My little pony :) - Time

Пони-Каждый Миг :)

Вы, наверное, слышали о сериале "Мой Маленький Пони: Дружба это Магия", и, может быть, Вам нравятся эти милые лошадки сказочной страны со значками на крупе, веселыми друзьями, захватывающими приключениями?

Если да, то... Ну не стесняйтесь, признайтесь, Вы наблюдаете, какие разнообразные игрушки и картинки, игры делают с Вашими любимицами; наверняка, хоть один киндер-сюрприз да захотите купить, чтобы стояла рядышком фигурка любимой Луны или Флаттер-Шай, или скажем, Рэйнбоу-Дэш иль Пинки-Пай, и можно было их гладить, создавать с ними коллекции и радоваться...

Либо Вам придет в голову завести на компьютере или смартфоне интернет в комплекте с прилагающейся Вами папочкой файлов - здесь можно хранить какие угодно рисунки с Твайлайт, Эппл-Джек, Рэрити, Селестией и другими; смотреть полюбившиеся серии снова и снова онлайн или из сохраненного Вами архива, без всякой рекламы пони будут вновь гулять на свадьбе у Королевы Каденс, изгонять злого духа Найтмер-Мун, проучать обожающего злого шуточки дракона Дискорда, танцевать под хиты Винил Скретч, Октавии и Лиры, угощаться яблочками, морковкой и пирожными, дружить и ссориться и снова дружить ;) ...

Если захотите, чтобы Ваши любимицы всегда были с Вами, можете в разных-разных играх их завести, кормить, расчесывать, одевать, как Вам нравится, вместе с ними преодолевать опасности и побеждать врагов, кормить новорожденных малышей, менять им крылья, копыта, цвет глаз... Если все это о Вас, то... давайте представим, что происходит, когда, утомленный и счастливый, Вы ложитесь спать, что в это время делают эти волшебные лошадки? ...

Жиденько, фазой за фазой капает белоснежный шарик неба, с последним лучиком он расцветает в полную силу, радуясь неслышной мелодией. За ее нотами не слышно тяжелых выдыханий его повелительницы.

- Уф, устала! - едва проговорила Луна, поправляя корону, - Целый день сегодня пришельцев сбивала с лунных плит.

И полетела дальше. Но ее слова как будто разбудили миллиарды пони, что стояли статуэтками, плюшевыми игрушками, ждали владельцев в экране мониторов и в кадре серий, в мирках игр; настолько разных и необычных, что приводят в изумление сами лошадок.

- Мама моя Лорен! - восклицает Твайлайт, в обоих передних ножках держащая по соске, - Вот владелец, а! Детей мне, значит, наделал, а я ночью с ними одна не спи, пока он высыпается! - и она помчалась за шторку, где ее ждало семеро дивных, еще совсем крошечных жеребят разных оттенков и символов на попках, пищащих в ожидании молока.

- Ты-то хоть не спишь, а нам спать надо, чтобы с хозяином встретиться во сне! - гаркнула ей Винил Скретч, путаясь в пластинках, синтезаторах и диджейских установках, едва отряхнувшись от щепок лиры, которой запустила в нее нервничающая одноименная лошадка, перебирающая одним копытом струны у арфы, другой помогавшая переворачивать ноты Октавии, возившейся с настраиванием скрипки.

- О, видала? - возбужденно протараторила Скретч, явно спеша вместе с подругами-музыкантшами, - А нам еще концерт во сне давать с новинкой, а музы, знаешь ли, не спят... Так что - махнула она ножкой... на середине тирады - Нам бы твои пеленки да соски!.. - и красноглазая лошадка снова удрученно заперебирала кнопки драм-машины.

- А нам... Хорошо, а нам... Хорошо! - напевала, явно дразнясь, Флер Де Лис, прогуливавшаяся под ручку со скромно опустившей глаза Флаттер-Шай и старательно выцокивающей модными подковками Рэрити, все трое щеголяли подвесками, шелковыми накидками, юбочками с кофточками или платьицами, усыпанными стразами всех цветов радуги - Нам хозяин купил новую коллекцию и мы устроим показ...

Их довольную песенку прервала киндер-сюрприз Пинки Пай, несущаяся на всех парах, куда глаза глядят с ором: "Заберите меня от этих сумасшедших!". Все лошадки испуганно обернулись и прижались к безопасным местам на мониторе или полке - за кучерявой хохотушкой по пятам следовала... орда таких же, кривляющихся, квакающих, смеющихся, галдящих, развеселых Пинки! Пони ахнули и спрятались кто куда, лишь прошло эхо несущегося розового табуна: "И что она во мне нашла, зачем меня было столько покупать?! Что, других пони нету, кроме меня?.. Спасите! За Пинки Пинки гонятся!!! Караул!.."...

- Уф, дайте отдохнуть от вас хоть ночью! - недовольно буркнула обычно на экране веселая и добродушная Эппл Джек, терпя соседство в виде плюшевой игрушки с Дискордом, Найтмэр-Мун и Кризалис; они были, на самом деле, общительными и милыми созданиями - дракон умел показывать добрые фокусы, Королева врагов лошадок вне сериала писала светлые сказки, а призрак, мучивший сестру Селестию, был глубоким и разносторонний философом; и все равно, это не радовало много натерпевшуюся от них пони; скучающе подперевшую копытцем щеку и не слушавшую их, глядевшей в окно, где...

Медленно, одна за другой, еще хилее, чем рождаясь, обесвечивались фазы луны, и одноименная принцесса их страны мелькнула темно-синим крылом за горизонтом, чтобы...

Вернутся вместе с ее друзьями - волшебными лошадками сказочной страны, к Вам, в...

Пони -Каждом-С- Миге :) ...

Лилия на подушке

... Капельки на ней катились, тихо, медленно, они были словно слезы...

Грусти... - Флер Де Лис лежала на перине и подушке шикарной кроватки и смотрела в одну точку, устав плакать; распускались цветы и тянулись к солнцу травинки, маленькие и взрослые волшебные пони сказочной страны, в которой она жила, радовались этому и весело болтали, щипля ростки, бегая и смеясь...

Она не хотела всего этого и знать, безнадежно обняла рукой подушку, безразлично оглядываясь на трюмо, окруженное пудрами-помадами, попонами и бусиками (Флер была самой красивой лошадкой); но и это ее не утешало, а когда-то она так любила встать, поправить изящную нежно-розовую челочку, взбить густой локон гривы, подвести длинные реснички хорошенькой мордочки, похожей на лисью...

"Я лиса, я дура! - жгучая, терзающая душу, капающая слезинка снова подсказывала девушке-пони этот монолог, - Я не хочу жить..."... У нее было много подруг, в числе которых числились и принцессы, и болтушка-Пинки-Пай, которой стоило угостить приятельницу мороженым с коктейлем - и грусть ее рассеивалась; сейчас...

Флер Де Лис постаралась вычеркнуть из памяти, что у нее есть все это, все ее сердце было полно переживания одного и того же момента - как она пришла раз домой, отлучившись за пирожными, а любимого уж не было; что сделалось с ее душой!..

"Он меня разлюбил! - мелькнуло у нее в голове моментально. - Я - просто манекен, для всех!" - после этого непродолжительного мелодраматично-трагического внутреннего рассуждения она бросилась на кровать и заплакала...

Пирожные остались нетронутыми, потом их стащили шалунишки-белочки Флаттер-Шай, что чутко подбежали к пони, рыдающей в подушку, пушистые рыжие малышки старательно тыкались носиками и лобиками в щечки, плечи, гриву Флер, принимая на себя ее боль; но она плакала-плакала, даже не оглянулась...

Вдруг... Все картины, смущающие и опечаливающие ее чувства, рассеяла... лилия; этот тонкий, белоснежный цветок сверкал, как звездочка крохотными капельками росы; точно так же блестели ее глаза, когда она впервые увидела своего возлюбленного... Аромат лилии осторожно одеяльцем укрывал утомленный лобик лошадки, казалось, его листиками вновь... распускается надежда и мечты, воздушные, тонкие, как дождь лепестков волшебного цветка сна...

Осторожно на цыпочках он проник в ножки Флер, они сонно уложил хозяйку спать, она счастливо вздохнула от этой мысли: "Что-то зря я, только цвет мордочки испортился... Какая же я глупая! Ведь... Я его люблю, он вернется!" - шелестом дождя, розового, сладкого, как пирожные, шептало эхо дремы (она танцевала в нем под белыми снежинками, теплыми, легкими, как облачка; с ним, с ее любимым)...

Лилия на подушке точно ожила, крошечной крылатой пони-феей она аккуратно поправила крылышками-лепестками челку спящей, гладила ее, обнимая коротким стебельком; не замечая, как мягко опустилась синева и зажглись ее небесные сестрички - звездочки...

Они приглашали цветок покружиться в их сияющем хороводе, полетать, помечтать с белой, как он, луной; и словно лилия внимательно смотрела на месяц, почти круглый, мягко рассыпающий тоненькие искринки на грудку, мордочку тихо улыбнувшейся пони, она протянула одну ножку и наклонила грациозно, смущаясь, головку - во сне ее взял за ножку ее жених; подаривший перед этим букет лилий...

На подушке такое же диво природы, сосредоточенно держащееся одним краешком за приятно-розовый локон Флер; думало о том, что она - ее частичка, такая же белая и красивая, радовалась, что могла облегчить ее страдания; она подмигнула звездочкам, что с интересом смотрели на нее с неба, "все будет хорошо" - говорил ее взгляд...

Лилия поправила юбочку из лепестков, приготовившись счастливо встретить ее изумленную улыбку - перед девушкой-пони стоял ее парень, смущенный, ему стало грустно, стыдно - интуитивно он приподнял полог ее сердца и нащупал там тревогу, слезы...

"Флер, красавица моя, прости, что так долго" - прошептал он, наклонившись к ее мордочке, спросонья поводившей ресничками; и поцеловал...

Цветок был в мгновение чуть смят - они обнялись; вместе потом долго говоря, долго глядя друг на друга, с улыбкой краснея щечками, что снова настал день, а пирожных уж нет, услышав разговоры Пинки-Пай, щелканье белочек Флаттер-Шай, мах крыльев принцесс, отправляющихся осматривать свои земли...

На них веселились, щипали травку веселые пони, радовались солнышку; Флер Де Лис снова радовалась вместе с ними...

Она была счастлива, что любимый вернулся, а...

На подушке сверкала росой белая, изящная лилия, она как будто зная - это любовь...

Кризалис

... Скучающе ходила в темной пещере, слушая перешептывания капель, падающих со сталактитов, смотря устало в темноту, там, где нет никого, где никто не посмеется над ее куцыми крыльями и кривым рогом...

"А мне никто не нужен!" - говорила она себе, стараясь вслушаться в свой цокот, прохлада ветра гладила ее жиденькую гриву, глазами она искала тени на бесконечной выси пещеры...

Но ничего, кроме страны веселых и волшебных пони, где каждый день солнышко будит друзей-лошадок. Оно зовет их гулять и наслаждаться шелковой травкой, они вместе проходят приключения и радуются победе сообща...

Вместе с правительницами - сильными, мудрыми, красивыми королевами, что наблюдали за ними с выси дворцов, где все уютно и светло, где каждый миг пропитан мечтой...

"Ну и пусть!.. - гордо мотнула головой Кризалис, не решаясь признаться себе, что ревновала белоснежную и мягкой радужной гривы Селестию к любящим ее пажу-дракончику Спайку, умной и ответственной пони Твайлайт, к ее подружкам (Флаттер-Шай, Рэйнбоу Дэш, Эппл Джек и Рарити)...

Что ей завидно, что ее не ждут и ее приходу не радуются, как тихому цокоту шагов Луны, почти загадочно неотличимой от синевы темного ночного неба, сияющего месяца и звезд, молчаливую и рассудительную, готовую защитить своих друзей в любой миг...

Мгновения тянулись и тяжело шлепались о холодные камни пещеры, оттеняя одиночество и грусть королевы с кривым рогом, будто уговаривая ее остановиться, простить все обиды и помириться с магическими пони...

Но она все шла вглубь темноты, не боясь холода, не оглядываясь назад, где светило солнце и купалось в счастье сотни маленьких лошадок, их покровительниц и природу вокруг их земель - луга, леса, тихие речки, изумрудную травку и светлое-светлое небо над ними...

Кризалис уходила все вглубь, не смея себе признаться: "Я хочу к вам!"...

И только тихая и темная пещера укрывала ее странную фигуру листьями одинокой темноты...

Капелька солнца

... Отражалась в лужице, чудесная, дрожащая капелька, от которой просто не могла оторвать взгляд...

...Флатер-Шай: нежно-солнечной расцветки со светло-розовой гривой, пони любовалась ею, точно ее стоил целый мир.

"Какое чудо!" - повторяла себе Флатер-Шай, осторожно гладя копытцем краешек лужицы (та отвечала ей мягким прикосновением прохлады и приятными блестинками, в которых играли солнечные зайчики).

"Одна она, а в ней и солнышко, и луна, и звездочки" - с восхищением размышляла лошадка, с изумлением открывшая, что лепесточки не тонут в ней, а плывут, подобно лодочкам, сходятся, разбегаются, качаясь на ее глади, так и просясь в мирки фантазии и фигурок, рожденных ею.

Умиляющая всех подружек хрупкими крылышками и большими, исполненными задумчивости и любви к каждой букашке, пони мигом откликнулась сердечком на эту просьбу и увлеченно заводила тонкой передней ножкой по лепесткам, складывая их то в мишку, то в зайку, то в щеночка... То в сердечко, улыбку, маленькое солнце...

"Подумать только - ты в воде и я могу тебя потрогать на ней!" - с трепетом обратилась к своему творению Флатер-Шай, робко закрыв глазки и ощущая гривой, как переливающиеся лучики воздушного его прообраза гладили ее...

Тут ее легкого румянца щечек коснулось нечто мягкое - пони открыла глазки - рядом стоял кролик из ее волшебного домика, что сосредоточенно смотрел тоже на лужицу, но очень грустил.

Флатер-Шай сразу опустила красивую головку в печали - ее чуткая душа остро переживала чужие чувства. Она погладила кролика и, изящно отщипнув пучок травки, угостила его - пушистый малыш поблагодарил ее дружелюбный повиливанием ушек, но даже ни кусочка не съел (он все грустил).

"О, кроха... - горячо сказала пони, придвинувшись к нему - от сопереживания ему в ее бусинках глазок проступили слезинки. - Как б я тебя хотела утешить!..".

И она опустила головку, старательно соображая, что может взбодрить ее маленького друга. Вспомнила про солнышко, капелькой отраженное в лужице и теперь спрятавшееся под совсем другим, сделанным из лепестков.

Так вот, по кому он скучал! - радостно догадалась Флатер-Шай и, ни секунды не медля, разметала копытцем лепестки, снова открывая золотую капельку, греющую даже в воде (ей было не жаль своего рисунка на воде, ведь живое солнышко осталось и подарит, она верила, подарит миг радости).

И правда - увидев его в лужице, кролик счастливо запрыгал, прыгнул со всем старанием обнимать добрую маленькую красавицу, щекоча ее лапками...

Друзья увлеклись игрой и вскоре со счастливым смехом унеслись купаться в солнечных лучиках...

А они, как по волшебству... снова собрали на лужице его, тихонько оставляя светлую...

Капельку солнца...

Хранитель заката

... Задумчиво посмотрел с неба - внизу простиралась огромная страна, где открывалась новая ночь, медленно зажигались звездочки, опускалась одеялом прохлада, следовало уходить...

Он осторожно ступал по небу, осторожно приближаясь к солнцу - там целый мир растворялся в светлых-светлых его лучах, как в глазах его покровительницы - Селестии; надо было отпустить лучики ее ласкового взгляда, сохранившегося в нем, что оберегали страну маленьких и веселых лошадок, пусть улетают до нового дня.

Светло-голубой юноша-пони, с невероятно-длинными, молочного цвета искристыми гривой и хвостом, в которых волшебными ниточками развевались нанизанные светлые разноцветные жемчужинки, аккуратно коснулся солнца тонким, острым рогом - оно рассыпалось бабочками, маленькими, летевшими кто куда, играющие в его светлой гриве (попадая в нее, они становились приятно розовыми).

Его высокая, светло-голубая фигура, украшенная пересеченными черной и белой стрелой, медленно плыла с ветром по небу, чтобы успеть рассеять розовых бабочек по всей бесконечной его дали, пока звезды не стали яркими и не укрыла синева поляны и домики малышек-пони.

Он торопился как мог, не жалея сильных ног и не переводя дух, бежал, уносился дуновением ветра в самые дальние уголки королевства, спешил, пока не настала ночь (вдали раздался мерный цокот копыт другой правительницы - вступала в свои владения Луна, строгая, тихая, как шаги сна, потихоньку опускавшиеся на ее подданных...

"Как мало я успеваю посмотреть на вашу землю, пусть ее хранит твой свет!" - вздохнул юноша-пони и тихонько коснулся рогом не успевших догнать его светлых солнечных бабочек - они переплелись в маленький месяц, выплывший из рассеявшихся бледно-розовых облаков...

В них угадывался медленно превращающийся в невидимый знак пересеченных стрел - черной и белой, ускользающая в наступающий туман ленточка мягкой молочной гривы, тающей тонкими искорками, словно не желающими покидать красоту маленького мирка малышек лошадок, их правительниц, прощальный в этой ночи взгляд...

...Хранителя заката...

Сказка диаманта

... Одним прекрасным днем Твайлайт прибежала к своим подружкам взволнованная.

- Представляете, исчезла Ее Высочество Селестия! А рядом с ней замок возник, большой, страшный, везде грифон нарисован...

- Ой, можно подумать, мы впервые с грифонами дело имеем! - перебив, весело подмигнула Рэйнбоу-Дэш ахнувшим пони, вспоминая свою отпетую приятельницу, - Разберемся...

С этими словами молнией полетела радужная лошадка в сторону дворца Селестии. Она долго не могла понять, где Ее Высочество - не было никого, кроме Луны.

- Ваше... - робко обратилась она, поклонившись, но принцесса задумчиво и понимающе кивнула, потом сказала:

- Она вернется...

После - молча вновь стала смотреть в окно, откуда виднелся страшный и странный замок с изображениями грифона...

Там тоже не было никого, кроме спящей прелестной, сияющей девушки в прекрасном длинном платье, с точно белоснежным лицом, пушистыми ресницами и переливающимися воздушными... радужными волосами. "Это Ее Светлость!" - ахнул Спайк, балансируя на тонких решетчатых жердочках окна (кроха-дракончик тоже встревожился исчезновением Селестии и первым кинулся на поиски, как только услышал подозрительный, зловещий крик не то орла, не то льва окна замка своей белоснежной правительницы)...

Тут ему пришлось пригнуться и старательно глядеть во все глаза, как только за окном к спящей девушке стал приближаться огромный грифон, со строгим взглядом, острым клювом и когтями, с рычанием...

"Не смей трогать нашу любимую Селестию!.." - самоотверженно завопил Спайк, зажмурив глаза, чтобы не видеть, как кровожадный хищник, давно им отмеченный в ночном-дневном небе их страны, бродивший по глухим ее уголкам, съест грациозную и маленькую, по сравнению с ним, фигурку.

Но как открыл глаза, от удивления чуть не упал с решетки - он увидел вместо крылатого полульва темноволосого юношу, что положил в карман сюртука крохотный диамант алого цвета (дракончик раньше приметил его на лбу грифона).

Юноша тихонько гладил Селестию одной рукой, другой проводя пассы рукой (отчего внизу распускались цветы, у каждой из пони появлялась то новая юбочка, то пирожное, то крошечный живой летающий змей-друг; замок принцесс покрывался розовыми лепестками, что осторожно кружились вокруг девушки и, падая, словно обнимали ее нежные щеки...

- Караул! - не любившая обновки, воскликнула Рэйнбоу-Дэш, недовольно рассматривая заколку, появившуюся, откуда не возьмись, - Срочно прогоняем этого грифона (магическим посланием Спайк тихонечко, если это можно сказать по его корявым словам и нервным огонечкам послания, рассказал об увиденном).

- Он украл Селестию! Нельзя ничего от него брать, вдруг он заколдовал вещи, чтоб мы уснули или забыли, а сам принцесс съесть и мы будем следующими!.. - испугалась Твайлайт.

Ее собеседницы, как по команде, обнялись и завизжали.

- Цыть! - раздалось сзади тихим голосом.

Пони обернулись и увидели Луну, ее плащ развевался, глаза, как всегда глубокомысленны, но видно было, что она чем-то расстроена.

Малышки-лошадки замолчали и притихло придвинулись ко строгой, но доброй, родной для каждой из них, сестры Селестии.

- Я прогоню его, без паники!.. - отчеканила она и пошла твердым шагом, пони провожали ее жалостливым взглядом, ведь она не вернется, как им казалось...

"Мне казалось, или ты не ушел после моего приказа?" - говорила она юноше, что, завидев ее, не стал спасать свои сокровища, рассыпанные по всей земле пони (рассерженная принцесса напрягала магическую силу рога и его дары исчезали); он лишь осторожно прижал к себе спящую Селестию.

"Позволь мне остаться!" - тихим, совсем не грозным голосом молил он, пряча свой диамант, чувствуя, что вот-вот сила волшебства коснется и его, и магический вихрь отнесет его далеко-далеко прочь от солнечных тропинок, лунных ручейков, зеленых листиков, что привели его, из любопытство, к прекрасной, волшебной Селестии...

"Ты чужой, пугаешь моих подданных, не много ль позволил себе, странник?" - все тверже становился голос не по годам серьезной Луны.

Грифон тяжело вздохнул - он не простит себе ее огорчение от испуганных ее друзей, хмурой сестры (его так умиляли ее радостные глаза, когда Селестия видела улыбку принцессы или слышала смех своих подданных); ему не жаль...

Он тихо-тихо достал свой диамант и, прежде чем как, не оглядываясь, подкинуть его вверх с пассами рук и унестись прочь грифоном, прошептал, наклонившись к Селестии: "Прощай, моя королева!.."...

- Ой... - захлопала прелестными ресничками она, проснувшись, распрямив роскошные крылья и ловя сверкающей гривой ночной ветерок, спрашивая себя, почему Спайк стороной обходил алмазы, отчего все пони хихикали, присылая ей радостные послания-приветы, а Луна задумчиво потупила глаза...

Внезапно, она тоже их опустила, отчетливо вспомнив-ощутив на своих губах поцелуй (это было точно сон, не улетающий все из сердца, ждущий вдали, точно эхо грифона и звезд, точно)...

...Сказка... диаманта...

... Одним прекрасным вечерком…

Самый лучший ответ :)

Кроха-пони внимательно изучает огромный и красивый мир (это её первая прогулка, до этого она, совсем ещё малышкой, набиралась сил в люльке дальнего дворца в одном пони-королевстве, чьи жители отличались любовью к дружбе и магии.

Она осторожно ступает крошечными ножками по мягкому изумрудному ковру травки, переливающейся разноцветными светлячками, лунными искорками и отражением звёзд, её длинную ниспадающую гриву и хвост развевает приветливый ветерок, а пролетающие листики играют с... крошечными крылышками и тремя рожками - один в центре лобика, двое - возле ушек. Ей было хорошо и привольно, и все же...

Что-то не давало маленькой лошадке беспечно наслаждаться счастьем прогулки, какой-то беспокоивший её вопрос (он мучил её с тех самых пор, как она, пустившись в галоп по лесной полянке, несколько мгновений назад, наткнулась на... лужицу, открывшей её взору премиленькую малышку со светло-розовым тельцем, покрытом, кое-где на спинке, боках, животике и ножках с мордочкой, светло-изумрудными пятнышками; их украшал кремовый оттенок гривы и хвоста, светло-фиолетовые глазки и оранжевый бантик).

Кроху-пони очень поразило её отражение, и, не веря своим глазам, она несколько раз осторожно протягивала копытце и касалась им лужицы, но её образ в воде не пропадал, только дрожал немного. И тогда она поняла - это она сама. Какая необычная внешность (у других такой точно нет, может, потому и дружить с ней никто не хотел?).

Грустно сделалось малышке, и она скучающе опустилась на травку, неотрывно глядя на близползущего жучка.

- Что случилось, дорогая? - услышала она знакомый, самый лучший на свете, мужской голос; приподняла голову, встречая его хозяина (это был юноша-пони, светло-изумрудный, с яркими веснушками такого же цвета, только темнее оттенком, на лобике, с большими мощными крыльями, украшенными золотым ободком, тремя длинными рогами - один посередине лба, другие два, наклонённые и витые, близ ушек, дополняли это все фиолетовые глаза и ярко-светло-зелёная коротенькая грива с мягко-красноватыми прядями вперемешку, и такой же расцветки хвостик; это был папа малышки).

- Я непригожая? - всхлипнула кроха, прижавшись маленьким лобиком к высокой и сильной отцовской ноге.

- Нет, что ты! Ты - лучше всех! - заверил её тот и осторожно-ласково потрепал губами её головку, угостив питательными ягодками.

- Но я так не похожа на других, что со мной никто не дружит... - все грустила лошадка, благодарственно помахав хвостиком папе. Она снова опустилась на траву, скучающе провожать взглядом жучка.

- Настоящий друг будет ценить тебя не за то, есть у тебя пятнышки на спинке или нет, а просто за то, что ты есть! - раздался тут второй, женский, самый красивый в мире, для неё, голос. Крошка-пони вскочила на ноги и побежала встречать его обладательницу - изящную светло-розовую лошадку-девушку, тоже с сильными мягкими крыльями с ободком из золота, с белыми веснушками у фиолетовых глаз, с, кремового цвета, роскошной волнистой длинной гривой и хвостом, и со светло-красным бантиком у ушек (это была её мама).

- Ты просто пока не встретила его! - приобняла её крылом она, расчесывая рогом аккуратно дочке гриву и хвостик.

- Не стесняйся себя, верь в свои силы, и ты обязательно его найдёшь! - прибавил её папа, нежно приподымая её магической силой рога над землёй, чтобы сияющая луна коснулась её крошечных крылышек лучиком.

И… теперь малышка осознала - она счастлива. И, казалось, она подмигнула, снова повеселевшей малышке, и в лесной тишине для крохи-пони по-новому отныне играют искорки...

Love is magic

Тоненький занавес развевался, как крылья невидимой птицы, сквозь него мерцали звезды. Хабиби, стройная небольшая девушка-пони, чёрная как ночь, усыпанная светло-розоватыми пятнышками, была точно статуя, выточенная из волшебного мрамора.

Эфлей, высокий и статный пони-юноша, приятного бардового оттенка, покрытый сияющим узором, долго любовался на неё, прежде чем решился пройти сквозь занавес к ней. Он все смотрел на её светло-кремовую роскошную гриву и сияющие светло-фиолетовые глаза. Тонкие черты её мордочки задумчиво опущены на подушки.

- О чем ты задумалась, Хабиби? - тихонько спросил он, тряхнув кудрями, и от этого мелкие искорки посыпались дождём на прекрасную лошадку.

- Если б у меня был любимый... Где бы он меня ждал? - ответила Хабиби, доверчиво прижав остренькие ушки.

- Он бы ждал тебя в Лесу лунных кристаллов - ответил Эфлей, вспоминая свою Родину - густую чащу из диковинных деревьев, с кроной из жемчуга и листиками, выточенными из лунного кристалла.

Волшебная девушка-лошадка тихонько вздохнула и стряхнула со своих огромных полупрозрачных крыльев присевших бабочек.

- А как бы он обо мне узнал? - беседовала она с ним, вытянувшись на подушках.

- Ему бы приснились твои волшебные глаза! - был ответ пони-юноши, покрасневшего щечками от воспоминания о собственном сне, в котором его, как два ласковых сияющих крыла, обнимали отблески приятно-сиреневых переливов взгляда Хабиби.

- Что бы он сделал ради меня? - ещё спросила пони, приподнимая головку, и ветерок осторожно играл с её острым длинным рогом.

- Он б не пожалел себя ради твоего покоя и счастья. - прошептал Эфлей, осторожно обнимая её лобик своим, соприкасаясь с её рогом своим (его украшение лобика было куда короче, ведь большая часть длины ушла... На вытачивание волшебной стены для того замка, где жила Хабиби - теперь никакие враги были не страшны, и днём, и ночью, переливаются узором приятные бабочки, что звенят от ветерка, как колокольчики).

- Откуда ты это знаешь? - изумилась чудная чёрная лошадка, тоже розовея щечками и дрожа длинными пушистыми ресничками.

- Он бы ответил: "Ведь я тебя люблю!" - тихо-тихо заключил пони-юноша и, нежно проведя своим рогом к её грудке, поцеловал...

А звёздочки на цыпочках покидали занавес, возносясь к небу...

Сказка о Несси и волшебной жемчужинке

Маленькая светло-синяя лошадка Несси со значком жемчужинки, медленно склонившаяся устало брюшком на песок дна озера - это была русалочка-пони - со вздохом смотрела, как мимо проплывают, резвясь, стайки рыб и кричат: "Лови, догоняй!". Она опустила переливающиеся большие глазки и еще больше вздохнула: Несси уже была очень старенькой, она еще помнила, как плавал крошкой ее сосед Стив. Тот расчесывал свои великолепные усы и приговаривал, что старость - тоже радость.

А речной пони было грустно - как же хотелось опять малышкой качаться в раковине для жемчужинок, играть в пятнашки со знакомым крабом-непоседой... Но ей было даже тяжело переставлять ножки. Несси горько заплакала. И уже не надеялась, что кто-то поможет ей. Но как-то прогуливалась у реки Флаттер-Шай. светло-желтая с приятно-розовой гривой и хвостом, и с очень чутким сердечком, она тотчас почуяла тихий плач.

"Что случилось?" - нагнулась Флаттер-Шай, глядя сквозь кристально чистую воду на Нэсси. Речная пони поведала ей о своем горе. Ее собеседница ахнула и всплеснула передними ножками, всей душой желая помочь, но не зная, как... Стив все так же расчесывал усы, и ни до кого не было ему дела. Казалось, так и суждено было ее новой подружке пропадать...

Но зоркая Флаттер-Шай успела заметить, как к гребешку Стива, любовно сжимаемым его лапищей, была приклеена волшебная жемчужинка. Вспомнила лошадка, как Ее Высочество Селестия рассказывала: "Она дарит хозяину, если ее носить у сердечка или в руках, вечную молодость, может вернуть в детство". "Глупый Стив" - даже с досадой подумала пони, незаметно подкладывая ему другой гребешок. Дракон, опять потянувшись за расческой, так и не заметив подмены.

А жемчужинку, бережно вынув, Флаттер-Шай осторожно положила в передние ножки уснувшей Несси, тихо отошла, погладив лошадку. Наверное, ей снились рыбки детства... Щекочущие их хвостики коснулись ее носика, она открыла глаза и... с удивлением обнаружила, что снова малышка. Бережно-бережно Несси прижала к груди жемчужинку, и, проплыв мимо поглощенного усами Стива, устремилась к крабикам, играть в пятнашки, как в детстве...

Весы созвездий

Темно-синяя пони с волшебной гривой и хвостом внимательно смотрит в небо... Она - Принцесса Луна - так часто это делала, но сейчас глубокая даль облаков видится ей по-новому.

Из сверкающих звезд складываются фигурки - точно мишки, сказочные существа... и где-то есть ее звезда, Луна снова старательно обводит внимательными зелеными глазами небесный свод - неужто нету?

Подлетев на мягких и мощных крыльях к белоснежному одноименному алмазу ночи, лошадка с месяцем на боку наконец замечает слабое очертание - такая же пони, даже ее крошечная корона и украшение командира хранителя снов и мечты сияют не хуже настоящих... Однако, что-то мешает налюбоваться им как следует...

Луна подлетает еще ближе - туман, переливающийся и мешающий, словно в нем скрывалась еще одна фигурка. Она всмотрелась - это была еще одна пони - покрупнее, с роскошной будто радужной гривой, острым рогом, очаровательная еще одна принцесса... Несомненно - то Селестия, ее сестра. Ночная Принцесса остановилась в нерешительности - когда-то она любила свою сестру больше всех на свете, и не могла представить без нее жизни, но потом... Что-то случилось в ее душе, что мешает ей чувствовать по-старому, она ее уважает, слушается ее, но...

Любит ли, может ли это делать, когда даже сейчас ее очертание закрывает ее, мешает, не дает лететь в звезды дальше? У Селестии теперь своя жизнь, новые друзья... и невольно одиночество и боль, тоска, необъяснимая тоска по прошлому охватила Луну. Она вспомнила, как вместе встречали они рассвет и закат, как защищали малышек-пони, как молчали вместе, просто глядя друг на дружку и как прекрасно было ее обнимать и чувствовать тепло точно солнца...

Слезы медленно потекли из глаз Принцессы и, не в силах побороть эти противоречивые чувства, она хотела броситься прочь и никогда больше не возвращаться ни к своему созвездию, ни к мозаике из звезд, хранящей образ ее сестры; но вот... Две слезинки коснулись звездного сияния и два перышка... тихо, незаметно, мягонькие частички сердца Луны осторожно погладили мерцающие звездочки и унеслись вдаль...

А она еще долго смотрела на... возникшие огромные весы, возникшие ниточкой между изображением на небе ее и ее сестры - звездная Селестия точно с грустью и готовностью и дальше любить свою сестричку повернула к ней свою красивую мордочку, Луна из звездочек ответила ей тем же и... огромные весы, немного понаклоняв свои чаши то вверх, то вниз, застыли и вспыхнули миллиардами звезд, и луна осветила их прелестным сиянием...

Где-то в центр этого звездного творения улетала Принцесса, темно-синяя, спешившая на крыльях, слушая стук своего сердца, к сердцу и глазам, крыльям своей сестры

Птенчик

На травинку села бабочка. Через минуту она вспорхнула легко и свободно. Флаттер-Шай долго смотрела ей вслед, чуть стеснительно подставляя солнышку мягко-желтую мордочку. Легкий ветерок развевал ее нежно-розовую гриву, тихонько, как бы упрашивая не думать ни о чем грустном; но...

Задумчивая пони только опустила глаза и вздохнула - ее птенчик больше не летает; а как часто они вместе играли с пушинками на высоте, обгоняя лучики звездочек; теперь все изменилось. "Как грустно, что все меняется" - сказала себе лошадка и нехотя пошла домой, оглядываясь на высокое небо.

Ее не радовали ни потоки анекдотов Пинки-Пай, танцевавшей с воздушными шариками, ни тортики с яблочками Эппл-Джек, участливо расспрашивающей, что случилось; ее любимый птенчик не летает (он стал пугливым, тоскующим). Подружки, разузнав это, мигом бросились на помощь, обгоняя от рвения друг дружку.

В одиночестве Флаттер-Шай смотрела, как взлетают листики и вспоминала полет, она и пернатый малыш достают лунные капельки и осторожно уносят с собой, смеясь и кружа... Лошадка опустилась и с тревогой подумала - неужели этого больше не будет?

"Будет летать! Давай, птенчик!" - со смешком похлопала осторожно по спинке крылатого кроху Эппл- Джек.

"Да будь осторожнее" - прибавила Пинки Пай, передавая его хозяйке, протараторив следующую историю: птенчик играл в траве и посадил занозу. Так как он уже раз испытывал эту неприятность, ужасно он боялся пинцета и процедуры вытаскивания щепки, потому убегал, капризничал, и вместе с тем очень грустил по небу.

Теперь он снова летает и, ощутив свободу в свежести ветерка, птенчик радостно запищал, как бы понимающе говоря: "Любую занозу можно вытащить и потерпеть ради этой пушинки, и этой, и этой..." - с чириканием он понесся догонять пролетающие бусинки жучков, пух, купаясь в солнечных лучиках.

"Молодец, будь храбрым малыш... Мы с тобой... Полетели" - прошептала просиявшая пони и на маленьких крылышках поспешила к облачкам; она была счастлива, вытянула с энтузиазмом мордочку и тельце навстречу ветерку, выше и выше, снова там, точно лепесток, уносится ввысь к солнышку...

Птенчик...

Ночью в Луне

... Ярче и пронзительнее становятся белоснежные контуры, что днем почти скрывались за синевой неба и лучами солнца, огромный белый глаз сумерек, как живой смотрит с высоты...

"Кажется, он смотрит на меня!.. К чему бы это?" - подумала задумчивая королева сказочной страны волшебных и веселых пони, с задумчивыми зелеными глазами, сверкающими синими ресницами и волшебным длинным рогом, мощными крыльями, темно-темно синей шерсткой и переливающейся, магически воздушной гривой и хвостом, мягкой, завораживающей синевы, на грациозных и сильных ногах выросли узорчатые серебряные наросты на копыте, что напоминали корону (что крепко держалась на ее челке, поблескивала темным, причудливого оттенка алмазом и черным золотом)...

Она бродила лестнице из каменных выступов на краю леса, ранее не встречавшегося в своих владениях, где не было и тени просыпающихся по утрам цветов, тянувшихся к теплым лучам дня зеленых листиков - все было мутно синим, с бегающими по контурам, теням, застывшим каплям тихонько искрами, или казалось таким в абсолютной тишине мрака (будто луна сотворила ночью свой мир и украшала своим, и не хотела отпускать, хотя мгновение это длилось словно бесконечность); пару искорок незаметно крались к ногам королевы, почти не отличимой от темной синевы...

Смущенная пони... осторожно отошла от них, спрятав очаровательно вытянувшуюся мордочку и тряхнув гривой. Они были для нее особенными, следовавшими за ней, хоть и не отличались от других, и точно белый глаз неба следил ими за нею (кончатся ли лестницы, в которых не определишь конец, куда они ведут и почему любопытство сменилось страхом). Цепкие искорки проворно забрались к ней на нашивку-обруч, где сиял полумесяц на черном фоне, так украшая и соединяя ее прекрасную шею, плечи и грудь.

И она... не смогла сделать более ни шага, ни одной ногой пройти вперед, хотя за тысячи веков правления привыкла к разным сюрпризам, сейчас впервые оробела - ее как будто держали в невидимых крыльях; с выси со зловеще радостными белоснежными переливами засиял пуще прежнего глаз.

"Зачем я только ступила на ту тропинку!" - сожалела она, ругая себя за оставшуюся с незаметно улетевшего детства привычку при бессоннице гулять по незнакомым дорогам. Она робко, но с силой бросалась на дыбы вперед, но намертво держали ее на месте впившиеся ей в значок месяца искорки; они все разгорались, и не помогала даже магия рога их погасить...

Вдруг, не понимая, как это произошло, изнеможенная королева, еще бессознательно попробовав взлететь и унесись прочь из этого царства синевы и страха, но... лишь упала она, теряя сознание (она не чувствовала, как коварные лучи образовали вокруг нее сияющую клетку, сотканную из лунных лучей и, понесли по воздуху, не касаясь ступенек каменных выступов, по ночному небу... в луну...

"Луна!" - тихо позвал ласковый голос.

Зеленые глаза с трудом вновь открылись на зов, и она со страхом стала осматривать то место, где оказалась, ища взглядом обратившегося к ней - казалось, вокруг не было никого - только черные, искристые очертания горевших черным огнем свечей, темного-темного снега, везде бегали те же самые искорки, что преследовали ее в лесу, но только там была хоть синева, здесь - темнота.

" Не бойся!" - опять будто заговорил невидимка (голос явно принадлежал юноше, был приятным, но где-то в его глубинных нотках закралась властность и даже коварство).

Осознав это, бедная пленница луны попятилась, судорожно соображая, какое волшебство в мире вернет ее домой, к ее любимой старшей сестре Селестии, к верному послу дракончику Спайку и его друзьям - пони, маленьким, таким разным и так надеющимся на ее силу и мудрость, что гармонично дополняли доброту и веселый нрав светло-радужной гривы сестры, что носила знак солнца; они вместе хранят их страну, надо вернуться!

"Уже уходишь?" - почти издевательски поинтересовался голос и... два огромных, сияющих жутко ослепительным белым мерцанием, глаза зажглись в темноте, освещая немного фигуру их хозяина.

Это был бы близнец Луны - тоже высокая грациозная лошадка с магическим длинным рогом, синей гривой и хвостом, серебряными наростами на копытах и с нагрудником в виде месяца, да только шерсть была черной, крылья - тоже и другой формы, вместо короны был шлем из холодно голубого металла, закрывающий лоб и спускавшийся по шее подобно застывшей кучерявой, плотно лежащей гриве. Глаза были сверкающими и черными с красным блеском, грудь и плечи более коренастые. Это был юноша-пони.

"Вероятно, ты не узнаешь меня? - пряча снисходительную улыбку, подошел он к ней. - Я приходил к тебе, когда ты была совсем крошкой" - с этими словами он направил магический рог на одно из полушарий месяца, внутри которого они находились - на нем завертелись картинки, как...

...Давным-давно, в стране пони маленькая принцесса обиделась на старшую сестру, у которой была власть над солнцем, при котором все веселились и занимались разными полезными делами, а она имела власть над луной - но тогда все боялись темноты и спали, и никто не играл, не гулял по лугам в это время...

..."Помнишь, как тебе было завидно? - наклонился он к уху неотрывно глядящей на картинки королевы (он был крупнее и выше ее). - И ты ходила такая грустная, Селестия тебя не понимала..."

...Тогда маленькая Луна стала играть с синим туманом, прилетавшим по ночам из месяца, втайне от всех - только он один показывал, какая синева и искорки ночью, как интересно не в суетливом солнечном дне, а тихой ночью, он говорил ей: "Пусти меня жить насовсем во дворец, прогони Селестию, и тебе всегда будет хорошо, пони будут бояться, слушаться и любить тебя - я позабочусь о том, чтобы они не увидели солнце"...

..."Ты меня тогда испугалась, может, просто не понимала... - продолжал он, неотрывно любуясь опущенными зелеными глазами и развевающейся синей ее гривой, - И мне пришлось..."...

... И много раз потом малышка-принцесса плакала и пищала от страха, просыпаясь, рассказывая Селестии, что ее преследует синий туман с криками: "Ах не хочешь со мной дружить?.. Я тогда проглочу солнце и тебя!.." (а он забирался к ней под кровать и колдовал кошмары, в которых пугал бедняжку); да это еще было ничего...

А после - стала Луна какой-то совсем другой, стала требовать Селестию уступить ей трон, все больше и больше не любила она веселое солнце... И под конец напала она на собственную страну, и, сверкая страшно мерцающими белыми глазами и многоголосым, жутким эхо, грозясь проглотить солнце, сеяла страх и темноту по стране...

..."Но шесть противных малявок изгнали меня из тебя, и мне пришлось вернуться в луну..." - задумчиво продолжил он, с тайным удовольствием отметив ее испуганный взгляд.

"Значит, я не была Найтмэр Мун и это - ты?" - ахнула королева, торопливо отбежав от него.

"Ты всегда была такой умной девочкой... - мягко проговорил Найтмэр Мун, снова приближаясь к ней и не сводя сверкающих глаз с нее, - Теперь ты стала совсем взрослой... Ты... ты выросла очень красивой..." - понижая голос, прибавил он.

Королева старалась не слушать его, не смотреть ему в глаза и убежать, но ноги снова не слушались, а вокруг была лишь темнота и тусклые искорки в ней. Она пробовала даже пробить рогом казавшейся кисеей стену полушария, увы, не пробить - от боли и усталости она опустилась на передние ноги, кланяясь и взмолившись:

"Отпусти меня с миром в мою страну!.. Селестия больше не тронет тебя, если не станешь больше мучить ее, меня или моих подданных!..".

"Ты ее не любишь! - отчаянно сверкнули глаза у ее почти близнеца, что хотел казаться грозным и страшным, расправляя крылья, - Я вижу, в глубине души ты все еще та же девочка, что любит темноту и туман... - он энергично встряхнул гривой. - Так со мной у тебя будет сколько угодно тумана!"...

"Нет! - твердо отвернула голову от него Луна. - Я люблю свою сестру, и солнце полюбила... От тебя мне ничего не надо! Ты хочешь свое королевство - мы выделим тебе слуг и подданных с замком... А если дурное хочешь совершить... - она старательно подавила страх и угрожающе зашептала мысленно заклинания (рог недобро засверкал) - То мы тебя и дальше луны прогоним!.."

"Луна, не притворяйся! - тихо заговорил снова Найтмэр Мун, тоже припадая перед ней на передние колени и склоняя рог, - Я больше не играю с тобой, я пробовал быть веселым, пробовал напугать тебя, пробовал силой заставить тебя быть со мной... Мне осталось только одно - надежда на тебя, я проживу без солнца, но не проживу, если не исполню твою мечту... Ты же хотела убрать его, вспомни!.."

"Это ты меня заставлял так говорить!" - в зеленых глазах засверкали слезы и пони бессильно, снова и снова, порывалась улететь - не пускает.

"Я это делал ради тебя! - воскликнул странный дух. - Я хотел, чтобы ты не грустила... Но ты плачешь... Останься - и больше ты не будешь плакать...".

Он теперь не решался подойти к ней, видно не хотел причинять еще больше страдания, что-то медленно гасло на его груди - то затухал значок месяца.

"Видишь, он есть и у тебя! - грустно сказал он. - Ты уйдешь и он потускнеет - лес станет обычным, и не будет в нем тех искорок и волшебной синевы, что обрадовали б твоих подданных... Это моя надежда - она угасает... Хотя я все еще верю тебе, Луна..."...

Она изумленно подняла глаза и спросила тихо-тихо без слов: "Отчего ты такой, Найтмэр Мун?".

"Да... - повторил он, прочитав ее вопрос, - Я... все еще буду верить... и ждать, что ... и ты полюбишь меня! Лети, моя прелесть... Прости, если сможешь..."....

С этими словами, большая часть сферы луны озарилась... синим-синим цветом, веющим ночной прохладой, в ней поблескивали возвращающиеся на небо искорки и снова, как после остановившегося мгновения закружился снег и зашелестели дождиком зеленые листики.

Королева оглянулась - она лежала на облачке к вновь полной луне, синий туман около нее рассеивался ласковыми листиками, мерцающими и тонкими, что точно слезы текли по ее окружным белоснежным щекам...

Они тихонько улетали вдаль, незаметно нежно коснувшись ее лба, гривы и значка луны на черном фоне, точно целуя на прощание...

Ночью, улетая в... луне...

... Тише и светлее становятся белоснежные ее контуры...

"…Было ли все это сном?" - подумала задумчивая королева с задумчивыми зелеными глазами…

Шарики за глазики :)

... Запрыгнули, золотые, попрыгунчики, один за другим, заскакивая в голову...

Змея, что до этого просто лежал себе, гигантский, во фруктовой пещере далекой страны; ловил пастью капающие с потолка ягодки малины, черешни, черники (и он считал, что это - лучшее, что может быть).

Но в один день... он сказал сам себе: "Ох, что-то мне скучно!.. Что-то не радостно..." - Змей уставился тупо на свое склизкое ледянисто-жидкое тело; подумал так и выполз; вдохновлено, торопясь поймать легкий и капризный ветерок приключений...

Перемешались они с... визгами и топотом маленьких ножек - крохотные волшебные лошадки, жившие по соседству, никак не ожидали, что нагрянет такой страшный гость (а посетитель был глуп и безобиден, но показывать этого не хотел; очень желал бы, чтобы осознали, как он весел и учтив).

Чтобы доказать это, он с громогласным радостным: "Ау, привет!" отрывал крыши домиков, недоуменно-счастливо наблюдая убегавших оттуда пони; больших и маленьких, разных цветов, формочек грив и символов на попках. "У меня столько друзей!" - радостно вздохнул пришелец, проползая, неуклюже задевая лавки с пирожными, украшениями...

Но жительницы сказочной страны, что находилась неподалеку от его пещеры, не разделяли его мыслей, в ужасе старательно покидая улицы, где они так весело играли, кушали, болтали; призывая на подмогу хоть кого-нибудь...

"Я уже спешу на помощь!" - раз веселый голосок раздался из-за высокого кривоватого забора - и резвая серая пони с весело-желтой гривкой, с символом мыльных пузырей, с ошалелой улыбочкой и глазками в разные стороны (Змей с интересом придвинулся - ура, ему рады!)...

"Бедный бандит!" - только и успел шепнуть дракончик Спайк, забившись под пенек, провожая глазками серый, бесшабашно скачущий к незнакомцу, силуэт.

"Ау, я Дэрпи!" - воскликнула сердечно его хозяйка, да так, что у Змея невольно закралась мысль: "А может, ну их, эти шарики золотые?" - мысленно смотрел он, как таяли его мечты о том, как он играет с украденным добром, подсмотренным им когда-то из тихой, теперь далекой, пещеры; он попятился, думая уже убежать, как...

"Родной мой!" - пони с меткой пузырьков с размаху обняла его и заглянула в глаза (он побледнел - словно два зорких ее черных шарика вращались в противоположных направлениях; нечто огненно-нехорошее блеснуло в них)...

"Я пойду, не вовремя я тут, шарики и у себя найду..." - почти про себя пробормотал ледяной колосс; поворачиваясь...

"Шарики... Чип поможет, он принесет! - оглушительно хохотнула Дэрпи, застучав зубами, подобно бурундучку; крутя коротким хвостом как он, напевая: "Чип и Дейл уже спешааат...".

Не знал Змей, что упомянутый мультик - самый обожаемый этой лошадкой, она все дни и ночи может его смотреть, еще очень тщательно наблюдая то за первым бурундучком, то за вторым, глазки бегали за ними так усердно, что забыли, как правильно смотреть; насмотревшись, рассудок Дэрпи...

Все никак не мог расстаться с любимыми Спасателями и она, напиваясь клубничного сока и горланя песенки из этого сериала, принималась играть в них, привлекая всех лошадок, каких только могла поймать - ее жертву ждали суточные пересказы серий, щедро приправленные восторгами или критикой, расспросами о мнении насчет них; а потом...

Игра - неугомонная лошадка вживалась в роль Дейла или его друга, остальных заставляла изображать или мышку Гаечку, в которую влюблялись бурундучки, и смущенным пони приходилось терпеть, дрожа и краснея, заикаясь, как серая отпетая подружка их тискала, крепко целовала; лошадки с крылышками, что не спаслись от ее цепкого разнонаправленного взора, были обречены играть в мушку Вжика иль летчика-мыша Рокфора (они жужжали иль изображали гул вертолета, летали, затейница их ловила с несколько помешанным хохотом, носилась за ними)...

У других малышек с копытами и картинками на спинке голова днями болела от разгадывания и безуспешных судорожных попыток угнаться за полетом ее фантазии; выдумывающей детективные и приключенческие сюжеты для бурундучков и их друзей - Фокси, Тамми, Квинни...

Иные пони и в страшном сне потом видели, обливаясь холодным потом и белея полотном, как желтогривая кроха с гиканьем и носящимися на разные объекты глазами преследовала их по пятам, видя вместо них Бада или Толстопуза, иль иного врага славных Спасателей из историй, снившихся ей ночами, о которых мечталось ей днями; и снова, и опять играла, не уставая, смотрела новые серии, пересматривала старые, воображение ее изобретало свежие...

Дэрпи и сейчас, едва завидев Змея, вмиг составила головокружительную игру, только хотел ли он быть приятелем "Чипа" с кривой шляпой, наспех вырезанной "им" из картона, в передних ножках у "него" в самом деле была груда шариков, но не простых, и не золотых, а...

Огненных! "Батюшки!" - встрепенулся он, понесся обратно к себе; дрожа и еще быстрее стараясь уползти, слыша вдогонку: "Эй, Дейл, не отлынивай от работы, змею надо шарики отдать золотые... Ловии!.." (в него полетели жаркие, болючие и опасные огонечки в виде кругляшек, он едва уворачивался - шарики летели криво, сумасшедше-азартно, в разные стороны, хотя, казалось, хотели попасть в него).

"Лови, лови, мы же одна команда! - Чип и Дейл... Спеши на помощь со мной!.." - орала серая пони, заряжая рогатку и с наслаждением пуляя из нее огненными шариками, что озаряли перепуганных, еще больше ее появлением, лошадок, спрятавшихся под лавками, кустиками, неразрушенными лестницами; их глазки с сочувствием глядели на Змея, навевая ему правильную мысль: "Что-то мне с ней совсем не скучно, Совсем!!!" - и чешуя его замелькала на горизонте, за ним...

Он с огромным наслаждением лег в пещеру, ловил пастью ягодки, любуясь ими - розовыми, фиолетовыми, красными, ароматными, с росинками, живыми, они куда красивее и полезнее золотых, куда тише и милее огненных и лучше, чем те...

Шарики... за глазиками... что...

Словно все еще развесело мелькали в разные стороны, эхом Дэрпи, вдали от волшебной фруктовой пещеры Змея...

Все любят Скуталу

Малышка пони, она сначала не знала этого. Тихо все бродила и щипала травку, тихо недовольно посматривала на солнце, не любовалась луной. Ни зима, ни лето ей были не милы.

- В чем дело, дорогая? - поспешила к ней Свити, поправляя хорошенькие локоны, старательно уложенные ее сестричкой Рарити.

Скуталу только отвернулась и ничего не сказала.

- Я тебя чем обидела, милая? - с другой стороны участливо послышалось от Эппл Бум, что как и ее сестра Эппл Джек, ничего не старалась упустить из виду.

Их странная подружка только махнула хвостиком и пошла дальше, как прежде грустная и гордая.

- Отчего она такая? - спросила одна пони другую и, с секунду серьезно-изумленно поглядев глазками друг в друга, крошки помчались узнавать, что ж такое.

Стараниями правительниц их страны солнце грело лошадок и угощало ласковыми солнечными зайчиками, под которыми росла питательная травка, яблочки, морковки для них; луна и звезды мягко каждую ночь под прохладный ветерок дарили сладкие сны и рассеивали искристым туманом все плохое; как обычно, все волшебные и веселые пони, с крылышками и без, маленькие и взрослые, такие разные в расцветке и узорах на крупе (Октавия, Сансет Шиммер... все были со своим символом и характером) старались жить дружно и помогать одна другой...

Значит, скучать и роптать на страну Скуталу нет причин. Да и когда тосковать, когда по соседству живут такие интересные соседи - грифоны, драконы, тени, снежные духи... - с ними не соскучишься! И охраняют они изумительные гроты, заброшенные долины и замки, водопады, пещеры, где дождем сыплются алмазы... Сказочная, такая разная и светлая страна... Отчего вдруг в ней да унывать?

Находчивые подружки прошлись по всем знакомым, кто знал их загадочную приятельницу, теперь столь задумчивую и молчаливую - все, кого они не встретят, твердили, что каждый праздник не оставляют Скуталу без подарка и поздравления, всегда будут рады, если она зайдет в гости (но не заходит), ни слова, ни дела дурного от нее не помнят и все интересуются, как она, отчего она так?

- Еге, да тут совсем непросто! - размышляет в недоумении Эппл Бум, просто, как Эппл Джек, присев на задние ножки прямо в травку. - Все ж хорошо, все относятся к ней хорошо, что ж с ней?

- Не знаю... - всхлипнула в ответ Свити, от горя не глядя в зеркальце ближайшей лужи, как ее приучила сестричка. - Надежды нет!..

- Есть! - возразила ее собеседница и, вытерев ей слезы, жизнеутверждающе скомандовав: "Не сдаваться!", повела ее вглубь леса...

Там, среди глухих крючковатых переплетений темных, старых деревьев, в непросветной ямке со ступеньками, мерцающей изредка магическим светом, жила пони-зебра Зекора - знаменитая отшельник-ведунья, которой доступно скрытое от всех.

И сразу догадалась полосатая колдунья о посетительницах, предварительно послав им навстречу дружелюбные огоньки, что осветили ступеньки и мягко перенесли гостей по воздуху в кресла, чем приятно изумили малышек.

- Знаю, все знаю... - бормотала миниатюрная зебра, не отрываясь от магических пассов над сияющим шаром, котлами с булькающими зельями, в воздухе складывались в разные комбинации карты по одному легкому взмаху ее короткого хвоста. - Скуталу грустит... И нет вам отчета на это...

- Но ведь ты нам поможешь, мудрая Зекора? - привстала с кресла Свити, очень переживающая и желающая, чтобы подруга снова стала радостной.

- Я лично тебе за это отборные яблочки с сестрой привезу, сколько угодно! - с жаром поддержала ее вторая лошадка.

- Я и так подскажу вам, ягодки мои - лукаво подмигнула добродушная гадалка и придвинула им шар, который вдруг осветился цветом шерстки Скуталу: в нем Эппл Джек и ее сестричка, Рарити и ее сестричка, третья пони была одна, без сестрички, брата, даже без папы с мамой.

- Так вот в чем дело! - воскликнула Свити. - Она сиротка...

- И думает, что ее никто не любит потому, что родных нет... - заключила Эппл Бум.

- Но что ей мешает приобрести сразу двоих сестричек? - загадочным тоном шепнула им Зекора и, утвердительно кивнув, казалось, растаяла в столпе магических искорок...

... - Привет, сестричка! - вернувшись в город пони и отыскав, грустно-грустно всхлипывающую над одним, как она, цветком, Скуталу, воскликнула первая лошадка и крепко ее обняла.

- Мы волновались, родная! - поцеловала ее в носик другая, вытирая ей слезинки и поправляя заботливо гривку.

И, не успела пони и ротика открыть, как прибежавшие к ней, они с двух сторон усердно принялись ее гладить, смахивая вредные пылинки и сонных жучков, иногда выходила настоящая щекотка и она заерзала в их объятиях, играючи толкаясь, заливисто смеясь и цокая в топоте копытами.

Теперь она была счастлива, как-то по-новому взглянув на солнце, еще светлее и теплее озарившего травку несметным количеством маленьких, золотистых цветочков; издали услышал я мелодичный звон алмазов в пещере (куда она непременно пойдет со своими сестричками - Свити и Эппл Бум); они вместе поиграют в снежки и пролетят на крыльях веселых и смелых снежных духов, сообща мечтая, как бы поскорее вернулась зеленая травка в тихих, светлых, бесконечных лугах и лесах...

А ночью она укроет их одеяльцем, засыпая на одной кроватке, глядя на звездочки, что тихо шепчут что-то в синеве, переливаются, что гривы правительниц их страны; веселой, такой волшебной страны, где все друг другу помогают, хоть и такие разные; теперь Скуталу осознала это - у нее есть все, все прекрасно и все любят ее, как родные...

Дождь Сакуры

(..." Каждую его капельку провожаю с грустью, уже ль она больше не будет такой, как однажды?" - вздохнул Кабуто и нехотя отошел от балкона своего дворца, на перила, крышу которого все падали тихо розовые ароматные лепестки)...

"Мне говорили мои дальние родственницы - Их Высочества Селестия, Луна - "Ты не грусти, в твоей стране же полно таких деревцев, и каждые из них цветут или цвели так же красиво"..." - размышлял молодой король дальнего края, где с алым солнцем тоже вставали и общались, играли, любовались черно-белыми мишками и маленькими лисичками неунывающие пони.

Они любили этого юношу-пони, который с тихим радушием проведет в покои, выслушает, поможет всеми силами, защитит, и каждая лошадка знала, что даже когда она спит, ее охраняют его чуткие карие глаза; приятно-зеленый с темно-синей крышей замок его был виден из любой точки дальней, сказочной страны...

"Может, они... правы?"... - задумчиво опустил взгляд Кабуто - на груди и плечах блестел массивный ошейник из сияющего металла мягкого зеленого цвета, капелькой в его середке был нежно-розовый камешек в форме... лепестка (все в тон аккуратненькой короне, все напоминало о сакуре!

Он еще раз поднялся в высоту на огромных сильных крыльях, чуть переливающихся, почти прозрачных как стекло, темно-синеньких, формой напоминавших не то крылья дракона, не то - бабочки - и совсем близко оказался белоснежная ягодка луны, от нее тихо-тихо падал сияющий пух на синие волны травы, на камешки и мостики, журчащие ручьи и... На живые розовые облака садов, шелестящие, дышащие, распускающиеся и сливающиеся с дождем лепестков, что, вроде бы, так были похожи на них, но...

"И все же - это моя сакура... - пони-правитель все раздумывал, осторожно опустил голову на массивные доспехи, в тон ошейнику, что охватывали передние его ноги, приземлившись на сгусток тумана, жемчужно мерцающей паутинкой пронизывающего синеву, - И пусть она в чем-то похожа на другие, не единственная на свете...".

Тут его щеки коснулась розовая капелька того сказочного дождя, что пришел так неслышно - она гладила его вырезанные черные контуры обводки бровок и глаз, уголка мордочки, так аккуратно, что ее прикосновение казалось лишь мгновением; и сколько было в нем одном - точно не желал улетать в неведомый край, боялся, что больше никогда не встретит уютной розовой мягкой перины из похожих на него, своего хозяина.

Кабуто прочувствовал это и посмотрел ему вслед, не обращая внимания на то, как ветер треплет ему коротенькую черную гривку, с длинной челкой, искристую, через которую чуть просвечивался его темно-синий лобик, как бы говоря ему: "Что тебе одна сакура, целые сады ее - твои!.. Не тревожься и радуйся!..".

Он полетел за ним, хотя сонные лунные лучики укрывали его темно-синюю фигурку дымкой дремы; летел, не оглядываясь, за цепочкой таких маленьких, в чем-то скромных, но таких родных ему светло-розовых лепестков (когда-то они впервые открывались под влажными глазками росы, они смотрели на большой и широкий мир, а он каждый день поливал, взрыхлял почву, смотрел на них и... наклонялся над хрупким невысоким деревцем, что родило их, и мягко обнимал, стараясь не помять), что, беспомощно кружась в порыве ветерка, уносились вдаль; летел, с трепетом осознав одно: "И, что бы ни было, это моя сакура!.. Я очень ее люблю, я, я... Не покину ее!..".

Миг всего этого снова отчетливо пронесся перед юношей-пони, он встрепенулся и остановился - а как же то тонкое черно-коричневое ароматное деревцо, которому, должно быть, совсем холодно без своего розового пуха? Как он красив, мягок, не хочется с ним расставаться, не хочется, чтобы он улетел...

Но деревцо... "А как же ты? - подумал о нем он, ощутив, как от душевных метаний у него часто бьется сердце, и оно шептало: "Кабуто, ты же говорил мне, что любишь ее... А готов бросить, только чтоб не расстаться с улетающим ее розовым дождем?.. Ты ли это? Или был влюблен лишь в ее цвет?.. Но он уходит... А она еще есть, все еще нуждается в тебе... Ее ли вина, что улетели те красивые лепестки?.. Ответь теперь - любишь ли ты ее?..".

"Да!" - закрыл глаза он и бросился обратно - в глубине дворца, незаметная, стояла взращенная им сакура, казалось, она поникла красивыми веточками, с них опадали и улетали последние лепестки.

"Я с тобой!.. Прости меня!" - одними глазами тихо произнес ей пони и, не боясь быть уколотым острыми холодными ветвями, обнял ее крыльями, стремясь передать тепло, согреть тревожным дыханием, невольно, как в беспамятстве, вызывая магию длинного острого темно-синего рога; а вокруг них все танцевал лепестками ветер, грозясь забрать последний лепесток, что Кабуто отчаянно придерживал грудью... Вдруг...

Он открыл глаза - перед ним стояла, как вырезанная из снега, сакура, робко переливающаяся в лунном свете, на веточках один за другим распускались... лепестки! Он оглянулся - в страну пришла неслышно зима - дождь все ронял капли, только теперь они были обыкновенными, быстро мерзнущими и покрывающими все вокруг белыми снежинками...

"Ты... Такая красивая!" - пряча слезы, прошептал дереву, что не переставал обнимать крыльями, он - холодный чудный невидимый ножик снежного мастера, вырезающий ее более тонкой и загадочной, пушистой от белого своего пуха, словно сделал сакуру птичкой, покрыв очаровательными перышками, но ранил и не дал взлететь (на ее ветках повисли тяжелые ягодки, переливающиеся, алые, приятные)...

Принца не усыпляло очарование ее красотой, нечто проводило в самую его душу каждую застывающую ягодку как слезу - она все грустит... Быть может, о лепестках, быть может, о том, что они летают; щемяще принял это в мысль Кабуто и решительно тихо кивнул головой, выпуская силу рога... И маленькая белоснежная бабочка, с алыми ободочками крыльев, светящаяся, с бледно-розовыми пятнышками в каждом крылышке в форме лепестка, радостно запорхала к луне...

Он долго смотрел ей в след, порываясь улететь, но чувство долга перед страной и отчаяние не давало ему сделать и шага; он только сказал себе: "Надеюсь, больше ты не будешь грустить... Не скучай по мне, моя красавица... Лети...".

Снова вспомнились ему слова Селестии и Луны, и лучик воспоминаний, радости и маленького тихого счастья, что останется с ним, и, кто знает, с ней тоже: "В твоей стране сады сакур цветут и теряют лепестки"; он смиренно вздохнул и хотел пойти вздремнуть ("Счастье будет, если мы хоть иногда будем вместе хоть во сне" - ручейком вливалось к нему в сердце утешение); надо развеяться, хоть на миг увлечься, забыться заботами, хобби (однако фехтование в воздухе мечами с отражением и беседы с пони-самураями из стражи, приемы и театр, чай с гостями и прогулки - все это будет уже не прежним, без нее - быть может, похожей на других, но его сакуры)...

Тихо-тихо что-то опустилось ему на щеку вновь, и торопливо он открыл глаза, надеясь, что все это только снилось ему и деревце вернется, вновь уберется розовым дождем; но - тишина, синева и... Маленькая белая бабочка почти слилась с луной, сияющая, полупрозрачная кроха, улетая вдаль... Он опустил глаза и... Крепко-крепко прижал к себе то, что они нашли - маленький лепесток, что они сохранили, нежный, как ее дыхание...

("Я всегда тебя буду хранить... Спасибо, что ты есть!" - погружаясь в сон, сказал Кабуто, бережно укладывая в крыльях его ближе к сердцу, не то ему, не то ей, не то... Дождю сакуры, что укрывал его вспоминанием о мечте)...

Трикси-:)-Сюрприз

Волшебница и хвастунишка, верная подруга принцесс в сером плаще и просто дивная пони, она однажды...

Оказалась в мешке! В настоящем и плотном, сухом, темном. "Ею совсем не ожидалось!" - самое замечательное в этой лошадке было то, что даже в мыслях она почему-то любила обращаться к себе в третьем лице. Ее первое лицо, симпатичная светлая мордочка искала любопытными глазками дырку в мешке, а второе лицо - магические знания, что-то заволновались и спрятались, как на зло.

Трикси ничего не оставалось, как тихо сидеть в мешке и ждать, что будет дальше. Фантазия и память работали усердно, чтобы не дать своей маленькой хозяйке отчаяться и скучать - ей представлялось, что ее несут на съедение дракону, что готовят к борьбе со снежным духом, что отправляют копать жемчужные рудники... Да мало ли чего придумают?..

"Чем она им не угодила?" - бедственно медленно и скупо вспоминались все огрехи перед пони, что так часто приглашали ее поколдовать и сотворить какое-нибудь чудо: ну да, раз она напрягла магическую силу через пень-колоду - и вышел сюрприз... Бравые фермеры яблочной плантации страны лошадок отлично знают, что вышло - появился коряга-бычок, вреднющий и раз веселый, жонглирующий яблочками и крадущий их, а подойдешь к нему - он в тебя ими бросаться будет...

"Но она ж исправилась!" - поспешно сказала сама себе она и забрыкалась в мешке, пытаясь нащупать дорожку и быстренько убежать; не получилось - ее несли на плече - причем, насколько она узнала по холодным чертам доспех, кто-то из королевской стражи.

"И вы, Ваше Величество..." - горько хмыкнула она в мыслях, вспоминая, как вместе с принцессой Луной пугала светлячков в лесу и выводила радужных, жемчужных, снежных своих, чтобы те навевали лошадкам приятных снов, не было подружки надежнее Ее Высочества, думала она в тот миг.

Тут горе-волшебница прислушалась и задрожала - со скрипом отваливался камень-дверь, гул торопливых шагов выделялся от тишины глубины (заходили в пещеру и некто, должно быть, страшный и злой, выходил к несшему ее в мешке, очевидно, почуяв жертву.

- Эй, лежачие потоки! - сурово окликнул темноту пещеры знакомый ей голос, потом - бум! ("Ой, аккуратнее с ней!" - сердито запрыгала в завязанном мешке пони, как только его сбросили на землю) - Куда? - сильное и внимательное копытце Луны придержало мешок, чуть наступив на него, придерживая, она повторила - Ты, болотодержец несчааастный, выходи, говорят!

- Ваше Вели-ичество! - заикаясь, робко поприветствовал другой голос вскоре, после громкого бух (очевидно, его хозяин мучительно и торопливо отыскивал дорогу к гостье в потемках пещеры).

- Сюрприз! - мягко улыбнулась принцесса, развязывая мешок (в глаза Трикси ударил солнечный свет, она ошалело выскочила, собираясь спрятаться от кары в потемках сталактитов, но только она сделала к ней шаг, как...

- Ты?! Здесь?!.. - охнула она, отпрянув от Стива - речного дракона и старого знакомого, несмотря на давность знакомства, остающегося все таким же малопонятным типом, почему-то до сих пор не вызывающим желания и лишний раз взглянуть на него.

- Только не это! - кисло выдохнул Стив, завидев маленькую волшебницу, жмущуюся к ногам Луны (тоже нельзя сказать, чтобы он был в восторге от ее появления; ее бычок из пня-колоды забежал из города лошадок к нему в пещеру и не давал спокойно отсидеть наказание за то, что плохо следил за рекой: то копытами по камням постучит, то алмазы пожует, то сталактитами и яблоками покидается)...

- Сиди тут и исправляйся! Если ее хорошо выучишь - прощу твои ошибки! - энергично кивнула Луна, обращаясь к обоим сразу, и полетела назад во дворец (старец Стив знал много магии, был старательным учителем и добродушным драконом.

"Вот так сюрприз ей!" - мысли его и Трикси пересеклись и... Произошел сюрприз - они переплелись в примирение, стали прости в симпатию, укрепились в дружбе; удивительно, но это произошло мягко и быстро, в тишине, прерываемой капельками, падающими со сталактит.

Из них Стив научил варить ее волшебную сеть, она потом весело и долго бегала с ними по всей пещере, но поймала бычка; Трикси обернула пойманного в очищающую лилию, которую посадила в реке Стива.

И, как приятный сюрприз на наступающий новый год, живая ленточка владений его, снова ожила, избавилась от тины и лягушек, наводивших тоску на пони заунывным кваканьем, ее живительная прохлада украсилась маленькими жемчужинками, на которые с приятным изумлением натыкались их пьющие или купающиеся носики.

Трикси устроила на рекой салют из сладких капелек зелья, капелька, попадавшая на лошадку, лечила ее болезни, возвращала хорошее настроение, рисовала на шерстке красивый узор; они падали дождем-фонтанчиком, переливались и мерцали, точно падающие звездочки, в лунном свете...

Луна смотрела на веселье пони, долго и задумчиво, потом унеслась неслышно в синеву ночи, тихонько подумав: "Полезно иногда делать сюрпризы ;) "

Баталия :) Октавии

..Разыгралась нежданно, по нотке, по цифре, по значку; скрипичный ключ так и не смог отпереть ее причину; все же было хорошо!..

На лужайке, среди светло-зеленой травки, что придавала маленьким, волшебным и веселым пони оптимизм и силы, серая лошадка с черной гривой, элегантно подстриженной, с галстуком-бабочкой на грудке, настраивала инструменты для очередной репетиции своего нового шедевра.

Мимо пробегала другой композитор страны пони - Лира, с характерной миниатюрным одноименным предметом на крупе, зелененькая, мягкого оттенка; она думала просто пройти и отправиться дальше на поиски вдохновения, которое мучительно-судорожно искала уже несколько бессонных ночей и дней без еды.

Но тут Лира услышала божественные звуки увертюры, рисующей ее воображению, как стройные и отважные солдаты Ее Высочества Луны вступали в бой, бесстрашный и упорный...

Упорно не хотела она себе признаться в том, что очень хотела завоевать большую любовь у этой мужественной принцессы, чем Октавия, тоже часто радующая Ее Величество концертами.

"Что будет плохого, если я просто опережу ее?" - подумала лошадка, и тщательно пригнувшись к низинкам травы, бесшумно подползла поближе к ней, вдохновлено все силой творчества посылавшей отбивать неприятельские атаки войска Луны.

Белоснежное и задумчивое, как она, светило взошло над лужайкой и последний недруг разбит последним аккордом - победа и окончание труда. Октавия, утомлённая, бережно уложив инструменты, легла спать, свернувшись калачиком и положив голову на передние ножки, во сне радуясь за принцессу и то, что она выиграла...

"Выиграю я!" - зловеще скользнула тень на улыбке Лиры, что также бесшумно прокралась к себе домой, запомнив абсолютным слухом каждую цифру в произведении безмятежно спавшей музыкантши. Вернувшись туда, не перекусывая, ни задувая свечу, она торопливо набросала ноты, немного изменив порядок, и только потом тоже легла спать, самодовольно думая, что получилось ее, красивее, лучше...

С первыми лучами солнца... Прямо из домика зеленой пони... волшебством музыки двинулась процессия войска синей очаровательной правительницы, вот она стоит в доспехах, готовясь мудро затаиться в середине войска и там отыскать командира, разбить его копьём...

Да что-то затягивается баталия - передний фон композиции какой-то не такой, быстрый, лихорадочный (это враг наступает, ничего не боится); а основной... в выжидании словно - вот медленно отступают бравые отряды Луны; слушатели от переживания кусают копытца...

Как никогда, Лире было хорошо - держись, Октавия, вот, не то, что ты там банально сделала наоборот да традиционно - передний тон отступает, дрожит, а основной гремит, торжествует, идет к победе плавно и скоро (сказка, да и только!).

"Что-то тут не так!" - пробормотала... предводительница войска, внимательно слушающая произведение.

Зеленая лошадка встрепенулась - неужели она обнаружит, что это не ее музыка, ой, как синяя, мягкая мордочкой, но строгая нравом, пони не любит обмана! Надо срочно выпутываться!

И она повернула мелодию в обратную сторону - получился неплохой прием тактики, который оценит любой полководец - когда враг расслабился отступлением - нагрянуть неожиданно, с новой силой, вот тогда-то он попляшет!..

Но плясать под проигрыши Лиры, несмотря на все ее старания, никому не хотелось - мешало нечто, делало чужим...

Тут... В звуках раздался совершенно новый ход баталии, полный трагизма, жизни, напора, от него хотелось танцевать и упоительно радоваться, что это все касается ее - восхитительных зеленых глазок, темно-темно синей шерстки и пленительно-синей, искристой гривы: Луна первая бросается в бой, от ее копья погибает ложный главарь, враг отступает, но потом с новыми силами идет в схватку, ожесточенный бой, ее победа...

Все оглянулись - то играла Октавия, на фоне ее мастерства то, что они услышали от Лиры было незрелым фальшивым и... украденным.

Тут осознание этого осенило совесть зеленой крохи и, разрыдавшись, она призналась в содеянном, попросила прощения перед ней, принцессой, слушателями и, обнявшись с серой галантной пони, сказала честно, прошептав, что нет лучше...

Баталии Октавии :) ..

Ожидая ... Невидимку

... Это приключение, то под маской обмена смешками в адрес друг друга, то в ярком костюмчике лести или хитрости, в подобных реверансах часто бывало...

Гостем в отношениях Кэрррот-Топ и Эппл-Джек; что были соседками на рынке; но однажды оно предстало меж ними в полной красе...

Красивыми, тонкими лучиками в то утро поднималось солнышко над лугами и горами страны веселых и волшебных пони, облака пушистыми веселыми барашками спешили поприветствовать с новым днем каждого жителя, спешившего к друзьям, к правительницам, на прогулку или...

На работу; последнее слово отчего-то как никогда кисло, отдавалось в душе скрипом у маленькой лошадки, мягко-желтого цвета, с кудрявой гривой и хвостом в тон ее обожаемому продукту питания - морковке, махонький этот рыжий овощ с густым пучком листьев украшал и круп ее. Оранжевые кудряшки суетливо всколыхнулись - следовало не опаздывать, у прилавка, наверняка уже столпились пони, жаждущие хрустящей и острой, питательной ее продукции (любимая мечта или сон, в реальности же прилавок ее был бедственно скуп на клиентов); однако...

В очередной раз Кэррот-Топ решила собрать надежду в пучок и, прихватив мешок с морковками, поспешила на базар; стараясь не думать о том, что там встретит, отлично зная, как глаз невольно- завистливо-унывая коснется роскошно обставленной палатки Эппл-Джек: вот опять объявляют я мысленному взору лошадки ее пирамиды едва не до небес из яблочек, больших и малых, всех сортов и цветов, булочки, пирожные с ними, пакетики с соком, украшения, компоты, варения - и все-все из этой штучки, что была нарисована на боку ее соперницы...

Увы, дорога кончается, самая длинная, и представляемое стало реальностью, за милю отдающую яблочным ароматом; рыжая пони принялась ра складывать свой товар, буркнув быстро ответ на энергичное и искренне-радостное приветствие соседки; с энтузиазмом поправлявшей любовно горки яблок. День все набирал оборот, радостно играл солнечными зайчиками, свежий воздух звал гулять, и от этого обе продавщицы стояли, нетерпеливо стуча копытцами в ожидании клиента - еще никого не было, какая досада!..

Хотя это для кого как, к примеру, Кэррот быстренько приняла сердцем живительную витаминку утешающего злорадства (наконец, и у Эппл-Джек никто не покупает, хотя она всегда купалась в прибыли); она едва сдерживала счастливый блеск в глазах, кривоватую иронию в ротике, и чтобы наполнить чашу своей неги через край, косо поглядывала на палатку соперницы в торговле, рисуясь и перебирая морковку, напевая и поправляя пышную челку.

Так тешилась она и закрывала от экстаза глазки - сразу воображалось ей, как на морковной дымке она поднимается все выше и выше, туда, где полно рыжего и питательного овоща, он всюду, на деревьях, падает дождем, морковинки снежинки кружатся и складываются в пирог, мороженное с соком, статуи; что, несомненно, было эффектнее и вкуснее, чем всякие там банальные булочки с яблоком; и толпа пони, начиная от богинь и богов, Королев и Королей, их и соседних, заморских, всех возрастов и видов, с восторгом прибегали в морковный рай, покупали и славили, славили и покупали...

"Бум!" - раздалось внезапно; Рыжегривая лошадка с превеликим неудовольствием спустилась с морковных облачков, столь скрупулезно и нежно ею творимых, холенных и самых святых для нее; оглянулась, раз прав в ушки - словно мистика, все...

Преспокойно оставалось как прежде - оптимистично выглядывала клиентов Эппл-Джек, раз-в-раз падали неподалеку яблоки, тотчас подхватываемые ею, над морковками ее не кружило и мухи.

"Вот не везет!" - воскликнула внутри оранжевый противник любительницы яблочек, уж упрашивая тщательно себя пойти домой; но тотчас одергивала себя - когда еще она сможет насладиться беспокупщиной, так ненавистной тихо и долго ею за ее успешность, сестры Эппл-Бум?! Да и греза успеть продать за весь день хоть одну, самую чахлую морковку, кому-либо, диктовала Кэррот-Топ бодбаривающе укладывать с места на место овощ...

Сначала она делала это с энтузиазмом, как ее оппонент, потом от скуки, а после это нехитрое дело... прямо поглотило ее; впервые она осознала, как можно разнообразно и оригинально разложить морковку - по оттенкам зеленого, по цветам оранжевого; по толщине пучка, по упитанности корешка; по количеству пушинок-листиков в вершке, по узору рубцов на морковке; по выражению мордочки или смешного личика на них, по напоминанию того или иного цветка или травинки в сплетениях ее листьев...

А тем временем, солнце потихоньку садилось за горизонт, бедняжки уж отчаялись продать свое добро, только слушая с тоской, как иные лошадки веселятся, кушают, бегают, отдыхают на травке; они ж и не час, и не семь, и не девять... все за прилавками стоят да друг на друга глядят! И вдруг морковной пони...

Стало жаль ее, эту малышку со светлыми хвостиками мягкой гривы, светло-рыжую, в шляпе ковбоя, круп которой был украшен эмблемой яблока; что все терпеливо-преданно смотрела вдаль, придерживая яблоки и пополняя их, своими заботами, почти бездонный запас; у нее дома семья, ее ждут и волнуются, что она не кушала, что приходится ей так тяжко трудиться; а она...

С увлечением, хоть и усталыми, но сильными, ножками сбивала яблоки, ловила их, относила на прилавок, и даже не ради славы и прибыли - ей нравилось дарить подружкам-лошадкам радость от того, что можно скушать яблочко или подкрепиться его соком...

"Мы такие разные... А дело у нас одно, мы как сестрички же в нем, подумай об этом!.." - с теплом сказала себе Кэррот-Топ.

Она взяла лучшую морковку и поспешила к яблочной пони.

- Поешь, мне не жалко! Ты действительно лучше меня продаешь, молодец! - с облегчением протянула она овощ, впервые впустила в себя нотку дружбы с Эппл-Джек.

- А как же ты? Это ведь твоя лучшая... - живо отозвалась добрая ее собеседница.

- У меня еще много! - заверила ее, обняв, Кэррот-Топ и, подмигнув, прибавила - И невидимке, которого мы ждем, ведь, думаю, все равно, какую кушать (он же невидимка!).

Они вместе засмеялись и, увлеченно болтая обо всем на свете, помогая друг другу собрать товар, пошли потом вместе домой...

Не заметив, как одна серо-мутная пони направлялась прямо к ним, выбирая, что купить - яблоко или морковку, так и не решив, она свернула к бутику Рарити; и внезапно... растаяла, ведь... Это и был невидимка-туман, мягко опускающийся на вечерние тропинки...

Он был не в обиде, что его не дождались; неслышно последовал он за Эппл-Джек и Кэррот-Топ, крадучись по лунным пушинкам, осторожно спускавшимся на травинки и облака, ловя их улыбки счастья, в нем...

Распускаются в глубине приключения, радужные и светлые, в них не будет и гостем лесть или насмешка, иная маска или костюмчик его-тумана...

... -( Они - друзья)...

Ни дня без... НОСОЧКОВ :)

... Бархатных, шелковых, в сеточку, в блестяшках, ажурных, в сердечко, в умилительных мишках, в ослепительную звездочку, розовых, синих, белоснежных, черненьких, радужных, аквамариновых, всех цветов и рисунков на свете, что подчёркивали красоту фигурки хозяйки до самых кончиков копыт...

А также - без бусинок, алмазиков, жемчужинок, причудливо прячущих я в узорах золота, серебра, белого камня, что служили ошейником, ожерельем, диадемкой, браслетиком на изящную ножку счастливой обладательницы, переднюю или заднюю...

Кроме того - непременно восхитительно плавную спинку о округлый круп чаровницы-обладательницы обхватывала юбочка из плюша, бархата, шелка, с пояском или без, с бусинками или без них, переливающаяся, воздушная или тяжелая-шелестящая, длинная с шлейфом или умилительно короткая...

Панамочки, шляпы, кокетки-вуали... Сережки и шлем, причудливой формы, украшенный рубинами, нагрудничек, расшитый крошечным жемчугом или связанный живыми лепестками, ароматный и грациозный... Штанишки с воротничком или платьичко... Модница-повелительница всего этого была несомненно Рарити...

Спайк не уставал любоваться ею, каждый день умудряющейся встречать утро пони-японочкой в кимоно с белыми носочками и сабо, когда солнце играло лучиками в полную силу, она...

Будто превращалась в принцессу Египта, в узорных золотых браслетах в форме скарабея и коронки с коброй, носочки становились золотыми, с черным бархатом иероглифов; а под вечер...

Красавица-лошадка преобразовывалась в... индийскую царевну, нарисовав красную точечку на тонком лобике, а круп и грудку покрыв сари, украшенном маленькими месяцами и синими носочками...

Последняя деталь ее образа настолько впечатляла малыша-дракончика, что он постепенно перестал жаловаться на словно барабанную дробь и треск кастаньетов, доставляемые трудяжкой Эппл Джек, что не могла пройти мимо любой яблони (все собирала и собирала сочные, тяжелые ее плоды); спокойно выслушивал беспрестанные потоки неумолкающей в своих историях Пинки Пай, что за день успевала поссориться-помириться и познакомиться как минимум с десятью пони; и он...

Безропотно и тихонько выполнял просьбы Твайлайт, передавая послания от Ее Величества Селестии с новыми заданиями, весело махал хулиганке Рэйнбоу Дэш, что думала его подразнить внезапным выстрелом из радужной молнии из-за ближайшего облачка, и гладил кроликов кроткой и романтичной Флаттер-Шай.

Его точно подменили, и малыш-дракончик становился сам не свой, краснел щечками, прятал глаза и неровно попыхивал огонечком, лишь он только вспоминал про Рарити и ее неуловимо меняющийся наряд, и носочки, когда видел их и тем более нечаянно с трепетом касался их...

- Точно, малыш, ты влюбился в нее! - покраснели украдкой щечки и у Ее Милости Каденс - приятной пони-королевы, со словно карамельной, блестящей и нежного перелива гривой, самых мягких оттенков, с ласковым взглядом, пушистыми ресницами, от них падали причудливые тени на светло-розовую шерсть...

Она выслушала с биением сердца исповедь Спайка, что после бессонных ночей и задумчивых дней, где все было точно сном, поспешил к ней за ответом на вопрос - что это с ним.

- Правда? - пролепетал счастливый дракончик, боясь поверить в то, что его догадки верны и, судорожно сообразив, что без опытного и чуткого совета Ее Милости может неосторожным или неумелым шагом случайно разрушить мирок своего блаженства, осторожно поклонился и спросил: - А что делают, когда любят?..

Каденс захлопала переливающимися ресницами, пряча робкую улыбку - сколько много и, по ее оценке, все ж ничтожно мало могла рассказать она, что сама бродила по облакам, заглядывая, как спит ее любимый, осторожно магическим рогом посылала ему...

Розочку из звезд, отводила неприятные черные тени болезни от возлюбленного, бесстрашно возглавляя стражу в походе против ведьмы, посылающей их, дарила милому верного слугу, радовалась его радости и очень переживала, когда дорогой ее сердцу пони-принц грустил или у него что-то не ладилось...

В такие моменты они гуляли вдвоем под луной, шептали песенки и сказки, понятные только им, как бы нечаянно шли рядышком так близко, что их грудки соприкасались (королева, как всегда в таких моментах, еще больше покраснела и закрыла глаза, опустив голову); они щипали одну травку, дышали одним цветком и забывали все горести в объятии, в котором он тихо-тихо целует ее...

- Ой! - только и сказала Каденс, погрузившись в эти волшебные вспоминания и очнувшись, вспомнив, что бедный дракончик все еще ждет ответа и его счастье так же ценно и должно процветать, как и ее, как и любого другого, вне зависимости от того, кто и кем он является.

- Цени все в ней, и делай все, чтоб ей было приятно, и это к тебе вернется! - погладила она малыша по крылышкам и, подмигнув и пожелал удачи, пошла в свои покои.

Вдохновленный, Спайк быстрее ветра помчался домой - солнечные зайчики щекотали его лапки, облачка были точно мягкими ступеньками к его самой красивой, самой лучшей, самой любимой в мире Рарити (он каждым стуком сердечка чувствовал это все сильнее и с волнением запикировал на грядку с розами).

Отщипнуть розочку для своей девушки - не так легко, как оказалось - шипы куста были тугими и колючими, ветви - капризными, а еще внутри жила бабуся-улитка в платочке, что стала ругаться в духе: "ходют, тут ходют, рвут да рвут!..".

А романтичный дракончик ее не слушал - перед глазами у него была желанная и прекрасная лошадка, белая, с огромными ресничками и бриллиантами синих глаз, с шелковистыми, переливающимися локонами, в голубеньких носочках в розочку...

Последнюю Спайк отвоевал у куста и поспешил на ранчо к Эппл Джек - там он с жаром, что его огоньки, тысячей слов, чем изумил внезапным разгоревшимся энтузиазмом и красноречием хозяйку, стал умолять ее подарить ему самое сладкое, пышное и красивое пирожное с яблочком. Простодушная пони дала добро, кивнув и придвинув тарелку с сердечком с кремом, булочным ободочком и кусочками яблока, чем...

Привела в восторг малыша, в мгновение схватившего угощение и, не забывая его с розой, заскочив домой, со всей душой как следует натянув галстук-бабочку, понесся к той, на приятных ножках которой были...

Носочки с ромашками, за ушком еще ромашка и юбочка такая же. Не имея духа от неги сказать ни слова, Спайк с трепетом обнял живую "ромашку", вдруг услышал: "Ой, осторожно! Носочки не мни!"...

"Бывает!" - смиренно подумал он и погрузился, счастливый, в ее мир, где...

С первыми лучами позднего солнышка (Рарити любила понежиться в постельке), она, не дав себя поцеловать дракончику, не сказав ему ни слова, бежала к самому святому для себя - к зеркалу, пожеманившись перед ним и повертевшись, покорчив хорошенькие мордочки, она счастливо вздыхала: "Я самая красивая пони в мире!" - с гордостью подхватывала бесчисленные туалеты, меняя образы и примеряя, выбирая лучший, который бы...

Точно подчеркнул ее сегодняшнее настроение, был новым и делал бы ее еще прекраснее, подстерегая утвердительный кивок Спайка в дверях - ему хотелось обнять такую красавицу, он помнил завет королевы Каденс, и кроме, того, ему вправду нравилась она, каждый день, каждую ночь новая, очаровательная, в новых юбочках, украшениях и носочках...

Апельсиновые, лимонные, клубничные, в дольках и ягодках, маковые, шоколадные, карамельные, в конфетках, пирожных и лепестках, атласные и меховые, простенькие и точно выточенные из жемчуга - они...

Завертелись хороводом, проливались бесконечным дождем, окружили дракончика так, что отбивали аппетит и тянули его глазки в разные стороны, а в ушках его только и были капризные оклики его невесты: "Спайк, подержи зеркало тут... Эй, принеси пудру!.. Хочу новые носочки!.."...

Да, поразительно, но они занимали пони-денди еще больше чем ее жениха, и за возней с образом корейской феи, старательно завязывая блузочку и поправляя бантик, чтоб был посередине, и чтоб ленточка от завязки красиво падала на длинную-длинную кремовую юбочку, и чтоб были видны светло-светло-салатовые носочки; потому...

Она и забывала порою сказать ему "привет", бросаясь на вечеринку хвастаться перед подружками новым нарядом, где они были с узорами из рыбок, а платье переливалось изумрудными ниточками, грива развевалась в жемчужных мелких заколочках; и...

Уж конечно, ей было не до приготовления перекусить своему герою, у которого уныло пищал от скуки животик, ведь впереди маячила шапочка-ушки пурпурной лисички, меховой роскошный воротник и в тон к ним колье и носочки...

Они все сыпались, сыпались на бедного Спайка, который только и успевал сунуть торопливо алмаз за щеку и жевать его на бегу, спеша затянуть корсет Рарити, почистить ее подковки, чтобы она была самой блистательной, и только успевал подбирать и убирать на место ей все новые и новые образы...

"То она жрица Востока, то ведьмочка на Хэллоуин, то Муза на Рождество, ангел..." - уныло, без удовольствия вспоминал он, тоскуя по его подружкам, верной службе у Ее Светлости Селестии, шпионажем за странной, но притягательной ее сестрой.

"А Ее... Загадочность Луна, между прочим, и красивее, и умная, и преданная, и сильная, волшебная... А Рарити... - Спайк горячился и... поежился, точно снова и опять слыша зовущий писклявый ее оклик: "Малыш,.. быстро мне шляпку!", - Только и умеет, что образы менять как носочки!.."

Он с достоинством и с маленькой долей грусти и даже боли полетел прочь, видя, как пони опять прижимает к себе ножки, любовно трясь мордочкой об обтягивающий их расписной шелк, ни разу за долгие дни и ночи вместе, не сказав ему ни доброго слова, не приголубив (остальное он бы стерпел и простил); но, видно, она не любила и не полюбит никого, кроме себя и носочков.

Спайк горько вздохнул, почти уж не жалея, что улетает от такой красивой лошадки. Ведь он помнил слова Ее Милости: "Красота без любви глупа и холодна!"; Дракончик тихонько летел прочь, не оглядываясь, любуясь переливающимися в свете луны капельками дождя, что приветливо гладили его крылышки, он оглянулся...

И, полетев дальше свободно, радостно к своим друзьям, королеве, новым приключениям и солнышку, только усмехнулся на прощание...

-... "Ни дня без носочков!"....