Обложка Миндальный шоколад

Миндальный шоколад

Bonifacy

0% прочитано
Стандартный
Bonifacy

Миндальный шоколад

Глава 1

Она должна быть счастлива.

В этом и есть счастье.

Она же так долго к этому стремилась.

Она добилась того, что последний из Учиха — ее ненаглядный, милый Саске, первая и невзаимная любовь — взял ее в жены.

Она носила под сердцем его ребенка. Но она не чувствует той всепоглощающей нежности к ещё не родившемуся существу.

Что с ней не так?

Сакура запуталась и не знает, где есть правда, а где ложь. Она в тиски скомкала лист — редкое послание от Саске — и бросила в камин, глядя, как огонь пожирает бумагу. Та стремительно чернеет по краям, а затем сморщивается, превращаясь в жалкий пепел.

Такой же жалкий, как и девичьи чувства. Они пеплом оседают на дне живота и все ещё обжигают.

«Я рад, Сакура. Но не могу навестить тебя в ближайшее время. Только после рождения ребенка».

Это было самое длинное письмо, что Саске удосужился ей написать. Впервые в жизни ей захотелось послать Саске с его неискренней радостью куда подальше. Например, к черту на кулички.

Чувство, что пронзило ее насквозь, не было злостью. Это было нечто хуже — разочарование. Глубокое и осознанное.

Кольцо на ее пальце казалось неуместным. Их брак, этот ребенок, все это — чудовищная ошибка.

Какая жалость, что она осознала это лишь сейчас. Сакура осторожно сняла кольцо и приложила освободившуюся ладонь к животу, где покоился ребенок.

— Ты не бойся. Я о тебе позабочусь. Ты не нужен своему отцу, но ты нужен мне. Все будет хорошо. Верь мне.

ХХХХХ

Все ещё было непривычно видеть живую легенду, Учиха Итачи, гуляющего в парке, миролюбиво подкармливающего уличных кошек и обедающего в традиционных кафе.

Он… он был спасен ею, Шизуне и шишо.

Саске принес его полумертвого, поставив ультиматум — либо они исцеляют Итачи и он примкнет к Конохе, либо брат умрет, а вместе с ним — деревня, которую тот так отчаянно пытался защитить.

Логика Саске заставила усомниться в его адекватности. Однако после многочасовой операции над почти-что-трупом и удачного исцеления его смертельной болезни лёгких, Саске рассказал все, что сам узнал не так давно.

Учиха Итачи был тем самым героем, скрытым в тени; героем, о котором не знали и никогда не должны были узнать.

Отчёты АНБУ восьмилетней давности подверглись тщательному анализу и — ах и ох — Саске не солгал.

К человеку, что в тринадцать лет вырезал весь свой клан, все ещё относились с подозрительностью, но он был восстановлен в правах. Его не допускали к миссиям из-за нестабильного состояния и — к чему лукавить? — страха, что он выкинет что-нибудь неожиданное, но в целом… Для него все оказалось гораздо лучше, чем могло бы быть.

Сакура увидела его в парке и помахала рукой в знак приветствия. Он похлопал по скамейке, приглашая. Общаться со старшим братом ее мужа, бывшим нукенином S-ранга, было странно. Определенно странно. Но и интересно тоже.

ХХХХХ

Сакура поправила колыхающие занавески и посмотрела в окно. Непривычно безлюдные улицы. Редкие суетливые люди. Война далеко, но новости с фронта доходили сюда ежечасно. Гражданские боялись, что сумасшедшие Учиха разобьют альянс. Сакуре хотелось верить в лучшее, но когда такая паника вокруг…

Она впилась пальцами в подоконник и насытила лёгкие кислородом. Лёгкое головокружение сошло на нет. На почве постоянного невроза у нее развилась мигрень.

Она обернулась и — о чудо! — обнаружила, что самый ценный пациент в госпитале, наконец, очнулся. Он неосмысленно смотрел в потолок и, казалось, не замечал ее.

— Вы, наконец, очнулись, — с преувеличенным энтузиазмом представилась Сакура и подошла ближе, чтобы Итачи мог рассмотреть ее, но он даже не шелохнулся. Это укололо, но она не подала виду. В конце концов, она здесь не за тем, чтобы производить на него впечатление. — Я Харуно Сакура, ваш лечащий врач.

— Харуно-сан, как Саске?

«Рубит с плеча, — усмехнулась Сакура недобро. — У них с Саске есть определенные сходства».

— Он на войне, но… — девушка заправила локон за ухо — нервозность выдала ее, а ведь она так хотела сохранить хотя бы внешнее спокойствие. — Я уверена, с ним все будет хорошо. Он ведь так силен.

«Как вы и хотели, погружая его в цукиёми и ломая шею, уважаемый Учиха-сан», — огрызнулась она в мыслях, но вслух — тишина.

— Вновь война? — со скепсисом. Сакура нахмурилась. Он что, не верит?

— Человеческую жестокость не обуздать.

— Кто ее объявил?

— Мадара и Обито Учиха.

«Как всегда, во всех бедах виноваты Учиха», — мелькнуло в голове Сакуры, и судя по отстраненному выражению лица пациента — он думал о том же.

— Вы позволите мне?.. — он попытался приподняться на локтях, глядя на ее лицо, но словно сквозь него.

Его голос выражал беспокойство, а взгляд — злящее ничего. Сакуру передёрнуло невольно. После операции Итачи был слишком слаб, чтобы самостоятельно встать, поэтому с аханьем он оставил попытки. Мужской стон — который показался интимным — лизнул ее ухо жаром смущения. Огонь внутри нее гремел взрывами, и она прокляла себя за то, что закрыла форточку.

Ду-хо-та.

— Нет. — Сакура строго уперла руки в бока и подвинула стул к его кровати, села. — Вам категорически запрещено сражаться. Помощь Саске необходима шиноби, а он отказывается выступать на стороне альянса, если мы подвергнем его старшего брата опасности. К тому же, вы ещё слабы.

Харуно критично осмотрела его с головы до пят. Хоть она и не видела его тела под одеялом, но помнила выпирающие ребра, когда оперировала его. Итачи Учиха был сложен… странно. Все силы его организма, казалось, ушли в рост. Он был худощав, но вместе с тем статен и в меру мускулист. Его тело было привлекательным, но с точки зрения медицины — болезненным.

— Можете приподняться самостоятельно?

— Да, — он повторил попытку, но она обернулась провалом. Слава богу, не простонал…

Сакура тряхнула головой. Мягко взяла руки Итачи в свои (какие они ледяные) и медленно-медленно потянула на себя. Благодаря ей он мог сидеть, но крайне неустойчиво. Кажется, качнешь его в сторону — и он непременно упадет. И не скажешь, что перед ней нукенин S-ранга.

— Вы не боитесь меня, — констатировал он вдруг спокойно, глядя вперёд себя этим слепым, будоражащим взором. — Это возможно лишь в двух случаях: вам известна правда обо мне, либо вы любите меня. Я склоняюсь к первому варианту.

— И не ошибаетесь. — Девушка рассеянно покачала головой в такт своим мыслям. Учиха Итачи не переставал удивлять. — Теперь вы считаетесь международным героем…

— Этого не должно было произойти, — в его тоне было столько сожаления, что Сакуре захотелось прижать его к своей груди и утешить.

Человек, которому предстояло убить свою семью в нежном отрочестве… Ее сердце кровоточило от сочувствия к нему. Она представляла себя на его месте и тряслась от ужаса.

— Вам нужно поесть, — Сакура сказала это, чтобы прогнать навождение. Жалость не поможет тем, кто на фронте. Наруто, Саске, Какаши-сенсей… — Можете держать палочки самостоятельно?

— Прошу прощения, — вместо ответа сказал Итачи, и Сакура удивилась: как он может думать о приличиях в такую минуту? Он был в коме несколько месяцев! Безумец!..

— Не беда. — Сакура улыбнулась как можно добродушнее. — Я вас покормлю. Ее щеки, целованные румянцем, были хороши, а его — бледны, как всегда.

ХХХХХ

Итачи был покладистым пациентом.

Он послушно ел с ложечки первую неделю, и Сакура, признаться, расстроилась, когда он оправился настолько, что мог ходить без чужой опоры.

С тех пор они гуляли на территории госпиталя, сидели на скамейке, вели непринужденные беседы и кормили голубей.

— Вы расслаблены рядом со мной, Харуно-сан, — сказал однажды Итачи.

Сакура встрепенулась и посмотрела на оппонента с любопытством. Она привыкла, что этот человек не говорил что-то просто так. Что он хотел узнать/проверить/выяснить на этот раз?

— Что-то подобное вы уже говорили. Неужели вам хочется, чтобы вас боялись?

— Не то чтобы. Я к этому привык…

— Вам больше не нужно играть роль плохиша, — полушутливо заметила Сакура, положив руку на плечо Итачи в поддерживающем жесте. — Отвыкайте.

Она не привыкла касаться его, но ловила себя на мысли, что все чаще хотела сделать это. Пора бы признать, что за недели плотного общения с бывшим нукенином она к нему… привязалась.

— Другие медсестры остерегаются меня, вы — нет. Я бы хотел знать причину, если это возможно.

— Ну, во-первых, я не просто медсестра, а ирьенин, ученица Пятой Хокаге. — Сакура задрала подбородок с напускной гордостью, но Учиха не оценил. Он вообще смотрел в пол, что обижало. Словно она не интересна ему, пусть он и был вовлечён в беседу. Что ж, и с этой его особенностью она смирилась. — Напугать меня не так-то просто. А во-вторых, вы брат Саске… если он верит вам, значит верю и я. Саске — ценное приобретение альянса, и раз он будет биться, пока с вами все хорошо… я сделаю все, чтобы вы скорее пошли на поправку.

— Вот как. Вы любите моего брата, Харуно-сан?

— До смерти, — она удивилась тому, что признание далось ей с такой лёгкостью.

В конце концов, она знала Итачи достаточно, чтобы понимать, что он не станет осуждать. И даже если он считает ее недостойной своего драгоценного брата, он ничего не скажет.

— Вы хорошая девушка — Учиха развеял ее худшие опасения. Душу Сакуру затопило нежной благодарностью. — Надеюсь, мой брат не настолько слеп, чтобы не заметить вашу доброту и заботу.

— Да, да… — ее рука непроизвольно потянулась к чужому лицу, но она вовремя одернула себя. Проклятье! Да что с ней?.. — Надеюсь на это.

ХХХХХ

Вдох.

Война.

Выдох.

Закончилась.

Люди со слезами на глазах кидались в объятия друг друга, пожимали руки и поздравляли, что они пережили этот непростой период, вошедший в историю всех стран.

Далеко не все шиноби Конохи вернулись, и Саске был в их числе. Итачи как раз выписывали из больницы, и Сакура вызвалась сопроводить его до квартиры, которую ему выделила деревня.

Параллельно с этим она потихоньку готовилась к приезду Саске. Наводила полный марафет: (что не делала давно) подкрашивала ресницы, завивала локоны и душилась духами.

Она стояла у зеркала, поправляла челку и кривлялась, пока не заметила чужое отражение. Испугалась.

— Итачи-сан! — сердитый упрек. Они стали называть друг друга по имени лишь несколько дней назад, и она думала, он будет использовать поставку «чан», но… «Сан» звучало лучше. И ее самооценка стремительно взлетела. — Почему вы стояли просто так?

— Прости. Ты выглядела такой счастливой.

Сакура хмыкнула. А как же иначе? Ведь все ее друзья и Саске-кун возвращаются!

— Итачи-сан, скажите честно, я красивая? — спросила она вдруг. Вопрос огорошил ее, но не Итачи — он выглядел таким же невозмутимым, как и всегда.

«Должно быть, — с грустью подумала она, — человек, чьи руки навеки запятнаны кровью невинных, уже не способен удивляться или радоваться жизни в полную меру».

— Я не знаю, Сакура-сан.

Лицо Сакуры вытянулось. Он что, издевается? Она внимательно посмотрела на него, но, как и ожидалось, не обнаружила на лице признаков веселья или иронии.

— Понятно. — Она пожала плечами, все же списав все на неудачную шутку. — Значит, некрасивая.

— Я не вижу вас.

— Что? — Сакура подхватила клач и подошла к Итачи — каждый шаг давался с трудом.

— Частое использование Мангекьё привело к ухудшению зрения. Сейчас я почти слеп.

— О Ками! — Сакура точно рухнула бы на пол, если бы Итачи вовремя не придержал ее за локоть. И как она, глупая, не догадалась? Вот в чем причина этих пустых взглядов Итачи. Корень проблем в отсутствии зрения. — Я настолько сосредоточилась на лечение лёгких, что и не подумала провести… вы… вы просто идиот! Вы должны были сказать об этом. Это же важно! Какой же вы… Я вылечу ваши глаза.

— Это вовсе необязательно.

— Ну да. Страдать куда веселее. Как вам только удалось скрывать это все время?

— Я не совсем слеп. Не различаю детали, но вижу очертания предметов.

— И оно того стоило? — Сакура схватилась за голову, чудом не вырвав волосы с корнем. Она знала характер Итачи. Знала, на что он способен, и это было невыносимо. — Почему же вы не сказали?

— Не хотел беспокоить, — как ожидаемо было услышать нечто подобное.

— Вы это сейчас серьезно? Вы что, мазохист? Мне хочется ударить вас.

— Если вам станет легче…

Он… он шокировал. Неприятно. Чтобы не зависнуть на несколько минут, Харуно взяла Итачи под локоть и повела к его новому дому — ей нужно движение, чтобы не сойти с ума.

— Помните, вы неоднократно поднимали тему страха? Так вот, я вас всё-таки боюсь. Вашей жестокой жертвенности. Вы себя совсем не бережете.

— Это лучше, чем обрекать на муки дорогих мне людей.

— Но не все решения в итоге приводят к страданиям.

— Все, Сакура, — бархатистый голос его понизился на тон, два. — Меньше, больше — исход один.

П р о с т о С а к у р а.

— И в чем тогда смысл? — Сакура выдохнула и прижалась щекой к его плечу.

Они разговаривали часто, но в большинстве своем это был пустой трёп. А сейчас… сейчас ей казалось, она коснулась его души. Что-то личное было в его словах.

— Его нет. — Она вскинула подбородок, очарованная магнетизмом учиховского голоса, и ее глаза расширились, когда… она сглотнула. Итачи не видел ее, но заглядывал в саму ее суть. — Но ты можешь наслаждаться долгожданным миром.

«Пока не началась новая война», — закончила она за него, поражённая тем, что они уже прибыли к месту назначения.

П р о с т о т ы.

ХХХХХ

Сакура провела сложную операцию и устранила все последствия Мангекьё шарингана. Ниндзюцу и призыв Кацую высосал из нее всю чакру, но оно того стоило. Драгоценный — для всей Конохи — пациент шел на поправку.

Теперь он видел. Более того, его глаза не кровоточили каждый раз, когда он использовал улучшенный геном проклятого клана.

Сакура зашла к Итачи после работы, чтобы проверить его состояние. Она была тише, чем обычно. И не только от усталости.

— Чем вы обеспокоены, Харуно-сан?

Сакура поставила чашку на стол, чтобы не уронить — руки ее дрожали так, словно она чуть ли не стала жертвой огненного дзюцу.

— Я просто… Саске не будет ещё около месяца.

Наруто, Какаши-сенсей, Ино и остальные уже прибыли в Коноху. Нужно было видеть лицо Сакуры, когда она не обнаружила среди бойцов свою первую любовь.

— Вы вините меня в этом? — спросил Учиха неожиданно, и девушке пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать на нем взгляд.

Он это что, серьезно? Почему он всегда готов брать удар на себя, даже когда его не в чем винить?

— Нет, что вы… Я не думаю, что Саске не возвращается из-за вас. Он же так хотел вас спасти. Наруто сказал, что он отправился в небольшое путешествие, чтобы искупить грехи.

— Вот как…

Больше они о Саске не говорили.

ХХХХХ

Путешествие затянулось на пять месяцев, но это не важно. Саске, наконец, вернулся. И он выглядел странно. Так, словно в этом путешествии поведал саму смерть.

Они сходили на пару свиданий, и Сакуре даже не пришлось краснеть и звать его первой — он взял инициативу в их только-только начавшихся отношениях.

Над Саске свершился суд, и приговор оказался значительно мягче, чем мог бы быть. Коноха была на удивление милостива к братьям Учиха.

Правда, Саске ходил по лезвию ножа; если бы он вернулся из путешествия через полгода, то приговор был бы жёстче. Этот несчастный месяц решил все.

Когда в твою жизнь врывается один человек и сносит с петель всю стабильность твоей жизни, ты мало что помнишь. Так же и у Сакуры — она лишь помнила красивый блеск кольца, тепло камина их нового дома и бас священника.

«Объявляю вас мужем и женой».

ХХХХХ

Спасибо всевышнему.

Орёл Саске летел высоко.

В его когтях — заявление о разводе. Саске нужно лишь расписаться в нужных местах.

Сакура положила руку на живот. Малышу уже четыре месяца, и вчера он впервые толкнулся. На первых неделях Ино верещала что-то об аборте, но для себя Сакура уже все решила.

Условие Саске было… странным. Как и он сам после того путешествия.

Он разрешил ей с малышом остаться в новообретенном доме (ещё бы он выгнал беременную женщину), но попросил приюта для себя, когда он будет возвращаться.

Сакура дышала, ела, работала и не верила — она ли это? Подать на развод с самим Саске-куном… да она жизнь положила на это, и что в итоге?

ХХХХХ

Совсем одиноко стало, когда Итачи стал брать миссии. Не то чтобы его график был загружен, но способности Мангекьё много где требовались.

Ино, Тен-Тен и даже раздолбай Наруто — все были заняты. Смены Сакуры сократили из-за беременности, и она не знала, куда деть освободившиеся часы.

Ей было одиноко. Настолько, что хотелось выть.

Лишь миндальный шоколад спасал. Она никогда не была сладкоежкой, но ее вкусы изменились из-за ребенка внутри. Теперь плитка шоколада раз в неделю — это ритуал.

ХХХХХ

Она готовила ужин, когда в дверь постучали. Визит Итачи не был неожиданностью, но она думала, он будет занят в январе.

Итачи пришел не с пустыми руками. Миндальный шоколад опустился на стол, и Сакура прослезилась. Учиха пришлось промокать ее ресницы салфеткой, до того она растрогалась.

После трапезы Сакура предложила посмотреть романтическое рождественское кино. Впрочем, выбора у Итачи не было.

Тени плясали на диване. Обстановка эротичная — их колени соприкасались. Сакура отломила плитку шоколада и облизнула кончиком языка, краем глаза замечая, как Итачи наблюдает за ней.

— Итачи-сан, как давно я вам нравлюсь?

— Такая формальность обижает меня, Сакура.

— Не сбегайте от ответа, — она нахмурилась и запила сладость шоколада горячим чаем.

— Это стратегическое отступление, — усмехнулся Итачи, ничуть не смущённый тем, что его раскрыли. Экая неприступная гора. — Я не был готов к такому быстрому раскрытию. Как ты догадалась, Сакура?

— Такое внимание к мелочам… — девушка кивнула на шоколадку. — Его проявляют лишь к людям, что важны.

Итачи со вздохом откинулся на спинку дивана. Его веки были прикрыты. Сакура и сама трепетала от волнения.

— Ты нравишься мне давно. Ты была женой моего брата, в конце концов, и я не думал, что у меня есть шанс. Я уже был готов нянчить ваших детей…

— Одного будешь. — Она потянулась к нему. — Но остальные будут наши.

Его губы на вкус — шоколад с миндалем.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге