Место преступления: Футбольное поле

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: детектив

Доп. жанр 2: триллер

МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ: ФУТБОЛЬНОЕ ПОЛЕ

Автор: SHADOW

Часть 1: «Звонок арбитра»

Глава 1: «Утро без бомб»

Яичница шипела на старой чугунной сковороде, распространяя по тесной квартире запах, который в Пилтовере называли «завтраком среднего класса». Для Зауна это был запах несбыточной мечты.

Я аккуратно выложил подрумянившиеся желтки на два куска поджаренного хлеба. Идеальный круг, идеальный овал. Сила позволяла чувствовать температуру металла без термометра, и это здорово экономило нервы, когда твоя девушка — живая, непредсказуемая стихия.

— Желток не растекся, — раздался голос у меня из-за спины. — Это подозрительно, Дима. В природе нет такой симметрии.

Джинкс стояла у мольберта, который мы с трудом втиснули между диваном и батареей. На холсте высыхали брызги темно-синей и ядовито-оранжевой краски. Это был не взрыв, не хаос и не безумие. Это был закат над мостом Пилтовера — пугающе красивый и абсолютно статичный.

Она была одета в одну из моих футболок, которая висела на ней мешком, а ее голубые дреды были собраны в небрежный пучок. На лице не было ни боевой раскраски, ни защитных очков. Только тонкая полоска сна.

— В природе нет яичницы с беконом, — парировал я, ставя тарелки на наш колченогий стол. — Садись. Если ты не поешь, к обеду ты решишь, что мольберт недостаточно выразителен, и перекрасишь стену в ванной.

Она фыркнула, но послушно подошла и села мне на колени, поджав босые ноги.

— Я бы выбрала градиент. От нежно-розового к цвету запекшейся крови. Очень эстетично.

Я поцеловал ее в макушку, вдыхая запах краски и пороха, который, казалось, въелся в ее кожу навсегда. Она ела быстро, но аккуратно, не пытаясь размазать желток по лицу. Это было наше третье тихое утро подряд. Третье утро без вызовов из нижнего города, без сирен и без того липкого, холодного ужаса, который сковывает внутренности, когда ты боишься найти в сводках новостей знакомое лицо.

Идиллия закончилась ровно в 8:42.

Коммуникатор на столе, который мы обычно использовали только для заказа еды, издал резкий, официальный сигнал Энфорсеров. Не личный вызов, а общий канал. Джинкс замерла с вилкой в руке. Ее плечи мгновенно напряглись, а взгляд метнулся к вентиляционной шахте — старой привычке искать пути отхода.

Я нажал кнопку ответа.

Пространство над столом заполнил голографический силуэт. Вай выглядела так, будто только что выбила плечом стальную дверь. За ее спиной, чуть в тени, стояла Кейтлин. Офицер Энфорсеров была в идеально выглаженной форме, но ее пальцы нервно постукивали по планшету.

— Дима, — голос Вай не терпел возражений. — Бери свою светящуюся палку.

— Я не ношу посох, Вай, — вздохнул я, чувствуя, как Джинкс на моих коленях превращается в камень. — Что случилось?

— Труп, — бросила Вай. — Нижний ярус. Старая арена Заунской футбольной лиги, сектор «Г».

Кейтлин шагнула ближе к камере, ее лицо было бледным даже в тусклом свете голограммы.

— Мы не можем определить причину смерти, Дима. Судмедэксперт в ступоре. Тело... оно не пробито, на нем нет ни синяков, ни следов удушья. Он просто лежит на траве. Но земля вокруг...

— Там идеальная геометрия, — закончил я за нее.

Вай на том конце удивленно хмыкнула.

— Именно. Земля расколота на ровные шестиугольники, как улей. Трещины светятся бледно-голубым. И они не расходятся хаотично. Они образуют схему. Какую-то тактическую схему, Дима. Мы такого никогда не видели.

Джинкс на моих коленях медленно выдохнула. Я почувствовал, как ее ногти впиваются в мое бедро сквозь ткань джинсов. Она смотрела на голограмму Кейтлин так, словно та держала нож у ее горла.

— Мы выезжаем, — сказал я, осторожно снимая Джинкс с колен. Она двигалась механически, как заведенная кукла.

— Поторопись, — бросила Вай, и связь оборвалась.

Я начал быстро натягивать куртку. Джинкс стояла у мольберта, глядя на свой нарисованный закат.

— Шесть на восемь, — тихо, почти беззвучно прошептала она. — Угол падения сорок пять градусов. Радиус поражения — ноль.

— Джинкс, — я подошел и взял ее за ледяную руку. — Посмотри на меня.

Она перевела взгляд. В ее лиловых глазах плескалось что-то темное, старое, то, что мы с таким трудом заливали краской и моим спокойствием.

— Это не я, Дима, — ее голос дрогнул. — Клянусь всем, что у меня есть, это не моя работа. Я больше не рисую на земле. Я рисую на холсте. Ты же видишь.

— Я вижу, родная, — я мягко сжал ее пальцы, передавая через Силу тонкую нить тепла, чтобы растопить этот лед. — Я знаю. Мы просто посмотрим. Кейтлин и Вай позвали меня не как криминалиста, а чтобы я успокоил тебя. Мы спустимся, убедимся, что это ошибка, и вернемся к нашей яичнице.

Она судорожно кивнула, схватила с вешалки свою кожанку с металлическими шипами и первой направилась к двери, высоко подняв подбородок.

Но когда лифт понес нас вниз, в серый, пропахший химикатами смог Пилтовера, я видел в отражении стальных дверей, как ее свободная рука машинально, миллиметр за миллиметром, нащупывает под курткой спрятанную хлопушку. Старая броня не слезает за одно тихое утро. Она отслаивается по кускам, и сейчас один из таких кусков снова грозил похоронить нас под обломками. Я накрыл ее руку своей, останавливая это движение, и не отпускал до самой парковки.

Глава 2: «Геометрия смерти»

(Яичница шипела на сковороде, а Джинкс рисовала закат на холсте, пытаясь убедить нас обоих, что ее тихое утро в Пилтовере — это новая реальность. Идиллию разбил вызов от Вай и Кейтлин. На старом, заброшенном футбольном поле Заунской лиги нашли тело. Причина смерти была неясна, но земля вокруг трупа раскололась на идеальную, светящуюся голубым светом геометрию. Джинкс узнала этот почерк — или думала, что узнала — и едва не сорвала со стены старую хлопушку, но мы пообещали друг другу, что просто посмотрим и вернемся к завтраку. Лифт вез нас вниз, в серый смог, и я держал ее за руку, чувствуя, как под моими пальцами дрожат ее костяшки.)

Ветер с нижнего яруса принес запах озона, жженой резины и чего-то сладковато-химического, от чего першило в горле. Старая арена Заунской лиги выглядела как скелет мертвого зверя. Ржавые металлические фермы нависали над полем, перекрывая и без того тусклый свет Пилтовера.

Вай стояла на коленях в десяти метрах от желтой ленты оцепления. На ней не было перчаток — она предпочитала чувствовать текстуру мира кожей. Она методично трогала края светящихся трещин, растирала черную землю между пальцами и брезгливо принюхивалась.

— Это не бетонолом, — бросила она, когда мы подошли. — И не направленный взрыв. Если бы здесь рванула химия Джинкс, от этого парня осталась бы только тень на заборе. А тут... — Вай кивнула на тело. — Он просто спит. Только плоский, как блин.

Кейтлин стояла чуть поодаль, закрыв нижнюю половину лица фильтрующей маской. Вокруг нее в радиусе пяти метров было абсолютно чистое пространство — Энфорсеры уважали личное пространство офицера, особенно когда она начинала сверлить их ледяным взглядом. В руках она держала планшет.

— Смог опустился сорок минут назад, — сухо констатировала она, когда мы оказались в ее «чистой зоне». — Свидетели в радиусе квартала клянутся, что слышали только гул турбин. Никто не видел вспышек, теней или бегущих людей. Официально — глухарь. Дима, у тебя есть что-нибудь, кроме плохих предчувствий?

Я отпустил руку Джинкс. Она тут же отошла на шаг в сторону, обхватив себя руками, и уставилась на труп. Мне нужно было, чтобы она не смотрела на мертвеца, поэтому я сделал то, ради чего меня сюда позвали.

— Дайте мне минуту, — сказал я.

Я снял перчатки и шагнул за ленту оцепления. Вай напряглась, готовая в любой момент выдернуть меня из-под возможного удара, но я поднял ладонь, прося не мешать.

Я не стал открывать глаза. Я опустился на корточки прямо в сырую, светящуюся грязь, скрестил ноги и положил руки на колени. Я закрыл глаза и выдохнул, отпуская запахи, шум нижнего города и гул крови в собственных висках.

Сила в Зауне ощущалась иначе, чем в Пилтовере. Здесь она была густой, вязкой, отравленной десятилетиями выбросов. Но смерть всегда оставляет эхо.

Я потянулся к телу.

Обычно Сила показывает последние секунды: боль, удар, падение. Но здесь была пустота. Словно жертву выключили из розетки. Ни паники, ни борьбы, ни агонии. Только звенящая, абсолютная пустота.

Я скользнул глубже, мимо остывшей плоти, к тому моменту, когда он еще стоял на ногах.

И меня ударило. Не болью, а липким, животным ужасом. Он не боялся смерти. Он боялся *ошибиться*. Я видел мир его глазами: размытые из-за тумана линии ворот, мокрый мяч у его ног, рев невидимой толпы. Он стоял на этом самом поле, но был здесь не один. И тот, кто стоял перед ним, вызывал в старике не страх за жизнь, а панический, парализующий страх разочарования. Он должен был что-то сделать. Что-то доказать.

Тренер, — понял я.

Я открыл глаза.

— Его звали Марко, — мой голос прозвучал хрипло. — Тренер детской команды «Заунские Крысы». Лет десять назад его обвинили в том, что он поддался в матче на тотализаторе, и выгнали из лиги. Он умер не от удара. Он умер от того, что его легкие просто... отказались работать. Сила не показывает яда, но показывает асфиксию. Он задохнулся в чистом воздухе.

Вай выпрямилась, вытирая руки о штаны.

— Задохнулся? На открытом пространстве? Кейтлин, это вообще возможно?

— Локальный вакуум? Разрыв альвеол без внешних повреждений? — Кейтлин быстро пролистывала файлы на планшете. — Теоретически — да. Но это требует точечного воздействия огромной силы. Или редкого нейротоксина.

Я снова посмотрел под ноги. Вай была права насчет геометрии. Трещины расходились идеальными лучами, образуя сложный узор. Но теперь, когда я знал, кем был мертвец, я видел в этом узоре не абстрактное искусство.

Я присмотрелся к самой земле. Светящийся голубоватый налет покрывал не только камень. Мелкая черная крошка, вкрапленная в грязь, тоже подчинялась этому узору.

Я наклонился так низко, что почти коснулся земли носом.

— Это не просто геометрия, — я протянул руку в перчатке и осторожно провел пальцем по краю одной из трещин, собирая сажу. — Кейтлин, увеличь свет на планшете.

Кейтлин нажала кнопку, и мощный диод осветил землю.

Частицы сажи на моем пальце не были хаотичны. Каждая крупинка, каждый микроскопический комочек порохового нагара лежал под определенным углом к соседнему. Если смотреть сверху, они складывались в линии. Четкие, прямые линии, пересекающиеся под острыми углами.

Я поднялся на ноги, стряхивая грязь.

— Это схема, — сказал я, оглядывая весь радиус поражения. — Схема «Слепой пас». Классика Заунской лиги. Три нападающих уводят защиту влево, крайний защитник делает рывок вправо, скрытый за дымовой завесой...

— ...и получает мяч в слепой зоне, — закончила Кейтлин. Она опустила планшет и теперь смотрела на поле так, словно видела сквозь туман. Ее лицо вытянулось. — Дима, это невозможно. Это розыгрыш десятилетней давности. Его запретили, потому что он слишком часто приводил к травмам.

— Его придумал тренер, которого обвинили в сговоре, — тихо добавила Вай, глядя на тело. — Марко.

— Это подпись, — я посмотрел на Джинкс. Она больше не смотрела на труп. Она смотрела на мои руки, на схему в грязи. В ее глазах медленно, слишком медленно гас тот темный огонь, который вспыхнул в лифте. Она видела не почерк убийцы. Она видела призрака своего прошлого, который оказался просто старым, жестким футбольным правилом.

— Убийца не просто убил его, — произнес я вслух. — Он заставил его пережить свой главный кошмар на том самом поле, где Марко потерял все. А затем впечатал его в грязь по чертежам его же собственной тактики. Это личное. И это очень, очень холодное дело.

Глава 3: «Призрак из прошлого»

(Я опустился на корточки в светящуюся грязь Зауна и закрыл глаза, пропуская через себя эхо смерти. Жертва — бывший тренер детской команды Марко — умерла не от взрыва, а от чистого, парализующего ужаса и удушья. Когда я открыл глаза, то заметил то, что пропустили все: частицы сажи в светящихся трещинах земли лежали под идеальными углами. Это была не просто геометрия. Это была схема старого футбольного розыгрыша «Слепой пас». Подпись тренера, которого десять лет назад обвинили в сговоре и вышвырнули из лиги. Кейтлин и Вай осознали, что убийство было глубоко личным, а я посмотрел на Джинкс. Она смотрела на схему в грязи, и в ее глазах медленно гас тот темный огонь, который вспыхнул в лифте.)

— Какого черта здесь делает эта схема? — голос Вай разрезал туман. Она пнула ржавую балку, и та с грохотом рухнула в грязь. — Это же просто старый футбол.

— Это не просто футбол, — Кейтлин не отрывала взгляда от планшета, где светились отсканированные линии на земле. — Это «Слепой пас». Самый сложный и жестокий розыгрыш в истории юниорской лиги. Чтобы его провернуть, нужна абсолютная, звериная синхронность.

Джинкс, стоявшая до этого неподвижно, сделала шаг вперед. Ее плечи поднялись, а пальцы на правой руке дрогнули.

— Это не розыгрыш, — хрипло прошептала она. — Это «Последний пас».

Вай резко обернулась. В отличие от Кейтлин, она приехала сюда на патрульной машине Энфорсеров — спустилась на подземную парковку, пока мы с Димой вызывали гражданский лифт, и ждала нас у черного входа на арену. Именно поэтому, когда запахло жареным, Вай просто рывком выдернула Джинкс из толпы зевак, заломила ей руку за спину, ткнула лицом в капот и зашипела на ухо: «Иди рядом, Паудер, или я надену на тебя браслеты за нарушение комендантского часа. Будешь моей "дочкой полка" на сегодня, для твоей же безопасности». Джинкс, все еще дезориентированная после нашего спуска, просто кивнула и теперь стояла под конвоем собственной сестры, бледная как смерть.

Услышав слова Джинкс, она замерла. Лиловые глаза расширились, фокусируясь на чем-то в десяти годах отсюда. Кровь отлила от ее лица, оставив на фарфоровой коже только яркие, лихорадочные пятна румянца.

— Шкипер, — выдохнула она. — Это его подпись. «Грязные порты».

Кейтлин нахмурилась, сверяясь с базой данных Энфорсеров.

— «Грязные порты»... Банда контрабандистов из нижних доков. Разгромлена пять лет назад. Лидер — Сайлас, по кличке Шкипер. Одноглазый. Официально — погиб при взрыве химзавода в секторе «Д». Тело не опознали, но обломки его баржи нашли в заливе.

— Он не погиб, — Джинкс облизнула пересохшие губы. Она медленно, почти незаметно потянула правую руку к груди, где под кожанкой висела на поясе старая, обмотанная изолентой хлопушка. — Никто из них не погиб. Шкипер обожал этот розыгрыш. Он заставлял нас чертить его на песке, пока мы не начинали видеть его во сне. Если кто-то ошибался в углах, он... — она сглотнула. — Это не может быть совпадением. Это ловушка.

Ее голос сорвался на крик. Она дернулась, разворачиваясь к Кейтлин, и ее куртка распахнулась. Пальцы легли на гладкий бок самодельной гранаты.

— Это подстава! — завопила Джинкс, и ее голос эхом отразился от ржавых сводов, срываясь на истерику. — Вы что, идиоты?! Он знает, что я здесь! Он знает, что я живу с Димой! Он хочет, чтобы вы увидели это и упекли меня в клетку до конца жизни! Я больше не рисую на земле, я клянусь вам, это не я!

Вай бросилась к ней, но Джинкс отскочила назад, выставив руку с хлопушкой вперед. Граната была готова. Я чувствовал, как Сила вокруг нее начинает вибрировать от паники — это было похоже на звон стекла перед тем, как оно разлетится на осколки.

— Джинкс, нет! — крикнул я, делая шаг к ней, но не поднимая рук. — Не делай этого.

Она затравленно переводила взгляд с меня на Вай, которая медленно, очень медленно поднимала пустые ладони, пытаясь обойти ее сбоку.

— Не подходи! — взвизгнула Джинкс. — Я не Шкипер! Я — Джинкс! Я рисую на холсте! Дима, скажи им!

Я не стал подходить ближе. Я закрыл глаза, отсекая крик Вай, щелчок предохранителя Кейтлин и гул ветра. Я потянулся к разуму Джинкс. Это не было подчинением — я никогда бы не посмел взломать ее волю. Это было объятие. Я накинул на ее мечущийся разум плотную, теплую сеть Силы, заглушая внешние звуки.

Я не боролся с ее страхом. Я стал им. Я позволил ее панике заполнить меня, а затем, как воронка, начал медленно, по миллиметру, втягивать этот ужас в себя. Я представил не клетку Энфорсеров и не лицо Шкипера. Я представил нашу квартиру. Теплую чугунную сковороду. Холст, заляпанный синей краской.

— Дыши, родная, — мой голос прозвучал прямо у нее в голове, мягко и настойчиво. — Ты чувствуешь запах? Это озон. И ржавчина. Открой глаза. Посмотри на меня.

Джинкс моргнула. Ее палец соскользнул с рычага гранаты. Рука безвольно упала вдоль тела. Хлопушка с глухим стуком упала в грязь, но не активировалась.

Она смотрела на меня, тяжело дыша, хватая ртом влажный воздух. По ее щекам, смывая невидимую краску, текли настоящие слезы.

— Я не хочу обратно, — прошептала она так тихо, что услышал только я и Сила. — Я не хочу в грязь, Дима.

— Ты не в грязи, — я подошел и обнял ее, притягивая к своей груди. Она уткнулась носом в мою куртку, мелко дрожа. — Ты дома. А это, — я кивнул на светящиеся трещины, не разжимая объятий, — просто старый, мертвый песок.

Вай медленно опустила руки. Она смотрела на нас — на свою сумасшедшую сестру, которая только что чуть не разнесла пол-Зауна, и на меня, держащего ее так, словно я мог удержать ее душу от распада. Впервые за долгие годы в глазах Вай не было ни гнева, ни подозрения. Только тяжелая, глухая усталость.

— Шкипер жив, — глухо повторила Кейтлин, убирая планшет. — И он только что прислал нам открытку.

— Он прислал ее не Энфорсерам, — сказал я, не отпуская Джинкс. Она вцепилась в мою куртку мертвой хваткой, и я не собирался ее отпускать. — Он прислал ее лично ей. И он знает, где мы спим.

Глава 4: «Кабинет капитана»

(Джинкс узнала схему на земле — «Последний пас», фирменный знак банды «Грязные порты». Лидер банды, одноглазый громила по кличке Шкипер, считался мертвым после взрыва химзавода. Осознание того, что призрак ее кровавого прошлого вернулся, сломало хрупкую стену спокойствия, которую мы так долго строили. Джинкс сорвалась: она закричала, что это подстава, и едва не активировала спрятанную под курткой хлопушку, целясь в Кейтлин. Мне пришлось вмешаться. Я не взламывал ее разум, я просто накинул на ее панику плотную сеть Силы, заглушая звуки Зауна, и медленно втянул ее ужас в себя, пока она не обмякла в моих объятиях, дрожа и повторяя, что не хочет возвращаться в грязь. Вай смотрела на нас с тяжелой усталостью, а Кейтлин констатировала: Шкипер жив и прислал нам открытку.)

Главное управление Энфорсеров пахло озоном, дешевым пластиком и бюрократией. Кабинет капитана Мэйв находился на самом верхнем ярусе, где фильтры справлялись со смогом чуть лучше, но вид из панорамного окна все равно напоминал аквариум с грязной водой.

Кейтлин сидела на краю стола капитана, сцепив пальцы в замок. Ее лицо было бледным, но голос оставался ровным — идеальный тон офицера, защищающего свою позицию.

— Согласно протоколу 4-Б, при обнаружении уникального почерка, связанного с известной преступной группировкой, мы обязаны допросить всех известных выживших членов, — она бросила быстрый взгляд на Джинкс, которая забилась в дальнее кожаное кресло и куталась в мою куртку, надетую поверх ее собственной. — Если мы официально зафиксируем в рапорте, что Джинкс (Паудер) находилась в квартире под круглосуточным наблюдением гражданина Димы с момента пробуждения до момента вызова, мы снимаем с нее статус подозреваемой. Это сэкономит нам недели допросов и откроет доступ к бюджету на сверхурочные.

Мэйв, массивная женщина с лицом, похожим на старый кирпич, медленно покачала головой.

— Керилан, вы хотите повесить на своего информатора, который официально проходит по делу как «дестабилизирующий элемент», круглосуточное алиби? Вы в своем уме? Если Шкипер всплыл, Департамент внутренней безопасности спустит на нас всех псов. Они скажут, что вы покрываете террориста ради личной привязанности.

Вай, стоявшая у окна, резко развернулась. Ее кулаки были сжаты так, что побелели костяшки.

— Она не «элемент», Мэйв! Она моя сестра! И если бы ты не пыталась прикрыть нас бумажками, а просто посмотрела на схему, ты бы поняла, что Джинкс — не убийца, а следующая мишень! — Вай шагнула к столу. — Твой протокол — это клетка. А клетка — это то, от чего мы ее три года вытаскивали!

— А если я не дам ей официальный статус, — голос Кейтлин впервые дрогнул, выдавая напряжение, — каждый следователь в этом здании будет смотреть на нее как на кусок дерьма, прилипший к их ботинкам. Я пытаюсь защитить ее, Вай!

Я понял, что сейчас они начнут кричать друг на друга, а Джинкс в углу снова начнет сходить с ума от звука. Пора было использовать единственный козырь, который работал в кабинетах Пилтовера лучше, чем протоколы.

Я встал с гостевого стула. Я не повышал голос. Я просто сделал шаг к столу капитана, положил руку на плечо Кейтлин и посмотрел на Мэйв. Это не был взгляд джедая, полный Силы — это был взгляд человека, который три года спит с нестабильной взрывчаткой и по утрам выбирает, какой нож лучше режет хлеб. Тихий, абсолютно спокойный и обещающий очень, очень большие проблемы.

— Капитан, — мой голос прозвучал ровно, но лампочка под потолком предательски замигала, реагируя на сгустившееся в комнате напряжение. — Кейтлин просит внести в рапорт данные о моем круглосуточном наблюдении за объектом. Сделайте это. Пожалуйста. Не заставляйте меня объяснять вам, почему мой световой меч считается в Пилтовере спортивным инвентарем, пока мы теряем время.

Мэйв медленно перевела взгляд с меня на побледневшую Кейтлин, потом на Вай, которая уже начала прикидывать, как будет выбивать дверь Департамента внутренней безопасности. Капитан тяжело вздохнула, взяла со стола электронный штамп и с силой припечатала рапорт к столешнице.

— Свободны. Все трое. И если Шкипер рванет Ратушу, я скажу, что вы были со мной на планерке. Вон.

Когда тяжелые двери кабинета закрылись за нами, отрезая нас от гула управления, Вай с размаху ударила кулаком в стену лифта. Металл прогнулся.

— Бюрократы. Она хотела защитить тебя, засунув в клетку, Джи!

Джинкс вздрогнула от удара, глубже вжимаясь в мою куртку. Я обнял ее за плечи, притягивая к себе, и мягко нажал на пару точек у основания ее шеи, передавая успокаивающий импульс Силы. Она выдохнула, и дрожь в ее руках почти утихла.

— Вы обе защищаете бумажки, — сказал я, когда мы вышли на парковочную крышу. Я отпустил Джинкс ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Вы не понимаете, что происходит. Шкипер не просто копирует стиль. Схема «Последнего паса» — это не просто рисунок. Это геометрия. Чтобы начертить ее на грязи с такой точностью, чтобы частицы сажи легли под нужным углом, нужно знать внутреннюю механику. Нужно знать, что тренер Марко перед смертью смотрел не на мяч, а на левый угол штрафной. Нужно знать, что Шкипер заставлял «Грязные порты» выцарапывать этот розыгрыш на стенах перед каждым делом, чтобы «пометить территорию».

Я перевел взгляд на Кейтлин, которая уже вызвала патрульную машину.

— Это знает только тот, кто был внутри. Кто стоял в грязи и получал по зубам за неправильный угол линии. Кто-то из банды жив. Кто-то, кто видел, как Джинкс — тогда еще Паудер — смеялась, когда Шкипер учил нас этому пасу. И этот кто-то пришел на наше поле не просто убивать. Он пришел, чтобы показать Джинкс: «Я знаю, где ты. Я знаю, кто ты. Твое чистое утро — это иллюзия. Я сотру тебя».

Вай замолчала, опустив руки. До нее дошел смысл. Кейтлин молча слушала, ее профессиональный мозг уже выстраивал новую стратегию.

И тут меня накрыло. Кто-то посмел отравить наше утро. Кто-то посмел заставить Джинкс — мою Джинкс, которая училась любить тишину и рисовать закаты — снова почувствовать запах пороха и гниющей рыбы из нижних доков. Кто-то решил использовать ее безумие как оружие против нее самой.

Эта мысль не просто разозлила меня. Она выжгла во мне все сомнения.

— Кейтлин, пиши свой рапорт, — мой голос стал низким, приобретая те самые вибрирующие нотки, от которых у людей обычно холодеет в животе. — Вай, готовь свои кулаки. А я... — я посмотрел на Джинкс, и она ответила мне полным, абсолютным доверием. — Я клянусь Силой, что найду того, кто это сделал. И когда я найду его, ему не помогут никакие протоколы. Я заставлю его захлебнуться в той самой грязи, из которой он прислал нам свою открытку. Это больше не ваше дело, девочки. Это моя война.

Часть 2: «Игра в одни ворота»

Глава 5: «Визит в трущёбы»

(Капитан Мэйв поддалась убийственному взгляду джедая и официально закрепила за Джинкс алиби, спасая ее от допросов Департамента внутренней безопасности. Но в лифте Вай едва не разнесла стену от злости на пилтоверскую бюрократию. Я успокоил девушек и объяснил: убийца не просто копирует почерк, он знает внутреннюю механику «Последнего паса», которую могли знать только свои. Кто-то из «Грязных портов» жив и пришел уничтожить новую, тихую жизнь Джинкс. Это злит меня больше всего. Я клянусь Силой, что найду его и заставлю захлебнуться в той самой грязи, из которой он прислал свою открытку.)

Нижний Заун встретил нас стеной кислотного дождя. Здесь фильтры Пилтовера не справлялись, и капли, падающие с переплетения труб, разъедали асфальт и оставляли на коже неприятное жжение. Вай натянула капюшон куртки так низко, что виднелись только ее челюсти, сжатые в тонкую линию. Кейтлин шла, прикрывая лицо планшетом, словно щитом, и сканировала каждый переулок на предмет скрытых камер.

— Финансовые следы, — процедила она, перепрыгивая через лужу химикатов. — Если Шкипер жив, ему нужны кредиты на закупку компонентов. Я могу отследить закупки нитроцеллюлозы через черный рынок.

— Я могу отследить его зубы по полу, — рыкнула Вай, разминая костяшки. — Давайте просто выбьем двери в «Секторе-6». Он любит дешевые берлоги.

— Если мы начнем выбивать двери, он заляжет на дно, — ответил я. — Он ждет, что мы будем действовать как Энфорсеры.

Я не отпускал руку Джинкс с самой парковки. Она шла рядом, ссутулившись, пряча лицо под глубоким капюшоном. Снаружи она выглядела как обычный, нервный подросток из Зауна, но я чувствовал, как под моей ладонью дрожат ее пальцы. Дождь смывал с ее куртки остатки спокойствия. Чтобы она не сорвалась здесь, среди запаха предательства и дешевого стимулятора, я пустил тонкий, почти невидимый ручеек Силы через наши соприкасающиеся ладони. Тепло. Стабильность. Ты дома. Ты просто гуляешь под дождем.

— Мы идем туда, где закон не имеет значения, но информация — это валюта, — сказал я, сворачивая в переулок, которого не было на картах. — В «Последнюю черту».

Бар представлял собой ржавую металлическую коробку, втиснутую между химзаводом и коллектором. Внутри пахло перегаром, озоном и отчаянием. Музыка здесь била не по ушам, а прямо по зубам — тяжелый, вибрирующий бас.

Мы заняли столик в самом темном углу. Вай села спиной к стене, лицом к выходу, положив на стол два тяжелых гаечных ключа, замотанных в изоленту. Кейтлин заказала воду — пить что-то в таком месте она бы не рискнула. Джинкс сидела напротив меня, вжавшись в диван, и крутила в руках пустую пивную кружку, просто чтобы занять пальцы. Я продолжал держать ее вторую руку под столом, не давая Силе ослабнуть.

Гвоздя мы нашли у стойки. Он почти не изменился за эти годы — все такой же тощий, с выбритым черепом и серебряным имплантом вместо левого глаза. Он потягивал синтетический виски и делал вид, что не замечает наш столик.

Вай не стала ждать. Она поднялась, подошла к нему сзади и со всего маху опустила свой гаечный ключ на стойку прямо рядом с его стаканом. Стекло треснуло. Музыка на секунду стихла.

— Привет, ржавый, — прошипела Вай ему в ухо. — Помнишь запах горелого мяса в доках? Напомнить?

Гвоздь даже не дернулся. Он медленно повернул свою стеклянную голову к ней.

— Энфорсеры в баре без ордера. Какая честь. Или ты просто заблудилась, сестренка?

— Я не Энфорсер, — Вай схватила его за левую руку, лежащую на стойке, и с хрустом вывернула мизинец. — Я его личная головная боль. Где Шкипер?

Гвоздь зашипел от боли, но глаза его забегали. Он смотрел не на Вай. Он смотрел на меня. Его единственный живой глаз расширился от узнавания и животного ужаса. Он знал, кто такие джедаи по старым байкам контрабандистов — люди, которые видят твои сны насквозь.

— Стоп, — сказал я, вставая.

Я подошел к стойке. Вай недовольно зарычала, но отпустила палец Гвоздя. Я положил руку на плечо бармена, который уже тянулся к дробовику под прилавком. Бармен замер, его лицо побелело. Я не применял грубую силу. Я просто позволил Силе стать плотной, как вода, заполняя все пространство вокруг Гвоздя.

— Ты пахнешь страхом, Гвоздь, — мой голос прозвучал тихо, но перекрыл гул баса. — Ты боишься не Вай. Ты боишься того, кто прислал схему. Расскажи нам.

Я чуть сжал пальцы на его плече и направил крохотный, хирургически точный импульс прямо в миндалевидное тело его мозга. Не контроль. Просто усиление. Я взял его ужас перед Шкипером, перед полицией, перед самой этой жизнью и увеличил его в десять раз.

Гвоздь дернулся, попытался вдохнуть, но горло свело спазмом. Он схватился за стойку, чтобы не упасть.

— Он... он здесь, — просипел Гвоздь, глядя на меня безумными глазами. — Он вернулся месяц назад... Но это не тот Шкипер, сестренка.

Вай замерла с занесенным ключом. Кейтлин опустила планшет. Даже Джинкс подалась вперед, забыв о своем трансе.

— Его глаз... — Гвоздь сглотнул. — Там больше нет металла. Там эта дрянь. Красный камень. Он светится изнутри. Шкипер нашел... он нашел чистую силу. Ту, что ломает кости без взрывчатки. Ту, что заставляет легкие слипаться. Он не просто хочет убить Паудер. Он хочет забрать ее корону. Он говорит, что его новые игрушки работают чище, чем ее хлопушки. И он придет за вами всеми.

Глава 6: «Ложный след»

(Вай сломала Гвоздю палец, а я легонько надавил на его разум Силой, превращая обычный страх в парализующий ужас. Правая рука Шкипера сломался: он признался, что лидер жив, но изменился. В его глазнице теперь пульсирует красный камень, дающий «чистую силу», которая ломает кости без взрывчатки. Шкипер больше не хочет просто убить Джинкс — он хочет забрать ее корону главного подрывника Зауна и уничтожить всех, кто ей дорог.)

— Чистая сила, — Кейтлин стояла над голографической картой нижнего Зауна в нашем временном штабе — заброшенной диспетчерской башне. — Это не бандитский жаргон. Это геологический термин.

Она увеличила масштаб сектора «Д». Ее пальцы, обычно спокойные, быстро летали над сенсорной панелью.

— Гвоздь не врал про камень. Три недели назад зафиксирована незаконная отгрузка из пилтоверской шахты «Керн-7». Транспортировка класса «Омега». Кристаллы нестабильного резонирующего типа. Обычно их используют в реакторах, но если их раздробить... — она вывела на экран химическую формулу. — Они создают направленное кинетическое поле. Никакой химии, никаких проводов. Просто чистая физика. Смерть без следов.

Вай, чистившая свои гаечные ключи куском ветоши, сплюнула на пол.

— Значит, Шкипер нашел клад. Теперь понятно, почему он не сдох в том взрыве. Камень его вытащил. Куда ведет след от груза, Керилан?

— Сюда, — Кейтлин подсветила на карте точку глубоко под химическими заводами Зауна. — Старые очистные сооружения. Официально — зона полного обрушения.

Я подошел к голограмме, скрестив руки на груди. Сила внутри меня вибрировала, как перетянутая струна. Что-то было не так.

— Слишком просто, — произнес я. — Гвоздь сдал нам правую руку Шкипера за два сломанных пальца. А через час Кейтлин находит в архивах Энфорсеров, которые обычно слепы и глухи, точные данные о контрабанде «Омега-класса»? — я посмотрел на девушек. — Шкипер псих, но он не идиот. Он знает, как работает Пилтовер. Он бы не оставил такой жирный след, ведущий к его новой базе. Там должны быть нестыковки.

— У нас нет времени на паранойю, Дима, — отрезала Вай, вешая ключи на пояс. — Если там красный камень, я хочу разбить его лицо раньше, чем он успеет включить свою магию.

Джинкс, сидевшая на перевернутом ящике, резко подняла голову.

— Я иду с вами.

— Нет, — я подошел к ней. — Ты останешься здесь. Я чую западню. Если там действительно «чистая сила», мне понадобится каждый эрг Силы, чтобы держать щит. Я не смогу защищать тебя и команду одновременно.

Она хотела спорить, но встретилась со мной взглядом и медленно кивнула.

Мы спустились на лифте в самые гнилые кишки Зауна. Чем ближе мы подходили к очистным, тем сильнее пахло озоном.

— Света нет, — прошептала Кейтлин, сканируя вход. — Энергокабели обрезаны.

— Потому что им не нужно электричество, — мрачно добавил я. — Им нужен только камень.

Вай выбила магнитный замок плечом.

— Чисто, — бросила она, шагая в темноту.

Я шел замыкающим. Мое джедайское чутье кричало. Воздух был слишком неподвижным. Пол под ногами — слишком ровным, без единой выбоины. Идеальная геометрия в месте, где ржавчина должна была сожрать металл за год.

— Вай, стой, — сказал я в коммуникатор. — Пол — это плита.

Она успела сделать еще один шаг.

С шипением сработали скрытые поршни. Тяжелые стальные плиты с грохотом начали падать с потолка, отсекая нас друг от друга. Вай успела проскочить вперед, оказавшись в огромном пустом зале, а мы с Кейтлин оказались заперты в узком шлюзе.

— Вай! — крикнула Кейтлин. — Это ловушка!

— Знаю! — донеслось из-за стены. — Я уже внутри, выхода нет!

Вай осталась одна в зале. Она ударила по закрывшейся плите, но сталь даже не дрогнула. Внезапно из скрытых динамиков раздался искаженный, насмешливый голос:

— Привет, сестренка. Скучала?

Вай обернулась. В центре зала стоял пустой стеклянный постамент.

— Где он? — прорычала она.

— О, я не настолько глуп, чтобы встречаться с тобой лично, — ответил голос Шкипера. — Но я оставлю тебе подарочек.

Пол под ногами Вай исчез. Она рухнула вниз, в глубокий технический колодец, но успела ухватиться за край стальными пальцами.

В моем шлюзе с потолка начали бить струи едкого пара. Кейтлин закашлялась, закрывая лицо рукавом.

— Дима, щит! Пол плавится!

Сталь под нами раскалилась докрасна, начиная проседать. Я выставил руки вперед. Сила вспыхнула между ладонями, превращаясь в плотный, мерцающий купол, который принял на себя вес падающего бетона и жар плазмы.

— Он знал, что мы придем! — прохрипела Кейтлин, стреляя из табельного бластера в панель управления. — Он знал, что Вай пойдет напролом!

— Он тянет время, — выдохнул я, чувствуя, как трещит мой щит. — Ему не нужна Вай. Ему нужна была задержка.

Сверху раздался тихий, издевательский смех.

Кейтлин посмотрела на меня расширенными от ужаса глазами, пока я держал щит над нашими головами.

— Джинкс, — выдохнула она. — Пока мы тут танцуем, он идет к ней. Лаборатория была наживкой. Мы попались.

Глава 7: «Туман в голове»

(Я почувствовал западню своим джедайским чутьем еще у карты: данные о контрабанде были слишком жирным следом, а пол в очистных — подозрительно ровным. Мои худшие опасения подтвердились. Как только Вай шагнула в зал, стальные плиты отсекли нас друг от друга, а пол под ней провалился. В моем шлюзе ударил раскаленный пар. Кейтлин оказалась в ловушке вместе со мной. Пока Вай висела над пропастью, Шкипер смеялся нам в лицо через динамики. Мне пришлось влить всю свою энергию в телекинетический щит, чтобы выдержать жар плазмы и падающий бетон. Мы выбрались чудом — Вай подтянулась на одних пальцах, а я, едва не потеряв сознание от истощения, пробил Силой заклинившую дверь шлюза. Но когда мы вышли на связь с диспетчерской, нас ждал холодный факт: пока мы играли в его игру, Шкипер выиграл время.)

Диспетчерская встретила нас запахом озона и озона. Тот самый, сладковато-металлический дух, который остался на футбольном поле и пропитал стены подземной ловушки.

— Идите переоденьтесь, — бросил я Вай и Кейтлин, когда мы ввалились внутрь. — Вы пахнете плавленым пластиком и поражением. Я побуду с ней.

Вай хотела возразить, но, взглянув на мое осунувшееся, серое от усталости лицо, просто кивнула. Они с Кейтлин скрылись в смежной комнате.

Я подошел к Джинкс. Она сидела на том же перевернутом ящике, где мы ее оставили, но сейчас она напоминала сжатую пружину. Ее лиловые глаза были расширены так, что почти не было видно белка, а пальцы выбивали по колену нервную дробь.

— Он заманил нас, — прошептала она, когда я сел рядом. — Он знал, что вы пойдете. Он смеялся.

— Мы в порядке, родная, — я взял ее холодную руку. — Выбрались.

Но запах озона сделал свое дело.

Я увидел это не сразу. Сначала ее дыхание участилось. Она втянула воздух носом, и ее лицо исказилось.

— Вы... вы смеялись, — прошептала она, глядя куда-то поверх моего плеча.

Я крепче сжал ее руку.

— Джинкс, я здесь. Никто не смеется.

— Вы стояли там, — ее голос стал тонким, детским, тем самым голосом Паудер, которая отчаянно хотела угодить. — Ты и Вай. Вы смотрели на меня и смеялись. Говорили, что я снова все испортила. Что от меня одни бомбы. Что вы жалеете, что забрали меня из Зауна.

Галлюцинации накатывали на нее волнами. Я видел, как ее взгляд сфокусировался на молодом патрульном, который заглянул в дверь с кружкой кофе. Для Джинкс он превратился в безликого солдата из ее прошлого.

— Не подходи! — взвизгнула она, вскакивая.

Ее движение было смазанным, слишком быстрым. В ее руке блеснул металл — она выхватила из-за пояса патрульного тяжелый плазменный пистолет. Парень выронил кружку, кофе разлился по полу. Он поднял руки, вжимаясь в косяк.

— Джинкс, нет! — я вскочил, выставляя руку вперед, но не за Сила-ударом. Я встал между ней и патрульным. — Посмотри на меня! Это я! Это Дима!

Она целилась в меня. Ее палец дрожал на спусковом крючке. В ее глазах плескался ужас — она видела не меня, а ухмыляющееся лицо Шкипера, который стоял за моей спиной и шептал ей на ухо: «Они смеются, Паудер. Они всегда смеялись».

В этот момент дверь комнаты отдыха открылась.

На пороге стояла Кейтлин. Она была в свежей форме, ее волосы были влажными после душа, но лицо оставалось абсолютно спокойным. Она увидела патрульного с поднятыми руками, меня, стоящего на линии огня, и Джинкс с трясущимся плазменником.

Она не крикнула «Брось оружие!». Не вызвала наряд. Не нажала тревожную кнопку.

Кейтлин медленно поставила на стол бутылку воды, которую держала в руках. Она сделала шаг в сторону, обходя лужу кофе, и села на свободный ящик прямо напротив Джинкс. Она не смотрела на пистолет. Она смотрела только в глаза моей девушке.

Она просто ждала.

Прошла секунда. Десять. Тридцать. Кейтлин не моргала. Она просто была здесь — спокойная, открытая, не осуждающая. В ее взгляде не было страха Энфорсера. Там было что-то другое. Понимание.

Джинкс моргнула. Пелена перед ее глазами дрогнула. Она перевела взгляд с моего перепуганного лица на идеально ровную осанку Кейтлин. На воду. На то, как офицер Энфорсеров сидит на грязном ящике в разгромленной диспетчерской, потому что ее напарница — сумасшедшая преступница — только что чуть не убила человека.

Палец Джинкс соскользнул со спуска. Плазменник с глухим стуком упал на пол.

Она рухнула на колени, закрывая лицо руками, и ее плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Я тут же оказался рядом, обнял ее, прижимая ее голову к своей груди, зарываясь лицом в ее голубые дреды.

— Тише, родная, — шептал я, передавая ей остатки своей Силы, окутывая ее коконом абсолютной безопасности. — Я здесь. Я с тобой. Это просто туман.

Вай вышла из комнаты отдыха, на ходу затягивая ремень. Она увидела сцену: Кейтлин, сидящую в грязи рядом с поверженным оружием, и меня, обнимающую рыдающую Джинкс. Вай ничего не сказала. Она просто прислонилась к стене, скрестив руки, и ее лицо стало каменным. Но я видел, как она смотрит на Кейтлин. Не как на офицера. Как на человека, который только что спас ее сестру от нее самой, не применив при этом ни капли силы. Связь между ними, натянутая как струна, зазвенела от нового, глубокого доверия. Для Джинкс, даже сквозь слезы, это стало немым укором: Вай и Кейтлин нашли общий язык через уважение, а она чуть не разрушила все из-за старых призраков.

Когда Джинкс немного затихла, я осторожно отстранился, вытирая большим пальцем ее слезы. Я посмотрел на Кейтлин. Мой взгляд стал жестким, профессиональным.

— Кейтлин, — мой голос был тихим, но перекрыл гул вентиляции. — Скажи мне. Сайлас. Его камень. Он ломает кости кинетикой. Но может ли он ломать разум? Может ли он транслировать страх?

Кейтлин медленно выпрямилась, стряхивая пыль с колен. Она поняла мгновенно. Ее глаза расширились.

— Резонирующие кристаллы создают мощное электромагнитное поле, — она говорила быстро, переходя на тон аналитика. — При определенной частоте оно вступает в резонанс с нейронами. Теоретически... да. Это может вызывать панические атаки, ложные воспоминания, слуховые галлюцинации.

— Он не просто тянул время в ловушке, — я посмотрел на Джинкс, которая все еще дрожала в моих руках. — Он оставил здесь свой запах. Озон. Он знал, что когда мы вернемся, этот триггер добьет то, что не добила ловушка.

Я сжал челюсти так, что заскрипели зубы.

— Кейтлин, — произнес я, и в моем голосе лязгнул металл. — Он не в очистных. Он сейчас бьет по ней напрямую. Он знает, что она одна. И он хочет, чтобы она закончила то, что не смогла в лифте — сорвала чеку.

Глава 8: «Глубинный удар»

(Джинкс осталась одна в диспетчерской, и запах озона после ловушки сработал как триггер. Она начала видеть галлюцинации: ей казалось, что мы с Вай смеемся над ней. Она почти взяла в заложники патрульного, но в этот момент вошла Кейтлин. Вместо того чтобы вызвать наряд, офицер села напротив, налила Джинкс воды и просто ждала, не осуждая. Этот акт спокойного доверия вернул мою девушку в реальность. Когда Джинкс немного успокоилась в моих объятиях, я спросил Кейтлин, может ли камень Сайласа воздействовать на разум. Она подтвердила: резонирующий кристалл способен транслировать панические атаки. Сайлас не просто тянул время — он ударил по Джинкс ментально, зная, что она осталась одна. Но мы не дадим ему победить, потому что в любой сказке добро всегда побеждает зло, а мы — герои этой истории.)

Я не стал ждать, пока пульс в висках утихнет. Сайлас думал, что загнал нас в угол, что его ментальный туман и высокотехнологичные ловушки сломают нам хребет. Он забыл, с кем имеет дело. Он забыл, что я джедай, а Кейтлин — лучший аналитик Пилтовера.

— Мне нужно пять минут, — сказал я, помогая Джинкс сесть на диван в комнате отдыха. — Не отходи от нее, Кейтлин. Если снова запахнет озоном или она начнет говорить о голосах — бей ее по щекам, это заземляет. Я иду вниз.

Я спустился в разгромленный шлюз очистных. Здесь все еще пахло гарью и озоном, но воздух был неподвижен. Ловушка пуста. Сайлас — очень хитрый жук, он не оставляет биологических следов, но Сила помнит все. Эхо событий никуда не исчезает, оно просто ждет, чтобы его услышали.

Я закрыл глаза и опустился на колени прямо в центре оплавленной воронки. Я не пытался увидеть будущее — Сайлас слишком безумен, его линии судьбы спутаны в узлы. Я потянулся в прошлое. Сначала был только гул. Звенящая пустота ловушки. Затем я начал слышать детали. Скрежет металла — это опускались плиты. Шипение пара. И под всем этим — едва уловимый, высокочастотный писк. Не динамик. Передатчик. Ультразвук. Сайлас транслировал свои галлюцинации не через стены — он использовал локальную сеть Энфорсеров, чтобы пробиться через фильтры раций прямо в наши коммуникаторы, когда мы разделились.

Я открыл глаза.

— Он в наших ушах, — сказал я в комлинк, возвращаясь в диспетчерскую. — Вай, проверь частоту наших тактических шлемов. Он взломал канал связи.

Вай, которая стояла у окна, мрачно кивнула и начала колдовать над своим наручным терминалом.

— Если он слышит нас, значит, и мы можем услышать его эхо, — Кейтлин уже сидела за главным терминалом, ее пальцы летали над клавиатурой. — Отдел связи. Кто имел доступ к протоколам шифрования в последние три недели?

— Я инициирую внутреннее расследование, — Кейтлин не смотрела на нас, ее глаза бегали по строкам логов. — Это запрос уровня «Омега». Если Департамент узнает, что я копаю под своих без санкции прокурора, меня разжалуют в патрульные.

— Если они начнут что-то бухтеть, — я подошел к ней сзади и положил руки ей на плечи, — говори мне. Я как джедай всё разрулю. Я уже показывал капитану Мэйв, как хорошо я умею внушать. Поверь, пара тихих слов в кабинете начальника Департамента — и они сами подпишут приказ о твоем повышении от страха.

Кейтлин на секунду замерла, посмотрела на меня через плечо, затем ее губы дрогнули в едва заметной улыбке. Она ввела команду подтверждения.

Архивы Энфорсеров — это лабиринт. Но у крота всегда есть след. Он должен был передавать данные Сайласу. Не видео — это слишком объемно. Только координаты и время. Пакеты данных.

— Есть, — выдохнула Кейтлин через двадцать минут. — Утечка идет из сектора «Браво-4». Технический отдел. Серверная.

— Я с тобой, — Вай сорвалась с места.

— Нет, — я поймал ее за рукав. — Если он контролирует связь, он знает, что мы идем. Он ждет, что ты выбьешь дверь. Мы пойдем тихо.

Серверная встретила нас холодом кондиционеров. Ряды гудящих стоек уходили в темноту. Мы с Вай двигались вдоль стен, Кейтлин осталась у входа, отслеживая трафик.

Я закрыл глаза, сканируя пространство Силой. Вай была как открытая книга — раскаленный гнев и готовность к броску. Кейтлин у двери — ледяная концентрация. А здесь, между третьим и четвертым серверным шкафом... был липкий, холодный страх.

— Он там, — прошептал я. — За шкафом. Один. Боится.

Вай хищно улыбнулась и достала гаечный ключ. Она не стала выбивать дверь. Она просто подошла к шкафу и со всей силы ударила ключом по металлическому корпусу.

Гул разнесся по комнате.

Из-за стойки с воплем вывалился парень. Лет двадцать, не больше. Рыжие волосы, форменная куртка техника, трясущиеся руки. Он сжимал дешевый гражданский планшет.

— Я не хотел! — заскулил он, закрывая голову руками. — Они нашли мою сестру! Они прислали мне ее зуб! Они сказали, что если я не буду сливать логи передвижений капитана Керилан, они скормят ей крыс в нижнем доке!

Вай шагнула к нему, поднимая ключ. Парень зажмурился.

— Вай, стой, — я положил руку ей на грудь, останавливая. — Он не крот. Он жертва.

Вай зарычала, но опустила ключ, схватив парня за шиворот и поднимая над полом, как котенка.

— Где они? — прорычала она ему в лицо. — Где держат сестру?

— Сектор «Ипсилон»! Старые склады «Пиллка»! — выпалил он. — Я ничего не знаю про Шкипера, клянусь! Они просто дали мне частоту, сказали, что пакет уйдет в пустоту!

Кейтлин подошла к нам, забрала у него из дрожащих рук планшет и бегло просмотрела код.

— Он не врет, — тихо сказала она. — Это слепой узел. Он просто транслировал шум. Но... — она подняла на меня глаза. — Вай, отпусти его. Дима был прав. Сайлас знал о ловушке в очистных не потому, что подслушивал нас. Он знал, потому что сам отправил нам координаты. Он использовал нашего крота, чтобы мы нашли ложный след.

— Зачем? — Вай швырнула техника на пол, но убивать не стала. — Зачем ему было нужно, чтобы мы спустились в ту дыру?

Я посмотрел на свои руки. На остатки Силы, которые я потратил на щит и эхо.

— Он хотел посмотреть, как я работаю, — мой голос похолодел. — Он видел, как я держал щит. Он знает, что я джедай. И теперь он знает, что я истощен. Он заманил нас в лабораторию, чтобы выкачать из меня энергию и узнать мой предел.

Я посмотрел на Кейтлин.

— Добро побеждает зло, Кейтлин. Но этот жук только что сделал ход конем. Он знает, что мы придем за сестрой техника. И он ждет нас там, в секторе «Ипсилон», со своей «чистой силой». Ему нужна приманка.

— И он ее получит, — Кейтлин активировала свой планшет, вызывая наряд. — Но не ту, на которую он рассчитывает. Мы отдадим ему техника. А сами пойдем другим путем. У меня есть доступ к спутникам Пилтовера. Я отследила сигнал его передатчика. Он не в «Ипсилоне». Он в мэрии. Он прямо сейчас взламывает систему городского оповещения. Он хочет выступить перед всем городом.

Часть 3: «Красная карточка»

Глава 9: «Откровение у реки»

(Кейтлин отследила сигнал передатчика крота и выяснила, что Сайлас не в секторе «Ипсилон», где он оставил приманку, а в мэрии, где взламывает систему городского оповещения. Мы поняли, что он намеренно отдал нам техника, чтобы выманить Вай в ловушку, пока сам готовится выступить перед всем городом. Добро побеждает зло, но этот хитрый жук только что сделал свой ход, и теперь нам нужно в мэрию.)

К этому моменту мои силы полностью восстановились благодаря короткой пятиминутной медитации в углу насосной станции, но действовать приходилось быстро — счет шел на секунды до начала трансляции.

Река, разделяющая Пилтовер и Заун, пахла фенолом и тиной. Мы вытащили техника — его звали Ленни — из-под носа патрулей Энфорсеров и затащили в старую насосную станцию на заунском берегу. Здесь нас не могли прослушать. Вай держала Ленни за шиворот, приподняв над полом, пока Кейтлин настраивала глушитель частот. Я стоял в тени, чувствуя, как Сила снова ровно и спокойно течет по венам.

— Говори, — процедила Вай. — Почему «Ипсилон» пуст?

— Я не знаю! — прохрипел Ленни, болтая ногами. — Они прислали сообщение! Сказали, что вы заглотили наживку и идете в склады! Сказали, что «Красный Глаз» готовит сюрприз для Джинкс в прямом эфире!

— Красный Глаз — это позывной Шкипера, — рыкнула Вай. — Ты же сам сказал, что он там! Где он, Ленни? Где моя сестра?

— Шкипер мертв! — взвизгнул техник. — Я клянусь! Тот, кто прислал вам схему на поле... тот, кто держит мою сестру... это не Шкипер. Это Сайлас.

Вай замерла. Она медленно опустила Ленни на пол.

— Сайлас — это и есть Шкипер, ржавый. Одноглазый громила, лидер «Грязных портов». Мы ищем его три года.

— Нет! — Ленни затряс головой, размазывая по лицу машинное масло и слезы. — Настоящий Шкипер... Сайлас... он был другим. До взрыва. Он был добрым. Он приносил нам еду, когда мы голодали. Он оплачивал похороны. А потом его сын... его мальчик...

Ленни сглотнул.

— Сын Сайласа играл в той самой команде Марко. Помните тот матч? Игрок «Пилтоверских Стрелков» был под кайфом, он снес вашего тренера, а мяч влетел в ворота. Марко поддался, чтобы спасти того парня от тюрьмы, но «Стрелки» все равно проиграли из-за ошибки защиты. Сайлас поставил на «Стрелков» целое состояние. И на своего сына.

— Марко не поддавался, — тихо сказала Джинкс из угла. Она сидела на ящике, обхватив колени. — Марко просто был слепым идиотом.

— В ту ночь, — продолжил Ленни, — пьяный игрок «Стрелков» ввязался в драку в доках. Сын Сайласа, маленький мальчик, просто проходил мимо. Игрок толкнул его. Мальчик упал с пирса в воду. Тяжелая форма, свинцовые трубы на дне... Сайлас нашел его только утром.

Техник вытер нос рукавом.

— После похорон Сайлас исчез. Все думали, он сдох от горя или ушел в наемники. Но он вернулся месяц назад. Он нашел что-то внизу. В старых шахтах, где Пилтовер добывал первый глэм-кристалл. Он нашел... камень. Древний. Он светится красным. Сайлас сошел с ума от горя, и камень... он откликнулся. Он дал ему силу. Ту самую «чистую силу».

— Идеальная геометрия, — выдохнул я. — Трещины на поле. Это не его почерк. Это предел его контроля. Он не рисует. Он просто не может удержать силу внутри, и она выплескивается шестиугольниками.

— А Шкипер? — Вай посмотрела на меня, потом на Джинкс. Ее кулаки снова начали сжиматься. — Куда ты дела Шкипера, которого знала?

— Настоящий Шкипер, — Джинкс подняла на сестру больные глаза, — никогда не был стратегом. Он был громилой. Он любил дешевые взрывы и дешевые понты. Когда Сайлас исчез, Шкипер просто занял его место в «Грязных портах», потому что у него была самая большая пушка. Он прятался в тех же доках, где мы варили хекс-бомбы. Он знал схему «Последнего паса», потому что Сайлас заставлял нас зубрить ее. Когда Сайлас вернулся... месяц назад... он просто вышвырнул Шкипера. Сломал ему ноги телекинезом и выбросил в залив. Шкипер выжил. Он прятался в тех же очистных, куда вы спустились. Он видел, как вы вошли. Он просто дурак, который решил, что если он сдаст вас настоящему хозяину, ему простят долги. Сайлас использовал его имя, потому что знал — вы, Вай, побежите убивать старого врага, пока он готовит настоящую ловушку.

Вай отпустила воротник Ленни. Тот мешком рухнул на бетонный пол, всхлипывая. Вай подошла к ржавому периллу и с такой силой ударила по нему кулаком, что кусок металла с треском отвалился и упал в черную воду.

— Я убью его, — прошипела она, глядя на свое отражение в реке. — Настоящего. За то, что он сделал с моим городом. И за то, что заставил меня гоняться за призраком.

— У нас нет времени на призраков, — Кейтлин закрыла свой планшет. — Если Ленни прав, настоящий Сайлас сейчас сидит в кресле мэра. И через десять минут он выйдет в эфир на частоте Пилтовера. Он не просто хочет убить Джинкс. Он хочет показать всему миру, что Энфорсеры бессильны. Он хочет, чтобы город сгорел.

Я подошел к Джинкс и обнял ее за плечи. Она дрожала, но на этот раз не от безумия, а от ледяного понимания.

— Он использовал Шкипера как пугало, — сказал я, глядя на темную воду. — Чтобы мы смотрели назад, в прошлое Джинкс. А сам ударил в спину.

— Значит, мы идем в мэрию, — Вай развернулась от реки, вытирая кровь с костяшек. — Никаких больше игр в детективов. Я иду в лоб.

— Нет, — я покачал головой, чувствуя, как Сила концентрируется вокруг нас. — Он ждет лобовой атаки. Он ждет, что ты будешь громить его охрану. Мы пойдем через черный ход. Как джедай. Тихо. Мы заберем его камень до того, как он успеет нажать кнопку.

Глава 10: «Билет на стадион»

(Настоящий Шкипер оказался лишь самозванцем, которого Сайлас сломал и выбросил, чтобы использовать его имя как приманку. Мы поняли, что Сайлас — это бывший спонсор детских команд, сошедший с ума от горя после смерти сына. Он нашел в шахтах древний красный камень, дарующий телекинез, а «идеальная геометрия» на поле — это предел его контроля над артефактом. Пока мы допрашивали техника, Сайлас готовил удар в самое сердце Пилтовера, и теперь нам нужно было идти в мэрию, пока город не сгорел.)

Мы вернулись в нашу квартиру в Пилтовере под самое утро. Небо на востоке только начинало сереть, но сна не было ни в одном глазу. Кейтлин ушла координировать штурм мэрии через подземные коммуникации, Вай чистила оружие на кухне, а я сидел на полу в гостиной, медитируя. Я восстанавливал не только физические силы, но и выстраивал ментальные щиты — после ловушки в Заунских мозгах мне нужен был абсолютный покой.

И этот покой разбился вдребезги в 04:13 утра.

Это не было звуком. Это было похоже на то, как если бы кто-то провел ледяным когтем прямо по моему позвоночнику. Я открыл глаза. Джинкс стояла у нашего рабочего стола, освещенная тусклым светом монитора.

Я почувствовал ее панику раньше, чем она пошевелилась. Сила джедая работает как тонкая мембрана между нами — я всегда чувствую натяжение этой струны. Сейчас она звенела от ужаса. Это был не тот контролируемый страх из лифта, а чистая, животная паника, от которой волосы на затылке встают дыбом.

— Джинкс? — тихо позвал я.

Она не обернулась. Ее спина была неестественно прямой. Пальцы, бледные в синем свете экрана, сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

Я подошел и заглянул ей через плечо.

На экране светился интерфейс старого зашифрованного канала — той частоты, которую она использовала в «Грязных портах». Канала, который знали только она, Шкипер и пара мертвецов.

Сообщение было коротким. Всего три строчки.

Паудер.

Полночь. Футбольное поле. Приходи одна.

Если приведешь своих друзей или если я увижу рядом твоего джедая — чертежи твоей любимой «Карусели» уже лежат под фундаментом вашей квартиры. Ты сама научила меня делать чисто. Не заставляй меня пачкать Пилтовер.

Я почувствовал, как у меня самой перехватило дыхание. Он знает, где мы живем. Он знает про чертежи. Он знает, что ее самое страшное оружие — это то, которое она создала сама.

— Нет, — прошептал я.

Джинкс резко обернулась. В ее лиловых глазах не было безумия. Там был чистый, первобытный ужас.

— Он знает, Дима, — ее голос дрожал. — Он знает про квартиру. Он знает, что я... я больше не делаю такие схемы, я клянусь! Но он украл их! Он был в моей голове, он помнит всё, что помню я!

Она оттолкнула меня и бросилась к шкафу. Началась лихорадочная, дерганая суета. Она не просто собирала вещи — она вооружалась для тотальной войны. В рюкзак полетели мотки проволоки, детонаторы, банки с химикатами.

— Джинкс, стой! — я поймал ее за руку, разворачивая к себе. — Мы не пойдем. Кейтлин уже на позиции, мы возьмем его в мэрии, он блефует, он не может следить за всеми точками сразу!

— Отпусти! — она попыталась ударить меня, но я перехватил ее вторую руку. — Ты не понимаешь! Он взорвет дом! Там наши вещи, там наша кровать, там... — она осеклась, и ее взгляд метнулся к вентиляционной шахте, где за фальшивой решеткой был спрятан ее неприкосновенный запас. — Он убьет всех в радиусе квартала! Там дети, Дима! Я не могу... я не позволю...

Она забилась в моих руках, пытаясь вырваться. Ее паника была настолько плотной, что Сила вокруг нас сгустилась, становясь тяжелой и вязкой. Я больше не чувствовал усталости. Весь мой джедайский покой испарился, смытый ее ужасом. Я чувствовал каждую ее срывающуюся мышцу, каждый удар ее загнанного сердца.

— Тихо, родная, — я прижал ее к своей груди, обездвиживая, но не причиняя боли. — Посмотри на меня.

— Пусти! Я должна! Я пойду одна, иначе он нажмет кнопку! Он сумасшедший, он сделает это просто чтобы посмотреть, как я плачу!

— Я знаю, — мой голос звучал глухо. Я гладил ее по волосам, передавая через контакт не просто тепло, а приказ. Команду нервной системе. Успокойся. Дыши. Я не дам ему тебя забрать. — Поэтому ты никуда не пойдешь. Мы пойдем вместе.

Она замерла, тяжело дыша мне в ключицу.

— Ты не можешь... он сказал...

— Мне плевать, что он сказал, — я отстранился и посмотрел ей в глаза. Мой взгляд был абсолютно черным от сфокусированной ярости. — Он угрожает нашему дому. Он смеет угрожать *тебе*. Он подписал себе смертный приговор, Джинкс.

Я отпустил ее руки и подошел к столу. Стер сообщение с экрана.

— Он хочет, чтобы ты пришла одна и в панике. Чтобы ты была Паудер. Мы дадим ему то, что он хочет.

Я вытащил из ящика стола два тактических комбинезона Энфорсеров, которые мы забрали из диспетчерской.

— Но Паудер придет не одна. Она придет с джедаем. Надевай. Мы идем на стадион. Прямо сейчас. Плевать, что до полночи еще восемь часов. Пусть ждет.

Глава 11: «Выбор»

(Сайлас прислал Джинкс зашифрованное сообщение на ее старую частоту, угрожая взорвать их квартиру в Пилтовере, если она не придет одна на футбольное поле в полночь. Используя украденные у нее чертежи «Карусели», он бил по самому больному. Джинкс в панике начала собирать сумку с гранатами, но я чувствовал ее ужас через Силу. Я не дал ей уйти, прижал к себе и сказал, что мы пойдем вместе. Я пообещал, что мы встретим его на его же поле, и сейчас мы надеваем тактические комбинезоны, чтобы выдвинуться на стадион немедленно.)

Ветер на крыше Пилтовера выл, пытаясь сорвать нас с мокрой черепицы. Небо было затянуто тяжелыми тучами, готовыми разразиться кислотным дождем.

Я перехватил ее у самого края, над улицей, где сновали аэротакси. Джинкс уже перекинула лямку рюкзака с взрывчаткой через плечо. Ее силуэт на фоне серого неба казался сломанным, зазубренным.

— Пусти, Дима! — она дернулась, пытаясь вырваться из моей хватки. — Я должна! Если я не приду, он нажмет кнопку! Он взорвет всё! Нашу кровать, наш холст, нашу колу!

— Ты никуда не пойдешь одна, — мой голос звучал глухо, перекрывая шум ветра. — Мы закончим это вместе. Прямо сейчас. Мы застанем его врасплох в мэрии.

— Он не в мэрии! — закричала она, и в ее голосе зазвенели истерические нотки. — Он здесь! Он в моей голове! Если я пойду одна, он отпустит соседей, он любит игры, он просто хочет поиграть со мной! Если пойдешь ты — он убьет всех! Отпусти меня! Я — Паудер! Я умею торговаться с психами!

— Ты больше не Паудер, — я встряхнул ее за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. — И я не позволю тебе снова стать ею.

Я не использовал Силу, чтобы обездвижить ее. Я просто смотрел на нее, позволяя ей увидеть всё: мой страх за нее, мою решимость и ту зияющую пустоту, которая разверзнется в моей душе, если она шагнет с этой крыши.

— Если ты уйдешь, Джинкс, — произнес я очень тихо, так, что она едва услышала, — я сойду с ума. Я не смогу найти тебя по эху. Я просто останусь там, на этой крыше, и буду ждать, пока Пилтовер не рухнет мне на голову. Я не отпущу тебя. Не снова.

Ее лиловые глаза, в которых плясало безумие, вдруг дрогнули. Она увидела не джедая и не защитника. Она увидела парня, который три года каждое утро заваривал ей чай, чтобы она не сожгла кухню.

Сумка с гранатами соскользнула с ее плеча и глухо ударилась о черепицу.

Джинкс закрыла лицо руками, и из ее груди вырвался звук, похожий на треск ломающегося льда. Она осела на мокрую крышу, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Я тут же опустился рядом, притягивая ее к себе, укрывая от ветра.

— Тише, родная... Я здесь. Я не пущу.

— Он знает всё, — всхлипывала она мне в куртку. — Он знает, что я боюсь темноты. Он знает, что я прячу конфеты под подушкой...

— Я тоже знаю, — я поцеловал ее в макушку, зарываясь лицом в голубые дреды. — Я знаю, что ты самое храброе сердце, которое я видел.

Я отстранился, чтобы вытереть слезы с ее перемазанного краской лица.

— Джинкс, — мой голос стал мягче. — Мы же вместе до конца. Помнишь?

Она замерла. Ее дыхание замерло.

В этот момент время треснуло, и нас накрыло флешбэком.

«Заун. Десять лет назад. Ржавая крыша старой фабрики. Мы были детьми — мне было столько же, сколько ей, мы были одного роста. Паудер тогда еще не носила свои механизмы, она была просто чумазой девчонкой с горящими глазами.

— Дим, — прошептала она, протягивая мне ладонь. На ладони лежало устройство, похожее на ручку с кольцом. — Хочешь увидеть кое-что классное?

— Дима, — представился я, пожимая ее руку. — Хочу.

— Она уже без чеки, — ухмыльнулась Паудер, демонстративно покручивая чеку с привязанной к ней леской на указательном пальце другой руки. Я, как зачарованный, смотрел на блестящее колечко.

— Дай посмотреть, — потянулся я.

— Лови! — она бросила мне «ручку».

Я поймал ее. Я не понял, что это была бомба, и что чека уже выдернута. Я подумал, что это просто колечко с палочкой. И тут бум.

Розовая краска взорвалась прямо перед моим лицом, заливая мне глаза, волосы и куртку. Я стоял, ошарашенно моргая, весь в липком сиропе.

— Ой, — пискнула Паудер.

Игриво разозлившись, я бросился на нее. Я повалил ее на ржавый лист металла и начал щекотать.

— Ты... мелкая... вредина! — хохотал я, не рассчитывая силы.

Я защекотал ее так, что она три дня не могла ходить от боли в мышцах живота. Но я все-таки нашел в себе смелость прийти к ней в их логово на следующий день. Я сел рядом с ней на ящик и положил руки на ее живот.

— Прости, — прошептал я. — Я не хотел сделать тебе так больно. Я просто... — я закрыл глаза и впервые в жизни позволил Силе течь не для защиты, а для исцеления. Теплое золотистое свечение окутало ее.

— Ничего себе, — раздался голос Экко. Он стоял, прислонившись к стене, и жевал жвачку. — Ты извиняешься перед ней? За то, что она пыталась тебя убить? Она не достойна извинений, Дима. Она просто бомба, которая рано или поздно рванет.

Я медленно повернул голову. Встал. И врезал Экко по носу. Хрустнуло. Экко отшатнулся, зажимая лицо руками.

— Не смей так говорить о ней, — прорычал я, закрывая собой Паудер. — Она моя.

Я вернулся к ней. Она смотрела на меня снизу вверх, прижав колени к груди, маленькая и напуганная, несмотря на свою дерзость. Я сел рядом и обнял ее.

— Не бойся, — сказал я ей на ухо. — Я защищу тебя, маленькое сердечко.

— Маленькое сердечко? — переспросила она, шмыгая носом.

— Когда тебе страшно. В остальное время ты просто Джинкс.

Она улыбнулась. И мы, два ребенка в ржавом аду, сцепили свои мизинцы.

— До самого конца, — прошептала она.

— До самого конца, — эхом отозвался я.»

Реальность вернулась. Дождь на крыше Пилтовера. Взрослая Джинкс в моих руках.

Она смотрела на меня, и в ее глазах сквозь истерику проступило узнавание.

— Маленькое сердечко... — прошептала она. — Ты помнишь.

— Я помню всё, — я крепче прижал ее к себе. — Особенно то, что ты обещала не взрывать меня больше розовым.

Она тихо, надломленно засмеялась, и этот звук был самым прекрасным, что я слышал за последние годы.

— Хорошо, — она отстранилась, вытирая лицо рукавом. Ее взгляд снова стал ясным и острым. — Мы идем вместе. Но план меняем. Мы не будем ждать полуночи. Мы придем на рассвете. Пусть злится.

Я кивнул и достал из кармана комбинезона тактическую гарнитуру.

— Кейтлин, — сказал я в микрофон. — Вы слышите?

— Слышу, — тут же отозвался ее напряженный голос. — Мы с Вай уже на парковке вашего дома. Соседи эвакуированы. Начинаем спуск в подвал.

— Будьте осторожны, — ответил я. — Если увидите провод, не трогайте. Ждите меня. Мы скоро будем.

Я отключил связь и посмотрел на Джинкс. Она уже стояла на ногах, проверяя свои механические перчатки. Сумка с гранатами осталась лежать на крыше — она ей больше не была нужна.

— Идем, — сказал я. — Посмотрим, как Сайласу понравится его собственное шоу.

Глава 12: «Место преступления: Футбольное поле»

(Часть 1)

(Мы решили идти на рассвете, оставив сумку с гранатами на крыше. Пока Вай и Кейтлин пробирались через подвалы нашего дома, чтобы обезвредить взрывчатку под фундаментом, мы с Джинкс выдвинулись на футбольное поле. Я чувствовал, как она дрожит рядом со мной, но теперь это был не панический ужас, а холодная, звенящая готовность. Мы больше не были жертвами. Мы были охотниками, которые пришли закончить эту игру.)

Старая арена Заунской лиги встретила нас мертвой тишиной. Тяжелый туман, смешанный с утренним смогом, стелился над землей, скрывая трещины идеальной геометрии. Воздух пах озоном и гнилью.

Мы остановились в центре поля. Джинкс стояла плечом к плечу со мной, спрятав руки в карманы куртки. Я не отпускал ее локоть, передавая через контакт тепло.

— Он здесь, — прошептал я, чувствуя, как Сила вибрирует от скрытой угрозы. — Прямо перед нами.

Туман впереди сгустился, обретая форму. Из молочной пелены шагнула фигура. Сайлас.

Он выглядел ужасно. Его дорогая одежда была изорвана и покрыта грязью Заунских шахт. Он сильно похудел, под глазами залегли черные тени, а кожа приобрела землистый оттенок. Но самым страшным был камень в его груди. Он не просто светился — он пульсировал, как второе, больное сердце, проглядывая сквозь ребра тусклым, болезненно-красным светом.

Сайлас остановился в десяти шагах от нас. Его единственный здоровый глаз скользнул по мне, затем остановился на Джинкс. В нем не было безумия. Там была абсолютная, выжженная дотла пустота.

— Я же сказал, — его голос был хриплым, словно он долго кричал в пустоту. — Прийти одной.

Сайлас поднял руку, и красный свет в его груди вспыхнул ярче. Он не собирался говорить с нами. Он собирался убить меня, чтобы сломать ее.

Внутри меня всё оборвалось. Я шагнул вперед, закрывая Джинкс собой.

— Не трогай её! — крикнул я, вкладывая в этот крик не только голос, но и всю свою волю джедая. Это был не просто приказ, это был рык загнанного зверя, точно такой же, каким Гранат кричала Белому Алмазу в тот момент, когда та выстрелила лазерами в Аметист. Не трогай её.

Сайлас моргнул. На секунду его лицо исказилось удивлением. Он ожидал страха, мольбы, паники. Но не этого первобытного, джедайского рыка защиты.

— Как трогательно, — усмехнулся он, и красный свет в его груди запульсировал быстрее. — Маленький джедай заступается за свою сломанную игрушку.

Он сделал шаг ко мне.

— Ты не понимаешь, джедай. Мне не нужна твоя смерть как конец. Мне нужна твоя смерть как урок. Я хочу, чтобы она смотрела. Чтобы она видела, как ее единственный щит, ее великий защитник, превращается в мокрое пятно на ржавых трибунах. Я лишу ее тебя, Дима. И когда ты умрешь, ничего больше не будет стоять между мной и ней.

Он перевел взгляд на Джинкс, которая выглядывала из-за моего плеча.

— А потом... — его улыбка стала хищной. — Я навещу твою старшую сестру. Ту, что сейчас ползает по подвалам вашего дома. И ту офицершу, которая думает, что она умнее всех. Я сделаю с ними то же самое. Медленно. Чтобы твоя маленькая Паудер поняла: когда я закончу, у нее не останется никого. Только я. Только мой голос в ее голове. И тогда она будет моей. Полностью.

Слово «Паудер» ударило по ней, как разряд тока. Я почувствовал, как она напряглась за моей спиной, ее пальцы в кармане легли на чеку старой хлопушки.

— Она никогда не будет твоей, — прорычал я, принимая боевую стойку. Я активировал Силу, готовясь отразить удар. Я потянулся к ней, как делал это сотни раз. Собрать волю в кулак, сформировать щит, оттолкнуть врага. Это же джедай, самое сильное существо. Моя сила непобедима.

Я закрыл глаза, концентрируясь. Но там, внутри, было пусто. Каждый раз, когда я пытался нащупать поток, натянуть ту самую струну, Сайлас это замечал. Я не видел его движений, но чувствовал, как его воля — липкая, красная и тяжелая — бьет по моим рукам, сбивая концентрацию. Я пытался создать барьер, но он рассыпался песком. Я пытался дотянуться до Джинкс, чтобы передать ей спокойствие, но натыкался на глухую, вибрирующую стену.

Нет. Он может. Сила джедая не может просто исчезнуть.

Я открыл глаза, чувствуя, как по виску течет холодный пот ужаса. Я посмотрел на пульсирующий красный камень в его груди. И в моей голове, словно вспышка плазменной гранаты, взорвалась догадка.

Ловушка. Очистные. Мой щит.

Я держал его на пределе, защищая себя, Вай и Кейтлин от жара и падающего бетона. Я думал, что просто истощил себя. Но Сила не исчезает в никуда. Она была слишком плотной, слишком концентрированной. Камень Сайласа — это не просто батарейка. Это резонатор. Он не просто блокирует меня сейчас. Он пьет меня.

— Джинкс! — прохрипел я, чувствуя, как невидимая рука Сайласа начинает поднимать меня в воздух. — Его камень! Там, в очистных! Когда я держал щит! Он впитал... он впитал часть меня! Он использует мою же Силу, чтобы блокировать меня!

Сайлас взмахнул рукой.

У меня не было времени закончить мысль. Невидимый таран ударил в грудь. Это было невозможно — джедай, самое сильное существо, не может быть так просто отброшен. Но моя же собственная Сила, искаженная красным кристаллом, вышвырнула меня из реальности.

Я пролетел десять метров спиной вперед. Боль от удара о ржавые металлические трибуны была оглушительной. Металл смялся, как фольга. Я рухнул на бетонный пол арены, задыхаясь. Сила внутри меня вспыхнула в последний раз и погасла, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Я лежал, глядя, как туман оседает на визоре. Я не мог пошевелиться. Ребра были сломаны. Но я успел. Мой крик не был ментальным — он был обычным, сорванным от боли, но он долетел до нее.

Сквозь звон в ушах я услышал его голос:

— Начнем урок, Паудер.

Часть 4: «Дополнительное время»

Глава 13: «Место преступления: Футбольное поле»

(Часть 2)

(Сайлас взмахнул рукой, используя мою же собственную Силу, которую его кристалл впитал в очистных, и вышвырнул меня на десять метров. Я врезался в ржавые трибуны, чувствуя, как ломаются ребра. Сила внутри меня погасла, оставив лишь звенящую пустоту и боль. Я лежал на бетоне, не в силах пошевелиться, глядя сквозь кровавый туман, как Сайлас поворачивается к Джинкс. Он лишил меня возможности двигаться, чтобы она видела, как ее единственный щит превращается в сломанную куклу, прежде чем забрать и ее.)

Сайлас не смотрел на меня. Я был повержен. Я был фоном. Он медленно, наслаждаясь каждым шагом, пошел к Джинкс. Красный свет в его груди пульсировал в такт его шагам, отбрасывая на туман зловещие блики. Он упивался властью. Он видел перед собой не легендарную подрывницу, а маленькую, напуганную девочку Паудер, которая вот-вот потеряет всё.

— Видишь, как это просто? — его голос был похож на скрежет металла. — Он был твоей стеной. А теперь он просто мусор. Теперь мы с тобой останемся вдвоем. Только ты, я и тишина в твоей голове. Я научу тебя слушать по-настоящему.

Джинкс стояла в ступоре. Ее руки, обычно такие быстрые и дерганые, висели вдоль тела. Она смотрела на меня. На то, как я пытаюсь вдохнуть, но легкие отвечают только спазмом боли. Она видела, как Сайлас заносит руку, готовясь впечатать ее в землю так же, как тренера. Она видела, что будет дальше — он пойдет к Кейтлин и Вай. Он обещал. Он оставит ее одну.

В ее глазах не было слез. Они высыхали, оставляя после себя сухую, выжженную пустыню.

Ее руки начали дрожать. Но это была не паника. Это было натяжение тетивы.

Она перевела взгляд с моего изломанного тела на Сайласа. Потом ее глаза сфокусировались на его груди. На камне.

Она поняла всё в одну секунду.

Это не ее война огнем. Огонь — это хаос. Огонь — это то, чего он ждет. Он знает каждую ее гранату, каждую хлопушку. Он читает ее безумие.

Это ее война точностью.

Ее пальцы метнулись к скрытому карману на бедре. Не к сумке с бомбами, лежащей в грязи. Она достала один-единственный предмет.

Метательный нож.

Он не блестел. Он был матово-черным, идеально сбалансированным, с обмотанной шнуром рукоятью — оружие снайпера, а не психа. Тот самый нож, которым она когда-то на спор перерезала ниточку паутины с тридцати шагов, не задев паука.

Сайлас был слишком занят. Он упивался моментом. Он смотрел на меня, наслаждаясь моим бессилием. Он не видел, как Джинкс медленно, без единого лишнего движения, занесла руку. Она не целилась в его единственный глаз. Она не целилась в горло.

Она целилась в крепления.

Красный камень в его груди не рос из плоти. Он был зажат в сложной металлической оправе, вшитой прямо в ребра — четыре тонких титановых штыря удерживали артефакт, не давая ему провалиться внутрь или выпасть.

Пока Сайлас открывал рот, чтобы сказать очередную издевательскую фразу, Джинкс сделала бросок.

Это не было замахом. Это было просто выпрямление руки.

Нож сорвался с ее пальцев. Он не свистел. Он просто разрезал воздух.

Тинг.

Один из титановых штырей со звоном лопнул. Камень дернулся.

Тинг. Тинг. Тинг.

Оставшиеся крепления не выдержали.

Древний артефакт, пульсирующий моей украденной Силой, вывалился из груди Сайласа и упал в грязь.

Он ударился о землю с глухим, влажным стуком. И погас.

Красный свет внутри него мигнул в последний раз и умер, превратившись в обычный, тусклый, мертвый минерал.

Сайлас издал звук, который не могло издать человеческое горло. Это был вой пустоты. Он схватился за грудь, глядя на свои окровавленные пальцы.

И в тот же миг невидимая рука, прижимавшая меня к бетону, исчезала.

Ту силу, которую камень впитал, я почувствовал физически. Она высвободилась из кристалла — это было заметно по воздуху, по легкой, золотистой ряби, пробежавшей над грязным полем, словно марево над асфальтом в жару. Волна тепла ударила в меня.

Силовое поле Сайласа исчезло.

Я судорожно втянул воздух. Ребра всё еще были сломаны, но я мог дышать. Я мог чувствовать. Сила хлынула обратно в тело, возвращаясь в опустевший резервуар. Это была моя Сила. Чистая. Злая от кражи. И она вернулась ко мне.

Сайлас пошатнулся. Он посмотрел на свои руки, потом на погасший камень в грязи. Он больше не был богом. Он снова стал просто старым, сломленным человеком по имени Сайлас.

Он медленно поднял голову. Впервые за всё это время в его глазах не было пустоты. Там был животный, первобытный ужас. Он посмотрел на Джинкс.

А Джинкс стояла ровно. Ее руки больше не дрожали. В ее лиловых глазах отражалось серое небо Зауна. И абсолютный ноль.

Глава 14: «Счёт на табло»

(Сайлас упивался властью, готовясь добить меня и забрать Джинкс, но она поняла: это война не огнем, а точностью. Пока он отвлекся, Джинкс достала идеально сбалансированный метательный нож и одним броском перебила титановые крепления артефакта в его груди. Камень упал в грязь и погас, высвобождая мою украденную Силу — это было заметно по золотистой ряби в воздухе. Энергия вернулась ко мне, и я смог снова дышать. Сайлас, лишившись мощи, превратился в сломленного старика, а Джинкс стояла над ним с абсолютным нулем в глазах.)

Секундная стрелка на моих внутренних часах замерла.

В тот самый момент, когда нож Джинкс перебил последнее крепление, в темном подвале нашего дома в Пилтовере Кейтлин, смахивая со лба пот, перекусила последний провод.

— Есть, — выдохнула она в комлинк. — Обезврежено. Бомба была под фундаментом прачечной. Таймер стоял на 06:00. Минута до детонации.

— Принято, — прохрипел я в ответ, медленно поднимаясь с бетонного пола арены. Сила вернулась, но тело помнило удар о трибуны. Каждое движение отдавалось болью в сломанных ребрах.

Сайлас стоял на коленях, глядя на свои пустые руки. Красный свет в его груди умер, забрав с собой его безумие. Осталось только горе — огромное, черное, как нефть. Он посмотрел на меня, потом на Джинкс, и его плечи затряслись. Из его рта вырвался не рык, а тихий, булькающий всхлип. Старый, больной человек, у которого отняли последнюю игрушку.

Вай въехала на стадион на патрульной машине, взвизгнув тормозами. Она выпрыгнула из-за руля, держа в одной руке магнитные наручники, а в другой — гаечный ключ. Она ожидала увидеть руины. Ожидала увидеть гору трупов и Джинкс, стоящую посреди пепелища с активированной «Каруселью».

Она увидела Сайласа, рыдающего на коленях. Увидела меня, живого, опирающегося на погнутую балку. И увидела Джинкс.

Джинкс стояла над Сайласом, опустив руки. В ее глазах не было триумфа. Там был ужас. Она смотрела на тело тренера Марко, лежащее в стороне, присыпанное грязью. Она смотрела на погасший камень. Она поняла, что Сайлас прошел через всё это — через убийства, через предательство, через кражу моей Силы — просто чтобы понять, что месть не вернула ему сына. И что она, Джинкс, едва не стала таким же чудовищем.

Вай медленно подошла к ней. Она ждала увидеть в сестре монстра. Но увидела сломанную девочку, которая только что спасла город, не разрушив при этом ни одного здания.

Вай молча сняла с пояса наручники, защелкнула их на запястьях Сайласа, а затем... обняла Джинкс. Крепко, по-медвежьи, вдавливая ее лицо в свою броню. Это не было объятие старшей сестры, успокаивающей младшую. Это было объятие напарника, признающего мастерство.

— Чистая работа, Паудер, — прошептала Вай ей на ухо. — Ни одного лишнего взрыва.

Я, опираясь на больную ногу, доковылял до них. Сайлас остался позади — больше не угроза, просто мусор истории.

Я обнял их обеих. Мои руки легли на плечи Вай и Джинкс, притягивая их к себе, заключая в треугольник. Мы стояли посреди мертвого стадиона втроем, и Сила впервые за долгое время была в равновесии.

— Спасибо, — сказал я, и мой голос дрогнул. — Вай... Спасибо, что простила меня тогда. В детстве. Когда я защекотал Паудер до полусмерти и думал, что она меня возненавидит. Спасибо, что приняла меня в семью. И спасибо, что успела. Если бы ты не обезвредила бомбу...

Вай хмыкнула, но не отстранилась, позволяя мне опереться на нее чуть сильнее.

— Ты бы всё равно воскрес, джедай. Я просто сэкономила нам время.

Я перевел взгляд на Джинкс. Я смотрел на нее так же, как тогда, десять лет назад, когда она дрожала после того, как я защекотал ее до боли, и когда Экко назвал ее бомбой.

— А ты... — я взял ее лицо в свои ладони. — Ты спасла меня. Прямо как я тогда в детстве защитил тебя от Экко. Ты защитила меня. Ты поняла, что нужно бить в камень, а не в голову. Без вас... без вас я бы ни за что в жизни не справился. Я люблю вас. Обеих.

Джинкс, уткнувшись мне в грудь, тихо прошептала:

— Не бойся, Дима. Я защищу тебя, маленькое сердечко.

Я мягко приподнял ее голову за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. На моем лице, перемазанном грязью и кровью, появилась слабая, но абсолютно счастливая улыбка.

— Нет, — прошептал я, убирая влажную прядь с ее лба. — Это ты мое маленькое сердечко. А я — твое. Мы оба — маленькие сердечки друг для друга. И мы справились.

Она смотрела на меня секунду, а затем ее губы дрогнули, и она разрыдалась — на этот раз от облегчения, вцепившись в мою куртку мертвой хваткой. Вай лишь тяжело вздохнула, положила свою огромную руку мне на затылок и прижала обе наши головы к своей груди, завершая круг.

Глава 15: «Эпилог: Трава на поле»

(Сайлас упал на колени, лишенный своей силы, а Кейтлин в последнюю секунду обезвредила бомбу под нашим домом. Вай, ожидавшая увидеть руины, обняла Джинкс как напарницу, а не как преступницу. Я обнял их обеих, благодаря за то, что они спасли меня и приняли в семью, и признался, что без них не справился бы. Джинкс назвала меня «маленьким сердечком», и я ответил, что мы оба — маленькие сердечки друг для друга, и мы справились.)

Утро выдалось серым и промозглым. Пилтовер умывался кислотным дождем, смывая с верхних ярусов запах гари и страха.

Мы сидели на крыше нашего дома, на том самом месте, где я когда-то учил Джинкс смотреть на звезды, а не на прицел. Внизу, на старом футбольном поле, мигали огни оцепления. Энфорсеры в химзащите собирали с травы фрагменты мертвого красного камня. Мэрия оцепила квартал, объявив об утечке токсичных веществ. Департамент контроля информации уже стирал из сети кадры трансляции Сайласа.

Я накинул на плечи Джинкс свою куртку, но она всё равно дрожала. Не от холода. От тишины.

— Ты не ушла, — сказал я, прижимая ее к себе. Она сидела между моих ног, спиной к моей груди, как в тот первый вечер в диспетчерской.

— Ты бы не позволил, — ответила она. Ее голос был ровным, в нем не было привычной истеричной нотки. Она положила голову мне на плечо. — И знаешь... когда я целилась, я не видела взрывов. Я не видела пламя, не видела шестеренки. Я видела только точку. Центр креплений. Это было... тихо.

Я поцеловал ее в макушку, вдыхая запах озона и ее шампуня. Это была моя Джинкс. Та, которая родилась на этом поле сегодня утром, оставив Паудер умирать вместе с Сайласом.

В кармане ее куртки завибрировал коммуникатор. Вай, стоявшая у края крыши и смотревшая вниз на патрульные машины, достала свой. Она прочитала сообщение от Кейтлин, и ее губы — впервые за эти долгие, страшные сутки — тронула настоящая, теплая улыбка. Она показала мне экран.

«Депт закрыл глаза на взлом серверов и использование незарегистрированного оружия. Официальная версия — "героическое задержание особо опасного террориста силами офицеров при содействии гражданского лица". Твой статус информатора подтвержден. Сайлас в камере. Возвращайтесь домой. К.»

Вай убрала коммуникатор, посмотрела на горизонт и впервые за долгое время расслабилась. Она победила систему, не выбив из нее дух, а просто оказавшись слишком полезной, чтобы ее наказывать.

Джинкс вытащила из кармана карандаш. Тот самый, которым она обычно чертила схемы детонаторов на любой подходящей поверхности. Она взяла со столика грязную бумажную салфетку, оставшуюся от нашего вчерашнего «завтрака-без-бомб».

Я замер, ожидая увидеть схему «Карусели» или план штурма мэрии.

Но вместо геометрических фигур и точек закладки взрывчатки, ее карандаш начал выводить плавные, округлые линии. Качели в форме буквы «S». Горка в виде хвоста мерцающей саламандры. Песочница.

— Здесь будет лунная карусель, — тихо сказала она, закрашивая круг. — А здесь — горка, которая ведет прямо в сточную трубу, но внутри она мягкая и пахнет карамелью.

Она рисовала план идеальной детской площадки. Для таких, как она. Для тех, кто вырос в грязи и ржавчине, но всё еще хотел качаться на качелях.

Я смотрел на ее сосредоточенное лицо, на то, как капли дождя падают на салфетку, размывая карандаш. Я протянул руку, и Сила откликнулась мгновенно. Она больше не была оружием. Она была обещанием.

Я создал вокруг нас плотный, мерцающий купол. Невидимый теплый зонт. Холодные струи пилтоверского дождя разбивались о него, превращаясь в легкую дымку, не в силах коснуться нас. Сухой, теплый кокон посреди потопа.

Джинкс подняла на меня глаза, почувствовав изменение температуры. Она увидела купол, увидела мое лицо.

Я наклонился и поцеловал ее.

Это не был поцелуй страсти или паники. Это был тихий, глубокий поцелуй под шум дождя, под запах озона и вид детской площадки, нарисованной на грязной салфетке. Поцелуй, в котором было всё: три года тишины, страх за ее разум, боль в сломанных ребрах и абсолютное знание, что мы оба — маленькие сердечки, и теперь мы в безопасности.

Когда мы отстранились, она улыбнулась — той самой редкой, чистой улыбкой, которая предназначалась только мне.

Дождь продолжал идти над Пилтовером, смывая кровь с травы футбольного поля. Наша история на этом поле была окончена. Впереди была только жизнь.