Наглость

Глава 1

Невысокая девушка, но с высокими требованиями и с такой наглостью, будто у неё за плечами целая армия защитников, стояла передо мной, выпрямившись, словно натянутая струна. Она была готова в любой момент принять удар - и, кажется, даже ждала его, будто конфликт был для неё чем-то вроде разминки перед главным боем. Её плечи были расплавлены, пальцы чуть сжаты, а взгляд - прямой, дерзкий, почти вызывающий.

Гоенджи стоял позади меня, и я чувствовала его присутствие каждой клеточкой: не как давление, а как опору, тяжёлую и надёжную, как каменная стена. О уже которую минуту пытался вмешаться в мои гневные игры в гляделки с этой девицей - тихо звал меня по имени, предлагал просто уйти, не тратить на неё нервы. Но каждая его попытка меня отвлечь заканчивалась моей резкой просьбой не вмешиваться. Я хотела разобраться сама, чтобы она поняла - я не их тех, кто отступит, едва услышав вызов.

Гоенджи стоял и следил за ситуацией, не отводя взгляда, будто просчитывал все возможные варианты развития событий. Его молчание было громче любых слов: в нём слышалось и терпение, и лёгкая тревога, и готовность в любую секунду шагнуть вперёд, если я вдруг пошатнусь.

- Я же тебе уже который раз говорила, что не стоит подходить к моему парню, - произнесла я, стараясь держать свои нервы под контролем. Голос звучал ровно, но в нём звенела сталь, будто каждое слово было отлито из металла.

- А где написано, что он твой? - она чуть приподняла подбородок, будто пыталась казаться выше, чем была, и в этом жесте было столько наигранной уверенности, что мне почти стало её жаль. Почти.

В этот момент Шууя спокойно протянул ей руку, попутно поднимая рукав толстовки. На внутренней стороне предплечья свежим чёрным маркером было выведено имя, моё имя - не размашисто, не кричаще, а чётко, будто это была не шутка, а факт, который не требует доказательств. Кожа у него была загорелой - будто он всё лето провёл где-то у моря или просто не вылезал из солнечных дней, а светлые волосы чуть выгорели на солнце и теперь отливали тёплым пшеничным оттенком.

- Видишь? - его голос прозвучал спокойно, без вызова, но от этой спокойной уверенности у девушки дрогнули ресницы.

Она уставилась на надпись, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность - будто она вдруг поняла, что играет не с тем соперником.

- Поверь, ты у меня не первая, которая пытается подбить клинья к моему мужчине, - я поправила свои волосы, чувствуя, как внутри медленно остывает жар гнева, уступая место холодной ярости. По её большим глазам, по тому, как она вдруг стала казаться чуть меньше, я поняла: этот раунд за мной. - Я много таких повидала, так что готова парировать каждую твою реплику.

Девушка сглотнула, и этот тихий звук в шумном коридоре прозвучал громче любого признания поражения. Она сделала шаг назад, попутно поправляя подол своей юбки, и её пальцы дрогнули, будто она сама не верила, что решилась на эту стычку. Её глаза бегали по стенам коридора, по шкафчикам, по потолку - куда угодно, только не на меня, не на Гоенджи.

Я чуть наклонила голову, позволяя себе одну короткую, едва заметную улыбку - не злую, скорее усталою. Не от победы, а от того, что всё наконец закончилось.

Шууя не стал ничего добавлять, не стал добивать её словами - ему это было не нужно. Вместо этого он спокойно взял мою ладонь в свою, чуть сжал, передавая тепло и молчаливое «всё хорошо», и лёгким движением потянул чуть вперёд, тем самым говоря, что нам уже давно пора домой.

Мы пошли по коридору, и с каждым шагом напряжение, которое стягивало меня, будто тугой канат, медленно ослабевало. Шум вокруг - голоса, шаги, хлопанье дверей - теперь звучали не как угроза, а как обычный фон, который можно просто не замечать.

Когда мы вышли на улицу, прохладный воздух коснулся разгорячённого лица, и я наконец смогла глубоко вдохнуть. Шууя не отпускал мою руку, и это простое прикосновение было сейчас самым надёжным доказательством: мне не нужно было ни с кем сражаться, потому что я уже была не одна.

- Ты как? - тихо спросил он, чуть наклонив голову, чтобы поймать мой взгляд.

Я зло посмотрела на Гоенджи.

- Я что-то сделал не так?

- Ты такой догадливый, - выдохнула я, и голос мой дрогнул, выдавая мою усталость. - Мне каждый раз приходиться тебя защищать! Каждый раз! То одна виснет на тебе, то другая строит глазки у шкафчиков, то ещё одна устраивает сцену прямо в коридоре. А ты.. ты просто стоишь и смотришь. Спокойный и не возмутительный, будто это нормально!

Шууя замер, будто слова ударили его физически. Он пустил взгляд, будто впервые увидел в этой картине себя со стороны.

- Эйрен, я..

- Нет, послушай, - перебила я его. - Я не хочу быть вечной защитницей. Не хочу каждый раз вставать в стойку, как разъярённый ёжик, только потому, что кто-то решил, будто ты - общий приз. Мне хочется просто идти с тобой по коридору, смеяться, болтать о ерунде, а не высматривать, кто на тебя сейчас пялиться!

Он медленно вдохнул, будто подбирая слова, которые не прозвучат как оправдание.

- Прости, - тихо, но твёрдо произнёс он. - Я правда не думал, что это так на тебя давит. Мне казалось, если я не буду раздувать из этого проблему, то и проблемы не будет. Что если я просто не реагирую, то всё само рассосётся.

- Не рассасывается, - буркнула я, отводя взгляд, чтобы не выдать, как близко к слезам я сейчас была. - Это не исчезает. Это просто ложиться на меня.

Шууя шагнул ко мне, ноне слишком близко - будто боялся сругнуть.

- Прости, Рен. Я исправлюсь, - сказал он, глядя мне прямо в глаза. - Больше никаких «просто стою и смотрю». Если кто-то снова подойдёт - я сам всё скажу. Честно. Я не хочу, чтобы ты выгорала из-за того, что должна меня прикрывать.

Я закусила губу, пытаясь удержать эмоции. Прислонилась к нему на секунду, позволяя себе эту слабость, и почувствовала, как его толстовка пахнет дождём, чем-то светлым и чем-то родным, привычным.

- Ладно, - прошептала я, снова беря его за руку. - Сегодня я буду просто человеком. И мы просто пойдём домой.

Мы медленно двинулись в путь, идя вдоль тротуара, фонари зажигались идин за другим, будто ставили точки в конце длинного, утомиелього дня. Я чуть сильнее сжала его руку - будто боялась, что если отпущу хоть на секунду, весь этот хрупкий мир рассыпется.

Гоенджи начал замедлял свой шаг, будто что-то обдумывал, а потом, словно между делом, будто речь шла о чём-то совсем незначительном - о расписании тренировок или о том, какой маршрут до школы короче, - тихо, почти вполголоса, произнёс:

- Может, нам действительно начать встречаться? Официально. Чтобы не приходилось каждый раз бегать от поклонниц. Да и маркер кончается.. А я не уверен, что смогу каждый раз находить новый.

Он сказал это так буднично, будто предлагал не отношения, а просто договориться о чём-то практичном. Но в этой небрежности как раз и пряталось всё его волнение: он не хотел давить, не хотел звучать слишком серьёзно, будто боялся, что от любого лишнего слова я тут же сделаю шаг назад.

Я остановилась на секунду, посмотрела на него: его загорелая кожа, светлые волосы, выгоревшие на солнце волосы, на его лице появилась смущённая, но твёрдую улыбку, - и вдруг рассмеялась, но не насмешливо, а легко, будто с плеч свалился ещё один невидимый груз.

- Знаешь, мне нравиться эта идея, - проговорила я, чуть крепче сжимая его руку. - Пусть все знают, что ты занят. А маркер.. можно купить упаковку. На всякий случай.

Шууя хмыкнул, будто пытался скрыть, как ему приятно, что я не стала смеяться над его шуткой, и притянул меня чуть ближе, обнимая.

- Упаковка - это разумно. Стратегический запас.

- Именно, - кивнула я, улыбаясь. - А ещё.. мне просто хочется, чтобы мы шли вот так, спокойно, и чтобы никто не пытался нас разделить.

- Тогда договорились, - он чуть наклонился, будто хотел что-то шепнуть, только для меня, но вместо этого просто тихо добавил: - Я буду рядом. И если кто-то снова решит, что может просто так подойти… у меня есть план.

- Главное, чтобы в плане не было больше маркера, - поддразнила я, но тут же серьёзно добавила: - Хотя… если понадобится, я сама куплю.

Он рассмеялся - впервые за весь вечер по-настоящему, свободно, и этот смех лёг на вечер, как ещё один тёплый штрих.

- С тобой, кажется, любой план становиться проще.

И мы пошли дальше, уже не просто как два человека, которые устали от дня, а как пара, у которой теперь есть общее «мы». И даже если впереди ждали новые сцены, новые поклонницы и новые споры, теперь я знала: мы будем разбираться с ними вместе.

Чуть позже мы устроились на скамейке у небольшого сквера, чтобы немного перевести дух. Шуя вдруг достал из кармана тот самый полустёртый маркер. В его глазах мелькнуло что-то озорное, но в то же время очень искреннее.

- Раз уж мы теперь официально.. - он чуть запнулся, будто сам не верил. Что делает это, - давай закрепим договорённость.

Я приподняла бровь, но не отстранилась.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно. - он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что сопротивляться не хотелось. - Не как доказательство, а как… маленький секрет. Только наш.

Он аккуратно взял моё запястье, чуть повернул, чтобы было удобнее, и чёрным маркером вывел на коже своё имя — ровными, чёткими буквами: «Шууя».

- Вот, - он подул на надпись, чтобы чернила быстрее высохли, и снова посмотрел на меня, будто спрашивая без слов: «Ну как?».

Я опустила взгляд на своё запястье, провела пальцем по буквам, чувствуя, как внутри разливается странное, но очень приятное тепло - будто это была не просто надпись, а обещание, которое можно носить с собой.

- Теперь я точно не забуду, - тихо скзала я, поднимая глаза. - И если кто-то опять начнёт спорить, у меня будет аргумент получше.

- Только не размахивай и как щитом, - подмигнул он. - пусть это будет не для всех. Только для нас.

- Договорились, - прошептала я, снова беря его за руку, но теперь уже так, будто это

Где-то в стороне шумел город, где-то звенели голоса и гудели машины, но здесь, на этой скамейке, в свете тусклого фонаря, был только наш маленький мир.

Гоенджи чуть наклонил голову, изучая моё лицо, будто видел его впервые. Его взгляд скользнул по моим ресницам, по контуру губ, задержался на секунду, и в этом внимании не было ничего навязчивого - только тихое восхищение и искреннее раскаяние.

- Ты знаешь, - тихо сказал он, чуть понизив голос, - ты сегодня была такой… невероятной. Я смотрел на тебя и думал: как вообще кто-то может пытаться с тобой спорить? Ты ведь просто… ты. И этого достаточно.

Я чуть покраснела, но не отвела взгляда.

- Спасибо, - прошептала я. - А я думала, что выгляжу как разъярённый ёжик.

- Ёжик, который всех защищает, - улыбнулся он и осторожно провёл пальцем по тыльной стороне моей ладони, будто проверяя, настоящая ли я. - Мне это нравится. Но я не хочу, чтобы тебе приходилось быть им всё время.

И прежде чем я успела что-то ответить, он чуть подался вперёд. Его движение было таким плавным, таким естественным, будто он просто не мог больше держаться на расстоянии. Я замерла на секунду, чувствуя, как воздух между нами становится гуще, наполняется ожиданием.

А потом его губы коснулись моих - тихо, бережно, словно он боялся спугнуть этот момент. Это не был поцелуй, который сметает всё на своём пути; это был поцелуй-обещание, поцелуй-шёпот: «Я здесь. Я слышу тебя. Прости».

Я закрыла глаза и ответила на него, чувствуя, как злость, копившаяся весь день, медленно растворяется, уступая место чему-то новому - тёплому, настоящему, моему. Его рука легла на мою щёку, удерживая бережно, будто я была чем-то очень хрупким и бесконечно дорогим.

Когда он чуть отстранился, его взгляд стал мягче, а улыбка - чуть шире, будто он сам удивился тому, как просто и правильно всё получилось.

- Это тоже часть нашего договора, - шутливо пробормотал он, но в его голосе слышалась искренность.

Я тихо рассмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо, а потом снова подняла глаза.

- Мне нравится. Особенно эта часть.

Он притянул меня к себе, и я прижалась к его плечу, слушая, как ровно и спокойно стучит его сердце. И в этот момент я поняла: пусть впереди будут новые дни, новые сцены, новые поклонницы и новые споры. Теперь у меня был не просто союзник - у меня был свой человек. Тот, кто не только готов стоять рядом, но и слышит, когда мне тяжело. И этого было достаточно.

А надпись на запястье, пусть и потихоньку стирающаяся, теперь казалась мне не просто буквами. Она была напоминанием: «Шууя. Только для нас. И теперь он тоже будет защищать меня - от необходимости всё время быть сильной».