Мягкая шёрстка, стальные когти: Мягкое эхо

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: романтическая фантастика

Доп. жанр 2: социальная фантастика

МЯГКАЯ ШЁРСТКА, СТАЛЬНЫЕ КОГТИ

Часть 4: «Мягкое эхо»

Автор: SHADOW

Глава 1: «Тишина перед бурей»

(Всё началось с того, как джедай-человек по имени Дима спустился в трущобы Подполья за деталью для корабля и встретил стаю кошко-девочек. В первой части («Ржавчина на бархате») он прошел испытание у Альфы Вай, спас Кейтлин от яда и заслужил их доверие. Во второй части («Пыль под сапогами») он раскрыл заговор корпорации «Мягкая шёрстка», уничтожил предателя Экко и мисс Амебссу, доказав стае свою преданность. В третьей части («Бархатное сердце») годы спустя их отношения переросли в семью: Дима сделал предложение Джинкс, они поженились в Верхнем городе, и теперь ждут ребенка, который свяжет стаю и джедая навсегда.)

В квартире стаи пахло озоном, разогретым металлом и чем-то неуловимо сладким.

Шум свадьбы в Верхнем городе давно стих, растворившись в привычном гуле вентиляции Подполья. Наступила та звенящая тишина, которая бывает только после самых масштабных катастроф или самых счастливых событий.

Прошло всего несколько дней, но атмосфера изменилась окончательно. Это больше не была квартира трех боевых подруг. Это был дом.

Дима сидел на полу в их общей гостиной, разбирая детали старого дроида. Работа целителя приносила стабильный, хоть и небольшой доход, но теперь его кредитный счет стремительно пустел. Каждый заработанный кругляш уходил в «копилку» — старый, помятый шлем штурмовика, спрятанный под половицей.

Счастливый быт оказался делом хлопотным.

Внешне беременность Джинкс пока никак не проявлялась — кошко-девочки не округлялись так быстро, как люди. Но изменения были. Внутренние.

Джинкс стала сонной.

Она могла посреди тренировки с ножом внезапно зевнуть, выпустить из рук вибронож, который с лязгом воткнулся в пол, и заявить: «Я хочу спать. Прямо здесь. На тебе». Или могла часами сидеть на ящике, просто глядя на то, как Дима работает, и тихо, по-кошачьи, урчать.

А еще она стала капризной.

Её кулинарные желания менялись быстрее, чем фазы лун.

— Дим, — протянула она из кухни, — я хочу мяса. Сырого. И сверху посыпь это сахаром.

Дима, который к этому моменту уже неплохо освоил готовку на их самодельной плите, тяжело вздохнул, но пошел выполнять.

В этот момент в кухню сунулась Вай.

— Какое сырое? — рявкнула Альфа, размахивая пучком каких-то острых, светящихся перцев. — Она — хищник! Ей нужно мясо с кровью и вот это, для стимуляции Силы!

— Она хочет сахар, Вай, — терпеливо ответил Дима, пытаясь смешать на тарелке кусок редкого протеина и горсть сладких кристаллов.

— Глупости! — Вай попыталась выхватить тарелку. — Дай сюда, я сделаю как надо!

Дима не был Альфой, но он был мужем и джедаем. Он мягко, но непреклонно отвел руку Вай в сторону, закрывая собой Джинкс, которая уже начала недобро щуриться.

— Вай, — голос Димы стал жестким. — Отойди.

Вай открыла рот, чтобы выдать очередную тираду о том, что он портит её Омегу, но осеклась. Она посмотрела на лицо Димы. На то, как он осторожно, почти ритуально, выкладывал кусочки мяса.

Порыв Альфы исчез. Она опустила руку с перцами.

Дима, почувствовав, что перегнул палку с тоном, тут же смягчился. Он виновато посмотрел на вожака стаи, которая, по сути, вырастила его.

— Прости, — тихо сказал он, его голос потерял командирские нотки. — Просто сейчас настало очень тяжёлое и важное время для нас с Джинкс. Я не могу рисковать. Думаю, ты поймёшь меня.

Вай моргнула. Её янтарные глаза, обычно горящие яростью, на мгновение стали просто... теплыми. Она хмыкнула, развернулась и ушла в гостиную, бормоча что-то про «размазню», но больше не пытаясь отобрать тарелку.

Джинкс, уже забыв о конфликте, схватила свою порцию и с урчанием начала есть, сидя прямо на коленях Димы.

Тишина в квартире снова стала уютной. Но Дима, положив руку на пока еще плоский живот жены, чувствовал сквозь Силу эту «тишину перед бурей». Он знал: их жизнь изменилась навсегда.

Глава 2: «Два сердца»

(Прошло несколько дней после свадьбы. Счастливый быт. Внешне ничего не заметно, но Джинкс становится более сонной и капризной. Дима, как муж и джедай, начинает тотальную опеку. Он продолжает работать целителем в Подполье, но теперь каждый заработанный кредит идет «в копилку». Он учится готовить еду, которую хочет Джинкс (смесь сладостей и сырого мяса), и ругается с Вай, которая пытается накормить жену острыми перцами «для здоровья». Порыв Димы исчезает, он говорит: «Прости, просто сейчас настало очень тяжёлое и важное время для нас с Джинкс. Думаю, ты поймёшь меня».)

Второй месяц беременности принес с собой не только токсикоз, от которого Джинкс пыталась спрятаться в вентиляционных шахтах, но и необходимость выйти на свет.

Кейтлин, как самая ответственная Омега и, по совместительству, единственный член стаи, у которого был легальный доступ к терминалам Верхнего города, организовала всё. Она достала пропуска, выбрала клинику с «наименьшим уровнем радиации» и лично проверила стерильность инструментов, чем напугала местного врача-ботаника до дрожи в листьях.

— Не дыши на него, — прошипела Вай, подпирая стену клиники своим плечом. — Он пахнет страхом. Я хочу его сожрать.

— Вай, это врач, — устало вздохнула Кейтлин, придерживая Джинкс, которая пыталась открутить ручку от двери процедурного кабинета. — Он полезный.

Кабинет УЗИ был залит холодным белым светом. Джинкс, одетая в бесформенную медицинскую робу, лежала на кушетке, недовольно дергая хвостом. Дима сидел рядом, держа её за руку.

Врач, покрытый зеленой чешуей, поводил датчиком по животу Джинкс.

— Био-ритмы в норме... Пульсация... А вот и оно.

На голографическом экране, в пульсирующей темноте, вспыхнула крошечная, но невероятно яркая искра. Она мерцала в два раза быстрее, чем сердце Джинкс.

Два сердца.

Дима затаил дыхание. Он смотрел на эту искру, и его джедайское чутье уловило нечто невероятное. Это была не просто жизнь. Это была Сила. Чистая, неразбавленная, спящая в колыбели.

— Срок восемь недель, — проскрипел врач. — Пол... женский.

Джинкс замерла. Её желтые глаза, обычно дикие и безумные, сейчас были огромными и полными слез. Она медленно повернула голову к Диме.

— Иша, — прошептал Дима, понимая, что это имя подходит идеально. — Мы назовем её Иша.

Это стало последней каплей. Джинкс разрыдалась — громко, по-кошачьи, вцепившись в руку Димы.

Когда она немного успокоилась, её глаза внезапно загорелись безумным, хозяйским азартом.

— Я хочу гайку! — внезапно заявила она. — Самую большую! Самую блестящую! Чтобы повесить над кроваткой!

Дима улыбнулся, всё еще не убирая руку с её живота, где под кожей, в тепле её тела, потихоньку, день за днем, появлялась их доченька.

— Обязательно, Джинкс, — тихо ответил он.

И в этот момент он наклонился к ней, целуя её в губы — нежно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё своё обещание быть рядом навсегда, поглаживая её живот, словно здороваясь с их маленькой девочкой.

Глава 3: «Кроватка и когтеточка»

(Поход в клинику Верхнего города. На УЗИ они впервые видят мерцающую искру — их ребенка. Узнав, что это девочка, Дима сразу говорит: «Иша». Джинкс плачет от счастья, а затем требует купить «самую блестящую гайку в мире» для дочки. Дима отвечает «Обязательно, Джинкс» и целует её в губы, поглаживая её живот, где потихоньку появлялась их доченька.)

Третий месяц беременности ознаменовался тем, что квартира стаи превратилась в строительную площадку.

Дима вкалывал как проклятый. Его практика целителя работала на износ. Он лечил гнойные раны за большие кредиты и успокаивал испуганных котят за мелочь, но теперь он не тратил ни одного кредита на себя. Старая каска штурмовика под половицей пополнялась с пугающей скоростью.

— Ты себя угробишь, — рычала Вай, когда Дима вваливался домой под утро, пахнущий кровью и антисептиком. — Если сдохнешь, кто будет платить за ремонт?

Но Дима лишь отмахивался. У него была цель.

Подготовка детской:

Он снес стену между двумя кладовками, расширяя пространство. Пока Вай, используя свою физическую силу и механические когти, таскала стальные балки и укрепляла потолок, Дима работал с Силой. Это было эффективнее любой сварки. Он левитировал листы металла, сваривал стыки движением ладони и выводил на стенах узоры, которые светились мягким голубым светом — идеальная ночная подсветка, чтобы не тревожить кошачье зрение.

— Левее, — командовала Вай, уперев руки в бока. — Балка должна лежать точно по оси симметрии, иначе я её вырву.

Дима молча подчинялся. Он доверял её глазу.

А Кейтлин... Кейтлин он оставил в квартире. Это был приказ.

— Ты — Омега, — сказал он, вручая ей датапад со списком витаминов. — Ты — мозг. Следи за тем, чтобы Джинкс не ела штукатурку и не прыгала с потолка. В этом ты профи.

Кейтлин лишь фыркнула, но её хвост гордо взметнулся вверх. Она любила, когда её признавали лучшей в своем деле.

Магазин игрушек:

Когда каркас был готов, настало время покупок. Дима взял Джинкс с собой.

В магазине детских товаров Верхнего города продавец — человек в идеально чистом халате — смотрел на них с нарастающим ужасом.

Дима методично сносил с полок всё: плюшевых джав, голографические проекторы со звездами, мягкие погремушки.

— Это... для человеческого младенца? — пролепетал продавец, глядя на огромную кучу.

— Это для моего ребенка, — отрезал Дима.

Затем они пошли в зоомагазин.

Здесь Дима купил огромный многоярусный игровой комплекс из сизаля и дерева, подвесные мячики с колокольчиками и лазерную указку «для развития охотничьих инстинктов».

Продавец-ботан икнул.

— Сэр, это для крупного хищника...

— Это для второй половины моей дочери, — спокойно ответил Дима, оплачивая покупку.

Наконец, они зашли в лавку старьевщика в Подполье.

— Вот она, — прошептала Джинкс.

На пыльной полке лежала она. Огромная, массивная, ржавая шестерня от какого-то древнего дроида, покрытая гравировкой. Она была тяжелой и абсолютно не детской.

Джинкс смотрела на неё с таким обожанием, с каким другие матери смотрят на колыбель.

— Заверните, — кивнул Дима.

Когда они вернулись домой с горой коробок, Дима снова использовал Силу. Он собрал кроватку, подвесил гайку над ней на тонких, но прочных тросах (чтобы она могла вращаться, убаюкивая ребенка), и расставил игрушки.

В центре комнаты стояла плюшевая джава, а рядом — когтеточка в форме имперского шагохода.

Вай, вошедшая проверить работу, замерла. Она посмотрела на кроватку, на вращающуюся гайку, на Джинкс, которая уже запихивала в рот джаве оптоволоконный хвост, и на Диму.

— Ты... ты странный, джедай, — буркнула она, но её хвост медленно качнулся из стороны в сторону, выдавая одобрение. — Но крепкий.

Глава 4: «Папин отпуск»

(Подготовка детской и покупка игрушек. Дима продолжает вкалывать как проклятый. Он покупает стройматериалы для детской. Он как любящий муж обустраивает детскую (используя Силу джедая, потому что так проще), и Вай как самая сильная помогает ему. А Кейтлин он оставил присматривать за Джинкс, потому что в этом она профи. В магазине игрушек он вызывает шок у продавца, покупая плюшевых джав и погремушки, а в зоомаркете — игровые комплексы для котят и мячики с колокольчиками, и не забывая про ту самую блестящую гайку. Он объясняет, что его дочь — «уникальный случай».)

Четвертый месяц. Срок, когда тело начинает активно перестраиваться, а нервы натягиваются как струны.

Дима посмотрел на свой кредитный счет, потом на бледное лицо Джинкс, которая в этот момент пыталась заснуть прямо на кухонном столе, и принял решение.

— Кейтлин, — сказал он, входя в гостиную, где Омега составляла очередной график. — Я закрываю практику. На месяц. Может, на полтора.

Кейтлин подняла на него взгляд поверх датапада. В её глазах не было удивления, только одобрение.

— Это разумно, — кивнула она. — Твой уровень кортизола влияет на её гормональный фон. Тебе нужно спать.

Папин отпуск:

Дима закрыл дверь своей маленькой клиники, повесив табличку «Ушел в стаю».

Первые дни он просто наслаждался тишиной. Он проводил всё время с Джинкс. Утром они лежали в постели, пока Кейтлин приносила им специфический завтрак. Дима массировал Джинкс спину, используя Силу, чтобы снять напряжение с её мышц, которые не привыкли к такому весу. Он слушал её. О том, как сильно толкается ребенок, когда Вай громко рычит в гостиной, или о том, что синий цвет её раздражает, а зеленый — успокаивает.

Вай и Кейтлин, лишившись необходимости ходить на охоту за мясом (Дима теперь заказывал всё через Кейтлин), активно включились в процесс.

Вай стала добытчицей иного рода. Она притаскивала в дом самые редкие, самые свежие куски мяса, добытые в элитных секторах, и клала их к ногам Джинкс с видом победителя.

— Ешь, — буркнула она. — Тебе нужны силы.

Кейтлин же превратилась в личного врача. Её график витаминов стал сложнее, чем чертежи звездолетов. Она следила за каждым граммом, который попадал в организм Джинкс.

Однажды вечером Дима сидел на полу, положив голову Джинкс себе на колени. Она дремала.

Дверь скрипнула. Вошла Вай. Она не рычала и не бросала добычу. Она подошла к кровати абсолютно бесшумно.

Дима замер. Он впервые видел Альфу такой.

Вай опустилась на колени у края кровати. Её движения были осторожными, почти робкими. Она протянула руку и её механические когти втянулись полностью, обнажая мягкие подушечки пальцев.

Она коснулась живота Джинкс.

Её прикосновение было легче пера. Она просто положила ладонь, прислушиваясь. Не к дыханию Джинкс, а к чему-то внутри.

В этот момент ребенок — Иша — решил, что пора размяться.

Под ладонью Вай произошел сильный, отчетливый толчок.

Вай отдернула руку, словно её ударило током. Её желтые глаза расширились, в них промелькнул первобытный, шокированный восторг. Она посмотрела на Диму, потом на живот Джинкс, и снова потянулась рукой, но уже более уверенно.

Дима мягко, но настойчиво накрыл лапу Вай своей ладонью, прижимая её к животу Джинкс, чтобы задержать.

— Тише, — прошептал он. — Чувствуешь?

Вай замерла. Она смотрела на свою руку на животе Омеги своей стаи.

Тук.

Еще один толчок. Слабый, но настойчивый.

Вай сглотнула. Её хвост, до этого напряженно лежавший на полу, медленно, почти незаметно качнулся.

— Она... сильная, — прохрипела Альфа. — Вся в мать.

Дима улыбнулся, переводя взгляд на Кейтлин, которая стояла в дверях с полотенцем в руках и смотрела на эту сцену со слезами на глазах.

В этот момент в квартире на четырех человек (и трех кошко-девочек) окончательно сформировалась новая иерархия. Они были не просто стаей. Они были семьей, готовящейся к появлению внучки.

Глава 5: «Три няньки»

(Дима берет перерыв, чтобы быть с женой. Он закрывает практику и проводит всё время с Джинкс, массируя ей спину. Вай и Кейтлин активно включаются в процесс: Вай приносит лучшую добычу, а Кейтлин составляет график витаминов. Дима впервые видит, как суровая Альфа (Вай) осторожно трогает лапой живот Джинкс, прислушиваясь. Дима нежно прижимает лапу Вай к животу, чтобы задержать её, чтобы та почувствовала, как толкается их с Джинкс дочка, и Вай с Кейтлин — внучка.)

Запах озона и разогретого металла снова наполнил квартиру — Дима вернулся к работе.

Четвертый месяц подходил к концу, а вместе с ним и кредитный лимит, выделенный на «папин отпуск». Деньги в шлеме штурмовика под половицей стремительно таяли, а аппетиты Иши (и её матери) только росли.

Дима возвращается к работе, стая берет всё на себя.

— Прости меня, Джинкс, пожалуйста, — виновато сказал Дима утром, застегивая ворот куртки. Он сидел на краю кровати, где Джинкс пыталась построить гнездо из его подушек. — Нам нужно на что-то жить. Я понимаю твои капризы, эти странные сочетания еды и желание разнести стену, но я надеюсь, что ты поймешь меня. Я должен вернуться.

Джинкс зарылась носом в подушку, обиженно дернув хвостом, но не зарычала. Она понимала.

— Но за тобой присмотрят наши любимые бабушки, — Дима улыбнулся и кивнул в сторону гостиной.

Вай, стоявшая в дверном проеме со скрещенными руками, фыркнула так громко, что с полки упала гайка.

— Если она сожрет мой лучший кабель, я сделаю из неё коврик, — буркнула Альфа, но её хвост медленно качнулся, выдавая, что она принимает ответственность.

Кейтлин лишь молча подняла датапад, на экране которого светилась таблица: «Витаминный комплекс. Фаза 4: Укрепление вибриссов плода».

Дима ушел.

Первые часы в квартире стояла тишина, прерываемая только урчанием.

Но потом Вай вошла в раж. Она восприняла охрану Джинкс как боевую операцию. Она спала у двери, таскала Джинкс на руках (когда та отказывалась ходить по полу, потому что «он слишком твердый»), и рычала на роботов-уборщиков, которые подходили слишком близко. Она стала идеальным «телохранителем».

Кейтлин же вошла в роль «менеджера по развитию плода». Она не давала Джинкс скучать. Она читала ей вслух спецификации двигателей (потому что «белый шум успокаивает»), заставляла делать растяжку для хвоста и строго следила, чтобы Джинкс не использовала Силу для левитации печенья с верхней полки.

На свои личные сбережения Кейтлин купила огромный, упругий гимнастический мяч. Она торжественно вкатила его в комнату.

— Это для стабилизации позвоночника и улучшения кровообращения в малом тазу, — строго сказала Омега. — Сядь.

Джинкс с подозрением посмотрела на яркий шар, но подчинилась. Как только она села на мяч, он весело заскрипел, и Джинкс, потеряв равновесие, взвизгнула, хватаясь за хвост Кейтлин. Через пять минут она уже прыгала на нём, заливаясь смехом, пока Вай рычала, что «этот пузырь сейчас лопнет и забрызгает всё».

Дима вернулся поздно вечером.

Он открыл дверь своим ключом и замер на пороге.

Картина, представшая его глазам, была достойна кисти художника.

Квартира была разгромлена. На полу валялись детали дроидов, пустые упаковки от сладостей и куски синей изоляции. В центре комнаты одиноко лежал яркий гимнастический мяч, с которого Джинкс, видимо, скатилась пару минут назад. Но в центре этого хаоса, на их огромном диване, спала идиллия.

Джинкс лежала посередине, подмяв под себя три подушки. Слева к ней плотно прижалась Вай, её механические пальцы (когти втянуты) покоились на плече Джинкс, защищая её. Справа, как идеальный противовес, спала Кейтлин, аккуратно обнимая Джинкс за талию и положив голову ей на живот.

Дима улыбнулся. Он тихо прошел в спальню, переоделся в домашнее и умылся.

Он не стал их будить. Он просто подошел к дивану.

Для общей кучи, аккуратно и нежно, стараясь не задеть хвост Кейтлин, он лёгся сверху. Он устроился на спине Джинкс, обняв руками и Вай, и Кейтлин одновременно, создавая живой, дышащий кокон вокруг своей жены и своей стаи.

Вай сквозь сон что-то проворчала, но не ударила его, а лишь плотнее прижала свою руку поверх его, замыкая круг защиты.

Глава 6: «Капризы стаи»

(Дима возвращается к работе, стая берет всё на себя. Он извиняется перед Джинкс, оставляя её на Вай и Кейтлин. Сначала они ворчат, но потом входят во вкус: Вай становится «телохранителем», а Кейтлин — «менеджером по развитию плода», купив для Джинкс гимнастический мяч. Дима возвращается в разгромленную, но счастливую квартиру, где Джинкс спит в обнимку с обеими «бабушками», и он аккуратно ложится сверху для общей кучи.)

Шестой месяц. Срок, когда гормоны превращают даже самую уравновешенную кошко-девочку в стихийное бедствие.

Изменения в поведении Джинкс.

Утро началось с того, что Джинкс попыталась выцарапать плазменную панель на стене.

— Стена! — рычала она, пуская искры из пальцев. — Она кривая! Она на меня смотрит! Дим, снеси её!

Дима, который в этот момент пытался заварить ей чай с пятью ложками сахара, спокойно вздохнул.

— Она злится, потому что её хвост затек, — сказал он Вай, которая уже готовилась пробить стену кулаком, чтобы «успокоить» интерьер. — Положи её на бок.

Вай фыркнула, но послушалась, аккуратно придавив жену к дивану. Джинкс тут же замурчала и забыла про стену.

Через час картина изменилась.

Джинкс сидела на полу, обхватив свой огромный живот, и плакала. Тихо, горько, как потерявшийся котёнок.

— Я... я толстая, — всхлипнула она. — Дим, я круглая. Я больше не красивая. Гладь меня. Часами.

Дима тут же оказался рядом. Он опустился на пол, положив её ноги себе на колени, и начал медленно, методично гладить её живот, спускаясь к хвосту.

— Ты не толстая, — шептал он. — Ты — дом. Ты — самая красивая.

Кейтлин, наблюдавшая за этим с датападом, сделала пометку: «Фаза 6: Резкое повышение уровня эстрогена. Требуется тактильный контакт каждые 15 минут».

К обеду слезы высохли, сменившись бурной энергией.

Джинкс выкатила из угла яркий гимнастический мяч, который Кейтлин купила месяц назад.

— Дим! — она подпрыгнула на нём, едва не врезавшись в потолок. — Лови меня! Качай! Я хочу прыгать!

Вай, пытавшаяся вздремнуть в кресле, зарычала:

— Если ты сломаешь себе хвост, я скажу, что это был несчастный случай на охоте!

Дима поймал её, когда она в очередной раз потеряла равновесие. Он положил руки ей на талию, помогая балансировать на упругой сфере.

— Она хочет не просто прыгать, — пояснил он Кейтлин, которая уже открыла вкладку «Травматология». — На этом мяче ей не давит на позвоночник. Иша сейчас лежит на всех её нервах внизу, ей больно ходить. Мяч снимает нагрузку. Это как... плавать, но на суше.

Кейтлин моргнула, переваривая информацию, и молча кивнула, закрывая вкладку с травмами.

Весь день Дима был переводчиком.

Когда Джинкс швырнула тарелку с дорогим сырым мясом в стену, он перехватил руку Вай:

— Стоп. Она хочет не рыбу. Она хочет сладкое. И чтобы её укачали.

Дима достал банку засахаренных фруктов, и Джинкс мгновенно успокоилась, слизывая сироп с пальцев.

К вечеру квартира напоминала поле битвы игрушек, сладостей и стройматериалов. Но все капризы были исполнены. Стена осталась целой (хвост Вай был спасен), Джинкс была сыта, обласкана и счастливо уставшая после «заплыва» на мяче.

Она лежала на диване, положив голову на колени Диме, и её хвост мерно постукивал по подушке в знак абсолютного, кошачьего счастья.

Глава 7: «Колыбельная Силы»

(Изменения в поведении Джинкс. Джинкс становится эмоциональным маятником: то хочет разнести стену, то, чтобы её часами гладили, то хочет прыгать на гимнастическом мяче (который купила Кейтлин). Вай и Кейтлин иногда теряются, но Дима, чувствуя её через Силу, выступает переводчиком: «Она хочет не рыбу, а сладкое», «Она злится, потому что хвост затек». Все капризы были исполнены.)

Седьмой месяц. Срок, когда ребенок уже занимает так много места, что, кажется, дышит за двоих.

Дима — координатор.

Дима больше не был просто мужем или джедаем. Он стал дирижером этого безумного оркестра.

Вай и Кейтлин были идеальными няньками, но их понимание комфорта иногда расходилось с тем, что нужно беременной кошко-девочке. Вай пыталась накормить Джинкс сырым мясом с кровью в три часа ночи («Белок!»), а Кейтлин заставляла её дышать по секундомеру («Оксигенация!»), когда Джинкс просто хотела, чтобы ей почесали за ухом.

Дима снова взял часть ухода на себя. Он стал мостиком между кошачьим пониманием стаи и человеческими (и джедайскими) потребностями Джинкс.

— Кейтлин, убери датапад, — мягко говорил он, когда Омега пыталась измерить длину вибриссов Джинкс. — Она не хочет измерений. Она хочет, чтобы ты села рядом и просто дышала с ней в унисон. Вот так.

Он показывал, и Кейтлин, к её чести, клала голову на подушку рядом с Джинкс, и её дыхание выравнивалось.

— Вай, — шептал он Альфе, которая рычала на подушку, которая «неправильно пахла». — Ей не нужна лучшая добыча. Ей нужно, чтобы ты прижала её своим весом. Ей нужно чувствовать, что ты её стена. Ложись.

Вай фыркала, но её огромное, мускулистое тело опускалось рядом, окутывая Джинкс теплом и чувством абсолютной безопасности.

Дима знал всё. Он знал, какую подушку подложить под поясницу, чтобы Иша перестала толкаться в ребра. Он знал, какую песню напеть — старую колыбельную из Ордена, вибрирующую на частоте Силы, от которой Джинкс мгновенно проваливалась в сон.

Стая начала видеть в нем не просто человека, не просто «джедая» и даже не просто мужа Джинкс. Они начали видеть в нем Хана.

Однажды вечером, когда Джинкс уснула в их общей кровати, Вай и Кейтлин позвали Диму на кухню.

— Ты не понимаешь, — проскрипела Вай, наливая ему синтетический эль. — Ты человек. У вас там... союзы. А у нас Хан. Это не просто муж. Это тот, кто держит Альфу за хвост, когда она хочет убить. Тот, кто знает, когда Омега врет. Ты держишь нашу стаю.

— Ты... ты вожак, — добавила Кейтлин, что было высшей формой похвалы от неё. — Ты управляешь не через силу, а через знание. Ты — Хан.

Дима растерянно моргнул. В понятиях кошачьей иерархии он путался. Он не хотел быть Альфой, он не хотел бросать вызов Вай.

— Я... я не знаю, как это работает у вас, — честно сказал он. — Я человек. Хоть и джедай. Для меня вы — моя семья.

Он посмотрел на дверь спальни, за которой спала Джинкс.

— Мне плевать на термины, — продолжил он, и его голос стал тверже. — Я не хочу быть Альфой. Вай — Альфа. Кейтлин — Омега. Я — просто Дима. Но сейчас мне главное заботиться о Джинкс. И об Ише.

Он посмотрел на них, и в его взгляде была такая абсолютная, человеческая любовь, что Вай и Кейтлин переглянулись.

— Нашей с Джинкс доченьке, — добавил он. — И вашей с Кейтлин внучке.

Вай громко фыркнула, но это был смех. Она подняла кружку.

— За Хана, — буркнула она. — Пусть он и странный.

Кейтлин кивнула, стукнув своей кружкой о её.

Дима улыбнулся. Пусть они называют это как хотят. Главное, что они поняли: он здесь, чтобы держать их всех вместе.

Глава 8: «Не буди зверя»

(Дима — координатор. Он снова берет часть ухода на себя, становясь мостиком между кошачьим пониманием Вай/Кейтлин и потребностями Джинкс. Он знает, какую подушку подложить и какую песню напеть. Стая начинает видеть в нем не просто человека, а Хана (вожака семьи). Вай и Кейтлин объясняют ему это понятие, а он говорит, что для него главное — заботиться о Джинкс и об Ише, их доченьке и внучке стаи.)

Восьмой месяц.

Толчки и бессонница.

Ночь в Подполье никогда не была тихой, но сегодня тишина в квартире была напряженной.

Джинкс не спала. Она лежала на боку, тяжело дыша, и смотрела в темноту.

Ребенок — Иша — решила, что ночь — идеальное время для тренировок. Она пиналась. Сильно. Методично. Маленькие пятки и кулачки били по внутренним органам Джинкс, заставляя её шипеть от боли и дискомфорта.

— Спокойно, маленькая, — прошептала Джинкс, положив обе руки на живот. — Мама хочет спать.

Но Иша не слушалась. Тум-тум-тум. Очередной удар в мочевой пузырь заставил Джинкс скривиться.

Вай, которая спала на полу у кровати (дежурство), подняла голову.

— Спи, Омега, — проворчала она, но всё же встала. Она подошла и с размаху положила свою тяжелую, теплую ладонь на живот Джинкс, пытаясь «пригвоздить» ребенка.

Тум-тум. Иша пнула прямо в ладонь Альфы. Вай отдернула руку, словно её укусили.

— Бестолочь, — рыкнула Вай, но в её голосе было больше удивления, чем злости.

Кейтлин, разбуженная рыком, уже сидела на краю кровати с другой стороны. Она аккуратно, почти невесомо, положила свои пальцы на живот Джинкс, пытаясь успокоить её через тонкую моторику.

— Дыши, Джинкс. Медленно.

Тум-тум-тум.

Ничего не помогало. Иша вошла в раж. Ей было тесно, и она требовала простора.

Дима проснулся от этого ритмичного стука и тихого стона Джинкс. Он открыл глаза и увидел в полумраке свою стаю: разъяренную Вай, растерянную Кейтлин и измученную Джинкс.

Он не стал говорить. Он действовал.

Дима лег рядом, прижавшись к спине Джинкс, обхватив её руками. Он положил свою ладонь прямо поверх рук Кейтлин и Вай, создавая единый замок на животе жены. Он чувствовал каждый удар дочери. Это было похоже на работу двигателя на пределе.

Он закрыл глаза и потянулся к Силе.

Он не создавал щит. Он создал объятие.

Мягкая, теплая волна Силы потекла из его ладоней, сквозь кожу Кейтлин и Вай, прямо в живот Джинкс. Она не была силовой волной, она была волной успокоения, похожей на то, как мать-кошка вылизывает своих котят. Она окутала Джинкс, снимая боль в мышцах, и окутала Ишу, создавая ощущение абсолютной безопасности и темноты.

Дима не просто посылал энергию. Он говорил. Он послал мысль прямо в сознание дочери, зная, что джедайская связь сейчас сильна как никогда.

«Тише, — передал он мысленно, вкладывая в слово всю свою любовь и сонную нежность. — Мама хочет спать. Здесь безопасно. Спи».

Он почувствовал, как Иша, получив этот импульс, замерла на секунду. А затем её движения замедлились. Удары стали мягче, тише, пока не превратились в едва заметное, сонное копошение.

Джинкс выдохнула. Её тело, до этого натянутое как струна, обмякло. Она провалилась в сон за секунду, доверчиво откинув голову на плечо Димы.

Вай и Кейтлин всё еще держали руки на её животе, чувствуя, как ребенок наконец-то затих. Они посмотрели на Диму, который сидел с закрытыми глазами, всё еще удерживая Силу вокруг своей семьи.

В квартире воцарилась тишина. Спали все: Джинкс, Иша, Вай, Кейтлин. И Дима, который был тем самым фундаментом, на котором держался их сон.

Глава 9: «Крик в Подполье»

(Толчки и бессонница. Ребенок активно пинается, не давая Джинкс спать. Вай и Кейтлин по очереди кладут руки на живот, пытаясь успокоить. Ничего не помогает. Дима ложится рядом, обнимает жену и посылает через контакт мягкую, теплую волну Силы. Она окутывает Джинкс и ребенка. «Тише, — передает он мысленно. — Мама хочет спать». В квартире наконец воцаряется тишина.)

Девятый месяц.

Ночь в Подполье всегда пахнет озоном и тревогой, но сегодня воздух в квартире звенел от напряжения.

Схватки.

Всё началось резко.

Джинкс, которая только что смеялась, глядя на голограмму танцующих дроидов, внезапно замерла. Её рука метнулась к животу, пальцы побелели.

— Ох... — выдохнула она. — Опять.

Вай, дремавшая в кресле, вскочила мгновенно.

— Интервал? — рявкнула Альфа, её хвост хлестал по воздуху.

— Десять минут... нет, пять... — простонала Джинкс, сгибаясь. — Вай, больно!

Дима, спавший вполглаза, уже был на ногах.

— Кейтлин! — скомандовал он. — Сумку! Документы!

Кейтлин, которая до этого момента была воплощением спокойствия, вдруг превратилась в идеальный механизм. Она схватила заранее собранную сумку с пеленками и антисептиком, её хвост стоял трубой от адреналина.

— Я сама дойду! — попыталась возмутиться Джинкс, когда Вай подошла к ней. — Я тяжелая, не надо...

Вай не стала слушать. Она просто наклонилась, одним текучим движением подхватила жену на руки, перекинув через плечо, как мешок с добычей.

— Будешь дергаться — уроню, — прорычала Вай, хотя в её хватке была пугающая нежность.

Дима схватил со стола тяжелый промышленный фонарь, освещая им темные коридоры их уровня.

Они вылетели из квартиры.

Они мчатся в роддом.

Вай неслась по лестницам так, что дрожали перекрытия. Кейтлин бежала впереди, расчищая путь от случайных прохожих-кошко-парней, которые едва успевали отпрыгивать. Дима бежал рядом с Вай, освещая дорогу и готовый в любой момент подхватить Джинкс, если Альфа оступится.

— Далеко?! — прохрипела Вай, перепрыгивая через пролом в ступенях.

— Три квартала! — ответила Кейтлин.

Джинкс вцепилась в плечо Вай, её дыхание стало частым, поверхностным.

— Вай... кажется... — она не договорила.

Воды отходят прямо в коридоре.

В тусклом свете фонаря Димы блеснула прозрачная лужа на бетонном полу. Запахло сладковато, остро.

— Вон клиника! — крикнула Кейтлин, указывая на мигающую неоном вывеску «Родовспоможение. Уровень 4».

Вай ворвалась в приемный покой, едва не сорвав дверь с петель.

— РОЖАЕМ! — рявкнула она на медсестру-бота.

Их тут же подхватили. Джинкс переложили на гравиносилки.

— Полное раскрытие! — пискнул доктор-бот. — Везите в операционную!

Дима хотел пойти за ними, но Вай встала стеной.

— Ты остаешься, — отрезала Альфа. — Ты будешь там лишним. Мы справимся. Жди здесь.

Дима остался в коридоре. Он выключил фонарь. Вокруг сновали люди и кошко-люди, но он был один. Он сел на пол, прислонившись спиной к стене, и положил руки на колени. Он закрыл глаза и отпустил Силу вширь, создавая вокруг операционной кокон абсолютного спокойствия, отсекая любую боль, которую мог почувствовать.

Прошло двадцать минут.

В коридоре раздался сначала один громкий, возмущенный крик, а затем — тоненький, прерывистый плач.

Дима открыл глаза.

Дверь операционной отъехала в сторону. Вышла Вай. Она была бледная, растрепанная, пахла кровью и спиритом, но на её лице была такая улыбка, какой Дима никогда не видел у Альфы.

За ней вышла Кейтлин. В руках она держала аккуратно запеленатый сверток.

— Девочка, — прохрипела Вай, падая на скамейку рядом с Димой. — Твоя очередь, муж.

Дима дрожащими руками принял сверток у Кейтлин.

Он посмотрел на красное, сморщенное личико, на едва заметный, едва пробившийся пушок на голове и на крошечные, но уже опасно острые коготки на кулачке.

И она открыла глаза. Желтые, как у матери, но в самой глубине зрачка Дима, как джедай, увидел то, что заставило его сердце пропустить удар.

Тусклую, спящую, но абсолютно точно присутствующую искру Силы.

Глава 10: «Наследие»

(Роды. Ночь. Схватки. Вай хватает Джинкс на руки, Кейтлин хватает сумку, Дима — фонарь. Они мчатся в роддом. Воды отходят прямо в коридоре. Дима остается ждать в коридоре, создавая вокруг операционной кокон Силы. Рождение девочки. Дима впервые видит дочь и чувствует в ней спящую искру Силы.)

Знакомство с дочерью и выкуп.

Прошла неделя.

Квартира стаи снова пахла домом, а не больничной стерильностью. Джинкс, всё еще бледная, но уже с горящими от материнского безумия глазами, лежала в их кровати.

Дима сидел рядом. В его руках, на сгибе локтя, лежала Иша. Она была крошечной — пушистый комочек с синими прядками (уже сейчас торчавшими в разные стороны) и острыми, как иголки, коготками.

Он замирал от нежности каждый раз, когда она во сне сжимала его палец своей крошечной лапкой.

— Она... она идеальная, — прошептал он Джинкс, когда Иша зачмокала губами.

— Конечно, — фыркнула Джинкс, хотя по её щеке текла слеза. — Она же моя.

Дома их ждала стая.

Вай и Кейтлин сидели в гостиной, как два стража. Перед ними на полу лежала гора: всё накопленное Димой мясо, запчасти от дроидов, которые он не успел продать, и даже тот самый шлем штурмовика.

— По вашей традиции, — начала Вай, когда Дима с ребенком на руках вошел в комнату, — ребенок принадлежит тому, кто его вынес.

Дима понял всё без слов. Это была не просто формальность. Это был закон стаи. Слово Альфы — закон. Он помнил это с того самого дня, как его ноги коснулись порога их убежища, и с того дня, как Вай увидела подкинутую метку на его голове.

— Она — моя дочь, — твердо сказал Дима, глядя Вай прямо в глаза. — Но она — часть вашей стаи.

Он подошел и аккуратно сгрузил всё содержимое «копилки» к лапам Вай и Кейтлин.

— Это выкуп, — сказал он. — За мою дочь и вашу внучку.

Вай хмыкнула, но её хвост медленно качнулся. Она приняла выкуп.

— Теперь по-нашему, — рыкнула Альфа. — Представление.

Дима кивнул. Он понимал эти традиции. Хан должен знать законы своей стаи.

Вместе с уже выздоровевшей Джинкс, которая шла рядом, поддерживаемая Кейтлин, они вошли в общую гостиную, где собралась вся стая.

Дима вышел в центр. Он не боялся. Он поднял Ишу на руках так, чтобы все её увидели.

— Это Иша, — его голос разнесся по комнате. — Моя дочь. Дочь Джинкс. И отныне — дочь этой стаи.

Стая взорвалась одобрительным гулом, рычанием и мурлыканьем. Они признали её.

После церемонии они внесли Ишу в её детскую — комнату, которую Дима готовил месяцами. Гайка блестела под потолком, когтеточка ждала своих первых жертв, а плюшевые джавы таращили пуговичные глаза.

Дима сел в кресло-качалку, бережно уложив дочь на сгиб руки. Джинкс села на подлокотник, положив голову ему на плечо.

Дима свободной рукой убрал синюю прядку со лба Иши.

Он закрыл глаза и коснулся Силы. Он хотел просто послать ей волну тепла, пожелать спокойного сна.

Но его ладонь наткнулась не только на мягкую, теплую кошачью шерсть.

Под ней был Холод.

Это не был холод смерти или болезни. Это был глубокий, космический холод пустоты. Чистая, нетронутая Сила. Она спала внутри девочки, свернувшись клубком, как и её мать когда-то, но её потенциал был огромен.

У девочки есть дар джедая.

Дима открыл глаза. Он посмотрел на Джинкс. Она тоже почувствовала это через их связь. Её желтые глаза расширились, а зрачки стали огромными. В них не было страха. Было благоговение.

— Я помогу ей, — прошептал Дима. — Когда придет время. Я научу её пробуждать это. Научу пользоваться.

Джинкс медленно кивнула, её хвост нашел руку Димы и обвил её в жесте абсолютного доверия.

Они смотрели на свою спящую дочь, и в этот момент они поняли: их история не закончилась на свадьбе.

Она только начинается.

Глава 11: «Новая жизнь»

(Знакомство с дочерью и выкуп. Спустя неделю Джинкс и Иша отдыхают. Дима держит дочь на руках. Дома их ждет стая. По русской традиции Дима «выкупает» ребенка у Вай и Кейтлин, отдав всё накопленное. Они представляют Ишу стае по всем правилам и вносят её в готовую детскую. Твист: Дима чувствует в дочери спящую Силу. Он понимает, что их история только начинается.)

Новая жизнь.

Вай и Кейтлин взяли отпуск. Официально — от дел стаи. Неофициально — чтобы стать полноправными, главными няньками.

Первые бессонные ночи стали испытанием для всей стаи.

Это был не хаос войны, где каждый знает свою роль — убивать или лечить. Это был хаос родительства.

Иша чихала, и её крошечные вибриссы смешно дрожали. Она могла спать три часа, а потом требовать внимания всю ночь, используя свой самый мощный инструмент — ультразвуковой вопль, от которого дрожали стекла.

Дима, Джинкс, Вай и Кейтлин превратились в единый механизм. Четыре няньки вокруг одной колыбели.

— Подай бутылку, — командовал Дима, качая Ишу на одной руке, пока другой пытался починить сломанную игрушку.

— Я уже грею! — отзывалась Кейтлин из кухни, сверяясь с графиком температуры смеси.

— Она мокрая, — констатировала Вай, профессионально принюхиваясь. — Дай сюда, я перепеленаю. И не так туго, Омега, ты пережала ей хвост.

— Она хочет, чтобы её пощекотали под подбородком, — сонно бормотала Джинкс, забирая дочь у Вай, как только та была готова заплакать. — Я знаю этот взгляд.

Дима смотрел на них и понимал, что нашел то, что сильнее любой войны, сильнее любого ордена и сильнее самой смерти.

Он нашел покой.

Он смотрел, как Вай — машина для убийства, Альфа, держащая в страхе уровни, — сидит на полу и часами водит пальцем по краю колыбели, издавая низкое, утробное урчание, чтобы Иша уснула. Он смотрел, как Кейтлин — мозг стаи, прагматичная до мозга костей, — шепчет Ише математические формулы, потому что «ритмичный счет успокаивает». И он смотрел на Джинкс, которая кормила дочь, и её глаза светились таким абсолютным, первобытным счастьем, что Диме казалось, он может освещать этой любовью всю галактику.

Happy End.

Однажды под утро, когда первые лучи неонового солнца Подполья пробились сквозь разбитое окно, Иша наконец уснула.

Она лежала в центре их большой кровати. Слева — Джинкс, справа — Дима. Вай спала на коврике у кровати, а Кейтлин свернулась в кресле, но оба держали руки так, чтобы касаться ребенка.

Дима лежал, слушая дыхание четырех существ. Тук-тук — сердце Джинкс. Тук-тук — его собственное. И где-то между ними — крошечное, быстрое тук-тук Иши.

Он не был джедаем-странником. Он не был одиноким целителем.

Он был дома.

И когда Иша во сне улыбнулась, показав крошечный, едва прорезавшийся синий зубик, Дима понял: они победили. Не Совет, не Амебссу, не Экко. Они победили одиночество.

Конец четвёртой части.