Моя милая леди/Другое заклинание

Моя милая леди

Описание: Интегра Хеллсинг давно смирилась с тем, что тот, кого она полюбила всем сердцем, не может дать ей простое, женское счастье и старалась не думать о своем будущем в роли жены и матери, но лишь с ним она позволяла себе почувствовать себя слабой.

Интегра Хеллсинг никогда не забывала о том, кто она и какова её роль. Почти никогда. Даже у главы организации Хеллсинг была своя слабость. И этой слабостью оказалась любовь. Единственным человеком, которого Интегра смогла полюбить, был практически ничем не примечательный паренек из пригорода Лондона — Гарри Джеймс Поттер.

Он не был высоким, накаченным блондином. Не имел счета в швейцарском банке и внушающей уважение родословной, подкрепленной титулом. Но что-то в нём зацепило Интегру. Может быть, это была робкая, полная теплоты улыбка? Или изумительные, зеленого оттенка, глаза, сияющие изнутри от радости, стоило ему только увидеть идущую к нему Интегру?

В любом случае, Гарри Поттер сильно отличался от её окружения. Он никогда не притворялся. Открыто выражал все эмоции, заражая своим настроением всех вокруг. Даже, когда он узнал, как велика разница между ними, теплота в его взгляде не пропала и не сменилась расчетливостью. Он лишь негромко рассмеялся и с того дня стал звать её: «Моя милая леди». Из его уст эти слова не звучали издевкой, как это получалось у Алукарда, нет. Эта фраза отзывалась в Интегре щемящим счастьем. Она любила слышать эти слова от него. Лишь от него. В то время, как для всех она оставалась «ледяной королевой», для него она была его милой леди. Только его.

***

Они встретились в первый раз осенью, в далеком 1987 году, когда Интегре только исполнилось десять лет. Тогда она ещё не почувствовала вкус потери. Обиделась на отца во время поездки и, выскочив из машины, сбежала. Ожидаемо заблудившись, она упрямо хотела найти дорогу домой самостоятельно, но всё было тщетно. Замерев около обычной начальной школы, Интегра была готова разрыдаться, когда к ней подошел невысокий мальчишка в растянутой одежде, словно с чужого плеча.

С восхищением смотря Интегре в глаза, он явно боролся со своей стеснительностью, чтобы сказать хоть что-то. И, пока мальчишка пытался собраться с духом, она смогла отлично рассмотреть его. Растрепанные, черные волосы выглядели так, словно их никогда не касалась расческа, а замотанные скотчем очки сидели на самом кончике носа, грозя упасть, если их хозяин слишком сильно дернет головой. Какой неопрятный мальчишка!

Пока Интегра рассматривала волосы стоящего напротив мальчика, тот, сильно покраснев, произнес:

— Простите, Вы выглядели так потерянно, что я не смог пройти мимо. Я могу Вам чем-то помочь?

Голос паренька был дрожащим и неуверенным от волнения, но звучал достаточно приятно для слуха. Сначала Интегра хотела проигнорировать мальчишку, но потом осознала, что отказываться от помощи будет слишком глупо. К тому же, её невольный помощник, похоже, не был лишен знаний о приличном поведении в обществе. Поэтому, пусть и признавать своё поражение не хотелось, Интегра взяла себя в руки и, чуть подняв вверх подбородок, ответила:

— Я заблудилась.

Девочка ожидала чего угодно в ответ на свои слова, но паренек смог удивить её. Перестав сутулиться, он внимательно посмотрел ей в глаза, поверх своих ужасных очков и, взяв её за руку, повел за собой к школе. Обернувшись на ходу, он произнес:

— Мы пойдем к библиотекарю и там ты скажешь, где живешь. Миссис Парпли нам обязательно поможет. Кстати, меня Гарри Поттер зовут. А тебя?

— Интегра Хеллсинг, — ответила она, будучи сильно удивленной произошедшей с её невольным помощником метаморфозой.

Такая поразительная перемена от неуверенности к решительности стала для Интегры неожиданностью. В этот раз даже его голос был иным, а уверенность движений заставила её покорно идти следом, смотря на взъерошенный затылок Гарри. Но сильнее Интегру поразило иное. Глаза Поттера, пальцы которого сейчас крепко, но бережно, сжимали её ладонь, были яркого, насыщенного цвета первой весенней травы. «Как изумруды!» — подумала тогда Интегра.

***

Тот день, когда они встретились впервые, Интегра Хеллсинг запомнила навсегда. Несмотря на домашний арест и долгую лекцию от отца, Интегра не жалела, что сбежала. И, когда наказание закончилось, она попросила Уолтера отвезти её к той самой школе. На следующей неделе ещё раз. И ещё…

Гарри Поттер стал именно тем человеком, который поддерживал её после смерти отца. Он не знал о Алукарде и о вампирах. Интегра боялась рассказывать ему многое. Лишь обмолвилась о своем статусе и была счастлива от его реакции. Вскоре, когда Гарри исполнилось одиннадцать лет, он стал большую часть года пропадать в частной школе. Интегра не лезла с расспросами, опасаясь потерять доверие единственного друга.

Они встречались каждое лето, наслаждаясь обществом друг друга. Интегру не волновал возраст Гарри и то, что она была старше его на три года. Она каждое лето находила время для их встреч. Надевала легкие платья и, привычно игнорируя шуточки Алукарда, ехала к Поттеру. Они ходили в парк к озеру, прогуливались по уютным улочкам Лондона. В эти встречи Интегра чувствовала себя простой девушкой и наслаждалась этим чувством. Гарри тихо шептал ей три заветных слова, любуясь широкой и слегка смущенной улыбкой на любимом лице.

А летом 1998 года он не приехал. Пропал. Сначала Интегра старалась не волноваться — ждала. И, когда наступил август, её терпение наконец-то дало слабину. Она подняла на уши всех своих осведомителей, но никто ничего не смог разузнать. Словно и не было никогда человека по имени Гарри Джеймс Поттер. Тогда она, впервые за последние годы, расплакалась в своей спальне, уткнувшись носом в подушку. На обещание Алукарда убить того, кто заставил его Госпожу плакать, Интегра метко выстрелила в вампира, заставив улыбнуться своей «кровожадности».

На следующее утро она выбросила все платья и туфли. А вот подарки, выигранные для неё Гарри, и совместные с Поттером фотографии Интегра уложила в коробку и спрятала под кроватью, не будучи в силах расстаться с последними напоминаниями о своей первой любви.

Больше она не могла позволить себе быть слабой. Полностью погрузившись в дела и службу Королеве, Интегра забыла о том, что когда-то была счастлива. Она холодно улыбалась, закусив сигару, и со сдерживаемой в глубине души тоской смотрела за Викторией Серас, которая уворачивалась от неуклюжих ухаживаний Пипа Бернадотте. А потом…

После победы над Миллениумом и отбрасывании с земель Англии армии католической Церкви. После потери Алукарда и предательства Уолтера. После всего произошедшего, Интегра восстанавливала всё, что было разрушено в ходе войны. Вместе с Викторией и остатками «Диких гусей» она стояла на рассвете нового тысячелетия. В самом его начале…

***

— О чем задумались, моя милая леди?

Он опять появился незаметно, пройдя через стену, и присел на подлокотник её кресла. Наклонившись, он провел подушечками своих холодных пальцев по её скуле. Зажмурившись, Интегра прижалась щекой к чужой ладони и тихо прошептала:

— Прошло уже больше десяти лет, Гарри. Почему ты продолжаешь приходить ко мне? Ты не скован печатью, как Алукард. К чему тебе всё это?

Тихий вздох послужил ей ответом. Открыв глаза, Интегра посмотрела на освещенное лунным светом лицо. Такое родное и такое любимое, но такое недосягаемое… Он выглядел всё так же молодо, как и десять лет назад, когда пришел вечером в особняк Хеллсинг. Спустя пятнадцать лет после битвы в Лондоне. И лишь глаза выдавали его новую природу. Алые, как кровь, они слегка светились в темноте, но в них, при взгляде на неё, сияла всё та же теплота, как и много лет назад.

Коснувшись большим пальцем уголка её губ, он улыбнулся, показывая заостренные зубы, и встал, протянув ей руку, приглашая на танец. Всё же, спустя столько лет, он продолжал держать свои обещания. Негромко рассмеявшись, Интегра приняла предложение.

Осторожно прижав её к себе, Гарри всматривался в черты любимого, постаревшего за годы, лица и не видел морщин, не видел старости. Он видел всё ту же девушку в легком летнем платье у озера, что, придерживая одной рукой шляпку, весело улыбалась ему. Она навсегда осталась для него такой.

— Я здесь ради тебя, — наконец ответил он, наслаждаясь минутами, проведенными с ней.

Услышав его ответ, Интегра грустно усмехнулась и, прижалась головой к его груди. Он стал выше её, как и мечтал. Вздохнув, сэр Хеллсинг крепко зажмурилась, стараясь удержать слезы. Так и не зачерствела, как утверждали чьи-то злые языки.

— Мне уже почти пятьдесят, — она тяжело вздохнула. — Зачем ты приходишь навестить старуху?

— Мне тоже. Так что перестань думать о глупостях. Забудь о них!

Интегра спокойно смотрела на вспышку гнева, которая заставила Гарри нахмуриться, скривившись в оскале. Протянув руку, она повернула его лицо к себе. Злость в его взгляде пропала, стоило ему столкнуться с ней взглядом. Вздохнув, он негромко произнес:

— Потанцуй со мной, моя милая леди.

— Твоя, — прошептала Интегра, послушно позволив вести себя в танце.

Смотря прямо в его багровые зрачки, она на мгновенье вновь увидела невысокого юношу с изумрудными глазами. Их прошлое переплеталось с настоящим, но будущее было не для них. И они оба это понимали. Он стал вампиром, она осталась человеком. Он не мог стать достойным её, а она не могла предать память предков и свой долг. Но сейчас, когда он вел её в танце, они могли забыть обо всем. Быть рядом, наслаждаясь короткими мгновеньями счастья.

Только сейчас, когда он вел её в танце, под слышимую лишь им двоим музыку, она действительно была лишь его милой леди. И он старался не думать о том, что с ним будет, когда она исчезнет из его мира.

Другое заклинание

Описание: Темный Лорд не стал повторять свою ошибку и вместо любимого непростительного использовал режущее проклятье. Кто же знал, что Гарри Поттер был готов на всё, чтобы выжить и вернуться к той, которую любит?

I

Это было странно. Идти на смерть, думая о будущем с любимой девушкой. Знать, что ты умрешь, но всей душой мечтать выжить. Гарри Поттер разрывался между своим долгом и эгоизмом. Но одно дело он — это его долг. Его призвание. Он — Избранный, который обязан пожертвовать собой ради всех волшебников. Совсем другим было иное:

— Мы пойдем с тобой, Гарри!

— Да, дружище, — не смотря на подрагивающий голос, Рон Уизли, лучший друг Поттера, был предельно тверд и решителен. — Ты нас не переубедишь!

Прижав к лицу ладони, Гарри подавил тяжелый вздох. Пресловутая гриффиндорская верность! Впервые в своей жизни, он не хотел, чтобы его друзья шли за ним. Но, когда он посмотрел на Гермиону и Рона, гнев всколыхнулся в нём с новой силой. Резко вдохнув в легкие воздух, Гарри, не скрывая своих эмоций, закричал:

— Вы оба не понимаете, чего требуете! Том Реддл убьет вас обоих или доверит это кому-нибудь из своих слуг!

В то время, как Рон отшатнулся от разгневанного друга, Гермиона наоборот поддалась вперед и, уперев руки в бока, закричала на Гарри в ответ:

— Ты проклятый эгоист, Гарри Джеймс Поттер! Почему ты не думаешь о том, что мы должны чувствовать, если он убьет тебя? С чего вдруг ты решил, что будешь решать за нас? Мы начали это вместе, вместе и закончим!

Гермиона, милая Гермиона. В этот момент она являла себя воплощением алознаменного факультета, чьим достоинством была храбрость и честь. Истинная гриффиндорка, которая не пожелала покинуть друга в беде. Гарри перевел взгляд на Рона и не заметил в друге и тени сомнения. Невольно успокоившись, Поттер глухо спросил:

— А если всё пойдет по худшему сценарию?

— Вот, — Гермиона раскрыла практически полностью сгоревшую книгу из Выручай-комнаты, которую таскала с собой уже почти час, и негромко произнесла: — Если всё пойдет плохо, ты должен сделать то, что написано тут. Но для того, чтобы это сработало, держи… Рон!

— Да, конечно, — тот подошел к Гермионе и они, переглянувшись, встали перед Поттером на колени. — Я, Рон Билиус Уизли…

— Я, Гермиона Джин Грейнджер, — эхом отозвалась Миона, — вверяю душу свою и жизнь Гарри Джеймсу Поттеру…

—…Клянусь стать достойным служения ему и защитить ценой жизни своей. Быть верным и…

—…сильной. И предам если господина своего…

—…пусть кара Божья обрушится на меня.

— Я, Гарри Джеймс Поттер, принимаю ваши клятвы, Гермиона Джин Грейнджер и Рон Билиус Уизли. Обещаю заботиться о вас и помогать, покуда Вы будете защищать меня самого. И пусть гнев Божий коснется меня, ежели нарушу клятву свою и предам доверие жизнь мне свою вверивших.

Гарри не рискнул обрывать друзей и послушно произнес свою часть клятвы, прочитав её из книги. И дело было даже не в том, что произошедшее стало для него неожиданностью, нет. Поттер на мгновение ощутил, словно нечто незримое присутствовало рядом с ними весь ритуал. Сияющее, могущественное и… безжалостное. Лишь когда ощущение странного присутствия пропало, он с облегчением выдохнул и, посмотрев на друзей, негромко пробормотал:

— Встаньте, вам ни к чему стоять передо мной на коленях. Зачем?

— Это наш долг, — тепло улыбнулась Гермиона, коснувшись плеча Гарри. — Ты наш друг и слишком нужен всем.

— Тем более твоя Интегра будет очень опечалена, — лукаво улыбнулся Рон, хлопнув смутившегося Поттера по спине.

— Я… я рад, что вы со мной, ребята, — Гарри крепко прижал к себе друзей, давя слезы.

Всё пошло не так, как рассчитывали защитники Хогвартса. Волдеморт собрал гораздо больше волшебников и нелюдей, нежели они рассчитывали увидеть. Группе из двухсот волшебников, большую часть которых составляли старшекурсники, отбиться от подобной армии было невозможно. К тому же, Темный Лорд привел не только своих Пожирателей и великанов со стаей оборотней. Он привел под свои знамена весь сброд из Лютного и прочих мест для всевозможных отщепенцев магического мира. Им всем было обещано светлое будущее. И они последовали за тем, кто смог обмануть смерть.

— Не забудь, — тихо прошептала Гарри на ухо Гермиона, — Если всё пойдет по плохому сценарию, просто попробуй нашу с Роном кровь.

— Ты хоть знаешь, как это прозвучало? — попытался вяло отшутиться Гарри, но потом грустно вздохнул: — Обещаю, вам не придется жертвовать собой. Я не могу позволить себе потерять вас.

***

Мертвый Рон со вспоротой грудной клеткой лежал на красной от крови траве и смотрел своими мертвыми глазами в глубины звездного неба. Рядом лежало обезглавленное тело Гермионы. Сама голова валялась у ног Гарри, который с ужасом смотрел на своих мертвых друзей, не в силах побороть оцепенение. Стоящие недалеко Пожиратели Смерти с весёлой издевкой гоготали, в то время, как их Повелитель с ласковой улыбкой наблюдал за страданиями своего главного врага.

Налюбовавшись, Волдеморт громко поинтересовался:

— Нравится зрелище? Твой друг так забавно кричал, когда голова вашей маленькой грязнокровки покатилась к твоим ногам, — Темный Лорд довольно улыбнулся, отчего его безносое лицо стало ещё уродливей. — Теперь твоя очередь, Гар-рри Поттер-рр! Сегодня ты, наконец-то, умрёшь!

Да, он умрёт. Умрёт и больше не увидит её светлые, почти белые волосы, спускающиеся до поясницы. Не взглянет ещё раз в синие, как летнее небо, глаза, игриво смотрящие на него из-под больших, но изящных, круглых очков. Всё потому, что он не смог. Не оправдал ожиданий. Не был достоин той жертвы, что принесли его друзья. Всего два слова и их труд будет напрасен. Он обязан выполнить их посмертную волю, раз не смог сохранить им жизнь. Вряд ли, конечно, это что-то изменит, но это его долг перед ними.

— Ава…

— Опять используешь Аваду? Один раз она уже дала осечку, — Гарри скривился. — Ты жалок, Том!

— Последнее желание, да, Гарри? Хорошо, тогда я просто зарежу тебя, как свинью. Секо!

Поттер упал на колени от боли, прижимая руки к глубокой ране на груди. В том, что она была смертельной, он не сомневался. Оставалось последнее — кровь. Упав плашмя между телами друзей, не в силах дальше держаться на коленях, Гарри увидел, место, где потоки крови из тех, кто доверил ему свои жизни, смешиваются. Потянувшись, он успел, из последних сил, лизнуть это место, прежде чем услышал холодный голос:

— Секо!

Новая вспышка боли была даже сильнее предыдущей, но вместе с ней Гарри почувствовал легкость и очень быстро мир вокруг него потемнел. Перед глазами на мгновение появился образ Интегры. Его милая леди, которую он больше никогда не увидит. Пожалуй, об этом Гарри жалел сильнее всего. Он умер с горькой усмешкой сожаления.

II

Темнота была повсюду, но он упорно боролся с ней, словно она была его смертельным врагом. Гарри не надеялся вновь оказаться в мире живых. Он помнил, что мертв и смерть оказалась сном, что оставляет после себя чувство некой потери.

Поттер очнулся на закате. В вырытой егерями яме, погребенный под телами лучших друзей. Волдеморт хотел показать себя достойным волшебником, похоронив своего врага. Этот знак признательности и уважения к почившему, должен был показать то, что Темный Лорд способен на милосердие, но на самом деле Том Реддл попросту боялся, что ненавистный ему мальчишка очнется. Поэтому он не стал сразу нападать на последний не покорившийся ему оплот, Хогвартс, а предпочел выждать, чтобы убедиться в смерти врага. Но вот удержать себя от немедленного празднования было выше его сил. Всю ночь и следующий за ней день Пожиратели Смерти ликовали, поднимая походные кубки за торжество своего Господина.

Чувствуя всей своей сутью, как солнце касается горизонта, чтобы уйти на заслуженный отдых, Гарри понимал, что в нём что-то изменилось. Нечто очень важное пропало, но вот что именно, он осознать не мог. Желания двигаться не было. Гарри даже не задумывался о том, чтобы пошевелиться. Поэтому ему только и оставалось, что смотреть сквозь густые, окрашенные в алый, волосы Гермионы на листья деревьев, освещенные закатным солнцем.

В голове было пусто. Он мог сосредоточиться лишь на сердцебиениях группы Пожирателей, что стояли недалеко от его могилы. Стоп, сердцебиениях? Этот чарующий звук крови, которую гоняет по сосудам сердце, заставил Поттера пошевелиться. С трудом подняв руку, Гарри сдвинул с себя тело Рона и, отодвинув в сторону голову Гермионы, попытался сесть, но тут же лег обратно. Солнечные лучи закатного солнца неожиданно сильно обожгли сетчатку глаз. Подавив вскрик, Гарри ожесточенно тер глаза обеими руками, стараясь прогнать неприятное жжение. И, когда оно пропало, с подозрением уставился на освещенный солнцем участок могилы.

Стоило проверить. Потянувшись, Гарри коснулся залитого солнцем участка земли и поморщился от резкой боли. Не Круцио, но впечатляет. Правда, сейчас его больше интересовало иное. А именно — обугливающиеся кончики пальцев. Отдернув руку, Поттер молча смотрел на то, как мясо нарастало на кости, покрываясь сверху кожей. Это было странным зрелищем, ведь спустя всего пару секунд ничего даже не намекало о произошедшем. Гарри даже мог бы предположить, что он стал вампиром, но смысла в этом не было.

Вампир рождался, если жертвой оказывался девственник. Лишь в этом случае. В любом другом результатом оказывался упырь. Но даже если предположить, что он, Гарри, стал вампиром, то где его Создатель? Где тот, кто укусил его? К тому же, лишь те вампиры, что прожили в ночи больше ста лет, способны так прекрасно регенерировать. Это привилегия опытных, так как многие из верхушки кровососущих давно рассыпались прахом, и некому передать вампирам силу и опыт. Практически не осталось истинных вампиров. Или же они хорошо прятались от магического мира, раз не осталось никаких упоминаний. Хотя, Гарри читал, что Влад Дракула до сих пор жив в своей несмерти и знал о неком Алукарде, который верно прислуживал последней из Хеллсингов.

Интегра… Все мысли Гарри вновь возвращались к ней. Он сможет снова увидеть её! Прижать к груди и закружить в парке, где они обычно встречались каждое лето. Он снова сможет назвать её своей милой леди и улыбаться, наблюдая за тем, как она смешно морщит носик, заливаясь слабым румянцем смущения.

За мыслями Поттер и не заметил, как солнце окончательно опустилось за лес и уже не могло сжечь его плоть до костей. Он не мог быть вампиром. Гарри был в этом уверен и не желал верить в факты. Это было бы абсурдом, противоречием всему, что он знал. Но эта способность видеть в темноте, идеальный слух, непереносимость солнечных лучей и непонятный голод, сосущий изнутри, а также четкое понимание, что рядом с ним находятся два живых, полных крови, человека… всё это говорило об обратном.

Но он продолжал чувствовать себя человеком. Тем самым чертовым Поттером. Просто Гарри, который всего лишь хотел вернуться к своей возлюбленной. Хотя, странный огонек, поселившийся внутри после пробуждения в яме с трупами, жадно скребся наружу, пробуждая совершенно нечеловеческие мысли и логику. Это немного пугало.

Торчащий из кармана джинсов Гермионы, уголок, свернутой в несколько раз, бумаги, привлек внимание Поттера не сразу. Гарри всё ещё пытался разобраться в себе, когда заметил его. Аккуратно достав листок, Поттер развернул его и, впервые порадовавшись способности видеть в темноте, погрузился в чтение, почти сразу зажмурившись от нахлынувших чувств. На окровавленной бумаге, аккуратным женским почерком, его друзья прощались с ним. Они просили прощения за то, что сотворили. За то, кем сделали его.

Всё было просто. Они знали на что шли. Знали, что умрут и шли на это с улыбками на лицах. Это ранило сильнее режущего заклятия. Гермиона, его верная Гермиона! Любимая подруга урвала для него последний шанс спастись. Спастись и отомстить за всё, победив. Но какой ценой…

Старая клятва, которую когда-то давали Владу Цепешу Третьему его воины, которые пошли за ним на смерть. Клятва, к которой прислушался когда-то сам Бог. Проклятие, которое стало началом одного из сильнейших вампирских родов. Ведь недаром Влад Дракула был Королем Нежити. Рожденный проклятием, а не укусом, он был сильнейшим из них. Тем, кого не могло убить ни отрубание головы, ни прокалывание сердца. Тем, на кого не действовало ни освященное оружие и молитвы, ни самая светлая и темная магия.

И как только светлая, опасавшаяся всего темного, Гермиона Грейнджер решилась на подобный шаг? Какой чудовищный рок и ирония судьбы управляли ею в тот момент, когда подобная идея закралась в её прелестную головку? Ценой своей жизни и жизни Рона, она помогла появиться на свет монстру. И, что самое ужасное, этим монстром оказался он, Гарри.

«Прости меня…»

Заткнись, просто заткнись! Гарри смял в пальцах бумагу, отбросил её в сторону, не видя, как она сгорает синим пламенем, выполнив свое предназначение, и крепко сжал пальцами голову. Он монстр? Поттер никогда не хотел стать подобной Волдеморту тварью, а стал существом, гораздо хуже. Что-то в глубине его ещё не до конца изменившейся души ликовало. Заходилось в яростном и безумном вое, полном жажды крови и сражений. Но то, что делало Гарри человеком, боролось с этим злом. Может, у него еще оставался шанс?

Уставившись на собственные ладони, Поттер смотрел на них полностью опустошенный, зацепившись взглядом за острые ногти. Перед его глазами проносились воспоминания о высокой, светловолосой девушке с синими глазами, одетой в легкое летнее платье. О её смехе, улыбке. О том, как она смущалась, когда он негромко называл её своей милой леди. Теперь все эти встречи под ярким солнцем останутся лишь в его памяти. Примет ли она его таким?

«Ради неё, просим тебя…»

Подняв взгляд на тела друзей, Гарри не заметил, как его губы скривились в усмешке, а вырвавшийся из груди смешок, раздался оглушительно громко в тишине. Рон и Гермиона остались с ним. Он чувствовал их души внутри себя. Они теперь всегда будут вместе… Похоже, это было одним из немногих плюсов, которые он увидел с момента своего пробуждения.

— Кто здесь? Люмос!

Пожиратели Смерти всё же услышали его. Встав, Гарри выпрямился и посмотрел на небо, которое теперь освещала лишь половинка убывающей луны. Тело наполняла легкость. Всё вокруг становилось таким простым, что хотелось смеяться. Странное, иррациональное желание веселиться было таким естественным, что он просто не мог удержаться!

— Кто ты? Поттер?! Ч-что?

Последним, что увидели перед своей смертью слуги Волдеморта, была широкая пасть, полная длинных клыков. Никто из них не ожидал столкнуться с высшим вампиром, потенциально истинным, пусть и таким молодым.

«Мы будем с тобой всегда. Молча присутствовать рядом, растворившись в глубине твоей души… Кровь, понимаешь, всё дело в крови… Выпей её, вкуси, сделай частью себя. Она — жизнь, смерть… Твоё бессмертие… теперь тебя трудно убить, а мы будем с тобой весь твой путь… Наш друг… Наш Господин…»

III

Мир, окрашенный в красный. Лужи крови, натекшей с разорванных тел. Они все: великаны, оборотни, маги и внешний круг Пожирателей были убиты, не успев прорваться в Хогвартс. Это была славная битва, после которой можно было с уверенностью заявить, что один в поле тоже может быть воином.

Всего за пару часов Волдеморт лишился всей своей армии, оставшись с жалкими остатками Внутреннего Круга. Лишь самые верные Темному Лорду волшебники, которые прорвались с ним во главе в школу, выжили, в то время, как те, кто не успел последовать за своим Повелителем, были разорваны довольным вампиром.

Говорят, кровь аристократов чище и слаще. Гарри Поттер не увидел принципиальной разницы. На его взгляд, девственная кровь полукровки-слизеринки, непонятно как затесавшейся в ряды нападающих, была амброзией по сравнению с кровью Люциуса Малфоя, который остался в немилости Темного Лорда, и руководил группой «отбросов» вместо неспешного сражения в свите Волдеморта.

Тем не менее, Поттеру определенно понравилось выражение холеного лица Люциуса, когда тот увидел его, убивающего напуганных волшебников, словно волк овец. Это лицо, полное страха и ужаса, привело Гарри в состояние, полное будоражащего предвкушения. Ему захотелось попробовать Малфоя на вкус и новорожденный вампир не стал лишать себя этого удовольствия.

Да, Гарри охватил азарт. Когда Поттер оторвался от тел охранявших его магов, он с головой погрузился в битву. Вернее, это было скорее бойней. Идя вперед, от отряда к отряду, наслаждаясь каждым новым убийством, он поглощал жизни и души сильнейших из встретившихся ему противников. Так шептала кровь. Как только первые её капли попали на язык новорожденного вампира, его мир резко полыхнул, меняясь. В мире родился новый истинный. Знания, они пришли сами, словно пробуждаясь в глубинах его души, освобождаясь от оков. Они шептали ему, заполняя разум. Гарри ещё никогда в своей жизни не чувствовал себя таким… расслабленным и цельным.

Кровь лилась реками и это приводило Поттера в умиротворяющее состояние духа. Но несмотря на то, что ему было всё равно мало и с каждым новым телом желание кромсать врага на кусочки лишь увеличивалось, Гарри спокойно себя контролировал. Его разум не застилала алая пелена гнева. Он отчетливо понимал, что убивает людей, лишая их не только достойной смерти, но и посмертия. Ему было плевать на это. Он наслаждался тем, что теперь стало неотделимой частью его новой сущности. Поттер продолжал свой смертельный танец с улыбкой на окровавленном лице.

Человечность. Теперь он знал, чего лишился. Вот, что пропало в нём, когда он очнулся на дне ямы в братской могиле. Но Гарри не жалел о пропаже. Не потому, что не хотел, нет. Он просто не мог жалеть о том, что стал монстром, потому, что это было не в его природе. Где вы видели хищника, который жалеет о том, что поел? Так и Гарри не жалел тех, кого убивал и поглощал. Они сами пошли служить Темному Лорду, а теперь послужат ему. Стать частью истинного вампира… маги таким редко могут похвастаться. Скорее всего потому, что волшебники старались не задевать старых вампиров и игнорировать проблемы с молодыми, свалив эту проблему на маглов и Церковь.

Но что-то всё же было не так. Зайдя к врагу с тыла, Гарри догнал Волдеморта и его свиту в Главном зале Хогвартса. И лишь тогда, замерев напротив змеиноподобного Темного Лорда Поттер смог, наконец-то, понять, что за чувство терзало его. Гроб. Место рождения вампира. Его дом и убежище. Кровать в конце концов! Пусть Волдеморт и похоронил его в вырытой яме, у новорожденного вампира так и не было гроба. Хотя, решение было довольно простым. Но все же это упущение заставило Гарри поморщиться, а вот осознание, как дико бы прозвучали для него-человека эти мысли, повеселило и Поттер рассмеялся.

Смех истинного вампира во всем своем великолепии отразился от стен большого зала, вызвав ужасающую какофонию звуков. И все присутствующие живые замерли, не в силах сдвинуться с места от ужаса. Даже безумная Беллатриса побледнела от страха, не в силах выдержать чудовищную ауру немертвого.

Зрелище, представшее перед их глазами было действительно жутким. Поглотив множество душ, Гарри быстро переступил через границы, которые могли позволить перепутать высшего вампира с истинным. Физическая форма быстро перестала быть для него чем-то существенным и Поттер это отчетливо понимал. Те, кого он защищал, как человек, жались возле учительского стола, с ужасом смотря на хохочущего вампира и багрово-черные тени, что танцевали вокруг него. Но черты лица вампира изменились слабо и поэтому все присутствующие смогли узнать в высшей нежити Национального героя магической Британии.

— Га-аарри Поттер! — захохотал в безумстве Волдеморт. — Ты хочешь присоединиться ко мне? Ты теперь темная тварь и нам ни к чему сражаться друг против друга!

Оборвав смех, Гарри внимательно посмотрел в глаза Темного Лорда, после чего, кинув взгляд на Пожирателей, свиту Волдеморт, усмехнулся и, широко улыбнувшись во внушающем ужас оскале, буквально промурлыкал:

— Том, посмотри внимательно. Твоя армия разбита, уничтожена, — Поттер повел рукой в сторону волшебников. — Их осталось меньше десятка. Ты предлагаешь мне присоединиться к тебе? Зачем мне это? Ты жалок, Темный Лорд, и я хочу лишь поскорее закончить с тобой.

Словно в подтверждение своих слов, Гарри будто исчез, быстро зайдя за спины волшебников. Пока маги не успели среагировать, он активировал свою звероформу, оказавшуюся так похожей на анимагическую форму Сириуса. Этот образ, так напоминающий вампиру крестного, был безжалостен: отделившись от тела вампира он с энтузиазмом принялся рвать на куски Пожирателей Смерти, в то время как сам Гарри с широкой улыбкой приблизился к Беллатрисе и, схватив женщину за горло, дернул на себя. Волшебница замерла, словно кролик перед змеей, повинуясь воле светящихся алых глаз, когда Поттер взял её лицо в ладони и, вглядевшись, негромко заметил:

— Знаешь, мне определенно нравится страх в твоих глазах. Он так… провоцирует.

Ласково проведя по нежной коже острыми когтями, Гарри оставил глубокие царапины и, наклонившись, слизал текущую из ран кровь. Да, кровь леди Лестрейндж оказалась полным противоречием характеру волшебницы. Пьянящая и сладкая, она была полна энергии. Видимо дело было не в магии и родовитости, но, определенно, стоило перепроверить. Коснувшись кончиками ногтей крепко прижатых друг другу пальцев ямочки между ключицами, Гарри надавил и, с наслаждением вслушиваясь в стон боли, медленно погрузил ладонь в тело.

Когда, дернувшись, Белла зашлась в кровавом кашле, Гарри широко улыбнулся. Негромко заурчав, он заслонил собой Беллатрису от милосердной Авады, пущенной кем-то из Пожирателей, не давая убийце своего крестного простую смерть. Нет, она должна была страдать. Довольно улыбнувшись страху и боли в глазах Беллы, Гарри впился ей в шею, погружая клыки в теплую плоть, и позволил себе насладиться прекрасной трапезой. Но, когда кровь закончилась, Поттер почувствовал легкое разочарование. Слишком вкусно, но так мало!

Отбросив обескровленное тело на пол, Гарри, слизывая кровь с собственных пальцев, задумчиво посмотрел, как пес, часть его самого, доедает Долохова, последнего из свиты Темного Лорда. Война почти закончилась. Когда Волдеморт осознал, что остался один, то прошипел:

— Те, кого ты защищаешь, никогда не примут тебя таким, каким ты стал, Поттер! Ты ещё не раз пожалеешь, что не принял мое предложение, запомни! Но у тебя ещё остался последний шанс. Я милосерден, Гарри. Я прощу тебя.

Не смотря на щекочущее желание расхохотаться, в этот раз Гарри предпочел промолчать. Ему следовало поторопиться. Пусть до рассвета еще оставалось достаточно времени, в первый раз ему стоило заснуть именно в своем гробу, который станет нерушим, пока будет существовать он сам. Это был ещё один пример проявления странной вампирской силы.

Найти свой собственный гроб, который пропитается твоей энергией и станет персональным хранилищем твоего тела днем. Даже низшим гробы помогали быстрее регенерировать. Стоит ли тогда говорить, что гроб высших и истинных являл собой нечто очень поражающее? Поэтому, вместо ответа Темному Лорду, Поттер посмотрел на Невилла Лонгботтома и поинтересовался:

— Получилось?

Если змея мертва, а это бы означало, что крестражи у Тома Реддла закончились. Получив в ответ судорожный кивок, Гарри одним движением оторвал Темному Лорду голову и с удовольствием прильнул к струе льющейся крови из шеи упавшего тела. Тома Марволо Реддла, как и Беллатрису ожидали вечные пытки в глубинах его души. Наклонившись, Гарри с восторгом слизывал кровь с пола Большого Зала, наслаждаясь каждой каплей. И даже не замечал, как вся алая жидкость в помещении текла к нему. Это было сродни инстинкту, присущему любому существу. Стать сильнее, намного сильнее. А цель и мотивы… у каждого они свои. И у человека, и у вампира.

— Г… Гарри?

Отстранившись от тела Темного Лорда, Гарри поднял голову и по доброму улыбнулся, не обращая внимания на капающую с подбородка кровь. Остатки души Тома Реддла теперь находились в нём и Поттер буквально воочию услышал довольный хохот друзей, которые были отомщены.

— Да, Невилл? — Поттер встал и сделал было шаг к толпе защитников, когда те синхронно отшатнулись назад и наставили на него свои палочки. — А-ха-ха, думаете вам они помогут?

Пребывая в хорошем настроении, Гарри даже схватился за живот, не в силах удержать смеха. Теперь и только теперь он чувствовал, что всё закончилось. Война позади, а он был, наконец-то, свободен. Сделав глубокий, пускай и бесполезный, вздох, Поттер посмотрел на лежащие тела и погладил по голове подошедшего пса. Интересные ощущения. Гладить по голове самого себя было довольно необычно, впрочем, как и смотреть на самого себя из разных тел.

— Как такое может быть? Да опустите уже палочки! Это же Гарри!

— Это высший вампир, мистер Лонгботтом, — лаконично ответил Филиус Флитвик.

— Я истинный вампир, дорогой профессор, — с улыбкой поправил учителя Гарри и, повернувшись к Невиллу, с грустью произнес: — Гермиона и Рон, они…

— Быть не может, — отшатнулась вдруг Батшеда Бабблинг, преподаватель Древних Рун. — Они не могли так поступить с вами и со своими душами! К тому же Бог редко прислушивается к клятвам самых преданных Ему маглов, что тут говорить о нас, волшебниках…

— О чем Вы, Батшеда? — удивилась Минерва МакГонагалл.

Гарри лукаво улыбнулся, услышав еле слышимый лишь ему голос Гермионы, которая, самодовольно фыркнув, передразнила преподавательницу древних рун. Он прекрасно помнил присутствие чего-то могущественного, когда принимал клятву друзей. Да, определенно была некая ирония в том, что их услышали.

— Я не могу в это поверить! — Бабблинг сделала несколько шагов к Поттеру и замерла в двух метрах от него. — Первым и последним, кто стал вампиром таким образом, был Владислав Цепеш Третий.

— Дракула что ли? — раздался робкий вопрос какого-то маглорожденного.

— Именно. Один из первых вампиров. Единственный в своем роде, — кивнула профессор рун и вновь перевела свой взгляд на Гарри. — Сколько душ ты уже поглотил?

Вместо ответа Гарри лишь улыбнулся ещё шире, а тени заплясали по стенам, погружая Большой зал практически полностью во тьму. Ответ, что красноречивее любых слов. Внезапно Поттер замер, обернувшись в сторону востока. Рассвет подкрался слишком быстро.

— Вам нужен гроб, — безжизненным голосом произнес Флитвик. — Желательно из древесины тех деревьев, что росли рядом с местом, где вы… стали таким.

— Запретный лес, — ответил Гарри, смотря, как в зал входят упыри, созданные из первых магов, встреченных им после пробуждения.

Подковыляв, ожившие трупы поставили перед ним грубый и кривоватый гроб из темного дерева, после чего распались на части, став черной дымкой и растворившись в тени Поттера. Вздохнув, Гарри присел рядом с деревянным творением на корточки и провел ладонью по крышке. Словно по волшебству, поверхность под пальцами вампира пошла рябью и гроб начал меняться. Теперь это был крепкий и большой ящик, привычной глазу формы, из темно-красного дерева, покрытого бесцветным лаком. Никаких надписей на крышке не было, но они и не были нужны. Отодвинув крышку в сторону, Гарри повернулся к Невиллу и попросил:

— Я не знаю, сколько просплю, но постарайтесь не разбудить меня раньше времени, иначе я буду в ужасном настроении, — окинув взглядом остальных магов, вампир добавил: — Я действительно рад, что вы все выжили. Иначе жертва Рона и Гермионы была бы напрасной. Празднуйте, радуйтесь, танцуйте! Почему вы так бледны и дрожите? Ваш Темный Лорд пал и теперь никто не будет мешать вам жить спокойно.

— Ты выспишься, друг, — кивнул Невилл. — Спасибо тебе за Лестрейндж, мои родители наконец-то были отомщены.

Усмехнувшись, Гарри улегся в гроб и крышка, повинуясь воле вампира, закрылась, отрезав Поттера от внешнего мира. Наступила тишина, которую нарушил выкрик из толпы:

— Мы должны уничтожить его!

— Да! — единодушие толпы буквально можно было увидеть, но вот учителя отмалчивались.

— Нет, — буквально прорычал Невилл, встав между волшебниками и гробом. — Гарри стал таким, чтобы защитить нас. Мы будем не лучше Пожирателей, если предадим своего Героя.

В обсуждение, наконец-то, вступили профессора:

— Он вампир, мистер Лонгботтом, — негромко заметил Флитвик. — Разум и мотивы этих существ сильно отличаются от человеческих.

— Не просто вампир, а истинный вампир, — уточнила Бабблинг. — Так что предлагаю прислушаться к словам мистера Лонгботтома. Нам не под силу уничтожить или даже навредить истинному.

— Почему вы так уверены в этом, Батшеда? — поинтересовалась Минерва.

— Всё дело в крови, — грустно ответила профессор рун. — Поглощая кровь, истинный вампир поглощает и душу. Если, конечно, захочет.

Выжившие волшебники побледнели.

— И что же нам делать с ним?

— Отдать гроб в Министерство? Отдел Тайн? — предложили из толпы.

— Категорическое нет, — покачал головой Флитвик. — Это спровоцирует конфликт со старыми кланами вампиров, что успешно прячутся от Ордена Протестантских Рыцарей и привлечет ненужное внимание Ватикана. Повторение Инквизиции сейчас нужно магическому миру меньше всего.

— Спрячем его в Хогвартсе, — вдруг подала голос Луна. — Не будите спящего дракона. Обретение смысла поможет разогнать мозгошмыгов.

— Мисс Лавгуд! Что вы такое говорите!..

— Погодите, Миневра, — Флитвик аж подпрыгнул на месте. — Это идеально! Спрячем его в нижних подземельях школы. Они и так закрыты для доступа с давних времен. А когда мистер Поттер проснется, он просто уйдет. Вампиры, несмотря на свою жестокость, весьма сильно привязываются к ярким моментам из своего человеческого прошлого.

— Хорошо, — кивнул Невилл. — А теперь давайте дадим все клятву о неразглашении. Гарри наш друг и это самое малое, что мы можем для него сделать.

IV

В то время, как полыхал Лондон, окрашенный кровью мирных жителей, а последний батальон Третьего Рейха впивался своими клыками в беззащитных жертв и безумно хохотал, опьяненный собственной безнаказанностью, дети Искариот несли протестанцам голос истинной Церкви. В ту ночь, когда самое сильное оружие организации Хеллсинг, с предвкушением улыбался, слушая приказ своей госпожи, разразилась ещё одна битва.

Мир магов вновь вспомнил, что такое страх. Впервые за несколько сотен лет, прошедших со Средневековья, они увидели то, что осталось в их памяти ужасающим кошмаром с привкусом горелой плоти. Вместе с Тринадцатым отделом Ватикана, Искариот, в Англию пришла Инквизиция.

Огнем инквизиторы прошли по Косой Аллее и Министерству, скрытыми щитами от взора простых смертных. Читая молитвы они сотворили костры и выжгли магическую деревню Хогсмид, после чего обратили своё внимание на отстроенный после войны с Темным Лордом Волдемортом Хогвартс. Истребители Инквизиции скользнули по небу, чтобы сбросить на старый замок специально созданные для этого Похода снаряды, что должны были выманить магов из Хогвартса, подействовав, как аконит на вервольфов или святая вода с распятием на вампира, только вместо ожогов вызвав бесконтрольный страх.

Это была первая подобная вылазка Инквизиции за последние столетия. Недолгая, всего на одну ночь. Проверка магического сообщества на вшивость, если так можно было выразиться. Ватикан желал убедиться в возможности в любой момент истребить богомерзких колдунов. Но, когда отгремели первые взрывы, инквизиторы почувствовали неладное. Вместо ожидаемой толпы магов, бегущих в ужасе прочь, в воротах еретичной школы для колдунов появился лишь один человек.

Высокий молодой мужчина, одетый в длинную черную мантию, негромко насвистывая, не спеша направился к замершим инквизиторам.

— Отменить заходы, — приказал командир отряда Инквизиции, отвечающего за зачистку школы колдунов, в рацию и скрипнул зубами. — Похоже, хваленая смесь этих монахов-алхимиков не действует.

— Брат Вергил, но что нам тогда делать с этим колдуном?

— Наш долг в очищении земель Божьих от ереси, брат Мартин. Уничтожить мерзкого чернокнижника, — лаконично ответил командир. — В атаку!

Названный братом Мартином, инквизитор вновь посмотрел на медленно идущего к ним мага и замер. Судорожным движением достав из сумки на поясе бинокль, он присмотрелся внимательней, а потом явственно побледнел. На лбу брата Мартина выступил холодный пот. Повернувшись к своему командиру, брату Вергилу, он закричал:

— НЕТ! Нам нужно подкрепление! Срочно, иначе…

— Иначе? — вкрадчиво поинтересовался за спиной командира колдун, который каким-то невообразимым, явно еретичным образом преодолел за несколько мгновений расстояние почти в сотню метров.

Сжав шею брата Вергила, маг вдруг весело фыркнул и откинул его в сторону, обратив все свое внимание на брата Мартина. Проведя пальцами по губам, колдун, не обращая на наставленные на него ружья остальных инквизиторов, повторил:

— Иначе что?

Вместо ответа, брат Мартин выдернул из внутреннего кармана крест и, отгородившись им, словно щитом, от колдуна, прокричал:

— Прочь, немертвый! Ты не имеешь права вмешиваться в священные дела Инквизиции!

Поморщившись при виде креста, колдун невольно сделал шаг назад и, взъерошив свои черные волосы, расхохотался, показав всем присутствующим острые и длинные, на фоне остальных заостренных зубов, клыки. Инквизиторы отшатнулись в стороны, судорожно сжимая свое оружие. Вампир! Его не должно было быть в этом месте! Маги боялись вампиров и старались не иметь с кровососами дел.

Инквизиция не была готова к подобной встрече. Делами, связанными с упырями, занимался Тринадцатый отдел Ватикана, Искариот, но сейчас выбора у них просто не оставалось. Видя прямо перед собой веселящегося вампира, инквизиторы переглянулись и вновь вскинули ружья:

— Покойся с миром, нежить!

Брат Мартин вздрогнул, увидев выражение глаз вампира, так похожее на видимое им несколько лет назад, когда он, будучи еще послушником, проходил практику в группе реагирования отца Александра Андерсона. Они тогда встретили главный козырь организации Хеллсинг — вампира Алукарда. Мартин на всю жизнь запомнил взгляд немертвого и ту хищную Бездну, таящуюся в алых глазах древнего вампира. Сейчас он вновь увидел Её. Не поможет! Этот вампир не по силам им! Он должен предупредить всех! Дернувшись, брат Мартин воскликнул:

— Не провоцируйте его! — слова инквизитора совпали со звуками первых выстрелов и Мартин резко отшатнулся в сторону, резко изменил приказ, прокричав: — Доложите в Ватикан и отступайте! И ради Господа нашего не прекращайте стрелять в вампира!..

***

Несмотря на то, что доклад об операции в магической Англии Ватиканом был получен, никто из четвертого отряда Инквизиции под предводительством брата Вергила не выжил. Они стали частью монстра, носившего когда-то имя Гарри Поттер, даровав ему иммунитет к молитвам и священному оружию Церкви.

Оторвавшись от шеи того самого догадливого инквизитора, отца Мартина, истинный вампир негромко вздохнул, лениво оглядев поле боя, и посмотрел в сторону далекого зарева на юге. Лондон горел. Взлетев в воздух, Гарри Поттер тоскливо прислушался. Там, в пылающем городе проходила поистине чудесная битва титанов. Гарри даже отсюда ощущал присутствие вампира, так похожего на него по своей природе. Чувствовал его веселье и предвкушение. Его жажду крови и… желание умереть. Последнее Поттер не понимал и надеялся, что понять не сможет, как можно дольше. Поэтому сейчас Гарри лишь мысленно пожелал удачи своему собрату, после чего поморщился, вспомнив светловолосую девушку с упрямым взглядом синих глаз, смотрящих на него сквозь стекла изящных, круглых очков.

Интегра Хелсинг, глава организации Хеллсинг, чьи бойцы специализируются на убийстве вампиров… Она думала, что он не знал, а он не хотел её разочаровывать, но теперь он не мог вернуться к ней. Только не таким. Вампиром, который даже не освоил свои возможности. Неоперившимся птенцом. Зачем ей еще один бессмертный, бродящий вокруг? Гарри знал о Алукарде, Интегра пару раз обмолвилась о нём и Поттер не поленился разузнать всё о том, кто был близок к его милой леди. Именно его сейчас чувствовал Гарри в далеком полыхающем Лондоне. Не почувствовать подобное чудовище было трудно. Поттер подозревал, что даже на континенте вампиры сейчас чувствуют ликование князя Валахии.

Но Гарри пробудил не он. Поттер проснулся, когда к его логову пришел Невилл Лонгботтом. Подросший маг был воспринят благосклонно и, несмотря на легкое раздражение, Гарри спокойно выслушал запутанную речь. Его разбудили лишь из-за новой войны. Нет, Поттер не был против участия в новой битве. Поэтому он даже повеселел и перестал пугать напряженных магов, забившихся в подземелья, своими широкими зевками. Заодно, он ограничил их контактирование с серебристо-синеватым дымом, который оказался в некоторых из сброшенных снарядов. Слишком уж неадекватными становились маги, вдохнув в себя этот слегка светящийся синим дымок.

Погрузившись в собственные мысли, Гарри лишь вздрогнул, когда вместе с первыми лучами солнца, обжегшими кожу, пропало присутствие Алукарда. Быстро спустившись вниз, в тень развалин замка, Поттер прислушался. Неужели? Гарри грустно улыбнулся и, смотря в сторону Лондона, приложил ладонь к собственному небьющемуся сердцу.

— Гарри, спасибо, — раздался позади голос Невилла.

Волшебник обогнул высокую фигуру друга и замер, увидев алые полосы кровавых слез. Гарри Поттер плакал, даже не замечая этого. Не замечая подошедшего Лонгботтома, он смотрел куда-то вдаль, словно оплакивая кого-то.

— Что-то случилось, Гарри? — Невилл осторожно коснулся плеча друга, а Гарри, с удивлением на лице, коснулся подушечками пальцев своих глаз и посмотрел на кровь, оставшуюся на них.

— Я… плачу?

— Это лишь значит, что для тебя еще не все потеряно, — тихо произнес Невилл. — Моя бабушка говорила, что когда человек перестает плакать, он становится чудовищем. Демоном. Вместе со слезами он теряет свою человечность.

Теряет человечность? Гарри криво улыбнулся, смотря капли крови на своих пальцах. Он не знал, чьи эмоции породили эти слезы. Его собственные или же отголоски тех чувств, что испытывал в последние мгновенья своей жизни Алукард. Но, услышав слова Лонгботтома, Поттер очень надеялся, что эмоции были именно его, Гарри. Иначе это говорило бы о том, что он все же потерял те крохотные остатки человечности, что еще остались в нём, бережно охраняемые его друзьями на самом дне его сущности.

— Пойдем в замок?

— Если ты не против, — кивнул Гарри. — В ближайшие годы Инквизиция не вернется в Англию.

— Знаешь, что я подумал? Оставайся в Хогвартсе, будешь преподавать, учить детишек.

— А-ха-ха, как ты себе это представляешь? Истинный вампир обучает стадо магов?

— Ну, я должен был попытаться.

— А тебе случаем шляпа Слизерин не предлагала?

— Кто знает? Ты же помнишь, каким я забывчивым в детстве был… Смейся, смейся над другом, неблагодарный.

— Ха-ха-ха!

V

Он и предположить не мог, что столько проспал. Прошло почти два года! Интегра… Искала ли она его? Скучала? Идя следом за профессором Лонгботтомом, как теперь называли все Невилла, на следующую ночь, после пробуждения, Гарри был немного ошеломлен свалившейся на него в мимолетной фразе вестью. Он не ожидал услышать о годах своего сна.

— Два года? — эхом повторил за другом Поттер и вновь посмотрел в сторону всё ещё дымящегося на далеком юге Лондона.

Вампир планировал проспать пару месяцев от силы, но оказалось, что целых два года прошло впустую. К тому же, он не знал, что случилось с Интегрой. Жива ли она после той кровавой бойни в столице о которой он знал из крови инквизиторов? Если даже Алукард, её верный слуга, умер, то смогла ли уцелеть она сама? Нет, пока Гарри уничтожал отряд Инквизиции, посланный в Хогвартс, он успел выяснить, что в случившемся выигрывал, к удивлению Ватикана, Хеллсинг, но так и не смог узнать, что случилось с его милой леди.

Закрыв глаза, Поттер застыл, прекратив идти вперед. Не понимая причин, Невилл тоже остановился и, оглянувшись на Гарри замер, словно кролик перед змеем. Тьма вокруг Поттера буквально бесновалась, передавая лишь ничтожную часть той бури, что бушевала в вампире.

— Что-то случилось?

Невилл справедливо опасался приближаться к Поттеру и дождался, когда полуматериальные тени перестанут плясать вокруг того, чтобы задать свой вопрос, но Гарри всё равно не спешил отвечать. Он был полностью погружен в свой внутренний мир, слушая тихий шепот Гермионы и Рона, которые наперебой успокаивали его и хвастались тем, какие новые муки они придумали для ставших его частью Пожирателей и их предводителя. Друзья убеждали Гарри не рваться вперед, но Поттер и сам прекрасно понимал это. Лондон сейчас был слишком опасен даже для него. Особенно для него. И как бы он не хотел увидеть вновь свою Интегру, этого пока делать не стоило. И это злило. Ему было просто жизненно необходимо многому научиться. Но не здесь…

— Всё в порядке, — расплылся наконец в кривой улыбке Гарри, чувствуя поддержку двух лучших друзей, и посмотрел на Лонгботтома: — Просто я тут вдруг осознал, что не смогу принять твое предложение. Я ещё пару дней поживу тут, прежде чем отправиться на континент. Хочу убедиться в том, что вы будете в безопасности к тому моменту, как я решу вернуться обратно. Возвращаться на пепелище… это не самая удачная идея.

— А ты уверен в том, что вернешься?

Вместо ответа Поттер лишь прикрыл глаза разведя руками, а потом повернулся в сторону коридорной развилки и ехидно произнес:

— Директор МакГонагалл, — на лице вампира появилась предвкушающая улыбка, которая не скрывала острые клыки.

— Можете выходить, я вас давно заметил.

— Здравствуй, Гарри, — Миневра вышла из-за угла и с опасением посмотрела в алые глаза истинного вампира.

— И вам приятного утра, — Поттер по доброму усмехнулся и спросил: — Вы знали, что это были упыри?

— Простите? — не поняла директор и Гарри услужливо разъяснил:

— В Лондоне. Я потратил всю ночь на сбор информации. Произошла громкая стычка с участием Церкви, Хеллсинга и вампиров Третьего Рейха. Выиграл Хеллсинг… и это хорошо, но проблема в том, что упыри и остатки вампиров разбрелись по всей стране. Через пару дней они дойдут и до нас. Будет весело.

— Не скажу, что это действительно так, — нахмурилась Миневра, которая не увидела ничего смешного, и, смерив оценивающим взглядом Гарри, спросила: — Я слышала вас, мистер Поттер, и готова поспорить, что Вы не откажете нам в помощи.

Поттер не смог удержать себя в руках и расхохотался. Именно на такую реакцию он и рассчитывал. Возможность размяться. Вновь. Большую часть своей жизни Гарри сражался. С василиском, драконом, психованными учителями, Волдемортом… Список можно было продолжать ещё долго и теперь, став вампиром, он всё время удерживал себя, не давая волю чувствам, но существовать без битв он не мог. Вся его изменившаяся сущность стремилась к сражениям. Видеть, как противники умирают, чувствовать аромат их крови, убивать врагов, наслаждаясь резней… Страх жертвы делает кровь вкуснее, насыщенней.

Отсмеявшись, Гарри облизнулся давя довольное урчание. Как же он мог отказаться? Приложив руку к груди в которой уже не билось сердце, Поттер наклонил голову, обозначив поклон, и буквально промурлыкал:

— Не сомневайтесь, директор.

Когда побледневшая ещё сильнее Миневра сглотнула и, сухо кивнув, приняла помощь немертвого, вампир, подхватив под руку Невилла, быстро скрылся за поворотом. Когда звуки их шагов стихли вдали, МакГонагалл судорожно вздохнула. Гарри Поттер уже не походил на себя прежнего. Это был монстр, который когда-то был Мальчиком-Который-Выжил. Взгляд, поведение, движения… нет, эта тварь определенно больше не была сыном Лили и Джеймса Поттеров.

Нетвердой походкой отправившись в свой кабинет, Миневра встретила по дороге Флитвика, который также возвращался к себе после патрулирования коридоров. Одного взгляда, брошенного на директора хватило Филиусу, чтобы осознать, что МакГонагалл уже встретилась с их бывшим учеником о котором они предпочитали не вспоминать с той самой ночи, когда пал Темный Лорд.

— Он?

— Да, — кивнула Миневра. — Он обещал нам помочь, но, если быть честной, я не желаю больше видеть его в стенах этой школы.

— Но это Гарри, Минни, — вздохнул полугоблин, на что волшебница буквально взвизгнула:

— Эта тварь не Гарри! — заставив себя успокоиться, МакГонагалл произнесла чуть тише: — Наш Гарри умер той ночью, когда Того-Кого-Нельзя-Называть убили окончательно.

— Возможно, ты и права, — покачал головой Флитвик. — Возможно…

VI

Ожидание было в тягость и Гарри не скрывал того, насколько сильно он предвкушал мгновения, когда упыри подойдут к границам вверенной ему территории. Пускай терпеть Поттер умел, скука от этого не становилась меньше. То, что в Хогвартсе ему уже не были рады, Гарри почувствовал особенно явственно, когда увидел провожающих его учителей.

За исключением Невилла, они все боялись его. Боялись того, что он мог натворить. Гарри знал, что после того, как он закончит с упырями, они попытаются закончить с ним. Устроят ловушку, нападут в открытую. Поттеру было всё равно, как именно они сделают это. Он не хотел даже смотреть на попытки волшебников убить его или, быть может, запечатать.

Что же касалось вопроса «зачем», то тут Гарри даже не планировал узнавать причину, прислушиваясь к недовольному ворчанию Гермионы с Роном. Они просто боялись и явно вознамерившись поступить так же, как в своё время поступили Дурсли — минимизировать влияние раздражителя. Это немного раздражало и Гарри надеялся, что волшебникам хватит ума прислушаться к словам Невилла и немного потерпеть. Поттер и сам не горел желанием оставаться в школе магии, которая когда-то давно заменила ему дом. Хотя, что-то подсказывало ему, что подобной встречи с магами ему не избежать даже если он уйдет прямо сейчас, прихватив свой гроб.

Покинуть Туманный Альбион Гарри хотел не навсегда, а лишь для того, чтобы заработать себе имя и репутацию. Обучится и получить возможность вернуться к ней.

Интегра. Да, всё опять сводилось к этой девушке. Гарри был уверен в том, что она жива, и он хотел предстать пред ней не простым кровопийцей с большими возможностями и непомерным аппетитом. Да, возможно после их встречи он будет убивать других вампиров, но если он будет делать это ради неё, то почему бы и нет? К тому же с чего его должны волновать жизни других, если он сможет видеть улыбку на любимом лице?

Не отвлекаясь от размышлений, Гарри оторвал голову первому упырю из достигших границ школы, после чего разорвал напополам второго и улыбнулся, вглядевшись вдаль. Не больше пяти сотен, он быстро справится ними. К тому же, Орден Хеллсинг тоже даром времени не теряет. Острое зрение позволило вампиру рассмотреть в темном небе, далеко отсюда, вертолеты с характерной символикой. Разве это не доказательство того, что Интегра жива?

Отвернувшись, Гарри продолжил быстро расправляться с упырями. Их быстро разлагающиеся тела не вызывали в нем ничего, кроме омерзения. Твари, немногим лучше инферналов. Жалкие существа, жертвы. Маги бы прекрасно справились и сами, но он уже пообещал им помочь и, во имя памяти своей человеческой жизни, Поттер не мог изменить своему слову. Если бы он так поступил, Гермиона потом долго обижалась бы на него.

Под конец чистки Гарри даже немного заскучал, но не настолько, чтобы начать играть с упырями. Когда последний из тех низших вампиров, что направлялись в сторону Хогсмида и школы магии, развеялся по ветру, Поттер медленно пошел обратно к замку. Он планировал забрать свой гроб и улететь ближайшим рейсом куда-нибудь в Азию.

Увидеть Европу, Азию… Некоторые старые кланы отлично себя чувствовали там, если верить рассказам Сириуса, который был аврором. Всё должно было пройти спокойно, без встрясок. Гарри планировал попрощаться лишь с Невиллом, но, когда он подошел к воротам в замок, его уже встречали.

— Мистер Поттер, мы в безопасности?

Встретившая его на входе Минерва в компании учителей и авроров, была воспринята благосклонно. Гарри мог пройти мимо них незаметно, но посчитал это излишним. Если маги хотят борьбы, они её получат, а он, взамен, получит немного нормальной битвы. К тому же, если он бы прошел тихо, то получил бы преследование на уровне Министерства Магии. Волшебники не любили упускать что-либо, это Поттер понял ещё на первом курсе Хогвартса, когда узнал, как добиваются от родителей-маглов разрешение на поступление в школу маглорожденных учеников.

— Да, директор, упыри уничтожены, — Гарри лукаво улыбнулся и, театрально оглядевшись, спросил: — А где Невилл?

— Он нехорошо себя почувствовал после посещения теплицы с опасными растениями, — ответила Миневра.

— Ужасная новость, надеюсь, ему станет лучше! А я смотрю, вы насколько рады избавлению от толпы упырей, что вышли всей толпой, чтобы меня поблагодарить? Не стоило.

— Нет, мистер Поттер, стоило, — Минерва крепко сжала в пальцах палочку, увидев, как улыбка вампира становится шире. — Как это не тяжело признавать, но вы — темное существо, которое не имеет право называть себя именем Спасителя магической Англии. Вы — пятно на нашей истории и мы вынуждены ликвидировать вас.

Смотря прямо в глаза МакГонагалл, Гарри не смог удержать себя от широкой улыбки. На несколько секунд она стала грустной. Поттер до последнего надеялся, что всё разрешится благополучно. Именно эта надежда удерживала его на месте. Давала возможность чувствовать себя хоть немного прежним. Простым Гарри. И сейчас она была разрушена.

В чем-то Том Реддл был прав — его никогда не примут. Такие единицы, как Невилл ничто по сравнению с мнением толпы. Стада. Улыбка вампира превратилась в широкий оскал, полный острых клыков, и Гарри расхохотался, а когда отсмеялся, то произнес:

— С подачи магов я был много кем, но сейчас вы превзошли себя. Я не откажусь от своего имени, но… если хотите, попробуйте заставить меня передумать.

Поттер широко развел руки в стороны и один из авроров не выдержал, запустив в Победителя Темного Лорда убивающим. Зеленый луч бессильно ударил в грудь истинного вампира. Бросив слегка укоризненный взгляд на нервного волшебника, Гарри цокнул языком, после чего, быстро переместившись за спину аврора, свернул ему шею и с иронией поинтересовался:

— Ещё варианты есть?

Вместо ответа в бой вступили все преподаватели и оставшиеся авроры. Увернувшись от огненного ворона Флитвика, Гарри вырвал сердце какому-то незнакомому учителю, швырнул его сосредоточенно трансформирующей что-то Миневре, а в следующее мгновение подставил под удар полыхающей птицы ближайшего аврора. Весело улыбнувшись, Поттер вновь быстро переместился и впился в горло молоденькой волшебнице в мантии учителя. Поглотив вместе с кровью её душу, он довольно облизнулся. Мало… проклятый Голод вновь поднял в нем голову.

«Они заслужили… Предатели!.. После всего, что ты для них сделал! Как они могли?..

Мы пожертвовали всем!.. Гарри, выпусти нас!.. Выпусти, дружище!..

Мы отомстим им!..»

Рон и Гермиона были настроены решительно. Они бились в нём, пытаясь выйти на свободу. Они были полны негодования и Гарри решил, что не в праве лишать их этого шанса. Тени вокруг вампира пришли в движение и все те, кто присутствовал при падении Волдеморта вдруг вспомнили, чем именно является немертвый перед ними, а когда из теней вышел Рон Уизли, волшебники оцепенели. Ещё сильнее они испугались, когда от тела твари, носившей имя Гарри Поттер, отделилось нечто, принявшее форму Гермионы Грейнджер. Пара мгновений и Рон с Гермионой заняли свои места по бокам от вампира. Золотое Трио и спустя годы вызывало невольный трепет, как тогда, когда они шли навстречу Темному Лорду, оставляя за своими спинами беззащитный Хогвартс…

— Мисс Грейнджер? — севшим голосом спросила Минерва. — Мистер Уизли?

— Вы предали его!

Гермиона сделала шаг вперед, на мгновение теряя контроль над собой и распадаясь багровыми тенями, но в следующую секунду уже вновь стояла в привычном облике. Рон подошел к ней и, положив руку на плечо, глухо добавил:

— Мы все пожертвовали в этой войне чем-то. Вы должны быть благодарны Гарри, а вместо этого вы пытаетесь его уничтожить!

— Но у вас ничего не выйдет! — с ликованием продолжила Гермиона. — Он совершенен!

Рон покачал головой:

— Наш господин мог уничтожить вас за секунды, но вместо этого решил дать шанс одуматься.

— Зря вы отвергли его! — оскалилась Гермиона. — Ведь мы такого шанса вам не дадим.

В следующее мгновение они оба бросились в атаку. Безжалостно разрывая авроров голыми руками, они действовали не в пример жестче, нежели сам вампир, что продолжил стоять на месте. На лице Гарри сияла широкая улыбка. Он, словно король, наслаждался резней, что устроили его подданные. Действительно, Поттеру нравилось то, что он видел. Голос крови, инстинкты, всё это говорило ему о правильности действий. Всё было так, как и должно быть. И когда Гермиона с Роном притащили к его ногам Минерву и израненного Флитвика, после чего исчезли в тенях, вновь слившись с вампиром, Гарри полностью откинул в себе то, что делало его взъерошенным волшебником Гарри Поттером. Всё, так как Интегра Хеллсинг никогда не была частью Мальчика-Который-Выжил. Она была частью подростка, что каждое лето жил у своих родных. Она никак не была связана с магией. И сейчас это было даже к лучшему.

Сжав Флитвика частями теней, Гарри получил через его кровь мысли и память последних дней полугоблина, после чего аккуратно отшвырнул потерявшего сознание волшебника в сторону, сосредоточившись на директоре. Наклонившись к Минерве, вампир заглянул в её глаза и негромко спросил:

— Ну и как, всё это стоило попытки меня уничтожить?

— Я была права! — прошипела Минерва. — В тебе нет ничего от нашего Гарри! Ты чудовище!

Вампир расплылся в широком оскале, а его глаза полыхнули алым пламенем. Тени вокруг него заплясали, обретая объем. Иногда в тенях мелькали беззвучно кричавшие силуэты, тянущиеся к волшебнице руки, а потом тени открыли глаза. Множество глаз смотрели прямо в душу Минервы и та вскрикнула от испуга. Но в ужас пришла она не от этого, а когда истинный вампир равнодушным голосом ответил на её выкрик:

— Вы правы, профессор. Я уже не маг Гарри Поттер. Я чудовище. Монстр. И вы станете частью меня…

Не говоря больше ни слова вампир впился зубами в шею женщины, поглощая не только её кровь, но и душу, пополняя сотни сущностей внутри себя ещё одной.

VII

Азия оказалась немного дальше, нежели представлял себе Гарри, помнящий географию лишь по младшим классам школы маглов. И пускай Гермиона в нём шептала о наивности своего хозяина и друга, вампир не захотел прислушиваться к её словам и лететь на самолете. Как итог, добрался Поттер до Азии лишь спустя два года, вдоволь нагулявшись по Восточной Европе. Отчего-то истинному вампиру показалось важным пробыть в Румынии дольше, чем в других странах Европы, через которые он следовал.

В месте, где появился первый Король нежити, блуждая по ночным городам, Поттер видел многое. Узкие улочки, вымощенные камнем, манили прогуляться по себе. Старые дома, возвышались над ними, словно возвращая в прошлое, а немногочисленные вампиры, виденные Поттером, быстро скрывались в темноте, настороженно косясь на чужака.

Гарри понравилось ходить по Сибиу, но задерживаться в этом городе он не стал, отправившись в Бухарест. Поттер пришел в восторг от исторического центра города. Устроившись жить в одной из гостиниц, Гарри ночами ходил по улицам, с улыбкой слушая довольные возгласы Гермионы. Проблем с питанием в городе не было, но когда Гарри привлек внимание авроров, то был вынужден направится дальше.

Его путь пролегал через Болгарию. Именно там, одним вечером Гарри встретил Виктора Крама. Что делал Крам вечером в магловской части Шумена, Поттер так и не узнал. Виктор не сказал ему, а Гарри не стал спрашивать. Болгарин был рад увидеть давнего знакомого и пригласил его посидеть в ближайшем магловском кафе. Поттер согласился. Заняв столик у окна, Виктор на ломанном английском принялся расспрашивать Гарри:

— Гермиона, она же жива? До нас доходили слухи, что она, ты и ваш общий друг, Рон, умерли, уничтожая английского Темного Лорда.

Виктор справедливо опасался дошедших до него слухов и Гарри не стал ему лгать:

— Это не слухи, — вампир уставился на содержимое своего бокала, стараясь не поднимать взгляда на болгарина. — Гермиона и Рон погибли, дав мне шанс убить Волдеморта.

Новость явно не порадовала Виктора. Крам вздохнул и сделал большой глоток от своего бокала, а Поттер чувствовал печаль Гермионы, которая, будучи живой, надеялась вернуться к угрюмому болгарцу.

— Мы все встретимся у трона Матери-Магии, — негромко произнес Крам и добавил: — Тебе ни к чему ютиться в гостинице, Гарри. Можешь остановиться у меня, я приглашаю тебя посетить мой дом.

Приглашать вампира погостить? Крам явно расслабился. Поттер отчетливо почувствовал, что слова Виктора имели силу и еле подавил в себе желание хохотнуть. Подобное приглашение стоило дорого, но вампир не захотел им воспользоваться.

— Не смогу, — с сожалением отказался Гарри. — Но я обязательно воспользуюсь твоим предложением на обратном пути из Азии, если ты всё ещё будешь этого хотеть.

Произнеся эти слова вампир улыбнулся, показав острые клыки. К чести Виктора, тот отреагировал спокойно и лишь крепко сжал пальцами палочку, скользнувшую ему в руку из рукава. Улыбка Гарри стала лишь шире, приобретя хищные тона, но Поттер быстро взял себя в руки. Тяжело вздохнув, он посмотрел Краму в глаза поверх солнцезащитных очков, которые носил вечером, пока люди еще ходили по улицам и признался:

— Всё меняется, друг. И я не сильно расстроюсь, если ты отзовешь свое приглашение.

Некоторое время Виктор раздумывал над предложением Гарри, но потом отрицательно покачал головой и негромко заметил, что хочет сохранить связь с тем, кто был дороже всех для его Гермионы. Поразительный человек! Поттер был невольно восхищен подобной силой духа.

Тем же утром, после разговора с Виктором накануне, Гарри покинул Болгарию, направившись в Турцию. В этой стране он не задержался, не найдя для себя интереса. А вот в следующих двух, Иране и Пакистане, Гарри всерьез опасался своего желания остаться подольше. Там где льется кровь, а Смерть танцует у каждого крыльца… Для любого вампира любое проявление войны всегда будет в радость.

Немертвые всегда стремятся туда, где льется кровь, а стоны измученных душ могут услышать даже живые. И оказавшись в Индии, Гарри это отчетливо понял. Ему хотелось вернуться обратно, но Поттер не хотел становиться таким, как те вампиры-падальщики, которых он видел на своем пути. Гарри знал, что Интегра не примет его таким. Он и сам бы стал себе противен, если вдруг пал так низко.

В Индии Поттер нашел лишь один небольшой клан вампиров из пяти особей, который уничтожил спустя почти семь лет жизни бок о бок. Получая от немертвых все знания, которые те могли ему предоставить, Гарри не раз замечал, что все птенцы клана живут не долго. На расспросы учителя из клана говорили о проблемах с охотниками, но вскоре Поттер узнал неприглядную правду — клановые вампиры практиковали каннибализм, повышая таким образом свою силу. Достигнуть уровня истинных они не могли, но высшие из них вышли сильными.

Победа Гарри досталась с трудом, но зато с каким удовольствием он поглотил кровь врагов, после тяжелой битвы! Один истинный против пяти сильных высших. Вампир, которым стал Поттер, был в восторге. Равный противник и битва, позволяющая выложиться полностью! Поглощенная кровь противников лишь усилила его самого, дав ощущение могущества. Теперь Гарри был готов идти дальше.

Отправившись в Китай, Поттер благополучно заблудился в горах и оказался у ворот старого тибетского храма. Старик в робе монаха, вышедший на негромкий стук, долго рассматривал подслеповатыми глазами стоящего перед ним вампира, после чего неожиданно молодым голосом спросил:

— Что ищешь ты, странник? Чего жаждет твое сердце?

Настоятель знал, кто пришел к воротам храма, но он не имел права не пустить того, кто нашел святилище. Это место находили лишь те, кто искал возможность обрести душевный покой и не важно, кем он был. Поэтому старый настоятель произнес слова, которые ему передал его наставник и получил ответ:

— Ищу я дом, а жажду ту, кого любил будучи человеком и продолжаю любить сейчас.

То, что монах догадался о его настоящей сущности, Гарри понял сразу, но не стал ни нападать, ни лгать. От древнего храма исходила какая-то энергия и на несколько минут вампир почувствовал себя спокойно, словно вся его агрессия и жажда притупились. Он нашел явно не простое место. Спокойно выдержав взгляд настоятеля, Поттер уставился на землю. Гарри ожидал, что его прогонят и поэтому был очень удивлен, когда старый монах произнес:

— Проходи, ищущий, — заметив, как Гарри резким движением посмотрел на него, настоятель добавил: — Каждый, кто приходит сюда без злого умысла, имеет право остаться и получить свой шанс обрести равновесие.

Пораженный этими словами, Гарри зашел внутрь храма, не чувствуя угрозы. Старый монах был единственным обитателем этого места, но это отчего-то не удивило Поттера. В этом тихом, спокойном храме он прожил больше пяти лет, отправившись в путь, когда настоятель умер, уйдя во сне. Гарри успел привязаться к старику. И если поначалу с старый монах внимательно следил за Поттером, ожидая подвоха от немертвого, то спустя два года он и сам привязался к вампиру. Гарри заранее почувствовал, что последние дни старика, ставшего ему другом, близятся, но не стал предлагать тому вечность. Поттер знал, что монах не согласится.

Настоятель это понимал и до последнего дня обучал пришедшего к храму вампира. Монах знал, что не сможет исправить немертвого. Не сможет сделать его человечней. Вместо этого он говорил с Поттером о мире. О роли каждого живого в ней. О природе монстров. О природе людей. О их схожести и их различиях. О том, что Гарри не сможет исправить себя. Переломать ради Интегры.

Старый монах научил Поттера понимать самого себя. Дал возможность осознать, что все попытки Гарри узнать у вампиров что-то новое, лишь тормозят его самого. Каждый истинный вампир знал всё с момента своего рождения. Его возможности адаптировались под его потребности, но при этом каждый истинный оставался способным заменить целую армию. Поттер должен был усвоить это. Когда настоятель умер, Гарри покинул храм, потушив огонь и закрыв все двери и окна. Когда вампир отошел от плотно прикрытых ворот на несколько метров, он обернулся. Храма не было видно и лишь теплые четки в руке говорили о реальности произошедшего.

Улыбнувшись, Гарри поклонился пропавшему храму и направился прочь. И чем дальше он уходил, тем шире становилась его улыбка, полная острых клыков. Истинный вампир наслаждался ночью и грядущей охотой, а луна, словно отзываясь на его мысли, становилась ярко алой.

Прошло почти пятнадцать лет с того дня, как Гарри Поттер покинул Англию. Пришла пора возвращаться домой.

VIII

Англия встретила Гарри Поттера привычной для Туманного Альбиона погодой — пасмурным небом и мелким моросящим дождем. Неспешно гуляя по восстановленному Лондону, Гарри с наслаждением вдыхал прохладный воздух в котором даже спустя столько лет чувствовались нотки сладковатого аромата крови. Изящное наслаждение для любого вампира. Поттер был искренне рад, наконец-то, вернуться домой.

Первые дни после возвращения в Лондон Поттер провел вынюхивая информацию о знаменитой организации охотников на вампиров и леди Интегре Фэйрбрук Уингейтс Хеллсинг. А когда нашел, то серьезно призадумался.

Его милая леди стала более жесткой, чем раньше и вряд ли была готова встретить его с распростертыми объятиями, разглядев подробнее. Хотя, стоит отметить, что Поттер и не рассчитывал на подобное. На первое время ему бы хватило просто находиться рядом, но даже для этого ему, для начала, нужно было встретиться с Интегрой. Вот только как сделать это, не устроив побоище возле отстроенного особняка? Тем более, что от здания просто смердело высшим вампиром, стоявшем на грани становления истинным.

Вампиром, который окутал особняк рода Хеллсинг, не был Алукард. Это было дитя Влада, высший вампир. Поттер не мог встретиться с Интегрой в Лондоне — та ездила лишь днем, а приближаться к местам, где её организация проводит зачистки среди вампиров, было бы глупо и рискованно. В итоге, Гарри несколько ночей подряд провел недалеко от особняка, вслушиваясь в биение сердец и рассматривая мерцание силы высшего вампира.

Спустя несколько дней Поттер почувствовал, что его наконец-то заметили и, приняв спокойную позу, принялся ждать. Он не был удивлен, что спустя почти минуту рядом с ним приземлилась светловолосая вампирша и, слегка оскалившись, спросила:

— Кто ты, вампир, и что вынюхиваешь? Разве ты не в курсе, что этот особняк принадлежит охотникам на таких, как ты?

— И как ты, — тихо рассмеялся Гарри, рассматривая вампиршу.

Невысокая, со смешными хвостиками волос, она пристально смотрела на него, не скрывая угрозы. Гарри невольно умилился тому, как она храбро защищала Интегру и всех людей, часть которых явно группировалась возле особняка, чтобы отразить возможную атаку. Вторая часть направлялась к ним.

— Они все так переполошились, — улыбнулся Поттер, смотря поверх головы вампирши на особняк. — А я так старался никого не напугать.

— Кто ты? — вновь спросила вампирша, но Гарри уже было не до неё. — Эй! Ты вообще меня слушаешь?

Этот запах духов Поттер помнил ещё из своей человеческой жизни. Сладкий запах жасмина и винограда. Освежающий и ненавязчивый. Аромат, достойный истинной леди. Интегра. Она была среди той небольшой группы людей, что сейчас вышли позади вампирши из леса. Как и говорили источники, Хеллсинг не привыкла прятаться за спинами своих людей. Будучи человеком, Гарри любил в ней эти проявления храбрости, так как знал насколько хрупкой та может быть.

— Отставить, Виктория, — её голос слегка дрожал и это явно удивило всех присутствующих. — Я знаю его. Знала…

Гарри сделал несколько шагов вперед, проходя мимо застывшей вампирши, Виктории, чтобы замереть в паре метров от той, которую любил. Годы отозвались в Интегре, но в его глазах она была всё такой же прекрасной, как и в их летние встречи годы назад. Мимолетом отметив повязку на глазу, Поттер грустно улыбнулся и попытался пошутить:

— Я немного опоздал, верно?

— Ещё как верно, — криво усмехнулась Интегра и, направив на лицо Гарри пистолет, выстрелила.

Опрокинувшись назад, Поттер негромко рассмеялся, чувствуя, как регенерирует половина его головы. Сев на земле, Гарри наклонил голову к плечу и невозмутимо уточнил:

— Невилл?

— Да, если ты о мистере Лонгботтоме, — сухо ответила Интегра, после чего, наставив на Гарри палец, прорычала: — Гарри Джеймс Поттер! Как ты посмел пропасть на годы и не сообщить мне, что происходит в твоей жизни? Ты мог послать мне простую весточку, хоть что-нибудь, чтобы я не чувствовала себя брошенной и не оплакивала тебя! И как ты теперь посмел прийти ко мне, спустя столько лет, вот так улыбаясь?

Весело фыркнув, Гарри переместился за спину Интегры и крепко обнял её, заставив замолчать. Отрывисто вздохнув, железная леди Хеллсинг судорожным движением вцепилась в руки обнявшего её вампира, заставив того зарыться лицом в её волосы на затылке. Вдыхая родной запах, Гарри невольно заурчал, словно кот.

— Ты действительно искала меня, моя милая леди?

— Не смей подлизываться! — проворчала Интегра, выворачиваясь из объятий Гарри. — Следуй за мной, вампир.

— Куда угодно, — промурлыкал Поттер.

Подмигнув ошарашенной Виктории, довольный Гарри помахал рукой сопровождению Хеллсинг и, не скрывая радости, словно тень направился следом за своей леди. Интегра встретила его не так холодно, как он ожидал и это определенно давало надежду. Сейчас всё зависело от неё. Гарри был готов принять любое её решение.

Следующая за Поттером Виктория лишь пожимала плечами в ответ на вопросительные взгляды сопровождения Интегры. Вампир вел себя с госпожой Алукарда так, как Бернадотте вел себя с ней самой. Викторию это, определенно, интриговало. Что связывало его и леди Хеллсинг? Этот вампир был силен. Она могла поспорить, что тот был если не равен, то почти достиг уровня её Хозяина.

Словно прочитав её мысли, вампир обернулся и с улыбкой представился:

— Меня зовут Гарри. Ты, как я понял, Виктория.

— А откуда ты знаешь госпожу Интегру?

— О, — Гарри хитро усмехнулся. — Я знаком ней с тех времен, когда в детстве я спас эту леди.

— Спас? — глаза Виктории стали больше, а любопытство в голосе отчетливее: — Госпожа Интегра попадала в беду до того, как разбудила Хозяина?

— Естественно, — кивнул Поттер. — Моя милая леди всегда была на острие событий.

— Я должна сказать, что слышу вас! — раздался впереди голос Интегры и Гарри весело улыбнулся, шепнув Виктории:

— Она заблудилась возле моей школы и я любезно помог ей выйти из ситуации.

Отвернувшись, Гарри скользнул вперед, оказавшись рядом с леди Хеллсинг. Предложив ей руку, он лишь усмехнулся, когда та проигнорировала предложение, громко засопев от негодования, и продолжил идти рядом. Смотря на эту картину, Виктория глупо хлопнула ресницами, осмысливая то, что сказал ей вампир.

— Школы?

IX

Интегра не надеялась увидеть Гарри вновь. Даже спустя годы она продолжала искать весточку о пропавшем любимом, но всё было тщетно. Выход на магическое сообщество оказался для Хеллсинг неожиданностью, но именно тогда она узнала ужасающую правду о пропаже Поттера.

Невилл Лонгботтом выглядел так, будто пришёл к вдове. Признавшись, что нарушает соглашение и несколько законов магического мира, он рассказал о истинном вампире, родившемся из героя национального масштаба. Интегра не сразу поняла, что Невилл говорит о Гарри, а когда осознала… именно в тот момент ей стало всё понятно. В её любимом вновь взыграла внутренняя королева драмы.

После встречи с мистером Лонгботтомом прошло уже почти пять лет. Интегра уже и не надеялась, что Гарри вернётся к ней, но всё же это произошло. И теперь, сидя в своем кабинете за рабочим столом, она смотрела на сидящего в кресле Поттера, изо всех сил давя раздражение. Викторию и других она прогнала из комнаты ещё минут двадцать назад и с тех пор не произнесла ни слова.

— Так и будешь молчать? — тихо спросил Гарри и грустно улыбнулся показав в улыбке острые клыки: — Это не в твоём характере, моя милая леди.

— Мы виделись в последний раз слишком давно. Я изменилась, — так же тихо ответила Интегра. — Впрочем, не так сильно, как ты.

Взъерошив растрёпанные, черные волосы, Гарри невесело рассмеялся, продолжая жадно рассматривать лицо своей любимой. Интегра была права. Они оба изменились, но в его глазах она продолжала оставаться прежней. Разведя руками, Гарри произнёс:

— Это был не мой выбор.

— Как? — вдруг вырвалось у Интегры.

— Как? — эхом отозвался Гарри, прищурив полыхнувшие алым глаза.

— Кто тебя обратил? — хрипло произнесла Хеллсинг, крепко вцепившись руками в стол.

— А разве Невилл не рассказал тебе? — с любопытством поинтересовался Поттер.

— Насколько я поняла, — вспоминая слова мага, ответила Интегра. — Маги волшебного сообщества сами точно не знают, как это произошло. В их архиве хранятся данные о том, что заключив сделку с древним вампиром, ты стал высшим и…

Договорить Интегра не успела, так как Гарри, смотревший на неё до этого с интересом, вдруг залился громким смехом, вызвав у Хеллсинг четкие ассоциации с хохотом Алукарда. Сделав глубокий вдох, Интегра подавила привычное желание выстрелить по смеющемуся вампиру, напомнив себе, что перед ней не Влад, а Гарри. Неужели у вампиров где-то в инстинктах заложен подобный смех?

Пока Интегра сверлила взглядом Гарри, тот искренне веселился. Значит маги поставили на нём крест? Опустили в забвение того, кто не раз спас их драгоценные шкурки? Полностью стереть о нём память не смогли… рождение нового Короля Нежити так просто не скроешь, а вот замести следы вышло у них превосходно. Поттер широко оскалился продолжая посмеиваться.

Посмотрев на побледневшую Интегру, Гарри лукаво улыбнулся, не обращая внимания на вьющиеся вокруг тени. Его милая леди должна была узнать правду. Единственная, с кем он был готов поделиться полной историей произошедшего.

— Это был не древний вампир, — спокойным тоном ответил Поттер.

— Тогда что? — рука Интегры дрогнула на рукояти револьвера.

— Это был договор с Богом, — обнажив в оскале частокол клыков, произнёс Гарри, после чего, приняв почти человеческий облик, добавил: — Клятва сюзерена о защите доверившихся ему перед ликом Божьим. Тот же договор, за нарушение которого Бог сотворил из Влада Цепеша первого Короля Нежити.

Не выдержав, Интегра охнула. Теперь она понимала ситуацию лучше, вот только легче от этого не становилось. Существо перед ней было её любимым лишь частично. Что в нём осталось от прежнего Гарри? Хеллсинг закусила до крови губу и вздрогнула, когда Поттер вышел из теней прямо позади неё. Обняв сидящую в кресле Интегру, Гарри наклонился к её лицу и с ласковой улыбкой слизнул капельку крови с её нижней губы.

— Не волнуйся за меня, моя милая леди, — Гарри весело улыбнулся, как улыбался много раз с их самой первой встречи: — Это было не больно.

— Значит ты…

— Помнишь, я рассказывал тебе про Рона и Гермиону? — спросил Гарри, переместившись так, что Интегра оказалась сидящей у него на коленях. — Мои лучшие друзья… хочешь я познакомлю вас?

— Они же погибли, — недоверчиво заметила Интегра.

— Не совсем, — из теней вышла Гермиона и, сделав реверанс, улыбнулась: — Рада хоть так познакомиться с «милой Интегрой» нашего Гарри!

— Да, дружище, — рядом с Гермионой встал, потягиваясь, Рон: — Увидев её не в твоих воспоминаниях я понимаю, почему ты так рвался обратно.

— Это… что? — воскликнула Интегра, невольно прижавшись к хихикнувшему вампиру. — Гарри?

— Это я нашла ту клятву, — вдруг серьезным тоном произнесла Гермиона. — Наш сюзерен виноват лишь в том, что слишком хотел жить.

— Не обижайся на хозяина, Тегра! — хохотнул Рон, за что получил подзатыльник от Гермионы:

— Не будь таким бескультурным, Рональд Биллиус Уизли! Она же леди!

Продолжая возмущаться, Гермиона утянула Рона в тени, оставив Интегру и Гарри одних. Хеллсинг не мигая смотрела на то место, где только что видела две поглощенные Поттером души. Разница по сравнению с тем, как вели себя Серас с Пипом, была поразительна. Гарри действительно стоял на другом уровне. Невольно у Интегры возникла мысль, как вели бы себя поглощенные Алукардом души, если бы не печать Кромвеля. Ведь выходить наружу они могли далеко не сразу.

— Гермиона как всегда, — весело улыбнулся Гарри. — Продолжает отчитывать Рона даже сейчас.

— Значит именно эти двое были причиной, по которой ты стал… таким?

— Я сам согласился на это, — признал Гарри. — Другого способа победить Волдеморта не было. Ты ведь знаешь о нём, верно?

— Да, — кивнула Интегра. — Темный маг, пытавшийся захватить власть в магическом сообществе Англии.

— Именно так, — кивнул Гарри, прижав к себе Интегру сильнее. — Ты такая теплая…

— Так, — встрепенулась вдруг Хеллсинг, приходя в себя. — Отпусти меня немедленно! Я ещё не простила тебя!

Послушно разжав объятия, Гарри смотрел, как грациозно Интегра выпрыгнула из них. Принявшись бродить кругами по комнате, она явно обдумывала, что делать с неожиданно вновь появившимся в её жизни Поттером. Закинув ногу на ногу, Гарри откинулся на спинку кресла и, уперев голову о кисть согнутой в локте руки, терпеливо ждал. Он не имел права давить на Интегру. Не желал этого и хотел, чтобы она сама разрешила ему остаться. Быть рядом.

Достав из кармана портсигар, Интегра достала сигару и, чиркнув спичкой, задымила. Сделав глубокую затяжку, она внимательно смотрела на сидевшего в её кресле Гарри. Высокий с такими же непослушными, черными волосами, он выглядел молодым мальчишкой, пока не открывал глаза. Вот только кожа больше не имеет смуглый загар, а глаза не отливают зеленью. Бледный, с красной радужкой глаз, он выглядит хищником даже когда спокойно сидит, смотря ей в глаза.

— Прошло больше пятнадцати лет, Гарри. Зачем тебе я?

— Потому что ты моя милая леди, — так, словно это всё объясняло, ответил Гарри. — Если ты прогонишь меня, я пойму.

— Как я могу… — хрипло ответила Интегра, судорожно сжимая пальцами сигару.

— Тише, — Гарри опять слишком быстро оказался рядом, обняв и крепко прижав к себе Интегру: — Я готов принять любой твой выбор. Запомни, моя милая леди, я буду кем угодно, но только не проси меня вновь стать человеком.

— Почему? — Интегра прикрыла глаза, позволив себе насладиться любимыми объятиями.

— Я не человек, — прошептал ей на ухо Гарри, обдав своим холодным дыханием: — Я чудовище.

***

После появления возле особняка Хеллсинг подозрительного вампира госпожа Интегра изменилась. Это отметили многие близко знакомые с ней люди. Викторию раздирало любопытство. Слишком уж странным был тот вампир, чья мощь была схожа с мощью её мастера. Слишком уж яркие эмоции он вызывал у сэра Хеллсинг.

За первой встречей последовали новые. Вампир Гарри Джеймс Поттер часто появлялся в особняке, умудряясь даже не задеть защиту Виктории, которой та покрыла всё здание и прилегающую территорию. Обычно Серас понимала, что Поттер вновь пришёл, когда они с Пипом ощущали осторожное поглаживание стен. Гарри был беспардонным вампиром. Вот только что-то противопоставить ему Виктория не могла.

Всё изменилось, когда Гарри задержался в особняке. Интегра уже легла спать, как и многие человеческие обитатели особняка. Серас нашла Поттера на крыше. Вампир лежал на теплом шифере и смотрел на звёзды. Подойдя ближе, Виктория замерла. Ощущение могущества, исходящего от Гарри, поражало. Казалось, что даже не смотря на неё, Поттер видел каждое её движение, слышал каждую мысль.

— Задавай, — махнул вдруг рукой Гарри и Виктория еле удержала себя от громкого шипения, будто испуганная кошка.

— Что задавать? — мрачно уточнила Серас.

— Конечно же вопросы, — усмехнулся Гарри и, повернув голову, посмотрел на Викторию спокойным взглядом: — Ты ведь поэтому следишь за каждым моим шагом в этом доме.

Серас фыркнула, поведя плечиком. Она действительно была полна вопросов, но задавать их все в лоб? Она не настолько готова рисковать своей жизнью. Инстинкт иерархии, присущий каждому вампиру, шептал ей, что любое слово сидящего напротив истинного стоит воспринимать, как приказ.

— Что ты такое? Ты ведь такой же, как и мой мастер? — вырвался у Виктории вопрос.

— А ты знаешь, что такое твой создатель? — с интересом спросил в ответ Гарри.

— Истинный вампир, граф Дракула, Носферату, Король вампиров…

— Вернее Король Нежити, — с нотками педантичности поправил Поттер, а потом, заметив выражение лица Виктории, рассмеялся: — Ладно, не буду придираться к терминологии. Твой создатель был первым Королём Нежити.

— И что это означает? — спросила Виктория, сев на крышу в двух метрах от Гарри.

— Это означает, что у него была безграничная власть над мёртвыми и душами тех, кто отринул свою человеческую сущность.

— А у тебя? — спросила Серас, внимательно следя за выражением лица Гарри.

— И у меня, — покладисто согласился тот, после чего, прислушавшись, встал с теплой крыши: — Моей милой леди снится кошмар.

— Постой! — вдруг воскликнула Виктория. — Так что ты такое?

— Я? — Гарри широко улыбнулся, позволив теням вокруг себя ожить в безумной пляске. — Мальчик-который-выжил, Победитель Темного Лорда, истинный вампир, Носферату, Король Нежити…

Сделав шаг, Поттер пропал, оставив Викторию сидеть на крыше. Не выдержав, Серас поежилась. Впервые за последние пятнадцать лет ей стало жутко. Она отчётливо понимала, что даже если захочет, то не ничего сможет противопоставить чудовищу, что только что позволило ей немного увидеть свою истинную сущность.

«Вот это монстр!» — нервно хохотнул внутри неё Пип. — «Я мёртв, но меня аж дрожь пробила».

— И не говорите, мистер Бернадотте, — прошептала Виктория.

«Видела, сколько в нём душ, малышка?»

Вместо ответа Серас лишь кивнула. Каждый ранг вампиров отличался от предыдущего. Разница в силах была слишком велика. Сама Виктория была на границе становления истинным вампиром, заступив за эту грань уже больше, чем наполовину. Но разница между ней и Поттером была слишком ощутимой. Он действительно был на другом уровне. Как её мастер.

— Король Нежити… — пробормотала Виктория. — Как думаете, мистер Бернадотте, что случится, когда вернётся мастер?

«Будет весело! Главное — успеть отойти прежде чем эти двое встретятся в спальне Интегры Хеллсинг», — рассмеялся Бернадотте. — «Пошли, малышка. Скоро рассвет, а нам ещё нужно проверить периметр».

X - Эпилог

Спустя сорок лет

Всё имеет свойство заканчиваться. Человеческая жизнь не вечна, в отличии от жизни немёртвых. Гарри знал об этом, но до конца надеялся, что Интегра согласится. Позволит ему сохранить себя в образе вампира. Вот только сэр Хеллсинг была неприступна.

— Всё равно это существование было не для неё.

Поттер с раздражением посмотрел на подошедшего Алукарда. Тот тоже был печален и немного раздосадован. Впрочем, подобное состояние было присуще Дракуле уже больше десяти лет — с той самой ночи, когда он вернулся к Интегре и обнаружил рядом с ней «того самого Гарри Поттера».

— Она хотела, чтобы её похоронили рядом с её родителями, — произнёс Гарри, садясь на корточки перед могильной плитой. — Последняя из своего рода рядом со своей семьей.

— Хозяйка всегда была такой, — с гордостью заметил Алукард и, покосившись на небо, добавил: — Пошли в особняк, Гарри. Скоро проснётся Виктория. Её становление завершилось.

— Истинная в таком возрасте, — улыбнулся Поттер. — Она чудесная девушка. Иди первым, я скоро подойду.

Кивнув, Алукард бросил ещё один, полный боли взгляд на свежую могилу и растворился в ночных тенях. Оставшись в одиночестве, Гарри зарылся пальцами в волосы, которые за долю секунды отросли до талии. Вот и всё. Последний человек, который помнил о том, кто такой Гарри Поттер, умер.

Их оставалось двое. Невилл и Интегра. Лонгботтом погиб полгода назад в экспедиции, защищая студентов от агрессивной фауны прибрежий Амазонки, а Хеллсинг… Она умерла в почтенном возрасте, в собственной кровати от старости. Почти.

«Когда ты им скажешь?»

— Не в ближайшее время, моя милая леди, — криво улыбнулся Гарри, прикрыв глаза.

Из теней вышла молодая девушка в легком, летнем платье. Присев рядом с Поттером на корточки, она прильнула к его спине, гладя по длинным волосам. Повернув голову, Гарри вгляделся в черты молодого лица. Интегра была такой, какой он её всегда помнил. Такой, какой она всегда чувствовала себя рядом с ним.

— Думаю, ты прав, — Интегра ласково поцеловала своего любимого в висок: — Вряд ли бюджет потерпит ремонт разрушенного до основания особняка.

— Он скучает по тебе, — заметил Гарри.

— Моя могила всегда к его услугам, — заметив взгляд Гарри, Интегра спросила: — Что?

— Чьё дурное влияние воспитало в тебе такое чувство юмора?

— Смерть многое меняет в человеке, — пожала плечами Интегра. — Я прожила достаточно, чтобы смотреть на мир с черным юмором, присущим старикам.

— Моя милая леди, — Гарри поцеловал бесплотные руки тени, что обрела форму его любимой.

— Не волнуйся, я не виню тебя. Ты поступил, как приказало тебе сердце. Теперь я всегда буду с тобой, — Интегра тепло улыбнулась, не заметив, как дернулся от её слов Гарри: — Теперь мы всегда будем вместе.

Продолжая улыбаться замершему вампиру, душа растаяла в тенях, возвратившись во внутренний мир поглотившего её Короля Нежити. Гарри Поттер вновь сидел один у могилы последней из рода Хеллсинг и не замечал, как кровь, что теперь заменяла ему слёзы, стекала по щекам, падая на землю.

Как когда-то сказал ему школьный друг, оставшийся таковым до конца своей жизни: «Когда человек перестаёт плакать, он становится чудовищем». Слёзы означали, что в Гарри всё ещё было что-то человеческое. Вот только убив ту, кого любил больше жизни, выпив её кровь до капли, поглотив саму душу, Поттер не мог назвать себя ничем иным, кроме как чудовищем.