Наказание

Глава 1

В дядином кабинете ничего особенно не изменилось с её прошлого визита. Темный стол был завален множеством бумаг, амулетов, книг и какой-то ещё наверняка нужной ересью. Шторы были отдернуты, чтобы комнату заливал свет стремящегося к горизонту солнца. Уже горели пока ещё немногочисленные свечи, скорее сгущая легкий сумрак, нежели разгоняя его. Кресло как всегда было удобным и как всегда я этого не замечала, ожидая очередную выволочку. Дядя же пил коньяк и отстукивал по столу имперский марш. Уже второй куплет. С каждой секундой ощущение надвигающегося пушистого снежного зверька становилось всё сильнее. Наконец дядя оборвал марш и положил руки на стол. Спина выпрямилась будто сама собой.

- Итак, тебе было мало неприятностей, в которые ты вляпалась и втянула весь род за собой? Ты решила добавить ещё?

Парадоксально вместо того, чтобы проникнуться и испугаться захотелось пожалеть дядю. Он был явно уставшим и злым. Что- то шло не по плану, а тут ещё племянница забивает гвоздь в крышку гроба дядиного спокойствия.

- Я пытался Вайю наказывать тебя не слишком строго, но на тебя это видимо не действует. В таком случае я буду вынужден принять крайние меры – Кастус достал из ящика стола нечто, оказавшееся кнутом- раздевайся и становись к стене, Вайю.

Я недоверчиво посмотрела на дядю. Он шутит? Ей конечно иногда доставалось по заднице в детстве, но к такому наказанию он никогда не прибегал. Однако лицо сира Блау было суровым и решительным, отступать от своих слов он был не намерен. Холодок пробежал по спине и всё ещё не до конца веря в происходящее и я стала раздеваться, подспудно ожидая услышать приказ остановиться. Который так и не прозвучал. Я отошла к стене, повернувшись к ней лицом и чуть помявшись сняла нижнюю рубашку. В кабинете было немного прохладно, или может так действовал тяжелый взгляд, который я ощущала всем существом. Раздалось тихое шуршание одежды и шаги дяди, замершего, напротив. Послышался свист и на спину обрушился первый удар, толкнувший меня к стене.

Поначалу дядя пытался сдерживаться, но алкоголь и злость сделали свое темное дело и удары становились всё сильнее. Это было плохо, но не потому что мне было больно или обидно, а потому что потом дядя пожалеет об этом. Это было первой причиной, но не единственной. Вторая же заключалась в моем прошлом. Обрушившийся удар на мгновение выбил все мысли из головы, но я даже смогла не застонать. В темнице приходилось испытывать кое-что похуже. Проблема скорее заключалась в том, что с кнутом у меня были не только плохие ассоциации.

Вернее, совсем не плохие.

Иногда на Шаха находило особое настроение, и он доставал плеть. Стоит признать Таджо был большим специалистом в пытках и постели. В его умелых руках плеть могла легко превратиться из орудия, причиняющего боль, в орудие, причиняющее сладкую боль. Воспоминания вылезли весьма не вовремя. Похожие ситуации, похожие мужчины и мои абсолютно непозволительные сравнения и мысли. Как назло, я обезболила спину и теперь неприятные ощущения не могли помешать пожару, уже разгорающемуся во мне. Очередной удар был столь неожиданным, что сдержать стон уже не удалось. В комнате воцарилась ничем не нарушаемая тишина. Не дождавшись следующего удара, я всё же рискнула повернуться и наткнулась на побледневшего дядю. Видимо смотреть в зеркало на свою спину не стоит.

Сир Блау сорвался с места роясь в многочисленных ящичках и вынул на свет весьма знакомую баночку с заживляющей мазью. Быстро пересекая комнату и на ходу отвинчивая крышку чуть дрожащими нервно пальцами, дядя пытался примериться, чтобы нанести мазь как можно более аккуратно. Краем глаза я видела плотно сжатую челюсть. Он всё порывался что-то сказать, но замолкал, так и не начав. Дядя старался касаться как можно аккуратнее и хмурился всё сильнее. Я про себя вздохнула. Теперь он будет ещё долго чувствовать себя виноватым. Ноги затекли и стараясь немного подвигать ими, я невольно ушла от прикосновения. Рука дяди замерла в воздухе над моим плечом.

- Вайю, я…

- Ты никогда так раньше не делал.

Тишина окончательно стала неуютной, и он опустил голову, заняв себя закручиванием крышки. Я же принялась одеваться, лихорадочно пытаясь придумать способ заставить дядю забыть о собственной вине. Идея пришла в голову, но была просто безумной. Других, однако просто не было. Когда я повернулась, он стоял у окна, выделяясь четкой линией напряженных плеч. Голос его прозвучал глухо.

- Я перестарался.

- За каждый проступок должно следовать соответствующее наказание. Раздевайся и становись к стене.

Дядя напрягся ещё сильнее, а я даже задержала дыхание одновременно ощущая страх и дикий восторг от собственной выходки. Теперь-то он разозлится и выгонит меня. Возможно даже ещё накажет, но уже не будет чувствовать себя таким виноватым. Но Кастус Блау всегда был непредсказуемым. Сыграл ли свою роль алкоголь, была ли это ощущаемая им вина или же причиной была дикая усталость, но дядя потянул пояс ханьфу. Оставшись в нижних штанах, он беспрекословно стал к стене, глядя только в стену. Дыхание сперло. Стоило сказать, что это неудачная шутка, извиниться или что-то ещё, но язык отказывался двигаться. Я могла только разглядывать несколько белесых шрамов, пересекающих дядину спину, и стоять на месте, как статуя. Не меньше половины мгновения пришлось успокаивать истерящий внутри голосок, но, когда удалось, голос уже не дрожал.

- Мне не удобно.

Дядя молча и плавно опустился на колени и мои мозги окончательно превратились в кисель. Шах никогда бы не позволил, и мне казалось, что и дядя тоже, но мы оба сейчас здесь. Первый удар вышел несмелым и слабым, как и второй, а вот с третьего дело пошло на лад. На спине Кастуса Блау расцветали красные полосы, а внизу моего живота неправильное возбуждение. Не в этой ситуации и не с этим мужчиной, но оно было и усиливалось с каждым ударом. Но остановиться я просто не могла, иначе всё будет напрасным. Полосы на спине сначала белели, потом наливались краснотой, а некоторые слегка кровоточили. Возникло дикое желание опуститься на колени и провести языком по каждой из них. Я бросила кнут на пол и начала щёлкать кольцами, выплетая исцеляющее, дабы лишить себя соблазна.

- Нет.

Дядин голос заставил сбиться со счета, что позволило ему перехватить мою руку и сжать. Даже стоя на коленях, со следами порки на спине он выглядел внушительно. Убедившись, что я его услышала дядя отпустил мою руку, лишь немного помедлив. Не оглядываясь, я подошла к столу и отыскала так и не убранную мазь. Хотя бы так облегчить боль, которую он в отличии от меня испытал в полном объеме. Против этого дядя возражать не стал, хотя так и остался стоять у стены. Разве что взял в руки ханьфу и небрежно накинул на свои бедра и …пах. Не удержавшись, я вспыхнула, перемещаясь к нему за спину так, чтобы он меня не видел. Ни к чему ему знать, что я догадалась о причинах его поведения. На сегодня нам обоим достаточно неловкости, хотя признаться я не ожидала узнать о столь удивительных для дяди предпочтениях. Тишина была максимально неуютной, потому я выскочила из кабинета, лишь только закончив наносить мазь, невнятно пожелав спокойной ночи и вихрем пронеслась по коридору в свою комнату. Закрыв дверь и убедившись в одиночестве, я приложилась головой о стену, повторив для надежности пару раз. Вот не зря же говорят, что я всё порчу. Что хуже: стыд за возбуждение от неумелой порки, которую провела твоя племянница или вина перед ней же. Если дядя решит её убить во избежание дальнейших эксцессов, то она даже не будет сопротивляться. Но они скорее всего просто сделают вид, что ничего не произошло, как делали всегда.

Вот только вряд ли она теперь забудет, каким покорным бывает сир Кастус Блау.