Мягкая шёрстка, стальные когти

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: гордское фэнтези

Доп. жанр 2: любовные романы

МЯГКАЯ ШЁРСТКА, СТАЛЬНЫЕ КОГТИ

Часть 1: «Ржавчина на бархате»

Автор: SHADOW

Глава 1: «Чужой в Подполье»

Вонь Нижнего города ударила в нос еще на ржавой лестнице. Дима плотнее натянул воротник куртки, пряча лицо в тени капюшона, но это не помогало. Дело было не в запахе — не в гниющих отходах, озоновой гнили фабрик и сладковатом смраде паленого пластика. Дело было в том, чего здесь не было.

Наверху, в Сияющих шпилях, воздух пах озоном, дорогим синт-кофе и стерильностью. Здесь же воздух дрожал от густого, мускусного запаха зверя. Пахло сырым мясом, свалявшейся шерстью, машинным маслом и застарелой сыростью.

Дима был аномалией. Единственным теплокровным, лишенным вибриссов, клыков и густого подшерстка на сотни километров вокруг. Он чувствовал, как на него смотрят. Из-за груд искореженного металла, с переплетений труб под потолком, из темных провалов вентиляционных шахт. Желтые и зеленые глаза вспыхивали в темноте, следя за каждым его шагом. Кошко-парни Подполья не видели его лица, но их звериные инстинкты сходили с ума. Его запах — запах теплого мяса без единой примеси звериной метки — кричал им, что он либо самая легкая добыча, либо самый опасный хищник, маскирующийся под травоядное.

— Двуногий, — прошипел голос прямо из-за нагромождения старых контейнеров. — Пахнешь страхом. И чужаком.

Они вышли бесшумно. Трое. Движения плавные, перетекающие, несмотря на тяжелые ботинки. Серая шерсть на их загривках стояла дыбом, а хвосты — длинные, с пушистыми кисточками — нервно хлестали по ржавым бокам контейнеров.

— Мне нужен четвертый сектор, — ровно ответил Дима, не останавливаясь. Его рука лежала на рукояти светового меча под курткой, но он надеялся, что до этого не дойдет. — Просто дайте пройти.

Патрульные переглянулись. Для них человек в Подполье означал только одно: беглый образец из лабораторий Верхнего города. Или наживка.

— Лабораторные крысы не ходят без ошейников, — рыкнул самый крупный, с рваным ухом. Его зрачки вытянулись в вертикальные щели. — Снимай куртку. Покажи, что у тебя под шкурой.

Они начали сжимать кольцо. Дима почувствовал, как Сила внутри него отзывается на их агрессию — густая, вибрирующая, похожая на мурлыканье гигантского зверя. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить не их, а самого себя.

— Я сказал, мне нужно пройти, — повторил он, и в этот момент вожак прыгнул.

Он целился не в горло. Он целился в плечо, чтобы сбить с ног, подмять под себя тяжестью тренированного тела.

Дима не выхватил меч. Он просто выставил вперед открытую ладонь и позволил Силе течь.

Это не был удар. Это было теплое, низкочастотное поле, которое он направил на кошко-парней. Словно кто-то невидимый провел огромной мягкой рукой по их вздыбленной шерсти. Вожак замер в воздухе на долю секунды и тяжело рухнул на бетонный пол, оглушенно тряся головой. Двое остальных застыли, их уши дернулись назад, а из глоток вырвался непроизвольный, растерянный рык, переходящий в низкое, успокаивающее урчание. Агрессия испарилась, оставив после себя лишь тупую, сонную тяжесть.

— Уходите, — тихо сказал Дима. — Четвертый сектор. Я не причиню вреда.

Кошко-парни, пошатываясь, отступили в тени, их взгляды были мутными и сбитыми с толку. Угроза миновала.

Дима шумно выдохнул, опуская руку. Ладонь горела от перенапряжения. Он потратил слишком много энергии на трех простых головорезов. Кристалл на корабле ждать не будет.

Он шагнул мимо обмякшего тела вожака в узкий технологический лаз, ведущий к старым очистным сооружениям.

В глубокой тени, за переплетением теплоизолированных труб, там, где обычный человек не заметил бы даже щели, что-то едва слышно звякнуло.

Металл о металл.

Дима замер. Его человеческие глаза не видели в этой темноте ничего, кроме абсолютного мрака, но Сила — его внутреннее чутье — обожгло ледяным сквозняком чужого присутствия. Кто-то был там. Кто-то маленький, напряженный, как взведенная пружина. И этот кто-то не попал под волну его ментального успокоения.

Из темноты сверкнули два огромных, неестественно ярких глаза.

Прежде чем Дима успел моргнуть, на него обрушилась тень.

Это не было похоже на атаку патрульных. Это был хаос. На него налетел клубок из рваной ткани, звенящего металла и чего-то невыносимо колючего. Что-то жесткое и холодное ударило его в висок — не кулак, а какой-то тяжелый инструмент. В нос ударил резкий запах озона, карамели и пороховой гари.

Дима пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, и схватил нападавшего за плечи. Под его пальцами оказалась не грубая шерсть кошко-парня. Это была кожа. Человечески горячая кожа, покрытая сверху лишь тонким слоем мягкого, наэлектризованного пуха.

Нападавший зашипел, как рассерженная кошка, которой наступили на хвост. Дима наконец сфокусировал взгляд.

Перед ним стояла девчонка. Совсем невысокая, едва достававшая ему до плеча. У нее были кошачьи уши — большие, мохнатые, темно-синие у основания, — и сейчас они были плотно прижаты к голове от страха. Из-под рваной челки на него смотрели расширенные, пульсирующие вертикальные зрачки. Ее ярко-синие волосы были сплетены в две тонкие, жесткие косы, и из них, прямо у висков, торчали вплетенные стеклянные трубки и массивная ржавая гайка. От ее собственной шерсти — того тонкого слоя на руках и открытой шее — исходило странное, статическое тепло, покалывающее ладони.

Она занесла для нового удара тяжелый гаечный ключ.

— Не трогай! — пискнула она, и в ее голосе звякнул металл. — Ты… ты не пахнешь как они! Ты теплый, но не шерстяной! Пахнешь… пустотой!

Дима медленно, показывая открытые ладони, отпустил ее плечи. Он все еще чувствовал отголосок своего заклинания, расходящийся по тесному коридору.

Волна Силы, направленная на успокоение, накрыла и ее.

Прижатые уши девчонки дрогнули. Ключ в ее руке на мгновение замер, а затем со звоном упал на бетон. Она моргнула, и вертикальные щели зрачков чуть расширились, становясь почти круглыми. Ее плечи, до этого сведенные в жестком спазме, обмякли. Она шумно втянула воздух носом и тут же громко, по-кошачьи чихнула, дернув головой.

Агрессия исчезла из ее глаз так же быстро, как и появилась. Теперь там осталось только дикое, настороженное любопытство. Она сделала крошечный, неуверенный шаг вперед, вытягивая шею и принюхиваясь.

Вместо запаха угрозы и адреналина, ее звериный нос уловил другое. Странное, ровное тепло, исходящее от его ладоней, которые он все еще держал на весу. Оно не жгло, не пугало. Оно вибрировало на той же низкой, успокаивающей частоте, что и мурлыканье матери, но было глубже, чище.

Девчонка растерянно моргнула, прижала уши еще сильнее, но уже не от страха, а от замешательства, и сделала еще один шаг, выходя из спасительной тени труб прямо в тусклый аварийный свет коридора.

Глава 2: «Стая и Альфа»

(Вонь Нижнего города ударила в нос еще на ржавой лестнице. Дима спустился в трущобы за кристаллом для корабля, где на него напал патруль кошко-парней. Применив Силу, он успокоил агрессоров, но из тени на него налетела девчонка с ярко-синими волосами, вплетенной гайкой и гаечным ключом. Это была Паудер. Она не попала под первую волну успокоения, но когда Дима направил на неё ментальное тепло, её агрессия испарилась. Она принюхалась к его ладоням, громко чихнула от статики, и дикое любопытство в её глазах сменило страх. Девчонка поняла, что он пахнет не мясом, а странной, глубокой пустотой, и шагнула к нему из спасительной тени.)

Паудер вела его сквозь лабиринт ржавых труб, постоянно оглядываясь. Её кошачьи уши подрагивали на каждый шорох, а хвост нервно подметал воздух. Она всё еще держала гаечный ключ наготове, но теперь не била им, а просто поглаживала холодный металл пальцами, словно успокаивая саму себя.

Логово встретило их тяжелым гулом. Заброшенная насосная станция была забита кошко-девочками и кошко-парнями. Воздух здесь был густым, пропитанным озоном, горячим машинным маслом, запахом немытой шерсти и свежей крови. Как только они вошли в главный зал, сотни глаз — желтых, зеленых, немигающих — уставились на Диму. Стая замерла.

— Альфа! — звонко крикнула Паудер, выступая вперед. — Я привела гостя! Он теплый, но не пахнет мясом!

Из тени массивной опоры выступила кошко-девочка. Она была выше Димы, и от неё веяло первобытной, звенящей угрозой. Короткая асимметричная стрижка пикси не скрывала татуированные виски и старый шрам на макушке. Искристо-розовые пряди были зачесаны налево, но сейчас прилипли к виску — по скуле и шее вниз, впитываясь в воротник кожаной куртки, текла тонкая струйка свежей крови. Это была Вай. Её кошачьи уши плотно прижались к черепу, верхняя губа дрогнула, обнажая два ряда острых клыков, а хвост с глухим, ритмичным лязгом бил по ржавому металлу конвейера.

— Человек, — рык сорвался с её губ не словом, а звуком рвущегося металла. Она сделала шаг вперед, и Дима почувствовал, как по залу прокатилась волна чистой, концентрированной ярости. Стая за её спиной ощетинилась, шерсть на загривках встала дыбом. — Ты притащила в наше гнездо человека, Паудер?

— Он не с Верхнего! — тут же ощетинилась девчонка, вставая между Димой и Альфой. Её синие волосы встали дыбом от статики, гайка в косе звякнула о трубку. — Он пахнет пылью! Он спас меня от патруля! Я бы справилась сама, но…

— Он пахнет пустотой, — перебила её Вай, не сводя с Димы горящих янтарных глаз. — Тем, кто снимает шкуру с таких, как мы. Тем, кто делает из нашей шерсти ковры для своих спален.

Она сорвалась с места. Вай оказалась перед ним быстрее, чем мысль. Её когти-лезвия, встроенные в механический протез на правой руке, со скрежетом распороли воздух в сантиметре от его горла.

Дима не отступил. Он медленно, очень медленно поднял руки, показывая открытые ладони. Он не пытался колдовать — он знал, что огонь её ярости сожжет любую ментальную сеть. Сейчас он был не джедаем, а просто чужаком, вторгшимся в чужое логово.

— Меня зовут Дима, — его голос прозвучал в абсолютной тишине неожиданно ровно. — Я не с Верхнего города. Я спустился за ресурсом.

Вай оскалилась еще сильнее, готовая ударить.

— Я джедай, — так же ровно продолжил Дима, глядя прямо в её пульсирующие зрачки. — Мой корабль поврежден. Мне нужен редкий кристалл-резонатор из старых систем охлаждения, чтобы стабилизировать ядро. Я не ищу власти над вашей стаей. Я просто хочу починить свой корабль и улететь. Мой долг — защищать жизнь, а не отнимать её. Я не шпион.

Он вкладывал в слова не Силу, а абсолютную, звенящую искренность. Но Вай не слушала. Для неё он всё еще оставался двуногим хищником без шерсти, запахом, который её стая забыла тысячи лет назад. Она была Альфой, и её первобытный мозг видел перед собой только угрозу улью.

— Стой, — холодный, режущий голос ударил по ушам, перекрывая рык.

Кейтлин. Она выступила из-за спины Вай абсолютно бесшумно. Темно-синие волосы падали ниже плеч мягкой волной, уложенные на идеально ровный пробор. Она не скаливалась. Она просто смотрела на Диму своим холодным, немигающим взглядом цвета грозового неба.

Вай зарычала, оборачиваясь на помощницу, но Кейтлин не отступила. Она подошла вплотную к Альфе и положила свою ладонь — обычную, человеческую, без механических протезов — на окровавленное плечо Вай. Альфа, к удивлению Димы, замерла.

— Он говорит правду, — тихо, но так, что услышали все в зале, произнесла Кейтлин. — В его запахе нет лжи. Но в нем есть чужая кровь.

Дима понял, что это его единственный шанс. Он не стал прятать глаза. Наоборот, он позволил Кейтлин смотреть прямо в них. Он не отводил взгляд, не моргал, открывая ей свой разум не как взломщик, а как открытая книга. Она увидела не шпиона, а уставшего парня, чей моральный компас — долг джедая — заставил его спуститься в этот ад. Увидела его уважение к их территории и понимание того, что он нарушил закон.

Пока они смотрели друг на друга, Дима позволил себе то, что должен был сделать еще на входе. Он склонил голову. Не в покорности, а в принятии вины. Он понимал, что он — чужак, который вторгся на их территорию просто за ресурсом. Он должен был сначала спросить разрешения у Альфы, а потом спускаться. Он получает по заслугам. Большую часть времени, пока Кейтлин сверлила его взглядом, он шел с опущенной головой, позволяя им — Вай и самой Кейтлин — унижать его, обнюхивать, шипеть в лицо. Он не сопротивлялся, когда Кейтлин грубо взяла его за локоть. Он понимал: они защищают свою стаю, и они поступают правильно.

Вай медленно моргнула. Звериный блеск в её глазах не исчез, но к нему добавилось что-то похожее на холодный расчет. Она поняла, что он осознает их право на агрессию. Это не спасет ему жизнь, но это… интриговало.

— Заприте его, — прохрипела Вай, наконец отступая на шаг. Её хвост всё еще бился о металл, но уже не от слепой ярости, а от нервного напряжения. — В карантинный отсек. В старый морозильник. Если он человек — он сдохнет от холода. Если он джедай, как говорит… посмотрим, согреет ли его Сила.

Кейтлин кивнула. Она повела Диму мимо расступающейся, шипящей стаи к тяжелой гермодвери.

— Не делай резких движений, — шепнула она ему на ухо. — Альфа всё еще хочет тебя убить.

Щелкнул замок. Дима остался один в абсолютной темноте старого холодильника. От бетонного пола сквозь подошвы начал проникать мертвецкий холод.

Глава 3: «Паудер»

(Диму приводят в логово стаи — заброшенную фабрику, пропитанную озоном, машинным маслом и запахом сотен тел. Знакомство с Вай оборачивается катастрофой: Альфа скалится, её хвост хлещет по воздуху, а шерсть на загривке стоит дыбом. Она чует в Диме человека и готова разорвать его на части, считая шпионом Верхнего города. Дима вежливо представляется, называет себя джедаем и объясняет, что спустился лишь за кристаллом для корабля. Он морально доказывает свою невиновность, но первобытная ярость Вай не поддается логике. Её удерживает Кейтлин, сканируя Диму холодным, немигающим взглядом. Дима не сопротивляется. Он открывает Кейтлин свой разум, показывая правдивые намерения, и всё время пути в карантинный отсек склонив голову, принимая унижения. Он понимает, что как чужак, вторгшийся на территорию стаи без спроса, он получает по заслугам, а Вай и Кейтлин просто защищают свой дом. Кейтлин запирает его в ледяном карантинном отсеке — старом промышленном морозильнике.)

Холод пробирал до костей. Дима сидел на корточках, обхватив колени руками, и пытался дышать на окоченевшие пальцы. Сила джедая могла согреть разум, но она плохо справлялась с гипотермией, когда тело буквально промерзало насквозь. Зубы начали выбивать дробь. Он понимал решение Вай. Он был аномалией, болезнью, которую нужно изолировать.

Клац.

Тихий, металлический звук. Совсем не похожий на лязг тяжелой гермодвери.

Дима замер, вглядываясь в абсолютный мрак криокамеры. В углу, там, где переплетались старые трубы теплообмена, что-то зашевелилось.

— Чего тебе? — хрипло спросил он в темноту. Голос сел от холода.

Фигура отделилась от труб. Она двигалась бесшумно, но пахла так, что у Димы защипало в носу. Не мускус угрозы, как у патрульных, и не стерильный холод стаи. Порох. Жженая карамель. И едва уловимый, странный аромат озона, как после грозы.

Это была Паудер.

Она дернула его за рукав куртки. В абсолютной темноте её кошачьи глаза светились неестественно ярко, а зрачки расширились на всю радужку, превратившись в черные бездны.

— Они думают, ты сдохнешь к утру, — прошептала она, и в её голосе звякнул привычный металл. — Трубы здесь старые, фреон подтекает. Говорят, человеки от него просто засыпают и больше не просыпаются.

— Меня ждет одно — смерть за нарушение закона, — Дима устало прислонился затылком к ледяной стене. — Это неизбежно. Я знал, на что иду, спускаясь без спроса.

Девочка издала странный звук — нечто среднее между фырканьем кошки и смешком. Она придвинулась ближе, и Дима почувствовал, как её коленки в потертых штанах коснулись его бедра. Она наклонила голову, шумно втягивая воздух прямо у его шеи.

— Почему от тебя пахнет «тихо»? — спросила она так, будто интересовалась погодой.

Дима удивленно повернул голову и моргнул дважды. Девочка, которая несколько мгновений назад пыталась проломить ему висок гаечным ключом, а потом привела стаю, чтобы его убили, спрашивает, почему он пахнет «тихо»?

Он на мгновение прикрыл глаза, собирая разбегающиеся от холода мысли. Он вспомнил уроки в Ордене. Звериный народ не знал слова «безопасность» или «отсутствие угрозы». У них не было термина для запаха того, кто не хочет драться.

— Это значит, что я не хочу тебя убивать, — тихо ответил он. — И не хочу, чтобы ты убила меня.

Паудер отстранилась, явно обдумывая ответ. Она поняла.

— Здесь скукота, — вдруг заявила она, пиная ногой покрытую инеем трубу. — В сто раз больше скукоты, чем холода. Вай забрала все интересные железки наверх, в свое гнездо. Сказала, что я их ломаю.

Она сунула руку за пазуху своей рваной куртки и вытащила что-то, замотанное в промасленную тряпку. Развернула.

— Смотри, — она протянула ему предмет.

Это была самодельная граната. Стеклянная трубка, плотно набитая чем-то серым, перемотанная проволокой. На одном конце всё та же массивная ржавая гайка, на другом — спусковой рычажок из куска пластика.

— Трубка, гайка, немного любви, — гордо пояснила Паудер, тряся бомбочкой перед носом Димы. — Если кинуть в воду, будет «пых» и много пузырей.

Дима осторожно взял опасную игрушку. От неё пахло её руками — карамелью и машинным маслом.

— Я понимаю тебя, Паудер, — он осторожно положил гранату на пол между ними. — И понимаю Вай. Я так понимаю, что она твоя сестра? Она всего лишь защищает не только свою стаю, но и тебя. Поэтому я должен принять свою смерть как нарушитель. Прости меня.

Он сказал это без пафоса, просто констатируя факт. Но в криокамере слова прозвучали слишком тяжело. Чтобы разрядить обстановку, Дима решил сделать то, что всегда делал в Ордене, когда падаваны падали духом. Он улыбнулся, чувствуя, как замерзшие губы трескаются.

— Хотя, знаешь, моя смерть, скорее всего, будет самой нелепой в истории Ордена, — хрипло хмыкнул он. — Хочешь посмеяться? Смех продлевает жизнь, а мне сейчас это очень нужно.

Глаза Паудер вспыхнули интересом. Она забыла про гранаду и подалась вперед, её кошачьи уши встали торчком.

— Давай, — потребовала она.

— Хорошо, — Дима поерзал, пытаясь устроиться удобнее на ледяном полу. — Был у нас один мастер. Старый забрак. Он учил нас медитировать в пещере, полной светящихся грибов. И вот сидим мы, дышим, ищем покой… А мой друг, тви’лек, громко пукает. И все грибы в радиусе трех метров от него… синхронно гаснут. Мастер-забрак открывает один глаз и говорит: «Сила сильна в этом месте. Но пахнет она… специфически».

Паудер замерла на секунду. А потом её плечи затряслись. Из её горла вырвался звук, который Дима никогда не слышал от кошко-девочек — звонкий, заливистый, абсолютно человеческий смех. Она смеялась так громко, что, казалось, эхо должно было разбудить всю стаю.

Она смеялась, запрокинув голову, и её синие волосы с вплетенными трубками подпрыгивали в такт. Отсмеявшись, она вытерла выступившие в уголках глаз слезы и снова посмотрела на Диму. Её взгляд изменился. Дикий блеск никуда не делся, но теперь в нем было доверие.

— Ты странный, — выдохнула она. — Пахнешь тихо, рассказываешь про вонючие грибы и ждешь смерти.

— Жизнь вообще странная штука, — пожал плечами Дима, возвращая ей гранату.

Паудер схватила бомбу и тут же нырнула обратно в тень труб.

— Не сдохни до утра, двуногий! — донесся оттуда её шепот. — Мне нужно узнать, что случилось с грибами на следующий день!

Она растворилась во мраке, оставив после себя лишь запах пороха, карамели и звенящую в ушах тишину. Дима снова остался один, но холод больше не казался таким невыносимым. Где-то под ребрами, согревая замерзшее тело, впервые за эту ночь слабо затлела искра тепла.

Глава 4: «Охота на крысособак»

(Ночью в ледяной криокамеру к Диме приходит Паудер. Она не пахнет мускусом угрозы, от неё несет порохом и карамелью. Девочка жалуется на смертельную скуку и показывает свои самодельные бомбы из трубок и гаек. Она спрашивает, почему от Димы пахнет «тихо» — запахом отсутствия агрессии. Дима, принявший свою участь нарушителя закона, рассказывает ей смешные истории из Ордена, чтобы разрядить обстановку. Паудер впервые в жизни смеется звонким человеческим смехом, а когда Дима впервые осторожно гладит её по голове, она, к своему удивлению, громко и раскатисто мурлычет, прикрывая светящиеся в темноте глаза.)

Ночь в Подполье никогда не была тихой, но сегодня гул старых насосов казался почти оглушительным. Дима стоял у ржавой решетки, отделяющей логово от технического тоннеля, и пытался унять дрожь. Он не мерз — после визита Паудер внутренний холод отступил, — но тело всё еще помнило ледяное дыхание криокамеры.

Стая собиралась на вылазку.

Вай, уже отмытая от крови, но с всё еще стоящей дыбом шерстью на загривке, раздавала короткие, лающие приказы. Кошко-девочки и кошко-парни натягивали самодельные маски-фильтры и проверяли заточку когтей. Воздух наполнился запахом озона, машинной смазки и густого, хищного предвкушения.

Дима знал, что его место — в морозильнике. Нарушитель не выходит на охоту. Но когда Вай, облаченная в тяжелую броню из кусков пластика, проходила мимо него, Кейтлин сделала едва уловимый жест. Она не смотрела на Диму, проверяя заряд своей громоздкой, собранной из металлолома винтовки, но её хвост дважды качнулся в сторону выхода.

Кейтлин взяла его с собой в тайне от Альфы. Она знала, на что идет — если Вай заметит чужака в боевом порядке стаи, голову снимут с обоих. Но она видела его искренность в криокамере. И видела, как он лечил её рану.

Дима молча кивнул, перехватил поудобнее рукоять меча под курткой и шагнул в тоннель, становясь в хвост колонны. Вай, шедшая впереди, лишь коротко повела ухом в его сторону, уловив новый запах, но ничего не сказала. Она была слишком сосредоточена на маршруте, либо ей было просто пофиг, что джедай дышит им в спину, пока он не путается под ногами.

Они спустились в коллекторы. Здесь пахло гниющей водой, химикатами и чем-то сладковато-гнилым. Стая двигалась бесшумно, перетекая через груды мусора. Кейтлин действительно прикрывала тыл, её винтовка то и дело щелкала, наводясь на темные провалы боковых штреков.

Тишину разорвал визг.

Из бокового тоннеля, прямо на фланг стаи, выметнулась тварь. Размером с крупную собаку, но с шестью лапами, лысым, покрытой язвами хвостом и пастью, полной игольчатых зубов. А за ней — еще десяток. Стая мутировавших крысособак. Их свалявшийся мех был покрыт тускло светящейся желтоватой слизью, от которой бетон под их лапами шипел и пузырился.

Вай взревела, бросаясь вперед. Её механические когти с хрустом вошли в череп первой твари. Стая взорвалась движением — шипением, лязгом когтей и запахом адреналина.

Кейтлин вскинула винтовку, и выстрел из самодельной плазмы опалил спину одной из собак, заставив её завертеться волчком. Но твари были слишком быстрыми. Они не нападали в лоб, они пытались зайти снизу, под колени, вцепиться в незащищенные икры. Одна из них, извернувшись, проскользнула прямо под рукой Кейтлин, целясь в её бок.

Дима не раздумывал.

Он активировал меч. Бледно-голубое, как неон Верхнего города, лезвие с гудением рассекло влажный воздух. Он не целился в зверей — он бил по инфраструктуре. Световой меч прошел сквозь толстую трубу ливневого стока, отрезая правый фланг от левого. Расплавленный металл и пар хлынули на крысособак, заставляя их отшатнуться. Он отсекал им пути к отступлению и маневра, загоняя в узкий коридор, где Вай и её лучшие бойцы могли биться в ближнем бою.

Но одна тварь всё же прорвалась.

Она прыгнула на Кейтлин сверху, сбивая её с ног. Винтовка отлетела в сторону. Крысособака целилась прямо в горло. Дима, отбросив меч в ножны (в тесноте коллектора он боялся задеть своих), рванулся к ним.

Он упал на колени рядом, прижимая ладонь к плечу Кейтлин, куда ударили задние лапы зверя, разрывая плотную кожаную куртку.

Под пальцами была её шерсть. Не колючая и наэлектризованная, как у Паудер, и не жесткая щетина, как у Вай. Это был густой, короткий бархат, сейчас мокрый от пота и слизи, и напряженный, как натянутая струна.

— Держись, — выдохнул Дима, закрывая глаза.

Он не лечил плоть — он лечил боль и разрыв тканей. Сила потекла из его ладони мягким, золотистым теплом. Рваные края раны на плече Кейтлин начали медленно сходиться, останавливая кровь. Слизь крысособак была ядовитой, и Дима чувствовал, как его собственная энергия борется с химическим ожогом, вытягивая токсины из её мышц.

Кейтлин зашипела сквозь сжатые зубы, её кошачьи уши плотно прижались к голове от боли, но она не закричала. Под его пальцами её бархатная шерсть начала расслабляться, а вибриссы перестали дрожать в панике.

Крысособака, лишившаяся цели, взвизгнула и получила удар тяжелым ботинком Вай прямо в висок. Хрустнула кость. Альфа наступила на тварь, её розовые пряди слиплись от чужой крови.

— Не смей прикрывать мою спину, человек, — прохрипела Вай, не оборачиваясь, продолжая рвать зубами очередную тварь. — Ты мешаешь.

Но в её рыке не было настоящей злобы. Только привычный оскал Альфы.

Спустя десять минут всё было кончено. Стая стояла среди дергающихся тел, тяжело дыша. Воздух теперь пах озоном, паленым мясом и сладковатым ядом крысособак.

Кейтлин поднялась на ноги. Она пошатнулась, прижав ладонь к зажившему плечу. Дыра в куртке никуда не делась, но под ней теперь была лишь чистая, чуть покрасневшая кожа. Она посмотрела на Диму. Её холодный взгляд цвета грозового неба впервые дрогнул, в нем мелькнуло что-то похожее на… признание.

— Полезно, — бросила Вай, вытирая коготь о штанину. — Живи пока. Но в следующий раз не лезь под мои когти.

Она махнула хвостом, подавая сигнал к сбору добычи. Охота продолжалась. Дима выдохнул, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Кажется, он только что прошел проверку стаи.

Глава 5: «Шёпот Верхнего города»

(Стая выходит на ночную вылазку в коллекторы за едой и запчастями. Вай ведет стаю, Кейтлин прикрывает с тыла самодельной винтовкой. Дима идет с ними, чтобы доказать свою полезность — Кейтлин тайно взяла его с собой, и Вай, занятая охотой, либо не заметила, либо махнула рукой. В коллекторах на стаю нападает стая мутировавших крысособак, чей мех слипся от ядовитой слизи. Дима использует световой меч, чтобы отсечь тварям пути к отступлению, а затем, опустившись на колени, лечит Силой глубокий порез на плече Кейтлин. Под его пальцами он чувствует её бархатную, но напряженную шерсть, которая постепенно расслабляется от целительного тепла.)

Они вернулись в логово под утро.

Охота была удачной: стая несла на самодельных волокушах куски мяса мутантов и мотки медного кабеля. Воздух в насосной станции пах кровью, озоном и тяжелым, удовлетворенным звериным потом. Кошко-девочки и кошко-парни расходились по своим углам, падали на кучи ветоши и тут же проваливались в сон.

Дима сидел на перевернутом ящике, пытаясь унять дрожь в руках. Использование Силы для лечения, а затем для поддержания собственного тепла в ледяном коллекторе выжало его досуха.

Кейтлин подошла к нему бесшумно. Она всё еще была в рваной куртке, но плечо под ней, насколько мог видеть Дима, уже покрылось свежей, гладкой шерсткой. В руках она держала его наплечную сумку с инструментами.

— Ты забыл это в коллекторе, — тихо сказала она, протягивая её. — Я подобрала.

— Спасибо, — Дима устало кивнул, забирая сумку.

Он уже собирался открыть её, чтобы проверить состояние кристалла-накопителя, но рука Кейтлин накрыла его пальцы. Её хватка была мягкой, но не оставляющей пространства для маневра.

Она не смотрела ему в глаза. Её темно-синие волосы падали на лицо, скрывая выражение глаз, но Дима чувствовал, как резко изменился запах её шерсти. Из запаха озона и машинного масла он превратился в запах холодной, звенящей стали.

Её пальцы нащупали внутренний шов сумки. Одним движением острых ногтей Кейтлин вспорола плотную ткань.

Там, на внутренней стороне клапана, тускло блеснул круглый пластиковый диск. Голографическая печать.

Кейтлин нажала на неё. В воздухе повисло призрачное, голубоватое изображение: стилизованное сердце, пронзенное скальпелем, и надпись витиеватым шрифтом: «Клиника Генезис. Верхний город. Сектор А-1».

Элитная клиника Верхнего города.

Мир Димы сузился до этого светящегося диска. Кровь отхлынула от лица. Он не почувствовал страха смерти — он уже был готов к ней в морозильнике. Он почувствовал леденящий, парализующий ужас от абсурдности ситуации.

— У меня не было этого, — его голос сорвался на хриплый шепот. Он резко впадает в панику, но паника эта была холодной и ясной. — Кейтлин, клянусь Силой, у меня не было этой метки, когда я спускался.

Она медленно подняла на него свой холодный, немигающий взгляд.

— Люди, — прошипела она так тихо, что слышал только он. — Вы ставите свои клейма на всё, к чему прикасаетесь. Даже на своих беглых игрушках.

— Я не игрушка! — Дима подался вперед, его руки сжались в кулаки. — Посмотри на меня! Я клянусь Силой джедая! Для джедая это самая железная клятва. Сила — это то, чем мы дышим. Если я нарушу клятву, данную через неё, Сила отвернется от меня. Я лишусь своего дара. Я стану пустым. Я скорее отрежу себе руку, чем стану лгать своему долгу!

Он говорил правду. Он чувствовал, как Сила внутри него отзывается на его отчаяние — она бурлила, как кипяток, не желая успокаиваться. Дима закрыл глаза, пытаясь влить в себя лед, погасить панику, но у него плохо получалось. Страх перед Вай, перед тем, что она сделает, узнав правду, был слишком велик.

Он открыл глаза. И взглядом попросил её о помощи. Не словами. Просто посмотрел на неё — на единственного человека в стае, чей разум не был затуманен первобытной яростью.

Кейтлин смотрела на него долгую секунду. Она видела не шпиона. Она видела парня, который был на грани срыва, потому что его загнали в угол. Она медленно накрыла своей ладонью его всё еще дрожащую руку, гася его панику своим ледяным, ровным присутствием. Под её пальцами Дима почувствовал, как его собственное сердцебиение начинает замедляться, подстраиваясь под её ритм.

— Я не выдам тебя Вай, — ровно произнесла она, не убирая руки. — Если она узнает, что человек выжил в её морозильнике и ходит в её коллекторы… она не просто разорвет тебя. Она сделает это медленно.

Дима сглотнул. Он знал, что Кейтлин права.

— Она съест мои останки, — глухо добавил он, и от этой мысли его пробил настоящий, животный озноб. — Чтобы забрать силу. Сила джедая… она останется в моей крови, в моих тканях. Если Альфа поглотит меня, она получит частицу моей связи с Силой. Она станет сильнее. В разы. И её больше ничего не остановит. Она разнесет весь Подполье в клочья просто потому, что её когти будут резать сталь как бумагу.

Кейтлин кивнула. Она поняла всё без лишних слов.

— Поэтому ты сделаешь всё, что я скажу, — её голос стал еще тише, превратившись в приказ. — У нас есть проблема. Наверху, в Сияющих шпилях, корпорация моей матери начала новый проект. Они называют его «Мягкая шёрстка». Они разрабатывают химикат, который делает мех кошко-девочек абсолютно послушным и бархатным… выжигая им мозги. У них скоро тестовая поставка. Ты поможешь нам перехватить её.

— Я… — Дима хотел возразить, что он джедай, а не вор.

— Либо так, — Кейтлин сильнее сжала его руку, её ногти едва не проткнули его кожу. — Либо я зову Вай. Выбирай.

Дима смотрел в её грозовые глаза. Выбора не было.

— Я сделаю всё, — выдохнул он, чувствуя, как горло сжимается от бессилия. — Лишь бы Альфа не узнала. Помоги мне успокоиться, Кейтлин. Я не могу дышать.

Кейтлин чуть наклонила голову. Её большой палец медленно, успокаивающе погладил тыльную сторону его ладони.

— Дыши, — приказала она. — Вдох на четыре счета. Мы в одной лодке, человек. Если ты утонешь, мы утонем вместе.

Глава 6: «Сломанная игрушка»

(Кейтлин находит на снаряжении Димы метку элитной клиники из Верхнего города. Она понимает, что он — настоящий человек, а не мутант, что грозит ему смертью из-за старой ненависти кошко-девочек к людям. Дима впадает в ледяную панику: он клянется Силой джедая, что метки не было, и объясняет, что нарушение такой клятвы лишит его дара. Он просит Кейтлин взглядом помочь ему успокоиться, и она, сжав его руку, берет его панику под контроль. Она не выдает его Вай, но ставит ультиматум: Дима должен помочь стае перехватить опасный химикат корпорации матери Кейтлин, иначе Альфа узнает правду. Дима соглашается, в ужасе представляя, что если Вай поглотит его останки, она получит силу джедая, станет неуправляемой и уничтожит весь Подполье.)

Дима сидел на корточках в тени старой цистерны, прислонившись спиной к холодному металлу. Кейтлин ушла проверять посты, оставив его одного с мыслями, которые жалили хуже крысособак.

Теперь у него сложилось тройное, противоречивое впечатление о Вай. Злодейка: потому что она хочет его убить, а поглотив его останки, получит Силу джедая и поработит весь мир, выжигая Подполье дотла. Альфа: вожак, чья первобытная ярость защищает стаю от любой внешней угрозы. И старшая сестра: та, кто готова разорвать глотку любому, кого считает опасным для своей семьи, даже если эта «опасность» гарантирует им безопасность и еду.

Тяжелый гул насосной станции вдруг стих, сменившись тихим, ритмичным лязгом.

Дима повернул голову.

В дальнем углу, под переплетением труб, Паудер пыталась вскрыть панель старого распределительного щита. Она не использовала инструменты. Она била по ржавому металлу подобранным на свалке обрезком трубы.

Бам. Дзынь. Бам.

— Да открывайся же, ржавая жестянка! — пискнула она, и от злости её синие волосы, в которых поблескивали трубки, встали дыбом.

Гайка в её косе со звоном ударилась о трубу.

Этот звук — глухой, металлический, безнадежный — сработал как спусковой крючок.

Глаза Паудер на мгновение расфокусировались. Лязг металла в её ушах слился с другим звуком. С воем пожарной сирены.

Флешбэк:

«Ей семь лет. Здесь нет запаха озона и машинного масла. Здесь пахнет озоном, озоном и жженой изоляцией. Их убежище — технический этаж под заброшенным химзаводом Верхнего города. Паудер сидит на корточках перед огромным, подтекающим вентилем. Из трубы бьет струя густого, светящегося желтым газа. Он ест глаза.

— Паудер, не трогай! — кричит Вай. Она старше на пять лет, и её голос уже ломается, становясь грубым. Но сейчас в нем только чистый, звенящий ужас. Она бросается к сестре, сбивая её с ног на бетонный пол, подальше от желтого облака. — Я же говорила, не лезь!

Вай прижимает Паудер к себе, закрывая своим телом. Её собственная шерсть на руках мгновенно начинает дымиться от едких испарений. Она шипит от боли, но не отпускает.

— Они обещали, что починят! — плачет Паудер, утыкаясь носом в плечо сестры. От её волос пахнет карамелью и страхом. — Они обещали фильтры!

— Они врут, — рычит Вай. Это уже не голос старшей сестры. Это голос зверя. Она поворачивает голову к двери, откуда доносятся тяжелые шаги и смех рабочих Верхнего города. — Они всегда врут.

Дверь с грохотом открывается. На пороге стоит человек в белом халате, заляпанном химикатами. За его спиной — еще двое, с шокерами. Они пришли не чинить. Они пришли забрать «образцы» для тестов «Мягкой шёрстки».

— Какая милая парочка, — усмехается человек, поднимая шокер. — Отдайте нам мелкую. У неё мех редкого оттенка.

Вай медленно поднимается. Паудер видит, как меняется её сестра. Спина выгибается дугой. Плечи становятся шире. Розовые пряди на висках темнеют от пота. И когда Вай открывает рот, чтобы зарычать, обнажаются не просто клыки, а пасть хищника. В этот момент, на глазах у семилетней Паудер, её старшая сестра умерла. На её месте родилась Альфа.

— Попробуйте подойти, — хрипит Вай. Её хвост бьет по бетону с такой силой, что трескается плитка.

Родители. Паудер вспоминает их только обрывками. Запах отца — машинное масло и табак. Запах матери — сладкий, как перезрелые фрукты. Они пытались договориться с людьми. Они пустили их в убежище. И теперь люди пришли забирать плату. Отец бросается вперед, пытаясь закрыть Вай собой, но его сбивают с ног электрошокером. Мать кричит — пронзительно, по-кошачьи — и бросается на второго рабочего, впиваясь когтями ему в лицо.

Вай срывается с места. Это не драка. Это мясорубка.»

— …сломалась!

Паудер вздрогнула, возвращаясь в настоящее. Она с яростью швырнула обрезок трубы в стену. Труба отскочила с жалобным звоном.

— Всё ломается, — прошептала она в пустоту, глядя на свои руки. — Всё, к чему я прикасаюсь.

Дима тихо поднялся и подошел к ней. Он не говорил. Он просто сел рядом на корточки, плечом к плечу.

Паудер покосилась на него, но не отодвинулась. Её уши дернулись, ловя его запах. «Тихо».

— Гайка, — вдруг сказала она, дернув головой в сторону своей косы. — Знаешь, почему она там?

Дима посмотрел на массивный кусок ржавого металла, вплетенный в синие пряди.

— Нет.

— Это от главного клапана, — Паудер подняла ногу и подтянула колено к груди, обхватив его руками. — Тот вентиль, из которого шел желтый газ. Он вырвало с мясом. Вай… она пыталась его заткнуть. Руками. Она пыталась починить стену, чтобы газ не пошел в детскую. Она держала трубу, пока кожа на её ладонях не начала плавиться. Но механизм был мертвым. Там нужна была вот такая деталь, чтобы перекрыть подачу.

Она коснулась гайки кончиками пальцев.

— Я нашла её на полу, когда всё закончилось, — её голос стал совсем тихим, почти детским. — Когда Вай… когда она впервые оскалилась на них по-настоящему. Родители… они остались там. А мы бежали. Вай тащила меня на спине, и её шерсть дымилась. Она оскалилась на весь мир в тот день. Она стала Альфой, чтобы я не стала сломанной игрушкой.

Дима медленно протянул руку. Он не гладил её. Он просто положил свою ладонь поверх её пальцев, сжимающих гайку.

— Она не злодейка, Паудер, — тихо сказал он. — Она просто… твоя старшая сестра. Которая не успела починить вентиль.

Паудер замерла. А затем она резко, по-кошачьи, ткнулась лбом ему в плечо. Её плечи затряслись, но она не издала ни звука. Она просто дышала ему в куртку, пахнущую пылью и далекими звездами, пока запах пороха и карамели не сменился запахом обычной, успокоившейся шерсти.

Глава 7: «Запах пороха и лаванды»

(Воспоминание-флешбэк Джинкс. Как Вай — тогда еще просто старшая сестра — пыталась защитить Паудер от смертельных химикатов Верхнего города. Как на их убежище напали люди из корпорации, и родители погибли, пытаясь дать детям время. Как Вай впервые оскалилась на врага не как сестра, а как Альфа, чтобы спасти сестру. Почему в волосах Джинкс появилась гайка — это деталь от механизма, который Вай не успела починить, чтобы спасти их убежище от ядовитого газа. Теперь у Димы сложилось окончательное, тройное впечатление о Вай: злодейка (потому что хочет убить его ради Силы), Альфа (вожак и защита стаи) и старшая сестра (защищает Паудер от любой угрозы). Дима понимает, что Вай — это просто защита, и он, как джедай, должен будет поговорить с ней и признать её право на эту территорию, ведь любой джедай поступил бы так же на её месте.)

Крыша насосной станции пахла озоном, остывающим ржавым металлом и свободой.

После душных, пропахших кровью и страхом коллекторов, ночной воздух Подполья казался почти чистым. Внизу, под ними, Нижний город дышал неоновым смогом. Фиолетовые и кислотно-зеленые отсветы рекламных голограмм Верхнего города пробивались сквозь вечный промышленный туман, ложась на ржавые крыши мертвым, нездоровым светом.

Дима сидел на самом краю бетонного козырька, свесив ноги в пустоту. Рядом, подобрав под себя босые ноги, примостилась Паудер. Она молчала уже минут десять, что для неё было абсолютным рекордом. От неё пахло порохом, карамелью и чем-то еще, неуловимо цветочным — как от засохшего букета лаванды, который забыли выбросить.

Паудер вдруг тяжело вздохнула, и этот звук больше напоминал кошачье урчание, чем вздох человека. Она резко, одним текучим движением, поднялась и шагнула к нему. Прежде чем Дима успел что-то спросить, она развернулась и опустилась на корточки, а затем медленно, доверчиво положила свою голову ему на колени.

Её кошачьи уши — темно-синие, покрытые коротким мягким мехом — оказались прямо под его ладонями.

Дима замер. Он боялся дышать.

— Они колются, — тихо пожаловалась Паудер, не поднимая головы и не открывая глаз. — Провода.

Он понял. Статика.

Его руки сами потянулись к её волосам. Он начал осторожно расплетать тонкие, жесткие от вплетенных трубок косы. Это была медитативная работа. Он распутывал узлы, стараясь не дергать. Под пальцами то и дело проскакивали крошечные фиолетовые искры статического электричества — они кусались, как маленькие насекомые, и пахли озоном. Он доставал их одну за другой и просто стряхивал с пальцев в прохладный воздух.

— Она любит меня, — вдруг сказала Паудер, и её голос дрогнул. Она говорила о Вай. — Я знаю. Когда мы спим, она всегда ложится спиной к двери, а мордой ко мне. И она греет меня, хотя сама дрожит от холода. Но она… она душит меня, Дима. Она держит мою цепь так крепко, что у меня немеют плечи. Я люблю Вай. Но я задыхаюсь от её опеки. Я хочу просто… кинуть гранату в лужу. Или разобрать твой корабль. А она говорит «опасно» и забирает у меня отвертку.

Её уши — те самые, что лежали под его ладонями — чуть дернулись и повернулись к его пальцам, когда он начал осторожно массировать её виски, снимая напряжение после вылазки. Она инстинктивно искала источник «тихого» тепла.

Дима смотрел на этот неоновый смог, на хрупкую синеволосую девочку, доверившую ему свой затылок, и что-то окончательно щелкнуло в его джедайской голове.

Вай не злодейка.

Она защищала. Она защищала свою стаю, свою семью, свою территорию. А он, Дима, был чужаком. Он не просто спустился — он посмел вторгнуться. Любой джедай на его месте, защищая свой Храм или Орден, поступил бы точно так же, как Вай. Он бы оскалился и занес клинок над тем, кто пахнет угрозой.

У него не просто появилось понимание. У него появилось глубокое, отдельное уважение к Альфе. Не потому, что она сильная, а потому, что её ярость — это не безумие, это работа.

— Я обещаю, — тихо сказал Дима, продолжая перебирать её синие пряди. Его голос звучал ровно и глубоко. — Я обещаю, Паудер, что не дам тебя никому в обиду. Ни людям из Верхнего города, ни… никому.

Он говорил не только о защите. Он говорил о праве. О праве Вай быть Альфой.

— И я поговорю с ней, — добавил он, глядя в темноту. — Когда придет время. Я не буду просить её отпустить тебя. Я просто… признаю её право. Её стаю. Её дом. Любой джедай поступил бы так же на её месте. Я должен уважать её закон, если хочу, чтобы она уважала мой долг.

Паудер не ответила. Она просто закрыла глаза. Под его ладонями её уши расслабились и опустились. Она перекатила голову в его руках, утыкаясь носом в сгиб его бедра, и её дыхание выровнялось.

Запах пороха и карамели окончательно смешался с запахом лаванды и старой ткани его куртки.

Дима продолжал сидеть неподвижно, охраняя её сон, пока неоновый смог Подполья медленно сменялся предрассветной, тяжелой синевой.

Глава 8: «Татуированные виски»

(Первая настоящая близость на крыше фабрики. Дима и Джинкс сидят под неоновым смогом, она кладет голову ему на колени, а он расплетает её тонкие синие косы, вытаскивая застрявшие искры статики. Джинкс признается, что любит Вай, но задыхается от её удушающей опеки. Её уши поворачиваются к ладоням Димы, когда он касается её висков. Он обещает, что не даст её никому в обиду. В этот момент Дима окончательно понимает: Вай не злодейка. Она — Альфа и старшая сестра, которая защищает свою территорию и семью так же яростно, как сам Дима должен защищать свой долг. Он осознает, что вторгся в её владения, и любой джедай на её месте поступил бы так же. Теперь у него есть не только страх перед ней, но и глубокое уважение к ней как к защитнику.)

План Кейтлин был выгравирован на куске пластика старым стилусом.

— Вентиляционная шахта А-14, — её темно-синие волосы падали на лицо, пока она водила пальцем по схеме. — Она ведет прямо в хранилище изотопов. «Синий туман» держат там, под тройным контуром охлаждения.

Логово спало, но в углу, где сидели они втроем, воздух был наэлектризован напряжением.

— Я иду по шахте, — продолжила Кейтлин, её голос был лишен эмоций, но хвост выдавал нервный, быстрый ритм. — Отключаю систему охлаждения. Корпорация «Мягкая шёрстка» параноидальна. Если температура поднимется на полградуса, они пришлют туда целую армию. У нас будет три минуты, пока дроны не перезапустят протокол.

— Три минуты, чтобы вынести ящик, — Вай оскалилась, и татуировки на её висках — переплетение шестеренок и колючей проволоки — угрожающе потемнели. — Я иду с тобой. Я несу ящик.

— Нет, — отрезала Кейтлин. — Ты Альфа. Если тебя поймают, стая останется без головы. Ты останешься здесь, прикроешь наш отход.

Вай зарычала, но встретилась с немигающим взглядом своей помощницы и сдалась. Хвост Альфы хлестнул по бетону и замер.

— А ты? — Вай перевела горящий янтарный взгляд на Диму. — Какая от тебя польза? Ты человек. Тебя сожрет их электроника.

Дима не стал спорить. Он молча протянул руку над пластиковой картой.

Он не использовал световой меч. Он закрыл глаза и позволил Силе течь. Он не толкал объекты. Он чувствовал их.

— Лазерные сетки, — тихо сказал он, и его голос в тишине прозвучал как удар колокола. — На уровнях B, C и у самого хранилища. Стандартные охранные системы Верхнего города. Они работают на частоте, которая заставляет шерсть вставать дыбом. Вы будете дезориентированы болью, даже если не заденете луч.

Вай прищурилась, глядя на его руку, зависшую над картой. Она ничего не видела, но почувствовала. Воздух в логове стал плотнее, тяжелее. Запах озона, который всегда окружал Диму, стал почти осязаемым.

— Я могу их глушить, — продолжил он, открывая глаза. — Создавать вокруг нас кокон. Лазеры будут считывать меня как пустое место. Но это требует абсолютной концентрации. Если я отвлекусь хотя бы на секунду, чтобы вытащить меч или увернуться… нас поджарит.

Он посмотрел прямо на Вай. Он не просил разрешения. Он констатировал факт.

— Мой долг джедая — защищать. Сейчас я защищаю вашу миссию. И тебя, Альфа.

Это был не просто план. Это было предложение. Он признавал её статус. Он предлагал свою самую сильную сторону — Силу — не как оружие против неё, а как щит для её стаи.

Вай медленно моргнула. Она смотрела не на Диму. Она смотрела на схему, на красные точки лазерных сеток, которые он только что обозначил. Она видела, как этот «двуногий», которого она хотела разорвать в клочья два дня назад, сейчас спокойно, по-деловому, предлагает ей решение проблемы, которую её стая не могла решить годами.

Она чуяла запах пороха и карамели от куртки Паудер, спящей в углу. Она чуяла запах лаванды. И она чуяла, что Дима не лжет.

— Хорошо, — рыкнула Вай, но это был уже не рык угрозы. Это был голос командира. — План такой. Кейтлин ведет. Дима — щит. Идет вплотную за ней. Если хоть один волос на её голове пострадает, я скормлю твои внутренности крысособакам, человек. Я иду замыкающей.

— Принято, Альфа, — кивнул Дима.

Кейтлин свернула карту.

— Выдвигаемся через час. До рассвета «Мягкая шёрстка» меняет коды доступа.

Она развернулась и бесшумно пошла к выходу.

Вай осталась стоять над Димой. Она была выше его на полголовы, и татуированные виски казались клеймами на коже воина. Она долго смотрела на него сверху вниз.

— Ты странный, джедай, — наконец прохрипела она. — Пахнешь пустотой, а прикрываешь спину, как Омега.

Она резко развернулась и ушла в темноту, не дожидаясь ответа.

Дима выдохнул. Он посмотрел на свои ладони. Он только что получил место в вылазке. Но что важнее — он только что получил молчаливое, звериное признание от Альфы. Он показал ей, что они одинаковые. Оба — защитники. Только она использует клыки и татуированные виски, а он — Силу и световой меч.

Глава 9: «Когти Омеги»

(Миссия по краже «Синего тумана» из лаборатории Верхнего города. Кейтлин разрабатывает план, по которому она должна отключить систему охлаждения, Вай — прикрывать отход, а Дима — использовать Силу, чтобы глушить лазерные сетки, от которых шерсть встает дыбом. Дима показывает Вай свой долг джедая и своё уважение к ней, признавая, что она — такой же защитник стаи, как и он сам, просто с клыками вместо светового меча. Вай, оценив его полезность и честность, принимает его в отряд, молчаливо признав в нем равного по духу защитника.)

Вентиляционная шахта вывела их в технический коридор, пахнущий озоном и холодным пластиком.

— Температура растет, — прошептала Кейтлин, сверяясь с датападом. Её темно-синие волосы были собраны в тугой хвост, чтобы не мешать в тесноте. — У нас две минуты, пока дроны не поймут, что это саботаж.

Дима шел вплотную за ней, выставив руки перед собой. Он не видел лазерные сетки, но Сила гудела в его костях, обволакивая их троицу невидимым коконом. Лучи — тонкие, как паутина, и смертоносные — проходили сквозь него, не встречая сопротивления. Он чувствовал, как шерсть на загривке Кейтлин встает дыбом от статики, но его щит держался.

Вай двигалась за ними бесшумной тенью. Её розовые пряди в тусклом свете аварийных ламп казались почти черными.

Они вышли в главный зал хранилища.

В центре, в магнитном стазисе, висел прозрачный контейнер с «Синим туманом» — густой, светящейся жидкостью, от которой исходило мертвенное сияние.

— Ячейка 4-Б, — выдохнула Кейтлин. — Кодовый замок. Мне нужно…

Сирена взвыла так оглушительно, что у Димы зазвенело в ушах.

Красные лампы под потолком вспыхнули, залив зал кровавым светом.

— Они ускорили протокол, — рявкнула Вай, скидывая с плеча тяжелый плазменный резак. — Минус две минуты.

Тяжелые бронированные двери с шипением разъехались.

В зал вошли они. Личная охрана корпорации. Не кошко-парни, а киборги в тяжелой белой броне, с лицами, скрытыми за глухими визорами. В их руках гудели плазменные винтовки.

— Взять образец! — скомандовала Вай, срываясь с места.

Она не стала искать укрытие. Альфа ринулась в лобовую. Её механические когти со скрежетом прошили нагрудную пластину первого охранника. Она была воплощением ярости — первобытной, звериной, помноженной на сталь.

Но охрана была готова.

Выстрел плазмы ударил в пол рядом с ней. Второй — пришелся в плечо. Вай отшатнулась, но не упала. Она зарычала, и её розовые пряди слиплись от крови — чужой и её собственной. Она вошла в состояние берсерка. Её движения стали хаотичными, слепыми. Она бросилась на второго киборга, игнорируя град выстрелов, готовый разорвать её на части. Она была слишком быстрой для них, но её ярость делала её предсказуемой. Она подставляла спину.

— Прикрываю! — крикнула Кейтлин.

Она упала на одно колено, вскидывая свою громоздкую винтовку. Её выстрелы были хирургически точными — она била по суставам и оптическим сенсорам.

В этот момент один из охранников, которого Вай оттеснила в сторону, резко развернулся. Он не целился в Альфу. Он целился в неподвижную Кейтлин, которая была занята прицеливанием.

— Слева! — закричал Дима.

Он не успел добежать.

Плазменный сгусток ударил Кейтлин в бок.

Её отбросило на два метра. Плотная кожаная куртка вспыхнула и расползлась, обнажая плоть. Её бархатная шерсть — та самая, мягкая, как у Кейтлин из сериала — на боку мгновенно обуглилась, заполняя воздух запахом паленого мяса и озона. Она рухнула на пол, скорчившись и прижав руки к ране. Её хвост замер, вытянувшись в струну от болевого шока.

Вай услышала крик. Она обернулась. Увидела падающую Омегу.

Мир для неё сузился до одной цели.

Она издала звук, от которого, казалось, треснули потолочные панели. Это был не рык. Это был вопль матери-медведицы, у которой отнимают детеныша. Она бросила резак и ринулась на охранника, снося его с ног голыми руками. Её когти-лезвия вошли в его визор. Она била снова и снова, превращая высокотехнологичную броню в смятый кусок металла, не обращая внимания на то, что её собственная шкура покрывается новыми дымящимися ожогами. Она была берсерком, потерявшим разум.

— Она убьет себя! — выдохнула Джинкс.

Она сидела на верхотуре, на кабельных лотках. В её руках мелькали трубки и гайки. Она швырнула вниз одну из своих бомб.

Пш-ш-ш.

Граната не взорвалась. Она выпустила облако густого, едкого желтого дыма и ослепляющего света. Хаос. Киборги, потерявшие сенсоры, начали палить во все стороны.

— Дима! — крикнула Джинкс сверху. — Сделай что-нибудь с ней! Она сдохнет!

Дима больше не мог быть просто щитом.

Он шагнул вперед, прямо под перекрестный огонь. Он закрыл глаза и отпустил Силу.

Это больше не было мягким мурлыканьем. Это был удар.

Он не пытался успокоить Вай — это было невозможно. Он перехватил управление её телом.

Дима стал её вторым мозгом.

Когда Вай в слепой ярости бросалась на врага, Дима через Силу чуть доворачивал её корпус, заставляя уклоняться от встречных выстрелов за долю секунды до попадания. Когда она заносила коготь для беспорядочного удара, он направлял её силу в сочленения брони. Её хаос превратился в танец смерти. Она всё еще была берсерком, её розовые пряди всё еще слипались от крови, но теперь её ярость была скоординирована.

Дима создал вокруг Кейтлин полноценный кинетический купол, отбрасывая случайные сгустки плазмы.

— Джинкс! — крикнул он, не открывая глаз, по лбу которых градом катился пот. — Дымовая завеса у западного входа! Мне нужен проход к кейсу!

— Принято, Альфа-человек! — весело отозвалась Джинкс, скидывая вниз связку гранат.

Взрывы. Дым.

Вай, ведомая Силой Димы, прорубила коридор к контейнеру. Дима, держа щит над Кейтлин, пятился к ней.

Вай сорвала магнитный замок. Тяжелый ящик с «Синим туманом» рухнул на пол с глухим стуком.

— Хватай и беги! — прохрипела Альфа, зажимая рваную рану на плече.

Дима отпустил контроль. Вай тут же пошатнулась, тяжело дыша, её глаза были белыми от закатившихся белков. Она едва стояла на ногах.

Дима подхватил Кейтлин под здоровое плечо, закидывая её руку себе на шею.

— Идем, — бросил он Джинкс.

Джинкс спрыгнула с потолка прямо на контейнер, оседлав его как коня, и с хохотом активировала трос-липучку.

— Уносим ноги, пока нас не превратили в коврики!

Они бежали обратно в шахту, оставляя за собой разгромленный зал, запах озона, паленой шерсти и сладкий, ядовитый аромат «Синего тумана».

Глава 10: «Падение маски»

(В лаборатории Верхнего города вы сталкиваетесь с личной охраной. Кейтлин получает тяжелое ранение — её бархатная шерсть на боку обугливается от плазменного выстрела. Вай впадает в состояние берсерка, её розовые пряди слипаются от крови врагов. Дима вынужден применить Силу на полную: он делает удары Вай в её режиме берсерка более скоординированными, чтобы она не погибла в первой же атаке, и создает кинетический щит, чтобы защитить Кейтлин. Джинкс прикрывает отряд с тыла, создавая хаос своими бомбами. Они выкрадывают ящик с «Синим туманом» и сбегают через вентиляцию.)

Воздух в логове пах озоном, кровью и тяжелым, кислым запахом страха.

Они вернулись через главный вход, волоча добычу. Дима практически нес Кейтлин — её ноги подгибались, а от места, где обуглилась шерсть, исходил жар и запах сожженного бархата. Вай шла впереди, шатаясь, её механические когти были погнуты, а розовые пряди превратились в сплошной, слипшийся от крови ком. Джинкс сидела на ящике с «Синим туманом», болтая ногами и насвистывая, хотя её уши были плотно прижаты к голове.

Стая встретила их гробовым молчанием.

Вай сбросила ящик на пол с лязгом, от которого кошко-парни в тени вздрогнули. Она сделала шаг к Кейтлин, её янтарные глаза горели в темноте.

— Докладывай, Омега, — рык Альфы был хриплым, но не терпящим возражений. — Потери?

Кейтлин попыталась выпрямиться, опираясь на Диму. Она подняла голову, встречая взгляд вожака. Её темно-синие волосы прилипли к вискам от пота, а татуировки на шее — обычно скрытые воротом — потемнели от прилива крови.

— Образец у нас, — её голос прозвучал тихо, но разрезал тишину. — Охрана Верхнего города нейтрализована. Потерь нет.

Она сделала паузу. Её хвост, обычно спокойный, нервно дернулся.

— Кроме одной, — продолжила Кейтлин, и её взгляд метнулся к Диме. — Кроме того, что мы притащили это в наше гнездо.

Её рука, всё еще лежавшая на плече Димы, скользнула вниз. Она нащупала край его куртки и резким, рваным движением — от которого Дима вздрогнул от боли в её раненом боку — задрала ткань.

На его плече, прямо над знакомой уже меткой клиники, тускло блеснул свежий ожог. След от плазменного выстрела. Но вокруг него, на человеческой коже, не было ни шерсти, ни бархата. Только гладкая, бледная плоть.

Вай моргнула. Она шагнула ближе, игнорируя стон Кейтлин. Она наклонилась, её ноздри раздувались. Она втянула воздух прямо над раной Димы.

Стая, сидевшая на трубах и цистернах, зашевелилась. Сначала один кошко-парень тихо зарычал. Потом второй. Запах, который они чуяли, был древним. Запахом их первобытного кошмара.

— Человек, — выдохнула Вай. Слово прозвучало как плевок.

Дима почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Дима снова начинает впадать в панику. Это не был животный ужас — это была звенящая, ледяная ясность конца. Он рванулся вперед, становясь между Вай и Кейтлин, хотя понимал, что это бесполезно.

— Нет! — его голос сорвался на хрип. — Клянусь Силой, Вай! Клянусь своим долгом джедая! Этой метки на мне не было, когда я спускался! Я не знаю, откуда она взялась!

Он говорил быстро, глотая слова, глядя в горящие глаза Альфы.

— Я говорил это Кейтлин! Я боялся вам сказать! Я знал, что вы… что вы ненавидите людей! — он перевел дыхание, пытаясь успокоить бешено скачущее сердце через Силу, но паника была слишком сильной. — Я спустился только за кристаллом! Я не шпион! Я боялся, что если скажу… если скажу, что я человек, вы убьете меня сразу. Вы бы не дали мне шанса спасти Кейтлин в коллекторе! Я молчал, чтобы защитить стаю от самой себя, потому что без меня вы бы погибли там! Я оказался прав, когда увидел, как ты реагируешь!

Вай не слушала. Её разум Альфы воспринял только одно: в её логове, в самом сердце её территории, спит хищник. Тот самый, с кого тысячи лет назад снимали кожу ради «мягкой шёрстки». Тот, кто создал Верхний город.

Её губы дрогнули, обнажая клыки. Она не зарычала — она издала низкий, вибрирующий звук, от которого у Димы заложило уши, а шерсть у всех присутствующих кошко-девочек встала дыбом.

— Ты обманул меня, — прошипела Вай. — Ты лечил мою сестру. Ты прикрывал мою спину.

Она подняла правую руку. Механические когти с тихим, смертельным свистом вышли из пазов, поблескивая в тусклом свете.

— Ты пах «тихо», — прорычала она, делая шаг вперед. — Чтобы вонзить клыки глубже.

Дима смотрел на занесенную перчатку. Он видел, как вибрирует воздух от ярости Альфы. Он знал, что не успеет. Даже если выхватит меч, Вай быстрее.

И тогда он сделал то, что должен сделать джедай перед лицом неизбежной смерти.

Он выдохнул.

Он опустил руки.

Его плечи поникли. Он не пытался бежать. Он не пытался колдовать. Он просто склонил голову, подставляя шею под удар механической перчатки. Он принимал свою судьбу. Он был чужаком. Он солгал Альфе. И теперь, как и сказал тогда в криокамере, он получит по заслугам.

Вай замерла с занесенным ударом. Её когти остановились в дюйме от его затылка. Стая затаила дыхание.

(Продолжение следует...)

Глава 11: «Не оставляй её одну»

(Вы возвращаетесь в Подполье с добычей. Но Кейтлин, ослабевшая от раны, не может больше скрывать тайну. Перед всей стаей, когда Вай рычит, требуя отчета, Кейтлин признается, что ты — человек. Стая замирает. Для кошко-девочек человек — это хищник, который когда-то снял с них кожу ради «мягкой шёрстки». Дима снова начинает впадать в панику, клясться Силой джедая, что метки на нем не было, и рассказывает, почему скрывал правду — он боялся, что его убьют сразу, не дав спасти Кейтлин. Он оказался прав: Вай, услышав правду, заносит над ним свою механическую перчатку. В этот момент Дима просто склоняет голову, принимая свою судьбу, не в силах противостоять Альфе.)

Время в логове замедлилось, превратившись в густую, звенящую смолу.

Механические когти Вай замерли в дюйме от затылка Димы. Стая, до этого шипевшая из темноты, затихла окончательно. Даже раненые, лежавшие на тюках с ветошью, приподняли головы. Все ждали удара Альфы. Ждали хруста позвонков.

Но удара не последовало.

— Я не позволю, — пискнуло в абсолютной тишине.

Этот звук был настолько чужеродным для ритуала смерти, что Вай моргнула, опуская взгляд.

Между ней и Димой стояла Джинкс.

Она не приняла боевую стойку. Она не вытащила гаечный ключ. Она просто встала прямо под занесенную руку матери-корпорации, заслоняя Диму собой. Её синие волосы с вплетенными трубками растрепались, а гайка в косе тускло блеснула.

— Я не позволю, — повторила она громче.

Она не рычала. В её голосе не было звериной угрозы. В нем была звенящая, истеричная паника.

— От него пахнет не угрозой! — закричала Джинкс, и её кошачьи уши прижались к голове от собственного крика. — От него пахнет домом!

Вай замерла. Механическая рука дрогнула.

— Ты ничего не понимаешь, Паудер, — прохрипела Альфа, но её голос дрогнул. — Он человек. Он — смерть.

— Он починил мой ингалятор! — Джинкс топнула босой ногой по бетону. — Когда я задыхалась от газа в старых шахтах, он сидел со мной всю ночь! Он не смеялся над моей гайкой! — она дернула головой, и массивный кусок ржавого металла в её косе жалобно звякнул. — Он пахнет *тихо*! Он пахнет так, что мне не хочется рвать ему горло!

И тогда она сделала то, что окончательно сломало ритуал.

Её хвост, до этого нервно поджатый, метнулся вперед. Он не ударил. Он *обвился* вокруг ноги Димы, плотно, по-хозяйски, переплетаясь с его штаниной. Это был жест собственницы. Защитный жест.

Это был бунт против Альфы.

Стая взорвалась.

Кошко-парни в дальних тенях вскочили на лапы, их хвосты хлестали воздух. Кто-то зашипел: «Слабачка!». Кто-то, наоборот, отступил на шаг, чуя запах неподчинения, который был опаснее любого врага. Кейтлин, лежавшая на полу, приподнялась на локтях, её обугленный бок, должно быть, горел огнем, но она смотрела на Паудер с ужасом и восхищением.

— Джинкс, — хрипло выдохнул Дима. Он положил руку ей на плечо, чувствуя, как дрожит её бархатная шерсть. — Не надо.

Он попытался поймать её взгляд.

— Я солгал Альфе, — тихо сказал он, чтобы слышала только она, но слова разнеслись в мертвой тишине. — Я нарушил закон. За это полагается кара. Смерть.

— Мне плевать! — крикнула Джинкс, не оборачиваясь, сверкая вертикальными зрачками на Вай. — Я не дам тебе его убить!

— Джинкс, послушай, — Дима сжал её плечо крепче. — Я пытался объяснить это Кейтлин. Слово Альфы здесь — закон. Если она скажет, что хочет убить меня и забрать мою Силу себе через поглощение, чтобы стать сильнее… она так и сделает. Как Альфа скажет, так оно и будет. Это закон Подполья. Я бессилен. Я могу драться с киборгами, но я не могу драться с вашим законом. Я просто… склоняю голову.

Он говорил это, глядя на Вай, но обращаясь к Джинкс. Он принимал правила игры. Он показывал Вай, что понимает её право.

Вай медленно опустила механическую руку. Когти со скрежетом втянулись обратно в пазы.

Она больше не смотрела на Диму. Она смотрела на свою сестру. На бунтарку, обвившую хвост вокруг ноги двуногого.

Она видела не просто неповиновение. Она видела, что её власть Альфы, её право на клыки, разбилось о синие волосы и ржавую гайку. Если она сейчас убьет человека, она убьет и Паудер — не физически, но её авторитет рухнет. Стая увидит, что Альфа убивает ту, кого должна защищать.

Но если она оставит человека жить, она признает власть Паудер. Она потеряет лицо.

Вай стояла над ними, окровавленная, с слипшимися розовыми прядями, и её разум Альфы метался в клетке. Она поняла, что Дима не просто склонил голову из страха. Он склонил её, потому что принял её право. Он признал её закон. Он отдал себя в её власть.

И это делало его казнь… её личным решением. Не законом стаи, а её волей.

Её хвост, до этого бивший по бокам, замер. Она медленно, очень медленно перевела взгляд с затылка Димы на лицо Джинкс.

— Ты выбираешь его, — голос Вай был низким, царапающим горло. — Вместо стаи.

(Продолжение следует...)

Глава 12: «Лечение»

(Дима склоняет голову, принимая свою судьбу, не в силах противостоять Альфе. В этот момент Джинкс бросается между ним и Вай, крича, что от него пахнет не угрозой, а домом. Она обвивает свой хвост вокруг его ноги в защитном жесте — это бунт против Альфы. Стая в смятении. Дима пытается объяснить Джинкс, что он солгал, а за ложь Альфе полагается смерть. Он признает, что слово Вай здесь — абсолютный закон: как Альфа скажет, так и будет. Поняв, что Дима не сопротивляется, а полностью принимает её власть и закон стаи, Вай осознает тяжесть своего вердикта.)

В логове повисла тишина, густая и тяжелая, как машинное масло.

Вай смотрела на свою сестру, на её руку, вцепившуюся в рукав Димы, на чужой хвост, обвивший человеческую ногу. Она медленно моргнула. В её янтарных глазах больше не было слепой ярости берсерка. Там был холодный, тяжелый расчет вожака, чей закон только что поставили под сомнение.

Она поняла всё. Дима не просто боялся. Он *принял*. Он отдал ей право решать, и теперь любое её действие станет законом, который либо укрепит стаю, либо разрушит её. Убить его сейчас — значит развязать войну с Паудер. Оставить — значит показать слабость.

Вай сделала шаг назад. Механическая перчатка на её руке со скрежетом сложилась.

— Ты остаешься, — хрипло произнесла она, и её голос эхом отразился от бетонных стен.

Джинкс выдохнула так шумно, будто до этого не дышала вовсе.

— Но не в моей стае, — продолжила Вай, не сводя глаз с Димы. — Ты — чужак. Ты пахнешь пустотой. Ты лгал мне в глаза. Ты остаешься на испытательный срок.

Она подошла к нему вплотную. От неё пахло кровью, озоном и смертью.

— Ты будешь спать у самого входа. Ты будешь жрать то, что останется после щенков. Если я хоть раз учую от тебя ложь или угрозу… — Вай наклонилась так, что её татуированные виски оказались в дюйме от его лица. Её дыхание было горячим. — Я вырву тебе глотку. Я выпью твою Силу. И твоя джедайская магия станет моей. Никакой Сила не спасет тебя от моих когтей, если ты не пройдешь проверку. Понял меня?

Дима не поднимал головы. Он всё еще стоял, склонившись, принимая её вердикт.

— Да, Альфа, — глухо ответил он.

— Ты не Альфа, — рыкнула Вай, выпрямляясь. — Ты — Испытуемый.

Она резко развернулась и ушла в темноту, к своему гнезду из кабелей. Её приказ был отдан. Стая медленно, неохотно начала расходиться по своим углам, всё еще шипя и поглядывая на человека. Кейтлин слабо махнула рукой, подзывая к себе.

Дима не стал ждать. Он упал на колени рядом с ней прямо на холодный бетон.

— Прости, — прошептал он, склоняясь над её обугленным боком. — Прости меня, Кейтлин. Прости перед всей стаей. Я подвел вас.

Кейтлин не ответила. Она лишь прикрыла глаза, её вибриссы (кошачьи усы) мелко дрожали от боли и остаточного шока.

Дима знал, что «Синий туман» — это не просто газ. Это нейротоксин, созданный для того, чтобы делать мех кошко-девочек мягким и послушным, выжигая нервные окончания. Кейтлин вдохнула его, когда плазма разорвала её куртку. Если не очистить кровь сейчас, её бархатная шерсть начнет выпадать клоками, а разум затуманится навсегда.

— Ложись, — скомандовал он, и в его голосе впервые прорезались стальные нотки не джедая, но целителя.

Он положил одну ладонь ей на лоб, а вторую — прямо на обугленный, но уже начавший подживать мех на боку.

Он закрыл глаза.

Это была не та Сила, которой он глушил лазеры. Это была глубокая, кропотливая работа. Он погружался в её организм, чувствуя, как под его пальцами дрожит её бархатная шерсть. Он видел токсичные нити «Синего тумана», оплетающие её кровеносные сосуды, словно светящаяся паутина.

Дима начал вытягивать яд.

Это было мучительно. Он вбирал токсины в себя, пропускал через свою кровь, разрушая их Силой. По его лицу градом катился пот, рубашка мгновенно промокла. Он чувствовал горечь и химический ожог на собственном языке.

Прошел час. Второй.

Логово спало. Слышалось только тяжелое дыхание стаи, треск искрящих проводов и тихий, ритмичный гул — вибрация, с которой спят кошко-девочки.

Дима открыл глаза только под утро. Он сидел на коленях, склонившись над Кейтлин. Его мутило от слабости, но он закончил.

Он убрал ладонь с её бока. Обугленной раны не было. Там, где вчера была черная, мертвая плоть, теперь рос новый, мягкий, темно-синий пушок. Идеальный, живой бархат.

Он осторожно, кончиками пальцев, провел по её темно-синим волосам, рассыпавшимся по бетону.

Кейтлин глубоко вздохнула во сне. Её вибриссы, до этого подрагивавшие от боли, расслабились. Она повернула голову, утыкаясь носом в его колено, и из её горла вырвалось тихое, сонное, низкое урчание.

Дима замер, боясь пошевелиться. Он сидел так до самого рассвета, гладя её по волосам и успокаивая дрожь её кошачьих усов, пока первый тусклый луч смога не пробился сквозь решетку потолка.

Глава 13: «Мягкая шёрстка, стальные когти»

(Как Альфа скажет, так оно и будет. Поняв, что Дима полностью принимает её власть, Вай выносит вердикт. Она опускает руку, но оставляет его в стае на испытательный срок: если он провалится, она разорвет его, поглотит и заберет Силу себе. Дима на коленях извиняется перед Альфой и всей стаей. После этого он проводит всю ночь, используя Силу, чтобы очистить кровь Кейтлин от токсинов «Синего тумана», который она вдохнула при взрыве. Он гладит её по темно-синим волосам, успокаивая дрожь её вибриссов, и спасает её разум от превращения в «сломанную игрушку».)

Утро в логове пахло озоном, остывающим металлом и чем-то новым — спокойствием.

Стая медленно просыпалась. Кошко-парни потягивались, выгибая спины, кошко-девочки умывались, вылизывая шерсть. Напряжение вчерашней ночи, казалось, испарилось вместе с дымом от гранат Джинкс. Кейтлин спала в углу, укрытая общим пледом, её новый пушок на боку уже не выглядел воспаленным. Она была жива.

Дима сидел на том же месте, где провел ночь, привалившись спиной к ящику с «Синим туманом». Всё тело ломило от усталости, а во рту стоял привкус чужого яда, который он вытягивал из Кейтлин. Он не спал.

Тяжелые шаги заставили его поднять голову.

Вай подошла к нему. Она была умыта, но розовые пряди всё еще хранили следы вчерашней битвы, а на скуле темнел свежий синяк. Она не скаливалась. Её хвост не бил по бетону. Он просто висел свободно, что для Альфы было равносильно открытой ладони.

Она остановилась в шаге от него.

— Ты не подвел вчера, — её голос был хриплым, лишенным привычного рыка. — Омега жива. Токсин не тронул её разум.

Дима хотел что-то ответить, но горло перехватило.

Вай медленно, очень медленно наклонила голову. Она подставила ему левую сторону лица, где над татуированной бровью, среди переплетения шестеренок и колючей проволоки, был чистый участок кожи.

Знак высшего доверия у кошко-девочек.

— Ты полезен, — прохрипела она. — Но ты не мой. Ты — Испытуемый.

Дима не думал. Его тело среагировало быстрее разума.

Он рванулся вперед и обнял её.

Он не пытался сжать её в медвежьих объятиях — он знал, что его сил не хватит, чтобы даже сдвинуть Альфу с места. Он просто уткнулся лицом в её ключицу, в жесткую, пахнущую порохом и кровью шерсть, и сжал ткань её куртки на спине.

— Прости, — выдохнул он в её плечо, и голос сорвался. — Прости, Вай. Я не из них. Я не из «Мягкой шёрстки». Я не работаю на корпорацию.

Он дрожал. Не от страха, а от запоздалого, колоссального отката.

— Метка… — он отстранился, глядя в её янтарные глаза снизу вверх. — Метку мне подбросили. Я должен был сразу прийти к тебе, Альфа. Я должен был отдать себя на твой суд в первый же день, а не лгать Кейтлин. Я думал, что спасаю стаю от паники, но я просто нарушил твой закон. Ты могла бы найти того, кто это сделал. Ты бы почувствовала ложь на их запахе.

Благо рядом никого не было. В углу тихо возилась Джинкс, Кейтлин спала, а остальные были слишком далеко.

Вай не отстранилась. Она стояла неподвижно, позволяя чужому, теплому человеку сжимать её в объятиях. Она смотрела на его макушку, на то, как подрагивают его плечи.

— Можно мне… — Дима снова уткнулся ей в куртку, его слова стали глухими. — Можно мне выплакаться в тебя? Просто… это всё, на что мне хватает физических и моральных сил. Я так устал от всего этого, что просто капец.

И он сломался.

Слезы хлынули из глаз — горячие, человеческие, бесполезные. Он плакал не как джедай, принимающий судьбу, а как семнадцатилетний парень, который вторые сутки балансирует на краю пропасти.

Вай стояла каменной статуей секунду. А затем её рука — тяжелая, человеческая рука, а не механический протез — легла ему на затылок. Она не гладила его. Она просто держала, не давая ему отстраниться.

И через слезы Дима показал ей всё.

Он не закрывался Силой. Он открыл ей свой разум полностью. Она почувствовала не пустоту и не холодную сталь клинка. Она почувствовала *тепло*. Настоящее, горячее сердце, которое болело за Кейтлин, которое боялось за Джинкс, которое сжималось от вины перед самой Вай. Она поняла, что он — не те люди из Верхнего города. У него было сердце, которое умело чувствовать.

— Ты пахнешь… мокро, — буркнула Вай, неловко похлопывая его по спине. — Хватит. Вода раздражает мой мех.

Но руку с его затылка не убрала.

Дима выдохнул, судорожно втягивая воздух, и медленно разжал объятия.

Вай отступила на шаг, одергивая куртку, словно стряхивая с себя невидимую пыль чужого тепла. Она кивнула ему — скупой, тяжелый кивок признания — и ушла проверять посты.

Дима остался стоять, дрожа и пытаясь утереть лицо рукавом.

— Родная, — пискнуло снизу.

Джинкс.

Она просто подошла и без предупреждения забралась к нему на колени, пока он стоял. Она свернулась там тугим, теплым клубком, утыкаясь носом прямо в его шею, в то место, где бился пульс.

Гррррррррр.

Звук начался где-то в её груди и перерос в громкое, вибрирующее, умиротворяющее мурлыканье. Она вплела свои тонкие пальцы в его руку, и Дима почувствовал холодный металл её трубки, прижатой к его коже.

Она действовала как живое успокоительное. Как кошка, делящаяся своим покоем. Любые кошки, даже кошко-девочки, способны успокаивать и действовать как антистресс. Под это мурлыканье Дима наконец почувствовал, как его собственные мышцы, сведенные судорогой, начинают отпускать.

— Спасибо, — прошептал он, зарываясь носом в её синие волосы. — Спасибо, что осталась.

Он поднял взгляд на то место, где стояла Вай. Альфа делала вид, что проверяет крепление кабеля, но её ухо было повернуто в их сторону.

— И спасибо тебе, Альфа, — громко сказал Дима, зная, что она услышит. — За то, что позволила мне остаться.

Он сжал плечо Джинкс.

— Я клянусь, — произнес он в последний раз, и его голос звучал твердо. — Я клянусь Силой джедая, что впредь буду бдительнее к незнакомым вещам. Если я запримечу какую-нибудь странную и незнакомую хрень… я приду к тебе сразу, Альфа. Клянусь.

Джинкс на его коленях согласно мурлыкнула громче, не открывая глаз.

Глава 14: «Цена спасения»

(Утро в логове. Напряжение спадает. Вай подходит к Диме и впервые позволяет ему коснуться своего татуированного виска — знак высшего доверия. Она признает его полезным, но не своим. Дима в отчаянии обнимает её, извиняясь, и объясняет, что не работает на корпорацию, а метку ему подбросили. Он просит разрешения выплакаться, и через слезы показывает Вай свое настоящее, теплое сердце, а не холодное сердце людей из «Мягкой шёрстки». Джинкс забирается к нему на колени, сворачивается клубком и начинает громко, умиротворяюще мурлыкать, действуя как живое успокоительное. Дима искренне благодарит обеих и клянется Силой джедая, что впредь будет бдителен. Но война за «мягкую шёрстку» только начинается.)

Дни слились в один.

Стая приняла его. Не как своего, но как деталь интерьера, которая оказалась неожиданно полезной. Дима чинил их самодельные генераторы, используя Силу для калибровки, пока руки делали грязную работу. Джинкс больше не пыталась его убить — теперь она сидела у него на спине, когда он работал под потолком, и болтала ногами, вплетая в его волосы свои трубки. Вай молчала, но её хвост больше не бил по бетону при виде Димы. Кейтлин выздоровела. Её новый мех на боку отрос и был самым мягким во всей стае.

Но покоя не было.

Дима сидел на ящике в углу, глядя на прозрачный контейнер с «Синим туманом». Он думал не о красоте светящейся жидкости. Он думал о названии.

— «Мягкая шёрстка», — прошептал он в пустоту.

Джинкс, чистившая неподалеку свой гаечный ключ, навострила уши.

— Что? — пискнула она.

— Это не просто наркотик, — Дима повернулся к Кейтлин, которая проверяла заряд винтовки. — «Синий туман». Название корпорации. Название наркотика. Это не случайность.

Он посмотрел на свои руки, на бледную человеческую кожу.

— Это не наркотик для людей, — его голос стал тише, но тяжелее. — Это эксперимент Верхнего города. Они не хотят просто убить вас. Они хотят сделать из вас *идеальных зверей*. Послушных. С самой мягкой шерстью. Они травят вас этой дрянью, чтобы вы сами вычесывали свой разум ради красивого меха.

Кейтлин замерла. Её темно-синие волосы, обычно лежащие мягкой волной, казалось, потяжелели. Она медленно опустила винтовку.

— Откуда ты… — начала она, но осеклась.

Дима посмотрел на неё. И в этот момент в его голове, словно разряд статики, проскочила искра.

*Подозрение.*

— «Мягкая шёрстка», — повторил он, глядя прямо в её грозовые глаза. — Я человек. Я не из них. Я спустился из космоса, я джедай. Но ты, Кейтлин… Твоя мать. Ты никогда не говорила, чем она занимается наверху.

Кейтлин побледнела так, что даже её кошачьи уши, обычно темно-синего оттенка, стали почти серыми. Она сделала шаг назад, наткнувшись спиной на трубу.

— Она… она просто администратор, — её голос дрогнул. — Логистика. Снабжение.

— Логистика «Синего тумана»? — Дима встал. Он не угрожал, но его рост внезапно показался пугающим. — Снабжение ядом для вашей стаи?

И тут его пронзило.

Внутренний конфликт разгорелся с такой силой, что Дима пошатнулся.

Он сжал виски руками. Сценарии, один страшнее другого, вспыхивали в его разуме, как голограммы.

Метка. А что, если её подбросила не охрана? Что, если это сделала Кейтлин?

Вариант первый: Она знала, что Альфа убьет человека на месте. Убив его, стая осталась бы без джедая-щита. Без того, кто лечит их раны и глушит лазеры. Они стали бы уязвимы.

Вариант второй: Но если бы Кейтлин отказалась… Мать убила бы её. Дима видел связь Вай и Кейтлин. Это не просто привязанность Омеги к Альфе. Это глубокая, почти ментальная связь. Если бы Омегу убили, Альфа почувствовала бы это. Она бы бросилась на место, обезумев от горя, и её бы убили тоже.

«А дальше — математика смерти:

Вай мертва. Стая без головы.

Джинкс, потеряв обеих сестер, сходит с ума. Она не просто взрывает себя — она забирает с собой половину стаи в огромном огненном шаре из трубок и гаек.

Оставшиеся кошко-девочки и кошко-парни, ослепленные горем и паранойей, начинают рвать друг друга на части, обвиняя в предательстве.

Идеальный план по истреблению стаи. Стереть Подполье с карты руками самих кошко-девочек.»

— О боже, — выдохнул Дима, опускаясь обратно на ящик. — Какой идеальный план.

— О чем ты говоришь? — прошептала Джинкс, подходя ближе. Её хвост нервно хлестал по ноге Димы.

— Если бы твой план сработал, — Дима поднял на Кейтлин тяжелый взгляд, — от твоей стаи осталась бы только радиоактивная пыль. Мать убила бы вас всех, просто стравив между собой.

Кейтлин сползла по трубе на пол, закрывая лицо руками. Её плечи затряслись.

— Я не могла… — её голос утонул в рыданиях. — Она сказала… она сказала, что если я не принесу образец с охоты, она скормит Вай «Туману» лично. По капле. Пока её мозг не превратится в кашу, а мех не начнет выпадать. Она сказала, что сделает из моей сестры коврик для своей кровати! Я… я должна была выбрать! Либо Вай умирает в мучениях, либо вы все умираете от ловушки! Я выбрала меньшее зло! Я не могла рисковать и идти к Вай с меткой, она бы убила меня за ложь, и тогда бы всё рухнуло!

Дима смотрел на неё. На плачущую Омегу, на её обугленный бок, на её искренний ужас.

Он поверил ей.

— Ты выбрала стаю, — тихо сказал он. — Ты выбрала их жизни. Ты всё сделала правильно, Кейтлин. Ты спасла их.

Джинкс тут же оказалась рядом с сестрой, обнимая её и зарываясь лицом в её волосы, громко урча, пытаясь перекрыть своим мурлыканьем её плач.

Дима посмотрел на ящик с «Синим туманом».

— Вы спасли Подполье от одной дозы, — пробормотал он, глядя на светящуюся жидкость. — Но война за «мягкую шёрстку» только начинается.

И он знал, что в следующий раз, когда они пойдут на дело, они будут воевать не с патрульными. Они пойдут за головой его создателя. Головой матери Кейтлин.

Глава 15: «Эпилог: Мурлыканье в темноте»

(Ты понимаешь, что украденный «Синий туман» — это не просто наркотик, а эксперимент по созданию послушных кошко-девочек. Во главе проекта стоит корпорация матери Кейтлин. У Димы вспыхивает внутренний конфликт и подозрение: не Кейтлин ли подкинула метку, чтобы стая, оставшись без джедая-щита, перебила друг друга в братоубийственной войне? Он просчитывает идеальный план истребления: смерть Омеги ведет к смерти Альфы от ментальной связи, Джинкс взрывает себя от горя, и стая уничтожает сама себя. Но, увидев искренние слезы и страх Кейтлин, поняв, что она выбрала мучительную смерть сестры от рук матери, лишь бы спасти стаю от ловушки, Дима верит ей. Он осознает, что они спасли Подполье лишь от одной дозы, и война за «мягкую шёрстку» только начинается.)

Тихая ночь опустилась на заброшенную фабрику.

Гул старых насосов стал монотонной колыбельной. В дальнем углу, там, где было теплее всего от нагретых труб, спала Вай. Она лежала на боку, подмяв под себя кучу ветоши, а Кейтлин свернулась у неё за спиной, вцепившись пальцами в татуированное плечо Альфы. Их дыхание было синхронизировано — глубокий, спокойный вдох вожака и тихий, почти свистящий выдох Омеги. Стая была в безопасности. Впервые за долгое время.

Дима сидел на перевернутом металлическом ящике, прислонившись спиной к холодной стене. На его коленях, свернувшись в идеальный, теплый клубок, спала Джинкс.

Её синие косы с вплетенными трубками разметались по его колену и бедру. Одна трубка холодила ему ногу даже сквозь ткань. Он осторожно, чтобы не потревожить её, гладил её по спине. Под рваной курткой и жесткой от уличной жизни, свалявшейся шерстью он чувствовал, как быстро и горячо бьется её маленькое сердце.

Тук. Тук. Тук.

Оно билось в такт его собственному.

Он — человек среди зверей. Джедай среди тех, кто не знает Силы. Беглец, за которым охотится Верхний город. Он должен был починить корабль, забрать кристалл и исчезнуть в холодном вакууме космоса.

Но здесь, в сыром логове, вдыхая запах озона, пороха и лаванды, слушая это мерное, вибрирующее мурлыканье, он впервые за много лет почувствовал не долг. Он почувствовал дом.

Он не хотел никуда улетать.

Дима очень медленно, миллиметр за миллиметром, начал смещать центр тяжести. Он действовал с осторожностью сапера. Как величайшее сокровище, боясь хрустом металла или шорохом ткани разрушить эту хрупкую тишину, он лег спиной на жесткую поверхность их общего лежбища.

Джинкс что-то сонно пробормотала, но не проснулась. Она просто плотнее вжалась в его колени, теперь оказавшиеся на уровне её поясницы.

Дима аккуратно подтянул ноги, укладывая её сверху на себя, лицом к лицу. Он обнял её по-человечески — крепко, но бережно, — а затем, повинуясь инстинкту, который теперь жил в его крови, провел рукой по её волосам, зарываясь пальцами в жесткий мех на её затылке, совсем как гладят кошку, чтобы она уснула.

— Ты самая милая, — прошептал он в полумрак, зная, что она спит, но не в силах молчать. — Самая красивая. Самая хищная, опасная и порой безумная кошечка.

Это были не просто слова. Это были комплименты, выкованные в огне коллекторов и на крыше под неоновым смогом.

Он почувствовал, как под его ладонью её сердце на секунду замерло, а потом забилось еще быстрее. Она не проснулась, но её мурлыканье сменило тональность, становясь глубже, вибрируя прямо в его груди.

— Я люблю тебя, — выдохнул Дима, и эти слова прозвучали в тишине фабрики как окончательный вердикт его судьбы.

Джинкс медленно открыла глаза. Вертикальные зрачки в темноте казались бездонными колодцами. Она не отпрянула. Она смотрела на него секунду, впитывая его запах и тепло, а затем её рука — тонкая, с острыми, но сейчас расслабленными когтями — поднялась и коснулась его щеки.

Она потянулась к нему.

Дима встретил её на полпути.

Их губы соприкоснулись в темноте логова. Это не был поцелуй страсти. Это было что-то древнее, звериное и бесконечно нежное. Утешение. Обещание. Признание.

Они целовались в тишине заброшенной фабрики, пока за её стенами бушевал неоновый шторм Верхнего города, не зная, что война за «мягкую шёрстку» уже проиграна ими в тот момент, когда человек и кошко-девочка решили уснуть в одной постели.

Конец первой части.