Мягкая шёрстка, стальные когти: Пыль под сапогами

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: детектив

Доп. жанр 2: любовные романы

МЯГКАЯ ШЁРСТКА, СТАЛЬНЫЕ КОГТИ

Часть 2: «Пыль под сапогами»

Автор: SHADOW

Глава 1: «Имя в списке»

В логове пахло озоном, горячим металлом и чем-то неуловимо мирным — запахом сытости и безопасности.

Вчерашний день, полный крови, допросов и слез, казался далеким кошмаром. Хрупкий мир, установившийся между Димой и стаей, ощущался физически. Он был в том, как Кейтлин, забыв про свой обугленный бок, сосредоточенно паяла микросхему, сидя на перевернутом ящике. В том, как Вай на другом конце цеха чистила свои механические когти с методичностью хищника, приведшего территорию в порядок. В том, как Джинкс, сидя на плече Димы, болтала ногами и вплетала в его волосы очередную блестящую гайку, пока он пытался настроить систему фильтрации воздуха.

Дима починил свой корабль еще вчера. Кристалл-резонатор встал в паз как влитой, ядро стабилизировалось. Он мог улететь. Прямо сейчас. Наверх, к звездам, подальше от запаха сырости и озона.

Но он остался.

Его пальцы порхали над голографической клавиатурой переносного терминала Кейтлин, синхронизируя данные корабля с местной сетью. Омега, оторвавшись от пайки, с интересом следила за его руками.

— Ищешь чертежи наших гранат? — усмехнулась она, кивнув на Джинкс. — Зря. Она всё равно их переделает.

— Пытаюсь понять, как вы вообще живете с такой нагрузкой на сеть, — улыбнулся Дима, не отрывая взгляда от экрана. — У вас тут половина кабелей искрит.

Он пролистывал базу данных стаи. Рутинная проверка ресурсов. Кто на охоте, кто на дежурстве, кто в лазарете. Список имен.

Вай. Кейтлин. Паудер... то есть, Джинкс.

Он прокручивал список дальше, вниз, к резерву и техникам. И тут его глаза споткнулись.

«Экко.»

Статус: «В отлучке».

Дима нахмурился. Он пробыл здесь достаточно долго, чтобы запомнить запахи и голоса всех ключевых фигур. Экко он не видел ни разу.

— Кейтлин, — позвал он, не отрывая взгляда от строки. — Кто это?

Омега подошла ближе, заглядывая через его плечо. Её хвост, до этого спокойно лежавший на бетоне, едва заметно напрягся.

— Экко? — её голос стал тише. — Наш техник. Был.

Дима открыл полное досье.

Имя: Экко.

Возраст: 17 лет.

Специализация: Нейропротезирование, вирусные протоколы, взлом систем.

Примечание Альфы: «Слишком умный для своей же пользы. Любит чистоту больше, чем стаю».

Дима замер.

Вирусные протоколы.

Идеальный «Синий туман». Газ, который не просто убивал, а выжигал нейронные связи, превращая кошко-девочек в послушных кукол с мягкой шерстью. Это не была кустарная работа обезумевшего патрульного. Это была работа гения.

— Он ни разу не появлялся в логове, — тихо сказал Дима, поворачиваясь к Кейтлин. — С тех пор, как я пришел.

Кейтлин отвела взгляд, её пальцы нервно сжали провод.

— Он не любит... грязь, — прошептала она. — И шум. Он всегда работал на верхних уровнях. В старых серверных.

Дима смотрел на экран, на дату последнего входа Экко в сеть. Она совпадала с днем, когда на Диму в первый раз напали в коллекторе.

— Он создал это, — Дима указал на строку «Специализация». — Вирус. Он не из корпорации, Кейтлин. Он один из вас. И он ненавидит стаю настолько, что готов был сжечь вам мозги дотла.

В терминале пискнуло входящее сообщение. Дима машинально открыл его. Это был зашифрованный канал, который он раньше не замечал.

Одно слово: «Проверка».

Дима понял, что их хрупкий мир только что дал трещину.

Глава 2: «Мёртвый груз»

(В логове пахло озоном и миром. Дима остался, починив корабль. Изучая архивы стаи на терминале Кейтлин, он натыкается на досье Экко — техника, который числится в составе, но ни разу не появлялся. Досье гласит: гений, 17 лет, специалист по вирусным протоколам. Дима понимает, что идеальный вирус создал не корпоративный отдел, а кто-то изнутри, кто ненавидит стаю. В этот момент на терминал приходит зашифрованное сообщение со словом «Проверка».)

Дима мгновенно закрыл вкладку с досье, делая вид, что просто сворачивает окна. Его сердце пропустило удар. Это не было совпадением. Экко — или тот, кто за ним стоит — следил за ними.

— Кейтлин, — голос Димы прозвучал ровно, но рука, лежащая на плече Омеги, чуть сжалась. — Посмотри на это.

Он повернул к ней терминал.

Кейтлин пробежала глазами по строке «Вирусные протоколы». Её темно-синие волосы, упавшие на лицо, не могли скрыть, как стремительно бледнеет её кожа. Она стала белее мела. Её вибриссы (кошачьи усы) прижались к щекам, а зрачки расширились, превращаясь в черные бездны.

— Ты копаешь слишком глубоко, джедай, — прошептала она, и в её голосе впервые за всё время послышался настоящий, животный страх. — Если Альфа узнает, что мы роемся в грязном белье стаи...

— Она узнает, — перебил Дима. — Потому что я не собираюсь это скрывать. Но сначала я хочу знать всё.

Он встал, нависая над ней. Тяжелая рука легла на терминал, закрывая экран.

— Расскажи мне про него. Всё. Почему он в отлучке? Почему я его не видел?

Кейтлин сглотнула. Она отступила на шаг, словно пытаясь спрятаться в тени, но Дима шагнул за ней.

— Он... он был гением, — быстро заговорила она, пряча взгляд. — Лучшим, кого мы когда-либо находили. Он мог собрать плазменную пушку из мусора. Но он... он презирал нас. Он называл нас животными. Говорил, что наши инстинкты — это грязь. Что Вай — дикарка, а Джинкс — бешеная шавка. Он хотел жить наверху, в стерильных лабораториях.

Дима сложил пазл. Щелчок в его голове прозвучал оглушительно.

— Он создал вирус, — произнес Дима, и это был не вопрос, а утверждение. — «Мягкую шёрстку». Он гений, он знает биологию кошко-девочек. Но создать вирус — это половина дела. Его нужно доставить. Ему нужен был козел отпущения. Кто-то, на кого повесят метку Верхнего города.

Он подошел вплотную к Кейтлин, заставляя её поднять на него глаза.

— Экко видел меня, — тихо продолжил Дима. — Он видел, что я могу. Он понимал, что ты, Кейтлин, никогда не предашь стаю. Ты бы скорее дала отрезать себе руку, чем подложить мне метку.

Кейтлин вздрогнула, как от удара. Её глаза наполнились слезами.

— Значит, рычаг давления был выше, — закончил Дима. — Кто-то, кого ты не можешь ослушаться. Кто-то, чье слово для тебя закон, даже если это слово — смертный приговор для всех нас.

Кейтлин закрыла лицо руками. Её плечи затряслись.

— Ты не понимаешь, — выдохнула она в ладони. — Ты даже не представляешь, во что ты лезешь. Экко — это не просто предатель. Это мертвый груз. И если ты потянешь за эту нитку, он утянет на дно всех нас.

Глава 3: «Марионетка»

(В логове пахло озоном и миром. Дима остался, починив корабль. Изучая архивы стаи на терминале Кейтлин, он натыкается на досье Экко — техника, который числится в составе, но ни разу не появлялся. Досье гласит: гений, 17 лет, специалист по вирусным протоколам. Дима понимает, что идеальный вирус создал не корпоративный отдел, а кто-то изнутри, кто ненавидит стаю. Он делится подозрениями с Кейтлин, и та, смертельно побледнев, признается, что Экко был изгоем, презиравшим «звериные» инстинкты. Дима понимает: Экко создал вирус, но ему нужен был козёл отпущения. Он видел силу Димы и понимал, что Кейтлин никогда не предаст стаю добровольно. Значит, рычаг давления был выше.)

— Собирайтесь, — коротко бросил Дима. — Все. В нашу комнату. Сейчас.

Его голос не терпел возражений. Это был голос джедая, принявшего решение, и голос Альфы, чье терпение подошло к концу.

Джинкс, до этого ковырявшая гайку в волосах, навострила уши и спрыгнула с ящика. Кейтлин, всё еще бледная, молча кивнула и пошла впереди, расчищая путь. Вай оторвалась от чистки когтей. Её розовые пряди прилипли ко лбу от пота, а механические пальцы сжимались и разжимались. Она не спросила «зачем». Она просто пошла за ними.

Их комната — отгороженный листами металла угол в дальнем конце цеха — встретила их привычным гулом труб. Дима активировал глушилку частот, которую недавно выменял у Кейтлин на пайку. Теперь их никто не услышит.

Он не стал ходить вокруг да около.

— Экко жив, — начал Дима, глядя на Вай. — И он в Верхнем городе. Он создал «Синий туман».

Вай не шелохнулась, но воздух в комнате стал плотным. Её хвост, до этого нервно подрагивавший, замер абсолютно прямо.

— Но он не просто предатель, — Дима перевел взгляд на Кейтлин. — Он марионетка. Как и твоя мать.

Кейтлин дернулась, словно её ударили током. Она открыла рот, чтобы возразить, но Дима поднял руку, останавливая её.

— Дослушай, Омега, — его тон стал мягче. — Я знаю, что ты думаешь. Что она предала стаю. Но корпорация «Мягкая шёрстка» уже существовала под её руководством, когда Экко пришел к ней. У него был вирус, но у него не было доступа к лабораториям.

Дима подошел к Кейтлин вплотную.

— Он пришел к ней с ультиматумом, — тихо, чтобы слышала только она, произнес он. — «Либо ты помогаешь мне внедрить метку на джедая, либо твоя дочь умрет в моих лабораториях. Медленно. Я выжгу ей мозг этим газом, а из её меха сделаю коврик».

Кейтлин закрыла лицо руками. Тихий, сдавленный всхлип вырвался из её груди.

— Мать Кейтлин — такая же жертва, как и ты, — продолжил Дима, обращаясь уже ко всем. — Она — марионетка. А ты, Кейтлин, — марионетка своей матери. Вы обе делали то, что должны были, чтобы выжить.

Он посмотрел на Вай. На её татуированные виски, на сжатые механические кулаки.

— Я знаю, что ты хочешь её убить, Альфа. Но она была марионеткой. — Дима выделил это слово. — Кейтлин понимала всю опасность. Она знала, что метка на мне — это конец стаи. Но против своей матери она пойти не могла.

Вай молчала. Её лицо было каменной маской, но Дима видел, как под кожей на скулах ходят желваки. Её когти с тихим, смертельным свистом вышли из пазов на полную длину. Они блестели в тусклом свете лампы. Она слушала. И она понимала.

— Совету на нас пофиг, — нарушил тишину Дима, поворачиваясь к терминалу. — Мы — другой город. Главное, что мы не лезем наверх. Мать Кейтлин действовала втайне. Но даже она понимала, что это грозит самой мощной карой. Предательством интересов Верхнего города. Значит, за Экко стоял кто-то более влиятельный. Кто-то, кто не боится Совета.

Дима активировал голограмму. Лицо мисс Амебссы возникло в центре комнаты.

— И я знаю, кто это.

Глава 4: «Тень Амбессы»

(Дима собирает всех в их комнате (Вай, Кейтлин, Джинкс) и выкладывает теорию об Экко. Он объясняет, что мать Кейтлин — такая же жертва. Экко шантажировал её жизнью дочери, поэтому корпорация «Мягкая шёрстка» стала ширмой. Мать Кейтлин была марионеткой, а Кейтлин — марионеткой матери. Вай слушает молча, её хвост неподвижен, но когти на руках медленно выходят из пазов. Дима говорит, что за этим стоит кто-то более влиятельный, чем Совет, и выводит на голограмму лицо мисс Амебссы.)

— Она, — голос Димы прозвучал глухо, но твердо. — Мисс Амебсса.

Вай шагнула вперед. Её механические когти щелкнули, смыкаясь в боевую позицию.

— Дипломат? — прорычала она. — Эта напыщенная кошка? Зачем ей Подполье? Мы для неё — просто грязь под ногтями.

— Именно, — кивнул Дима. — Грязь, которую она ненавидит больше, чем Экко ненавидел ваши инстинкты.

Он закрыл глаза, концентрируясь. Голограмма Амебссы всё еще мерцала в воздухе. Дима потянулся к ней Силой. Это было не чтение мыслей — это было сканирование эха. Следов, которые оставляют сильные эмоции и тайные сделки в информационном поле.

Сначала он наткнулся на стену. Холодную, гладкую, непробиваемую. Защита Амебссы была на уровне сенаторов Верхнего города. Но Дима не пытался её пробить. Он пошел вдоль неё, ища трещину.

Он погрузился в транс, следуя по нитям заговора.

Вместо темноты логова он увидел мраморный пол и панорамные окна. Пентхаус Амебссы. Воздух пах озоном и дорогим антисептиком.

Перед Амебссой стоял Экко. Он выглядел иначе — не как забитый техник, а как хищник, получивший власть.

— Ваша стая слишком живучая, — говорил Экко, поправляя манжету. — Особенно этот... джедай. Я не могу его запугать. Он не боится смерти.

Амебсса сидела в кресле, медленно помешивая ложечкой чай. Её лицо выражало лишь легкое раздражение, словно Экко жаловался на плохую погоду.

— Он защищает их, — Экко ткнул пальцем в сторону голограммы Подполья. — Пока он там, мой вирус — просто игрушка. Мне нужно, чтобы стая осталась без головы. Без защиты.

— Ты хочешь, чтобы я убрала джедая? — Амебсса приподняла бровь. — Это вызовет вопросы у Совета.

— Не убрала, — ухмыльнулся Экко. — Изгнала. Или пусть Альфа сама его разорвет. Я подсуну ему метку. Мать Омеги сделает всё чисто. А когда джедая вышвырнут или убьют, я пришлю «гуманитарную помощь» от корпорации. Коробки с «Синим туманом». Стае конец.

Амебсса долго молчала. Она смотрела на Экко, а видела за его спиной грязные трубы, вонь и дикие вопли.

— Подполье — это язва на теле города, — наконец произнесла она своим бархатным голосом. — Оно портит вид из моего окна.

Она встала.

— Хорошо, мальчик. Я дам тебе корпорацию. Я заставлю мать Омеги работать на тебя. Но если ты промахнешься... я скормлю тебя крысособакам лично.

Дима вернулся в реальность.

Он открыл глаза. В комнате пахло озоном от голограммы и тяжелым дыханием стаи.

— Мать Кейтлин не предавала нас, — сказал Дима, и его голос окреп. — Она — такая же жертва и марионетка, как и сама Кейтлин. Экко пришел к Амебссе. Он рассказал ей про меня. Про то, что я — мощная защита, которую нельзя купить. Амебсса ненавидит Подполье больше, чем Экко. Она согласилась. Она заставила мать Кейтлин создать корпорацию «Мягкая шёрстка» и создать метку для меня. Всё это — план Амебссы. Мать Кейтлин просто подписывала бумаги, держа в заложниках свою дочь.

Глава 5: «Охота за призраком»

(Дима использует Силу, чтобы найти истину, и натыкается на ментальный блок, который оказывается следом мисс Амебссы. Он погружается в транс и видит флешбэк: Экко в пентхаусе Амебссы. Экко говорит, что джедай (Дима) — главная проблема, его нельзя запугать. Амебсса, ненавидящая Подполье за то, что оно «грязное», соглашается. Она приказывает матери Кейтлин создать корпорацию как ширму. Дима возвращается в реальность и сообщает стае, кто настоящий кукловод.)

Слова Димы повисли в воздухе, тяжелые и острые, как стекло.

Вай моргнула. Её янтарные глаза, до этого горевшие яростью, заледенели. Она посмотрела на голограмму Амебссы, затем на Кейтлин, которая тихо всхлипывала, уткнувшись в плечо Джинкс, и наконец на Диму.

— Ты уверен? — её голос был низким, лишенным привычного рыка. Это был голос вожака, принимающего стратегическое решение.

— Абсолютно, — кивнул Дима. — Я видел это в Силе. Амебсса — корень. Мать Кейтлин — ствол. Экко — нож.

Вай не стала тратить время на эмоции. Она выпрямилась во весь свой внушительный рост. Её хвост хлестнул по ноге с громким щелчком.

— Джинкс, — рыкнула Альфа.

Паудер, до этого сидевшая на корточках в углу и нервно теребившая гайку в волосах, вскочила. Её синие глаза вспыхнули диким, предвкушающим огнем.

— Кого жуем? — пискнула она, облизываясь.

— Призрака, — бросила Вай, уже направляясь к выходу. — Тех, кого нет в логове, легче всего найти в их уютных норах.

Они исчезли в тенях. Не было ни прощаний, ни лишних слов. Вай двигалась как тень, смертоносная и целеустремленная. Джинкс скользила за ней, как привязанная, её смех эхом отдавался от стен тоннелей, пока они поднимались из Подполья наверх, в уровни, где жили техники-одиночки.

Прошел час.

Тишину в их комнате нарушало только тяжелое дыхание Кейтлин. Дима сидел на ящике, медитируя, восстанавливая силы после транса.

Резкий звук заставил их вздрогнуть. Это был не стук в дверь. Это был глухой удар чего-то тяжелого о металлический пол.

В дверном проеме стояла Вай. Она тяжело дышала, на её скуле алела свежая царапина, а розовые пряди слиплись от пота. Механические когти на правой руке были выдвинуты и покрыты чем-то темным.

За её ноги цеплялась Джинкс, её лицо было перемазано сажей и чужой кровью, но она счастливо улыбалась.

Между ними, прямо на полу, лежал мешок. Он извивался и мычал.

Вай пнула мешок ногой. Тот с лязгом проехал по бетону и остановился у ног Димы.

Вай схватила мешок за шиворот и одним рывком перевернула его.

На Диму смотрели злые, затравленные глаза Экко. Его руки были стянуты за спиной сверхпрочными путами Кейтлин, а во рту торчал кляп из промасленной тряпки.

Экко дернулся, пытаясь вырваться, и замычал. В его взгляде плескалась чистая, незамутненная ненависть.

Вай отошла в сторону, скрестив руки на груди, и прислонилась к косяку. Она дала понять: это шоу — твое, джедай.

Дима медленно наклонился к нему. Он не выхватывал меч. Он просто положил свою теплую, человеческую ладонь Экко на лоб.

— Я джедай, — тихо, но так, что услышали все, произнес Дима. — Врать мне бесполезно.

Глаза Экко расширились от ужаса. Он замычал активнее, пытаясь мотнуть головой, но хватка Димы была железной.

Сила хлынула в него — не как удар, а как ледяная вода, заполняющая легкие. Она сминала волю, срывала замки с памяти. Лицо Экко исказилось, он обмяк, и только дрожь выдавала, какой ценой ему дается каждое слово.

Дима убрал руку.

— Говори, — приказал он.

Экко выплюнул кляп. Его голос был хриплым, сорванным.

— Животные... — просипел он, глядя на Вай с дикой злобой. — Вы просто бешеные звери. Грязь. Вы не заслуживаете жизни в Верхнем городе!

— Ненавидел свою стаю? — спокойно спросил Дима.

— Ненавидел! — выплюнул Экко. — Вай — дикарка! Она рычит и рвет глотки! А Джинкс... — он скривился от отвращения. — Бешеная шавка! Её место в лаборатории, под капельницей! Вы позор Подполья!

Он перевел взгляд на Диму, и его глаза на мгновение вспыхнули страхом, прежде чем снова спрятаться за маской высокомерия.

— А ты... — Экко облизнул пересохшие губы. — Амебсса предупреждала. «Джедай — это проблема. Его нельзя запугать. Он чувствует ложь». Она дала мне всё. Корпорацию. Деньги. Место в Сияющих шпилях. Она ненавидит ваше Подполье больше, чем я. Она сказала: «Убей джедая, или я уничтожу твою репутацию». Я просто хотел, чтобы вы все сдохли в своих норах! Я создал вирус, но мне нужен был козёл отпущения! Мать Омеги была идеальным рычагом! Я бы утопил вас в «Мягкой шёрстке», а сам смотрел бы на это с балкона Амебссы!

Глава 6: «Закон стаи»

(Вай и Джинкс исчезают в тенях Подполья и через час бросают связанного Экко к ногам Димы. Тот скалится, плюется ядом, обвиняя стаю в «животности» и мечтая смотреть на их смерть с балкона Амебссы. Дима кладет руку ему на лоб и Силой сминает его волю. Экко ломается и выкладывает всё: свою ненависть к Вай за дикость, к Джинкс — за безумие, и сделку с Амебссой, которая дала ему корпорацию в обмен на уничтожение стаи.)

Слова Экко упали в тишину комнаты, как капли густого яда.

Вай медленно отлепилась от косяка. Она не рычала. Она просто подошла к предателю, который всё еще пытался судорожно вдохнуть после ментального допроса.

— Закон стаи, — её голос был низким, вибрирующим, от которого у Димы волосы на затылке встали дыбом. — Предатель не живет.

Она не стала доставать оружие. Она просто схватила Экко за горло своей человеческой рукой, поднимая его тело над полом, словно он ничего не весил.

— Нет! — пискнула Кейтлин. Она дернулась вперед, её лицо стало мертвенно-бледным. — Вай, стой! Он... он же...

Экко, вися в хватке Альфы, нашел в себе силы ухмыльнуться прямо в лицо своей Омеге.

— Смотри, подстилка, — просипел он. — Смотри, как сдыхают твои мечты о стерильности.

Это стало последней каплей.

Кейтлин издала тихий, сдавленный звук — не рыдание, а всхлип загнанного зверька. Она пошатнулась, её ноги подкосились. Она больше не могла смотреть на это. На кровь. На то, как её бывший товарищ превращается в мясо.

Она бросилась к Диме, почти упала на него, и с силой, рожденной паникой, уткнулась лицом ему в грудь. Она спрятала голову у него под подбородком, зажмурившись так сильно, что под веками заплясали белые пятна.

Дима не раздумывал.

Он защитно прижал её к себе, обхватив руками за дрожащие плечи. Он накрыл её макушку своей ладонью, прижимая её лицо к своей куртке, пряча её от этого кошмара. Он чувствовал, как её острые когти впиваются в его спину сквозь ткань, как бешено колотится её сердце — не от страха за себя, а от ужаса перед тем, что делает её семья. Для неё, для Омеги, отвечающей за порядок, это было нарушением всех законов природы.

— Смотри на меня, — тихо сказал он ей на ухо. — Только на меня.

Кейтлин вцепилась в него, как в единственный островок безопасности в шторме. Она не видела, как Вай начала свой ритуал.

Это не была казнь. Это был ритуал.

Первый удар Вай был хирургически точным. Механические когти вошли под ребра, разрывая не только плоть, но и внутренние органы с оглушительным хрустом. Экко издал булькающий звук.

Дима крепче обнял Кейтлин, чувствуя, как она содрогается всем телом при каждом звуке. Он стоял как скала, принимая на себя её ужас.

Вай работала методично, как машина, превращая тело предателя в груду мяса. Кровь, горячая и густая, хлынула на бетонный пол.

Джинкс издала радостный, звенящий смех. Она не подошла близко — она знала, что Альфа не любит делиться добычей. Но она начала танцевать вокруг Вай, выхватывая из карманов свои самодельные бомбы.

— Бух! — кричала она, бросая гранату в изувеченное тело. — Бух! Получи, предатель!

Кейтлин вздрагивала при каждом взрыве, но руку Димы не отпускала. Она лишь сильнее вжималась в его грудь, пряча лицо, чтобы не видеть, как её стая разрывает кого-то на части.

Вай остановилась только тогда, когда от Экко не осталось ничего, что можно было бы назвать целым. Она тяжело дышала, её розовые пряди и татуированные виски были залиты кровью.

Она выпрямилась, стряхивая алые капли с механических перчаток.

— Таков закон, — прохрипела она, глядя на Диму, всё еще державшую бьющуюся в истерике Кейтлин. — Такова цена предательства.

Глава 7: «Суд Совета»

(Вай и Джинкс приносят связанного Экко. Дима Силой ломает его волю, и предатель выкладывает всё: свою ненависть и сделку с Амебссой. Вай выносит приговор. На глазах у стаи она лично разрывает Экко на части. Это ритуал, а не казнь. Джинкс смеется, бросая бомбы в останки. Кейтлин не может смотреть на этот кошмар — она прячет лицо в груди Димы, а он защитно прижимает её к себе, принимая её ужас и давая опору.)

Шум в коллекторе стих. Остался только запах озона, озона и густой, медной крови, которую Джинкс всё еще пыталась соскрести со своего ботинка.

Кейтлин всё еще дрожала в объятиях Димы, её дыхание было рваным и горячим ему в куртку. Он не отпускал её, продолжая гладить по темно-синим волосам, пока её когти медленно разжимались на его спине.

— Тише, Омега, — тихо сказал он, когда её всхлипы начали стихать. — Смотри на меня.

Она медленно, неохотно подняла голову. Её глаза, обычно ясные и холодные, как грозовое небо, были красными и мутными.

— Я... я понимаю, — прошептал Дима, глядя в её лицо. — Я понимаю, как тебе больно на это смотреть. Он был... частью стаи. Но он предатель, Кейтлин. Он получил свою участь.

Кейтлин судорожно вздохнула, пытаясь стереть слезы тыльной стороной ладони.

— Такая же участь ждет Амебссу, — продолжил Дима, и его голос стал тверже, приобретая стальные нотки. — Но она не просто предатель, Кейтлин. Запомни это. Она не просто хотела нашей смерти. Она *заставила* твою мать. Она заставила её заставить тебя уничтожить стаю.

Он взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть на него.

— Амебсса коснулась самого святого, Кейтлин. Она коснулась стаи. Она коснулась семьи. Она решила, что может забрать у Вай её сестер, а у тебя — всё. И думаю, — Дима чуть улыбнулся, пытаясь вернуть её в реальность, — за это ты и сама захочешь поучаствовать в её казни.

Кейтлин моргнула. Слова Димы, как всегда, разложили хаос по полочкам. Слезы высохли. В её глазах снова появился холодный блеск. Она кивнула, выпрямляясь и отнимая руки от его груди.

— Я соберу доказательства, — хрипло сказала она. — Из логов матери.

Верхний город встретил их стерильной тишиной и запахом озона. Совет собрался в Зале Полумесяца — круглом амфитеатре из белого мрамора, где сидели старые, седые кошко-аристократы. Они смотрели на вошедших — окровавленную Вай, перемазанную сажей Джинкс, бледную Кейтлин и спокойного Диму — как на диковинных зверей из зоопарка.

Дима вышел в центр круга. Он не стал кланяться. Он просто активировал голопроектор, транслируя данные, которые он вытащил из головы Экко, и логи взломанных серверов Кейтлин.

— Мисс Амебсса, — голос Димы разнесся под куполом. — Создала корпорацию «Мягкая шёрстка» как ширму. Она шантажировала мать Кейтлин, чтобы та подписала приказы. Экко был её инструментом. Цель — уничтожение стаи Подполья и дискредитация джедая.

В зале повисла звенящая тишина.

Мать Кейтлин, стоявшая в стороне в кандалах, рухнула на колени.

— Простите! — завыла она. — Она угрожала моей дочери! Я не могла... я просто подписывала!

Совет не смотрел на неё. Их холодные глаза были устремлены на Вай.

— Корпорация расформовывается, — проскрипел Глава Совета, старый кот с разорванным ухом. — Вещество подлежит уничтожению. Мать Омеги... прощена. Под давлением.

Двери в зал с шипением разъехались.

Ввели мисс Амебссу. Она шла гордо, в своем идеальном костюме, словно всё ещё была хозяйкой положения.

Как только она переступила порог, Совет встал. Они не смотрели на неё. Они просто... расступились, освобождая проход к центру зала, прямо к Вай.

— Она не наша, — громко объявил Глава Совета, и его голос эхом отразился от стен. — Она нарушила баланс. Она ваша.

Он кивнул Вай и сел.

Амебсса впервые сбилась с шага. Её идеальная маска треснула, когда она увидела окровавленные когти Альфы и безумную улыбку Джинкс. Она перевела взгляд на Кейтлин, чьи глаза цвета грозового неба теперь горели холодным огнем мщения. Амебсса поняла, что суда не будет. Будет ужин.

Паника, чистая и ледяная, заставила её сделать шаг назад, прямо в тень Вай.

И в этот момент они сделали это.

Втроем. Одновременно.

Вай медленно, хищно провела языком по своим клыкам, с которых всё еще не была стерта кровь Экко.

Джинкс, хихикнув, высунула свой розовый, раздвоенный на кончике язычок и облизнула губы, её глаза вспыхнули желтым безумием.

Кейтлин, самая тихая и цивилизованная из них, Омега, чуть прикрыла глаза и медленно, со вкусом провела кончиком языка по своей верхней губе, не сводя взгляда с лица Амебссы.

Амебсса замерла. Её губы дрогнули, но из горла не вырвалось ни звука. Она поняла. Для них она не была дипломатом. Не была главой корпорации. Она была мясом. Добычей, которую стая загнала в угол и теперь собиралась сожрать.

Глава 8: «Ничто»

(Амебсса понимает, что суда не будет, а будет ужин. Совет отдает её стае. В этот момент Вай, Джинкс и Кейтлин синхронно облизываются, показывая хищнице, что она стала для них мясом. Амебсса замирает в ужасе.)

Путь обратно в Подполье занял меньше времени, чем путь наверх. Стая не шла — они летели на крыльях предвкушения.

Когда тяжелая гермодверь их логова с лязгом закрылась, отрезая их от Верхнего города, Амебсса снова попыталась вернуть себе власть.

— Вы не понимаете, с кем связались! — визжала она, пока Вай и Джинкс тащили её к платформе в центре цеха. — Я — мисс Амебсса! У меня дипломатическая неприкосновенность! Совет уничтожит вас!

Её слова должны были звучать грозно. Но здесь, в бетонном мешке, пропитанном запахом машинного масла, пороха и крови, они звучали жалко.

Стая начала собираться. Они выходили из теней, из вентиляционных шахт, спрыгивали с верхних ярусов. Кошко-девочки и кошко-парни. Их глаза светились в полумраке. Они не шумели, они просто смотрели.

Амебсса осеклась. Её идеальный костюм помялся, на щеке алел след от когтя Вай. Она поняла, что эти стены — конец.

— Права... — пискнула она, когда её швырнули на холодный металл платформы. — У меня есть права человека!

Её слова утонули в звуке.

Это был не приказ Альфы. Это был первобытный вой.

Вся стая, десятки глоток, одновременно издали звук, от которого завибрировали стальные балки под потолком. Это был звук голода. Звук стаи, которая наконец-то догнала добычу, убившую их детей.

Дима стоял чуть в стороне. Он обнимал Джинкс за плечи, чувствуя, как она дрожит от нетерпения, царапая когтями его руку.

Амебсса повернулась к нему, ища в человеке спасение от зверей. Её глаза встретились с глазами Димы. Она искала в них сочувствие, слабость, закон. Но нашла только спокойную, темную глубину.

Дима посмотрел на свою девушку. Джинкс заскулила, её хвост бился о его ногу с такой силой, что это было больно.

— Беги, моя любимая кошечка, — тихо прошептал он ей на ухо, чтобы слышала только она. — Повеселись. Прими участие в казни нашего врага.

Он поцеловал её в макушку и отпустил.

Джинкс не стала ждать. Она издала радостный визг и метнулась вперед, оттеснив плечом Кейтлин.

Дима не вмешивался. Это был их мир. Это был их закон. Он просто остался стоять, прислонившись к колонне, охраняя свою Омегу, которая всё еще не отошла от шока, но уже сжимала в руке тяжелый гаечный ключ.

Вай не стала использовать когти сразу. Она подошла к Амебссе медленно, её розовые пряди падали на лицо.

— Ты заставила мать, — прорычала она, и в этом рыке было больше боли, чем гнева. — Ты заставила её заставить мою Омегу. Ты тронула мою стаю.

Она наклонилась к самому лицу Амебссы.

— В Подполье нет дипломатов. Здесь есть только мясо.

Вай не стала рвать её сразу. Она дала стае начать.

Это был не бой. Это было паломничество. Каждый в стае — от самых старых кошко-парней до самых мелких щенков — должен был подойти и забрать свой кусок.

Вай вырвала ей горло. Джинкс, смеясь, выцарапывала глаза. Кейтлин, бледная, но с решительным лицом, методично ломала пальцы, которыми Амебсса когда-то подписывала смертные приговоры.

Амебсса визжала недолго. Вскоре её крики сменились бульканьем, а затем — тишиной.

Когда всё закончилось, на платформе не осталось ничего, что можно было бы назвать телом.

Вай встала, тяжело дыша. Она была залита кровью с ног до головы. Она посмотрела на останки, потом на своих сестер.

— В коллектор, — бросила она.

Но никто не двинулся с места.

Кейтлин опустилась на колени. Она наклонилась и провела языком по окровавленному бетону. Джинкс тут же упала рядом, слизывая алые капли со своих когтей и радостно урча.

Вай подошла к голове Амебссы — всё, что от неё осталось целым. Она посмотрела в мертвые глаза, наклонилась и сомкнула челюсти.

Раздался громкий, тошнотворный хруст.

Когда стая закончила, от могущественной женщины не осталось даже лужи крови. Стая слизала всё, не оставляя предателю даже праха.

Глава 9: «День очищения»

(Амебссу приводят в логово. Стая вершит правосудие на платформе. Дима, обнимая Джинкс за плечи, шепчет ей: «Беги, моя любимая кошечка, повеселись, прими участие в казни нашего врага», и отпускает её. Он не вмешивается — это их мир. Джинкс с радостным визгом бросается в бой. Когда всё заканчивается, от могущественной женщины не остается даже лужи крови — стая слизывает всё, не оставляя предателю даже праха.)

Утро в логове пахло озоном, дезинфектором и глубоким, удовлетворенным сном.

Вчерашняя бойня на платформе смыла не только кровь Амебссы, но и многолетний страх. Стая спала вповалку, переплетясь хвостами и лапами. Вай и Кейтлин лежали в обнимку в самом темном и теплом углу, их дыхание было синхронизировано. Джинкс, свернувшись клубком на груди Димы, пускала слюни ему на куртку и тихонько посапывала во сне. Впервые за долгое время в Подполье не было слышно воя сигнализации или звука драки. Было тихо.

Дима проснулся первым. Он осторожно, чтобы не разбудить Джинкс, выбрался из-под её теплого веса и подошел к терминалу.

На главном экране горело системное уведомление от Совета Верхнего города:

«Всем жителям уровней. Сегодняшний день объявляется Днем Очищения Подполья. Явка представителей стаи в Зал Полумесяца обязательна».

Дима усмехнулся. «Очищение». Они называли сожжение мусора праздником.

— Подъем, — его голос прозвучал мягко, но разнесся по всему цеху. — Нас ждут наверху.

Верхний город сиял.

Толпы кошко-аристократов, чиновников и простых жителей стояли на площади перед Залом Полумесяца. Они не расступились с шипением, как вчера. Сегодня они аплодировали.

Их встречали как героев.

— Спасители! — кричали из толпы. — Слава стае!

— Слава джедаю! — подхватили другие.

Дима шел впереди. Рядом, плечом к плечу, шла Вай. Её окровавленную броню отмыли, но шрамы и татуировки внушали толпе священный трепет. По другую руку от Димы шла Кейтлин — её темно-синие волосы были идеально уложены, а на лице не было ни следа вчерашних слез, только холодная гордость. Джинкс висела на спине Димы, обхватив его ногами за талию, и строила толпе рожи, показывая клыки.

Они поднялись на трибуну Совета.

Глава Совета — тот самый старый кот — кивнул Диме, уступая микрофон.

Дима вышел к краю. Он посмотрел не на Совет, а вниз, на площадь. Он видел сотни глаз — желтых, зеленых, преданных.

Он откашлялся.

— Я не буду говорить как джедай, — начал он, и его голос, усиленный динамиками, заставил площадь замолчать. — Я буду говорить как человек.

Он обвел взглядом свою стаю, стоящую за его спиной.

— Мне говорили, что Подполье — это грязь. Мне говорили, что вы — звери. — Он посмотрел прямо на Вай. — Но никто в этом городе не знает, что такое верность. Вай. Твои клыки спасли нас всех. Ты — лучшая Альфа, которую только можно пожелать.

Вай лишь фыркнула, но её хвост медленно качнулся из стороны в сторону.

— Кейтлин. Твой ум провел нас через лабиринты корпораций. Ты — сталь этой стаи.

Кейтлин чуть склонила голову, принимая комплимент.

— А Джинкс... — Дима улыбнулся, чувствуя, как она крепче сжимает его шею руками. — Ты — наше безумие. Наш огонь. Без тебя мы бы просто заржавели.

Джинкс радостно взвизгнула и поцеловала его в ухо, заставив микрофон скрипнуть.

Дима глубоко вздохнул.

— Вы не признали меня своим, — его голос дрогнул, становясь тише и искреннее. — Я человек. Я пахну пустотой. Но вы... вы стали моим домом. Самым настоящим, который у меня когда-либо был. Местом, куда я хочу возвращаться.

Он посмотрел на Вай, прямо в её янтарные глаза.

— Я солгал вам. Я скрывал, кто я. Я боялся. И я... я искренне прошу прощения. Не за то, что я человек. А за то, что не доверял вам.

Площадь молчала секунду. А затем взорвалась таким ревом, от которого, казалось, задрожали шпили Верхнего города. Это был не просто крик толпы. Это был рев принятия.

Глава 10: «Ответ стаи»

(Следующий день. Совет объявляет праздник. Дима и стая выходят на свет. Их встречают толпы. «День очищения Подполья». Дима толкает речь с трибуны Совета. Он говорит не как джедай, а как человек. Он благодарит Вай за её клыки, Кейтлин за её ум, Джинкс за её огонь. Он признается: «Вы не признали меня своим. Но вы стали моим домом. Самым настоящим, который у меня когда-либо был. Простите меня за ложь».)

Рев толпы оглушал. Дима стоял на мраморной трибуне, ослепленный вспышками голографических камер и сотнями взглядов. Он сказал всё, что должен был. Он снял с себя броню чужака.

Но последнее слово всегда оставалось за Альфой.

Вай вышла вперед. Она не стала подходить к микрофону. Она просто встала рядом с Димой, возвышаясь над ним на полголовы, и повернулась к толпе.

Она не извинялась. Альфы не извиняются.

Она просто склонила голову.

Это был жест, который стоил ей дороже, чем любая битва. Она, вожак стаи, убийца Амебссы, склоняла голову перед человеком. Она признавала его право стоять на этой земле.

Дима не раздумывал. Он не кланялся Совету. Он склонил голову в ответ, глядя на татуированные виски Вай. Он принимал её. Он принимал её авторитет. Он принимал её как свою Альфу. И как семью.

Вай медленно подняла голову. Её янтарные глаза больше не горели первобытной яростью, готовой разорвать его на части. В них было что-то темное, глубокое и спокойное.

Она подошла вплотную, так, что их дыхание смешалось.

— Ты прошел испытание, человек, — её голос был хриплым, но в нём не было угрозы. — Ты не наш. В тебе нет нашей крови. Но ты — часть этой земли теперь.

Она отступила на шаг, возвращаясь на свое место.

Кейтлин мягко, почти незаметно улыбнулась уголками губ и кивнула ему. Это было согласие Омеги — всё в порядке.

А потом время для Димы остановилось.

Джинкс издала боевой клич, который больше походил на радостный писк, и прыгнула на него сзади.

Удар выбил воздух из его легких. Дима пошатнулся, пытаясь удержать равновесие на скользком мраморе, но вес Джинкс, вцепившейся в него руками и ногами, повалил его вперед. Он упал на колени, а она, счастливо визжа, обхватила его шею, чуть не задушив в объятиях.

— Мой! — кричала она в его волосы. — Мой! Мой!

Стая вокруг взорвалась.

Это был не рев агрессии. Это был звук принятия. Глухой, вибрирующий гул сотен глоток, от которого завибрировал пол под коленями. Они признали его.

Подтверждение пришло с неожиданной стороны.

Сквозь толпу, раздвигая взрослых кошко-парней, прорвалась стайка малышей.

Сначала подбежали котята. Мелкие, с еще мягкими ушами и огромными лапами. Они не боялись. Самый смелый — рыжий, с разорванным ухом — запрыгнул Диме на колени, прямо на спину сидящей сверху Джинкс.

— Мр-р-р, — басовито сказал котенок и, прежде чем Дима успел опомниться, начал игриво подтягиваться когтями по его куртке, забираясь выше.

За ним последовали остальные. Котята облепили его со всех сторон, терлись о его бока, лезли на плечи. Это был их способ сказать: «Ты наш. Мы можем на тебе спать».

Следом налетели щенки. Они были более шумными и мокрыми. Один — серый, лопоухий — подбежал спереди и с размаху лизнул Диму прямо в подбородок. Другой ткнулся мокрым носом в ладонь.

У Димы не хватило рук. Он сидел на коленях посреди главной площади Верхнего города, погребенный под кучей пищащих, мурлыкающих и облизывающих его тел. Он пытался погладить их всех — по ушам, по спинам, по носам. Этим жестом он пытался сказать: «Спасибо, что приняли. Я теперь ваш. Но... дайте мне пожалуйста встать».

Они поняли. Котята неохотно спрыгнули на мрамор, а щенки отбежали в сторону, усевшись вокруг и продолжая вилять хвостами.

Дима поднялся на ноги. Джинкс всё еще висела на нём, счастливая и тяжелая, вцепившись в него, как коала в дерево.

— Эй, пушистая, — прохрипел он, придерживая её под бедра, чтобы она не упала. — Я всё еще люблю тебя, но гравитация сегодня работает на полную.

Джинкс только крепче сжала ноги, утыкаясь носом ему в шею и громко, умиротворяюще мурлыча.

Дима обнял её руками, поддерживая, и посмотрел на Вай.

Альфа смотрела на него, на Джинкс, на облепивших его детей Подполья. И её хвост медленно, одобрительно качнулся из стороны в сторону.

Глава 11: «Два солнца»

(Вай склоняет голову перед Димой, принимая его как часть земли. Дима склоняет голову в ответ, признавая её Альфу и семью. Джинкс сбивает его с ног от радости, а стая ревет, принимая его. Подтверждением становятся котята, которые игриво подтягиваются по нему когтями, и щенки, облизывающие его. У Димы не хватает рук, чтобы погладить их всех, он жестами показывает, что он теперь их, но просит встать. Они позволяют ему подняться, он встает, всё еще поддерживая счастливую Джинкс, чтобы она не упала.)

Тишина в логове была оглушительной.

После рева толпы, после лязга когтей и визга Амебссы, после праздничного шума Верхнего города, эта пустота казалась благословением.

Впервые за долгое время в заброшенной фабрике пахло не кровью, озоном и страхом. Пахло пылью, нагревающейся на солнце, машинным маслом и глубоким, здоровым сном.

Дима сидел на перевернутом ящике, прислонившись спиной к холодной колонне. Он закрыл глаза, просто слушая.

Скрр-р-р... — это Кейтлин во сне проводила когтем по металлическому полу, ей что-то снилось.

Хр-р-р... — низкий, вибрирующий храп Вай, которая лежала на боку, подмяв под себя кучу ветоши.

Дима открыл глаза.

В дальнем углу, там, где крыша давно прохудилась и пропускала лучи утреннего солнца, спала Альфа и её Омега. Вай и Кейтлин лежали в обнимку. Солнечный свет падал прямо на них, золотя короткую стрижку пикси Вай и делая темно-синие волосы Кейтлин почти черными. Они дышали в унисон. Хвост Кейтлин был аккуратно переброшен через бедро Вай в защитном, собственническом жесте.

Дима почувствовал, как его губ коснулась улыбка. Они выжили. Они все выжили.

Он снова прикрыл глаза, погружаясь в Силу, чтобы проверить покой стаи. Скрр-р-р... — этот резкий звук царапающего металла не был просто движением. Дима почувствовал отголосок паники в Силе. Кейтлин снился кошмар — белые стены лабораторий и запах гари. Хр-р-р... — низкий храп Вай вибрировал от напряжения. Альфе снова снилась битва, кровь и предательство.

Дима мягко выдохнул. Он не мог позволить им снова воевать, даже во сне.

Он не стал их будить. Он направил Силу — теплую, успокаивающую волну, похожую на мурлыканье.

Сначала он коснулся разума Кейтлин. Он мягко окутал её сновидение, стирая образы лабораторий и заменяя их теплом солнечного света, падающего из дыры в крыше, и вкусом сладкой карамели. Скрр-р-р... — звук когтя изменился, став более плавным и сонным.

Затем он обратился к Вай. Он послал успокаивающую волну прямо в её храп, гася вибрацию ярости. Он заменил образы врагов образом стаи: вот они с Кейтлин спят в обнимку, вот Джинкс просто смеется, сидя на плечах Димы. Низкий, клокочущий звук стал глубоким и ровным.

Он защитил их. Он использовал Силу не для битвы, а для того, чтобы подарить им покой. Чтобы им снились только добрые и хорошие сны.

Дима открыл глаза, чувствуя легкую усталость, но и невероятное умиротворение.

Скрр-р-р... — теперь это был просто звук спящего, счастливого зверя, потягивающегося во сне.

Хр-р-р... — храп Вай стал похож на мурлыканье гигантской кошки.

— Родной, — тихий, вибрирующий звук у самого уха заставил его вздрогнуть.

Джинкс.

Она не спрыгивала с потолка и не кричала. Она просто подошла и бесшумно забралась к нему на колени, свернувшись клубком. Но она не прятала лицо. Она села лицом к нему, положив свои руки в перчатках без пальцев на его грудь, и посмотрела прямо в глаза. Её синие волосы упали на лицо, а гайка в косе тускло блеснула в луче света.

Дима смотрел в её вертикальные зрачки и понимал, что пропал окончательно.

Он обнял её, притягивая к себе. Не как защитник, не как джедай, а как мужчина. Его руки легли на её спину, прижимая её к своей груди.

— Я люблю мой котёночек, — прошептал он, зарываясь носом в её волосы.

Он понимал, что ей, как и ему, всего 17 лет. Что она давно не ребенок. Но слово «котёночек» в этом логове, после всего, что они пережили, прозвучало не как снисхождение, а как высший комплимент. Это значило «моя», «хрупкая», «самая любимая».

Джинкс тихо мурлыкнула, и этот звук передался его груди. Она обхватила его шею, прижимаясь еще ближе.

Дима прижал её сильнее, но это было нежно, оберегающе.

— Я люблю тебя так сильно, — выдохнул он, чувствуя, как что-то тяжелое и темное окончательно отпускает его душу. — Что теперь никуда не хочу уходить.

Он слушал стук её сердечка — быстрый, ритмичный, живой.

— Я защищу тебя, маленькое сердечко, — прошептал он, и это была не клятва Совету и не обещание стае. Это было обещание ему самому. — Тебя и твою стаю. От всякого зла, что посягнет на вас.

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и положил свою ладонь поверх её руки.

— Клянусь Силой джедая.

Это была его последняя клятва за всё время его пребывания в этой стае. Больше клясться было не в чем. Он был дома.

Глава 12: «Happy End»

(Дима успокаивает разум спящих Вай и Кейтлин с помощью Силы, чтобы им не снились кошмары, заменяя их ужас на тепло и свет. Он чувствует, как его сердце окончательно оттаивает. Появляется Джинкс. Она не прячется, а смотрит ему в глаза, и Дима, прижимая её в свои объятия уже как свою девушку, окончательно влюбляется в неё. Он говорит ей: «Я люблю мой котёночек», прижимает её ближе и сильнее, но нежно, добавляя: «Я люблю тебя так сильно, что теперь никуда уходить не хочу». Он слушает стук её сердечка и под конец своих фраз клянется: «Я защищу тебя, маленькое сердечко, тебя и твою стаю, от всякого зла, что посягнёт на вас. Клянусь Силой джедая».)

Джинкс счастливо взвизгнула, пряча лицо у него на груди, но тут же подняла голову, хитро прищурив свои желтые глаза.

Вай и Кейтлин, чей сон теперь был безмятежным, медленно проснулись. Омега потянулась, выгибая спину по-кошачьи, и тут же инстинктивно прижалась к боку Альфы. Вай открыла свои янтарные глаза, осмотрела логово, увидела Диму с Джинкс и медленно, одобрительно кивнула.

Вай поднялась одним плавным движением. Она подошла к Кейтлин, которая всё еще сидела на полу, протирая глаза. Вай не сказала ни слова. Она просто взяла лицо своей Омеги в ладони и мягко, но властно поцеловала её в губы. Это не было проявлением страсти — это было клеймение. «Она моя». Кейтлин ответила на поцелуй, её хвост обвился вокруг ноги Вай.

Затем Вай перевела взгляд на Диму. Она посмотрела на него, на Джинкс, и её губы дрогнули в подобии улыбки. Она развернулась и ушла обратно в свой угол, легла и тут же сделала вид, что спит, давая им пространство.

Джинкс хихикнула. Она снова повернулась к Диме.

— Моя очередь, — прошептала она.

Она потянула его за воротник куртки, притягивая к себе.

Их поцелуй был не похож на поцелуй Вай и Кейтлин. Он был сладким, как карамель, которую она вечно жевала, и колючим, как статика в её синих волосах. Она целовала его жадно, по-кошачьи, впиваясь пальцами в его плечи, и Дима отвечал ей с той же нежной яростью.

Когда они отстранились, чтобы перевести дыхание, Дима смотрел на неё и понимал, что всё. Его война окончена. Его путь джедая привел его не к великой битве, а сюда — в сырой цех, к этой безумной, прекрасной девушке.

У него есть семья. У него есть дом.

Он обвел взглядом их всех. Спящую (притворяющуюся) Вай. Кейтлин, которая смотрела на них с мягкой улыбкой. И Джинкс, сидящую у него на коленях.

— Я люблю вас, — тихо сказал он, и его голос дрогнул от переполнявших чувств. — Вас всех. И вас, Вай. И вас, Кейтлин. Но не только потому, что вы Альфа и Омега, и у вас авторитет. А потому что вы... моя семья.

От осознания того, что он говорит, Дима почувствовал, как к щекам приливает краска. Он начал делать семейные выводы, и его человеческая натура, смущающаяся таких сантиментов, взяла верх.

— Получается... — пробормотал он, глядя в пол. — Я... Для Вай... Свояк. Свояк — это парень сестры. А для Кейтлин... я друг семьи... А для Джинкс... я парень, а она моя любимая девушка...

Джинкс наклонила голову набок, её уши дернулись, пытаясь понять сложные человеческие термины.

Дима посмотрел на неё, улыбнулся и избавил её от необходимости анализировать. Он быстро поцеловал её в губы еще раз — коротко и нежно.

— Люблю тебя, мой ангелочек, — прошептал он.

Джинкс счастливо взвизгнула, подпрыгивая на его коленях, и снова вцепилась в него, громко мурлыча.

Вай в углу фыркнула, но её хвост три раза медленно и одобрительно ударил по бетонному полу.

Кейтлин просто закрыла глаза, и на её лице расцвело абсолютное, чистое счастье.

В логове воцарилась тишина, пахнущая озоном, пылью и любовью. Это был Happy End.