Моря и травы

Часть первая: У берега морского. Глава 1

- Ты продолжаешь мухлевать? – почти не размыкая губ, говорит Нейтири, но Джейк понимает, что тем самым она пытается скрыть улыбку, пока оглядывала его стёсанную до крови кожу. Нетейам и Ло’ак, чья очередь была готовить, переглядывались и посмеивались, в чисто юношеском убеждении, что отец этого не замечает. Джейк поставил в голове пометку, что надо будет наградить обоих подзатыльниками, а жене ответил следующее:

- Море было неспокойно, тсурак артачился. Пару раз только с ремнём и удержался.

- Икран бы так не поступил.

- К счастью – с высоты его полёта падать дольше, чем в море, - улыбается Джейк, а у самого хвост чуть не трясётся от понимания, что он на ооооочень тонкому льду – Нейтири начинает закипать.

- Когда ты уже возьмёшь себе тсурака или илу, ма? – подстава приходит для Джейка откуда не ждали, от Нетейама. И угомониться тот и не думал, продолжая. – Я бы хотел себе тсурака.

- Ага, - поддакивает младший.

- А куда икрана денешь?

- Каяйлан и так с остальными не скучает, - пожал плечами Нетейам. Ему тоже было тяжело от того, что они отдаляются, но почти всё время уходит на обучение в воде, он летает только по ночам с мамой. Днём икраны разлетаются на охоту, и где они её посреди рифов ведут, знает одна лишь Нейтири. – Мы бы могли охотиться вместе.

- Охоться вместе со мной на икране, как раньше.

- Нейтири… - переманивает на себя её внимание Джейк, перестав, глядя Нетеайму в глаза, одними губами перечислять все виды казней, которым он его подвергнет.

- Попросил меня покинуть лес – я это сделала, попросил жить на воде – я это сделала, но не проси меня снова терять икрана, - её хвост угрожающе размахивает из стороны в сторону. Её раздражало здесь всё: запах, звуки, местный ветер и обряды, и даже еда. Раньше она любила речную рыбу, которую приносил Джейк с Нетейамом, теперь же она ненавидела склизкую чешую и вкус в целом. Здесь даже нормальных личинок было не найти! И фрукты все новые.

Как раз один из них Тук уплетала сейчас за обе щеки, стаскивая с разделочной доски старшего брата. Нетейам поругивал её, и при этом второй рукой по голове же и гладил. Ло’ак расколол последнюю раковину и кинул слизкое содержимое в котёл. Моллюски и близко не стояли рядом с личинками! Личинок даже привереда Жейк хвалил за протеин. За годы в лесу он много о всяких понятиях небесных земель распинался, в привязке к его новой жизни и просто как истории. Тут же он ничего не рассказывал, ничего ни с чем не сравнивал. Такое молчание уже говорило многое об этом месте.

И наоборот здесь всё: кругом синее, а люди – почти зелёные

- Не ссорьтесь, - подаёт голос притихшая доселе Кири.

- Мы не ссоримся, - в унисон отвечают родители. Пока Ло’ак вылавливал из солёной, кипящей воды комочки, Нейтири встала за сумкой с мазями. Найдя нужную, она смазывает руку мужа. Джейк пытается положить голову ей на плечо, но та раздраженно его лягнула.

- Как бы отцу и голову чем смазывать не пришлось, - тихо шепчет Ло’ак.

- Я всё слышу!

Нейтири против своей воли прыснула со смеху, и тут же прижала пальцы к губам.

- Я и это слышал, - тут же веселеет Джейк.

- Говори, говори и слова твоего сына сбудутся, - максимально холодно говорит и смотрит на него Нейтири, но муж её уже чует, что буря миновала, и потому он снова спешит упереться лбом о её плечо. Нейтири скалится. И Джейк шипит в ответ. Тогда Нейтири шипит ещё громче.

- Может, мы пройдём где-то прогуляемся и оставим вас наедине? – со смехом выпаливает Кири до того, как Нетейам успевает дёрнуть её за хвост.

- Серьёзно, может, обзаведётесь отдельным маруи, а мы тут спокойно жить будем, - машет рукой куда-то вдаль Ло’ак. Нетейам закатил глаза к потолку. Как там отец раньше говорил: «Ну всё, собирайте манатки и в интернат»? Похоже, сегодня все, кроме разве что Тук, пойдут ночевать на мостик с сёдлами.

- Вы либо тут всё разнесете, либо загадите так, что под грузом мусора всё пойдёт на дно, - указывает отец пальцем в натянутую кожу, служащую полом. Нейтири же грустно так вздохнула, понимая некую прелесть этой несбыточной задумки.

Ло’ак, который сам же это предложил, уставился на мать с удивлением и обидой, брат с сестрой в коем веке были солидарны. А вот Джейк под таким вздохом даже был готов пересмотреть свой вердикт, переменившись в лице. Сама же Нейтири, задумавшись, не сразу заметила, что и как вся семья на неё уставилась.

- Что?

***

Что тут было так же, как и в лесу – небо. Оно всё же одно и общее для всех. Перед затмением под закрученными облаками всё горело оранжевым и красным, словно сам турук взял мир под своё крыло, а внизу пролегали зелёно-голубые полосы. Для этих цветов Ло’ак принёс новое слово от местных - «аквамарин». Нейтири устраивало и старое.

И охота старая её тоже устраивала. Надо было лишь решить вопрос с тем, как добычу достать – подстрелить что-то в воде с воздуха не проблема, проблема потом это отобрать у морской пучины.

Веревка не то, она мешала и соскальзывала с древка. Потому пока муж снова «стал студентом», возясь с воздуховодными, Нейтири распотрошила его вещи, найдя трос. И цеплялся он как-то хитромудро и накрепко, сойдёт.

На миг она замерла, прижимая тяжёлый моток к груди. Потом дотронулась до уха, где ещё совсем недавно был передатчик. Могла ли та юная девушка, отправляясь более пятнадцати лет назад на охоту и патрулирование в лес подумать, что будет использовать металл и прочие уловки небесных людей так легко и вольно? Из Ма’Жейка не выветрился дух небесных до конца, так ещё какая-то его часть осела ней и детях.

Нельзя сказать, что до возвращения демонов, они жили как нормальные, не касаясь ничего кроме камней и дерева, и лишь дети не могли удержаться от посещений жилищ учёных. Нет. Жейк всегда боялся «второго раунда», но другие нави упирались обучению в стрельбе, не хотели касаться оружия, потому никому, кроме Нейтири муж не рассказывал идею об возрождении некоторых комплексах в Адских Вратах, чтоб начать производить запас боеприпасов. «Да уж, сожжете на костре как язычника», - Нейтири до сих пор не понимала, что смешного находил муж в этой фразе и почему называл самой большой иронией, что могла бы случиться.

Но вот небесные прилетели, и Оматикайя обучились быстро, многие ещё помнили первый бой и что было на кону, потому тут уже не упирались. И имея доступ к оружию врага, Жейк первым делом уничтожил те самые комплексы во Вратах, чтоб враг не воплотил в жизнь его же идею.

Глядя на это, Нейтири понимала, почему Эйва его выбрала. Не выбор просто особенного и смелого сердца. Он знал врага так, как ни один нави, как бы не пострадавший от столкновения, не узнал бы, и в отличие от мягкоруких учёных, он был воином, который мог знания положить на дело. Потому-то Нейтири носила холодный металл передатчика на себе, не возражала, что муж использует человеческое оружие, а не лук и закрывала глаза на то, что дети соприкасаются с его покинутым миром – Эйва сделала этот выбор, решив, что Джейк знает, что делает.

Но менее бестолковым порой Нейтири его всё равно не находила.

Вооружившись, она спешит к икрану, но демонстративно замедляется, поняв, что Ронал за ней наблюдает. Звеня ракушками, цахик немного подаётся вперёд, рассматривая пришелицу, не понимая, куда на ночь глядя она идёт с охотничьим луком. Нейтири же, гордо держа голову на длинной, объятой яркими перьями шее, шла, игнорируя встречные удивлённые взгляды.

Когда Жейк пришёл к ним, он всё старался потрогать, понюхать и высмотреть. Ох, её бедный, одинокий Жейк, его старый мир не назвать было домом, ни близких, ни племени, ему действительно не было что терять, и он действительно родился тут снова. Если вообще не впервые.

Для него всё было испытанием, но впереди была награда. Здесь же…Безысходность. Только отрываясь от земли, отдаляясь от песка, она чувствовала себя лучше.

Небо одно и общее для всех, оно везде одинаковое.

Нейтири пролетает над селением, и видит, как совсем мелкие дети, радостно визжа, бегут вслед за стремительной тенью. Ладно, дети тоже везде одинаковые.

Нейтири, как всегда, чуть снижается, дразня их, и те смеются ещё громче. Жейково слово – «чирипиздики».

Наконец селение остаётся вдалеке, прежде чем свернуть за мыс, она видит и мужа, всё ещё объезжающего тсурака и чад, резвящихся в воде. Нейтири видит, что море принимает их с каждым днём всё охотнее, и дух леса в них будет слабеть. Ей больно от этого, и вместе с тем радостно, что они не будут чужаками. В этом они все пошли в отца, они приспосабливаемые. А может это просто гибкая душа молодости, её пытливость. Нейтири же упряма, её держат корни, такие же сильные и мощные, как у Дерева Дома. Вода стекает по листьям и уходит в почву, в самую сильную грозу вода не подмывает корни, не размягчает дерево, не живёт в его жилах больше, чем надо самому дереву.

Нейтири приземляется на высокие скалы посреди моря, похожие на торчавшие с глубины растопыренные пальцы. Нормальные пальцы – в количестве четырёх штук. Следующий по пятам икраны оседают на оставшихся трёх. Икран будет летать с одним охотником всю его жизнь, но ничего не мешает ему охотиться и со стаей, а осёдланный ли её предводитель или нет, уже не имело значения.

Огненный диск растягивает в тонкий золотой волосок и тает. Небо темнеет за одно моргание, и нет под ним листвы, чтоб через какое-то время засиять всеми цветами. Сейчас низ горизонта был тёмно-багровым, как застывшая, взявшаяся корочкой кровь. Серо-синее небо выше обзавелось чёрными, острыми тучами, за которыми ещё что-то слабо еле-еле светлело, но и то оно всё бледнело и бледнело.

Нейтири всматривалась острым, ночным зрением в спокойные, тёмные воды. Это была странная охота, на ней не спугнёшь никого лишним вздохом. Потому Нейтири начинает напевать, сидя в ожидании, а заодно успокаивания икрана. Грустная песня разливается по воздуху, сливаясь с хлюпаньем волн.

И тут появившееся блуждающее свечение под водой прерывает песнь и вызывает кривую усмешку.

- Пошла! – даёт сигнал она Эрерэ, и та клином несётся вниз, её сосёстры и собратья кидаются вслед. Нейтири целится и стреляет, серебристый трос спиралью разматывается от седла. Наконечники двух стрел вонзаются в цель, и тогда охотница направляется вверх. Стоило подстреленной акуле немного показаться из воды, как остальные икраны сцапали её.

Одна из скал, самая низкая, была заодно и самой широкой, на неё как раз и кинули тушу. Нейтири спрыгивает и быстро добивает рыбину, благодаря её и Эйву. И сразу же идёт за второй, как только вытащила стрелы. Во второй раз всё прошло так же гладко и быстро.

Первая туша безраздельно ушла икранам, вторая делится– треть им и остальное семейству. Острые зубы рвут «мясо» и кости, что не разрезали они, то отсекает нож Нейтири. Оставив их пировать (Грейс говорила, что эти летуны произошли от рыб), она взваливает свою добычу на Эрерэ и летит домо…к поселению, на «базу».

Ещё половину этой туши надо будет оставить за пределами деревни, чтоб Эрерэ могла нормально поесть – сородичи ей явно ничего не оставят.

***

- Я спрашиваю, кто рылся в моих вещах, и решил, что его спасут, потому даже не удосужился замять следы, а, Ло’ак?! – устраивал разнос тем временем Джейк, собрав весь выводок.

- Я чего сразу?! Хоть раз его заподозрить не хочешь, не?! – тычет обличающее в сторону старшего тот. – Чего ему допроса с пристрастием не устраиваешь?!

- Я бы убрался, - с кристаллическим спокойствием подаёт голос Нетейам.

- Хорошо, ладно, ну так есть ещё Кири! Тук!

- Ну, спасибо, - прогибается назад старшая из сестёр. Младшая же показывает язык, глядя снизу вверх, будучи единственной, кто сейчас сидела на полу, а не по струнке смирно стояла. Их отец, зло махая хвостом, выхаживал взад-вперёд вдоль шеренги. Кири же продолжила, - Я целый день в воде, я и близко к дому не подхожу, и…. И зачем мне этот трос? Что я из него, браслет плести буду?

- Ну вот, остаётся Тук, она целый день непонятно где. Игралась, а теперь не признаётся.

- Не правда, неправда, неправда! – прыгает младшая.

- О, то есть ты ещё и ты не знаешь, где целый день твоя сестра?! Ты за ней следить должен! – наконец усаживается Джейк, но легче детям не становится.

- Я?! У нас Нетейам старший, он же идеальный, следы заметает…

- Он следит за тобой с Кири, а вы вдвоём за Тук!

- Ну вот, если мы следим за Тук, пока Нетейам следит за нами, то выходит, что Нетейам следит и за Тук. Мы вычёркиваемся, это как сокращение в дробях…, - начал на пальцах показывает Ло’ак.

- Дробях? Значит, когда Норм тебе их объяснять пытался, ты со слезами убегал в лес, а тут сразу все правила вспом... – договорить Джейк не успевает – прямо перед его носом бухается кусок акулы. – Ёб…

Сверху Нейтири ещё и смотанный кольцами трос швыряет:

- Искал.

Джейк переводит взгляд от жены до добычи и обратно, и так раза три, с перерывом на то, чтоб глянуть и на реакцию детей.

- Ты охотилась?!

- Ты логичен, - обминает четвёрней голову брата Нетейам, и первым пристраивается рядом с матерью, севшей на своё привычное место. – Как ты с икрана смогла её подстрелить?

Дети окружили её кольцом, вышло безразборное плетение рук, ног и хвостов. Джейку же пришлось тушу разделывать, навострив ухо, чтоб слушать рассказ. Теперь Нетейам рвался на охоту с матерью, оттачивая отцовский навык стрельбы стрелами по рыбинам. Нейтири поступила верно, Джейк и сам понимал, что отдалился от своего икрана, прежде чем на нём полетит, будет с ним дня три мириться. Надо бы немного акульего мяса придержать для него.

Убираться после погрома жены тоже Джейку пришлось, к слову.

Но главное, что Нейтири повеселела, пробудилась, рассказывала, как присматривала место, смотрела за поведение хищников, знала, что к ночи морские твари сами выходят на охоту.

- Ты предводительница икранов! – восхищённо кричит Тук, поднимая руки с сжатыми кулачками.

- Тук-турук! – смеётся Нетейам, поднимая сестру и усаживая на плечи. Остальные дети и Нейтири смеются, и Джейку впервые за долгое время снова спокойно и хорошо.

***

Поселение уже собиралось мирно сопело, когда Джейк и пришедший ему на выручку старший сын закончили разделывать мясо. Нави за раз не добывали пищи больше, чем можно съесть подчистую до того, как оно начнёт портиться, редко когда после делёжки с кланом что-то оставалось, кроме нескольких ломтиков для утреннего угощения лютоконей или икранов. Небольшой излишек, конечно, съедался, с прожорливыми детьми в племени недостатка не было, но иногда выходило явно больше, чем смогло бы слопаться за ближайшие сутки, и тогда мясо вялили, чтоб не пропадало. Но не охотно – Джейк так и не понял за столько лет, нави не любили такое мясо действительно из-за вкуса или потому, что оно показывало нарушение баланса, или может всё вместе – осознание, что они забрали у леса больше, чем нужно, горчило на языке.

С Джейком обычно вяленному радовались только двое старших, даже Ло’ак морщился.

Сейчас же, он странно довольно ухмылялся, глядя, как брат с отцом рассчитывают, насколько хватит такого куска. Может, радовался тому, как его мама снова доказала свою крутость?

По подсчётам, им точно хватит на несколько дней, но, если подарить большой кусок вождю и цахик, что вялить будет нечего. А тут, почему-то Ло’ак приуныл. Разбух он в воде, что у него вкусы так поменялись?

- Погодь. А это точно для местных еда? Нас самих за неё не разделают?

- Едят-едят, - уверенно качает головой Ло’ак. – А мы всё подчистую распределим?

Кири подхихикивает. Нетейам сначала удивленно косится сначала на брата, потом на сестру, и после довольно ухмыляется сам, чуть кивая своим же мыслям.

- Ой, да хорош! – пинает обоих Ло’ак, пока родители удивленно переглядываются между собой.

- Что вы опять задумали?

Нетейам пожимает плечами, прикидываясь ковриком, зато Кири тут же сдаёт с потрохами:

- Кажется, кто-то хотел кого-то угостить…

- Да? – обрадовался Джейк, что сын, наконец, нашёл друзей или хотя бы хочет показать добрые намеренья.

- Для Циреи? – чуть поддаётся вперёд к сыну Нейтири.

- Нет! То есть… ну да. Ну, просто она же меня учит, время тратит…

- Ага, ага, - прыскает Нетейам, чуть толкая Кири локтем.

Нейтири же достаёт из мешочка мешочек поменьше:

- Присыпь этим, так вкуснее.

- Ты же сказала специи не расходовать, - возмутился Джейк, но под взглядом жены быстро заткнулся.

- Наставниц надо уважать, - елейные интонации голоса смешиваются с рычащим акцентом, и обнажением клыков.

- Маловат он для наставниц ещё….

- Да хватит вам уже!

- Женишок, женишок, - уже во всю ржёт Нетейам.

- Ой, ла-а-а-адно, - притворно осаждает его Кири, - не зави-и-и-идуй.

- Точно-точно!

- Ах, вы двое! – кинулся на них Ло’ак.

- Нас точно отсюда выгонят! – хватается за голову Джейк, глядя, как дети слипшимся, шипящим и пинающимся комом катаются по полу. Нейтири с секунду изучающее смотрит на мужа, а потом как закричит, что илу в воде попросыпались:

- Больше специй, сынок!

***

Размотав и подвесив гамаки, семейство, наконец, ложится спать на радость соседям. Джейк с Нейтири на общем, дети на каждом отдельно. Когда они жили у Оматикайя, Тук была единственная из детей, кто ещё спал с родителями, но у Меткайина и она обзавелась личным ложем. Правда, продолжала его игнорировать.

- Хочу с вами, - взбирается и укладывается между родителями девочка. Нейтири ласково шепчет ей на своём, гладя по головке. Джейк же чуть отодвигается и ложится боком, чтоб Тук оказалась между их телами, как между ладонями. Он вытягивает руку, захватив в объятия обеих.

Дети продолжают переругиваться, но довольно скоро затихают, бормотание сменяется сопением. Джейк вслушивается в симфонию их дыханий.

Если так подумать, с Нейтири чисто вдвоём за эти годы он провёл так мало, буквально до рождения первенца. Потом они спали все вместе, ели все вместе, по очереди или одновременно с Нейтири смотрели и воспитывали потомство. Только когда Тук более или менее подросла, её стали оставлять на попечение сиблингов, которых оставляли на попечение удачи, здравого смысла и хорошего настроения естественного отбора, а сами, наконец, проводили время наедине. Потом дети подросли ещё больше, став наездниками икранов, и теперь могли обзавестись личным спальным местом. Но сначала Нетейам с Кири решили ждать, пока инициацию не пройдёт и Ло’ак, чтоб уйти всем вместе, но и потом остались. Ведь сказано, что дети могут жить отдельно, после Икнимайя, но нигде не сказано, что они обязаны это делать. Лишь в Парящих Горах они спали по отдельности – старшие вместе, а родители отдельно с младшей дочерью. И оказавшись снова с детьми на общей территории, Джейк понимает, что соскучился за этот год.

Есть ли магия, способная всех четверых снова сделать младенцами, чтоб всех можно было удержать на двух руках? Было бы легче за всеми уследить, а главное защитить.

Он сыт войной, он был счастлив, глядя на то, как его дети росли в единении с лесом, в единении с Эйвой, особенно Кири. Словно через неё Грейс дорвалась до изучения леса, без каких-либо преград.

И вот, как когда-то приспособился к новой жизни он, приспосабливаются и они, впитывая знания как губка, наверняка куда лучше его самого. Они вырастут не охотниками, а рыбаками, ну и пусть. Одно плохо: теперь то, что ещё недавно его радовало, теперь сильно беспокоило. Кири шла по пути цахик, Нейтири сама сказала. Её тоже готовили к этому, но только потому, что Сильванин не было кем заменить, хотя из Нейтири скорее бы вышел оло’эйктан. Кири же другая, её не нужно было учить, она словно уже всё знала, видела на шаг вперёд. С закрытыми глазами видела дальше, чем кто-либо. Она должна стать цахик, говорить волю Эйвы.

Но сейчас Джейк хотел видеть её не у корней Древа, а с луком в руках. Её не интересовала охота или бой. Столкновение с Куоритчем показало, конечно, что она воин, если не телом, то духом, и не пропадёт, от чего у Джейка немного отлегло, но всё же. Смелость и ум не могут спасать вечно, скоро горячный, да что там, бестолковый, но обучающийся азам военного дела Ло’ак будет иметь больше шансов на выживание. Нетейам же объединял их сильные стороны; он должен был стать оло’эйктаном. Но это было когда-то, сотни лет назад.

Сейчас единственное что они должны и могут – это держаться вместе.

Глава 2

Нетейам был в шатре один, рылся в вещах. Правда, всё аккуратно складывая на место. Слишком много вещей, отец из-за этих небесных людей стал барахольщиком. Нави носят всё своё на себе, не считая утвари и некоторой одёжки, хранящихся в углах общего гамака или подвешенных на ветках рядом. А тут коробка на мешке, сумка на контейнере, ужас.

Нетейам вспоминая все - и материнские, и отцовские, - ругательства, перекладывал баулы с места на место. Когда всё это уже кончится, проклятые небесные свалят, и половина барахла вернётся обратно на базу и в лабораторию? Нетейама в лаборатории, как сестру с братом, не тянуло.

- Нетейам, ну ты куда делся? - подбегает Кири, выжимая волосы.

Брат отвлекается от занятия лишь на миг, чтоб повернуться, улыбнуться, поднять приветственно ладонь, и снова продолжил рыться.

- О, подставляешь Ло’ака. Без меня.

- Отмазываю, - кладёт ящик на место брат.

- Что ищешь?

- Муунг. Я должен был взять её с собой, уверен был, что привязал мешочек к седлу, но там ничего. Может, отвязался… Вот ищу, вдруг или к другим вещам кинул или кто-то взял. Голова просто разрывается.

- Перегрелся? – кладёт руки ему на лоб сестра.

- Может… Так ты не брала? Сомневаюсь, что эта трава растёт поблизости.

Судя по рассказам отца и общению с учёными, небесный народ даром, что преодолел пол космоса и настроил себе машин, а так квёлый квёлого. То у них болит, это у них болит, всем подряд пичкаются. Нави начинали, как правило, сбоить, только получив камнем по башке, потому такого ассортимента лекарственных зелий у них не было. Сам Джейк тоже как танк, и видимо в его «модель» уже добавили правки, и он стал устойчивый даже к пищевому отравлению, в то время как Ло’ак постоянно что-то срыгивал, а у Нетейама часто болела голова – то не выспался, то поспал дольше обычного, то жарко, то нервно. Муунг-трава ему в помощь, и как же он мог её не взять?

Примерно о том же сейчас думала Кири. Лечила она его, нещиплющей корой, а о том, что надо было взять ему подстраховку, не подумала. Коры тут, кстати, тоже не было.

- Полежи.

- Пока все будут постигать путь воды? – улыбается и пытается не морщиться Нетейам. – К тому же, пока вы следите за Тук, я слежу за вами, - стучит он по виску.

- А кто приглядит за тобой? – с силой давит Кири ему на плечи, заставляя завалиться на спину. – Ты должен отдыхать, - гладит она его по голове. – Вода тут была и до нас, и будет после нас, и никуда от нас не убежит. Я присмотрю за тобой, а Цирея за Ло’аком.

- А Тук?

- За ними обоими. Лежи молча, - закрывает она ладонями ему лицо и глаза. Пять пальцев расточительно, но удобно. Нетейам кладёт свою четырёхпалую сверху. Кири перепрыгивает через него и устраивается сзади, привалившись к спине. Если поплотнее прижаться ниже плеча, то слышно, как бьётся сердце.

Ротксо пошёл искать их, и найдя заснувших в тени и прохладе маруи, посмеялся со слабеньких лесных, и пошёл обратно.

Когда Нейтири вернулась, то тоже не стала их будить, ещё и рядом с Кири улеглась. Явившийся ещё позже Джейк почему-то первым делом решил, что кое-кто нашёл местную «огненную воду» и залил свою, в буквальном смысле, зелёную тоску.

- И мне не оставили.

- А? – моментально вскакивают Нейтири с Нетейамом, от их движения открывает глаза и Кири, зевая:

- Уже утро?

***

На следующий день Кири снова отлучилась от других, изучая морское дно самостоятельно. Там тоже растёт трава.

Девочка проводит рукой по густым, бледно-зелёным зарослям, и те колышутся, как на ветру, лоснятся, как шкуры земных животных, о которых сначала рассказывал отец, а потом показывал Норм в компьютере. Говорит, что на Земле их уже и не осталось, редкие популяции выведены, точнее, возрождены, чисто благодаря учёным-генетикам. Джейк однажды ночью указал на звезду, сказав, что примерно оттуда он явился. Ещё он сказал, что хорошо, что до туда так далеко, и никто отсюда не видит всего уродства.

Ло’ак больше всех любил слушать отцовские рассказы о земном мире, Нетейам их слушал, всегда нахмурившись, стараясь чем-то заняться – готовить, плести украшение и чинить стрелы, словно максимально пытался ощутить, где он, что он дома, в своём мире, а то блёклое подобие жизни, о котором вещал отец, действительно далеко и не коснётся их никогда. А оно не просто коснулось, оно заехало с ноги и прищемило хвост.

Кири относилась к этим историям по-разному, какие-то было интересно слушать, какие-то нет, но большая часть вызывала страх. И вместе с ним ненависть и одновременно безмерную жалость к небесным людям. И судя по рассказам учёных, с небесными было плохо ещё почти на его заре, предположительно с момента появления сельского хозяйства. Будто земля с реками и так мало им давали.

Море тоже не жадничало.

Трава была похожа больше на серо-голубые веточки с пушистыми наростами того же цвета. Нарвав, Кири спешит на поверхность. Сушить траву на солнце возле жилища было негде, по дорожкам постоянно ходят, выходит только у жаровни. Нейтири увидев пучки, чуть не сожгла их, думая, что дети принесли для растопки.

Когда через пару дней трава иссохла, скрутившись спиралью, Кири растёрла её в порошок. Вокруг собрались все сиблинги и водные, сев как обычно кругом.

- Что ты делаешь? - недоумевал Ротксо.

- Лекарство.

- От чего?

- Лучше пусть скажет, откуда она знает, что этот порошок будет лекарством от хоть чего-нибудь, - чешет колено Аонунг.

- Цирея сказала.

- Я?!

- Ты описала, как пахнут сплетённые из неё веревки. Так же пахнет муунг, - суёт пиалу с зеленовато-серебристым порошком под нос старшему брату.

- Да, - берёт он пиалу и водит пальцами в ней, разрушая холмик.

- Отголоски леса есть в море, и отголоски моря – в лесах, - берёт их обоих за руки Цирея. Нетейам удивляется столь неожиданному касанию, чуть не выронив пиалу. Он спешно опускает её на камни себе под ноги.

Вот их ладони лежат на её. Её руки широкие и мощные, с виду мягкие, а на деле жёсткие плавники переходили от локтей до самых мизинцев. И вот руки лесных, отличающиеся от её и друг от друга: одна ладонь узкая и четырёхпалая, вторая шире и с пятерней. Чистокровные нави-меткайины, чистокровная дочь аватар, и три полукровки от нави-оматикайя и аватара.

- Какими бы разными мы ни были, мы все дети Эйвы, связанные и корнями, - смотрит она на Ло’ака и Тук, - и морем, - переводит взгляд на Аонунга и Ротксо. Им не нужен Турук Макто, чтоб объединиться. Разве они не видят, РАЗВЕ ОНИ НЕ ВИДЯТ?

Ротксо неуверенно тянется к свободной руке Кири и к руке Аонунга, сидящего рядом по другую сторону. Кири косится на руку, которая ещё недавно уничижительно показывала на её хвост и количество пальцев. Но все же решается обхватить в ответ. Тук радостно хватает обоих братьев за руки. Дело осталось лишь за Ло’аком и Аонунгом, напряженно смотрящих друг на друга.

- Не больно-то и хоте….

- На этот раз, пятипалый, я делаю это искренне, - сын водного вождя обхватывает запястье лесного. Ло’ак оторопел, но потом поворачивает кисть, чтоб тоже ухватить за руку водника.

- На этот раз мне открытая вода всё равно уже и не страшна.

- Не могу сказать, что перестал считать тебя уродцем, конечно, но трусом я не считал тебя никогда.

- Хорошо, что мы держимся за руки, и никто не может никому заехать по лицу, - вздыхает Кири.

- Надо чаще так делать, - понимающе кивает Цирея, приходя к выводу, что они все безнадёжны.

***

Вечером Нетейам аккуратно пересыпал порошок из пиалы в мешочек.

- Надо показать родителям.

В тот раз голова у Нетейама действительно прошла, а Нейтири достала из мешка, до которого сын так и не дошёл, нужные травы, которые она прихватила. Но их запас не бесконечен, находка Кири была бы кстати.

- Это предположение, понимаешь же? Я думаю, что твою боль успокаивает её запах, но вдруг в ней что-то ещё?

- Если ты сказала, что дело в запахе, то значит дело в нём, - треплет её по коротким волосам Нетейам.

- Я серьёзно, если соврёшь – узнаю. И тогда надо будет найти что-то другое…

- Я никогда тебе не вру, - серьёзно отвечает брат. – А ты никогда не ошибалась в выборе снадобий.

- Это не лес.

- Тебе это не преграда, у тебя скоро жабры вырастут.

- Хоть бы плавник.

- Если без шуток… Кири, мы меняемся. Мы забываем старую жизнь, лес, полёты, клан… Теперь только море и песок, - выуживает одну из песчинок в плетении пола Нетейам. – Всё так… бессмысленно. Мы рождаемся дважды, Кири. Второй раз, когда племя принимает нас. Навсегда, понимаешь? А мы своё покинули, тоже навсегда.

Кири не знает, что ответить. Открывает рот и закрывает, как выброшенная на берег рыба. А брат впервые в жизни даёт себе волю, не думая о последствиях, не думая о других.

- Папа сказал, что теперь тут наш дом, но, кажется, сам не понимает, что за такими словами стоит…. Мама ожидает битвы с небесными, чтоб потом вернуться в лес. Не думаю, что нас оставят в покое, они придут, даже тут не безопасно, рано или поздно этот гром грянет. Только вот не думаю и того, что мы сможем вернуться. Такими же, какими уходили. Если это затянется на годы, то Тук вырастит ныряльщицей или рыболовкой, она не полетит на икране. Я сам почти всё время на илу, если бы не мама, то я бы не летал уже месяц. Когда-то это могло бы быть наказанием, теперь скорее меня напугаешь тем, что надо находиться на берегу. Вдали от воды, - смотрит он поверх плеча сестры на синюю гладь. – А я даже и в половину не так привязан к морю, как вы с Ло’аком. Я ещё смогу уйти, не оглядываясь, я помню охоту, кроны деревьев…Я помню это, каково иметь крылья.

- Я тоже их помню. И горы, и цветы, и животных, - хватается она за его руку. – И полёты…

- И ты сможешь уйти? Честно.

Кири застывает, понимая, что не может ответить и самой себе даже.

- Ты тоже мне не врёшь, - хлопает он её по тыльной стороне ладони, - А Ло’ак не уйдёт теперь из-за Циреи.

- Значит, будешь его навещать, - лицо Кири освещается улыбкой. А ведь всё так просто. Это отец не мог, просто никак, жить на два мира, на мир нави и мир небесных людей. Но она может, жить в мире леса и мире океана. Между Нетейамом и Ло’аком, а Тук сделает свой выбор в последствие. Они ещё не рождались во второй раз. Весь мир сошёл с ума, не только одна она. Даже если ей нельзя быть в двух кланах, то океан не принадлежит клану, клан его защищает, а Кири не угроза.

- Не. Хоть отдохну, - смеётся Нетейам. Ему как будто чуть стало легче.

Кири пересаживается ближе к брату, чтоб обнять:

- Не важно, где мы, не важно икран у нас или илу, и что вокруг, и сколько раз нам придётся рождаться и к каким племенам примыкать, лишь бы быть всем вместе.

- Ты говоришь, как отец.

- Ты же говоришь, как мама, - поднимает та на Нетейама глаза.

- Будет очень страшно, если Ло’ак заговорит, как Мо’ат.

- Лишь бы не Тук как Норм.

***

- Рыбы они и есть рыбы, - отзывается Нетейам, когда он с Циреей, Кири и Аонунгом шли по мостику. Ло’ак опять где-то пропадал, а Ротксо ушёл рыбачить с другими.

- Вообще-то, илу животные, а вот икраны произошли от рыб.

- Вечно ты умничаешь, - чуть задевает Кири плечом Аонунг.

- А ведут себя как птицы, - не унимался Нетейам.

- Илу? – удивилась Цирея.

- Нет, икраны.

- Да что ты! – ехидничает сын вождя.

- Я не об умении летать. Икраны, как и птицы, имеют прекрасное чувство времени, наверное, точнее, чем у нас. А илу… - вздыхает парень, начиная подзывать животных.

- У вас связь с икранами не такая, как у нас с илу. Вы лесные собственники, - укоризненно качает головой Цирея. – Вы их не просто подчиняете, а привязывается к себе. Делаете их своими… Впариваете часть себя, и потому они и предугадывают ваши намеренья.

- Как-как? Впариваем? – чуть ли не сваливается с седла Нетейам. – Это тебя Ло’ак научил?

- А что?

- Прозвучало грубовато. Ло’ак никогда не доводит дело до конца, - качает головой старший брат.

- Но… она права, - призадумывается Кири.

- Скажи это тсуракам, - нависает над ней Нетейам. – Они тоже одного всадника носят. Но у икранов есть чувство времени, а не только чувства к нам.

- А на что оно им? Иногда думаю, на что оно нам? Это всё усложняет, - передёргивает плечами Аонунг.

Сегодня они не охотятся, а скорее рыбачат, прикармливая рыб недалеко от берега, вооружившись не стрелами, а сетью.

Икраны с каждым днём отлетали всё дальше. Они, как выяснилось, прекрасно охотятся в воде, ныряя на небольшую глубину и вылавливая рыбку по размеру, на акул они ходили лишь с Нейтири, так что не голод заставлял их искать других мест. Одна лишь Эрерэ не покидала рифов, потому что всадница не покидала её.

Перед затмением всё семейство собралось на берегу вместе с икранами, обмазывая их тела и крылья глиной, тем самым вычищая кожу от паразитов. Если Эрерэ и Каяйлан вели себя смирно, даже ласково, упираясь зубастой мордой в ездоков, то другие икраны шипели и время от времени распрямляли крылья.

- Тихо я сказал! – прикрикивал Джейк.

- Тсс, я понимаю, понимаю, всё не просто, - обнимала Кири за шею Уктх. – Так вышло, - и теперь она сама стояла перемазанная глиной.

Икран же Ло’ака пытался тяпнуть.

- Мне тебе морду и второй раз связать?!

Зря он это сказал.

Боднув головой, зверюга сбивает мальчишку с ног.

- Ло’ак!

- Всё в порядке, всё в порядке! – поднимает руку вверх тот, пытаясь подняться. Тук кинулась к нему, но Нетейам уже стоял рядом и тащил брата за руку, и как бы заслоняя от икрана. – Да нормально всё…. Когда ты пересел на турука, Буц вёл себя так же?

- Нет.

- Видимо, они просто не уважают рыбин, - невесело смеётся Ло’ак.

- Илу не рыбы, - упрямо повторяет Кири.

- От этого не легче.

- На илу не сражаются, илу – не друзья воинов, они даже не участвуют в охоте, просто привозят к её месту - впервые за всё время подаёт голос Нейтири. Она припасла ещё пару слов, но решила повременить до момента, когда они не начали счищаться обратно глину с летающих рыбо-ящеров. – Вы должны снять с них сёдла.

- Чего?

- Отпустите их, это не их дом, а вы все их покинули. Им тут плохо. Они вернутся, когда почувствуют, что нужны, когда придёт время.

Время и чувство. Нетейам упирается лицом в шею Каяйлана. Он ему нужен, он его друг. Среди илу у него даже нет своего, каждый седлает того, кто первым подплывёт. Да, конечно, уже появились любимицы, как среди лютоконей, но это не то.

Лютокони… Помнит ли он ещё скачки на них, силу их ног, обнимающий ветер? Как бегать по толстым ветвям-стволам, как перепрыгивать по камням в Парящих Горах? Шум водопадов, сияние листвы? Вспоминая свой лес, он раз за разом думает, как их лес похож на морское дно. Океаны и моря древнее лесов, так всегда говорили научники. Ну и ну, он даже за ними по-своему скучал. Потому что их мир был и его миром, лес был их общим домом, они были… своими. Как далеко.

Нетейам чувствует, как по щекам текут слёзы. Ничего не говоря, он тянется к седлу…и схватившись за переднюю луку, взбирается на него, делая связь. Икран тут же встаёт на дыбы, взмахивая распрямленными крыльями. Тсураку такие и не снились. Издав крик, Каяйлан собирается взлетать. Невысохшая кожа вторит сиянию люминесцентных узоров.

- Нетейам, - подбегает Тук. – Куда ты?

Брат смотрит на неё, в глазах всё ещё мутно от слёз. Кем она вырастит? Она оседлала илу, быстрее всего одолеет и тсурака, иное было бы странно ожидать от дочери Нейтири, дочери Салли. Но на икране ей не летать быстрее всего никогда.

Нетейам свешивается, протягивая ей руку.

- Полетаем, Тук-турук?

- Да!!!

Только она уселась перед ним, как Каяйлан взмыл в вечернее небо.

- Смотри на звёзды, сестрёнка, - прижимает он её к себе, страхуя. Девочка держалась за шею икрана, пытаясь усесться как настоящая охотница.

- Идём, идём, - кладут руку на грудь Джейка Нейтири, толкая к икрану. Кири уже шла на взлёт, следом Ло’ак, издавая победный клич.

Все пять икранов несутся вверх, и потом дугой вниз, словно обнимая деревню кольцом. Так низко летала лишь Нейтири, и то, уже давно этого не делала. Слыша волнения, Цирея с Аонунгом выбегают посмотреть.

- Лесные, ну чтоб вас! – смеётся парень. Неподалёку свистит летунам Ротксо. Почти вся деревня собралась, наблюдая, как эти сумасшедшие лесные резвятся над водой, играя в догонялки. То пикируя почти под прямым углом в воду, то проносясь над её гладью с таким наклоном, что крыло разрезало тёмное, мерцающее полотно.

- Ладно, может быть, в этом что-то и есть, - пожимает плечами Аонунг, глядя, как высоко взмывают икраны. Тсураки так далеко от воды отрываться не любят, максимум выпрыгнуть, но чтоб так подолгу парить в небе?

Цирея вдруг бежит к берегу, брат за ней. Когда они добегают до свободной полосы песка, Ло’ак спускается:

- Хочешь со мной? Давай, - наклоняет он голову в сторону воздушного простора. – Верни тебя домой вовремя.

Цирея смеётся, прикрывая пальцами рот. Пальцев было недостаточно, чтоб скрыть ямочки, глядя на которых Ло’ак из всех сил старался не заулыбаться сам как идиот. Наконец девушка протягивает ему руку, и парень затаскивает её в седло.

Тоновари смеётся, чуть присев.

- Молодец, пар… - он осекается, глядя на убийственный взгляд жены. – То есть, я с ним разберусь. Ну, когда они вернутся. Да, разберусь с обоими…

Понимая, что даже если можно обмануть цахик, жену-то точно не удастся, он меняет тактику:

- Вспомни, мы с тобой тоже не у берега барахтались.

Теперь взгляд стал настолько уничтожающим, что Тоновари самому захотелось улететь, осознав ошибку своих слов и её последствие.

Тем временем, желающих полетать прибавилось.

- Эй! – машет Ротксо, пролетающей над его мостиком Кири.

- Не думаю, что у тебя что-то выйдет, - зависает над ним девушка, и «холостые» взмахи крыльев Уктх заставляют парня прижаться к мостику, - с твоим-то развитым хвостом.

- Ой, ладно.

И тут Кири резко идёт вниз, и Ротксо успевает заскочить в седло за спину наездницы.

- Держись покрепче, водный мальчик.

И икран летит вверх, прямо как стрела. Ротксо еле успел вцепиться за Кири в последний момент, чтоб не свалиться. Теперь они покажут им свою территорию.

- Отлично, - разочаровано взмахнул руками Аонунг, оставшись один. Море плескалось и хлюпало у самых его ног, пока воздух наполнялся криками банши и кличем лесных.

- Что, один остался? - возвращается Нетейам.

- Это вы там одни.

Тук показывает ему язык, сидя в тени брата, который думал, удержит ли икран двух с половиной?

- Давай её мне, - долетает до них Джейк. Икраны зависают друг перед другом, чуть ли не хватаясь лапами, кружась в воздухе. Не успел кто-то что-то ответить, как Тук вскочила, влезла вверх по шеи икрана и перепрыгнула на Буцефала. Если бы нави седели, то Джейк с Нетейамом сейчас бы вмиг посерели за те пару секунд, что девчушка была в прыжке, рискуя в случае неудачи юхнутся метров так на пятнадцать вниз.

- Полетели, полетели! – подгоняла отца Тук. Когда у Джейка глаза обратно в орбиты влезли, он направил икрана вслед за Эрерэ с Нейтири.

Нетейам же переключился на Аонунга.

- Высоты не боишься?

- Я смотрю ты смелый мне хамить, откуда до тебя не достать. Спускайся, я тебе покажу, смелость, лесной, - сгибает пальцы сын вождя в подзывающем жесте. Нетейам заулыбался, по обыкновению смотря куда-то в сторону, и пошёл на снижение. Аонунг ловко запрыгивает.

- Держись крепко, это не илу, падать будет больно.

- Тогда чего после первых уроков вы с братом были похожи на побитых детей?

Нетейам лишь хмыкнул, а потом заставил икрана вильнуть так, что Аонунг чуть не вылетел.

- Так ты и его управляешь так же отвратительно!

- Ты, видимо, можешь лучше?

- Да на отвали!

- Тогда, может, не к Скалам Близнецам, а сразу в наши Парящие Горы, оседлаешь своего икрана? Ты же уже взрослый мальчик, да?

- Полетели, только потом сильно не расстраивайся, когда возьму самого большого.

- Может, тогда сразу за туруком? А, взрослый мальчик?

Ясным дело, до лесов они не полетели, но умчались за край, что и не увидишь.

- Ну вот, Аонунг присмотрит за Циреей, - успокаивающе начал Тоновари, глядя, как икраны с их детьми растворяются в ночной дымке.

- А кто присмотрит за Аонунгом?

- Лишь бы не Ло’ак.

***

Джейк подлетает к Нетейаму.

- Уже поздно, надо возвращать их домой.

Но по его взгляду, то, как он опускает подбородок, сын понимает о чём речь на самом деле. Для новых и старых друзей нужно своё время.

- Да, - поворачивает он.

- Эй, мы что, дети, чтоб нас возвращать? – возмущается Аонунг.

- Давай приземлимся и я всё скажу. Не хочу кричать.

Они приземляются на песок, чуть осторонь деревни. Меткайины, видя то, как всё семейство распределилось так, чтоб между ними было большое расстояние, напряглись.

- Что происходит? – мотает головой Ротксо.

- Мы пока не пойдём с вами, ещё полетаем, - поправляет седло Кири, стараясь не смотреть на мальчишку.

- А не свалитесь? Поздно уже.

- Нет, не свалимся. Таронью никогда не падает со своего икрана.

- Ты не охотница, - улыбается Ротксо, но получив грозный взгляд от Кири, понимает, что шутка не оценилась. – Так почему это не может подождать до утра? Вы вроде с ними так часто не летаете.

- Именно. Именно в этом и проблема! – Кири кладёт предплечье на седло и упирает лбом, пытаясь не заплакать.

- Э-э-эй… что такое? – Ротксо неуверенно кладёт руки ей на плечи, но девушка скидывает.

- Икраны… Мы отпускаем их. Сегодня. Это последний наш с ними полёт. Они возвращаются домой.

- Потому что ваш дом – теперь здесь.

- И не здесь, и нигде, - качает головой Кири. Всё слова, что она говорила Нетейаму, всё мысли, что крутила в своей голове, все развеялось, осталась пустота, вместо надежды. Она слышит Эйву, но та не даёт ответа на вопросы. Что ей делать, что будет? Они всё ещё плавают во тьме.

- Нет, здесь, - хватает Ротксо её под локоть. – Вы пришли сюда, прося принять вас, вы пришли найти новый дом.

- Это не так просто.

- Нам тоже, круговорот нашей жизни не меняется, в него ничего не вмешивалось. А потом пришли вы, другие. Ваша кожа, глаза, хвосты…

- Давай, скажи, - ощерилась Кири, но Ротксо ничего не смог сказать про пальцы, просто потупился, но потом продолжил:

- Вы другие. Но мы приняли вас, мы готовы стать вам братьями и сёстрами, и разделить с вами море. Здесь может быть ваш дом.

Кири не успевает ответить – издали уже Ротксо окликают Цирея с Аонунгом, а потом уже и Ло’ак на Калонге завис над ними:

- Кири, ты идёшь?

Девушка запрыгивает в седло, и, не прощаясь, взлетает.

Икраны связаны со своими наездниками, ради них они готовы лететь на край света. Каждый из этих икранов выбрал их, поделился частью себя и принял часть их. Отданного уже не забрать, эта связь останется навсегда, лишь это верование сейчас и поддерживало.

- Ты почувствуешь, когда будет время прилететь, - обнимает Каяйлана Нетейам.

Все сняли сёдла, кроме Нейтири.

- Второй раз я не потеряю свою сестру, - обхватывает она руку старшего сына.

- Пока, приятель. Ещё свидимся, - виновато гладит Джейк зверя по морде. Икран больше, чем отголоски древних верований. Вообще у народа Пандоры нет просто эха и привычки, есть бесконечная цепочка жизни и переплетение взаимосвязей. И что же Джейк Салли сейчас делает и на что в конечном итоге подтолкнул свою семью? Он не хочет нарушать обычаи водного клана, но за это надо нарушить обычаи лесного, того, который принял его. Не как Турук Макто, не как военачальника, а как потерянного в лесу парня без клана, без знаний. Оматикайя дали ему всё, дали больше, чем могли себе позволить. Он покинул их, забрав с собой часть их, а теперь дал, как ножом, отрезать последние нити. Связь.

Освобождённые от сёдел, они взмывают ввысь, в рассветное, розовое небо, во главе с Эрерэ, которая ещё вернётся снова и снова, а эти улетят так далеко, что до моря не дойти по траве и не увидеть с самого высокого дерева.

- Простите меня.

- Мне не в первой, - говорит Нейтири. Боль за детей, боль за икранов, боль за своё племя, боль за то, что ей и Джейку приходится идти на такие чудовищные решения в надежде преуменьшить другую боль… Всё это превращается не в крик и слёзы, а разгорающуюся в душе ненависть к небесным людям. Она всегда там была, но сейчас это было нечто особенное, более осознанное и всецело личное, раньше она была смешана с чувством народа, общая трагедия, общие страдания, страх за них. Сейчас же остались лишь небесные и её семья. Она даст Джейку набраться сил, а после не станет слушать ничего.

Семья возвращается к поселению. Родители отдельно, дети отдельно.

- Папа знал Буца на год дольше, чем тебя, - легонько бьёт кулаком брата в плечо Ло’ак. – Больше, чем наши жизни… А мы своих пару лет знали, если подумать.

- И тебе от этого легче?

- Нет.

Джейк шёл далеко позади них, опустив голову, а Нейтири упиралась лбом в его плечо.

Нетейам думал, что отец всё же не всё до конца понимал в мире, всё равно видел вещи, как не то, чтоб небесный, а как некогда небесный человек. Но теперь Нетейаму стыдно за свои мысли. Может, отец думал, как небесные, чувствовал он как нави. И ему больно, с самого начала этого нового пути было больно, как и им всем.

Цирея, Аонунг и Ротксо уже ждали их.

- Как вы?

- Крылья потеряли, - старается придать голову равнодушный тон Ло’ак.

- Не расстраивайтесь, у вас будут плавники, - кладёт руку ему на плечо Цирея.

Глава 3

В тот день они пробыли в шатре до затмения.

- Вы должны поспать, - сразу сказала Нейтири, когда они зашли внутрь. Деревня уже проснулась, жила своим чередом, всё заполняла рутинная возня, пение, плачь и смех детей, постукивание гарпунов и грузиков на сетках.

Начинался новый день. Такой же как предыдущий, и если Эйва снизойдёт, то и таким же как следующий. Ничего не изменится, кроме поколений. Даже сезоны, настигая друг друга, возвращаются. Круговорот жизни, сохранение равновесия. Небесные люди это утратили, идя на перегонки, видя благо в изменении и зло в цикличности.

Ушла простая жизнь, в которой не было места сложным выборам.

Слишком много потрясений, им надо вклиниться в эту нить и жить дальше. Джейк прав, надо жить дальше, быть вместе, не важно где и как.

- Не хочу я спать, - упрямо дергает плечами Ло’ак.

- И нас ждут, - в коем веке поддерживает брата Нетейам в неповиновении родителям.

- Да-да, надо плавники отращивать, - ползёт к выходу всклокоченная Кири.

Не смотря на всё, вид у детей был мрачный и даже злой, плавники они скорее в таком состоянии пойдут выдирать.

Только Тук никуда не рвалась, уснув прямо на смотанном валиком гамаке.

- Вода не уйдет от вас, а вам надо поспать. Не хватало, чтоб вы на морском дне прилегли, - ещё Нейтири не хотелось, чтоб они потом призраками с горящими глазами бродили по ночной деревне.

- Мы что ещё и наказаны? – вскочилЛо’ак.

- Ага, ремнём, если не уложитесь. Хоть полдня, но вздремните, и нам дайте, - тащит его за руку Джейк. – Все спим.

- Кто спит днём? Даже дети не спят днём…, - бурчал Ло’ак, но всё тише и тише, под конец его возмущения стали совсем неразборчивым бормотанием. Кири уснула у Нетейама под боком, а сам Нетейам прижимаясь к матери. Гамаков не расстилали, как были на полу, так на нём и остались. Только Джейк в какой-то момент пересилил сон, встал и навесил полотно гамака как ширму, закрывая вход от любопытных глаз и солнца. Ох, как же он скучал за уединённостью леса…

Желание смыть болезные чувства разрыва с икранами сменилось полнейшей апатией. Не хотелось ничего, ни рыбачить, ни плавать, ни играть. Нейтири пыталась поддержать детей, но быстро пришла к выводу, что только время им поможет. Тук сидела со старшими, но к концу второго дня не выдержав, пошла к воде.

- Другой стихии она будет и не знать, - тихо говорит Нетейам.

- А тебя будто это одно и волнует, - кисло отзывается Ло’ак.

- Нет, но в основном.

Они лежали втроём – родители ушли на охоту, впервые Джейк будет охотиться сидя на тсураке в команде с Нейтири на икране. На этот раз гамаки развернули, но вместо того, чтоб разлечься каждый на своём, они все влезли в один. После того, как они перешли в Парящие Горы, бывало, что то братья спали в одном гамаке, то Кири с кем-то из них, и здесь так же иногда было. После той злосчастной рыбалки за рифами, Нетейам с Ло’аком поцапались не на шутку, но все же примирились, и как в детстве уснули в обнимку.

Теперь они улеглись все трое: Ло’ак лежал посередине вольтом к старшим, только вот Кири повернулась к нему спиной, а Нетейам лицом к ногам. Они шипели что жарко, тесно, и вообще ноги Ло’ака воняют, а Кири вошкается, и косички Нетейама щекочут, да и хвосты всем передавило, но не спешили расходиться, продолжая прижиматься друг к другу.

- Так серьёзно, про Тук? - задевает брата по лицу пяткой Ло’ак.

- Я обещал ей, что буду охотиться с ней, когда она вырастит.

Нетейам не врёт, он просто не договаривает.

Не договаривает то, что они все давно забыли. Когда родители оставляли их на ночь одних, Тук боялась, то грозы, то того, что ей мерещились звери из легенд и страшных историй, и тогда Нетейам успокаивал её, спрашивал, как она собирается оседлать Турука, когда вырастит, если боится вспышек в небе и шороха в листьях? Тук-Турук. Он станет олоэктаном, Кири цахик, а Тук – Турук Макто. Роль Ло’аку в этой истории он в детстве так и не смог придумать. Младший брат обижался, а потом забыл. Как и Кири, как и Тук, только Нетейам помнил.

А ещё он не договорил, потому что не хотел обидеть. Потому что нельзя, чтоб были любимчики, это неправильно, любить своих надо одинаково, но всё равно к кому-то сердце тянется сильнее.

Джейк, не считая Нейтири, больше всех любит Кири, а Нейтири больше всего любит Нетейама и Кири. Сама Кири любит Джейка и Тук, Тук любит Кири. Ло’ак ближе всех считает Паука, но, если выбирать, быстрее всего, выберет упоение своей нитаковостью. А вот что до Нетейама…Он захлёбывается от одиночества не меньше, чем младшие. Пусть у него и четыре пальца, жить ему почему-то не легче. Он же должен быть впереди, должен быть умнее, понятливее, добрее, быстрее, должен быть опорой, поддержкой, должен быть взрослее, должен следить и оберегать. А как тут обережёшь, если есть только «Нетейам, помоги», а не «Нетейам сказал». И то, всё чаще он слышит от Ло’ак уже «Нетейам, иди к чёрту!». С Кири легче, с ней лучше, но она всё больше уходит в себя, там нет ему места. Она бежит куда-то, он не успевает, его сестрёнка отдаляется.

А с Тук всегда было проще. Её можно было успокоить и отвлечь, она всё ещё видела в нём старшего брата, а не вредную преграду веселью. И он так надеялся, что не допустит тех ошибок, которые были с Ло’аком и Кири, что сохранит привязанность у взрослеющей сестры, что хоть они будут друг друга понимать. Будут вместе летать и охотится, и им будет легко. Он будет обучать её всему, что знал. Но здесь, на воде, его знания так же малы, как и её, и что хуже, его чаща сильно наполнена, в то время, как у Тук лишь налито чуть выше дна, ей легче учиться новому, не тех закостеневших привычек, нет знаний, за которые цепляешься против воли, хотя в новой стихии они не то, что не нужны, они мешают. Свои собственные крылья обрезать не так-то просто, как снять седло.

Во времена всех тех склок с братом, всех тех выволочек, что устраивал отец ему из-за него, местом успокоения были видения, где он летает с Тук, где она вырастает такой же, как он, где она слышит его, где он понимает её, а она пытается понять его, а не закатывает глаза, кидая что-то про идеального сына, которому так просто.

Теперь он и для неё бесполезен.

- Что мешает охотиться вместе с ней на илу? – бесцветным голосом отзывается Кири. – Или кататься на них? Как ты предлагал Нейтири.

Одно дело предлагать илу, когда крылья в твоём распоряжении, другое – понять, что кроме этих водоплавающих ничего не остаётся. Иллюзии приятия как искры над пеплом, мелькнули и погасли. Ничего не отвлекало от лица правды.

Это те самые привычки и ожидания, о которых и думал Нетейам. Он видел всё именно среди лесов и гор, перенести всё на воду ему сложнее. Всё не то, не так, как хотелось. Нетейам вообще редко получает то, что хотелось. Ну а главное…

…Здесь мешает уже Кири.

Это её стихия, как бы вначале она не возмущалась больше всех, этот океан ей дом не меньше, чем лес, а то и больше. И Нетейаму за ней снова не угнаться, но главное, что он не может дать Тук больше, чем ей даст сестра.

Единственное, что действительно радовало – ему больше никогда не быть олоэктаном, он почти свободен. Разнесут небесных, и можно вздохнуть спокойно. Ему тоже надоело быть образцовым сыном.

Ло’ак недолго просидел, и, отколовшись от старших, пошёл изливать душу Паякану. Вот они и остались с Кири вдвоём. По большей части спали, что-то готовили и почти не разговаривали, разве что вспоминали икранов.

Вся деревня была в курсе их болезненных перемен, потому никто не докучал и не лез. Разок дети вождя зашли, но получив отказ идти плавать, понимающе кивнули. Весть об отпущенных икранах сделало новоприбывшее семейство для Меткайин ближе.

Вокруг солнца начали отходить тонкие кольца, словно хотели начать показывать возраст светила. Местные называли их типи - предвестники большого дождя. Как дождь в лесу не мешал охотиться и гулять, так и на море рыбачить и плавать.

Небо приобретало глубину, перекатываясь от серо-голубого и бледного, и вскоре море и небо слились в одну тёмно-серую полосу, как человеческая сталь.

- Тебе не кажется, что наша кожа тускнеет? – рассматривает руку парень, когда они снова лежали вольтом в гамаке.

- Выгорела на солнце, - отзывается Кири, всё те же пустым голосом.

- Глянь, там основание пальцев в перепонки не размыло.

Наконец, Кири смеётся. Тихо, обрывисто, но впервые за эти дни.

Нетейам уже не знает, где его истинные мысли и воспоминания, а где ядовитая тоска и печаль. Так ли было плохо и трудно с младшими? Так ли был велик разрыв с Кири? И так ли сильно они стали тут чужими? Сейчас они не с кем-нибудь, а вдвоём, здесь уже сколько времени.

Нетейам тянет руку к сестре, обхватывая выше за предплечье. Кири на миг поднимает голову, потом ложится обратно, обхватив его руку в ответ.

- Я уже не верю в свои слова.

- В то, что можно жить на два мира? Да, у отца вот не вышло.

- То и не мир был. Помойка, причём помойка настолько, что понятие «помойка» есть только там!

Теперь смеётся Нетейам.

- Я про то, что не важно. Икран, илу… Но мне больно. Мне кажется… кажется, что лес недалеко. Я всё ещё слышу его шелест, слышу его запах, иногда, кажется, что я чувствую на коже касание атукирины…

- Ты не говорила.

- Но теперь Уктх окончательно улетела, и я её не чувствую. Ведь я сама просила её со мной дружить. Она не пыталась убить меня, как вас ваши, она просто пришла.

Она начинает дрожать, и Нетейам поднимается, чтоб перелечь лицом к её спине и обнять.

- Ну-ну, всё наладится, - гладит он её по голове.

- Сам-то в это веришь, а? – всё больше заливалась слезами Кири.

- Я верю в твои другие слова. Что главное держаться вместе. Будь со мной.

Он не мог отмотать всё назад, чтоб они снова стали детьми, неразлучными и дружными.

- Я всегда с тобой, братишка, - она переплетает их пальцы. – Я тебя вижу.

- И я тебя.

Полил дождь, усиливаясь с каждым биением сердца. Природная дамба вокруг берега уменьшала силу стихии, но всё равно в заводе поднимались высокие, серо-зелёные волны.

- Ого!

- Ну да, где ещё такое увидишь? – смотрела Кири на гребни, казавшиеся, что вот-вот упадут, раздавят и смоют здесь всё. Иногда брызги от их падения доходили до самого шатра.

- Стоп! Тук! – вскакивает Нетейам, что гамак перекручивает и Кири падает.

Нетейам бежит по дорожкам, выискивая сестру в воде.

- Она с Циреей! – спешит за ним Кири.

- И чего та не тащит её на берег?

Волны вздымались всё выше. Да, они уже не раз плавали в волнующуюся погоду, но это не просто волнения. Это репетиция бури.

Не видно ни сестры, ни Циреи, ни её брата с Ротксо. Родители тоже нигде на горизонте не маячили, заставляя Нетейама разрываться между двумя чувствами: страх и тяжесть, что их не попросишь помочь в такой момент, и вместе с тем облегчение, потому что они ещё не в курсе, что он прошляпил сестру.

Они подзывают илу, очень, конечно, вовремя – сейчас сиблинги думали о том, как было бы проще, смотри они с высоты икраньего полёта.

- Эй, да что с вами не так, а?! – кричит откуда-то с берега.

- Аонунг! – оборачивается Нетейам, выискивая друга, петлявшего по дорожкам. Наконец он выскочил на мостик с сёдлами.

- То вы днями сидите там, то потом не найдёшь!

- Тук! Она с вами? – подбегает Кири.

- Да, с Циреей и Ротксо. Ло’ак, наверное, со своим призрачным тулкуном. Поплыли.

- Куда?

- За Тук, - хитро улыбается Аонунг.

- Он что, не смог утопить Ло’ака и за нас решил взяться? – отплёвывался от воды Нетейам, пока они гребли вперёд. На нём были его летательные очки из крыльев стрекоз, но помогали слабо. Приближалась граница рифов, волны становились всё выше.

- Эй, лесные, поднажмите, пока доплывёте – вода успокоится.

- Хотелось бы, - стирает в который раз воду с лица Нетейам.

Наконец они видят их всех, за рифами. По сути, они делали то же, что прибывшие – боролись с волнами, с той лишь разницей, что получали от этого удовольствие.

- Вы не считаетесь жителями водного племени, пока не поймаете волну! Погнали!

- Он шутит? – поднимает бровь Кири.

- Не думаю. Пошла! – спешит Нетейам вперёд.

Как оказалось, кататься на волнах, не то же самое, что пробиваться через них. Они взлетали по ним вверх, и так же головокружительно по ним спускались. Если закрыть глаза, кажется, что ты в воздухе в дождливый день. На своих крыльях.

Нетейам издаёт клич охотника и всадника икрана. И Тук ему вторит, неумело и куда слабее, но старательно, воодушевлённо.

И потом добавляется ещё один. Поставленный, знакомый, и такой далёкий.

- Откуда ты тут взялся?

- А вдруг бы ты заскучал? – взмывает вверх по волне с ним Ло’ак.

И они летали.

Они потеряли счёт времени и волнам, забыв о потерях и тревогах. Они здесь были взрослыми, они здесь были совсем малыми детьми, самостоятельными и при этом ничем не обременёнными, они были свободными. И счастливыми.

- Давай за мной! – кричит Ло’ак.

Они вчетвером оседлали волну, по очереди скатываясь внутри её гребня, вот-вот верхушка сомкнётся с поверхностью, и кто-то окажется в водной ловушке. Успели все и когда вылетали, услышали крик с неба. И с воды.

- Всем хвосты поотрываю!

Ло’ак боялся оглядываться, Кири же резко обернувшись, увидела мчащегося к ним на тсураке отца. Сверху уже шла на снижение мать, борясь с грозными ветрами. Не успел кто-то из них хоть что-то сделать, как Нетейам быстро оценив ситуацию, сделал то, что Нетейам не сделал бы:

- ВАЛИМ! – и давай вверх по подвернувшейся волне. Младших и друзей дважды уговаривать не надо было. Родители чуть из сёдел не вылетели.

- Может, это не наши? Просто похожие? – кричит Джейк Нейтири.

- Раз чужие, то я их подстрелю!

- Нам конец! – кричит Кири.

- Знаю, знаю! – радостно вопил и смеялся Нетейам.

- Затворничество тебе на пользу, брат! – хлопает того по плечу младший.

- Пользы будет много, нас всех запрут на берегу до конца следующего сезона! – причитал Аонунг.

- Тогда давай кататься, чтоб не просто так всё было! – теперь удивляет всех Цирея.

Джейк не скоро словил себя на том, что его преследования стало больше похоже на сёрфинг. Ну, так по крайней мере он его себе представлял, потому что к его рождению ни ради каких волн лезть в то, во что превратились моря, не хотел никто.

- Да чтоб вас…

И это было действительно круто.

- Кыш отсюда, это моя волна!

Волны становились всё больше, спуск всё захватывающе. Икран, как воздушный змей, то взмыл, то опускался, влекомый измещением воздуха. Нейтири удалось уговорить сесть рядом, и теперь она, держась за Джейка, на полной скорости неслась вниз и вверх по чудовищным волнам:

- ОхрененнА!!

- Ваша семья небезнадёжна! – кричит Ротксо.

- Жейк! Что это?! – вдруг кричит Нейтири, указывая в синее небо. Там, в самой тёмной его части сияли зелёные огни. – Это они?!

Он сворачивает, спешит из-за всех сил к детям. Насколько далеко они от берега? Сколько этих тварей, сумеет ли он их отвлечь?

- Быстро к деревне, там…

- Искры Эйвы! – восторженно продолжает Цирея. – Это Искры Эйвы.

Джейк с Нейтири снова оборачиваются, понимая, что зелёное марево как луна – везде тебя преследует, но не догоняет и не приближается.

- Так всегда в сильную бурю, - подтверждает слова сестры Аонунг, а Джейк вспоминает людские истории. Огни Святого Эльма или типа того, их видели земные моряки. Оптическая иллюзия, которая не чужда и другой планете.

- Ну да, где ещё такое увидишь? – кричит Нетейам Кири.

- Да что на него нашло? Одного раза ему было мало?! – Ронал была в ярости, когда Тоновари заставил друзей их сына говорить. Он увёл детей лесных за рифы в бурю. Кататься на волнах в такую погоду в открытом море нельзя было даже ему самому, а он потащил этих сухопутных. Сам бы хоть вернулся! Чёрная полоса неба всё ещё пожирала тёмно-зелёную нить моря, лишь зоркий, намётанный взгляд различал тонкую грань.

Тоновари же помимо гнева и страха, думал ещё и о Джейке с Нейтири, и то, как им сказать, что их дети, скорее всего, утонули по вине его сына.

Правда скрылась под вечер, когда стихия чуть поутихла. Олоэктан собрал группу, чтоб отправиться искать подростков… или то, что от них осталось - если морское дно их прибрало, то акулы не побрезгуют. У него мутилось в голове от одной этой мысли.

И тут раздаётся «Они плывут!!».

Ронал выбегает на мостик вперёд мужа.

На уставших илу плыли такие же уставшие дети, все семеро. А за ними следовал тсурак с Джейком под тенью икрана Нейтири.

- Сейчас начнётся, - вздыхает олоэктан.

- Да, сейчас начну, - рычит цахик.

Нейтири спрыгивает на мостик, следом выкарабкивается обогнавший процессию Джейк. Аонунг помогает вылезти Ло’аку, а потом они вдвоём тянут за руки Нетейама, который был словно пьяный.Ротксо вытаскивает Кири, Цирея – Тук.

- Джейк! Мои дети увели твоих в море, мне так…

- Спасибо им огромное! – перебивает вождя тот. – Вы определённо умеете веселиться. Это что-то!

Ронал на секунду приоткрывает рот, переводит взгляд на такую же вымотанную, промокшую Нейтири, но довольную донельзя. Честно говоря, Ронал не думала, что та вообще когда-то бывает довольной. К слову, такого же мнения о местной цахик была и Нейтири.

- Что? – как ни в чём не бывало пожимает плечами Цирея, приветствуя жестом родителей и проходя мимо.

- Вас долго не было.

- За нами присматривал Джейк, - теперь звания «паскуды» в глазах Джейка Аонунг удостоился железобетонно. Джейк первее его догадался, что что-то тут творится и виноват не один Ло’ак, как всегда, а виноваты все, потому лучше всего сейчас скосить за дурачка.

Тем временем дети побежали с мостика, где их уже встречали другие подростки, которым натерпелось всё узнать.

- Мы всадники волн!! – орёт Ло’ак, и хор голосов ему вторит.

- Вы все катались на волнах? – оторопело спрашивает Тоновали.

- Да. У вас часто бывают такие?

- Не редкость.

- Хорошо. Спокойной ночи, - кивает им Джейк, потом Нейтири, и взявшись за руку идут к себе.

- Они осваиваются, - довольно улыбается Тоновари, с такой гордостью, словно сам их учил.

- Надо загнать Аонунга и Цирею домой.

- Ну не будь с ними так стро…

- Хочу узнать, какой величины были волны, - воодушевленно отвечает жена, даже не глядя на него. Сегодня у Тоновари был очень странный день.

Тук буквально засыпает на ходу, даже после многодневного путешествия сюда, после прилёта она не унималась, а сейчас если бы Джейк не понёс, то уснула бы прямо на дорожке.

Ло’ак пальцами говорит, точнее спрашивает у Нетейама, что с ними будет? Брат без прибегания к местному языку жестов отвечает куда более расхожим и всеобщим, проводя пальцем по шее. И при этом ухмыляется. Ло’ак не знает и что ответить, кроме такой же улыбки. Им определённо хана, но хоть в каком-то веке они по-честному виноваты оба. Он косится на Кири. Трое….

Они зашли в шатёр, и сели под стеночкой.

- Спать не собираетесь? Мы за вас гамаки расстилать не будем, это не отель, - поднимает свой свернутый Джейк. Нейтири помогает развернуть.

- Ты так давно не вспоминал свои слова, - шепчет она ему.

- Да ладно, я ж матерюсь как сапожник.

Нейтири воспринимает это как великую шутку, и смеется, как могут смеяться лишь во время флирта на заре отношений.

«Что происходит?», - показывает пальцами Кири.

«Может, они пьяные?», - отвечает Ло’ак.

«Представьте, что они нам сейчас на нашем же ответят», - вмешивается в разговор Нетейам.

«Ты тоже пьян».

Наконец гамак был повешен. Следующих, возможно, повесят отпрысков.

- Так, и кто додумался взять Тук с собой?

Началось.

- Все, - собравшись с духом отвечает Кири, слегла разрушив ожидания отца, который уже собирался выслушивать, как Нетейам заведёт своё «Это я виноват».

- О, коллективный идиотизм? И что это за «валим»? Нетейам!

- А что ему ещё отвечать было? – выскакивает вперёд брата, словно заслоняя его, Ло’ак.

- Да. Чтобы он не сделал, он всё равно всегда у вас крайний.

- Потому, что его вы подставляете.

- Раз знаешь, что мы виноваты, почему его ругаешь? – не унимается Кири.

- Мы следили за Тук, ничего бы не случилось, - про то, что рядом был Паякан, который мог бы подстраховать, Ло’ак молчит, хотя так и подмывало всё рассказать. – Вы же сами были там.

Нейтири ничего не говорит, просто укоризненно смотрит на мужа.

- И ты туда же? Дома мы им запрещали катать Тук на икранах.

- Это не икраны.

- Она могла утонуть.

- Ты бы поймал её не быстрее нас, в случае чего, - шипит Ло’ак.

- Мы в воде каждый день, - поддерживает Кири.

- Вы нарываетесь, - указывает на них пальцем отец, и снова возвращается к разговору с Нейтири.

- Они пытаются стать частью племени, как ты и хотел.

- Рискуя жизнью? Своей в том числе.

- Вспомни, как учился сам.

- Это другое, это…

- Нет, Ма'Жейк.

- Тебе же самому понравилось!

- Это была не учёба, это было веселье, рисковое. Вам нельзя покидать рифы.

Дети смотрят на него, синхронно сложив руки на груди и чуть склонив голову.

- Вы и так каждый день за их пределами? – Джейк поворачивается к Нейтири. – Ты знала?

- Видела.

- Да вы издеваетесь, - у Джейка опустились руки, хвост и уши.

- Ну, па…

- Риск – часть обучения, веселье тоже, - стояла на своё жена, которая помнила, как радостно было улепётывать от турука.

- Всё нормально, для нас уже что вода, что трава.

- На илу не утонешь, - прибегает к более прагматичным аргументам Нетейам.

- Если с неё не слетишь.

- Тук-турук не упадёт, - сонно отзывается Тук, даже не открывая глаз. Потом переворачивается и сопит дальше. Джейк тут же вспоминает, как они пошли в Горы и взяли с собой младшую. Хоть о стенку бейся, а этих чертей не удержать на короткой привязи.

Все в него.

- А если бы акула?.. Никакого больше сёрфинга!

- Кого?

- Катания по волнам. С сестрой так точно. Так, это не лазейка для вас, вам тоже нельзя. Просто может быть ещё нельзея, ясно?

- Ясно.

- Хором, чтоб я поверил вам, хоть до утра.

- ЯСНО!

- Отбой, - махнул на них отец, сжимая зубы.

- Мне холодно, - вошкается Тук.

- Сейчас, милая, - Джей берёт её на руки и идёт к гамаку. Там уже сидела Нейтири и вытянула руки, принимая дочь. Но Тук всё равно продолжала жаловаться, пока Джейк не завернул её в своё пончо, как в кокон. Только тогда она и смогла уснуть.

Старшие дети снова улеглись в один гамак, на этот раз голова к голове, чтоб было легче переговариваться и шептаться, но стоило им разместиться, как они моментально вырубились.

Решив, что коллективная жалоба, рождённая из бессмысленного бунта, пока не грозит перетечь в бунт беспощадный, засыпает и Джейк.

Глава 4

- Тебе надо косы переплести, - гладит сына по волосам Нейтири. Пряди у лба уже давно не стянуты в плотную вязь, а растут ровно и вздымаются.

-Дреды, дреды лучше всего, - отзывается отец, чиня гарпун.

- Или просто подрежь, - проводит от затылка вверх по своим коротким волосам Кири.

- Пучок, как у местных, - поддакивает Ло’ак.

- У тебя тоже всё растрепалось, умник. Так что, ровняем? – вытаскивает нож Нетейам. Брат шипит.

- Сели живо, а не то оба с армейским ёжиком ходить у меня будете, - гаркает Джейк. Было время, когда он так и определял свою жизнь – пока ходишь почти под ноль, значит в жизни всё нормально и по плану, только начинают отрастать и ты ничего с этим не делаешь, значит что-то идёт по херам.

Мальчишек быстро окружают сначала женщины семейства, а потом и отец не теряет возможности поржать. В четыре пары рук они расплетают косы. Нетейам, чтоб времени не терять, начал уже плести какое-то украшение.

- Не справедливо, - косится в сторону брата Ло’ак. Если у Джейка в человеческом виде волосы чуть завивались, то у младшего сына волосы вились, как у меткайин, стоило им намокнуть или быть заплетёнными. А у Нетейама как у матери, ровнее стрелы, как не заплетай.

И вот теперь, один сидел с пучком мелких кудряшек, торчащие во все стороны, будто током ударило, а второй в ореоле ниспадающих прямых локонов.

- Тебе точно надо пучок, как у твоего дружка Аонунга.

- Твоего дружка.

- Твоего дружка.

- Твоего дружка, - толкает брата Ло’ак.

- Твоего дружка, - толкает в ответ Нетейам.

Так и толкались, пока из-за очередного толчка не натянулась одна прядь Ло’ака, зажатая в кулаке Джейка.

- Аа-а-а-а!

- Сиди смирно. И ты тоже угомонись.

- Эй, лесные! – забегает внутрь шатра Ротксо. За ним следом Аонунг, нечаянно толкая друга прям на Кири.

- Эй! – дёргается та и тащит в свою очередь за волосы Нетейама.

- Кири, пусти!! – сшибает тот Ло’ака.

В итоге в орущий ком затягивает заодно и Тук с Джейком.

- О, Эйва, - возводит глаза к потолку Нейтири.

К моменту, когда в шатёр прибежала ещё и Цирея, они распутались.

- А я говорил, нормально всё было,- держится за голову Ло’ак. – Ребят, привет. Точнее, Аонунг. Тебе мы не рады, - косится он на Ротксо.

- Так это он меня и толкнул!

- Что вы делаете?

- Косы переплетаем. Но, наверное, нас просто наказывают, - бурчит Ло’ак. – Вам чего?

- Хотели позвать гулять вечером.

- К вечеру вы же закончите? – смеётся Аонунг.

- Надеюсь…

Нейтири проводит гребнем по волосам старшего, распутывая образовавшийся клок. Ротксо уже ушёл, да и Аонунг было развернулся, но потом обратил внимание замершую сестру, не отрывающую взгляда от Нетейама. Свободные от плетения волосы стали ещё длиннее. Чёрные, как морское дно, а касающиеся лучи света будто там и оставались, становясь сияющими белыми и серыми прядями.

- Что, сестрица, уже сомневаешься, того ли брата выбрала?

От удара мальчишка вылетает из шатра, чуть ли не падая в воду.

- Ого!

- Цирея!

- Вау… - тянет Кири.

- Ждём на берегу после затмения, - продолжая мило улыбаться, выскакивает девушка.

- Она мне нравится, - кивает Нейтири.

- Ты в себе? Опять перегрелся?

- Ну, правда, там доплетёшь.

- Если Аонунг будет тебя доставать, я кину в него песком, - обнимает Нетейама за плечи Тук, прильнув к брату. В то время, как Ло’ак хотел то ли стукнуть его, то ли оставить, зато Кири готова была силком волочить.

- Ты давно ничего не мастерил, - тянется к волосам сына Нейтири. Они так и остались распущенными. Вода и солнце не успели ещё сделать их жёсткими, и на ощупь они были мягкими, как лёгкий ветерок. Или та самая вода, когда проводишь в ней пальцами, пытаясь загрести.

- Привыкал к материалам, - поднимает он прозрачную, с лёгким оттенком, бусинку на свет огня. В лесу бусины из камней, дерева или кости; все тяжёлые, плотные.

- Бисер, - называет их местное имя Ло’ак.

- Стекляшки. Впервые их делали из стекла, - отзывает Джейк, и на всякий случай указывает вытащенной, тлеющей деревяшкой в небо, - Там.

- А звезды похожи на бисер, - открывает рот Тук.

Нейтири же улыбается. Сын приносит новые слова, муж – старые. Как перестали раздражать небесные слова, теперь не раздражают водные. Она принимает их, она рада им.

- Сделаю, значит, тебе созвездия, когда с этим закончу, - улыбается младшей Нетейам, чуть склоняясь, стукнувшись лбом о лоб. Туктирей просияла почище всех звёзд.

Нейтири достаёт одно из своих украшений, повязав через лоб и затылок сына.

- Ты так красив.

- Ещё бы, он же твоя копия, - отзывается Джейк, а потом смотрит на младшего. – А ты в меня, прости.

- Поддержал! – разводит и хлопает руками по бедрам Ло’ак.

- Не переживай, у тебя мои губы, - целует того в висок Нейтири. Мальчишка, закатив глаза, пытается отстраниться. Тук переводит взгляд от матери к отцу, пытаясь понять, в кого пошла она. Сама бы она хотела быть похожей на сестру.

Кири поправляет нить за ухом Нетейама, и распрямляет спутавшуюся прядь.

- Свои отрастить не хочешь? – поднимает он взгляд на сестру.

- Не-а.

- Ага, красачик в семье ж у нас ты.

- Красавчик в семье у нас я, - парирует Джейк.

- То есть и я?

- О, тогда вам тоже нужно что-нибудь. Выбирайте: ожерелье, браслеты, па, брат?

- Отлично, сделаешь это всё на пляже, пошли, ну, - вскочив, младший тянет брата за руку. Но тот вырывается.

- Понятно, - Кири вскакивает, загребая весь бисер.

- Ты чего?!

- Догоняй! – показав ему язык, сестра бежит дальше.

Нетейам следом, он выше, да и как бегун лучше. На воде у Кири больше преимуществ, но с такой сыпучей ношей нырять не вариант.

- Опаздываешь? Видимо, у илу и то лучше с чувством времени, - насмешливо раздаётся снизу. Ротксо ехал в воде параллельно дорожкам. Нетейам уже догонял.

Кири запрыгивает за спину мальчишки:

- Быстрее! Быстрее!

- Пока! – машет рукой Нетейаму Ротско, сворачивая в сторону и улепётывая на всех парах. – Держись крепко… лесная девочка.

Кири пинает его плечом, но тот только улыбается.

Они сидели на берегу небольшого островка. От кучи плоских скал вокруг он отличался наличием песка и какой-то растительности, но размеры его были весьма скудны.

Затмение давно наступило, всё ещё длился сезон, когда не светили ни Полифем, ни Альфа-Центавра - хоть А, хоть В. Были лишь точечки звёзд и свет океана. А сейчас и костра, вокруг которого села компания.

Кири сразу отдала бисер, Нетейам пошипел, но остался.

- Так красиво, - склоняется над ним Цирея, проводя пальцами по плетению.

- Я обещал Тук сделать следующей, хочешь, потом и тебе? – ему было бы уютнее смотреть на мерцающую поверхность бусин, чем поднимать взгляд на Цирею, но иначе выйдет грубо, а объяснить… Забавно, забавно…

- Буду очень рада.

- Конечно, у тебя ж мало цацек, - закатывает глаза Аонунг.

- Просто на ней они смотрятся, в отличие от тебя, - язвит Кири.

- Эй, слышь!

- Всё явно, он хочет быть следующим на очереди, - издевательски хлопает парня по плечу Ло’ак.

- Я сейчас вами всеми начну костёр тушить.

- ЗАТУШИТЬ КОСТЁР ПО-СКАУТОВСКИ! – вдруг хором орут четверо Салли.

- Скаунски?

- Не-е-е-е, приятель, - резко сделав рывок, Нетейам зажимает локтем шею Аонунга, натирая костяшками его макушку, - «по-скаутовски», и тебе лучше не знать, что это значит.

- Пусти!

Нетейам его отталкивает, смеясь.

- Вы до сих пор все странные!

- Не благодари.

- За это и не благодарят!

- Почему мы тут? – оглядывается Кири.

- Конец сезона Полной Ночи же! Время историй!

- Страшных? – в надежде подаётся вперёд Кири. Тук тут же навостряешь ушки.

- Само собой.

- Класс, - сжимает кулаки Ло’ак.

Нетейам с предвкушением передёргивает плечами. Давно они друг другу байки страшные не травили, как Тук будет реагировать? Сейчас глазки загорелись, а потом хвостом трясти будет? Клюнет ли она ещё на уловку с бесстрашным Макто?

Ещё вокруг стояла полная тишина, вода не плескалась, словно застыв, морские животные тоже как позасыпали, не издавая привычных звуков. Тихих, но постоянных. Только сейчас все это поняли, вертя ушами, в надежду услышать знакомый цокот или писк.

- Сейчас всё спит, лишь крупные хищники нарезают круги вокруг, в ожидании, когда мы спустимся к ним в пасть, - зловеще-радостно начал Аонунг.

- И как же мы вернёмся домой? – шепчет Кири.

- Никак, мы тут до утра. Это один из самых отдалённых островков. Несколько суток перед окончанием сезона всё море как в спячку впадает.

- Кроме акул? – ехидничает Нетейам, не отрывающийся от рукоделия.

- Они никогда не спят, - вступает в разговор Ротксо. – Они всегда наготове.

- И не только они.

- Да, есть много подводных чудищ, о которых вы, сухопутные, даже не слышали.

Нетейам с Кири тут же поворачиваются к Циреи, которая не даст соврать.

- Правда, морское дно имеет много секретов. Зубастых.

- Ох, - только и выдает Ло’ак в предвкушении хорошей байки.

- Поразите нас, - поддакивает ему брат.

- А у вас самих, кстати, есть истории?

- Множество.

У Ло’ака есть чисто местная, Паякан рассказывал. Там внизу, на дне, множество деревень. Море слизывает сантиметр суши за сантиметром, из года в год. Когда лицо Циреи покроют морщины, а у Тук будут свои дети и дети её детей, вода будет плескаться не под их жилищами и дорожками, а вровень с ними, а то и выше. Берег будет отодвигаться дальше и дальше, а жилища нави не вмешиваются в природу, а сосуществуют с ней, потому в них нет ничего долговечнее костей тех, кто их строил, и значит, на морском дне вскоре не остаётся ничегошеньки. Но толкуны помнят, пересказывая друг другу эти истории из поколений в поколения, о том, как их предки плавали с теми, кто давно превратился в налёт соли. Паякан часто спускался на самое-самое дно, не волнуясь, что не хватит дыхания до поверхности. Ему всё равно, а представлять среди наслоений породы и ила жизнь тех, кто был до него – было тоскливо и захватывающе. Ло’ак бы сам хотел посмотреть.

- Ну, пока обдумываете, вот, - достаёт Цирея сумку из-за спины, брат с другом делают то же.

- Что это?

- Еда, дурень!

Это была настолько высушенная рыба, что поверх выступила соль. Нетейам первый тянется понюхать.

- Не морщись. Я от вашей вяленой акулы тоже был не в восторге.

- А, а почти всё слопал, видимо, потому что хотел уберечь всю семью от неё, да? – закатывает глаза Цирея. – Это наше любимое блюдо, - протягивает она рыбину рядом сидящей Кири. – Запах поначалу может показаться странным, но она очень вкусная. Мы солим и сушим на солнце её несколько дней.

Из всех Ло’ак первым отваживается откусить. И тут же подавился и закашлялся.

- Воды!

Нетейам ножом чуть стесал верхний белый слой.

- В дикой природе моему братцу не выжить…

Смех меткайин прервался, снова настала очередь недоумевать.

- Это какой-то лесной диалект?

Подобно тому, как рыба, плавающая в воде, не замечает что она в воде, нави тоже не понимали термина «дикая природа». Другой-то и быть не могло. Это детишкам Салли учёные объяснили. И наспойлерили, чем всё кончилось, и что пробуждения природы на Земле можно не ожидать. Как бы меткайинам зашла эта история? Вот где ужас, рыбки.

- Практически.

- Мне нравится, - вгрызается тем временем Тук в свою рыбёху.

- Так ты пробудешь? – протягивает к Кири рыбы на листе Ротксо.

- Спасибо, конечно.

К вкусу действительно надо было привыкнуть, но он был и был неплохим. Кири думает об их блюдах, о растениях, из которых они делали приправы, напитки и сладости. Когда-нибудь они смогут угостить этим водников? Показать свои праздники, танцы, показать атукирину, которых они не встретили за всё время здесь. Странно будет и самим вернуться в лес, спустя столько времени, словно не к себе домой. Как их увидит их старое племя? Примет обратно, встретит как чужаков? Этого не может быть, не должно быть, но кто уходит из клана?

Кири смотрит в чёрное небо. Как ей хотелось слиться в единой песни с народом, подсоединиться к Эйве, когда коса касается священных корней у подножия Древа.

- Так что с историями?

- Торопыги. Времени уйма.

- При свете утра не так и страшно, - возражает Ло’ак. Он уже перебрал в голове парочку вариантов, придумав, что додумать. Многие концепции страшилок нави неизвестны. Например, призраки вообще идут в лютый разрез с мироустройством, что пугать ими можно лишь в том случае, если слушатели будут думать о сбое Эйвы. Со злыми лесными духами дела обстояли получше, конечно.

Это ещё никто из детей не знал о маньяках. Джейк такие истории в детстве любил, но не хотел эту грязь тащить в их головы, да и не знал в принципе, как объяснить такое тем, кто живет в подобном мире. Даже небесные люди все, что здесь делали, делали ради выживания, а не чисто жажды убийства и радости от упоения чужой болью.

Зато проклятые предметы любил Нетейам. Что-то было в том, что за тобой неустанно ходит нечто незримое и неугомонное, прицепившееся к тебе совершенно случайно. Вот ты заходишь под синевато-зелёный сумрак деревьев, оставляя за спиной солнечный свет. Всё хорошо, ты один, за спиной лук, а потом оборачиваешься. Тебе мерещится тень или колебания воздуха? Ты в любом случае, тут не один. И быстрые ноги да ядовитые стрелы не спасут…

Кири любила страшики учёных, которые и не совсем страшилки, а прогнозы грядущего и воспоминания прошлого. «Вот вам детки – Весна, тепло, пробуждение природы, а потом бац – ядерная зима, дыра в озоновом слое, сдвиг по фазе всех плит и метеорит! Апокалипсис, крах биржи, океаны кипят», - скакал по лабе Норм. Кири нравилось про цунами и извержение вулканов. Природа злится. Тук однажды спросила: «Это как Эйва, услышав папину просьбу?». Сама Тук любила про чудищ.

И Аонунг умудрился подготовить рассказ почти для всех.

- Это было очень далеко на юге, за морем. Остров был так же велик, как тот, откуда пришли вы. Племя жило очень далеко от воды, среди песков и низкой травы. И она и их кожа были жёлтыми, а их волосы – красными от глины.

- И гигантские уши, - прикладывает большие пальцы к ушам Ротксо, растопырив остальные.

- Чтоб легче переносить жару, - быстро схватывает Кири, шепча Тук.

- Ты снова умничаешь, - хлопает себя по коленям мальчик.

- Потому что у меня есть мозги.

Аонунг, глубоко вздохнув, продолжил, как ни в чём не бывало:

- Они жили в норах, под землёй, причём покидали их ночью – тогда они и охотились и мастерили, а днём спали, потому это было самое жаркое время.

«И не потели», - мысленно отзывается на слова сестры Нетейам, понимая, что с учёными он всё же общался больше, чем думал. И Пауком. Который таскал информацию в две стороны, будучи частью «контрольной группы». Помимо прочих отличий, Нетейам замечал за ним потливость, поначалу этот бледный, крохотный мальчишка был мокрым, как слизняк. И странно, резко пах. Отец сказал, что с возрастом будет только хуже. Но вышло наоборот – Паук адаптировался к тропикам (в отличие от взрослых), став меньше терять живительной влаги. Но это объяснение учёных, нави просто думали, что пацан перестал чем-то болеть.

Вот и нави из страшилки тоже должны были беречь влагу.

- Их Древо Духов тоже было под землёй, в Священных Пещерах.

- Вот бы посмотреть, - заворожено тянет Тук.

- Отца попроси, он у вас на месте не сидит.

Костёр, всё же, тушили Аонунгом.

- Да отвалите вы от меня! Я ж без всякого! Пусти! Ротксо! Предатель, помоги!

Того за хвост держала Цирея, смотря на звёзды, не наблюдая за насилием. Но поддерживая.

Наконец они разлепились, правда Тук ещё на последок покидала горстями песка.

- Да хорош! Ранимые какие, - осматривал окровавленную руку Аонунг – тоже Тук постаралась.

- Тонкая душевная организация… - начал Ло’ак.

- …и большие кулаки, - продолжила Кири, и оба дали пять Нетейаму, сидящему посередине.

- Вы понимаете, что если мы вам врежем хвостом – вы отлетите?

- Проверим?

- Я врежу всем, - спокойно говорит Цирея, отщипывая кусочки солёной рыбы и невзначай раскачивая тяжёлым хвостом.

- Ещё раз перебьете – пеняйте на себя. Сбили, гады…Всю атмосферу испоганили.

- Ну, прости, - начинает Кири, нетерпеливо скача на корточках. – Продолжай уже.

- Так вот, то племя жило далеко от воды – ни моря, ни дождей, ни маленького моря.

- Это называет озеро, - смеётся Нетейам, легонько стукнув двумя пальцами по лбу Аонунга. Тот хлопнул его по руке, но в перепалку не вступил.

- И единственный источник воды был под землёй, поток питал корни Древа Духов и народ.

- Река… - тихо шепчет Кири, что слышит Тук и Ротксо, прыснув. Ему нравились вечные комментарии Кири, они странные, но интересные. После них как будто глубже смотришь. Это как далеко нырнуть в ночи – через тьму пробиваться к светящему дну.

- В Пещерах они не жили, лишь проводили ритуалы и навещали Древо. А главное – нельзя было идти вдоль Потока. Но одному нави не давало покоя, что же в конце и начале? Пойти против течения он не мог, у них не было илу, значит только вдоль него, в сторону уходящей воды.

- А если бы были икраны? – спрашивает Тук.

- Крыльям не было где размахнуться, - щёлкает её по носу Ло’ак.

- Он нарушил запрет цахик, и пошёл вдоль Потока. Сначала Священная Роща освещала ему путь, потом всё кануло в непроницаемую тьму. Под землёй нет ни звёзд, ни растений, что могли дать свет. Был факел, но вскоре погас и он.

- А вода? На дне ничего не росло? – спрашивает Кири.

- Нет, - пожимает плечами рассказчик. – Так что он шёл в темноте, абсолютной. Она поглощала шум воды и его шагов, не давая даже по звукам понять, сужалась или расширялась пещера. Он забрёл очень далеко во тьму, такую старую и древнюю, как океан, почти как Эйва.

От такого сравнение у всех остальных внутри всё похолодело. Перед Ло’аком проносятся образы океанского дна из начала начал, он видит сухой, горячий котлован адской глубины, которой только предстоит наполниться водой, потом видит потухшее дно непролазного мрака, куда не суются даже тулкуны.

Кири же даже не может представить планету без океана или леса, не может представить Эйву без них, хотя знает, как она зарождалась; учёные расписывали процесс – появление ядра, его утяжеление, что сгенерировало атмосферу, а вместе с тем гравитацию, и прослойку того бульона веществ, благодаря которым всё функционирует. Но душу в это вдохнула Эйва. Впервые дни, когда заструилась жизнь и свечение, Древо высилось над новорожденным миром или само пробивалось через почву к свету? И было нечто, что помнило его таким крохотным, и до сих пор несло в себе эти воспоминания?

«Она такая же древняя как Эйва». Если так, то она была с ней самого начала, не как сестра, а как противоположность. Нетейам перестаёт плести, думая о ужасе, скрытом в глубинах пещер. Голос Аонунга словно звучат через завесу.

- Молодой нави потерял счёт времени – часам, дням. У него кончился запас еды, только вода была в избытке. И вот, когда он думал поворачивать назад, то услышал голоса.

- Добрёл до соседнего пещерного клана? – предполагает Ло’ак.

- Вы ужасные слушатели, вы знали?

- Мы слушаем, разбираем, уточняем.

- Паразиты… Так вот, слышит он голоса, а разобрать не может. Идёт быстрее. Голосов больше становится и отовсюду – сзади, спереди, с противоположного берега. Он к ним обращается, но те не отвечают, лишь бормочут что-то своё. Он застыл, второй раз приняв решений возвращаться. Повернулся уже, и тогда голоса обратились к нему, позвали. По имени позвали. Нави не знал что думать, что делать. А голоса не стихали, становились настойчивее, и он пошёл к ним. Не замечая, как голоса уже заглушили даже его дыхание, звон браслетов и стук костяшек в косах. И вот от голосов остался лишь вздох. Глупец остался в пустоте, без звука и света, лишь твердь под ногами. Нави резко обернулся и почувствовал на лице дуновение, зловонное и тяжёлое. Нави бесстрашно протянул руку, но ничего не коснулся, хотя чувствовал присутствие, что-то рядом было, хоть дыши оно или нет ему в лицо. Впервые за эти дни он оказался не один и теперь очень об этом жалел. Он отшатнулся, схватился за нож на груди, но руку перехватило нечто – сдерживало, а самого прикосновения не было. Сжатые в кулак пальцы обожгло и разжало, и что-то скользнуло на ладонь. Нечто имевшее вес, но ни температуры, ни ощущение от касания. И всё же, нави инстинктивно сжал кулак. А потом снова окунулся в полноту одиночества. Один в нигде, со сведённой судорогой рукой, - подняв сжатый кулак на уровень глаз Аонунг. У Кири по спине прошёл холодок, она машинально прижала завороженную сестру к себе, а парень всё продолжал:

- Нави сорвался с места, себя не помня, без остановок, не чувствуя воздуха. Бежал и бежал, страшась что выбрал не то направление, пока не забрезжил свет вдали. Точка становилась больше и больше, и вот уже стали видны кроны Древа Духов. Когда он подошёл совсем близко, ожидаемой радости не свершилось – в роще мелькнула тень цахик. Нави не просто понимал, что нарушил запреты, теперь он понимал, зачем этот запрет вообще был. Ему было стыдно за свой поступок, и страшно за то, что сделают цахик и олоэктан за ослушание. Потому он не глядя, сунул в мешок у пояса то, что вынес из недр, и свернул в одни из ходов. Дневной свет был ещё ярче Священной Рощи, нави так соскучился по солнцу. Но ещё больше он соскучился по ночному небу, звёздам и лунам, по тому, как сверкают крупинки песка, когда их подхватывает ночной ветер… Забыв о тревогах и страхе, нави пошёл в свою нору и уснул. К затмению он вышел, явившись племени. Часть уже ушла на охоту за песчаные холмы, часть сидела вокруг костров, обжаривая остатки вчерашней добычи на крутящихся палках.

- А что они ели? – гладит себя по ноге костяшками Тук.

- Огромных змей, - делает страшные глаза и голос Цирея, наклоняясь к малышке. Та смеётся и думает, есть ли тут змеи и какие они на вкус, вот бы как засоленная рыба!

- Соплеменники удивились и обрадовались, они думали, что он сгинул, но не ясно, когда успел и где, даже его снижарей не покидал поселения…

- Кто?

- Что-то вроде ваших икранов.

- Расскажи, - подалась вперёд Тук.

- Летун как летун.

- Какой?

Нетейам жестами просит Аонунгу или описать или придумать.

- Хорошо, слушайте. Снижареи были покрыты перьями, как наконечники ваших стрел: головы серо-синими, крылья и грудь как закатное небо, а всё остальное тело грязно-белое, а сросшиеся в одно хвосты – чёрными. И всё – в чёрных узорах, как и на коже их наездников. А морда вытянутая, суженная и жёсткая, носом они могли пронзить добычу или расколоть камень. Достаточно? – раздражённо раздувая ноздри, смотрит на девчушку рассказчик.

Тук снисходительно передергивает плечами.

- Племя искало парня все эти дни, обойдя и облетев всё вокруг. Друзья слышали от него, что он хотел бы знать, что по ту сторону Потока, но не могли подумать, что он на такое решится. Да и подумав, всё равно бы не отважились идти на поиски, потому что это означало против запретов. Нави не мог ни правды рассказать, ни иначе как объяснить своё отсутствие. Отмалчиваясь, он просидел в кругу друзей и пошёл с ними на охоту. Перед ней они, как правило, соединялись с Древом Духов, но нави не хотел, не из-за боязни, что предки, узнав его секрет, расскажут цахик, просто что-то отвращало от этого. Дождавшись, когда друзья вернутся, он с ними улетел, цахик всего чуть-чуть не успела его перехватить, желая знать, куда он запропастился.

- Она догадалась? – спрашивает Кири.

- Не знаю, но куда ж ему было ещё идти на своих двоих? Их охота окончилась успешно, именно стрела ослушника пронзила цель. Они принесли добычу к кострам. Но от пищи было пусто внутри, при этом мясо было твёрдым и безвкусным. Довольно скоро цахик стало не до продавшего нави. Охотники почувствовали себя плохо, не считая одного из них. Они не могли описать точно, что донимало, и потому цахик не знала, как их лечить. Собрав их в своей норе, она призывала духов и пыталась исцелить, и стоило ей понять, что среди пришедших опять отсутствует тот же, что и раньше, как снаружи раздались крики снижарей. Весь клан сбежался к ним, те гнездились поблизости поселения, в вырытой, незакрытой яме. И теперь вместе с ними внизу мелькали неясные тени, отчётливые в лунном свете. Снижареи били мордами по ним, вонзаясь в песок и камни, а тени всё танцевали вокруг. Нави начали стрелять в них, но стрелы проходили сквозь. Тогда кто-то прыгнул в яму, оседлав снижерея и взмыл вверх, потому что те не могли перестать атаковать и метаться. Ещё несколько поступили по этому примеру, и некоторых летуны унесли далеко, за горизонт, в безудержном страхе. Кому-то удалость приземлиться в территории деревни. Глупцы. А за некоторыми,на спине летунов, сидели злобные тени. Снизу окликали всадников, пытаясь предупредить, но то ли ветер унёс, то сами тени закрыли тем уши.

Нетейам не ребёнок, и это не первая его страшилка, но ему стоило усилий заставить себя не оборачиваться. Только сейчас он понимает, что уже давно просто крутит нить, рассыпая бисер.

- Нави продолжали выводить снижарей, взмывая на них и оглядываясь с ножами наперевес. Но теням всё равно на лезвия и стрелы. Те, кто остался на земле видели, как снижареи вместе с наездниками камнями падали за холмы. Остальные побежали к Древу Духов, в последней надежде. Некоторые замирали, прежде чем спуститься под землю, глядя на небо, где улетали последние снижареи, всадниками их были тени, множество теней, как оголодавшие насекомые. Под их управлением один за другой летуны падали с криками. Ослушавшийся нави остаётся на поверхности, ища в суматохе своего летуна. Тот спокойно сидел посреди ямы, и когда всадник подошёл и дотронулся до бока, рука прошла внутрь, будто вместо тугой плоти был хворост. Снижарей разваливается на глазах, из-под его крыла успело выскочить ещё пару теней. Впервые за вечер тени издали звук, они хохотали, кружась вокруг нави, но, не трогая, как остальных. Не замолкая, они поспешили за племенем. Нави не хотел идти следом, разве что ради цахик, сказать, что он ходил к Потоку. Медленно, он пошёл к пещерам. В Роще никого не было, ни племени, ни теней, лишь ветки раскачивались. Всё было пропитано печалью и скорбью о невыполненном. Ветви Древа таили в себе память предков, но сама Роща теперь была полна неприсоединёнными к Эйве душами.

- Призраками, - шепчет Ло'ак.

- Они метались, невидимые, мучались в беззвучном крике между веткей и нави это чувствовал. Забрав за спины косу, он соединяется с Древом, чтоб хоть кто-то теперь знал. Ветвь начала тускнеть и темнеть, нави стоял, глядя, как Роща гаснет, а потом осыпается, как пепел с кончика обгоревшей деревяшки. Наступило утро, когда нави вышел на поверхность, но не знал и не интересовался, какое по счёту. Норы уже были засыпаны песком, как и яма снижарей, настолько, что даже зная где всё находилось, не найдёшь. Нави шёл и шёл, видя выбеленные солнцем и растасканные хищниками кости летунов и их наездников. Где нави не шёл, сгнивали скудные растения, развеивался песок, закручиваясь в бурю. И так, пока не появилось на пути стоянка другого племени, где нашли убежище те нави, которым удалось спастись. Их снижареи закричали в страхе предчувствия, но никто понял, успокоенные тем, что не было теней рядом, и радуясь встрече со своим соплеменником, думая что Эйва сохранила его. Сам нави улыбался, когда его обнимали и приветствовали. Он смотрел на людей, задумчиво гладя мешочек у пояса. Ему нужно было кое-что сказать местной цахик, вечером. Когда они останутся только вдвоём.

Не все сразу поняли, что рассказ закончил, и главное – чем. У Нетейам дрогнули уши и руки, Кири же спросила:

- Так что же было в мешочке?

- Ты не поняла? – улыбается Аонунг, а потом наклоняется вперёд, сжимая поднятые на уровне головы кулаки, а потом плавно их разжав, - Ничего.

У Кири глаза на миг стали больше.

- О…

- Он не остановился, но тени не могли себя обуздать, оставив его без крыльев. Море оградило его от последних выживших, которым опять удалось улететь. Говорят, они нашли приют в морских племенах. А ещё говорят, что без крыльев он стал лишь медленнее, но идёт. Всё ещё идёт, разъедаемый морской солью и стирая ноги о шершавые кораллы на дне. И он придёт, рано или поздно, неуязвимый для стрел, копий и ножей, даже наших.

- Ох, конечно, эти особенные ножи из рыбьих зубов, - закатывает глаза Ло'ак.

- Плавников. Дай свой, давай, давай, или стыдно?

Кири присвистнула. Ло'ак выхватывает нож и вытягивает лезвием вперёд. Аонунг крутит его в руках, кивая сам себе.

- Как я и говорил. Соль разъедает ваши ножички, им скоро только сок из моллюсков выдавливать.

Нетейам удивлённо вытаскивает свой нож.

- Где?

- Мой отдай.

Но нож Ло'ака переходит уже в руки Ротксо, Цирея тоже смотрит, неодобрительно качает головой.

- Что, нет там ничего. Вруны!

- Нет, Ло'ак, - отрицает Цирея. – Нетейам, дай свой, я покажу.

У парня аж уши отгибаются назад. Он смотрел на лезвие, но ничего не замечал. И тогда пришлось отдать нож, и видимо, идти добывать плавники. Девушка проводит пальцами по кромке.

- Плохи ваши дела, когда придёт Проклятый.

- Ну, пусть сначала дойдёт, а ещё у нас есть луки.

- Которые не действуют, как наверняка и ножи из плавников, - смотрит на Аонунга Кири.

- Утешайся этим.

- Он, правда, придёт? – оборачивается Тук к Кири.

- Нет, конечно. Да и к тому же впереди много островов, мы от них обязательно что-то бы да узнали.

- Острова рядом, но есть провести отсюда линию за горизонт, к Луне, то не встретите ни клочка суши, пока не упретесь к тот большой остров, откуда Проклятый родом, - указывает вперёд Аонунг. – Эту легенду знает каждый ребёнок, до появления небесных, все только и ждали, когда же морское дно начнёт содрогаться под неустающими ногами Проклятого, и он облепленный водорослями и моллюсками, с вросшими в тело рожками кораллов, выйдет на берег. И знаете, что мы делаем?

- Что? – Нетейам чувствует, как снова впадает под чары истории.

- Оглядываемся, - тихо говорит Цирея, в этот момент чудно похожая на Нейтири, - чтоб убедиться, нет ли за спиной лишней тени.

- А вы, лесные? – приподнимает бровь её брат, - Вы оглядываетесь?

Нетейам бы не поддался на такое. Но за спиной что-то хрустнуло.

Он оборачивается, вскакивая, вместе с ним дёргается и младший брат, машинально пытаясь выхватить нож, забыв, что отдал его. Кири сидя оборачивается, не чуя, впрочем, какой-либо опасности. Тук же просто следует совету морских.

Неясная тень набрасывается на Нетейам, он чувствует на себе склизкие водоросли и царапанье раковин. Ло'ака с силой уволакивают в пустоту, за пределы оранжевого ореола света.

- Ло'ак!! – орёт Кири. Лишь Тук юркает вперёд, набрасываясь на силуэт. Третий призрак пытается схватить Кири, но получает ножом. И тогда демон из легенды орёт не просто, как обычный нави, так ещё и голос чуть ли не детский. К нему добавляются другой крик. Это Нетейам, наконец, продрасля через защитный слов водорослей и теперь дубасил нападавшего. Второй отпустил уже Ло'ака, и безуспешно пытался скинуть его младшую сестру, что рвала и кусала, шипя как взрослая. Понимая, что где-то в шатре пускает слезу гордости одна Нейтири, Кири так же и понимает суть всей ситуации, и пытается это прекратить, стаскивая обороняющуюся девчушку. Меткайины получат свирепую воительницу, если Джейк что-то не придумает и семейство не вернётся обратно в лес. Но когда с «демонами» разобрались, следующими на очереди за люлями встали Ротксо и Аонунг, ну Цирея как ни странно, смеявшаяся во весь голос.

Кири прыгает на неё, сбивая, и они обе катятся по камню. Меткайина даже не сопротивлялась, продолжая хохотать.

- Ну, у вас были и рожи! – не унимался Ротксо.

- Круто мы вас, скажите?

- Нет, думаю, что вас мы круче, - кивает Нетейам на валяющихся «демонов».

- Ножи отдайте!

- На, вода их не разъела. Но наши всё равно лучше.

- Знаешь я тебе, куда их засуну? Стыдно потом будет из ножен доставать! – прыгает с места Ло'ак. Нетейам же кидается на землю, приземляясь на четвереньки, и отталкивается, имитируя движения танатра, и Ротксо думает, что не то животное назвали последней тенью.

- Ты злишься на меня? – спрашивает Цирея, когда они все – рассказчики, слушатели и «демоны из легенд» сидели вокруг костра, зализывая раны. Кири перебинтовывала водорослями, вырванными из маскировочной накидки, руку, которую сама же и поранила.

- Нет, - пожимает плечами Нетейам. – Я удивлён твоему участию.

- Мы думали, будет весело всем.

- Так и есть, - улыбается парень.

- Мне жаль, что так вышло, - искреннее переживая, указывает она на испорченное украшение. В драке со лба Нетейама сдёрнули повязку и нечаянно порвали. Вырвав пару прядей, заодно.

- Я починю, не переживай.

- Вот, - дотрагивается она, заранее смоченными в воде, всё теми же водорослями до губ парня, стирая кровь, раскрасившую в яркий цвет всю верхнюю и середину нижней.

- Спасибо.

- В следующий раз истории будем рассказывать мы! - пересев рядом с Ротксо, Кири осматривает его разбитую башку. Пустую, как внутрянка иссохшего дерева.

- У вас так хорошо не выйде…. Ау! – получает парень хвостом по заднице. – Как таким прутиком можно так больно бить-то?! Ай!

- А вот так! Вечно могу показывать!

Цирея с Тук помогла Нетейаму собрать разбросанные бусины, кто-то сбегал в деревню за новой солёной рыбой – до утра ещё не скоро, и лесным всё таки было что рассказать. Слово взяли Ло'ак с Кири, и водным оставалось только надеяться, что лесные не думали в их же направлении, и замаскированные Джейк с Нейтири не подплывают сейчас в чёрной воде. От них уже так просто не отбиться будет.

Нетейам успел починить материнское украшение, и почти доплёл начатое. Тук же принялась с азартом распутывать снова перепутавшиеся волосы брата, больше, правда, вырывая их, вышибая из терпящего Нетейама слёзы. Кири лишь посмеивалась, но Цирея вздохнув, пришла на помощь.

Аонунг косится на них, качая головой – даже волосы у них не как у людей, прямые. Когда они в косах, то нормально, и у Джейка его скубленные патлы смотрятся как щупальца. Нетейам, со своими распущенными, раскиданными по плечам и почти до середины талии волосы, былдаже не пойми на что похож. Но Циреи, кажется, нравится.

Много баек успело рассказаться, когда небо стало светлеть. Все по очереди хоть раз да вырубались, Тук так вообще уснула, привалившись к старшему из братьев.

- Всё, новый сезон, конец Темноты и ночных историй, - смотрит Цирея на золотистые лучи.

Нетейам никогда не чувствовал ничего особо из-за смены сезонов, потому что они всегда повторятся, одно уйдёт, чтобы вернутся, другое придёт чтоб уйти. И снова вернуться. Он любил всё и радовался всему.

Короткий сезон дождей мог превратить деревья в водопады, можно было играть в полноводных реках, скатываться по залитым водой веткам, а под конец клубились туманы, рассеивая ночной свет, ничего красивее этого не было. И можно было бесконечно играть в прятки.

Сезон миграции стурмбистов – сезон Большой Охоты, каждый молодой нави ждёт его, ждет, когда он будет лететь впервые на банши, на настоящей охоте, как взрослый, как вот-вот принятый оматикайя.

Был у них и свой сезон Ночи, когда лес становился тёмным, когда свет давала лишь кожа зверей и нави, когда «Только мы сами себе освещаем путь», говорила мать, «Свет в нас самих», говорил отец. А ещё говорил, что такие же были, когда ещё были, леса на Земле. Но этот факт не отвратил Нетейама, он всё равно любил свой тёмный лес.

И всё перемежалось сезонами цветения разных трав и цветов, из которых делали разную еду и пряли нити для ткани или использовали для украшений себя, своих животных и предметов.

Одни чудеса сменялись на другие, лес был полон разнообразия и постоянства, Нетейам не знал ничего кроме счастья и радости.

Что будет после Сезона Ночи? Зацветут какие-то водоросли? Приплывёт новый косяк рыб? Будет менять цвет коралловый риф? Обмелеет на время море? Он ничего не знал, ничего не ждал. И знал почему – потому что это чужая для него земля. Впереди неизвестность, позади то немногое, что он узнал. И ему грустно из-за этого, очень грустно только.

Они встают, идя к берегу. Нетейам несёт на руках Тук.

- М-м? – сонно открывает девочка глаза.

- Идем домой, доспишь в шатре.

- Что, историй больше не будет?

- Сегодня уже нет. Тебе понравились?

- Да, ещё хочу!

- Не испугалась?

- Нет, а ты?

- Немного, - улыбается парень.

- Ничего, я тебя бы защитила, - скалит зубы младшая, прижимаясь к нему. Лучи солнца словно проникают под его кожу от этих слов. «Мая маленькая Тук-турук-макто».

Хоть что-то, что он знал, остаётся неизменно и с ним: Салли всегда держатся вместе.

Ло'ак выныривает, выкидывая на каменистый берег найденное добро – водоросли и ракушки. Их тут уже и так целая куча: раковины вытянутые, спиральные, сложенные как ладони, волнистые, были даже с жемчужинкой, и водоросли всех цветов, разные на ощупь – шершавые, гладкие, с рваными краями, закрученные, похожие на ветки, похожие на косы.

- Ещё? – устало спрашивает парень, борясь с зевотой.

- Так больше ничего интересного нет? – сидел, скрестив ноги Нетейам, заплетая сам себе косички.

- Сам посмотри! Ты придумал, а чего делать всё я должен-то??

- Всё? Я вообще-то буду это сортировать и собирать.

- Сортировать?

- Тут одежды на половину племени можно сделать, а нам надо лишь на Кири.

- Так половину ещё вернуть надо будет?!

- Конечно. Ракушки так точно, а водоросли во что-то применим.

- Во что интересно знать?

- Сплетешь что-то для Циреи.

- Ей придётся делать отдельный шатёр, чтоб хранить все шмотки с украшениями.

- А тебе жалко, что ли?

- Нет, конечно... - Ло'ак оборачивается, глядя на безмятежную гладь на горизонте. Где-то там Паякан. Нетейам выказал идею сделать сестре что-то из морских даров сегодня утром, когда они возвращались в деревню после ночи историй. У Ло'ака были планы, так что он решил не откладывать, и они отправились на ловлю, как только положили Тук под бок спящей Нейтири. Кири даже не спросив, куда они собрались, сама рухнула на пол и уснула.

- С чего вдруг-то кстати? Дорвался до рукоделия что ли после долгой завязки?

- Она грустная, скучает по Пауку, твоему другу, между прочим.

- Новая накидка вернёт его?

- Нет, но ей всё равно будет немного приятно. Как говорит бабушка – немного лучше, чем ничего. Вот, эту я оставлю для неё, - кладёт похожую на завитый рог ракушку в мешочек на поясе Нетейам.

- Для бабушки?

- Да. Когда-нибудь, пусть ненадолго, но мы вернёмся.

Младший смотрит на старшего снизу вверх, качаясь на воде. А потом протягивает руку, обхватывая предплечье брата.

- Я тогда принесу ей это, - указывает он на розовую жемчужину. – Положишь её себе в мешок, у меня некуда.

Выбравшись на берег, он стал следить, как брат деловито перебирает материалы.

- Так, это Кири, - отбирает он пару раковин и несколько водорослей, - это в море, - придвигает он ракушки брату, - это не знаю куда, но давай оставим, красивое, - задвигает под себя оставшиеся парочку ракушек, - а это придётся как-то использовать, - смотрит он на пучки разношерстных водорослей.

- Ну, сделай и Циреи красиво.

- А ты ей сделаешь шатёр? Давай, не умничай и не отлынивай, великий воин. Садись и учись.

- Я?

- Не я ж, я-то умею. Папа маме бросай-фрукты носил, не находил, причём, а именно лез за ними.

- И?

- Не понимаешь, да?

- Мама ж не за бананы его полюбила.

- Ага, и Цирея тебя убить не пыталась. Всё, ваша пара обречена.

- Иди ты!

- Помимо твоих качеств, нужны знаки внимания. Так понятнее?

- Так ты ей тоже висюльки собрался делать… Не понял.

- Именно, дурень, - стучит пальцами по лбу брата Нетейам. – Ты теперь тем более должен что-то ей сделать. Птицы танцуют, икраны приносят разных зверьков, жуки – камешки, нантанги вырывают и украшают норы, лютокони меняют цвет брони. Покажи заинтересованность, бестолочь!

- То есть ты сам её ей показываешь?

Нетейам тяжело вздохнул.

- Кого я ей подсовываю, о Эйва? Слушай. Я делаю украшения для всех, мне нравится, если я могу сделать что-то, почему не сделать? А ты не делаешь, именно поэтому, - стук по лбу, - твоя, - ещё стук, - подделка, - стук, - будет, - стук, - иметь, - стук по уже покрасневшей коже, - вес. Понял?

- Понял. Но что из этого сплести?

- Накидку, если дорвать ещё водорослей, или, например, мешочек. Придумай, жених, - отворачивается Нетейам, полностью переключаясь на подделку для сестры.

- Ну, Нетейам!

- Думай, сердце подскажет.

- Оно-то, может, и подскажет, а вот руки как соберут?

- А вот руки у тебя из…Хм. Короче, придумаешь ЧТО, я помогу с КАК, а пока не мешай мне. И вообще, дай сюда, - отбирает он просто оставшиеся водоросли и отдаёт брату именно что красивые.

Закатив глаза, Ло'ак отнёс скарб домой, спрятав, и пошёл в море, уж Паякан-то подскажет!

Нетейам же обнаружил себя втянутым в изготовлении сразу трёх вещей одновременно, пока все сладко спали. Ло'ак наверняка сейчас вырубится на своём тулкуне.

Цирея нашла старшего спящим прямо на камне. Парень вытянул руку, сам сжался калачиком, прижимая другой рукой водоросли к груди. Распущенные волосы разметались по плечам. Просыпаясь, Нетейам видит сквозь чуть приоткрытые веки, как Цирея рассматривает остатки водорослей, которые чуть ли не стали материалом для подарка ей.

- Зачем тебе они?

- Да так, Ло'ак принёс, не знаем теперь, что с ними делать, - приподнимается парень на локте, демонстрируя, что с другой стороны пробора его волосы уже почти все снова спрятаны в тугие косички.

- Из этого и этого еду, из этого повязку при ранах, а это можно вплести в волосы, но на суше оно быстро рассыплется, - приложила она белёсую полосу к волосам Нетейама.

- А много таких водорослей? – начал он переживать за судьбу подарков.

- Нет, а что?

- Я хотел сделать что-нибудь для Кири, - указывает он на начатое, решив открыть полправды.

- Сойдёт, - обхватывает девушка всё той же водорослью распущенные пряди парня.

- Надо заплестись до конца.

- Не хочешь наши причёски?

- Моя мне привычнее, - улыбается тот.

- Ты ел?

- Вчера, с вами.

- Я тоже. Пошли.

- Куда?

- Ну, пошли, - махает рукой девушка. Нетейам смотрит на горизонт, укоризненно качая головой.

- Ло'ак там, да?

- Ага.

- Идём? – не показывает ни печали, ни разочарования та.

- Идём, - собирает всё и связывает узлом Нетейам, закидывая за спину, а ракушки бросает в мешочек.

Сегодня Цирея должна была быть на террасах, где выращивались водоросли. Для лучшего роста нужны были экскременты рыб, что удобряли морскую почву, а рыб привлекали прикормкой.

- На, - даёт Нетейаму огромную раковину, наполненную семенами девушка, - раскидывай равномерно по рядам.

Пока парень по колено в воде расхаживал между грядками, Цирея ножом подрезала несколько водорослей, свернув рулоном.

- Немного осталось.

- Отлично, - берёт раковину напарница, кидая смотанные водоросли, потом ловко выхватывает одну рыбу из воды и молниеносно пронзает ножом. Потом и её отправляет на поднос. – Пошли. Доделаю тут всё позже.

Они спустились в воду, и пошли к берегу, где развели небольшой костёр. Девушка налила в раковину воду, и стала разделывать рыбу. Она как раз уложилась к моменту, когда вода закипела. Ловко связав из срезанных ею и собранных Ло’аком водорослей два мешочка, она запихнула внутрь рыбье мясо, и кинула в воду. Остатки семян были поделены раньше, и теперь парень с девушкой ели их в ожидании основного блюда. Рядом что-то громко всплеснуло.

Нетейам было дёрнулся, и успокоился, поняв, кто вылез на берег. Это Рифовый нюхач и Тяжелоклюв. Первый крупный морской зверь, с острым нюхом и очень, очень быстрый, второй – небольшой, медлительный, но с прочным, тяжёлым клювом, собственно, водные не заморачивались с названиями для этих ребят. Эти животные, разных видов, жили в паре, один – выслеживал и догонял дичь, но имел мелкие зубы, ими плохо было атаковать, зато второй, хоть охотник никудышный, пробивал клювом любую черепушку или панцирь, тем самым составляя отличное дополнение. Он буквально сидел на спине Нюхача, пока тот и нёсся за добычей, и просто отдыхал в воде или на берегу. Вот и сейчас, они вдвоём разлеглись на песке.

Многие меткайины брали себе Нюхачей, у которых не было симбиотов. Так же как и оматикайя брали себе щенков нантангов или других хищников. Нетейаму и его сиблингам никак не подворачивалась такая возможность, кто знает, может тут они себе кого заведут?

- Готово, - хлопает его по плечу Цирея, а потом вылавливает мешочки.

- Воду не выливаешь?

- Остынет, выпьём, она вкусная, - отгрызает девушка кусок водоросли. – Скоро разрастутся грибы, они вкуснее засоленной рыбы.

- Тоже под водой растут? – всё ещё поглядывал на спящих хищников Нетейам.

- А где ещё?

- У нас на деревьях. Мы их жарим, но если вымочить и смешать с перемолотыми семенами, получится очень крепкий напиток. Его можно только взрослым.

Когда вода остыла, девушка с парнем поочерёдно приложились к раковине, выпив всё до дна. После чего пошли за новыми семенами, чтоб засеять прикормкой оставшиеся ячейки террас.

Закончив с этим, они уходят в море до ближайшей выступающей скалы. Нетейам снова засел за плетение, пока Цирея плавала вокруг скалы, периодически выныривая и заплетая по косичке парню.

- Тебе не скучно? – Нетейаму, кажется, что он её здесь задерживает, вдали от остальных. Что-то он не припоминал, когда они оставались вдвоём.

- А тебе? Нырни хоть разочек, там так красиво. Такого ты ещё не видел, давай, давай, - машет рукой девушка.

Качая головой, улыбаясь себе под нос, Нетейам аккуратно складывает всё в небольшую выемку в скале, и спрыгивает в воду. Теперь понятно, о чём говорила Цирея.

Внизу росли белёсые, розоватые и сиреневые деревья, ветвясь и цветя, вся вода была наполнена белыми лепестками. Те наверняка налипали на кожу и волосы девушки, когда она выныривала, но Нетейам слишком был занят своими бусинами и нитками.

Он подплывает, дотрагиваясь до основного, чуть изогнутого ствола с множеством массивных веток. Не очень-то похоже на кору, поверхность слишком упругая и мягкая, не дерево это, но точно не коралл. Цирея заплывает за «крону», раздвинув ветки, буквально выпрыгнув перед парнем. Он отшатнулся, смеясь.

Подруга указывает плыть ниже, но когда он пытается за ней увязаться, понимает, что запутался в них волосами. В лесу так же разок зацепился за ветки, буквально повиснув в воздухе. Теперь уж Нетейам вспомнил, чего столько лет не ходил с распущенными!

Цирея пытается помочь ему, и когда видит, что он полез за ножом, отвешивает подзатыльник. Вместе они высвобождают застрявшие пряди, и плывут дальше. Девушка довольно отмечает, что Нетейам уже так долго может пробыть в воде, что он не взял перерыв, чтоб подняться на поверхность за вздохом. Уж кто, а Нетейам точно бы не стал продолжать путь, не будучи уверенным сможет ли он его закончить.

Она показывает те огромные раковины молюсков, прицепившиеся к подножию «деревьев» и скалы, показывает множество морских, разноцветных звёзд. В этот момент мимо проплыла небольшая стайка медуз, разнося лепестки за собой шлейфом. Девушка с парнем замерли, наблюдая за процессией. Нетейаму отчаянно хотелось когда-нибудь показать нечто подобное, но в лесах. То, как нантанги баюкают своих щенят, как летают веерные ящерицы (отец называл их или Вентиляторами или Вертушками), как одиночно мерцают в воздухе бабочки-лорцуал и как сбивается рой лунных духов в подобие икрана, показать, как выглядят горные медузы и как можно играть на светящемся лишайнике, и наблюдать издали, как танатр выходит на охоту.

Наконец они плывут к поверхности.

- Ну, что я говорила.

- Ты всегда права!

- Правильно.

Они смеются, а потом Нетейам замечает, что к ним плывут, и спешит к скале, чтоб забрать свою заготовку. Он всё кладёт в мешок у седла илу.

- Мы вас повсюду ищем! – кричит Ротксо, добравшись первым. С ним была Кири и Тук. – Ло'ака опять нет? Снова он со своим воображаемым другом?

- Тулкун настоящий! – встаёт на защиту брата Тук.

- С ней лучше не спорить, - смеётся Цирея.

- Ты ничего не забыла? – спрашивает Ротксо.

- Я покормила рыб.

- Я не о том.

Девушка зависла, пытаясь вспомнить, что ей ещё надо было.

- Древо! – не выдерживает Ротксо.

- А! Точно! Но, тут не все, - снова смотрит на горизонт девушка.

- Ну, давай поищем. Но думаю, Ло'аку есть чем себя занять и так, - будто немного обижено отвечает парень.

Уж кому стоило обижаться так это Циреи.

- Не найдём, а плыть и так не близко. Потом покажем.

- Что? – удивленно разевает рот Тук.

- Увидишь, - щёлкает её по носу Церия.

Всё у них тут через не то место, думает Нетейам, глядя на местное Древо Голосов. Он даже не знал с чем сравнить, может…с крыльями бабочки? Водорослью? Куда тут присоединяться? Дерево не похоже на дерево даже.

Нетейам скучал по Эйве, скучал по старым, знакомым голосам. Можно ли среди морских услышать лесные? Иногда можно было подсоединившись вдвоем говорить с одним общим собеседником, особенно если Нетейам был вместе с Кири. Они сделали первое единение с Эйвой вместе, это повлияло и связало их, они могли видеть и слышать одно и то же.

Первые мгновения Нетейам ощутил давно забытый покой и умиротворение, растворился в объятиях Древа, в воде, в мире, в себе самом. А потом услышал Кири, внутри, это вызвало ещё больше радости… Но кого она зовёт? Она что, плачет? «Кири!».

- Кто мой отец?

«Джейк, кто же ещё?», - проносится у растерянного Нетейама, а потом пришло осознание.

Никто никогда не делал секрета из того, кто первая мать Кири, это не имело значения. После Битвы с небесными, у многих были вторые родители, даже Норм стал кому-то вторым отцом. Да даже и будь Кири такой единственной, это ничего бы не меняло. Нетейам думал, что первый отец Кири либо улетевший с людьми обратно учёный, либо погибший оматикайя, который, помня запрет на нахождение в племени для ходящих во сне, тайно стал парой Грейс, и просто не успевший с кем-то поделиться.

Нетейам понимал любопытство сестры, но при этом считал, что не стоит так рьяно искать то, что найти невозможно. Кири изводит себя неясно зачем. Джейк единственный ответ, что стоило усвоить. Он был её отцом с первого вздоха.

- Хватит, Кири!

А потом его толкают, возвращая из марева в реальность. Дерево то гасло, то вспыхивало.

К ужасу, Нетейам видит причину. Сестра, его сестрёнка тряслась, будто её била молния раз за разом. Так было с Ло'аком, когда он сам себя жахнул шокером, но в сотни раз сильнее. И страшнее.

Нетейам тащит её наверх, понимая, что, не контролируя себя, она наглоталась воды, и первым делом пытается откачать. На поверхности уже произошло затмение, отражая происходящее внутри Нетейама. Полная тьма.

«Свет в нас самих», - звучит в его голове, заглушая крики Тук и один и тот вопрос Ротксо: «Жива?», пока Нетейам пытался выдохнуть воду из лёгких сестры. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох.

Это чужая для вас стихия…

Лесные, может, вам по веткам попрыгать?

Семейка уродов…

Вдох-выдох, вдох-выдох.

- А ты что?

- Следи за ними!

- Я тебя вижу, братец…

Вдох-выдох, вдох-выдох.

- Вы одни из немногих представителей планеты, у которых лёгкие, а не дышла…

- А ведь я могла бы себе отрезать пятый палец, толку от него?

- И впредь обращайтесь с сестрой уважительно.

Вдох-выдох.

Хриплый вздох режет тишину. Кири выплёвывает воду, и дышит.

- Она жива! Поплыли в деревню, быстро!

Нетейам не помнил, в какой момент к ним присоединился младший брат, в себя более или менее он пришёл, лишь увидев огни деревни. Он был благодарен крику Циреи: «На помощь, на помощь, Кири, Кири!...».

Но в себя он всё же не пришёл, потому что когда отец требовательно хватает его за плечо, Нетейам буквально отталкивает от себя, смотря лишь на безутешную Нейтири, пока нёс Кири в шатёр. Сбитому с толку Джейку всё объясняет перепуганная Цирея.

- Нетейам, - дотрагивается до его подбородка мать, - что произошло с твоей сестрой?

Твоя сестра. Как ножом по сердцу. Он рассказывает о том, что было в Бухте Предков, но умалчивает о том, что слышал в Древе Голосов.

Твоя сестра. Моя дочь.

Кири не просыпалась, дышала, но была не с ними. Тук рыдала, обнимая мать, Ло'ак что-то говорил и говорил, Нетейам же сидел молча, положив руку на лоб Кири. «Вас разделяли лишь утробы матерей, через пару дней как я впервые взял тебя на руки, я уже нянчил твою сестру. У вас общая песенная нить». У отца был брат-близнец, у нави такого не бывает, чтоб рождалось сразу по два. Отец говорил, что брат дал ему эту жизнь, говорил, что связь между сиблингами имеет особую силу.

Сам Джейк сидел по другую сторону от сына, держа за руку дочь. Он вспомнил, как когда-то держала его руку она. Джейк не спорил, когда Нейтири решила привести ребёнка Грейс в их семью. Но когда взял на руки Кири, то уже не думал о дани памяти Грейс, о любви и уважении к ней. Его переполнила любовь к этой младенице, крепко сжимающей его большой палец своими пятью. До этого момента у него было чувство странной смеси стыда и страха, что воспитывает ребёнка своей наставницы, в какой-то мере второй матери его самого. Она бы воспитала свою дочь гениальной, саркастичной, идущей по своему пути без страха, сомнений, и плевавшей на любое давление. Ему было стыдно, что он не сможет воспитать ребёнка Грейс таким, каким бы она хотела его видеть, страшно, что он всё запорет.

А теперь всё это не имело смысла, не было страха. Этот ребёнок был его, его малышкой, и он обязательно со всем справится.

И справился, она выросла такой, как Грейс - как Кирейси. Даже обожала так же как та веерных ящериц, бегала за ними…

…а теперь лежит перед ним, и слезы Нейтири падают ей на растрёпанные волосы.

Рассвет сегодня шёл мучительно долго, но Норм летел ещё дольше.

И вот, наконец, вертушка вздымает целую песчаную бурю по приземлению. Увидев Норма, Джейк радуется не только надежде спасти дочь, но и просто другу, за которым скучал. На Пандоре они будто не старели, а заново росли, делая шаг за шагом. Они обнимаются, чуткий нюх Джейка улавливает лесной запах, который из них уже выветрился и смылся.

- Я рад видеть тебя, брат.

И Макса тоже.

Друзья без промедления бегут в шатёр, таща оборудование. Но ничего не выходит, Кири по-прежнему была в коме. Джейк видел за завесой шатра лицо старшего сына, он немного пришёл в себя, во всяком случае, снова принял своё сосредоточенное выражение.

Всё сворачивает Нейтири, разгоняя их, приведя Ронал. Выйдя, Джейк объясняет учёным всё подробнее, и не верит услышанному в ответ. Эпилепсия?! За всё время, что он тут жил, не всплывало никакой известной ему людской болезни, даже насморка. Неужели это побочки самих аватаров?

Хорошо, что нави могли эти баги исправить – Кири очнулась, это становится понятно по плачу облегчения жены. Все кинулись в шатёр, найдя и саму Кири в слезах, как ребёнка. Ёе облепили со всех сторон, так же плача и причитая, из-за столпотворения Ронал еле вышла наружу.

Джейк уговаривает Норма с Максом остаться ещё ненадолго. Дети меткайин окружили конвертоплан, хоть родители и отдёргивали их.

- Как дела?

- Сделали несколько успешных вылетов, разнесли шахту и новые магнитные пути.

- Как сам народ?

- Нормально, новый вождь справляется, но по вам все скучают.

- Мы тоже, не представляешь как…

Норм хотел сказать, что представляют, но потом подумал, что они хотя бы дома, а не беженцы в чужой земле.

- А как в плане в безопасности?

- Тихо, в Горы почти не лезут. Ты… ты был прав, народ теперь в большей безопасности, - кладёт Норм руку на плечо друга, чтоб хоть немного подбодрить. Он помнил, как завидовал и ненавидел Джейка, не представляя тогда, какую цену заплатит морпех-выскочка за то, чтоб занять место брата и самого Норма, какая ноша упадёт на его плечи.Такую бы Норм не потащил.

- Спасибо, - кивает тот, кладя руку поверх, сжимая.

- А тут у вас прям курорт! – более оптимистично говорит учёный, оглядываясь вокруг.

- Да, море. Я такое только на картинках видел.

- А я в учебниках. И ведь было когда-то такое же на Земле…

- Представляешь, во что они бы тут всё превратили б?

- Не хочу. Они…- Норм отворачивается, смотря на свои синие руки. Почему он так цепляется за человеческое тело? Неужели только потому, что в лаборатории легче работать человеком - научные блоки под аватаров были, но мало?

- Хотел тебя кое-что спросить, о…

- Икраны вернулись, Джейк.

Мужчина какое-то время молчит, грустно смотря на землю.

- И как они?

- Иногда прилетают на базу, к другим икранам, но судя по всему, живут в горах. Ждут, полагаю.

- Хорошо, - кивает Джейк. – Что ещё?

- Левию видел, прикинь…

- Кого?

- Пилотировала «Самсона», как Труди. Изначально должна была нас вести в лес. Я видел её, когда мы выдворяли их. И вот она снова здесь.

- Откуда знаешь? – Джейк пытался вспомнить лицо Селфриджа или приближённых Куоритча, с которыми он поначалу обсуждал строение Древа-Дома. Даже лицо самого Куоритча смазалось за годы, хотя он и был ночным кошмаром, что не оставишь в людском теле. Не годы стёрли облики, а новая сущность – все люди становились похожими, малоотличимыми со своими крохотными глазами, выпирающими носами с центральным хребтом, лишенные индивидуальных отметин.

На базе Врат Джейк пробыл недолго, и пока он шпионил и докладывал, Норм наверняка ловеласничал с этой Левией. Какой она была? Наверняка Норм находил её красоткой, а Джейк уже не мог вспомнить, каких женщин считал красивыми. Какой у них был овал, форма носа, взгляд и выражение лица? Он помнил, что считал Труди красивой, но смотря на их общую фотографию – Джейк-человек, Грейс, Норм и Труди в блоке-26 – он уже не видел этого. Просто человек, вид. Только есть друзья, есть враги. И все на одно лицо.

- Подбили её посудину, когда атаковали поезд, там винт разнесло, разгорелось, но упало на деревья, не разбилось. Экипаж выжил. И я… я увёл наших, оставил, не смог…

- Норм, - теперь очередь Джейка успокаивать. – Молодец. И я бы не смог.

Они уничтожали технику и инфраструктуру, и Джейк каждый раз испытывал облегчение, что оттянул продвижение врага, и при этом стыд и горе. Люди, жизни… Не их вина, что предыдущие поколения и корпорация буквально уничтожили планету и обокрали земной народ, и теперь они ведомые той же корпорацией пришли сюда за лучшей жизнью, как он сам когда-то. Они враги поневоле, но всё равно враги. Они рубят лес безжалостно, жгут животных, стреляют по нави, испытывают ли они сожаления? Джейк сомневался, и, тем не менее, видя этих мелких созданий, не могущих сделать вздох без маски, он не мог нажать на спусковой крючок. Нейтири могла, и он не смел ей мешать.

- Она меня узнала.

- Такого забудешь, - смеётся Джейк, искренне. У Норма даже отлегло.

- Уговаривала одуматься, поносила по чём зря.

- Смелая, учитывая, что за спиной у тебя было целая вооружённая куча гигантов.

- Да… Говорила, что я нужен там, небесным.

- А ты?

- Я ей не верю, ей нужны не я,а мои миллионы! Вот и заценишьпосле такого Куоритча, он за твой задницей охотится искренне.

- Ты главное при Нейтири так не шути, я больше не олоэктан, уже точно не спасу, - сжимает и трясёт голову друга Джейк, не зная смеяться или плакать. И не миллионы, а миллиарды, на которых сидит Норм и все оматикайя, хотя ценность анобтаниума для безресурсной Земли исчисляется уже даже не девятью нулями, не девятью. Джейку никогда не приходило в голову до этой шутки, что фактически, по земным законам, если о них вспомнить, оматикайя как владельцы земли, владельцы и того что под ней, а значит весь ресурс с правом добычи – их. Среди их трёх обитаемых планет, плюс обжитой Луне, они – самые богатые существа. Иронично до колик.

Норм с Максом улетают, детвора ещё долго махала им вслед, а Ронал проклинала далеко не про себя. Джейк видит, каким взглядом Нетейам провожал конвертоплан.

Жадным.

Он бы хотел сесть и улететь, без оглядки. Джейк обнимает сына, пытаясь выразить в этом жесте всё, потому что слов ему не подобрать.

Нетейам не любил металл, ни оружие, ни технику, даже украшения из металла считал уродливыми и брезговал касаться, как какая-то фольклорная фея. После Битвы за Эйву, весь колодец был усеян покорёженным металлом, и Джейк чувствовал себя так, как хозяин дома, где проходила вечеринка – гости ушли, хозяева убираются: воины племён разлетелись, докладывая о великой победе, а оматикайя разбирали весь этот мусор, и оттаскивали к Адским Вратам. И у подрастающей детворы было забавой бегать туда, смотря на бывший оплот людей и горы обломков. Вот Нетейам даже не бегал.

А теперь чуть ли не плакал, глядя, как удаляется вертушка, летя домой.

Джейк прижимал сына и думал о том, что Куоритч видел лишь младших. Данных о Нетейаме нет, разве что Паук рассказал бы. Нетейам взрослый, он умный и ответственный.

Олоэктаном клана нужно было оставить его.

Нетейам завершил украшения.

Смотрел на мерцающие в ночном освещении бусины и их вид не радовал. Он по обыкновению приложил украшение к шее, поверх основного, свисающий крупный бисер на длинной нити, приятно ударялся по коже, холодя, и сочетаясь с природным узором.

Сестра почти ничего не ела и не говорила, отшатываясь даже от него. Отец тоже не мог её разговорить. Ротксо приходил каждый день, пытаясь вытащить плавать.

- Вечно с вашим семейством не всё ладно, - шипел Аонунг.

- Мы не там, где должны быть, - Нетейам мрачен. Встреча с Нормом снова разбередила и без того не спешащую заживать рану.

У Циреи от таких слов поникли уши.

- Пожалуйста, не говори так, - касается его пальцев девушка. Четыре и четыре.

- Прости, - он хотел, чтоб ещё и она расстраивалась, и так вокруг печали много.

Аонунг смотрит на них, потом на море, в котором опять потерялся нерадивый братец. Ему не стоило так часто туда уходить одному, гонясь за миражами. Скоро чувства Циреи к нему сами могут стать миражом.

- В момент печали мы идём в Бухту Предков, а она для вас и есть источник этой печали, - вздохнул Ротксо.

- Не это Бухта, а то что… - начал было Аонунг, но замолк, махнув рукой. Сами всё знают. – Я бы в лесу загнулся, если честно. Не плавать, не чувствовать воду…

Вечером Нетейам протягивает новую одежду Кири.

- Мы с Ло'аком сделали тебе подарок.

Кири грустно смотрит на ракушки и водоросли, потом кивает головой:

- Спасибо, - в голосе ни тепла, ни радости. Ей это не нужно, её это не подбодрило ни на зёрнышко.

Своё украшение Нетейам носить тоже не захотел, спрятав в мешок.

Перед сном он вышел из шатра, набрать в сосуд воды для Тук, может, Кири попьёт.

- Как она? – подходит Ротксо, когда парень склонился над водой.

- Всё так же.

- Вам надо в лес. Икраны могут вернуться?

- Не думаю. И… предлагаешь сбежать?

- Предлагаю спасти Кири, она чахнет!

- А оставив тут половину семьи – воспрянет?!

Можно подумать, он не думал много раз о побеге. Не мог представить такое, но думал.

- А что делать?

- Ждать, - разворачивается Нетейам, идя в шатёр. Чего, правда, ждать он не знал. У Кири уже забрали лес, забрали икрана, теперь забрали и связь с Эйвой! Что дальше? Он слышал разговор отца с Максом – больше никакого единения с Эйвой, по крайней мере, не под водой. Ронал не могла быть права в том, что Эйва отвернулась от них. Только вот именно это сейчас он и видит.

Их будто всех сначала порезали, а потом попытались сложить обратно, небрежно сдвинув края разрезов, будто надеясь, что все будут делать, что не замечают сдвигов. Только вот стоило задеть, как из разрезов начинало хлестать. А много ли крови осталось?

«Они вернутся, когда придёт время». Если Каяйлан или Уктх прилетит, он с сестрой сядет в седло и улетит отсюда, не глядя. Все ошибаются и все нарушают приказы. Мать оспаривала и ослушивалась, отец оспаривал и ослушивался. И все ошибались.

Возвращение икранов будет знаком от Эйвы, что Нетейам должен старые ошибки исправить.

Но вместо икранов вернулись тулкуны.

С момента, как очнулась Кири, Нейтири спала в её гамаке, прижимая дочь к себе. Тук поначалу лезла к ним, но видя, что мать полностью сосредоточенная на больном ребёнке, а сестра ушла в себя, девочка легла под бок Нетейама.

Сам Нетейам пытался быть рядом с Кири, сидеть с ней и лежать рядом, разговаривать, но сестра наглухо закрылась даже от него, шипела и отворачивалась. Брат решает оставить её одну. Понимая, что так нужнее ей, он чувствовал, будто сам оставляет её, как помеху.

- Оставь её, - останавливает он идущего навстречу Ротксо.

- Оставь, подожди, уйди. У вас есть какие-то более активные способы решать проблемы?

- Могу тебе втащить, хочешь? – Нетейам сам не верит ни ушам, ни языку своим. Он уже немножечко начинает выходить из себя. Список того, что ему надоело такой длинный, что можно развернуть от этого берега и до Парящих гор, а из всех требований, сыплющихся на него, можно уже делать заклички и пускать в народ.

Ротксо уже почти взрослый, и то, что он уловил в словах парня не угрозу и желание драться, а боль, это подтверждает.

- Хорошо. Тогда идём на охоту.

Нетейам кивает, благодарный за понимание.

Илу унесли их достаточно далеко от берега, как раздался сигнал дозорных, трубящих в раковины. Это не тот же звук, что оповещал о прибытие чужаков, который слышало семейство, прилетев сюда.

- Что это? Ротксо, ЧТО ЭТО?

- Мой брат вернулся! Мой брат вернулся! – обхватив в порыве плечи Нетейама, парень резко поворачивает назад, зная, что тулкуны направятся ближе к деревне.

Нетейам непонимающе оглядывался, пока не увидел огромную, чёрную тень под водой. За спиной нескончаемо доносились всплеск за всплеском, впереди над водой будто разгорелось пламя – расправляли крылья тсураки. Нетейам замер, ловя момент. Меткайины, по его мнению, были разрозненные, их жилища обособленны, не как в лесу, когда с площадки-гамака были видны другие, и будучи вместе с семьёй, ты как бы всё равно вместе с племенем. Здесь же, в шатре-капсуле, семья была как в изоляции. Ели тоже все порознь, вечера проводили все порознь. Не было общей трапезы у подножия Дерева или на большой скале в Парящих горах, никто вечером не сидел на общем поле у костров, где постоянно разговаривали, ткали или мастерили под свои песни чужие комментарии, разделывали добычу и готовили угощение лошадям и икранам, мололи зёрна, чинили оружие, танцевали, учили, шумели, смеялись, спорили, нянчили детей и травили байки, играли с животными клана и между собой. Вокруг всегда кипела жизнь, общая жизнь. Здесь же даже не пели.

Но сейчас вся деревня стягивалась в воду, всё кипело и дышало, на пару мгновений создавая иллюзию дома.

А потом выпрыгивает тулкун. Нетейам уже не замер, он оцепенел, не дышал, наверное, даже пару биений сердца пропустил. Существо было больше танатра, больше стурмбриста. Больше турука.

Нетейам отдёрнул сам себя, разворачиваясь, чтоб поплыть Кири. Он почти достиг деревни, как увидел, что обе сестры мчатся в гущу, и по пути их перехватывает Ротксо и они втроём погружаются в воду. Чуть погодя, видно как отец с матерью ныряют на тсураке.

Все – и меткайины и их духовная семья, то всплывали, то ныряли, повсюду сияли брызги, а когда тулкуны выпрыгивали, вниз срывались уже водопады. Нетейам ещё ни разу не нырял, но уже был мокрым с ног до головы. И смеялся, смеялся, смеялся. Но настоящие чудеса ждали под поверхностью.

Тулкуны были прекрасны, помимо своих узоров, многие были покрыты татуировками клана. Тулкуны разговаривали со своими сёстрами и братьями, двигаясь зеркально им. Среди них Нетейам видит родителей, видит, как улыбается мать, как безмятежен отец. На миг, неконтролируемая мысль проносится в голове с эффектом взрыва: «А у меня будет духовный брат?». Он оматикайя, не меткайины, среди этой стаи нет для него никого.

Но Нетейам не мог заставить себя покинуть воду, продолжая плавать среди гигантов и тех, кого они выбрали, пока Аонунг не догоняет его, указывая плыть за ним.

Они пересекают ограждение рифов, и доходят до подводных зарослей. К ним присоединяются Цирея и Ротксо. «Куда мы?», - спрашивает он жестами. «За твоим братцем», - отвечает Аонунг.

Вскоре они его и правда нашли. И рядом с ним был Паякан. Ло’ак всё это время говорил правду, а не просто практиковал отшельничество.

Всё это мигом уходит на второй план, когда похожий на улитку гигант, раскрывает пасть, в которой исчезает брат. Нетейам не знал что делать, но делать что-то надо. Он кидается было к ним, но Цирея сдерживает его, прося ждать. Аонунг присоединяется, давая понять, что всё в порядке.

Учитывая, что им всем потом чуть бошки не поотрывали, не настолько всё в порядке. Ожидаемо послав всех, Ло’ак сматывается. Цирея следом.

- Вы и день не можете тихо прожить, да? – толкает Аонунг Нетейама в плечо.

- Это просто у вас тут слишком тихо.

- Сегодня вечером ты так не скажешь.

В честь возвращения тулкунов, был устроен праздник. Нейтири надела мерцающие розовые ветки и браслеты со свисающими бусинными нитями – так же она была одета в вечер их с Джейком обручения. Только волосы не распускала, зато заставила их распустить Нетейама.

- Я только заплёлся, ну!

- Ты будешь там самым красивым, да и заплёл ты с этой стороны криво, - цыкала та, быстро расплетая косичку за косичкой. Нетейам начал дуться, а потом увидел Кири, надевшую подаренную накидку, и бы готов ради этого ходить с распущенными хоть сезон. Он так волновался, что она никуда не пойдёт. А ей было сейчас даже не всё равно как идти!

Перед тем, как они вышли к берегу, Нетейам надевает сделанные бусы Тук, и та радостно визжит. И своё украшение тоже впервые вытаскивает из мешка – длинная, белая сверкающая паутина-накидка, обнимающая плечи и прикрывающая грудь.

- Так не пойдёт, - забирает Нейтири пряди у виска сына назад, чуть закручивая и связывая за затылком. А потом прикрепляет пару пёрышек.

- Валим, живо, - хватает младшего сына за руку Джейк и первым выметается из шатра. – Сейчас и за нас примется. Она уже меня годами точит, чтоб я на косички перешёл.

Нейтири видела их побег, и посмотрев на троих детей, вздохнула:

- Делаем вид, что мы с ними незнакомы.

Музыкальные инструменты отличались от привычных лесных внешне, но издаваемые звуки более или менее похожи. С моря доносилось пение тулкунов. Ло'ак с братом кидаются в скачущую вокруг костра толпу – вихрь развивающихся накидок с перезвонами нанизанных на нити ракушек. Ло'ак жалеет, что не разрисовал себя красками, и уже в какой раз заглядывается на разнообразия татуировок.

Братья соскучились по музыке и танцам - меткайины были тихими. Что уж ожидать от тех, кто пальцами изъясняется, и даже не средними? Сейчас мальчишки радостно прыгали и кружились, смеясь и толкаясь.

Когда ритм становится медленнее, братья выходят из танца. Нетейам находит Цирею, сидящую поодаль на поваленной выцветшей коряге:

- Моё обещание. Можно? – держит он сверкающие нити.

- Да, конечно! – чуть наклоняется вперёд девушка, давая прикрепить по нити сложного плетения у каждого виска, и соединить их через лоб основной нитью с большой ракушкой посередине.

- Мне кажется, тебе очень идёт.

- Спасибо, я обязательно покажу это своей духовной сестре. Ты ей понравился. И твоё украшение тоже очень красивое, - касается она переплетений на его груди и плечах.

- Это тоже так красиво! – смотрит она на подарки Тук и Кири.

- Это Нетейам сделал!

- А мне Нетейам с Ло'аком.

- Прости, тебе не успел, - смеясь, возвращает тычок в плечо друга Нетейам.

- Да на тебя весь бисер клана ушёл, не из чего мне делать, - передёргивает плечами Аонунг. – Принёс? – смотрит он на Ротксо.

- Ты меня обидеть хотел? – достаёт из-за спины бурдюк парень.

Они все отходят ещё дальше от клана, скопившегося вокруг ряда костров. Аонунг достаёт из мешка несколько закрученных круглых раковин, Ротксо разливает по ним содержимое бурдюка.

- Вы оседлали илу, оседлали грозные волны, охотились, были в Бухте Предков, познакомились с нашими духовными сёстрами и братьями, и завели своего. Думаю, вы уже достаточно взрослые для кьяви.

Кири перепугано косится на Нетейама.

- Это взрослый напиток? Нам же нельзя…

Нетейам принюхивается.

- Ну, запах как от кава не сшибает.

- Всё равно нельзя.

- Кьяви пьют взрослые, но если подростков поймают, ничего плохого не случится. Просто отберут и всё, ну побурчат немного. Давайте, это не самое страшное, что вы делали, ну.

- Эй, а мне? – возмущается своим пустым рукам Тук.

- Тебе точно нет, извини, - гладит её по голове Цирея.

- Да ладно, глоточек, - наполняет запасную ракушку Ротксо. – Она не то, что кьяви, она крови Аруи уже напилась, когда в него вцепилась в Ночь Историй.

- Нет, - твёрдо отодвигает ракушку Нетейам.

- Ну, Тейам!

- Нет, Тук. Мы тебя и трезвую боимся, пожалей нас.

Напиток дерёт горло, холодит живот и бьёт в голову.

- Ух, ты, - кружится голова у Ло'ака.

- Нормально, - не дрогнувшей рукой, Кири протягивает ракушку Ротксо.

- Не увлекайтесь, нам действительно только драки тут не хватало, - предупреждает Аонунг. – Последний раз.

- Да тут на больше и нет, - кивает Ротксо, разливая друзьям последнее. Тук возмущённо на них смотрела, сложив руки на груди.

После они разжевали какую-то водоросль, чтоб перебить запах и пошли к остальным. Цирея тут же схватила Тук и Кири, увлекая в танец.

- А вам особое приглашение надо что ли? – толкает обоих братьев в спину Аонунг. – Скоро будет общий танец, - заговорчески прошептал он, подмигнув Ротксо. Даже в ярком свете пламени видно было, как мальчишка чуть покраснел.

Нетейам это видит и пытается скрыть улыбку, чтоб не смущать. Это всё дурацкое водное племя, живи они все как лесные, друг у друга на ладони, уже бы вся деревня полнилась песнями, порой не самыми пристойными, исполняемые, как правило, уже пожилыми женщинами, намекающими о том, что кое-кто к кое-кому неровно дышит. Думая об этих песнях, видя, как вокруг одного костра пляшут женщины, а вокруг другого мужчины, в ожидании того, как через пару партий обе линии перемешаются, улыбка Нетейама тухнет сама собой.

Он видел, как Цирея смотрела в тот день, когда ему решили переплести косы, и поэтому не хотел идти на вечер историй, не хотел находиться так близко и смотреть на неё. В тот день он почувствовал новый привкус тоски, какой-то особый вид одиночества, от которого хотелось закрыться, а не рваться на встречу, ощущая зарождающиеся чужие, не ему предназначенные, чувства у себя под боком. Даже без Ло'ака рядом, Цирея была их носительницей.

К самой девушке он ничего не чувствовал, иначе бы было проще. У нави нет понятия, как «это девушка, что нравилась его брату или другу, я должен отступить», выбор был за самой девушкой, её не вправе были лишать чего-то. Но в том и беда, что Нетейаму отчаянно чувствовать, но не чувствовал, и впервые это стало мешать.

Он стал оматикайя за полгода до того, как покинул племя. Видел своего тотемного танатра, сделал лук из Древа Дома, чья древесина была всё так же крепка, как много лет назад до того, как его разнёс огонь с неба. Получил пояс воина и право выбрать себе пару. А пары не было. Все прошедшие или готовящиеся пройти инициацию женщины клана были хорошими мастерицами, ловкими охотницами, красиво пели и танцевали, летали с ним и бегали, веселились и плакали, и во всех он видел пока лишь сестёр. Он не нашёл свою половину, его это не печалило, он ждал своего времени, а не настань оно – значит, такова воля Эйвы. Он был счастлив и так.

А сейчас глядя, как блестят глаза брата, он начинал задумываться, что хотел того же. Смотрел на Цирею и хотел видеть её так, как видит Ло'ак. Даже на отношения родителей начал смотреть иначе, не как на что-то само собой разумеющееся, а как на пример, как на возможное будущее. И Цирея вызывала в нём грусть, потому что олицетворяла собой всех молодых женщин меткайина. Как он мог найти кого-то здесь, если не смог найти их у себя?

В танце выливаются многие надежды, что не могли выразиться словами, даже у родителей чувства впервые стали ясными им самим в охотничьем танце. Думая об этом, Нетейам не мог сейчас видеть танец как простое веселье, он видел в нём дразнилку надежд, что никогда не сбудутся.

Ещё он подумал, что он-то взрослый, и может пить сколько хочет, почему нет?

Начинается общий танец, Цирея становится рядом с Ло'аком, на другой стороне круга Нейтири с Джейком, запоминающие местные движения, но приносящие свои. Нетейаму тоже их танцы больше нравились, местные плавные, но в них того чёткого ритма. Потому что они, видимо, тут и пьют больше.

- Не хочу я танцевать, - убегает Кири от Ротксо.

- Все же танцуют.

- Не все.

- Все наши, - с нажимом говорит парень.

Кири с Нетейамом замирают.

- Ну и ты ещё, стоишь, как обломок.

Наши.

Нетейаму точно сегодня пить.

- Не хочу. Мне больше нравится смотреть, как танцуют.

- Будь благодарен, что хоть с плаваньем у неё не так.

- Ой, да иди ты! – толкает его Ротксо, смотря с завистью на танцующих. Круг распался, но танец не прекращался, просто теперь напротив друг друга танцевало от двух до четырёх в тесном кружке. Цирея с Ло'аком и танцевала и одновременно обучала движениям. Нейтири с Джейком этого не нужно было, и теперь они полностью могли подстроиться под ритм так, как чувствовали.

- Ого, - восхищается Ротксо. – Красиво танцу… Эй, что они делают?!

- Целуются, - смотрят на него как на дурачка сиблинги, не зная, что привычный жест между парами их отец притащил с того мира.

- Точно не жрут друг друга?

- Кровищу видишь?

- Не.

- Ну вот.

- Вы такие странные.

- Не смотри, значит.

Но Ротксо пялился на пару не моргая. Вокруг тоже удивленно косились, но занятые своим танцем быстро теряли интерес – утром наобсуждаются.

Нейтири же с Джейком не замечали никого с момента, как общее кольцо распалось на звенья. Они постепенно сближались, пока не встали впритык одна к другому. Распалённая танцем и барабанным боем Нейтири обхватывает пятерней голову Джейка. Когда она была девочкой, без икрана, Грейс показывала ей в школе вымерших земных животных, среди которых был лев. Джейк напоминал ей тот запечатлевший жизнь рисунок. Но в слух при этом говорит другое.

- Мой Турук Макто.

Джейк давно не видел такой огонь в её глазах и не слышал таких сдавленных рыков в голосе.

- А ты – мой танатр.

Он помнил, каким шоком было для племени их поцелуи, и возможная буря негодования местных могла достичь колоссальных масштабов, но тянется к губам Нейтири одновременно тому, как тянется к нему она сама. И поцелуй вышел далеко не таким невинным, как у молодых парочек, но ничего уже было не остановить.

- Они танцуют хуже, - шепчет Нейтири, как только отстранилась.

- Научатся, - смеётся Джейк. – Меня же ты научила.

- Ты до сих пор танцуешь чуть лучше хромого шестинога, - смеётся в ответ.

- Эй! И вообще, твоя вина, значит.

- Моя вина?

- Твоя вина, недобросовестная наставница.

Жена дёргает его за ухо.

- Моя вина, что я так и научила тебя не быть бестолковым.

- Да ладно, я уже вырос. Не как младенец.

- Ты не взрослый, ты просто постаревший ребёнок, - обхватывает ладонями лицо мужа.

- Вот это действительно обидно!

- Тогда где твои слёзы?

- Тише будь, этому я тебя не учил!

Хохоча, Нейтири увлекает его дальше в танец, незаметно для самой себя, отколовшись от остальных, отойдя вдаль от огня.

- Занесло, - констатировал Джейк. – Надо верну…

- Идём.

- А?

- Идём, - тащит она его вглубь острова, подальше от жара пламени и голосов. Вдаль от воды появлялись кусты и деревья, пусть не такие высокие, но хоть что-то. Нейтири заваливает Джейка за светящийся папоротник и снова целуется. Не успел Джейк подняться и усесться, как Нейтири устраивается сверху, но тот ловко переворачивается, оказываясь сверху. Только сегодня на танатре ему не кататься – Нейтири с силой обхватывает его ногами, чуть ли не перекидывая. Сцепившись, они скатываются по пригорку, разнося кусты и отбивая себе всё о ползающие по земле корни, и рухнули в мягкий, мерцающий мох. Нейтири оказывается снова сверху.

- Сегодня макто – я, - прижимает она ладонь к его щеке, убирая свои волосы за плечи. Джейк поначалу был удивлён, столкнувшись с массой эвфемизмом в речи нави, отсутствию прямого названия и при этом наличию фразы «Хочу тебя» в нужном контексте. Он пытался научить Нейтири слову «секс», но быстро забил, потому что её «Хочу кататься» выбивало из головы всё лишнее, будоража кровь куда сильнее.

Он целует её в свободный участок кожи между веточек на груди. Нейтири так и не поняла, почему Джейк так сильно выделяет из всего её тела именно грудь, но его поцелуи и касания были приятным. Вместе с тем он развязывал её набедренную повязку. В последний раз это было в Парящих горах.

Джейк помнил, как в их первую ночь чуть не опозорился, думая, что на цахейлу всё и заканчивается, и только после затрещины, начал снимать с себя лишнее. За попытку снять веточки, которые Нейтири с трудом надевала, он тут же схлопотал и вторую. Она была любопытной и требовательной. Спустя годы жена до сих пор его поколачивала, и была такой же любопытной, но уже точно знающей, чего хочет.

Нейтири чувствует, как вокруг талии обвился хвост мужа, а рука гладит от поясницы до лопаток. Пятипалые руки казались ей уродливыми, излишними, в этом словно проявлялась небесная жадность. Но руки Джейка ей нравились, могли обхватить больше, держать крепче. Она прикладывает свою четверню к его ладони. Джейк говорит, что лишний палец у людей используется как палец для брачного символа.

Она проводит по его плечам и рукам, они больше и шире, чем у лесных нави. Нейтири так же помнила его людское обличие. Все небесные лица одинаково убоги и неотличимы, а Джейково она запомнила. В профиль чем-то оно напоминало лица народа, и того льва. Он был рожден для них. Для неё.

- Плохо не станет? – раздаётся у Нетейама за спиной. Обернувшись, он видит девушку примерно своего возраста и уже получившую свои первые татуировки на лице. Она ела фрукт, чей сок выкрасил её губы в красный.

«Мне уже плохо».

- Узнаем, - пожимает он плечами, но подумав, протягивает полную ракушку ей. – Будешь?

Девушка берёт и залпом выпивает. Нетейам отмечает, что её пушащиеся волосы не заплетены в мелкие косички, а собраны точь-в-точь как у него самого.

- Держи, - даёт она взамен оставшийся фрукт. – Ты не танцуешь, почему?

- Нет желания. А ты?

- Я танцевала, - она тоже смотрит на его волосы, но не вскользь, а с внимательным интересом - у оматикайя волосы прямые и блестящие, непривычные для меткайин.

- Ты же Ерал, верно? – Нетейаму становится тяжело под этим изучающим взглядом.

- Ага. Красивое, - указывает она на сверкающую накидку. – Говорят, что ты мастер.

- Ага, - кивает головой тот. – Знаешь, кажется, ты права…

- В том, что ты мастер?

- В том, что мне стало плохо, - сгибается парень. – Нормально же было…

- Кьяви жалит неожиданно. Идём, лесной.

- Куда?

- Блевать не при всех. Так только дурные подростки делают.

- Блевать??

- А ты чего хотел?

«Чтоб меня оставили в покое».

Она дотаскивает его до кустов, где он выплёвывает всё, судорожно дёргаясь.

- Хилые вы, - жуёт ноготь девушка, облокотившись о тонкий столб деревца. – Слышь, правда, что твой брат сделал связь с изгнанным тулкуном?

- Спроси у него.

- У брата или тулкуна? - улыбается девушка, когда Нетейам выпрямляется, вытирая рот рукой.

- Выбирай, - он оглядывается, думая в какую сторону идти к воде, чтоб прополоскать рот и отделаться от мерзкого привкуса.

Девушка хотела что-то ответить, но Нетейам вдруг приложил губам тыльную сторону ладони. Что-то за теми кустами происходило. Он бесшумно ступает к ним, Ерал следом.

- Ну что ты ко мне привязался? – закатывает глаза Кири. – Не хочу я танцевать, и тут уже быть не хочу. Я устала.

- Совсем? – опустил уши Ротксо.

- То есть?

- Хотел тебя хотя бы поплавать позвать или давай по террасам прогуляемся? Ты впервые за столько времени наружу вышла, потом же снова в раковину забьёшься.

- А тебе-то что?

- Скучаю.

- Тебе нечем заняться?

- Я сказал, что скучаю, а не что мне скучно, услышь меня.

Кири удивленно смотрит на него.

- Если бы я знал, что так выйдет, ни за что бы не напомнил про Бухту.

Девушка сжимает его руку:

- Так должно было быть. Ты не виноват.

- Ты, кстати, понравилась моему духовному брату.

- Он мне тоже, он милый.

- Говорят, мы считаемся духовными родственниками, потому что похожи.

Теперь она закатывает глаза, со смехом юркая в кусты, чудом не задев подслушивающего брата. Ротско побежал за ней.

- А твоя духовная сестра какая? – вдруг спрашивает Нетейам Ерал.

- Нечаянно всосала в себя акулу.

- Бедняжка.

- Да нет, быстро выплюнула, теперь та таскается за ней как клановый зверёк.

- Они пошли в сторону террас? - указывает парень на трясущиеся ещё кусты.

- Нет, террасы в противоположной стороне. Бывал на них ночью?

- Нет.

- Пошли, исправим – они очень красивые ночью.

Нетейам удивленно на неё смотрит, не понимая, что вообще тут делает. Он как Кири не хотел танцевать, не хотел уже пить, хотел забиться в свою раковину. А эта стоит перед ним, со светящимися в ночи бирюзой широко расставленными глазами, липким и блестящим от сока подбородком, с чей-то нижней челюстью на лбу и куда-то тащит….

- Знаешь, а пошли.

- Ты сговорчивее сестры, - берёт та его за руку. Нетейам удивляется – в оматикайя при всей близости, без особых поводов никто границы не нарушал. Чего он ещё тут не знает? Но, руку, тем не менее, сжимает в ответ.

- Я пойду спать.

- Хорошо, как хочешь. А я попробую утащить ещё один бурдюк.

- Не лопнешь?

- Я сказал утащить, а не весь выпить. Есть разница… Слушай, пока ты здесь, ответь, а у вас все.. так… ну…

- Что?

- Ну, твои родители, когда танцевали, они…

- Ты про поцелуй?

- Это выглядело странно. Когда Нетейам делал тоже самое, откачивая тебя, это было иначе.

- Так это и было совсем другим. То дыхание рот в рот, а то поцелуй, - Кири знала от девушек постарше, что там рот в рот уже не дыхание.

- И у вас так все делают?

- Да. Ну, это не делается между родственниками или друзьями, конечно.

- Между друзьями не?...- ещё больше приунывает Ротксо.

- Не прям, что между друзьями нельзя, это как с кьяви, в какой-то степени.

- Если никто не видит, то и…

- Считай, этого и нет, - с расстановкой отвечает Кири.

-А ты…Не хотела бы попробовать?

Кири оглядывается, навострив ушки. Белая песчаная и извилистая тропа не была отмечена следами других ног, но раз прошли они, могут пройти и другие.

- Ни одной живой душе.

- Чтоб меня акула сожрала, Аонунг от меня же потом не отцепится.

- Да ему ты первому растрындишь. А то и научишь!

- НЕТ!

- Если что скажу, что это была не я, это у тебя от кьяви галлюцинации. Иди сюда.

Ротксо прижимается лицом к её.

- И?

- Что и? Кусать, как твои родители? Не уверен, что это выйдет так же не больно.

- Лучше бы ты плавать шёл, - касается она его губами, чуть наклонив вбок голову, положив одну руку на плечо, вторую на щёку, задевая большим пальцем шею. От удивления Ротксо отпрянул. Не успевает Кири сказать, что сам просил, как он тут же прильнул обратно, прижимаясь на этот раз сильнее, и девушка уже не просто касается, а пыталась как бы обнять, обхватить его губы ртом. Ротксо от такого взмахивает хвостом, сшибая пару веток.

Теперь отстраняется Кири, выставив вперёд руку, чтоб парень не потянулся следом. По его лицу расплылась дурацкая улыбка.

- Ого… Хорошая у вас лесная дружба.

- Да не делают это друзья, - толкает его Кири.

- Ты же сказала…

- Я сказала, что друзьям можно, но друзья не хотят целовать друг друга. По крайней мере, больше одного раза. Просто попробовать, как это и всё.

- То есть, завтра мы уже так не сделаем? – опускает он голову.

- Завтра?

- Ну, послезавтра, - быстро переключается парень. – Или когда ты покинешь шатёр. Не просидишь же ты там всю жизнь.

- И думаешь, первым, что я сделаю – побегу целовать тебя?

- Не первым, конечно, но… Или хочешь я сам к тебе прибегу?

- Смотрю, тебе понравилось.

- Не думаю, что ваш клан бы это делал, это бы это никому не нравилось.

- Верно. Но вопрос не про что, а с кем.

- И то с кем мне понравилось, - быстро, с нажимом отвечает Ротксо.

Кири не знает что ответить, в голове одновременно и рой чувств, и пустота мыслей. «Не знаешь что говорить – тогда делай», - говорила Нейтири. Потому Кири снова целует парня.

- Не могу ничего обещать, правда, - и уходит. – Оставь меня уже.

- Тебе хоть понравилось? – кричит он вслед.

- Если бы нет, - кричит она уже из кустов, - я бы второй раз этого не сделала.

- Зачем я пообещал никому не рассказывать, - сокрушённо хлопнул он по лицу руками.

- Где вся твоя семейка? – крутится вокруг себя Аонунг, стоя рядом с Тук.

- А твоя? – парирует девчушка, всё ещё злящаяся за кьяви.

- Вот, слева направо – мама, папа… Где сестра? И куда делся Ротксо?

- Думал, Ло'ак без Циреи смоется?

- Он без неё только и смывался, малявка, - щёлкает её по носу парень, и в отместку Тук цапает его за хвост.

- А-а-а! Изыди, демон! Ну, сейчас ты у меня получишь!

Тук бросается в сторону, петляя между ног взрослых, Аонунг за ней, как неуклюжий титанотерий, расталкивая всех подряд. И так до тех пор, пока девочка не ушла на поворот и Аонунг не пролетел носом по песку.

- Аонунг слишком стал и медленен, чтоб догнать меня! – хохочет и тыкает в него пальцем та.

Отплёвываясь, парень с ужасом думает, что скоро у него будет такая же сестра. Или брат. И за ней вот так же придётся бегать и прятать хвост, чтоб этот хвост остался.

- Вот твой брат пусть с тобой и нянчится!

- Я взрослая! Со мной не надо нянчится!

- А её братцу и некогда! – смеётся один из стоящих рядом парней.

- Куда его Цирея увела? – встает, наконец, Аонунг, стряхивая песок. – Я притащу им её!

- Я не про младшего.

- Чего?

- Я видел, как Ерал увела Нетейама к террасам.

- Спасала его них, - обличающее указывает он на Тук, как на квинтэссенцию всех Салли. Девочка показывает язык. Аонунг, забыв пользоваться мозгами, кидается в неё песком.

Праздник так и подходил к концу: Аонунг вместе с вернувшимся, подозрительно счастливым Ротксо, втихаря пили, отгоняя от бурдюка Тук, время от времени лезущую в драку с другими детьми, меряясь клыками; Цирея с Ло'ак болтали на берегу, Джейк с Нейтири уснули вдалеке от деревни, а Нетейам с Ерал встретили рассвет на террасах, наблюдая, как постепенно гаснут разноцветные водоросли по мере светления неба. Они договорились, что Нетейам научит девушку стрелять из лука, а она его – обращаться с гарпуном. Кири уснула в гамаке, радуясь тишине и приятным сновидениям. Ей снились тулкуны, а не пустота. Цирея вернувшись к месту празднования, где какая-то часть празднующих ушла к себе, какая-то к тулкунам, какая-то уснула прямо у догорающих костров, увидела привалившихся друг к другу Аонунга с Ротксо, и Тук, спавшую на гребке второго.

- А где другие? – сонно осматривается Ло'ак, пытаясь найти кого-то из семьи. Не найдя никого, он решает что все в шатре, взял младшую на руки и пошёл к себе. Но там лишь Кири, накрытая материнским пончо. Ничего не понимая и дико хотя спать, парень ложится с ней, под накидку вместе с Тук.

- Ротксо?..

- Да спи ты, - зевает во всю пасть брат.

- Спала, пока не заявился, - накрывается с головой Кири.

- Постой, а чего Ротксо-то?

Но та уже уснула.

В это время просыпается Джейк, смотря на предрассветный сумрак. В первый миг ему показалось, что они в лесу, а потом он окончательно проснулся. Вслед за ним открыла глаза и Нейтири, машинально приложив руки к груди, проверяя, не сбились ли веточки. В обнимку, пара пошла к деревне. На бледно-розовом небе та в утренней дымке казалась сизо-голубым горным хребтом на сияющем белизной песке. Нейтири впервые ясно видит красоту местной земли, но её всё равно трудно было принять.

- Где Нетейам? – пересчитывает выводок Джейк.

- С друзьями? – ложится Нейтири на гамак. Если где-то пропадал Ло'ак – можно ждать беды, если отсутствовал Нетейам, то должны быть причины.

Не успел Джейк высказать все возможные ужасные причины, как раздаётся «До скорого!» и в шатёр вбегает старший сын.

- Вы не спите?

- А ты и не возвращался.

- Праздник, - спешит он к своему гамаку.

- А с кем ты прощался?

- Я слышала женский голос, но не Циреи.

- Да так, я… спокойной ночи. Утра, - отворачивается тот, пока Джейк жестами сигналит Нейтири ничего не спрашивать.

- Спокойной, котятки, - говорит Джейк, ложась рядом с Нейтири.

- Ты давно их так не называл.

- И зря.

Когда родилась Кири, иначе детей как котятами, Джейк не называл, вспомнив обращение Грейс, понимая, что ничего лучше не подходит. Его котята. Милые, клыкастые и полосатые. Нейтири знала это слово, Грейс называла их класс так же, но не объяснила, к счастью. Джейк тоже соврал, сказав, что так называют детей, иначе расскажи, что небесные держат существ, похожих на нави, прирученных, зависимых и одомашненных, Нейтири бы сначала впала в лютую печаль, а потом дала б мужу людей за сравнение своих детей с ними.

Так же как он не говорил, что самое любимое растение оматикайя пахнет мятой, которую грызут кошки, а используемый для Охоты Грёз дурман разит валерьянкой. Лишь усилие воли и совести сдержали Джейка от того, чтоб не притащить из лаборатории лазерную указку. Но всё же «Кто это сделал, кто это сделал?» пробивалось в педагогических моментах. Нейтири не понимала, зачем он по несколько раз повторял, как для тупых.

Тут же все не дать, не взять – рыбы. И малые, в отместку за насмехательство, обстребали это со всех сторон. И, тем не менее, где-то с этими чешуйчатыми пропадали всю ночь… Джейк косится сначала на спящего младшего, потом старшего. Если они тут останутся навсегда, это что ж получается, он когда-то станет дедом котоакул?

Он смотрит на свою широкую ладонь и представляет на ней ещё и гребок. Ну и лапища может быть у помеси меткайины с аватаром или полукровкой. Сыновья не пошли в него, телосложением напоминания мать, разве что Нетейам был чуть крупнее своих одногодок-оматикай, мог ещё подрасти, но вряд ли его дети пойдут руками в дедушку.

Но всего этого не случится, пока их не примут в племя, не могут дети появиться раньше татуировок. Джейк смотрит на спящее, безмятежное лицо Нейтири, на сопящих дочерей и сыновей. Ло'ак сделал духовную связь с тулкуном, пусть неправильным, но тулкуном. И у него есть Цирея. Он не уйдёт теперь отсюда. Неясно, что будет с Кири – океан одновременно заключает её в объятие и одновременно отталкивает от себя. Нетейам сам отвергает всё. Ещё Тук приняла новые реалии гибким, детским умом. Норм говорил перед их отлётом к островам, что семь лет лучший момент, потом психике перестроиться будет очень сложно, младшая будет маяться и противиться меньше всех.

В груди Джейка тяжелеет от принятого решения, очередного. Стараясь спасти семью, он причиняет ей боль. Не только ножом по горлу можно отнять всё. Как только клан примет Ло'ака, Джейк с Нейтири улетят и будут делать то, что лучше всего у них выходит.

Охотится.

Они вырежут команду Куоритча, содрав с них шкуры на барабаны и сёдла.

За это время Тук навсегда растворится в водном клане, но Нетейам и Кири ещё будут иметь шанс вернуться в лес. Они сами это решат. Если выберут остаться здесь, такова воля их и Эйвы, Джейк с Нейтири будут решать уже по ходу дела, остаться с ними или вернуться в лес, главное, что дорастать самим и воспитывать вероятное потомство их дети будут снова в безопасном мире, не под тенью, идущих по следу демонов.

Единственный изъян плана, что Нетейам попытается увязаться за родителями. Но ему в этой охоте не место. Он ловкий охотник, но не на людей, а тут ещё за месяцы на воде и рыбалке, его сноровка теряется. А они отправятся не за простой добычей.

Охота нужна для подержания цикла жизни, война с небесными тоже, но тот выстрел, спасший Нейтири, Нетейаму дался сложно, Джейк это видел. В каком-то плане старший сын напоминал тулкуна. Пусть останется вдали от грязной работы, она ему ни к чему. Подобно тому, как сам Нетейам защищал от всего Ло'ака, продлевая его детство, сам Джейк теперь должен заслонить старшего сына.

«Счастье – когда мы вдвоём, без детей». В целом, а ничего и не поменялось. Дети остаются дома, с племенем, в безопасности, а он с Нейтири будут только вдвоём на охоте.

Часть вторая: Особенности лесной рыбалки. Глава 1

Нейтири описывала нечто похожее, что сейчас видел Нетейам: толпа за миг превращает своё горе в ярость, неистовую и радостную – больше они не будут терпеть, они отомстят и прогонят врага. Кулаки и кличи сотрясали воздух, хвосты бешено метались, в бой, в бой, в бой!

А потом пришёл отец и всё обломал.

Только тогда он призывал делать ноги, а сейчас – забиться в раковину. Ещё тогда со словесной поддержкой выступала Грейс, а теперь уже сам Нетейам. И снова их не слышат. Толпа бушует, она хочет справедливо пролитой крови. Лишь Цирея одна стоит тихо, не высовывая воинственно язык, и оплакивает то ли тулкунов, то ли свою некогда спокойную жизнь. Ему безумно её жаль, она ведь меткайина. Это он, Нетейам – оматикайя, а значит какой-то проклятый.

Жизнь отца, жизнь матери, жизнь племени усеяны множеством ран, с потерей на потере. Скольких они лишились в войне с небесными? Жизнь отца до Пандоры тоже своего рода битва с ними же. Меткайины не знают, что значит видеть щепки, которые единственное что осталось от Древа Голосов и Древа Дома, не знают, что значит покидать свой дом из раза в раз, не знают, что такое потерять покой. И не должны знать. Это оматикайя привыкли.

Потому, когда в толпе он видит оскалившуюся мать, Нетейам продолжает поддерживать отца. Если быть бою, то, пожалуйста, не здесь.

И тут крики стихли, за мгновение. Все заворожено уставились на маячок в поднятой руке Джейка, что встал выше вождя. И все слушали его, все послушались его, даже упрямая, как скала, цахик. В этот момент гордость за отца распёрла грудь Нетейама обжигающей волной. Подпалить сердца не так сложно, а вот усмирить уже горящие куда сложнее, чем оседлать самого турука.

Ночь, когда леса запылали пламенем пожарищ, Нетейам не забудет никогда, как бы не хотел. Он с сиблингами были одни в гамаке-площадке, спали. Не сразу поняли, что всё вокруг начинает идти ходуном. Нетейам помнит, как вскочил, помнил жуткое марево, плач Тук, и то, как смотрел несколько минут на разливающийся свет между деревьями, от которого очертания предметов дрожали ещё сильнее. Огонь, огонь был везде! Если бы не икраны, то и они были сами стали его частью.

Икран Кири прилетел сам, девочка схватила сестру. Зверь подобно им всё ещё рос, потом поднять ещё кого-то он был не смог. Потому Нетейам отдал сёстрам материнский лук и песенные бусины всей семьи, не веря, что его икран успеет забрать их с братом. Но Каяйлан успел, и он с Ло'аком заскакивали ему на спину, когда полотно площадки начало просвечивать. К этому времени, Нетейам успел собрать почти всё важное, заставив побледневшего от страха Ло’ака помогать, чтоб хоть немного отвлечь и успокоить. И вселить надежду. Пусть на миг и пусть ложную.

Поднимаясь ввысь, чувствуя объятия брата и его слёзы на своей коже, Нетейам видел, как взлетают в небо другие икраны, спасаясь от жара, слышал, как лопается дерево. Там, внизу, пламя пожирало их поселение. Он не помнил, что что-то кричал, но после его горло болело, и он охрип. Они рухнули на склон, куда не дошло зло и в предрассветных сумерках смотрели, как тлеет их мир, их детство, их счастье, ускользает будущее и смех. Нетейам пытался успокоить младших, видя, как из клубящейся завесы выбегают выжившие, усеянные пеплом звери и соплеменники, верхом на па'ли. Не весь табун вернулся из этого ада.

Нантанги проносились мимо, скуля и дрожа, прячась в кустах, танатор пронёсся над сбившимися в тугой комок детьми. Нетейам смотрел ему вслед, впервые страх испытывая не от него, а разделяя с ним.

Отстраненно, и как-то глупо, он понимает, что его лётные очки остались в гамаке. Он с отцом так тщательно подбирали когти для них…

Таких вот, оцепеневших и заплаканных их нашли родители. Потом всё затянуло туманом, пока клан не собрался снова вместе, у Эйвы. К счастью, Моат в ту ночь была у Древа, и осталась жива. Нетейам с Кири плакали, обнимая её.

Сотни глаз были устремлены на отца, который словно постарел на несколько лет. Огонь за миг забрал его мягкость и лёгкость нрава. Джейк не призывал к оружию, не толкал пламенные речи, обещая изгнания небесных, хотя многие требовали, чтоб он повёл их сейчас же. А он сидел под сенью свисающих ветвей, уперевшись коленями в землю и смотрел в небо.

- Что вы пели, когда я вернулся? – спросил он мать.

И она запела, потом Моат, потом Тук, просто имитируя мелодию, а потом всё племя. Джейк тоже пел, он очень редко это делал, говоря, что у него на ушах энгсик станцевал. В одной руке он держал руку жены, в другой – старшего сына.

Когда сердца его людей успокоились, а лица просветлели, Джейк расписал план спокойно, будто описывал молодняку, как вести охоту или проходить икнимайю. Лазутчиков в Адские Врата, что узнать, не решили ли небесные занять старую базу, гонцов в лагерь учёных, постовых на подлёте к Колодцу Душ, остальные – искать подходящий остров в Парящих Горах, где теперь будет их собственная база. А сам с Нейтири полетел к пожарищу и месту высадки демонов, запретив кому-либо идти следом или предпринимать любые попытки атаки, если кого встретят. Прошло пятнадцать лет, это уже совсем другой враг, пусть и в старом обличии.

Пепел успел развеяться, а из голой рыжеватой земли показаться проплешины первой травы, а они всё сидели и наблюдали. Отец игнорировал все возмущения племени, пропускал мимо ушей бросаемые молодёжью оскорбления и сомнения в его способности вести за собой. Его дети были в шаге от того, чтоб не устроить всем взбучку за него. А Джейк всё следил, выискивал, вынюхивал, ходил туда, летал сюда. А потом началось.

Они разносили одну инфраструктуру за другой, налетая стремительно и быстро. Джейк заставил нави взять в руки железо, заставил учиться пользоваться небесным оружием, и нави учились, учились хорошо. Они отомстили за каждое дерево, за каждого зверя, за каждую травинку. За всех, кто не покинул в то утро деревню. Они стали Последней Тенью для всех, кто оказывался там, куда вёл их Макто.

Поэтому если отец говорит сидеть тихо и не вякать – надо сидеть тихо и не вякать. Всему своё время.

- Главное, сохранить близких.

Нетейам смотрит на Нейтири. Та болезненно вздыхает, но закрывает глаза. Слова мужа вызвали отклик даже в её уставшем сердце.

Но не тут-то было спокойно выдохнуть. Нетейам видит этот взгляд брата, видит, как мальчишка растворяется в толпе. Старший идёт следом, чувствуя грядущий тяжёлый разговор, где он, постойте-ка, ни в чём никого не переубедит! Да и куда уж ему, ведь кто он такой? Вот тулкун-изгнанник – это брат, а он просто вредоносная тень отца, жалкий любимчик родителей, обласканный и идущий по жизни легко, идеальный.

По версии Ло'ака.

Потому что по своим внутренним ощущениям, Нетейам мог описать себя куда лаконичней. Он заебавшийся. В конец уже.

Пытается помочь брату и удержать от глупостей – значит зануда и выскочка, ждущая одобрения. Не выходит помочь и предотвратить – не справляется, безответственный, должен быть лучше. Прикрывает кому-то зад – так его ж не просили, «вечно ты лезешь». Пытается прикрыть, взять вину на себя – не даёт младшему взрослеть.

Потому когда этот младший кидается в воду, Нетейам замирает, хотя уже вроде как сам взял разбег, чтоб по привычке кинуться за братом в пучину его безрассудств. Глянув на серое, печальное и начинающее злиться море, парень отворачивается.

- Ло'ак! Ло'ак! Вернись! – кричит за спиной Цирея.

- Нет! – выставляет Нетейам руку в сторону, поперёк груди Аонунга, не давая тому последовать за другом.

- Так он же…

- НЕТ! – Нетейам оборачивается из-за плеча на удаляющуюся точку. – Хватит.

- Ты просто его отпустишь?! – хватает его за руку Цирея.

- Я должен был сделать это ещё давно.

- Но с ним может что-то случится!

- Она права, там могут быть небесные! Нам надо за ним! - указывает рукой на море Аонунг. - Мы должны ему помочь.

- О, не волнуйся, - вдруг скалится Нетейам. Аонунг сам делает шаг назад. Таким злым он не видел того даже, когда задирал Кири. – Подмогу я ему предоставлю...

***

Отца он нашёл у Тоновари. Последний преспокойно плёл сеть, что-то обсуждая с первым.

- Нетейам, что-то случилось? – Джейк встаёт, видя, как сын несётся к нему. Напряжённый, собранный, с лицом будто в нём сразу кипит и злость и гнев, а тугие косы, утяжеленные бусинами, развиваются из стороны в сторону, наверняка больно хлеща парня по лицу и плечам. Нетейам как мантру всю дорогу произносил про себя «Никого херами не крыть, никого херами не крыть, никого херами не крыть, для этого в семье есть Кири».

- Ло'ак уплыл спасать своего тулкуна, потому что тот ничего не знает об охоте.

- И ты его не остановил?! – вскакивает Джейк.

- Да не могу я его остановить! И никогда не мог! – орёт на всю деревню Нетейам. – Я облажался, я всегда с ним лажаю, сам знаешь, а всё удивляться продолжаешь! – он сам не понимает, как тыкает пальцем ошарашенному отцу в грудь. - Спасай Ло'ак сам!

Он уже отвернулся и собирался уйти, не видя, как у Тоновари отвисла челюсть, как у Джейка дыбом встали уши и хвост, не замечая, как Цирея прижимает руку к лицу. Сделав пару шагов перед собой, полностью растворившись в стучавшей в висках крови, Нетейам вдруг разворачивается. Говорит тихо, почти хрипло, и ядовитей, чем смазанные наконечники оматикайских стрел.

- Знаешь, папа, а я рад, что мы ушли. Что теперь ни ты не олоэйктан, а значит, что и не мне теперь стремиться им стать. Я не умею вести за собой, и мой родной брат – первый, кто никогда за мной не последует. Когда его найдёшь, скажи, что теперь на роль любимчика может претендовать он - Ло'ак хотя бы смел делать, что хочет.

Теперь всё, теперь на душе легче, только что-то саднит в горле. Развернувшись, Нетейам спрыгивает на мостики и спешит уйти прочь. Как можно дальше. Он взрослый, он охотник и воин, он – оматикайя, человек проклятого племени и он в него вернётся. Как только над деревней снова пронесётся «Сынок Салли нашёлся», он уйдёт, забрав с собой старшую сестру. Будут плыть на илу до земли или пока их икраны не почувствует, что нужны как никогда и вернутся. А там – лес и будь что будет.

От этих мыслей, почти осязаемой мечты, парня буквально разворачивает к реальности рука отца, которая дёрнула плечо с такой силой, что только благодаря этой же хватке, Нетейам устоял на ногах. Нетейам чувствует такую усталость, что даже всё равно на то, что все, что не выпил и не высосал Ло'ак, сейчас выжмет отец. Но вместо гнева и возмущения, на лице Джейка обеспокоенность и такая же усталость.

- Ты знаешь, куда он пошёл? – ослабив хватку, он кладёт на плечи сына и вторую руку, но жест не столько для встряски, чтоб сфокусировался лучше, а для успокоения.

- Нет, - за спиной Джейка Нетейам видит семенящую Цирею, которая за эти пару дней задолбалась больше, чем за всю свою жизнь. Над ней скалой высится её отец.

- Ясно, - кивает уже каким-то своим мыслям Джейк, рассеяно хлопая сына по спине. Нетейам в какой-то момент решил, что все эти слова он высказал про себя, стоя как придурочный перед отцом и Тоновари – молча и переступая с ноги на ноги, и теперь отец думает, что в семье уже два эпилептика. Увы, Норма уже не позовут, с ним не улетишь. Видимо, просто сейчас поведут к цахик.

- Он пошёл один?

Нетейам оборачивается, и видит помимо Циреи Аонунга и Ротксо.

- Да.

- Хорошо. Все будьте на берегу, мы с Нейтири его найдём, - кинув растерянный взгляд на сына, Джейк побежал за женой. Нетейам стоял, чувствуя себя без выговора как-то одиноко, если не обделено. Обидно было до глубины души – впервые высказал всё, что действительно думал и чувствовал, наорал, почти что нахамил, а на это даже внимания не обратили! Тоже мне, любимчик, да как мимо камня прошли!

- Надо было таки пару раз хрены упомянуть…Оте-е-е-е-ец! – кидается он вдогонку.

Цирея не успевает схватить его за руку, зато смогла ухватить за косу.

- А-а-а! – хватается за основание косы Нетейам, чуть ли не падая назад.

- Успокойся, пожалуйста! - уговаривает его девушка. – Не делай о чём будешь жалеть.

- Пожалею, если не сделаю! – пытается он выдернуть косу из рук Циреи. – Цирея!

У девушки снова дрожит губа, она качает головой и разжимает пальцы.

- Всё будет хорошо, - кладёт руку ей плечи Нетейам, а потом бежит снова за отцом. Тот уже почти добежал до их шатра. – Отец!

- Нетейам, не сейч… - начал, было, тот, но осёкся, чуть сбавив шаг. Он над чем-то секунду колебался, и сказал, - У нас мало времени, говори быстро.

- Знаю где Ло'ак. Но это не точно, - и он кратко рассказывает о зарослях, где видел брата и тулкуна в день, когда те установили связь, и подытоживает. – Примерно в двух километров от берега.

- Спасибо, молодец, - треплет в край ошарашенного сына по голове Джейк. А потом, отвернувшись, вбегает в шатёр. – Нейтири, Ло'ак сбежал в море.

- Я его прибью.

- Это ты всегда успеешь, - надевает Джейк амуницию. Тут Нейтири видит Нетейама:

- Ты знал?!

В своё время Джейка с братом таскались по окраинам города, где старые руины аварийных зданий ждали инвесторов, что снесут их и построят что-то новое. А пока они крошились, хаотично сбрасывали куски и гнили под ядовитыми дождями. И близнецы, как мелкие крысы, пролезали во все дыры и тащили всё, что можно найти. В один день они провалились в осевший склад, куда списали забытый фонд городской библиотеки. Бумажные книги стоили как почка из-за того, что целлюлозу производить было уже не из чего, синтетический заменитель уже как пару лет был признан возбудителем пары тройки заболеваний, все электронные были исключительно платные, а сетевые пираты, сливающие их в общественный доступ, давно уже пересажены – легче было отделаться за то, что ты кого-то прирезал, чем за то, что украл цент у компании-правообладателя. Потому в тот день был найден самый настоящий клад. Сняв пдфные копии с самых интересных для себя, братья загнали порванные, жёванные уже настоящими крысами, с размытыми чернилами книжонки разнокалиберного пошиба по нескольким снобским антикварным лавкам. Рыночную стоимость двум подросткам никто не дал, но и тех денег хватило, чтоб добавить к материнским сбережениям и оплатить Томми репетиторов, чтоб тот смог пробиться буквально на единственное бюджетное место.

И среди этих книг были фантастические жанры, которые для жителей двадцать второго века уже были скорее забавным фэнтези. Одной из них была история, где люди ещё куда более дальнего будущего тоже попёрлись на чужую планету, тоже отжимать у местных ресурсы, Джейк как сейчас помнил. Главный герой тоже ассимилировался с местным народом. Там же были специально обученные ребятки, ментаты вроде, что всё просчитывали наперёд до мелочей.

В этот миг Джейк преисполнился так, как не всякому ментату снилось, потому что он и слышал мысль в голове сына и предвидел, что скоро та окажется на языке того же, потому спешно дёргает грубо сплетённую, толстую ткань, отгораживая себя с женой от сына, который в шаге от того, чтоб послать их так далеко, что ближе до Земли смотаться.

- Потом, всё потом. Сейчас надо найти Ло'ака.

Нейтири хватает лук с подставки и подзывает Эрерэ.

- Или его стоит оставить? – едко обращается она к мужу, сжимая оружие.

- Не начинай.

- Твои просьбы растут, - отворачивается Нейтири, поправляя передатчик.

Джейк понимает Нейтири, она злится и тоскует, тень Куоритча где-то за горизонтом для неё как красная тряпка для быка, сейчас бы рогами вперёд мчаться. Но Джейк знал, что ждало всех быков в этих игрищах. Достаточно крови двоих тулкунов, надо быть тише, забрать малого и засесть. Они не воевали на воде с воздушным флотом, цураки больше плавают, чем летают, ни о какой атаке воздух-воздух и речи идти не может.

Морское флот растаранить может, и можно было попытаться, но хрен его знает, как пойдёт. На летающем судне удобно – раскурочил турбину и дай гравитации делать своё дело, а тут эти падлы во-первых не тонут, во-вторых если и тонут, то медленно, десять раз вызовут подмогу, хоть косяк акул пригони к порогу, численного перевеса не достичь. В любом случае, тут только диверсионным образом, пробраться вдвоём с Нейтири втихую на борт и начать разнос, а не всё племя тащить, которое кличем спалит всю кампанию ещё на подходе.

Но всё равно, пойти на это – выдать себя, этого делать нельзя. Нейтири это и понимает, и в то же время хочет сделать наоборот. Ещё и дети начали на пару быковать. Сейчас ещё Кири с припасённой от учёных сигареткой застукать, и Тук слово «блять» начнёт вместо интонационных запятых использовать, и будет просто семейно-жизненное комбо! Семейных психологов народу заменяла цахик, а поскольку единственная доступная цахик, это Ронал, то их всех по итогу первого сеанса точно выселят.

Потом со всем разберётся. У Нетейама накипело по полной, видно, что ему распинаться на три-четыре песни без речитатива, пока всё выплеснет. Наверняка адресатами будут не только родители, но и братец, пусть тоже свою порцию откушает, там, глядишь, и Кири найдёт что сказать. Повеселятся, в общем, меткайины.

Нейтири не спешит к приземлившемуся икрану, а смотрит за плечо Джейка. Тот оборачивается и отодвигает завесу. Старший так и стоит, с выпученными глазами.

- Будь на связи, понял?

- Да, - всё так же зачаровано кивает он. Ещё не обвык в новолоачьей шкуре, видать. Даже с собой взять не просит.

Нейтири всё ещё непонимающе смотрит на обоих, но времени уже и так потрачено, она вскакивает в седло, Джейк же подзывает цурака. Погода утихает: дождь практически прошёл, море успокоилось, чего нельзя сказать о душах ищущих. Нейтири взмывает максимально высоко ради как можно больше обзора, Джейк же пытается связаться с сыном.

- Адский Пёс вызывает Зоркого Глаза, приём? По жопе получишь, отвечай, давай!

- Ма'Жейк, я что-то вижу внизу.

- Где?

- На два часа от твоего пути.

Джейк не может не ухмыльнуться.

- Вас понял.

Уже издалека, Джейк понимает, что там не один лишь Ло'ак жилы рвёт, чтоб выдернуть маячок из плавника тулкуна. Сын и обе дочери так и застыли, увидев отца.

- Знаете, что я с вами сделаю?! Да я сам не знаю, что с вами сделаю!!

- Но Паякану некому помочь, кроме нас! – взмолилась Кири.

- Его даже никто не предупредил! – подсоединяется Тук.

- Это вам сейчас помощь понадобится, - взбирается Джейк на плавник и указывает пальцем вверх, где завис икран Нейтири, на холостом ходу. – Отойдите.

Он выдирает маячок за один рывок.

- Из дома теперь, - трясёт этой штукой перед детьми, - ни ногой, пока не сможете выдрать его.

- Откуда? – бледнее спрашивает Ло'ак.

- Найду куда воткнуть.

- Пап? – раздаётся голос Нетейама в наушнике.

- Да? – пусть он просто хочет узнать, нашёлся ли Ло'ака, пусть он просто хочет узнать, нашёлся ли Ло'ака, пусть он просто хочет узнать, нашёлся ли Ло'ака, а не что какая-то волна дерьма хлынула с другой стороны.

- Я не могу найти Кири с Тук.

- Они с нами, не волнуйся. Что делают меткайина?

- То, что ты и сказал, пытаются увести тулкунов, огибая ваше направление, чтоб не пересечься с охотниками и…этим тулкуном.

- Вонючки.

Эти слова, наконец, вызывают смешок у сына. Джейк прерывает сеанс, в надежде, что всё ещё можно исправить, что они поговорят.

- Жейк! Жейк! Я вижу их.

- Как далеко от нас? Это конвертопланы?

- Оно плывёт. Мы… мы успеем вернуться, если они не ускорятся, - тяжело Нейтири даются такие слова, но раз уж начали...

Джейк смотрит на маячок. Надо уплыть с ним подальше, а тулкун пусть отвезёт своего названного братца, и двух идущих комплектом сестёр к берегу.

Тулкуны будут в безопасности. Для его детей же безопасности больше нет. Как нет больше и для детей соседних племён.

Как их вообще выследили? Мог ли Норм быть маячком, могли ли его «Самсона» засечь? Ему бы не надо было прилетать, если бы не ситуация с Кири. Джейк вспоминает слова Ронал о том, что Эйва отвернулась от них. Цахик не может такое говорить. Только вот именно это сейчас он и видит.

Но это не правда. В сердце Великой Матери есть место для каждого из её чад. Она не отворачивается, она сохраняет баланс, и иногда вмешивается. Возможно, сейчас это тоже было вмешательством? Вряд ли рассчитанное на разворачивание противостояния, потому что действие небесных не в её воле. Значит тут нечто другое. А небесные… а небесные – это неизбежность, нескончаемый дождь.

Оматикайя охотятся даже в дождь, меткайины танцуют на волнах во время штормов. Большинство известных Джейку животных от дождя не прячутся, жилище должны защищать их лишь от хищников. И те животные, что имеют постоянное убежище, чужаков со своей территории изгоняют.

«Так вот, Джейк, если ты не кочевник, то тебе пора бы снова этим заняться», - думает он. Только вот помимо «за», было ещё очень весомое «против» - вдруг Куоритча не будет на борту? Совпадение, ужасное стечение обстоятельств, закон подлости, да что угодно – может он ближайшее поселение жжёт, а тут китобои просто смену отматывают? Что тогда? Какова вероятность, что полковник не кинется к пролитой по водице небесной крови? Да никакой. Чисто из профилактики будет здесь, и тогда никакого преимущества. Его и сейчас на пару зёрнышек.

- Жейк! Почему вы не двигаетесь?

Сюда явится все небесные, тут нет защиты гор и их магнитных полей. И ещё никто не погиб, жилища отстраиваются.

Пока не погиб. И это если речь о нави, а ещё тулкуны, их вылавливали, и будут вылавливать ещё больше, провоцируя на ответные действия. Меткайины молчат, но что если другие кланы поднимутся? Их будет ждать судьба союзников Паякана.

- Ма'Жейк?!

Он привёл это зло сюда, если бы только ему и расплачиваться! Но ведь под нож пойдёт всё вокруг.

- Нейтири, у тебя с собой стрел много?

- Достаточно.

Хорошо, что и он без пулемёта вдали от жилища даже в кусты не сядет.

- Вы что задумали? – касается его плеча сын.

Джейк окидывает взглядом детей:

- Пусть тулкун доставит вас в деревню. Давайте, живо, живо! В темпе! – машет он рукой, а потом вызывает Нетейама.

- Да?

- Младшие плывут к деревне.

- А вы?

- Есть дельце. Сынок, слушай меня внимательно: чтобы не случилось, не покидайте берег.

- Па?

- Слышишь? Не покидайте берег. Прошу тебя, последний раз, обещаю. Удержи их на берегу до нашего возвращения, хорошо?

- Да, сэр.

- Я не прошу тебя как командующий, а как твой отец. Будьте там. Отбой.

Куоритчем всё не закончится, но, тем не менее, он один их сюда и загнал. С ним надо разобраться, надо остановить, и сейчас – отличный шанс. К чёрту игры с преимуществом, он займётся приманкой. И когда полковника с его псами больше не останется, то Джейк сделает всё, что никто его следы искать на островах не будет, он уведёт всё обратно в леса, где это началось. Там же и закончит.

Оматикайя не кочевники, оматикайя – охотники, и Большая Охота на очень большую дичь вот-вот начнётся.

Глава 2

Нейтири надоели эти разговоры на расстоянии, и она спикировала вниз. Икран нарезает круги, вокруг Джейка, мчавшегося вдаль от берега.

- Зачем тебе мои стрелы?

- Ну, они же запылились? – пытается улыбнуться Джейк, и тут же пригибается к цураку, потому что жена гневно налетает на него.

- Ты сказал не нападать! Ты забрал у клана право на месть за свою сестру и её ребёнка!

- Я думал, что так будет лучше! Что в случае чего я вырву эту штуку и всё! – трясёт он маячком. – А теперь… Он слишком близко к берегу.

- Сказал, что демон только и ждёт! Сказал, не выслеживать его!

- Я надеялся, что он пройдёт мимо. Я и сейчас мог бы успеть его увести.

- Почему передумал?

- Я уже не верю, что они не вернутся. Надо напасть первыми.

- Ты запутался! – ветер словно пытался унести обвинение Нейтири к берегу.

Джейк не спорит, сам знает. Меткайинам сказал одно, сам делает другое, при этом думает о третьем. Насколько хорош его план, который и не план вовсе? Спонтанные атаки у них случались, в том числе, когда нападали они лишь вдвоём с Нейтири, но там была их территория, знакомая среда.

От этой мысли Джейк чуть ли не засмеялся в голос – он, морпех, зовёт теперь море не своей средой. Но так и есть. За эти годы произошла невольная переквалификация. Не то, чтобы он забыл «методичку», нет. И именно поэтому идея ему не нравилась. Но и иначе поступить нельзя – Куоритч уже здесь, может и пройдёт мимо, но и куда направится? Жечь других дальше? И сколько так он будет туда-сюда плавать, пока воздух не наполнится пеплом? А дети будут расти в страхе, под замком, из-под которого рано или поздно опять сбегут, попав под огонь. А Джейк с Нейтири не успеют. Что если бы Нетейам не прибежал к нему, а попытался помочь брату сам? Сколько бы они возились, успели бы до того, как корабль доплыл?

Оказалось, что не только с Ло’аком сложно. Нетейам, кажется, Джейка ненавидит, а времени и сил, разбираться в отношениях с детьми, нет, голова забита лишь тем, как бы этих самых детей не порешили. Всего год назад он был уверен, что знает их как свои пальцы, хоть пятого заводи для комплекта. А теперь они как чужие.

- Да, запутался. И этот клубом надо рубануть, здесь и сейчас. Слово за тобой.

- Дай мне Далёкий глаз.

Джейк живо откручивает оптический прицел, и кидает в руки жены. Схватив прибор, та взмывает вверх. Отсутствовала недолго, на связь вышла ещё до снижения:

- Я вижу там икранов, Жейк.

- Ты уверена? – может, там Норм кого обратно привёл и это свои судно захватили? Или их собственные летуны решили вернуться, присев на судно отдохнуть, а китобои в страхе не знают, как согнать этих чаек, надеются, что сами улетят.

- Я здесь долго, но как они выглядят, помню. И много аватаров.

- Куоритча видишь?

- Отсюда не различить. Надо позвать меткайин.

- Вдвоём не справимся?

- У них икраны, Жейк!

- В смысле у них?! Ты хочешь сказать, что…

- Они не нападают! Просто сидят, как наши сидят рядом с нами. Демоны ходят между ними.

- Бред какой-то…

- А у тебя… рыбина.

- А ты хочешь позвать косяк рыб!

- Они имеют право.

- Хорошо, - кивает Джейк, но в голове просто не укладывается. Как у них могут быть икраны? А если турука кто-то притащит? Меткайины тогда выдадут им всех Салли горяченькими, на листке, политыми соком или присоленными? Остаётся уповать, что тут в целом, туруков и их наездников, Ронал видала, и, быть может, всё будет не так плачевно.

Только вот в последнее время Джейк слишком на многое уповает. Потому вид непонятно как появившейся здесь армады их красных крыльев-парусов сбоку от себя его в первую очередь настораживает, во вторую очередь тоже как-то не радует.

Нетейам садится на туго натянутое плетёное полотно, прижимая наушник к уху, но там лишь тишина. Снова что-то горячее разливается в груди, только на этот раз всё ещё и сжимает, и вместе с тем внизу живота холод. «Прошу, как отец…».

- Нетейам? – касается его ладони Цирея. Аонунг тоже над ним склоняются, толкая в спину:

- Друг, ты чего?

- Ничего. Все нашлись, плывут сюда. Пойду, встречу.

- Что сказал тебе отец твой? – преграждает ему путь Ронал. «Она стала двигаться как краб», - ни к седлу, ни к дереву подумал Нетейам.

- Ничего, встретить младших.

- Он сам не возвращается?

- Спросите у него, когда вернётся, - пожал плечами Нетейам, обходя цахик. Жаль, весь запал уже развеялся, а то бы он врубил всё творчество настолько, что его точно с узелком из этой деревни выставили. Надо подговорить Кири.

- Стой! – хватает его за плечи уже Тоновари. Нетейам жалел, что так размяк и дал Цирее себя увести. Она тоже искала девочек, и наткнувшись на парня, потащила к своим, чтоб их, родителям, чтоб хоть кто-то был в известном месте. Отец вышел на связь, не дав ему успокоить подругу.

А теперь Нетейам рвётся из хватки, из последних сил удерживаясь, чтоб не пустить в ход клыки – гулять, так гулять! Он ощеривается, машет хвостом, хлеща олоэйктана. Аонунг приходит в себя первым, и кидается на него, выбивая из отцовских лапищ. Они оба падают «за борт», и когда выныривают, Аонунг плескает водой в лицо лесного.

- Приди в себя, безумец! Что творишь?!

- О, благодарю! – восторженно обхватывает плечи друга Нетейам и… гребёт нахрен от помоста, скрываясь в тенях переплетённых мостов.

Ронал там практически чуть не родила. Тоновари, впрочем, тоже.

- Джейк Сулли что-то задумал, - цедит цахик. – Идём.

- Куда? – опешил её муж.

- Участвовать, - по зловещести выражения на лице она могла смело состязаться с Нетейамом. Опыта в этом у неё побольше будет.

Цирея сидела на мостике, растерянно смотря как клан, подобно воде при отливе, уходит от берега, исчезая вдали. Почему никто не послушал Джейка? Почему не остались на берегу? Джейк не просто так решил скрыться от небесных, он понимал лучше всех, с кем они имеют дело.

И что теперь будет? Как будет? Вода скоро поменяет цвет, и от этой мысли у Циреи снова выступают слёзы. Но даже от мутящегося взгляда не укрылись крадущиеся Аонунг и Ротксо с дротиками. Резко проведя предплечьем по лицу, стирая солёную воду, она бежит наперерез, буквально выпрыгивая перед мальчишками.

- Нет! Вы с ума сошли!

- Все пошли!

- Все взрослые! Все воины! А вы о собственный хвост цепляетесь, - пытается она выхватить оружие из рук брата. – Не пущу!

- Я почти мужчина! Пусти! – Аонунг тащил изо всех сил, и потому, когда Цирея, увидев Нетейама, от удивления разжала хватку, брат напросто вылетает с мостика.

- Ты-то куда?!

- В отличие от вас всех инициацию я прошёл, - хлопает он по расшитому поясу, которого не надевал с момента прибытия. Ощущение было каким-то непривычным, заново новым. – Я воин. Как сказал бы папа: «У меня и диплом есть».

- Это что, болячка такая? – отходит от него на всякий случай Ротксо.

- Я уверена, твои родители бы хотели, чтоб ты остался на берегу!

Это как удар под дых. «Прошу, как отец…». Впервые, как Джейк просил его так. И именно в тот момент, когда Нетейам впервые должен, обязан ослушаться. Он не успел даже отдалиться от берега и дозваться илу, как раздался клич-призыв. Хоть в раковину дуй, хоть в барабан бей, зазыв всё равно поймёшь хоть с рифа, хоть с дерева. Обернувшись, парень видел, как заметался народ, как тут и там показывались дротики и тяжёлые копья.

Это его не касалось, надо доплыть до брата и сестёр, сопроводить до берега, но…Может, отцовское внушение даст младшему заряд мозгов хоть до момента, пока тот не пересечёт черту рифов. А у Нетейама были и свои дела, разве что по пути младших встретит. Потому он вернулся за оружием и боевым облачением.

- Их совместные пожелания растут.

- О чём ты?

- Да так... Моё место – там, - указывает он на море луком. Его он не брал руки с ночи, когда отпустили икранов. Лук для охоты верхом на па'ли остался на базе, с собой он взял лишь для охоты с икрана. Но боевых стрел захватил с лихвой. И даже тут парочку сделал, используя местные материалы.

- Наше тоже! Этой наш дом! Наши братья и сёстры страдают!

- Если с вами что-то случится – другая ваша сестра будет страдать не меньше, - холодно отвечает Нетейам.

- Пожалуйста, не иди, - кладёт ему на плечи обе ладони Цирея. У неё в волосах снова сделанное им украшение, правда, нет боковых нитей. И в этот самый неподходящий момент, Нетейаму хочется сделать ещё одно. И что-нибудь из нитей, что-то сплести, как плетут в клане Оматикайя. И ещё много что сделать, попробовать, но потом, после. Ох это блаженное после!

- Да, как же твои сёстры? – ехидно спрашивает Ротксо, которому никто ничего не сказал.

- Уже там, - надевает Нетейам лук через плечо. Тетива приятно вдавливалась в тело, а надпредплечник на левой руке ощущался, как касание близкого человека. - Она с Тук поплыли за Ло'аком.

- Кири там?!

- Тук… - убирает руки Цирея. Она думала, что ей показалось упоминание младших во множественном числе.

Нетейам быстро надевает седло на илу, и пытается пристроить колчан. Ох, если бы у него был икран! Хотя бы цурак! Илу на море – то же что и па'ли на земле, но со вторыми как-то сподручнее… Потому что илу – не друг воина. Верно, мама всё говорит. И вообще, кто-нибудь пробовал стрелять из лука с илу?

- Нетейам! – успевает ухватить его за руку Цирея, когда он уже спустился в воде. Девушке пришлось пригнуться над мостиком, опасливо свисая вниз. – Прошу…

- Как я могу остаться?!

- С нами.

- Не проси меня.

- Никто не воюет на илу!

- Буду первым.

- Погибшим! Тебя ранят! Пожалуйста, - хватается она ещё крепче, её гребок больно врезается в предплечье парня.

Светло-зелёное на тёмно-голубом, узоры так причудливо прижимались друг к другу, что казалось, будто это один рисунок на двух руках. Цирея сказала однажды, что отголоски моря есть в лесу, а отголоски леса в море. Всё связано, всё меняется, но не уходит, лишь обновляется. Пока что.

Нетейам понимал всё и раньше, но ясность пришла лишь в этот момент. Речь не шла об их семье, о каком-то конкретном клане, о воде или суше, и никогда не шла. Баланс зиждется на кончике стрелы, что выигрывает время, оттягивая пришествие небесных, давая израненной почве восстанавливаться, а народу соорудить новые жилища.

Одна стрела – и море не закроется ядовитой пеленой разлитого топлива.

Две стрелы – и металлы останутся между могучими корнями древ.

Три стрелы – и самым страшным зверем леса снова будет танатор.

Четыре стрелы – и тулкуны будут дальше баюкать волны своими песнями.

Пять стрел – и жара не придёт на место холода, а холод не изгонит тепло там, где не должен.

Шесть стрел из колчана отец забрал, и что в итоге? Небесны сделали шесть исполинских шагов вперёд.

- Меня не могут ранить, Цирея, - вдруг улыбается Нетейам. Это не было улыбкой безумца, но именно таким его сейчас все и видели.

- Да кто сказал? – глаза снова начинают щипать слёзы.

- Как? Ты сама, - Нетейам приподнимается в седле, и теперь его губу на уровне её уха, обжигают кожу, - Хоть на моих волосах нет рыжей глины, но я пришёл из-за воды, лишился летуна, а значит и стрелы меня не заденут. Я и есть тот Проклятый нави.

Цирея вздрагивает, пытается отшатнуться, но теперь уже она зажата его пальцами.

- Нетейам, - Нетейам, что? «Ты пугаешь меня?», «Очнись, это просто страшная сказка»? А потом перед её глазами проносятся, как искры, образы яви и небыли, переплетаясь. Она видит, что Каяйлан не улетел, а рассыпался прахом, видит, как от касания Кири Древо духов скрытое не водой, а каменным сводом, потухло. Кто же должен оглядываться? Но Цирея находит нужные слова, как всегда. – У них не стрелы будут.

- Я знаю. Но я должен, - отпускает он её руку, оседая в воду, - Я привёл Хохочущих демонов к вашему поселению, мне с ними и разбираться, - он прикладывает пальцу ко лбу и отводит, а илу тем временем уносит его прочь.

- Нашего, - тихо шепчет Цирея. Аонунг гладит сестру по спине, а сам косится на Ротксо. Мальчишка кивает другу, поняв без слов, без жестов.