На краю Бездны

Глава 1

Кабинет Сарумана на вершине Ортханка был погружён в торжественную полутьму, прорезанную сиянием вращающегося над столом палантира. В центре застыли Саруман Белый, источающий холодную расчётливость; Ланфир, чьё присутствие было подобно затишью перед бурей; и Цайэр, неподвижная, как взведённый арбалет.

Саруман заговорил глубоким резонирующим голосом:

— Один из проектов, которые ведёт Ланфир, обнаружил в мире на границе исследованной зоны крайне необычные магические феномены. Там ткань реальности истончена, открывая доступ к неизвестным энергиям. Ланфир вместе с ассистентами и мобильной лабораторией намерена отправиться туда для углублённых полевых исследований.

Ланфир едва заметно улыбнулась, пальцы коснулись серебряного кулона, в глазах плясали искры научного азарта.

Саруман продолжал, переведя взгляд на ассасина:

— Моя разведка не обнаружила опасных форм жизни, но границы переменчивы, и вмешательство может пробудить спящее. Поэтому, Цайэр, тебе поручается обеспечение безопасности всей экспедиции.

Цайэр сделала шаг вперёд, встретившись взглядом с Ланфир:

— Я принимаю назначение, Куратор. Каковы мои полномочия в вопросах прерывания эксперимента при угрозе?

Саруман на мгновение замолк, взглянул на Ланфир — та снисходительно хмыкнула — и ответил:

— Твоё слово — закон при возникновении угрозы, Цайэр. Возьми столько урук-хаев из гвардии «Белой Руки», сколько сочтёшь нужным. Через два дня отправление. Не подведи меня.

Ланфир медленно подошла к Цайэр, и между ними снова повисло напряжение. Она прошептала:

— Ну что, мой верный инженер, готова ли ты увидеть нечто большее, чем пыльные стены этой башни? В пустоте между мирами нет морали Шэнмо. Там есть только воля и то, во что она способна превратить реальность.

Цайэр холодно парировала:

— Моя воля будет направлена на то, чтобы ты вернулась в Ортханк живой и в цепях долга, Ланфир.

Ланфир рассмеялась хрустальным смехом, в котором слышался звон льда:

— О, я в этом не сомневаюсь. Хаочень знает, что его «тень» отправляется в бездну вместе со мной? Какая ироничная декорация для нашего следующего акта.

Цайэр не ответила, развернулась и вышла, на ходу активируя кристалл связи и чувствуя обжигающий взгляд Отрекшейся. Ей предстояло подготовить экспедицию, способную выдержать не только внешних врагов, но и непредсказуемые вспышки гениальности Ланфир, считающей себя равной создателям.

Мир оказался обсидиановой равниной под багровым небом с туманностями; воздух вибрировал от сырой магии.

Цайэр действовала с ледяной эффективностью. Она быстро развернула укрепленный лагерь у портальной арки. Урук-хаи устанавливали частокол, авроры сплетали защитный купол.

— Выставить посты в три смены, — командовала Цайэр. — Артефакты обнаружения на максимум. Огонь без предупреждения.

Ланфир, напротив, казалась упоенной. С ассистентами-магами она устанавливала сенсоры, не обращая внимания на подземный шепот. Ее белые одежды светились в багровых сумерках.

На второй день техник-аврор с криком прибежал:

— Офицер! Портал! Связь с Ортханком разорвана! Контур обратной связи мертв!

Цайэр увидела, что арка погасла, внутри — серый пепел. Ланфир уже пыталась восстановить связь, но безуспешно. Впервые Цайэр заметила в ней не высокомерие, а тревогу.

— Отойди, — Ланфир оттолкнула ассистента и погрузила руки в основание портала, но серая пелена не дрогнула.

— В чем дело? Почему мы отрезаны? — спросила Цайэр.

— Это невозможно... — прошептала Ланфир. — Код доступа верный, питание от реакторов идет, но свойства мультипространства изменились. Законы физики вывернулись. Мир схлопывается. Координаты Арды больше не существуют. Мы вне времени и пространства Империи.

— Исправляй! — приказала Цайэр. — Ты Отрекшаяся, ты привела нас.

— Не смей командовать! — вспыхнула Ланфир. — Я не могу исправить неизученное. Мне нужно вскрыть кору этого мира. Возможно, нечто подавляет сигнал. Твои урук-хаи и авроры — лишь декорации. Готовь людей к обороне от самой реальности. Мне нужно время и полная концентрация.

Цайэр обернулась к бойцам и выкрикнула:

— Портал нестабилен. Переходим на режим полной изоляции. Ланфир приступает к исследованиям. Удержим этот клочок камня любой ценой!

Багровые небеса чужого мира опустились ещё ниже, сдавливая купол магического щита тяжёлым прессом. В лагере воцарилась зловещая тишина, прерываемая лишь треском статических разрядов на антеннах. Когда сержант урук-хаев доложил об исчезновении молодого техника, отправленного для калибровки внешнего маяка в пятидесяти метрах от периметра, Цайэр почувствовала ледяную иглу предчувствия.

Поисковый отряд из четырёх авроров вернулся через четверть часа. Они пятились, держа палочки нацеленными в пустоту, а двое волокли между собой подобие носилок.

— Офицер... мы нашли его, — голос командира сорвался на хрип. — Он лежал у опоры маяка. Мы не сразу поняли, что это... что это он.

Цайэр шагнула вперёд и замерла. То, что лежало на носилках, больше не напоминало человека. Плоть техника подверглась некротическому искажению: кожа стала прозрачной, как пергамент, под ней пульсировали вены с чёрной субстанцией, кости вывернуты под невозможными углами. Лицо застыло в беззвучном крике, челюсть неестественно удлинена, глазницы заполнены вязкой тьмой. Тело продолжало вибрировать, издавая гул, от которого у стоявших рядом кровоточили дёсны.

Ланфир, лихорадочно работавшая над консолью портала, медленно обернулась. Её глаза расширились, лицо исказилось гримасой отвращения.

— Назад! Всем назад! — выкрикнула она, отталкивая авроров.

Она подняла руки, и в воздухе расцвели сложные плетения Саидар. Нити силы коснулись изуродованной плоти. Ланфир закрыла глаза, погружаясь в анализ магических следов. Мгновение тишины показалось вечностью. Затем пальцы Отрекшейся задрожали. Плетения почернели и обуглились, словно коснулись антиматерии. Ланфир отдернула руки, её аура померкла, подернувшись пеплом. Она побледнела до прозрачности, в глазах плескался хтонический ужас.

— Нет... Этого не может быть здесь... — её голос превратился в надорванный шепот.

Она медленно подняла взгляд на Цайэр.

— Это... — Ланфир сглотнула. — Это не аномалия мира. Эти искажения... Цайэр, это похоже на Истинную Силу Ша'и'тана. Силу самого Великого Повелителя Тьмы. Она здесь, в почве этого места.

Багровая пелена неба внезапно перестала вибрировать, и на лагерь обрушилась абсолютная тишина. Урук-хаи замерли, авроры выронили палочки. Защитный купол пошёл чёрными трещинами — от того, что просачивалось сквозь ткань сознания.

Глубоко внутри черепной коробки раздался шепот. Холодный, как межзвёздная пустота, пропитанный терпеливой ненавистью.

— Майрин… — прошелестело в умах. — Ты думала, что вместе с новыми друзьями избавилась от меня. Надеялась, что стены Ортханка станут щитом между тобой и моей памятью.

Шепот усилился, став многоголосым, с привкусом пепла и гнили.

— Я нашёл дырочку в вашу реальность. Трещину в монолите нового миропорядка. Знал, что создать, чтобы заинтересовать тебя. Твоё ненасытное любопытство, Майрин, жажда власти над непознанным. Ты заглотила наживку, не видя крючка.

Ланфир задрожала, её белые одежды начали сереть, впитывая тьму из недр проклятого мира. Цайэр чувствовала, как разум пытается выстроить защиту, но голос не признавал барьеров — он был частью самой Истинной Силы.

— Этот проход узок, Майрин. Слишком узок, чтобы я вошёл в ваш мир во всём величии. Но достаточен, чтобы убить этих жалких существ, которых ты привела. Я сотру их души в пыль на твоих глазах.

Голос стал ниже, торжествующе-ласковым.

— А потом я заберу тебя к себе. В ту мертвую вселенную, в холодное ничто. Там нет солнца Ортханка. Там есть только я. Мы проведём вместе вечность, Майрин. Бесконечную вечность в пустоте. И каждое мгновение ты будешь молить о смерти… но я единственный бог в той пустоте, и я тебе в ней откажу.

Шёпот затих, оставив звон в ушах и липкий холод на коже. Изуродованное тело техника вспыхнуло чёрным пламенем, и тьма начала расползаться по земле в сторону Ланфир.

Горизонт вскипел. Из багрового марева хлынула лавина тел. Армия кошмаров: существа, напоминавшие орков, но искажённые Истинной Силой. У некоторых вместо морд зияли дыры с чёрным паром, другие волочили лишние конечности с костяными лезвиями. Они не выли — неслись в противоестественной тишине, лишь топот тысяч копыт по обсидиану сливался в гул.

— К бою! — выкрикнула Цайэр, и голос вырвал солдат из оцепенения. — Авроры, держать купол! Урук-хаи, сомкнуть ряды!

Гвардейцы выставили ростовые щиты, авроры направили палочки вверх. Над лагерем вспыхнул защитный щит. Первая волна чудовищ врезалась в преграду. Существа сгорали, но их было слишком много — они карабкались по телам павших, вгрызаясь в энергию заклятий.

Ланфир стояла на коленях, пальцы глубоко в чёрной крошке.

— Он пришёл за мной... — шептала она. — Вечность в пустоте... нет...

Цайэр рывком подняла её, встряхнув за плечи.

— Приди в себя, Майрин! — крикнула ассасин. — Он не может войти сам! Это всего лишь тень! Если сдашься — отправишься в ту дыру. Если ты величайшая из Отрекшихся — вставай и сражайся! Нам нужна твоя сила!

Ланфир сфокусировала взгляд. Судорога пробежала по лицу, ужас сменялся ледяным гневом загнанной королевы. Она увидела, как за спиной Цайэр тварь просунула когтистую лапу сквозь брешь в щите.

— Он смеет... — голос Ланфир окреп, стал режущим. — Смеет использовать мои страхи против меня? Кусок тени, выброшенный на свалку мироздания?

Она выпрямилась, аура вспыхнула ослепительно. Белые одежды засияли, контрастируя с наползающей тьмой. Она вскинула руки, и в воздухе запели тысячи струн Саидар.

— Цайэр, держи воинов у земли! — приказала она, глаза наполнились сиянием чистой силы. — Если Ша'и'тану нужна вечность, я покажу ему мгновение моего гнева!

Снаружи щита первые ряды чудовищ продавливали полусферу, изуродованные морды оставляли маслянистые следы. Щиты держались, но багровая равнина превратилась в бурлящее море плоти и когтей.

Ланфир стояла неподвижно, сплетая в воздухе светящиеся нити Саидар. Она смотрела сквозь копошащуюся массу чудовищ в саму структуру пространства.

— Я закончила расчеты, — произнесла она, и голос её прозвучал над лагерем подобно удару колокола. — Канал, который он пробил, ничтожно узок. Сюда просачивается лишь струйка его Истинной Силы. Только поэтому вы все еще живы. Сама по себе эта сила слишком слаба, чтобы пробить наши щиты. Ша'и'тан не может коснуться нас напрямую. Но этой «струйки» хватило, чтобы исказить здешних обитателей. Он вывернул их души наизнанку, превратив в рабов своей воли. Их тысячи, и они будут бросаться на щиты, пока те не треснут.

Ланфир указала на горизонт, где сквозь багровое марево проступал зловещий силуэт пика, скрытого в воронке грозовых туч.

— Вон там — эпицентр. Он не может забрать нас прямо отсюда. Его план прост: искаженные слуги убьют всех вас, а меня захватят живой и доставят на вершину, где проход в его вселенную расширен до предела. Оттуда он заберет меня навсегда.

Она обернулась к Цайэр.

— Мы не сможем закрыть дыру отсюда и восстановить мост. Законы этого мира повреждены. Мы заперты. Но если где-то неподалеку патрулирует флот Империи, они запеленгуют всплеск моей Саидар на полной мощности. Только они смогут нас забрать. Нам нужно продержаться и заставить Империю услышать нас раньше, чем тени дотащат меня до вершины.

Цайэр молча перехватила кинжал.

— Сержант! Усилить нижний периметр! Авроры, переключите палочки на резонанс с Саидар! Мы станем маяком!

Ланфир воздела руки к небу, начиная древнее заклинание. Начиналась битва за право существовать.

Ланфир опустила руки, и магический шторм затих. Она извлекла из кармана небольшой куб из прозрачного камня с золотой спиралью внутри.

— Возьми, — протянула она Цайэр. — Это «Ключ Созвучия». Он пробивает любую завесу, создавая ментальный мост. Но работает на резонансе душ — связь установится с тем, с кем у тебя глубочайшая близость. У меня таких связей нет тысячи лет. Попробуй. Это наш единственный шанс.

Цайэр взяла куб. Камень отозвался теплом, вибрируя в такт сердцу. Она закрыла глаза, сосредоточившись на образе золотого сияния — её смысле и доме.

Спираль вспыхнула. Пространство подернулось дымкой, и раздался голос Хаоченя:

— Цайэр?! Хвала Свету, я слышу тебя!

— Хаочень! Мы в ловушке. Портал уничтожен, нас окружила армия теней. Ша'и'тан нашел нас. Нам нужна эвакуация!

— Мы уже действуем! Ближайшая эскадра изменила курс. Драко Малфой принял командование. Они в двенадцати часах пути.

Цайэр посмотрела на купол, по которому ползли черные трещины.

— Хаочень, у нас нет двенадцати часов. Щиты падут через час. Здесь останутся только трупы и плененная Ланфир.

На том конце наступила тишина, затем Хаочень ответил:

— Тогда мы не будем ждать флота. Линь Синь установит краткосрочный портал, используя артефакт как маяк. Мы идём к вам, Цайэр! Весь отряд «Рассвета». Держите периметр! Ждите золотую вспышку в центре лагеря!

Связь оборвалась. Цайэр обернулась к Ланфир:

— Они идут. Весь отряд. Через портал.

Ланфир выглядела ошеломленной:

— Портал в эту зону? Это теоретически невозможно…

— Для тех, кто любит, нет ничего невозможного, — бросила Цайэр и крикнула сержанту: — Перестроить каре! Центр лагеря должен быть свободен!

Снаружи раздался оглушительный рев — армия теней удвоила усилия. Но Цайэр больше не боялась. Она чувствовала, как там, за гранью миров, её Свет уже прорубает путь сквозь Тьму.

Черный купол над лагерем прогибался внутрь, как натянутая кожа, под весом беснующейся орды. Авроры стояли на коленях, их волшебные палочки дымились, а пальцы, сжимающие древко, побелели от запредельного напряжения. Урук-хаи, эти живые машины войны, хрипели, упираясь плечами в магическую преграду, которую твари Ша’и’тана царапали с той стороны тысячами когтей. Звук этого скрежета напоминал пилу, режущую саму душу.

И в этот момент, когда отчаяние начало просачиваться в сердца защитников так же необратимо, как черная кровь троллоков сквозь трещины в обсидиане, шепот вернулся. Теперь он не был громоподобным; он вкрадчиво полз по извилинам мозга, подобно ледяному червю.

— Маленькая ассасин… — голос Великого Повелителя звучал почти ласково, с оттенком притворного сочувствия. — Зачем тебе эта бессмысленная верность? Твой артефакт… я чувствую его. Он — замок на её клетке. Майрин в твоей власти. Посмотри на неё. Она использовала вас. Она заставила вас захлебываться в собственных желаниях ради своего любопытства. Она презирает тебя, твоего рыцаря и всю вашу никчемную империю.

Цайэр почувствовала, как её рука, сжимающая кинжал, на мгновение дрогнула.

— Зачем тебе жертвовать своими верными уруками? Зачем губить молодых авроров ради той, чья душа чернее этой бездны? Отдай её мне. Просто сделай один шаг. Вытолкни её за периметр щита, в объятия моих слуг. И я клянусь — я позволю вам уйти. Мне нужна только Майрин. Ваши жизни для меня — пыль под копытами моих гончих. Отдай её, и ты снова увидишь свой золотой свет…

Цайэр медленно повернула голову. Ланфир стояла совсем рядом. Вся её былая спесь, вся многовековая гордость Отрекшейся осыпалась, как сухая штукатурка. Она слышала каждое слово. Её лицо, всегда безупречное, превратилось в маску первобытного, животного ужаса. Её дыхание было рваным, а губы беззвучно шевелились, словно она пыталась вспомнить хоть одно защитное заклинание, но Истинная Сила, пульсирующая вовне, парализовала её волю.

Ланфир посмотрела на Цайэр. В этом взгляде не было вызова. Отрекшаяся знала законы прагматизма — она сама тысячи лет торговала жизнями. Она видела, как Цайэр, офицер Империи, взвешивает на невидимых весах жизни своих подчиненных и её, «реактор», который вот-вот взорвется. Она ждала удара в спину. Она ждала, что её вышвырнут на растерзание, чтобы спасти остальных.

— Ну же, Офицер… — прохрипел сержант урук-хаев, чье лицо было залито потом и магической гарью. — Щит падает! Мы не удержим…

Цайэр сделала шаг к Ланфир. Отрекшаяся невольно отшатнулась, её спина коснулась холодного металла неработающего портала. Она зажмурилась, приготовившись к толчку или удару.

Но вместо этого Цайэр железной хваткой вцепилась в плечо Ланфир, притягивая её к себе, в самый центр лагеря, туда, где магическая концентрация была наиболее плотной.

— Ты слышишь меня, мертвый голос? — Цайэр вскинула голову, и её сапфировые глаза вспыхнули ледяным пламенем, которое, казалось, прожгло насквозь вкрадчивый шепот в её голове. — Ты совершил ошибку. Ты думал, что я оцениваю её жизнь. Но я оцениваю свою честь.

Она резко развернулась к куполу, её голос зазвенел над лагерем, перекрывая вой тварей:

— Империя не торгует своими! Даже если это Ланфир! Даже если она — наше проклятие! Мы не отдаем то, что принадлежит нам, побирающемуся богу из мертвой вселенной! Сержант! Стоять насмерть! Авроры — вложить все силы в резонанс!

Ланфир открыла глаза. Она смотрела на Цайэр с выражением, которое невозможно было описать — смесью шока, неверия и чего-то еще, глубоко запрятанного, что почти напоминало человеческую благодарность.

— Ты… ты сумасшедшая, — прошептала Ланфир, и её голос дрожал. — Он уничтожит тебя вместе со мной. Ты могла спасти их всех.

— Замолчи, Майрин, — отрезала Цайэр, не оборачиваясь. — Я — инженер безопасности. И я решаю, когда реактор пойдет в утиль. Не сегодня. И не по Его приказу.

В этот момент центр лагеря взорвался ослепительным золотым сиянием. Воздух начал закручиваться в гигантскую воронку, пахнущую озоном, ладаном и праведным гневом. Обсидиановая крошка на полу раскалилась добела.

— Цайэр! — раздался голос, который был чище любого магического артефакта.

Из разрыва пространства, окутанный сиянием Божественного Рыцаря, вылетел Хаочень. Его меч, «Сияние Небес», горел так ярко, что первые ряды троллоков за щитом мгновенно превратились в прах. Следом за ним, извергая потоки алхимического огня, выпрыгнул Линь Синь, за которым клином шли Лэн Сяо, А Бао и остальные.

— Отряд «Рассвета» прибыл! — проревел А Бао, обрушивая свою демоническую мощь на прорывающийся сквозь щит фланг чудовищ.

Цайэр почувствовала, как тепло Хаоченя накрывает лагерь, выжигая ледяной шепот Ша’и’тана. Она посмотрела на Ланфир, которая, увидев подкрепление, начала медленно приходить в себя, и её аура снова стала приобретать угрожающие очертания.

— Теперь мы повоюем, — сказала Цайэр, обнажая клинки. — И на этот раз, Ланфир, постарайся не падать в обморок. Твои «игрушки» пришли за тобой.

Битва вошла в ту стадию, когда время перестаёт быть линейным. Появление Хаоченя и отряда «Рассвета» дало передышку, но орда Ша'и'тана была неисчерпаема. Твари громоздились друг на друга, вдавливая магический купол в землю.

Ланфир, почувствовав за спиной мощь Божественного Рыцаря, преобразилась. Страх переплавился в холодную ярость учёного.

— Чем меньше этих выродков коснутся щита, тем дольше он простоит! — выкрикнула Ланфир. — Мы должны выжечь пространство вокруг!

Она развернулась к Линь Цзялу.

— Цзялу! Твой лёд слишком слаб. Я могу усилить его, сделать абсолютным. Ни одна тварь не сделает шага к периметру! Но ты должна открыть мне свои каналы, впустить мою силу в исток.

Цзялу взглянула на А Бао. Тот обернулся:

— Цзялу, не смей! Она поглотит твой разум!

— У нас нет выбора! — крикнула Цзялу. — Делай это, Майрин! Мои каналы открыты!

Ланфир хищно улыбнулась. Ослепительно-белые нити Саидар вошли в грудь и виски Цзялу. Девушку выгнуло дугой. Волна противоестественного холода ударила во все стороны. Твари мгновенно превращались в ледяные статуи и рассыпались в пыль.

Ланфир стояла за спиной Цзялу, и их общая аура пульсировала в унисон.

— Держись, девочка, — прошептала Ланфир. — Теперь они знают, что этот «реактор» ещё умеет кусаться.

Ледяное безмолвие было тяжёлым. Цзялу бессильно осела на руки А Бао. Ланфир обвела взглядом горизонт — багровое марево вновь пришло в движение.

— Это ненадолго, — холодно бросила Ланфир. — Сюда идут подкрепления. Те твари — лишь пыль под ногами тех, кто приближается.

Она взмахнула рукой над походным сундуком. На свет явились артефакты Эпохи Легенд.

— Если мы хотим дожить до флота, нам придётся стать монстрами, — она схватила рукоять из застывшей лавы и бросила А Бао. — Это «Адский Клинок». Соедини со своим мечом — будешь резать камень и плоть как масло. Но клинок жаждет крови.

А Бао поймал рукоять, по руке поползли чёрные вены, демоническая форма стала массивнее.

Затем она протянула Чэн Инэр рог из кости неизвестного существа, инкрустированный рубинами.

— «Глас Бездны». Твои кролики бесполезны. С этим артефактом будешь призывать чудовищ из глубин преисподней. Они подчинятся, пока ты не сойдёшь с ума от их шепота.

Цайэр поймала узкий браслет из вибрирующего металла.

— «Черная Молния». Ты станешь быстрой как мысль, Цайэр. Ни один клинок не успеет тебя коснуться.

Наконец Ланфир извлекла массивный амулет в виде раскрытого рта с бездонным чёрным вихрем.

— «Высасывание жизни». Он исцеляет и восстанавливает силы, высасывая жизнь из врагов. Но цена велика. Если пользоваться долго, артефакт начнёт пожирать владельца. Сначала память, затем разум. Кто готов нести это бремя?

Хаочень положил руку на эфес «Сияния Небес».

— Мы примем этот дар, Ланфир. Но не надейся, что игрушки сделают нас рабами. Мы — воины Империи.

На горизонте показались колоссальные существа с костяными панцирями — вторая волна.

Хаочень взял амулет:

— Мой Свет сможет сдерживать его голод дольше. Я стану вашим источником.

А Бао превратился в чёрную комету. «Адский Клинок» рычал. Первый же Колосс был рассечен надвое. А Бао хохотал:

— Смотри, Цзялу! Они боятся нас!

Цайэр стала призраком — мир для неё застыл. Она проскальзывала между ударами, оставляя росчерки фиолетового пламени.

Чэн Инэр дунула в «Глас Бездны». Из теней вылезли Кошмары Преисподней.

— Идите... — шептала она. — Пожирайте тех, кто посмел прервать мой сон.

Хаочень стоял на передовой. Амулет вращался, вытягивая серую дымку из павших тварей. Энергия заживляла раны и восполняла резерв. Но золотое сияние Рыцаря начало перемежаться с серыми полосами, взгляд стал отрешённым.

— Хаочень! — крикнула Лэн Сяо. — Не смотри в амулет! Он забирает твоё «Я»!

— Я слышу их... — прошептал Хаочень. — Я помню, как этот мир умирал...

Ланфир наблюдала с вершины портальной арки.

— Он держится только на любви к тебе, Цайэр, — произнесла она. — Но амулет ненасытен. Если эскадра не прибудет в ближайший час, от твоего Рыцаря останется лишь оболочка, наполненная голодом Ша’и’тана.

Щиты авроров проседали. Твари лезли по грудам трупов.

— Сколько ещё?! — закричал Линь Синь. — Цайэр, где флот?!

Цайэр взглянула на куб созвучия — он был мёртв.

— Они летят! — выкрикнула она, сама сомневаясь. — Мы — Империя!

В этот момент Хаочень вскрикнул. Амулет вспыхнул багровым. Рыцарь упал на колено, «Сияние Небес» погасло. Твари с удвоенной яростью бросились на центральный сектор.

— Хаочень! — Цайэр рванулась к нему, но путь преградил гигантский троллок.

— Майрин... — раздался шепот Ша’и’тана. — Смотри на своего героя. Он почти мой. Его разум — мозаика из моих кошмаров. Ещё немного, и он сам вытолкнет тебя ко мне.

Ланфир стиснула кулаки до крови. Она посмотрела на Хаоченя, затем на гору, где воронка Пустоты расширялась. Эскадры не было видно.

— Ну же, Малфой... — прошипела Ланфир. — Если ты нас бросишь, я прокляну вашу Империю из глубин вечного Ничто.

Хаочень медленно поднимался, но его глаза стали абсолютно чёрными. Он посмотрел на Цайэр — и в этом взгляде она не узнала того, ради кого была готова умереть. Амулет начал забирать то, что делало его человеком.

Гул битвы сменился звенящей тишиной. Воздух стал густым и холодным. Хаочень бессильно опустил меч, «Сияние Небес» едва мерцало. Урук-хаи стояли, опершись на щиты, авроры лежали на обсидиане без сил.

Ланфир обвела взглядом пепелище. Она видела чёрные глаза Хаоченя, тяжесть Цайэр под бременем «Черной Молнии», безумный шепот Инэр.

— Довольно, — голос её разрезал мрак. — У нас больше нет сил.

Она вышла за пределы купола. Ланфир расправила плечи — в ней возродилось величие Эпохи Легенд. Она была Дочерью Ночи, идущей на последнюю встречу.

Она подняла голову к багровой воронке и закричала:

— Ша’и’тан! Тебе нужна только я! Я здесь! Оставь их в живых! Забирай меня, но позволь им уйти!

Мир замер. Твари окаменели. Пространство вздрогнуло от смеха — вибрации самой тьмы.

— Майрин... Ты предлагаешь сделку? Твоё самопожертвование фальшиво. Но ты права — ты жемчужина, они пыль.

Пространство вокруг Ланфир исказилось, камни плавились в чёрную жижу. От горы к лагерю потянулся багровый жгут тьмы.

— Нет! Назад! — Хаочень рванулся, но невидимая стена отбросила его.

— Не подходи, Хаочень! — выкрикнула Ланфир с печальной улыбкой. — Цайэр... следи за реактором. Сегодня он взорвется.

Щупальце коснулось её плеч, Ланфир отрывалась от земли, аура гасла, поглощаемая мраком.

— Иди ко мне... — гремел Тёмный. — Вечность начинается.

Твари начали отступать — наживка сработала.

— Прощай, ассасин... — прошептала Ланфир с горьким удовлетворением.

Щупальце тянуло её к горе. Она закрыла глаза — и в этот миг небо побелело.

Это был не портал — гром ионных двигателей и рев десантных крейсеров. Ткань реальности вспороли технологией Империи. Из гиперпрыжка выходили гигантские линкоры. Тысячи турелей развернулись к горе, заградительный огонь пошатнул саму Тьму.

Небо над плато стало кипящим котлом. Корабли бомбардировали легионы тварей, но здесь битва шла за одну душу.

— Хаочень! А Бао! — прокричал Линь Синь, вонзая посох. — Соедините силу Света и Тьмы в одном ударе — перерубите жгут Истинной Силы!

Хаочень и А Бао обменялись взглядом. Хаочень вскинул «Сияние Небес», А Бао — «Адский Клинок». Золотой свет и антрацитовая мгла переплелись в серый вихрь равновесия.

— Остальные! — Линь Синь обернулся. — Отдайте всё Цайэр! Направьте магию в её щиты!

Маги возложили руки на плечи ассасина. Сыма Сянь, Линь Цзялу, Лэн Сяо — вся мощь потекла в Цайэр, чей артефакт ослепительно засиял.

— Цайэр, только ты можешь её вытянуть! — хрипел Линь Синь. — Хватай!

Цайэр рванулась. Благодаря «Черной Молнии» мир застыл. Она видела багровое щупальце, ужас и смирение в глазах Отрекшейся.

— Сейчас! — взревел Хаочень.

Два клинка опустились. Вспышка ослепила даже орбитальные камеры. Ударная волна разметала камни. Жгут лопнул с воплем, сотрясшим гору.

Ланфир начала падать в бездну чёрной жижи.

— Я тебя не отпущу! — крикнула Цайэр.

Она прыгнула в эпицентр, артефакт сжигал плетения Тёмного. Она вцепилась в руку Ланфир. Кожа Отрекшейся была ледяной, чёрные вены оплетали пальцы.

— Брось меня, глупая! — прошипела Ланфир. — Он заберет обеих!

— Заткнись и держись! — Цайэр упёрлась ногами в край реальности. Отряд образовал живую цепь. Хаочень и А Бао вонзили мечи в землю, удерживая Цайэр.

Голос Тёмного наполнился яростью:

— Они — ничто! Майрин — моя!

Багровый Глаз на вершине ударил потоком ненависти в Цайэр, но щиты, напитанные магией отряда, выдержали.

— Тяни! — скомандовал Хаочень, мышцы вздулись.

Шаг за шагом они вырывали Ланфир из Бездны. Цайэр чувствовала, как руки горят, но не разжала пальцев.

— Мы — Империя... — шептала она. — Мы никого не оставляем.

С последним усилием Цайэр рванула Ланфир на себя. Они рухнули на твёрдую землю, когда первая десантная гондола с грохотом приземлилась рядом, из неё посыпались штурмовые урук-хаи.

Разрыв на горе схлопнулся, не удержав добычу. Тёмный издал бессильный рев, и багровое Око погасло.

Ланфир лежала, тяжело дыша. На запястье — чёрные следы хватки Цайэр — клеймо того, что её жизнь принадлежит не Тени, а тем, кого она считала игрушками.

Цайэр медленно поднялась, руки дрожали. Хаочень, пошатываясь, шёл к ней, А Бао молча вкладывал меч в ножны.

— Эвакуация... — прохрипел Линь Синь. — Скажите, в баре Ортханка осталось крепкое вино?

Цайэр стояла у иллюминатора, спиной к вошедшей Ланфир. Плечи ассасина были непривычно расслаблены. Ланфир подошла ближе — её шаги едва слышны, но надломленная аура Саидар выдавала присутствие.

— Ты ведь слышала его, — голос Ланфир сух и остр. — Ша'и'тан не лгал. Он бы позволил вам уйти, лишь бы я увидела, как те, кого я считала игрушками, предают меня. Это доставило бы ему почти столько же удовольствия, как мои крики в пустоте.

Она остановилась в паре шагов.

— Почему, Цайэр? Ты не вытолкнула меня за периметр? Это был идеальный расчёт. Одна переменная — я — в обмен на отряд и миссию. Саруман бы понял. Ты могла спасти Хаоченя от тьмы в его глазах. Вернуть авроров матерям. Одно движение — и всё кончено. Почему ты выбрала бой, где мы все должны погибнуть? Ради меня? Той, кто ставила на тебе опыты в гротах Эйфории?

Цайэр медленно повернулась. Сапфировые глаза встретили взгляд Отрекшейся.

— Ты ошибаешься. Ты думаешь, я выбирала между твоей жизнью и жизнями моих людей. Но на весах лежало иное. Ша'и'тан предлагал сделку не офицеру, а рабу. Он хотел, чтобы я купила спасение ценой того, что делает нас Империей.

Она подошла вплотную.

— Если бы я вытолкнула тебя, я признала бы, что Его правила выше наших. Что страх сильнее верности, а целесообразность важнее чести. Я бы вернулась живой, но пустой оболочкой. И Хаочень… он бы не простил мне такой жизни. Он пошёл бы за тобой в бездну, и я потеряла бы его навсегда.

Цайэр положила руку на плечо Ланфир.

— Ты — часть этого мира, со всеми грехами и безумствами. Ты — наш «реактор». А я — инженер. Мой долг — сохранять целостность системы, даже если она сопротивляется. Выдать тебя Тьме — признать, что Тьма имеет на нас право. А я этого не признаю. Никогда.

Ланфир молчала, глядя на руку Цайэр, словно на нечто невозможное.

— К тому же, — в голосе Цайэр проскользнула горькая теплота, — я знала, что ты выйдешь сама. Я видела это в твоих глазах. Инженер знает предел прочности. Я знала, что гордость не позволит тебе смотреть, как мы умираем за тебя. Я дала тебе шанс выбрать себя — не Отрекшуюся, а женщину, способную на большее.

Ланфир резко отвернулась, скрывая лицо в тени. Плечи дрожали.

— Ты невыносима, — прошептала она, и в голосе послышались слёзы. — Вы все… отряд «Рассвет»… безумцы, вообразившие, что верность перевесит триллионы лет пыток. Ты лишила меня права ненавидеть вас. Оставила в долгу, который я не смогу выплатить даже за десять жизней.

— Нам не нужны выплаты, — ответила Цайэр, глядя на закат. — Нам достаточно, что сегодня над Ардой зашло солнце, а ты стоишь здесь и злишься. Это и есть победа. Живи с этим, Ланфир. Теперь это твоя реальность.

Они стояли в тишине, связанные узами, выкованными в огне Истинной Силы и закалёнными в бездне. Ланфир медленно выдохнула, и впервые её плетение Саидар успокоилось, становясь ровным и чистым, как свет вечерней звезды.