Мемуары Беглого Тренера

Часть 1. Кринж в Паллет Тауне

Я затеял дикий флекс, у которого еще не было аналогов в истории поке-мира. Я хочу показать людям и покемонам одного тренера во всей его первозданной натуре и этим покемастером буду я. Я не собираюсь строить из себя святого или великого чемпиона Лиги. Когда раздастся финальный гонг Мастер-Болла и я предстану перед создателем, я выйду вперед со своими мемуарами в руках и скажу: «Вот что я творил, что думал и каким был».

Мой старт в Паллет Тауне это не вайбовая история успеха, а сплошной кринж и травмы. Моя мать умерла, когда я рождался, так что мое появление на свет стало первой драмой для семьи. Отец вскоре свалил из города из-за проблем с законом, и я остался на попечении дяди и кучи нянек.

Именно тогда произошло событие, которое перевернуло всю мою менталочку. Мне было лет восемь, когда строгая няня Жаклин жестко отшлепала меня за то, что я якобы сломал ее старый Покедекс. Я был ни при чем, гаджет просто сдох от старости, но наказание я получил по полной программе. И знаете что? Вместо обиды я словил дикий кайф. Этот триггер определил все мои фетиши на годы вперед. Ловите инсайд: всю жизнь я искал не кубки Лиги, а доминантных девчонок, которые будут строить меня и наказывать, как строгий тренер своего Чарризарда. Когда няня поняла, что ее наказания приносят мне сомнительное удовольствие, она перестала меня трогать, а я остался наедине со своими странными фантазиями.

Учеба в местной школе тренеров тоже не задалась. Нас учили, что покемоны это просто инструменты для победы. Нам вбивали в голову сухие цифры, заставляли зубрить типы атак и качать уровень. Меня от этого тошнило. Я часами залипал на природу, на то, как дикие Пиджи вьют гнезда на деревьях, и думал, что цивилизация со своими покеболами просто уничтожает естественную красоту этого мира.

Из-за этого меня считали местным дурачком и ленивым аутсайдером. Мажоры вроде внука Профессора Оука постоянно стебали меня. Единственным, кто меня понимал, стал Коко.

Я нашел его на Маршруте 1, прямо в кустах у высокой травы. Это был дикий Псайдок. Он сидел, зажав лапами жёлтую башку, и выглядел так, будто у него, как и у меня, экзистенциальный кризис в терминальной стадии. Он почти никогда не атаковал, только тупил и крякал от невыносимой мигрени. Его бросил предыдущий тренер, потому что Псайдок отказывался драться на арене. Иногда, когда боль становилась особенно сильной, вокруг него едва заметно дрожали мелкие предметы, а дикие покемоны рядом вдруг замирали, словно на миг теряли нить собственных мыслей. Я тогда не придавал этому значения и списывал всё на случайность. Короче, мы совпали по вайбу на все сто процентов. Я не стал ловить его в покебол, я просто сел рядом. Мы посидели, поныли, и он пошел за мной.

Когда мне стукнуло шестнадцать, дядя решил, что пора избавиться от обузы, и отправил меня в Виридиан Сити учиться ремеслу у одного токсичного мастера по ремонту покеболов. Так закончилось мое детство. Я уходил из Паллет Тауна пешком, без единого покедоллара в кармане, под тихое и унылое «псай-ай-ай» моего единственного верного друга.

Часть 2. Побег и первый скам

Переезд в Виридиан Сити не принес мне свободы, о которой я мечтал. Мой новый наставник, мастер по ремонту старых покеболов, оказался редким тираном и душнилой. Он заставлял меня пахать с утра до ночи, чистить ржавые пружины и перебирать микросхемы цифровых капсул. За любую ошибку он орал на меня так, что уши закладывало. Коко от этого токсичного вайба вообще не вылезал из угла мастерской, тихонько крякая под кучей хлама. В итоге я не выдержал, забрал Псайдока и просто свалил в закат, решив стать свободным бродягой.

Но свобода без покедолларов быстро загнала меня в ловушку. Я начал понемногу скамерить, чтобы просто выжить. Именно тогда со мной произошла самая постыдная история, которая до сих пор висит на моей совести мертвым грузом. В лавке местного Поке-Маркета я познакомился с состоятельной дамой, мадам Примроуз, которая приехала из Вермилион Сити за редкими айтемами. Я втерся к ней в доверие, помогал носить сумки, а сам засмотрелся на очень редкую и дорогую Шёлковую нить экспериментальный предмет, который, по слухам, использовали для эволюции некоторых редких покемонов насекомого типа. Страсть к красивым вещам пересилила разум, и я втихаря стащил этот предмет из ее коробки.

Скам раскрылся мгновенно. Мадам Примроуз обнаружила пропажу прямо у кассы и подняла дикий хай. Администрация вызвала Офицера Дженни, двери заблокировали, и меня прижали к стенке. В этот момент я словил такую лютую паничку, что мозг просто отключился. Вместо того чтобы честно признаться, я указал пальцем на нищую молодую служанку, которая убирала полы в магазине. Я начал орать, что это она украла Шелковый айтем и насильно засунула его мне в карман, пока я помогал мадам.

Мне повезло, мой актерский талант и образ невинного подростка сработали. Мне поверили, а бедную девчонку с позором уволили и завели на нее дело. Ее репутация была уничтожена в хлам, а я просто ушел, сжимая в руке украденный трофей. Коко посмотрел на меня своими круглыми глазами и выдал такое жалобное «псай», будто понял, каким ничтожеством я только что оказался. Этот грех я не смогу смыть никакими отварами, и он стал моим первым серьезным шагом на темную сторону.

Часть 3. На дне в Вермилион Сити

Итак, я оказался в Вермилион Сити. Это портовый город, где пахнет морем, богатые тренеры сорят деньгами, а у причала покачивается огромный лайнер «Святая Анна». Но у меня в карманах гулял ветер, а мой единственный компаньон Псайдок Коко выглядел так, будто готов упасть в обморок от голода прямо на пирсе.

В этот критический момент судьба свела меня с мадам Примроуз. Она была статной женщиной из высшего общества, обожала редких травяных покемонов и жила в роскошном элитном коттедже неподалеку от Диглетт-Кейв. Наша новая встреча была максимально странной. Она узнала меня почти сразу того самого подростка, который когда-то украл у неё Шёлковую нить и свалил вину на служанку. К тому времени она уже выяснила правду: проверка записей показала, что служанка не была виновата. Испугавшись, что нить станет уликой, я позже анонимно вернул её в магазин через посредника. Примроуз добилась пересмотра дела и снятия обвинений, хотя работу девушке уже не вернули. Примроуз могла вызвать Офицера Дженни, но вместо этого решила дать мне шанс исправить содеянное. Она предложила мне жильё и еду в обмен на честную работу по дому и обещание больше не воровать. Я согласился, хотя так и не нашёл в себе смелости признаться ей во всём и попросить прощения. Я звал её мамой, но наши отношения быстро стали неоднозначными: она видела во мне заблудившегося подростка, а я слишком охотно принимал её заботу.

Мой Псайдок Коко моментально просек фишку и оккупировал стратегическое место прямо под огромной кроватью в гостевой комнате. Мадам Примроуз это дико бесило. Она постоянно пыталась загнать его в покебол, кричала, что этот желтый мешок портит интерьер ее дорогой спальни. Но я врубал режим защитника природы. Я орал, что рабство в цифровых капсулах разрушает чистую душу Коко, что он дитя лесов и должен жить на свободе. На самом деле мне просто было лень зарабатывать на нормальные покеболы, да и Коко под кроватью чувствовал себя в полной безопасности, тихо покрякивая от своей вечной мигрени.

Мадам Примроуз честно пыталась сделать из меня человека. Она оплатила мое обучение в местной поке-академии тренеров. Но я жестко провалил этот шанс. Мне было лень зубрить тактики, лень вставать на утренние тренировки и лень чистить покеболы. Вместо лекций я залипал в окно, смотрел на пролетающих диких Пиджи и думал о тщеславии этого мира. Меня выгнали из академии через месяц за тотальную лень и неуспеваемость.

В итоге я окончательно осел в ее загородном доме, превратившись в капризного иждивенца. Я наслаждался роскошью, читал книги в ее библиотеке, гулял у берега моря и совершенно не думал о будущем. Это было время абсолютного сытого вайба, который казался вечным, но за который мне потом пришлось дорого заплатить.

Часть 4. Романтика Маршрутов и дикий вайб

После сытой, но душной жизни у мадам Примроуз я снова оказался на улице. Меня потянуло на волю. Мы с Коко собрали свои скромные шмотки и отправились бродяжничать по горным Маршрутам Канто, подальше от шумных городов и пафосных стадионов. Это был самый чистый, первозданный период моей жизни, когда я окончательно понял, как сильно цивилизация портит этот мир.

Мы шли по холмам к северу от Вермилиона, выбирали тропы подальше от больших дорог, ночевали под открытым небом и запекали ягоды на костре. Псайдок Коко впервые за долгое время перестал беспрерывно крякать. Он ковылял за мной по высокой траве, ловил мелких насекомых и выглядел почти счастливым, если не считать его обычной мигрени. Вокруг нас бегали дикие Раттаты, в небе кружили Спироу, и никто из них не знал, что такое цифровые клетки.

Именно тогда, сидя у костра на одной из горных троп Канто, я поймал жесткий инсайт. Я смотрел на Коко и думал: какого черта люди решили, что имеют право запирать этих живых созданий в покеболы? Нас с детства учат, что поймать покемона это круто, это успех. Но на самом деле это тотальное насилие над их природой. Сильф Ко зарабатывает миллиарды на продаже этих круглых тюрем, Лига устраивает гладиаторские бои ради рейтингов, а тренеры просто тешат свое эго.

Я начал набрасывать свои первые заметки на старых клочках бумаги. Моя идея была проста: покемоны и люди должны жить в полном равновесии, без тренеров, без приказов и без стадионов. Коко сидел рядом, грел лапы у огня и одобрительно кивал своей жёлтой башкой. Мы были двумя свободными аутсайдерами в мире, который помешался на контроле.

Конечно, романтика быстро закончилась, когда у нас кончилась еда, а погода испортилась. Дикий вайб это круто, но пустой желудок быстро возвращает к реальности. Мне пришлось двигаться дальше, ближе к цивилизации, но эти дни в горах Канто навсегда изменили мое мышление. Я понял, что стану тем, кто бросит вызов всей системе Лиги.

Часть 5. Третий лишний

Я вернулся к мадам Примроуз, когда голод окончательно прижал меня к стенке. Но сладкая жизнь на готовых хлебах уже не была прежней. Оказалось, что пока я романтично бомжевал по Маршрутам Канто и рассуждал о свободе, мое теплое место у камина частично занял новый фаворит молодой и амбициозный тренер по имени Клайд.

Этот чел был полной противоположностью меня: подтянутый, исполнительный, умел ухаживать за редкими травяными покемонами мадам и не ныл про экзистенциальный кризис. Мой Псайдок Коко сразу просек, что пахнет жареным, и на всякий случай забился поглубже под кровать, тихо крякая от стресса. Я ждал, что мадам Примроуз выставит меня за дверь, устроит дикий скандал или заставит нас с Клайдом драться на арене за ее покровительство. Но то, что произошло дальше, это просто максимальный сюр.

Мадам Примроуз решила, что места в ее огромном загородном коттедже около Вермилион Сити хватит всем. Вместо того чтобы выгнать одного из нас, она создала максимально странное трио. Клайд управлял ее хозяйством и покемонами, я читал книги и строчил свои философские заметки, а мадам Примроуз распределяла свою заботу и ресурсы между нами обоими. Я звал ее мамой, она вела себя как шугар-мами для нас двоих, а Клайд стал для меня кем-то вроде названного брата, с которым мы делили одну покровительницу.

Это была абсолютно куколдская история по меркам нормального общества, но тогда я поймал с этого настоящий вайб гармонии. Мы жили без ревности, тусили втроем на террасе, пили дорогой ягодный сок и обсуждали поке-бизнес. Клайд даже подружился с моим Коко и подкидывал ему качественный поке-корм, отчего мигрень у утки временно отпустила.

Но этот золотой век не мог длиться вечно. В воздухе пахло грозой, мадам Примроуз постепенно охладевала к моим вечным жалобам на жизнь, а Клайд все больше забирал контроль над домом. Я понял, что пора собирать манатки и двигаться дальше, пока меня окончательно не списали в утиль. На горизонте маячил Целадон Сити главный мегаполис региона, где я планировал устроить настоящий переворот.

Часть 6. Прощание с прошлым

Вся эта идиллия на троих в Вермилион Сити предсказуемо накрылась медным тазом. Мадам Примроуз окончательно переключила все свое внимание и ресурсы на Клайда, а я снова стал чувствовать себя лишним предметом в интерьере. Мой Псайдок Коко тоже загрустил под кроватью: лафа с элитным поке-кормом закончилась, и его мигрень вернулась с новой силой. Я понял, что если останусь тут еще хоть на неделю, то окончательно превращусь в бесперспективного домашнего питомца. Пора было паковать чемоданы.

Расставание вышло на удивление ламповым и без бифа. Мадам Примроуз поплакала, выдала мне немного покедолларов на первое время и благословила на великие дела. Клайд пожал мне руку и даже подарил Коко специальный шарф, который немного смягчал головную боль. Я посмотрел на этот роскошный загородный коттедж у Диглетт-Кейв в последний раз и пообещал себе, что больше никогда ни от кого не буду зависеть.

Мы с Коко вышли из Вермилиона по Маршруту 6 и добрались до Сафрон-Сити. Оттуда через Маршрут 7 мы направились в Целадон. Наша цель была амбициозной Целадон, самый огромный, шумный и безумный мегаполис региона Канто. Я верил, что именно там, среди небоскребов, гигантских универмагов и бесконечных офисов корпораций, я смогу заявить о себе на весь мир. Мои карманы были практически пусты, но голова кипела от идей о свободе покемонов и равенстве.

Дорога до мегаполиса далась нам тяжело. Коко постоянно тупил на развилках, пугался пролетающих мимо диких Баттерфри и пару раз чуть не свалился в канаву от очередного приступа мигрени. Мне приходилось тащить этого желтого упрямца на себе, ловя косые взгляды проезжающих мимо крутых тренеров на великах. Но когда на горизонте показались неоновые огни Целадон Сити, я почувствовал дикий прилив адреналина.

Так закончилась первая, относительно беззаботная половина моей жизни. Я входил в каменные джунгли Целадона шестнадцатилетним идеалистом, готовым перевернуть игру. Я еще не знал, что этот город сломает меня, заставит совершить самые позорные поступки в жизни и превратит в главного изгоя Канто. Но отступать было уже поздно.

Часть 7. Столичный флекс

Целадон Сити встретил меня диким гулом, неоновыми вывесками гигантского универмага и бесконечной толпой тренеров. Огромный мегаполис Канто казался идеальным местом, чтобы заявить о себе, но на деле одинокому челу без бабла и связей тут ловить было нечего. Мы с моим Псайдоком Коко сняли крошечную комнату на чердаке на самой окраине города. Коко от шума и выхлопных газов местных байков сразу словил лютую мигрень и целыми днями просто лежал тюленем на полу, пока я пытался придумать, как нам не умереть с голоду.

Мой первый гениальный стартап был связан с музыкой. Я придумал абсолютно новую, революционную систему записи поке-музыки для радиостанций Канто. Я упростил все душные старые ноты до простых кодов, которые мог бы воспроизвести даже Джигглипуф. Я верил, что это топ-контент, который принесет мне кучу покедолларов и славу. С этой рукописью я пришел прямиком в офис представителей Лиги покемонов. Эксперты посмотрели на мои чертежи как на полный бред, посмеялись и выдали вердикт: система бесполезна, а автор просто не шарит в базе. Это был жесткий удар по моему эго. Мою гениальную идею закомпостировали и выбросили в урну, оставив меня ни с чем.

Но мегаполис дал мне кое-что получше славы. В один из самых депрессивных дней я зашел в местный Поке-центр, чтобы бесплатно набрать кипятка. Там я и встретил Тессу. Она работала простой официанткой в кафе при центре, разносила ягодные коктейли за копейки и выслушивала нытье высокомерных тренеров. Тесса была максимально простой девчонкой, без пафоса, без амбиций и без элитных покемонов. Когда она увидела моего страдающего от головной боли Коко, она молча принесла ему специальный отвар из ягод Оран. Псайдоку полегчало, а я понял, что влюбился в ее доброту и простоту.

Тесса стала моей спутницей. Она не требовала от меня дорогих подарков или побед на стадионах. Мы часами гуляли по парку Целадона, пока Коко ковылял следом, и обсуждали, насколько несправедлив этот город к обычным людям. Я читал ей свои наброски против цифрового рабства Сильф Ко, а она просто слушала и верила в меня. Я чувствовал себя королем этого чердака, хотя у нас двоих едва хватало денег на одну пачку поке-корма. Но впереди нас ждал самый темный и позорный этап, который разрушил эту столичную идиллию.

Часть 8. Спиногрыз-менеджмент

Жизнь на чердаке в Целадон Сити быстро превратилась из романтичного вайба в суровый бытовой кошмар. За несколько последующих лет Тесса пять раз забеременела и родила. Каждая новая беременность становилась для нашей семьи испытанием, к которому я упорно отказывался готовиться. Каждый новый ребенок для меня был не радостью, а тотальным ударом по моему свободному времени и ментальному здоровью. Дети орали, требовали кучу покедолларов на подгузники и смеси, а у меня в голове крутились великие философские трактаты о свободе. Псайдок Коко от постоянного детского плача вообще перестал вылезать из-под дивана, зажимая уши лапами и беспрерывно крякая от дикой мигрени.

Тогда я решился на поступок, за который хейтеры уничтожают меня до сих пор. После рождения каждого ребёнка я пытался убедить Тессу, что приют даст ему больше возможностей, чем наша нищая чердачная комната. Она каждый раз сопротивлялась, плакала и умоляла меня передумать. Я давил на неё разговорами о голоде, безденежье и якобы лучшем будущем детей. В конце концов, сломленная страхом и зависимостью от меня, она уступала. Я брал свёрток, шёл к городскому приюту Целадона и оставлял ребёнка у порога. Спиногрыз-менеджмент — это не мое. Я убеждал себя, что приют воспитает их лучше, а в нищете на чердаке они просто загнутся. На самом деле мне хотелось тишины, чтобы писать книги и переживать свою депрессию без лишних свидетелей. Я превращал собственный эгоизм в красивую теорию и называл это заботой о детях. Тесса не была согласна я просто раз за разом подавлял её возражения.

Совесть, конечно, грызла меня как голодный Раттата. После пятого ребенка я вышел из приюта в полном неадеквате, дополз до лавки в центральном парке и разрыдался. Я чувствовал себя последним ничтожеством. И в этот момент судьба решила подкинуть мне мгновенную карму. С деревьев сорвалась огромная агрессивная стая диких Спироу. Эти птицы ненавидят плач, они окружили меня и начали жестко клевать. Я словил паничку, забился под скамейку и приготовился к путевке в поке-центр.

И тут за меня впрягся Коко. Это был не первый раз, когда его мигрень сопровождалась странными явлениями: я уже замечал, как рядом с ним дрожали чашки и на мгновение гасли лампочки. Но прежде всё было случайным и слабым. Мой ор так сильно ударил по его и без того раскалывающейся голове, что у утки сорвало предохранители. Псайдок вылез вперед, его глаза налились яростным голубым светом, и он впервые в жизни врубил скрытый экстрасенсорный потенциал на полную мощность. Ментальная волна такой силы долбанула по площади, что всю стаю Спироу просто раскидало по кустам. Коко тяжело задышал, схватился за голову и посмотрел на меня. В этот момент я понял: мы стоим друг друга. Мы оба кажемся бесполезными аутсайдерами и совершаем дикие глупости, но когда нас прижимают к стенке, Коко взрывает чужие умы экстрасенсорикой, а я своими идеями.

Часть 9. Главный трактат и биф с Оуком

Освободившись от детского плача и бытовухи, я наконец-то засел за свой главный проект всей жизни. Я написал трактат, который должен был взорвать медиапространство Канто. Суть моей философии была проста: современное общество катится в бездну. Мы окружили себя гаджетами Сильф Ко, молимся на Покедексы и заперли живую природу в цифровые тюрьмы-покеболы. Я открыто призвал тренеров отказаться от ультраболов, распустить Лигу покемонов и вернуться в леса к диким Пиджи и Катерпи, чтобы жить с ними на равных. В нескольких особенно горячих главах я также призывал бойкотировать магазины Сильф Ко и блокировать поставки покеболов. Я не призывал нападать на людей, но намеренно писал так резко, что мои слова легко было представить угрозой общественному порядку.

Псайдок Коко, пока я строчил главу за главой, работал моим главным музом. Он сидел рядом на полу, держался за голову и уныло крякал. Каждый раз, когда я зачитывал ему свежие абзацы о том, как технологии Сильф Ко разрушают естественную менталочку живых существ, Коко вздыхал так понимающе, будто сам спроектировал эту душную систему.

Когда я выложил свой манифест в общую сеть Канто, начался сущий кошмар. Первым в комментарии прилетел сам Профессор Оук. Он не был начальником всей Лиги и не мог единолично отдавать приказы офицерам, но его научный авторитет, связи с руководителями Лиги и огромная популярность позволяли ему влиять на общественное мнение. Этот главный бумер устроил мне тотальный разнос. Он назвал мои идеи опасным бредом сумасшедшего, который хочет вернуть людей в каменный век и оставить без защиты перед дикими Чарризардами. Оук подключил всю свою банду ученых, блогеров и лидеров стадионов. На меня полились тонны хейта, в поке-сетях меня начали отменять, а Сильф Ко вообще пригрозила мне судом за подрыв их репутации и капитализации.

Мои вчерашние друзья-интеллектуалы моментально переобулись и забанили меня во всех чатах. Я пытался отбиваться аргументами в комментариях, кричал про свободу и естественного человека, но куда там. Машина Лиги покемонов включила каток на полную мощность. Нас с Коко выставили городскими сумасшедшими, экстремистами и врагами прогресса. Из культового мыслителя я за одну неделю превратился в главного изгоя Канто, и это было только началом нашей большой отмены.

Часть 10. Тотальный бан

После того как Профессор Оук врубил против меня режим уничтожения в поке-сетях, тучи сгустились максимально быстро. После публичной кампании Оука руководство Лиги начало официальное разбирательство. Поводом стали не только мои призывы отказаться от покеболов, но и всё более резкие публикации, в которых некоторые читатели увидели призывы саботировать работу Лиги и инфраструктуру Сильф Ко. В итоге Лига внесла трактат в чёрный список, объявив его опасной пропагандой. Все печатные копии изъяли из магазинов Целадона, а цифровые версии просто снесли с серверов. Но самый треш начался, когда мы с Тессой и Коко попытались спрятаться на севере региона, в Церулин Сити.

Мы сняли небольшой домик у реки, надеясь переждать бурю. Куда там. Фанаты Оука и радикально настроенные тренеры быстро вычислили наше убежище: адрес снятого дома засветился в одном из сообщений, а местные жители узнали нас по опубликованным фотографиям. В один прекрасный вечер под нашими окнами собралась огромная толпа с плакатами и покеболами наготове. Они орали, что я хейтер прогресса, и начали жестко закидывать наш дом булыжниками. Окна в хлам, стены в трещинах, Тесса в слезах забилась в угол, а у моего бедного Псайдока Коко от этого грохота мигрень вышла на космический пик. Он бегал по комнате кругами, зажав уши лапами, и выдавал такое истошное «псай-ай-ай», что мне самому хотелось выйти к этой толпе и сдаться Элитной Четверке.

Стало понятно, что если мы не свалим прямо сейчас, нас просто закидают камнями прямо в собственной гостиной. Офицеры Дженни на наши вызовы не приезжали. Я был уверен, что Лига дала добро на мою показательную отмену, хотя доказательств этому у меня не было. Мы экстренно собрали в рюкзаки самое необходимое, я схватил Коко под мышку, и мы сбежали через чёрный ход в сторону темных горных троп.

Это был тотальный крах. Из известного философа, чьи мысли обсуждали в элитных клубах, я превратился в беглого преступника. Мы уходили в глухую ночь, без плана, без денег, под непрекращающийся стон моего ментально уничтоженного покемона. Система Канто показала зубы, и против ее катка у меня не было никаких шансов.

Часть 11. Бегство в никуда

Бегство из Церулин Сити превратилось в бесконечный кошмар. Я наивно думал, что если мы пересечем границу и уйдем в соседний регион Джото, то ищейки Лиги Канто оставят нас в покое. Мы с Тессой и Коко автостопом добрались до Нью-Барк Тауна, а потом спрятались в глухой горной деревушке. Но бегство не помогло. Лига разослала ориентировки своим отделениям и связалась с местными представителями, а наши перемещения выдавали случайные свидетели. Через некоторое время агенты Лиги вышли на наш след и там, превратив мою жизнь в тотальное выживание.

Но самое подлое и мерзкое ждало меня впереди. Мои бывшие друзья, эти душные псевдоинтеллектуалы, с которыми мы когда-то тусили в Целадоне, решили окончательно втоптать мое имя в грязь. Они устроили самый грязный слив компромата в истории поке-сетях. В сеть вывалили все мои старые грехи, которые я годами прятал. Позже я узнал, как именно они собрали компромат: бывшие знакомые разыскали мадам Примроуз и служанку, пострадавшую из-за моей кражи, а затем получили подтверждение истории из старых записей магазина и свидетельств очевидцев. Хейтеры раскопали историю из моей юности в Виридиан Сити про украденную у мадам Примроуз шелковую нить эволюции и ту несчастную служанку, которую я подставил под удар.

Но главным козырем в их грязной игре стали наши с Тессой дети. Весь интернет Канто и Джото облетели скрины из архивов приюта Целадон Сити. Меня выставили конченым монстром, который строчит пафосные книжки о свободе природы, а сам сдал пятерых собственных сыновей и дочерей в детдом сразу после их рождения. Хейт в комментариях вышел на какой-то космический уровень. Нас с Коко караулили у каждого поке-центра, люди плевали мне вслед, а владельцы местных лавок отказывались продавать нам даже базовые ягоды.

Мой Псайдок Коко от этого психологического давления окончательно поехал крышей. Его ментальное поле из-за непрекращающейся мигрени начало сбоить. Вокруг нас постоянно вырубалось электричество, лопались лампочки и глючили чужие Покедексы. Нас гнали отовсюду, как бешеных покемонов. Измученная Тесса наконец сказала мне, что больше не может жить рядом с человеком, который прикрывает собственную жестокость красивыми словами. Она напомнила о детях, о служанке, которую я подставил и о том, как я снова и снова выбирал свои идеи вместо близких. Я пытался спорить, но впервые не нашёл аргументов, способных заставить её остаться. Тесса уехала к родственникам в Канто, пообещав попытаться найти способ увидеть детей. А я оставшись один на один со своей паранойей и жёлтой уткой принял решение бежать туда, где, как мне казалось, нас не достанет ни один радар Лиги.

Часть 12. Паранойя на Маршруте 21

Вот я и добрался до финальной точки своего пути. Сейчас я сижу на крошечном заброшенном островке посреди водного Маршрута 21, на самом юге Канто, где-то между Паллет Тауном и островом Синнабар. Это глухое место, куда заплывают разве что редкие дикие Тентакулы. Вокруг меня только соленый океан, старые рукописи и мой единственный верный Коко. Мой Псайдок совсем сдал, он лежит на песке, прижав лапы к желтой голове, и тихо выдает свое вечное унылое псай-ай-ай. Его мигрень стала нашей общей ментальной реальностью.

Моя паранойя здесь вышла на космический уровень. Мне кажется, что Профессор Оук и Лига покемонов следят за мной круглосуточно. Каждый раз, когда над островом пролетает дикий Пиджи, я вздрагиваю и прячу листы, потому что уверен, что это наблюдатель Лиги. Я уже не способен отличить реальную угрозу от собственной фантазии. Мне чудится, что под водой плавают дроны Лиги, а Диглетты роют под моим шалашом тоннели по приказу Элитной Четверки. Я стал видеть заговоры во всем: в шуме волн, в блеске звезд и в поведении диких покемонов. Весь мир превратился в одну огромную ловушку, созданную ради поимки одного беглого философа.

Я заканчиваю эти мемуары не ради того, чтобы меня простили или оправдали. Я знаю, что для большинства тренеров Канто я навсегда останусь скамером из Виридиан Сити, сумасшедшим сектантом и отцом, бросившим детей в приюте Целадона. Пусть так. Но я хотя бы попытался открыть людям глаза на то цифровое рабство, в которое они добровольно загнали себя и своих карманных монстров. Я показал свою душу без фильтров и масок, со всем ее кринжем и грехами.

Коко внезапно поднял голову и посмотрел на меня своими круглыми безумными глазами. Его глаза на секунду тускло блеснули голубым светом, словно он прочитал мои мысли и одобрил финал этой истории. Мы оба сломаны этой системой, мы оба аутсайдеры, но мы остались свободными до самого конца. Я закрываю свой блокнот, прячу его в пустой герметичный контейнер из-под Макс-Поушена и бросаю в океан. Пусть волны Маршрута 21 несут эту правду тому, кто готов ее принять.