Миры "Короля Мертвых"

Патронус

На первый взгляд, этот урок для седьмого курса начался как обычно. Дождавшись, пока все рассядутся, профессор Розенкранц сообщил:

— Сегодня мы будем учиться вызывать Патронуса. Это старинные светлые чары, в первую очередь используемые для защиты от темных созданий, хорошо защищенных от прямых магических ударов. Даже во времена, когда чары были созданы, они классифицировались как сложные, так как одновременно требуют предельной концентрации и самых искренних эмоций. Чтобы ими воспользоваться, необходимо вызвать в памяти и прочувствовать своё самое счастливое воспоминание и произнести «Экспекто патронум». Вот так.

Он взмахнул палочкой, и над преподавательским столом, изредка взмахивая крыльями, завис изящный дракон, переливающийся оттенками голубоватого серебра. Просуществовав пару минут, дракончик исчез, а Габриэль обратился к классу:

— Пожалуйста, тренируйтесь.

Не сразу, далеко не сразу у студентов стало получаться что-то, кроме бессильной белой вспышки. Кто-то переносил неудачи молча, кто-то, как например Скорпиус Малфой, громко ругался и высказывал сомнение в полезности данного заклинания.

Лишь к концу занятия по классу закружилось несколько серебристых патронусов.

— Продолжим на следующем уроке, — напоследок сказал профессор. Что удивительно, в этот раз он даже не намекнул о крайне ограниченных умственных способностях учеников, «неспособных справиться с таким простым заданием». Но большинство этого даже не заметило — всем хотелось обсудить новую тему.

Когда поток студентов иссяк, в аудитории остался только Северус Поттер. Взглянул на профессора с подозрительным прищуром:

— Учитель Габриэль, сущность, что вы призвали — это не же патронус. Это темный вестник! Их можно перепутать издалека, конечно, но... Неужели вы, сильнейший из известным мне волшебников, не можете сотворить чары, которые проходят в школе?

— Угадали, — не стал отпираться Розенкранц. — Не могу.

— Только не говорите, что для темных магов это невозможно. У меня же получилось, — предупредил Северус.

— Дело не в этом, — покачал головой Габриэль. — Это просто возраст. С годами старые воспоминания стираются, а поразить нас в самое сердце все сложнее. Надеюсь, вы простите мне это небольшую подмену — все-таки студентам проще даются заклинания, действие которых можно увидеть воочию.

— Я никому не скажу, — серьезно пообещал Поттер, и попрощавшись, вышел.

Некромант задумчиво посмотрел ему вслед с какой-то даже отеческой гордостью. За эти годы его ученик из ершистого и непослушного ребенка превратился в юношу ответственного и рассудительного. И, что немаловажно — внимательного. Но ни ему, ни кому бы другому Габриэль не смог бы ответить правду на вопрос о патронусе — что все самые счастливые моменты в его жизни были навсегда переплетены с великой болью.

***

Был чудесный погожий денек. Солнечные лучи игриво обнимали крышу башни практикумов — строения, стоящего чуть поодаль от основного замка и круглых ворот в подземелье — разумная предосторожность, учитывая озорство и буйный нрав некоторых юных дарований. В тот день башня не содрогнулась до основания и не сгорела в темном пламени — просто открылась тяжелая дубовая дверь и оттуда спиной вперед выскочил всклокоченный длинноволосый ученик.

— Учитель Кайл! Ну хоть звание адепта-то я заслужил?

Из двери вслед за хозяином вылетела кожаная сумка и послышалось гневное:

— Ты еще смеешь спрашивать?! Чтобы не смел на глаза мне показываться, пока не обдумаешь свое поведение!

— Вот стану Королем Мертвых, и моя идея войдет в учебники как пример самых злостных злоупотреблений!

Казалось, сама башня задымилась от негодования наставника:

— Королем Мертвых ты станешь только через мой труп!

Дверь с грохотом захлопнулась.

Ученик сделал пару шагов назад, грозя пустоте кулаком, пока не уперся в кого-то лопатками. Мгновенно развернулся, да только ужасно неуклюже: девушка, на которую он наткнулся, от неожиданности выронила свитки, что держала в руках, и они весело покатились по земле.

— Ой, прости, — смутился всклокоченный. — Давай помогу! Меня, кстати, Габриэль зовут. А тебя?

— Сильвара, — отстранено представилась девушка, собирая свитки.

— Какое красивое имя, — не сдавался Габриэль. Конспекты они уже собирали в четыре руки. — Ты новенькая? Я никогда тебя раньше не видел.

— Я здесь уже два года, — фыркнула Сильвара.

— Да ты что! — искренне изумился юноша. — Как же я мог проглядеть?

— Ни разу не видела тебя в библиотеке, — она позволила себе легкую усмешку.

— Тогда понятно. Вот уж куда меня кнутом не загнать!

— Если ты собираешься стать Королем Мертвых... — Сильвара посмотрела на дверь башни практикумов, и улыбка непроизвольно появилась на ее лице, — тебе стоит больше читать. Но, признаться, ты меня удивил. Чтобы учитель Кайл был в таком бешенстве? Это надо очень постараться. Что ты ему сказал?

— Да ничего особенного. Изобрел прогрессивный метод пространственных перемещений, — нарочито небрежно отмахнулся Габриэль, хотя интерес ему польстил. — Вот смотри. Допустим, например, мне и группе моих друзей нужно на другой континент, но мы не знаем, куда наводить портал. Можно заплатить воздушникам за дилижанс — за всех, или отправить туда одного, а остальным пройти короткой дорогой — через Ту Сторону! Убить себя тут, и воскреснуть там. Неплохо, а?

Сильвара рассмеялась в голос:

— Даже в книгах я не встречала такой богатой фантазии! Если бы еще твоя идея не нарушала добрую половину догматов Ордена!

— Не понимаю я этих догматов, — доверительно поделился Габриэль. — Мы, люди, растем в мире, где вечно чего-то нельзя. Сколько мне отчим запрещал — полдня перечислять. Уж как я радовался, когда у меня обнаружили способности к магии! И что? Стал я хоть капельку свободней?

— И не будь клятва Ордену пожизненной, ты бы непременно сбежал, — подколола его девушка.

— Сбежать? — Габриэль покачал головой. — Нет. Не то, чтобы я не думал об этом... но потом понял, что куда бы я не пошел, везде будут какие-то ограничения. У светлых нельзя убивать мух, у водников — использовать магию крови, у магов крови тоже что-нибудь запрещено... Будучи некромантом, я по крайней мере, проживу достаточно долго, чтобы посмотреть со стороны, как правила нарушает кто-то другой.

— Если судить по нашим наставникам, долголетие — не такое уж и благословение, — предупредила Сильвара.

— Было бы бессмертие, а что с ним делать я разберусь, — заверил ее Габриэль. — Если кто-то к тысяче лет стал занудой, это ведь не значит, что я стану таким же, правда? Кстати, есть одна вещь, которая мне никогда не надоедает: чай в столовой для учителей просто загляденье! Повар мне кое-что должен, поэтому поделится. Могу я тебя угостить — в качестве извинений за рассыпанные свитки?

— Только если завтра ты придешь в библиотеку, — ей тоже отнюдь было не чуждо ехидство.

***

— Скажи, какое твое самое счастливое воспоминание? — сходу спросил Габриэль, высовываясь из кустов на окраине замкового сада.

Сильвара медленно подняла взгляд от книги — общение с неугомонным шалопаем, кажется, навсегда отучило ее вздрагивать от странных звуков и внезапных окликов.

— С ходу и не скажешь, — с некоторой долей кокетства ответила девушка. А может просто не желала вслух признавать, что по наводке Габриэля постоянно балансировать на грани нарушения правил — это не только неприличное для ответственного адепта поведение, но и чертовски веселое занятие.

— Ты пока подумай, а я расскажу, — парень выбрался из кустарника, небрежно вытряхивая из головы застрявшие листья.

— Светлые новую устойчивую конструкцию изобрели — для общего пользования. Говорят, для защиты от имеющих иммунитет к боевой магии тварей. Патронус называется!

— Ты всегда считал изобретения светлых бесполезным баловством, — напомнила Сильвара.

— Я до сих пор так считаю, — немедленно отозвался Габриэль. — Но ходят слухи, что по форме патронуса можно очень много узнать о человеке. Почему бы не попробовать? Экспекто Патронум!

Он взмахнул рукой, и на ребро ладони приземлился небольшой дракончик.

— Любопытно, — задумчиво протянул юный маг. — Дракон. Безмерно опасный, безумно красивый. И если на секунду поверить магловским легендам — знает обо всем на свете.

Он говорил о сотворенном ящере, но смотрел на Сильвару. Девушка смущенно опустила глаза и деланно закашлялась.

— Ладно, давай я попробую.

Она повторила заклинание, и на плечо опустился всклокоченный серебристый ворон.

— Вороны шумные и временами надоедливые. И в то же время им не чуждо благородство, а мудрость их воспеваются в балладах, — и бросила на Габриэля многозначительный взгляд.

— Все равно, светлые заклинания — баловство, — упрямо повторил некромант, пытаясь скрыть странное чувство, охватившее его.

Сильвара прикрыла рот кулачком, и, совершенно забыв о том, что она образцовая ученица Цитадели Смерти, звонко по-девичьи захихикала.

***

Амфитеатр тронного зала был заполнен до отказа. Сверкали драгоценные украшения, шелестели парадные платья дам и помпезные одеяния кавалеров. С потолка лился холодный и яркий голубоватый свет. И лишь Костяной Трон — кажущийся нерушимым символ власти в этом мире и ином — пустовал.

Новый король с гордо поднятой головой шагал по ковровой дорожке меж расступившихся подданных. Волосы безупречно причесаны, корона надета безукоризненно симметрично, подшитая горностаевым мехом мантия ниспадает с плеч величавым шлейфом.

В голове Габриэля крутилась лишь одна мысль: «лишь бы удержаться. лишь бы не повернуть голову к старейшим наставникам Цитадели» — ведь старый Кайл без сомнений прочтет в его взгляде недвусмысленное «что, учитель, я стану Королем Мертвых только через ваш труп?». С того дня, когда молодого некроманта с позором вышвырнули из башни практикумов прошли годы. Многое изменилось и в мире — и в нем самом. Прежде безответственный хулиган остепенился — и стал тем, кому доверяли и на кого рассчитывали...

Избранный Король Мертвых взошел на возвышение с троном и обратился к собравшимся:

— Мои дорогие братья и сестры. Сегодня я принимаю на себя ответственность за благополучие нашего Ордена и торжественно клянусь не обмануть ваших ожиданий, беречь и защищать наше наследие, приумножать славу и знания. Да будет Госпожа свидетельницей моих слов.

В зале раздались аплодисменты. Габриэль все-таки не удержался — посмотрел на учителя Кайла. На морщинистом лице старика проступило выражение, которое, пожалуй, стоило назвать растроганной улыбкой.

Но Габриэль был бы не Габриэль, если не внес в веками выверенный ритуал элемент неожиданности.

Подождав, пока овации смолкнут, он продолжил:

— Но даже мгновение покажется вечностью, если не с кем его разделить. И маленький камень покажется тяжелым, когда некому поддержать слабеющие руки...

Некроманты обменялись недоуменными взглядами.

-... поэтому сейчас, перед лицом всех моих подданных я прошу Сильвару стать Королевой и моей женой.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как едва потрескивают магические светильники. Вокруг новоявленной будущей королевы как-то само собой образовалось пустое пространство. Сама Сильвара стояла красная, как вареный рак, и, сжимая кулаки, шептала себе под нос:

— Я убью тебя... я тебя убью...

— Я тоже тебя люблю, — нисколько не смущаясь многочисленной аудитории, отозвался Габриэль.

И когда женщина почти собралась, в нарушение всех законов магии и физики, в самом деле провалиться сквозь землю от стыда, чья-то сердобольная рука подтолкнула ее под лопатки.

— Ну чего же ты ждешь королева? Иди!

Толпа одобрительно зашумела. Сильвара неловко подобрала юбку и сделала шаг к помосту. Король Мертвых ободряюще улыбнулся и протянул ей руку.

Свадьбу сыграли в тот же день — некроманты вообще отличались изрядной хозяйственностью, а один банкет вместо двух — бесспорная экономия. Впрочем, на угощения Орден не поскупился — столы буквально ломились от яств. Здесь не было ни представителей других Орденов, ни посланников от связанных договорами гильдий — это было торжество только для своих. Только поэтому Сильвара довольно быстро оправилась от потрясения, но ту фразу она все равно произнесла с укоризной:

— И вовсе не обязательно было устраивать такую комедию.

— Разве Королю Мертвых запрещено жениться? — удивленно поднял брови Габриэль. — Нет такого правила! А даже если есть, я лично сожгу все книги, где оно хотя бы вскользь упоминается, и скажу, что кому-то просто показалось!

Сильвара покорно склонила голову ему на плечо:

— Не надо ничего сжигать. Такого правила в самом деле нет.

***

— Как ощущаешь себя в первый день без короны? — бодро спросил Габриэль, приподнимая голову над подушкой.

Сильвара отложила расческу и слегка обернулась:

— Я никогда не была королевой в истинном значении этого слова. Просто твоя противоречащая традициям фантазия, которую неизвестно почему все решили поддержать.

— А по-моему, отличный повод основать новую традицию. И вообще, если Бальтазар не сделает предложение Грете на своей коронации, я ему в глаза скажу, что зря за такого стеснительного голосовал.

Женщина весело рассмеялась:

— Ты совсем не меняешься. Мальчик сто четыре годика.

Некромант выбрался из постели и крепко обнял ее за плечи:

— Напротив, все это время мне приходилось быть слишком серьезным. Но теперь на нас с тобой больше не лежит тяжкий груз ответственности. Неужели мы не заслужили небольшой отпуск? Купим у воздушников летающий экипаж — и махнем на самый край Земли, где никто и никогда не бывал. Никаких приемов, приказов и интриг — только ты и я. Прямо завтра!

Сильвара накрыла его ладонь своей и чуть покачала головой:

— С тобой я готова лететь куда угодно, но... нам стоит немного подождать. Убедиться, что передали Орден в надежные руки. В конце концов, это и моя обязанность... — она сделала паузу, и с доброй усмешкой закончила: — как королевы.

Габриэль усмехнулся в ответ:

— Если ты настаиваешь. Но только совсем недолго.

***

Замок пылал. Надземные конструкции осыпались как карточный домик, в уцелевших коридорах бушевали штормы боевых заклятий. И хотя защитники все еще продолжали яростно сражаться, и кто-то еще отдавал приказы, кто-то кричал о том, чтобы держать оборону, оплот некромантов был обречен.

— Сильвара!

Он несся по темным галереям, напоминая гвардейца самой Смерти — клинки разрывали вражескую плоть с легкостью бесплотных серпов, которыми Она пожинает людские души. Сам он казалось этого не замечал — в голове испарились все мысли, кроме одной. «Успеть, успеть, успеть!». Но все, что ему удалось — увидеть, как чей-то меч пронзает ее сердце. По плащу растекается алое пятно — так медленно, как будто время остановилось.

Мечник выдернул клинок, обернулся и взвыл от невыносимой боли — спину разорвали его собственные ребра, внезапно обретшие злую волю. Раскрылись, подобно крыльям жуткой кровавой птицы. Харкая кровью, мечник повалился на каменные плиты. Не удостоив его ни единым взглядом, Габриэль перешагнул через изуродованное тело и упал на колени.

Глаза Сильвары были открыты и не реагировали на свет. Некромант бестолково заправил за ухо выбившуюся прядь — слишком белую, как будто поседевшую. С ненавистью глянул на упавший меч, окруженный мягкой красноватой дымкой. Артефакт. Под взглядом Габриэля лезвие заржавело и рассыпалось в рыжую труху, но слишком поздно.

Он до боли сжал губы, сдерживая рвущийся наружу крик. Глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание. Медленно положил ладонь поверх смертельной раны:

— Властью данной мне, как хранителю врат Той Стороны, повелеваю тебе: живи!

Не было ни цветных вспышек, ни эфемерных полупрозрачных нитей, отрисовывающих пути магических энергий — некромантия, она, как и Смерть: незрима и неотвратима. Края раны потянулись друг к другу, и спустя мгновение о ней напоминали лишь сгустки запекшейся крови.

Сильвара вздохнула и резко села. Габриэль крепко сжал ладонями ее плечи:

— Хвала Госпоже, ты цела. Мы должны немедленно уходить.

— Но наши братья еще сражаются.

— Замок пал. Король приказал отступать.

Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что бессовестно лжет — отдать такой приказ уже было некому. Просто знал, что будь Бальтазар жив — непременно бы распорядился именно так.

Не иначе как чудом они выбрались за линию осады. Кладбище на пути — и дальнейший путь их несла на себе многоногая костяная химера.

Объятый пламенем замок остался далеко позади.

***

Отгорал закат, последние солнечные лучи играли средь волн темно-синего моря. Сегодня воды были почти спокойны и лишь изредка лениво набегали на прибрежный песок.

Голова Сильвары покоилась на коленях Габриэля. Оба молчали, словно боясь нарушить эту умиротворяющую тишину, так необходимую после ожесточенных боев. Наконец она проговорила:

— Спасибо, что забрал меня оттуда.

— Я просто не мог иначе, — тихо отозвался Габриэль.

— Сто лет не была на море. Я слышала, у маглов есть легенда, что на небесах все разговоры только о море.

— Странно, что ты заговорила о небесах.

— Да, — она приподнялась на локтях, а потом вовсе села, глядя ему в глаза. — Мы с тобой, к сожалению, знаем, что ждет нас на Той Стороне.

Помолчала мгновение, а потом сказала с мечтательной грустью:

— Надо было ехать с тобой на край света.

— Теперь мы обязательно поедем, — сердце Габриэля тревожно сжалось, предчувствуя неладное.

— Нет, — Сильвара покачала головой.

— Почему нет? Мы живы, мы на свободе, мы...

— Кого ты пытаешься обмануть, любимый? Я не крестьянская дурочка, я такой же маг смерти, как и ты. Я чувствую Ее дыхание. Ее холод в моей крови. Я уже перешагнула черту и поэтому должна уходить. Таков главный и непреложный закон Ордена.

— К черту Орден! Его больше нет! К черту правила!

— Орден возродится. Он всегда возрождается. До нас был Египет, а до него...

— Да наплевать мне на Египет! — Габриэль стукнул кулаком по песку, и тот запекся в зернистое черное стекло.

— ... и когда он вновь засияет, я хочу стоять в рядах наших предшественников, как истинный некромант, верный клятве в этом мире и ином. А не вечность прятаться, как предатель чести.

— Сколько лет пройдет? Сто? Или тысяча? — гнев сменился бесконечной горечью. — Что я буду делать все эти годы без тебя?

— Найди свой смысл, — она слегка улыбнулась, потом припала к его губам в долгом поцелуе.

А потом закрыла глаза и тяжело завалилась на бок.

— Вернись! Я запрещаю тебе! — меж пальцев некроманта вновь заструились незримые нити заклинания.

Но в этот раз, и во все последующие Смерть была глуха к его мольбам.

***

Черный чай из высокого чайника льется в изящные фарфоровые чашки. У этого чая горький вкус, но Габриэль пьет его как драгоценнейший из нектаров.

Сильвара ставит чайник на стол и садится напротив:

— Тебе больше не стоит сюда приходить. Ты сам становишься похожим на тень.

— Хочешь лишить меня и этого последнего утешения? — он и в самом деле напоминает призрака. Щеки ввалились, кожа бледная до белизны, волосы кое-как собраны в неряшливый хвост.

— Ты возвращаешься в мир людей лишь для того, чтобы забыться сном без сновидений. А едва открыв глаза, опять спешишь сюда, зная что это место тебя убивает. Разве это утешение? Лишь мучение. Для нас обоих. Кто-то должен его прекратить.

— Я не могу, — прошелестел Габриэль.

— Когда-нибудь, ты поймешь, что Закон был придуман не просто так. Да ты уже это понимаешь. Просто не хочешь смириться. Я помогу тебе...

С каждым словом ее голос звучал все тише, а под конец и вовсе обернулся едва слышным эхом. Сильвара исчезла.

Габриэль залпом допил чай. Горький чай Той Стороны.

***

Жалкая и облезлая лачуга в богами забытой дыре. Сквозь щели в прогнивших стенах без стеснения снуют крысы. Они опираются тонкими лапками на многочисленные бутылки от дешевого пойла и втягивают затхлый воздух розовыми носами.

— Экспекто... экспекто патронум...

Над тонкими пальцами струиться белое сияние. Чуть видимое в окружающей темноте. Слабое, бессильное.

— Экспекто патронум... — как безумный продолжает шептать Габриэль. Внезапно он замолкает, делает большой глоток из бутылки и со злостью запускает ее в ближайшую стену. Крысы бросаются врассыпную с испуганным писком.

— Да чтоб тебя... Разве я не служил Тебе верой и правдой?! Зачем отнимать у меня даже эту безобидную игрушку?!

Темнота безмолвствовала. Некромант усмехнулся — как висельник, пытающийся сохранить остатки гордости. Взмахнул рукой — и над его ладонью, наконец, расправил крылья серебристый дракон. От него не веяло теплом и светом — напротив, создание излучало могильный холод.

— Вот значит как... Вот и все, что у меня осталось.

— Странно видеть одного из повелителей мертвых в таком состоянии, — с осуждением сказал кто-то. Дверь скрипнула. На пороге стоял мужчина, до глаз закутанный в черный плащ.

— Пришел убить — убивай, — отозвался Габриэль, — но не трави душу.

— Убить? — изумился неизвестный. — О нет, учитель, я пришел вернуть вас в мир живых.

Он откинул капюшон, показывая знакомое лицо.

— Нас осталось всего шестеро. Но пока живы мы — жива наша Магия. А пока жива она — только вопрос времени, когда новый Король взойдет на престол. И ваша упрямая королева не сможет ослушаться его приказа.

Габриэль вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Медленно поднялся, небрежно отбросил за спину волосы, свисающие теперь неряшливыми сосульками.

— Ты... прав, — медленно проговорил он. — Она всегда отличалась изрядным упрямством. Но даже она не сможет ослушаться Короля.

С неестественной тщательностью расправил мантию, успевшую обратиться в лохмотья, и горделиво выпрямился.

— Я пойду с тобой. Веди.

***

Он вынырнул из водоворота нахлынувших воспоминаний, как из омута памяти. Знакомая аудитория — пустующие ряды одинаковых столов, забытый кем-то конспект, оброненная в спешке надкушенная конфета. И дверь, прикрытая, но не захлопнутая будущим Королем Мертвых.

— Я ждал сотни лет. Но теперь осталось совсем немного, — вслух пробормотал некромант себе под нос. Было ли тому виной разыгравшееся воображение, но ему показалось, что кто-то тепло улыбнулся ему из глубин Той Стороны.