Надо меру знать

Глава 1

Путь шел от гильдии до самого собора Кардии.

Кидали белые и красные лепестки роз, одаривали поздравлениями. Друзья искренне радовались за них, даже с других гильдий поприезжало народу. Праздновал не только Хвост Феи и дружественные гильдии, но и вся Магнолия.

Народ восхищался, радовался, ликовал и плакал. И больше всех плакали...

Плакал Гилдартс, отдавая взрослую дочь в жены. Плакал Макаров, радуясь за внучка.

— Лаксус, только обидь Каночку!!!

— Каночка, присмотри за внучком!!!

Щеки горели, талию сдавливал белый корсет, пышная юбка скрывала ноги до самой земли. Лишь плечи были открыты. Волосы стягивала высокая прическа.

Кана посмотрела на переплетенные пальцы. Ситуация… смущающая, волнительная и… радостная. Пусть сейчас она немного напугана, чувствует себя неуютно в этом платье, но она счастлива. Ведь идет рука об руку с Лаксусом.

Она посмотрела на него. Он тоже радовался, смотрел с улыбкой, тоже наряженный, в белом смокинге с бледно-голубой бабочкой. Он-то и так всегда хорошо одевался, привлекая внимание брутального альфа-самца, так и сейчас. Даже будучи уже совсем скоро женатым на него не перестанут смотреть. Но…

«Он мой».

— Что, всё ещё хочешь сбежать? — тихо спрашивает Лаксус, в его глазах искрится усмешка.

— Нет. Выпить хочу, — честно выдает Кана.

Он хмыкает.

— Только меру знай. Девушка фыркает и смущенно улыбается, припоминая, как всё до этого дошло…

Глава 2

Она смеется. Заливисто, забывая о своих проблемах и неудачах. Не помня уже из-за чего ей смешно, как и то, что он говорил. Они оба смеются. То ли это шутка, то ли бред, она не помнит. Да и ни к чему. Им хорошо вдвоем. Под боком стоит бочка, а с его стороны стеллаж элитного бухла гильдии.

Что они тут делают… сложно вспомнить. Хотя Кана знала — она пошла за новым бочонком, так как пол гильдии уже в хлам. А те остатки, что ещё боролись за звания «Хмельного Короля», едва соображали, где они. Но что тут делает он — она не знала. Может, поэтому и смеется? Над его ответом? Хотя Лаксус не столь открытый, пусть и ценит своих товарищей.

Тем не менее его голос сменяется на шепот, и она как зачарованная смотрит в его серые, почти черные омуты. В них плескались какие-то странные искорки. Но такие интересные и теплые, отчего девушка не могла оторвать от него взгляд. Даже на жалкий миг, — чтобы глотнуть своего любимого вина.

Что он говорил?

Кана не соображала. Вроде бы она только бочонков пять выхлебала и несильно захмелела. Может, совсем чуть-чуть...

Но щеки горели сильнее от выпитого и отчего-то ещё, а в голову ударила очень заманчивая идея. И она её реализовала — поддалась вперед, впиваясь в его губы, жадно сминая в поцелуе. Чувствуя сильные руки на плече и талии…

***

Кана морщится. Голова гудела, но эта боль была крайне привычна — пила она много и часто, так что к похмелью привыкла. В её комнате в общаге даже всегда имеются не меньше десяти пузырьков зелья противопохмелья. Увы, но бочонков вина и другого бухла в общагу тащить нельзя. Не в том количестве, к которому Альберона привыкла, отчего приходилось довольствоваться бутылками.

Как и к затекшим конечностям… и жару от чужого тела. Последнее было редкостью.

Девушка посмотрела на свою грудь. Верх купальника на месте. Значит, просто вместе уснула с… Она посмотрела в бок, замечая мягкий серых мех шубы, а на своей талии мускулистую руку. Прекрасно понимая, кому она принадлежит… Она тяжко вздыхает, медленно выползает из-под тяжелой руки. Ей даже на бок давило!

Кана подходит к стойке с бутылками, слыша легкий шорох за спиной, достает один пузырь, зубами вытаскивает пробку и прикладывается к ней, выпивая половину. После чего прислоняет ко лбу. Холодное стекло дарило облегчение, а от выпитого голова чуть утихла.

Какое-то время она молчала, рассматривая темные пузыри элитного вина. В подвале пахло сыростью и спиртным — видимо, она или кто-то ещё разлил. Но паутины нигде не было. Мира и остальные работницы очень хорошо следят за чистотой в гильдии.

— Не надоело напиваться?

— Не-а.

Альберона разворачивается, прижимая чуть слегка прохладную бутылку к груди, и смотрит в серые глаза. Они смотрели сквозь нее, заползали под кожу, распыляя молнии. Парадоксально? Он маг Молний, так ещё и Драконоубийца Молний. Ядерная смесь. Это было четко видно, когда он ни с того ни с сего на Фестиваль Урожая устроил бойню между своими. Сейчас, конечно, всё иначе. Но не их отношения. Они стали ближе. Не настолько, что их можно было называть друзьями или парой.

Они молчат.

«Вчера было интересней», — отмечает девушка и прикладывается к алкоголю. Кажется, с ней на задание хотела Венди сходить, а раз так, то с утра пока одной бутылки хватит. Уж после задания пару бочонков она за раз опустошит.

Хмыкает, рассматривая уже пустую бутылку в руках. Раньше в пьянстве она пыталась утолить тоску и одиночество. А сейчас… привычка. Плохая и вредная. Ей многие говорили, но не навязывались.

«Ну да, к чему учить того, кто уже взрослый?»

Даже отец почти не лезет. Но если замечал её пьяную в компании мужиков, красноречиво на всех смотрел, отчего у них отбивалось всякое желание даже случайно её касаться. Ведь кто хотел бы иметь дело с разозленным Гилдартсом? Шорох со стороны Лаксуса отвлек от мыслей.

Дреяр поднялся с пола, поднял шубу и отряхнул её, закинул на плечо, удерживая пальцем, и посмотрел ей в глаза. Было видно, что он что-то хотел сказать, но… не решался.

Кана вздыхает и идет вперед, проходит мимо него. И он так ничего не сказал…

«Но что же он вчера говорил?»

***

Весь день не брать и капли в рот спиртного сложно, поэтому после легкого задания в данный момент Кана сидела на барной стойке, обнимала бочку, опустошая её. Плевать на приличия и правила. Мастера нет — он сейчас на Совете. На очередном собрании, за которое потом Макаров будет журить всех. Недолго. Все же сердце у мастера доброе. А кто-то ещё ей вряд ли что-то скажет.

— Эм-м… Кана, ты уверена, что столько стоит пить? — неуверенно спрашивает Люси.

Альбероно со стуком ставит пустую бочку, икнула, утирая губы, и одаривает блондинку усмешкой.

— Не переживай, всё нормально.

— И всё же… Столько пить…

— Ой, да ладно тебе, — усмехается Кана, шарит рукой под барной стойкой, нащупывает початую бутылку вина, осматривает этикетку и протягивает Хартфилии.

— Будешь? Розовое вино, кажется, тебе оно понравилось.

— Ага… Понравилось, — устало вздыхает Люси, бросает мимолетный взгляд в сторону Нацу и Грея — парни начали спорить, значит, и до драки недалеко. Тяжко вздыхает. — А бокала нет?

Кана смеется, залезает рукой под барную стойку, но по привычке находит закрытые и початые бутылки. Выудив две для себя, она наклоняется в бок, ложась на стол, полностью игнорируя вскрик заклинательницы, продолжая искать бокал. Нащупав искомое, садится обратно и протягивает сосуд.

— Не стоило…

— Стоило. Мира не скоро придет в себя, — кивает в сторону местная пьяница.

Люси оборачивается и замечает лежащую на скамейке девушку в обнимку с подносом и шишкой на лбу. Кажется, утром достанется многим за это.

— Как и половине официанток.

Кана наливает Люси в бокал розовое вино, открывает закрытое алое и чокается с ней.

После третьего бокала Хартфилию развезло. Она завалилась на барную стойку и с сожалением поглядывала в сторону парней. Двоицу утихомирили точными нокаутами. Эрзы сейчас нет, она ушла погулять с… Джерардом, поэтому каждый ловил момент. Нет ни мастера, ни блюстителя правил.

Мира на попойки смотрела нейтрально, как и Лаксус. Он знал, что успокоить всех можно лишь молнией, а он пока не мастер. Правда, если кто-то совсем расходился, то тут уже ловил либо заряд молний, либо кулак. Когда как повезет. Правда, недавно стал ходить слушок, что Лаксус вполне скоро станет мастером. Да и карты на это говорят.

«Мало что поменяется», — опустошая вторую бутылку, Кана со стуком поставила её и подлила Люси.

— По Нацу всё вздыхаешь?

Люси давится вином, кашляет и с красным лицом упирается:

— Нет! Ты что?!

— Но по тебе всё видно. Да и карты показывали мне, что твоя любовь будет сложной.

Заклинательница тяжко вздыхает и залпом опустошает бокал.

— Эх, где бы она была легкой…

— Не бывает легкой любви. Тогда это не любовь, — флегматично отвечает Альберона, подливает винца подруги и отхлебывает с горла бутылки. Оно было более слабым и приторно сладким. Кана такое не особо любила. Ей больше нравилась с долей кислинки и минимум сладости.

Блондинка с тоской и пьяным румянцем посмотрела в бокал.

— Но Нацу ничего не понимает…

— Так нужно не намеками, а на чистоту говорить.

— Пыталась…

— Тогда действовать напрямик. Особенно, пока Хэппи увлечен Чарли.

Кана прекрасно наблюдала за несколькими попытками признаний Люси, но Хэппи каждый раз лез. То ли нарочно, то ли шутил — сложно сказать. Хэппи везде лезет, за что иногда отхватывает.

Опустошив на раз бокал розового вина и икнув, Люси, пошатываясь, пошла к очухавшемуся Нацу. Драгнил потирал голову и спихивал с себя бессознательное тело Грея. К последнему под бок легла красная и довольная Джувия.

«Что за гильдия?» — усмехается Кана, сползая с барной стойки и замечая со второго этажа заинтересованный взгляд серых глаз. Подмигивает мужчине и одаривает улыбкой, направляясь в подвал. За бочкой вина.

***

Голоса стихают.

Бикслоу задумчиво смотрит на бочку рядом с их столом, Фрид морщится от пришедшей, а Лаксус одаривает усмешкой девушку. Эвер в их компании нет, она умотала с Эльфманом на прогулку. Хотя уже вся гильдия была в курсе их отношений. Одни они всё ещё возмущаются и отрицают.

Кана осматривает стол парней, берет пустую кружку со стороны Лаксуса, наполняет её вином, игнорирует засопевшего в возмущении Фрида и пролезает через него к свободному боку Дреяра.

— Что там про два конца? — спрашивает она у Бикслоу.

Тот смеется и продолжает кидать пошлые шуточки. Кана иногда выдавала другое, Лаксус отвечал правильно, а Джастин нехотя отвечал, пытаясь подлезть под руку мага Молний. Но увы, все попытки тщетны. Всё своё внимание было отдано девушке.

Лаксус по-хозяйски обнимал Кану, шептал ответы, но именно из-за него она путалась, быстро опустошая принесенную бочку. В этот раз она слышала и понимала каждое слово. Ощущала столь полюбившийся жар его тела. Запах дорогого терпкого одеколона, смешанного с виски и вином. Весело смеялась вместе с Бикслоу, фыркала на его кукол и хихикала на возмущенного Фрида. Получала удовольствие от шепота Лаксуса и его крепких, горячих рук.

Она даже почти не удивилась, когда он, шутя, выдал, что она переняла эстафету свахи от Миры. Не удивляясь, что он услышал её беседу с Люси.

— Мира не всегда умеет подобрать правильные действия.

— То есть спивать друзей и навязывать идею — правильно?

— Не всегда. Но в их случае попытка не пытка, — хмыкает Кана и, опустошив кружку, протягивает Фриду, безмолвно прося наполнить. Но…

— Нет. Закончилось, — фыркает немного хмельной Джастин.

— О-о, тогда принеси ещё пару бочонков.

— А? Что? Я?

Бикслоу сдерживал смех.

Фрид с надеждой посмотрел на лидера, тот хмыкнул.

— А мне виски принеси.

Маг Темного Писания тяжко вздохнул, кивнул и удалился.

Бикслоу прорвало. Он смеялся в голос, высунув язык. Его куклы подражали смеху, напоминая эхо. Неприятное, противное эхо. Альбероно поморщилась и уткнулась в грудь мужчины. Тот провел ладонью по её голове и тихо шепнул:

— Была бы ты такой трезвой…

Кана издает смешок, чувствуя, как сильно горят щеки. Сильнее, чем бывало от алкоголя.

— Тогда бы это была не я…

Фрид быстро донес две бочки вина, используя свою магию. И их посиделка возобновилась. Постепенно развозило всех. И вскоре в их небольшой кружок присоединились несколько личностей, и Кана предложила соревнования, позабыв, что только вчера она же была инициатором всемирной попойки всей гильдии. Фрид уже не сопротивлялся на просьбу Альберона принести пять бочек вина, два пива и десять бутылок виски. Всё смешалось.

Кана путалась, едва различая слова в гуле голосов, ощущая на колене горячую ладонь Лаксуса и видя его пьяный блеск в глазах. Он снова что-то сказал, и ей стало смешно. Плюя на всё и вся, она вновь впилась в его губы, чувствуя, как он берет вверх над ней. Но Альберона покорно сдается, позволяя сжать в крепких, жарких объятьях. Усадить себя на колени, коснуться разгоряченной талии, задеть пальцами грудь и развязать на спине купальник, как…

— Шпанье, вы что опять наворотили?! — голос Макарова резанул по ушам. Кана морщится, сползает с колен Лаксуса, хватает его за протянутую ладонь и тянет за собой, придерживая купальник на груди.

Глава 3

Кана с раздражением смотрела в стену в медкабинете. Рядом сидел задумчивый Лаксус. Ушли сюда, завались на кровать и… уснули. Без поцелуев. Без секса. Просто. Уснули!

— Я же только пять бочек выпила… вроде бы.

— Тебе их хватает за глаза, — грубо бросает Дреяр и морщится от боли.

Альберона усмехается. Голова у неё болела куда сильней, но она умела игнорировать это. Уж опыта у неё в достатке. Она вытягивает ноги и болтает ими, как ребенок. Может, с Венди ещё сходить куда?

«Только бы Чарли помалкивала в тряпочку».

А то искидка иногда по нервам проходится умело. Виден опыт воспитания…

— И всё равно — не надоело?

— Не-а. А тебе? — Кана наклоняет голову набок. — Я же тебе нравлюсь.

— А я?

Та хихикнула. Поднялась на ноги.

— И куда ты? — недовольно буркнул Лаксус.

— В погреб.

***

Усевшись на бочку с пивом, Кана с задумчивостью смотрела в полупустую стойку для вина. Вино осталось только в стекле, остальное в бочках она выхлебала. Ещё есть ром, пиво, виски… да и с десяток видов настоек.

Покрутив непочатую бутылку, Кана хмыкнула. Опять напиться и обломаться?

Поставив обратно в стойку бутылку, качаясь, она вышла, подошла к Венди. Марвелл лечила совгильдийцев после похмелья.

— Венди, пошли на задание?

Та дергается, удивленно задирает голову и смущенно кивает.

— Э? А как же я?! — простонал Вакабэ.

— Зелье купи или пива хлебни. — Схватив девочку за плечо, Кана повела её к доске с заданиями.

***

— Кана, а вы с Венди сдружились, — улыбнулась Мира, готовя коктейль для Люси. Та была одета в водолазку с высокой горловиной, она сидела за барной стойкой и в руках у неё была тарелка с несколькими вишневыми кексами.

Кана развалилась на барной стойке и в полудреме наблюдала за ними. Мира закончила с коктейлем и поставила его перед Хартфилией. Та пробормотала «спасибо».

— Ага…

— А у вас с Нацу как? — обращается Штраусс к заклинательнице.

Та кашляет, чуть не опрокинув на себя коктейль.

— Хорошо…

— Ну, хорошо, то есть вы теперь вместе? — уточняет местная сваха.

Щеки Люси покраснели. Она кивнула.

Мира хлопнула в ладоши.

— Поздравляю!

— Угу…

— А у тебя, Кана, как с Лаксусом?

Люси снова давится, удивлено смотря на рядом сидевшую и дремавшую подругу. На удивление, но рядом с ней, нет под боком спиртного.

— Не знаю.

— Ох, бедняжка… — приложив ладонь к щеке, с сожалением протягивает Шраусс.

Кана фыркнула.

— Может, Бикслоу попросить? Или Эвер?

— Ага, а может, сразу мастера? — съязвила Альберона.

Шраусс хмыкает, достает алое вино, наливает в бокал и протягивает Кане. Та открыла глаза, долго смотрела на него и отодвинула в сторону. В синих глазах Миры проскользнуло удивление.

Кана села, потянулась и задрала голову, сталкиваясь с серыми глазами. Облокотившись о перила, стоял Лаксус и с задумчивостью смотрел в её сторону. Он ни вздрогнул, ни отвернулся, продолжая смотреть ей в глаза.

«Снова подслушивает», — мысленно хмыкает Кана. Её это давно смешило и не злило. Что тут такого, если его слух чуток до безобразия? И это ему порой мешает?

— Кана, у нас есть и багровое вино, вчера только привезли.

Алое и багровое вино — разные, хотя и кажется, что они похожи. Но алое готовится из красного винограда, а багровое из того же винограда, но и с багровыми сладкими розами. Оно очень дорогое и редко бывает в их гильдии, и то, только по её личному заказу.

Та помотала головой.

— Я бросаю пить.

За ближайшими столами стихли голоса. Повис секундный ступор.

— ЧТО?! — вскричали те, кто услышал, а их было много.

Кана рассмеялась и, прихватив у не меньше ошарашенной Люси кекс, пошла на выход.

— Правда?! — с неверием кинула ей вдогонку Мира.

— В смысле? Кана и бросает пить?! — вскрикнул Макао.

***

Кана быстро съела кекс и со скукой шла по центральной улице, прикидывая идти ли на станцию или в ближайший бар. В гильдии у неё не клеится. То ли Лаксус специально, то ли с ней самой что-то не то. А может из-за этой дурацкой влюбленности. Которая душит с Магических Игр, а времени уже достаточно прошло. Но у них так нормально и не сходится.

Она тяжко вздохнула, похлопала себя по сумке, дабы убедиться, что драгоценные при ней. Кошель ощущался точно, открыла, посмотрела наличие драгоценных и, прикинув, сколько будет стоить билет до Азалии(Придуманное название города гильдии Кватро Цербера), улыбнулась. Хватает туда и обратно, ещё и сумма приличная остается.

Свернув в сторону станции, она остановилась у фонтана и умылась. К ней подошел Лаксус.

«Удивительно, что сразу же не нагнал».

Дреяр прям не гонялся за ней, но… всегда старался держать в поле зрения. А она рада купаться в лучах его внимания. Всё же Лаксус завидный мужчина, и на тебе, его интересует известная пьяница гильдии. И чего он на Миру не смотрит? Или на Лаки? Он со скептизмом и толикой надежды спросил:

— Ты, правда, бросаешь пить?

Кана хмыкает и вновь улыбается.

— Ага. Бросаю пить и начинаю бухать.

— Чего?! Опять твои шутки? — возмущается Дреяр. Как будто до этого она не бухала!

Девушка разворачивается. Он стоял в двух шагах от нее. Она чуть подняла голову. Да, она высокая, но Лаксус выше. Он смотрел с раздражением и непониманием. Ведь никто её не понимал. Даже она сама.

— Ну, всем прекрасно известно, что «пьяница Хвоста Феи» ни за что не выпустит из рук алкоголь.

— И тем не менее… А ты к Баккусу? — хмурится мужчина.

Кана усмехается, складывая руки под грудью.

— Это что-то меняет? У нас с тобой не пойми что, из-за чего мы друг другу мешаем…

— И сколько раз я должен это повторять? — резко обрывает её Лаксус.

— А? Что повторять?

Он фыркает, щурившись.

— Ты действительно ни черта не помнишь?

Девушка пожимает плечами. Не станет же она говорить, что помнит лишь приятные ощущения в его компании? Которые, между прочим, дальше поцелуев и прикосновений не доходили.

— Альберона, — раздраженно произносит он, — я каждый раз тебе говорю, что… Ты мне нравишься, получаю положительный ответ, а как ты трезвая — всё забываешь. Как будто не было никаких разговоров.

Ой… И ведь было что-то такое после боя с драконами… И ещё парочку раз…

— Я думала, ты про алкоголь.

— Э? — тот удивленно на неё уставился.

— У меня есть с десяток любимых видов вина, пива…

И ведь девушка расписывалась о любимых видах. Она даже знала, какие сорта фруктов шли, как их растят и выдерживают для алкоголя.

Он закрыл лицо ладонью.

— Ты не исправима.

Кана нервно улыбнулась. И поэтому они почти два года друг друга терзают?

— Хех, ага, кажется, так. А почему ты мне это только на пьянках говорил?

— Потому что ты всегда пьяная. А трезвую тебя не застать… наедине.

Лаксус выглядел немного… смущенным, что просто нереально! Он всегда старался подать себя как брутальный мужчина, который не умеет смущаться, и лишь при нем смущаются дамы.

Альберона задумалась. И ведь так и есть. Трезвая она ходила на задания с Венди, так как та ещё ребенок, и на неё ложится вся ответственность за Марвелл. По утрам, до первой бутылки, и… всё. В других случаях она ходила под шафе на заданиях и практически никогда не расставалась с алкоголем.

Она поскребла щеку.

— Пошли вместе тогда бухать?

Лаксус одарил её раздраженным взглядом, но уголки губ поднялись.

— Я тебя кодирую!

Мужчина схватил её, закидывая себе на плечо.

— Эй! Поставь меня! — она замотала руками и ногами. Что за дурацкая ситуация? Будь она пьяна другое дело, но не будучи трезвой!

— Нет. Мне надоело, что моя девушка вечно пьет и якшается не пойми с кем.

— Какая девушка ещё?! Неужели я ещё и согласие давала?!

— Поверь, даже на свадьбу согласилась, — подбросив её, произнес Лаксус веселым тоном и пошел в противоположную сторону от станции.

— Что?!

Кана приподнялась, упираясь в его плечи.

— Какая ещё свадьба?! Не помню!

— А теперь запомнишь.

Альберона озадачено смотрела на профиль мужчины, наклоняя голову назад. Было неудобно.

Люди вокруг них шептались.

Она сжала кулаки. Тут была как её вина, так и его.

— Но я не хочу.

— А когда пьяная, то говорила «хочу».

— Врешь.

— Не-а. Можешь деда спросить. Он тебе всё в красках расскажет.

— …Так мастер твой дед. Он на все согласие даст. А в этом случае и подавно.

Для всех не было секрета в том, что мастер давно хочет женить внучка и понянчить правнучков.

— Нет. Он своими глазами видел и ушами слышал. О, можешь ещё спросить Гажила. Тот тоже слышал. Ну, Нацу, если этот дурень что-то слышал.

На какое-то время Кана замолчала, соображая, как могла в такую ситуацию попасть и главное: как выкручиваться? Попутно припоминая теперь неясные бросаемые мечтательные взгляды со стороны Макарова в её сторону. И насмешливый взгляд Гажила.

Она осмотрелась, так же пытаясь понять, куда он её притащил и…

— Загс?

— Ага, заявление будем подавать.

— Но я…

— Ты давала согласие. Всё, набегалась и хватит.

Он поставил её на землю.

Кана фыркнула.

— Да и чего ты боишься?

Она посмотрела ему в глаза.

— Не хочу кодироваться.

— А придется, — Лаксус одаривает её лукавым взглядом.

И Кана понимает. Всё.

— Ты всё придумал.

— Почти.

Девушка тяжко вздыхает.

— Кана Дреяр… Ладно. Только не кодируй.

— Если будешь меру знать.

Кана тяжко вздохнула.

— Ладно…

Глава 4

Дав клятву в соборе Кардии и уже официально став Дреяр, Кана ощущала себя смешано. Она была рада и всё ещё напугана. И лишь крепко сжимающая ладонь Лаксуса хоть как-то удерживала, чтобы не удрать. Она ведь теперь замужем! А этого девушка когда-то боялась. Боялась выйти замуж, прожить всего ничего с мужем, а потом разбежаться. Как было с её родителями. Отец всё же рассказал ей более подробно…

Однако Лаксус внушал доверие, да и после его первого признания, более девушек у него не было. А у неё через раз, и сейчас Кана была уверена, что большинство парней отгонял не только отец, но и Дреяр. Но тем не менее… Ей хотелось верить Лаксусу. Верить в него и их взаимные чувства.

Друзья вновь одаривали их поздравлениями:

— Поздравляем!

— Теперь Кана Дреяр!

— Молодцы!!!

— У-у-у, Джувия тоже хочет заму-у-уж!!!

Их шествие возобновилось. Они вновь сели в открытую белую карету, обвязанную лентами пастельных тонов и украшенную розами. Невзирая на непереносимость транспорта, Лаксус держался, а Кана в ответ сжимала его ладонь. Пусть страшно, пусть непривычно и волнительно, но они ведь теперь полноценная семья.

Семья…

Такое сложное и желанное слово. В детстве она мечтала о семье. Ведь с рождения её воспитывала мать, да и… к шести она осталась одна, лишь зная, где отец. Но найдя его, не смогла сказать правду и только через двенадцать лет набралась сил.

А теперь и она сама… станет матерью? Но… не разбегутся ли они как её родители?

«Я… хочу нормальную семью».

Столкнувшись с серыми омутами, она улыбнулась.

— Ещё немного осталось.

Он мельком кивает, сдерживаясь, чтобы не сморщится. Ведь у них свадьба, крайне счастливый день. Пусть и… для драконоубийц любой транспорт — враг и зло. Но Лаксус с этим борется исключительно упорством. У Венди есть заклинания, и лишь Гажил и Нацу этим страдают больше всех.

Но каждый постарался, чтобы этот грандиозный праздник случился. Поэтому Кана старается отогнать страхи, продолжая верить в мужа.

«В Конце концов, я не такая, как моя мама».

Корнелия злилась на Гилдартса, что он слишком много времени уделяет работе, а не ей. Хотя это неправильно. Отец много работал, чтобы обеспечить свою семью. Но увы, у матери были другие взгляды. Возможно, она и не любила Гилдартса. Однако он сильно любил её, это было видно. То, с какой радостью он принял новость, что Кана — его дочь, то, как он к ней относился и общается с ней — это показывало его истинные чувства…

«Ведь, я… люблю Лаксуса. А он меня».

Карета остановилась перед воротами в гильдию, увенчанную всю в ленты и цветущие цветы.

Лаксус с облегчением ступает на землю и подает руку жене.

— Пойдем.

— Ага… — Она кивает и вкладывает в его ладонь свою.

Лаксус вновь улыбается, не столь ярко, но Кана знает, что он тоже счастлив.

Они вошли в здание. В центре зала стояли столы, заставленные едой и выпивкой, много выпивки. Любимого алого вина и виски. Все расселись, и друзья вновь и вновь одаривали их поздравлениями. Кричали «горько», вручали подарки. Играла музыка, были танцы и конкурсы, казусные ситуации и драки. Но тем не менее для всех эта свадьба оказалась крайне масштабнее Биски с Альзаком и Гажила с Леви. Мастер и Гилдартс постарались на славу. Оба хотели счастья для своих детей.

Будучи уже менее трезвыми, Гилдартс втирал Лаксусу, чтобы тот не обижал его дочь, а Макаров своей невестке, чтобы та не боялась заводить деток.

Молодоженам было сложно спорить с хмельными родителями, и те молча их слушали. Слушали долго, ведь гулянка длилась две недели.

Но каждый был рад, каждый был счастлив.