Мелодия из семи нот

Интермедия

Она прекрасно знала, что когда-нибудь этот момент наступит. Знала, но надеялась, что все же не так скоро. Ночные кошмары и невероятно красивая музыка, которую она слышала сквозь сон, — это две вещи, которые стали для Изабо знаком. Если видения не были чем-то новым – Серые Стражи видят их из-за Скверны в крови – то музыка… Чуть слышная мелодия, одновременно успокаивающая и манящая, трогающая каждую струну души, вызывающая воспоминания обо всем, что было когда-то важно. И что бы ни происходило во сне, какие бы монстры ни окружали магичку, отчаянно сражавшуюся за свою жизнь, кто бы ни был рядом с ней, всегда звучала одна и та же мелодия.

Просыпаясь, вытирая пот со лба, Изабо всегда пыталась вспомнить ее, но не могла. «Наверное, стоило все же попросить у Лелианы пару уроков игры на ее лютне. Может быть, тогда я смогла бы ее наиграть», — вздыхала Амелл, продолжая раз за разом напрягать память. Ей казалось, что эта мелодия — нечто очень важное, значимое. Давно она уже не была ничем таким увлечена, утратив всякий интерес к жизни в последние десять лет. Механически выполняла свои обязанности командора Серых Стражей, принимала какие-то решения, что-то делала, не задумываясь ни о чем. Жизнь Изабо Амелл закончилась тогда, десять лет назад. Сама же она считала, что все закончилось гораздо раньше, еще в тот момент, когда она прошла обряд Посвящения, выпив кровь порождений тьмы. Все остальное — лишь ее отголоски, глухое эхо, жалкая попытка обменять отвагу и безрассудство на лишние несколько лет. А потом, в один момент, в этих лишних годах пропала всякая необходимость. Настолько, что Изабо начинала жалеть, что век Серого Стража, хоть и ограничен, но отнюдь не так короток, как могло показаться сначала. Хотя, она никогда не считала, что тридцать лет — это мало. Этого достаточно, чтобы остепениться, завести семью, детей, если бы у Серых Стражей была такая возможность. Увы, их участью были вечное одиночество, вечная борьба, вечный поиск мира.

Когда она только прошла обряд, все это казалось таким сложным, невероятно сложным, недоступным для понимания простого человека, всю жизнь проведшего в башне Круга Магов. Сейчас все было по-другому.

Все стало предельно просто и понятно. Настолько, что Изабо рассмеялась. Пожалуй, впервые за несколько последних лет. Ее саму удивило, как это, оказывается, просто — смеяться от души, выпускать наружу ту внутреннюю свободу, которую, она была уверена, у нее отняли много-много лет назад. Вывод напрашивался сам собой. Нет смысла сражаться дальше. И никогда не было.

Изабо прекрасно знала, чем должны сопровождаться такие «симптомы», но никаких внешних проявлений того, что Скверна в ее крови берет свое, не было. Она раз за разом осматривала тело в поисках язв и пятен, но не находила. Были только сны и музыка. Все, что ей осталось.

«А ведь начиналось все так просто, так легко, да, девочка?» — сухой, шелестящий голос звучал в голове куда громче и отчетливее, чем обычно. Она уже не пыталась прогнать его. Она смирилась.

«Не бойся, девочка, — продолжал шуршать он, — все будет хорошо».

Нота первая. До

— Не бойся, девочка, все будет хорошо. Здесь ты в безопасности.

Изабо не помнила лица женщины, которая встретила ее на пороге башни Круга и проводила сквозь мрачные коридоры к общим комнатам. Помнила только теплый и мягкий голос, который успокаивал испуганного ребенка, только что забранного из дома, увезенного далеко-далеко, в чужое место. Тот страх Изабо забыть не могла, как бы ни пыталась. Даже спустя много лет, когда Круг стал для нее родным домом, не могла не вспоминать, как дрожали ее коленки, как хотелось спрятаться в какой-нибудь темный угол, забиться и никогда не вылезать на свет. Хотелось к маме. Ее лицо давно стерлось из памяти, но желание взять ее за руку, прижаться к теплой, пахнувшей пряностями груди, всегда оставалось с ней.

Сколько Изабо себя помнила, она всегда была в Круге. Словно и не было ничего до того момента, как у нее проявились магические способности, и ее забрали в башню.

«Наверное, оно и к лучшему», — думала она, слушая истории о том, как многих ее знакомых родители избивали, узнав о проклятии, как боялись прикасаться к детским вещам, как даже кормили из отдельной посуды, словно чумного. Изабо с каким-то облегчением вздыхала, когда понимала, что если в ее жизни и было что-то подобное, то ее память навсегда стерла это, вычеркнула из жизни. Там остались лишь отдельные обрывки, мелкие фрагменты, которые никак не желали складываться в единую картину прошлого.

А в детстве она завидовала тем, кто рассказывал о доме, родителях, братьях и сестрах. И пускай эти рассказы часто были не очень веселыми и заканчивались слезами в жесткую плоскую подушку, набитую какими-то перьями, которые постоянно вылезали и кололи лицо, но они были. А у Изабо ничего такого не было. Она всегда молча слушала рассказы других детей, предпочитая сама не делиться воспоминаниями. Тем, что она считала своими воспоминаниями. Но каждый раз, перед сном, старалась сбежать от тихих всхлипываний с соседних кроватей, чтобы вспомнить лицо мамы. Засыпала она всегда раньше, чем это удавалось. Иногда ей и вовсе казалось, что никакой семьи у нее не было, что она появилась прямо на пороге башни Круга и до этого ее просто не существовало. Но такого быть не могло. У всех есть мамы, у всех есть папы.

Маленькой девочкой она часто представляла себе, кем бы они могли быть. Иногда казалось, что родители потеряли ее во время какого-то стихийного бедствия и сейчас разыскивают по всей стране, а может быть, даже за ее пределами, но никак не могут найти. В другой раз была точно уверена, что они погибли в схватке с разбойниками, а ее подобрали добрые люди и отдали на попечение магам. Ей даже казалось, что она помнит зверские лица тех, кто жестоко расправился с ее семьей. Долгое время Изабо верила, что родители знатного происхождения, поэтому ее похитили. Разумеется, ее обязательно найдут, и она воссоединится с близкими. У нее, конечно же, есть добрая и очень красивая мама, сильный папа, а еще много братьев и сестер, которые будут рады, когда она найдется. Нужно только немного подождать и за ней обязательно приедут.

Но никто не приезжал. О себе Изабо знала лишь то, что в Круг она попала совсем маленькой, ей не было еще и шести лет. Первое время она настолько боялась всего нового, что хвостиком ходила за одной из наставниц, держась за рукав ее робы и мешаясь под ногами. Ее не прогоняли, но старались чем-то занять, чтобы она привыкала, как и другие новенькие. Изабо смутно, но помнила, как малышей собирали в одной из секций библиотеки, и какая-нибудь из наставниц рассказывала о том, как магия должна служить народу, о том, как важно уметь контролировать себя. Иногда вместо наставницы приходили церковники и читали Песнь Света. Изабо не любила слушать Песнь и украдкой стаскивала с полки какую-нибудь книжку и разглядывала в ней картинки. Часто за невнимательность ей попадало после занятия, но это все равно было интереснее, чем слушать монотонный голос преподобной матери, из раза в раз рассказывавшей одно и то же.

Она помнила, как один раз, когда она, как обычно, листала книжку, а не слушала, какой-то мальчик дернул ее за рукав.

— Не боишься, что тебе попадет?

Что-то в его голосе заставило Изабо оторваться от изучения странных узоров, которыми была расписана страница. Она их не понимала, но чувствовала, что в них заключено нечто очень важное.

— Я вообще никого не боюсь, — самоуверенно заявила она. Немного соврала. Она боялась мышей, которые иногда пробегали в общих комнатах. А еще боялась, что ей запретят ходить в библиотеку.

— У этой, — мальчишка украдкой указал на преподобную мать, — руки цепкие, если в ухо вцепится — не отпустит.

Судя по оттопыренным ушам, опыт у него был немаленький.

— Мне она ничего не сделает, — как можно решительнее ответила ему Изабо, но той уверенности, которая ощущалась раньше, в ней уже не было.

—А что ты читаешь?

— Я не читаю. — Она вздохнула. Признаваться, что она еще не умеет читать, не хотелось. Но мальчишка не стал задавать лишних вопросов, а, заглянув в книгу, присвистнул.

— Тут даже я ничего не понимаю, а я здесь уже два года. — В его голове звучала неприкрытая гордость. — Хочешь, научу тебя читать?

— А ты можешь? — Изабо почувствовала, как ее щеки вспыхнули.

— Ага. Меня, кстати, зовут, Йован, а тебя?..

Учитель из него вышел не лучший, но Изабо старалась. Даже когда Йован срывался и ругался, что она совершенно ничего не понимает. День за днем она вглядывалась в знаки, которыми были исписаны страницы книг, пытаясь сложить их в слова, а слова в предложения. Когда Изабо научилась, разглядывание картинок сменилось чтением — это было во много раз интереснее, чем просто догадываться, о чем книга.

— Она снова занималась этим! – Преподобная мать после очередного занятия не выдержала и притащила за ухо девочку в кабинет к Первому Чародею. – Снова занималась этим!

Она почти визжала, так что Изабо хотелось заткнуть уши руками, но одно ухо крепко сжимала сухая рука старухи, а второе не спасло бы от крика.

— Чем именно? – невозмутимо спросил Ирвинг, отвлекаясь от какой-то потрепанной рукописи. Изабо слышала в его голосе улыбку, хоть лицо наставника не выражало никаких эмоций. Она догадывалась, что он в какой-то мере одобряет ее тягу к знаниям.

— Она не слушала Песнь Света! Помяните мое слово, демоны овладеют этой девчонкой. Воля ее слаба, дух ее будет порабощен…

— Тихо-тихо, — перебил женщину Первый Чародей. – Я поговорю с ней. Спасибо, что обратили внимание.

Преподобная мать что-то пробормотала себе под нос и неохотно вышла из кабинета, оставив дверь приоткрытой. От пристального взгляда серых глаз мага это не укрылось, и он жестом указал Изабо прикрыть дверь, а затем на кресло напротив.

— Итак, на что, по-твоему, рассердилась преподобная мать? – Голос его был негромким, ровным, спокойным, так что страх стал отступать.

— Сегодня-то? – Изабо замялась. – Я читала…

— И не слушала ее, — закончил за нее Ирвинг.

— Не правда, — возмутилась Изабо. – Я слушала. Сначала. Она снова рассказывала про Золотой город и Тень. Я уже наизусть это выучила. Она, как будто, ничего другого не знает.

Маг внимательно посмотрел на нее, а она, чуть прикрыв глаза, прочитала фрагмент из Песни, выученный наизусть уже давно. Изабо быстро запоминала все, что ей говорили, поэтому на третий или четвертый раз слушать ей становилось скучно, а руки сами тянулись к какой-нибудь книге — куда более интересной, чем нудная проповедь.

— Хорошо-хорошо, — поднял руку и остановил девочку чародей. – Я тебе верю.

Губы его тронула улыбка.

— Иди в комнату, постарайся в следующий раз, чтобы тебя не поймали. А что читала сегодня?

— Сборник заклинаний первой ступени, — потупилась Изабо, ожидая выговор. Эти книги разрешалось брать только тем, кто уже перешел к изучению магии, а младшим ученикам до таких книг даже дотрагиваться не разрешалось. Изабо, конечно, не использовала их, но читать и представлять их эффекты никто не запрещал.

Маг поцокал языком:

— И понравилось?

— Да, — закивала она в ответ, а в глазах ее разгорелся огонек. – Неужели все это возможно? Неужели все эти заклинания можно выучить?

— Можно, дитя, если усердно учиться. А для глубоких знаний нужны и знания о Песне Света. — То, что маг лукавит, Изабо, безусловно, заметила и улыбнулась.

— А сейчас иди к себе.

Ирвинг подмигнул, и она, попрощавшись, выскочила из кабинета. У самых дверей в коридоре она столкнулась с преподобной матерью и, быстро понурив голову и напустив на себя скорбный вид, прошла мимо, шмыгая. Как только женщина скрылась за дверью своего кабинета, Изабо показала ей язык и довольная побежала в общую комнату. До ужина оставалось еще почти полчаса, так что можно было успеть переделать кучу дел.

Почти каждое занятие с преподобной матерью заканчивалось в кабинете Ирвинга. Мать кричала, ругалась, грозилась карой Создателя и невесты его, на что Изабо дословно пересказывала ей все, что читалось на уроке. Ирвинг лишь разводил руками, просил ее вести себя на занятиях хорошо, но через пару дней история снова повторялась. Раньше Изабо боялась каждого такого разговора с Первым Чародеем, но со временем поняла, что он совсем не против ее чтений, даже скорее наоборот. Не раз он как бы случайно намекал, какая книга может быть для нее полезной или интересной, не раз сам давал то, что считал нужным для ученицы. Сейчас эти встречи были скорее традицией, чем наказанием.

Так пролетели первые годы Изабо в Круге. Первые занятия, связанные с настоящей магией, были одним из самых счастливых ее воспоминаний. Это значило, что больше не будет никаких лекций про Песнь Света, про ответственность и осторожное использование магии! Точнее, они стали активно разбавляться изучением разных заклинаний, рецептов зелий и прочими вещами, гораздо более интересными, чем то, что рассказывала преподобная мать.

— Давно тебя, Изабо, не приводили ко мне на ковер, — усмехнулся Первый чародей, встретив как-то ее в коридоре.

— Ну… — Изабо рассмеялась. – Сейчас мне некогда с вами болтать. Столько всего нужно изучить!

— Ну беги, — в ответ улыбнулся он, видимо, замечая, как переминается с ноги на ногу его ученица. — Редкие десятилетние девочки проявляют такую тягу к знаниям. Беги.

Изабо, придерживая полы робы, поспешила в библиотеку, где планировала почитать полчаса, которые оставались до занятий.

— Из нее вырастет славный маг, — пробормотал Ирвинг ей в след.

Уже к концу первого года обучения Амелл резко выделялась на фоне своих одногодков. Она могла часами сидеть в библиотеке в общем зале, занимаясь, либо прятаться где-то в укромной нише за высокими, под самый потолок, стеллажами, стараясь, чтобы никто не заметил, что в руках у нее книга явно не по возрасту. Сначала она даже не обращала внимания, что ее сверстники охотнее проводят время за играми во внутреннем дворе башни. Учителя не раз пытались выпроводить ее к остальным детям, но Изабо упрямилась, пряталась во дворе и немного сторонилась шума и гомона детских голосов.

Но если днем ей удавалось скрываться от лишних разговоров, то вечером, в общей спальне, спрятаться было некуда. Приходилось с головой забираться под одеяло, но, как бы она ни пыталась, все равно слышала и слезы, и жалобы, и наивные мечты о возвращении домой.

Изабо все равно завидовала тем, кому было что вспомнить о доме, но вместе с тем и радовалась тому, что ей не по чему скучать. Не раз и не два ей приходилось утешать кого-то из одноклассниц или младших учеников, которые со слезами и истериками вспоминали дом, рвались туда, грозились сбежать при первом же удобном случае. Сама же она лишь удивлялась: зачем сбегать, когда здесь так много книг?

Конечно, не всегда все было гладко, и были вещи в Круге и похуже, чем занятия с преподобной матерью. Например, храмовники. На только что прибывших они не обращали внимания, а вот с тех, кто уже несколько лет изучал магию, не сводили глаз. Изабо их боялась. Казалось, что ледяные глаза, не выражавшие никаких эмоций, следят за ней, куда бы она ни пошла. Они были в коридоре, во дворе, в библиотеке — нигде нельзя было скрыться от мужчин и женщин в тяжелых доспехах. Их лица казались такими одинаковыми, что Изабо редко замечала, что они меняются.

«Они словно не стареют, время не трогает их. Они, как сама эта башня — холодные, каменные и неизменные», — думала она, в очередной раз замечая, что за ней кто-то следит. В такие моменты ей хотелось провалиться сквозь землю, только бы не ощущать на себе этого пронзительно морозного, колючего взгляда. Но храмовникам, вероятно, было все равно. Вряд ли кто-то из них задумывался о чувствах одной отдельно взятой ученицы Круга Магов. Даже если эта ученица была очень способной. А Изабо была способной — это отмечали все учителя, с которыми она занималась.

— У тебя большое будущее, Изабо, — тепло улыбался ей Первый Чародей. — Если ты приложишь должные усилия, то многого добьешься. В твоем юном возрасте такие успехи — это достижение.

Изабо смущалась. Семнадцатилетняя девочка, стоявшая перед наставником, которого боготворила, всегда чувствовала себя маленькой и глупой, как бы много ни занималась.

Из библиотеки ее ничто не могло вырвать. Почти ничто. Точнее, почти никто.

— Оторвись от своих книг, Изи. Ты знаешь, наверное, все, что возможно. — Йован был одним из тех, кому удавалось оторвать Изабо от книг. Он изо дня в день напоминал ей, что нужно поесть и поспать. Если бы не его забота, она, наверное, забывала про это.

— Ты решила похоронить себя под этими книгами? — не отставал он, даже если Изабо отмахивалась от него и просила не мешать. — Выйди на воздух. Подыши. Знаешь, от солнечных лучей еще никто не сгорал.

Изабо сдавалась и покорно шла за другом, прихватив с собой украдкой какой-нибудь учебник — выносить книги из библиотеки строго запрещалось. Йован всегда делился с ней последними новостями, слухами и сплетнями, которыми была наполнена башня до самой крыши, но чаще всего Изабо пропускала все это мимо ушей. Ей не было интересно, кто с кем и где уединился, почему Ирвинг ведет себя странно в последнее время, какие отношения у новенькой храмовницы и пары старших ребят…

— Ты меня слушаешь? Изи? Отвлекись на минутку, — Йовану приходилось тормошить ее за плечо, чтобы она прекратила чтение. — С тебя, кстати, глаз не сводит вон тот храмовник. Ты с ним знакома?

— Нет. — Изабо лишь качала головой, не понимая даже о ком речь.

— А зря. На тебя многие смотрят. Ты очень… — Йован замялся. — Миловидная.

— Даже так? — Изабо смутилась и тут же поспешила уткнуться в книгу, но не посмотреть на того храмовника не смогла.

— Этого, кстати зовут…

— Я знаю, — Изабо перебила друга. — Зачем ты вообще меня вытащил?

Парень, на которого указывал Йован, ничем не отличался от десятков таких же храмовников — тяжелые доспехи, угрюмое лицо, сжатые в тонкую полоску губы. Разве что в глазах чуть меньше презрения и ненависти.

«Но это дело поправимое. Пройдет полгода, и он научится ставить нас на место», — подумала она, испытывая какую-то необъяснимую горечь. Наверное, потому что парень ей даже понравился.

Изабо не раз сталкивалась с ним в коридорах или во дворе, куда спускалась почитать. Каллен всегда улыбался ей, но редко заговаривал. Держался в стороне. А сама Изабо не подходила к нему.

Вообще, она знала, что у некоторых магов и храмовников бывают отношения, выходящие за рамки обычных. Не раз она видела, как кто-то, шушукаясь и глупо хихикая, обжимается по углам, как парочки пытаются спрятаться в пустых классах или где-то в укромных частях внутреннего двора.

«Вести себя так накануне испытаний — верх безответственности. Испытания могут напрочь изменить твою жизнь, а ты тратишь время на такие глупости. Ну кто, кто, будет это делать?» — Каждый раз она закатывала глаза и вздыхала, пытаясь не думать ни о чем таком.

Но ей нравилось наблюдать за людьми, поэтому иногда, отвлекаясь от книг, она стояла у окна, смотрела вниз и думала о том, что может быть в головах у окружающих. Особенно ее интересовали не маги, а те, кто должен был их защищать, оберегать, но на самом деле лишь давил и пугал. Изабо любила наблюдать украдкой за храмовниками. В Круге не было особых развлечений, а даже ей иногда нужен был отдых. Тогда она выходила во двор, садилась в тени и смотрела, как тренируются воины. Ее не привлекал никто из них, хотя многие из ее знакомых девушек очень интересовались сильными рослыми мужчинами.

Изабо нравилось просто смотреть за их выверенными отточенными движениями, слушать, как лязгают доспехи и скрещиваются мечи. Она любила отмечать те линии, которые чертит в воздухе их оружие, те шаги и развороты, которые напоминали причудливый танец. Все это позволяло на какое-то время забыть об учебе и обязанностях.

Чаще всего она спускалась во двор вечером, когда над озером начинала сгущаться ночь, а на небе появлялись первые звезды. Вечерние прогулки успокаивали ее, помогали разложить по полочкам новую информацию. Иногда она выходила и днем, прихватив с собой из библиотеки какую-нибудь книгу, садилась с ней все там же, в тени, и читала. Шум ее ни капли не отвлекал – Изабо умела сосредотачиваться на занятии так, что ничто не могло ее потревожить. Она могла сидеть во дворе часами и даже не заметить, что тренировка храмовников закончилась и все разошлись.

— Доброго дня, сэр Каллен, — улыбалась она тому самому молодому храмовнику, выходившему из башни, и удивленно смотрела ему вслед, когда он, что-то пробормотав себе под нос, суматошно уходил быстрым шагом. Что бы ни говорил о нем Йован, Изабо быстро решила, что друг просто зло над ней подшутил — откуда ему знать вообще, что в голове у этого Каллена. Конечно, она не может интересовать никого, да и саму ее занимали только книги. На мысли о мужчинах времени не оставалось. Когда храмовник скрывался из виду, Изабо пожимала плечами и вздыхала, не понимая, что с ней не так. После таких разговоров она подолгу размышляла, разглядывала себя, изучая внимательно и лицо и тело, но не могла найти, что же так отталкивает от нее. Вскоре вообще перестала с ним здороваться, делая вид, что никаких храмовников во дворе и вовсе нет. Они же в свою очередь тоже довольно скоро перестали обращать внимание на девушку, сидевшую в самом углу двора, уткнувшуюся в книгу и никого не замечавшую вокруг.

Когда вечерами соседки начинали обсуждать мускулистые тела молодых мужчин, их сильные руки и красивые волевые лица, очень редко, но бывали такие дни, в которые Изабо ловила себя на мысли, что завидует им – тем, кто уже испытал какие-то чувства, кто познал что-то, что не описывалось в учебниках по магии. Но тут же брала себя в руки и отгоняла эти мысли прочь, напоминая себе, что интрижки с храмовниками не помогут ей пройти Истязания. Когда это не помогало, Изабо пыталась представить себя в таких отношениях, но ничего не получалось. Она полночи ворочалась в кровати, вызывая возмущения соседок, но так и не видела себя рядом с кем-нибудь из храмовников.

Да ей это было и не нужно. Хватало того, что среди стеллажей библиотеки легко можно затеряться, что в башне немало укромных уголков, где можно читать в тишине, что не нужно сидеть на скучных занятиях и слушать выдержки из Песни Света – не смотря на то, что прошло много лет Изабо так и не полюбила уроки преподобной матери. Все это ее вполне устраивало, и она редко думала о том, что ее ждет завтра. Единственным, что ее беспокоило, был приближающийся день Истязания – испытания воли, навыков, стойкости и знаний. Изабо не сомневалась ни в знаниях, ни в навыках – она хранила в памяти такие заклинания, которые и не снились ее одногодкам, а некоторые даже пробовала применять – но все равно опасалась, что что-то может случиться.

Чем меньше времени оставалось до самого важного в жизни молодого мага экзамена, тем больше страхов и волнений одолевало Изабо, тем больше она пыталась успеть повторить, тем чаще сидела в одиночестве во дворе, отгоняя от себя даже Йована. Ее пугало, что многие из ровесниц уже справились со своими заданиями, а ее так и не пригласили.

«Когда меня уже пригласят? Я достойна, я справлюсь. В моей голове много знаний, я умею их применять. Я смогу выдержать это испытание. Не хочу быть, как…» — Изабо вздрогнула, понимая, что где-то в глубине души она догадывается, почему Йован все еще ходит в учениках. Сам он старательно делал вид, что все в порядке, но она видела, как это его тяготит.

«Может быть, поговорить с Первым Чародеем? Вряд ли он станет объяснять мне все, но я могу сказать, что Йован ничем не хуже других. Да, я скажу, что…» — Она не успела додумать свою речь, почувствовав, что за ней кто-то наблюдает.

«И чего вылупился? — исподлобья посмотрела она на молодого храмовника, примерно ее ровесника, который не сводил с нее глаз. — Картинка я ему что ли?»

Стараясь не замечать его, Изабо прикрылась книжкой. Ей было не до каких-то там храмовников, которым нечем заняться. На носу самое важное испытание в жизни юного мага.

«Неужели я столько лет живу здесь?» — внезапно задумалась она, откладывая книгу в сторону. Казалось, совсем недавно она тенью жалась к каменным холодным стенам, надеясь, что никто ее не заметит. Сейчас она все так же хотела оставаться незаметной, но предпочитала прятаться в библиотеке или, как сейчас, где-нибудь во дворе с книгой.

«Хотела бы я увидеть мир за стенами башни. Побывать где-то, где нет постоянного контроля и надзора. Там, наверное, дышится даже легче. Там — свобода, а здесь…», — она вздохнула и постаралась на мгновение представить себя где-то далеко-далеко, в другой части Ферелдена, чтобы вокруг было бескрайнее поле или густой лес — что угодно, только не серые стены. Не получилось. То ли фантазии не хватало, то ли Создателю было угодно, чтобы она не тешила себя пустыми надеждами. Вряд ли ей удастся хотя бы раз побывать за пределами башни. Не каждому магу это удается.

«Хватит отвлекаться. У тебя остается всего несколько дней, нужно быть готовой ко всему».

Изабо тряхнула головой, поправила выбившуюся из короткой косички прядку и вернулась к занятию.

Спать Изабо ложилась с неспокойными мыслями. Странное чувство грызло ее весь вечер, не давая сосредоточиться на занятиях. В конце концов, сдавшись, она отнесла книги в библиотеку и вернулась в общую спальню. В комнате как всегда было шумно, но Изабо уже привыкла засыпать под разговоры соседок, поэтому с головой забралась под одеяло, надеясь, что завтрашний день не будет таким тяжелым.

Проснулась она от подозрительных шорохов, но даже не успела среагировать, когда ее кто-то крепко схватил и, зажав рукой рот, прошептал в самое ухо:

— Не нужно сопротивляться. Все будет объяснено позже.

В себя Изабо пришла уже в зале для испытаний. Мысли разбегались в разные стороны, словно мыши, а серьезные лица храмовников, окружавших ее, больше пугали, чем вселяли уверенность. Только одно из десятка казалось дружелюбным, но вместе с тем каким-то испуганным. Изабо постаралась улыбнуться, глядя сначала на него, а потом на Ирвинга, который торжественно вошел в зал. Но улыбка, видимо, вышла не очень приятной, потому что Первый чародей в ответ на нее лишь покачал головой.

Она ждала сотни вопросов, просьб продемонстрировать свои навыки — об Истязании ходило множество слухов, но никто никогда не рассказывал, что на самом деле представляет собой этот экзамен. Изабо заранее перешерстила несколько десятков книг, но ни в одной не смогла найти толкового описания. Везде говорилось одно и то же: «Истязание есть испытание силы духа и воли, готовности мага обрести силу, противостоять злу, сопротивляться искушению…» И все в таком духе. Ни слова конкретики. Это злило Изабо и заставляло сильнее желать приоткрыть завесу тайны.

Она готовилась ответить на любые вопросы, но Первый чародей задал ей лишь один:

— Ты готова войти в Тень?

— В Тень? — От одного ее упоминания, Изабо вздрогнула.

— Да. Истязание — это прямая встреча мага и демона, из которой только один выйдет живым. Если твой дух силен, то ты сможешь справиться с этим испытанием и стать членом круга магов, а если нет…

Ирвинг многозначительно вздохнул, а рыцарь-командор, которого Изабо до этого даже не замечала, выразительно положил руку на рукоять меча.

— Я готова, — уверенно выдохнула Изабо, надеясь, что ее страх не просочится наружу.

— Лириум — сильная субстанция, которая позволит тебе попасть в Тень, — продолжил Ирвинг, видимо, удовлетворенный ее ответом.

Изабо, набрав в грудь побольше воздуха, подошла к чаше посреди зала, которая чуть светилась в полумраке, и удивленно вскрикнула, когда после прикосновения к ней, стены комнаты подернулись пеленой тумана, а потом и вовсе исчезли. Она оказалась в Тени.

Она без труда поняла, что это именно Тень — десятки прочитанных трудов давали свой результат, но вот как покинуть ее — у Изабо не было ни малейшего понятия.

«Вот в чем заключается Истязание», — догадалась она, оглядываясь по сторонам и почти сразу замечая вдалеке мерцающие шпили Черного города.

— Из любой точки Тени они видны, — прошептала она, пытаясь найти более стабильный ориентир, но не могла. Все вокруг казалось живым перетекающим с места на место, словно очень густая жидкость. Ничто вокруг не оставалось на месте дольше нескольких мгновений.

— Так, Изабо… Ты справишься. Ты сможешь. Ты к этому готовилась. — Подбадривая себя, она двинулась вперед, надеясь, что все же выбрала верное направление.

Не успела Изабо сделать и пару шагов, как что-то ударило ее в грудь, обжигая и заставляя отшатнуться в сторону.

— Демон! — сорвалось с ее губ ругательство, пока она не поняла, что это всего лишь какой-то сгусток энергии, выпускавший в ее сторону искры. Одна из них ее и зацепила. От следующей Изабо увернулась, направляя в ответ простейшее заклинание. Оно не успело попасть в цель, как шар света растворился.

— Это было просто, — поцокала она языком, надеясь, что наличие испытаний означает, что она выбрала верный путь.

Она шла медленно, оглядываясь по сторонам, готовая в любой момент защищаться от того, что может обитать в этом странном, не поддающемся никакой логике, месте.

— У тебя не так много времени. Ты же знаешь это? — где-то совсем рядом с ней прозвучал приглушенный голос. Изабо в панике огляделась, но никого не увидела. Только скользнув взглядом вниз, заметила большую хвостатую крысу, которая сидела на задних лапах и смотрела на нее глазками-бусинками.

— Да-да, я с тобой говорю. — Изабо была готова поспорить, что голос звучал у нее в голове, так как крыса оставалась совершенно неподвижной. — Значит, это о тебе говорил тот, кто вызвал демона? Странно, что они отправили сюда такую…

— Что значит «такую»? — вспыхнула Изабо. — И вообще, что ты такое и почему вообще я тебя слышу?

— Я такой же, как ты ученик, можешь звать меня… Мышь, — на удивление быстро ответила крыса. — Когда-то, я уже не помню когда, меня тоже ночью притащили в зал испытания. Я слишком много времени провел в Тени, и мое тело… Мне некуда стало возвращаться.

На этих словах воздух вокруг него заискрился, и перед Изабо оказался парень в обычной робе мага-ученика. Его лицо казалось ей знакомым.

«Возможно, я видела его когда-нибудь в библиотеке. Если б я была чуть более любопытной, то могла бы знать, что с ним произошло».

— Со мной такого не случится. — Она сама удивилась тому, как уверенно звучал ее голос, хотя коленки предательски дрожали, а на лбу выступили капли пота. — Я справлюсь с этим испытанием. Ты не знаешь, где этот демон?

Парень пожал плечами.

— Это Тень. Здесь все одновременно в одном месте и нигде. Ты не будешь против, если я посмотрю, на что ты способна?

На этот раз плечами в ответ пожала Изабо. Ей было все равно, пойдет с ней Мышь или нет. Все ее мысли были заняты одним — желанием поскорее отыскать демона и расправиться с ним.

Она, давая понять, что разговор закончен, развернулась и направилась туда, куда вело ее странное чувство, вспыхнувшее в подсознании. По шороху за спиной она поняла, что Мышь следует за ней на четырех лапах.

«Даже не смей думать, что ты не справишься. Не смей. Ты все сможешь. Твой дух выстоит, выдержит, ты на многое способна», — пыталась убедить себя Изабо, понимая, что это лишь отчаянная попытка не впасть в панику. Она так сильно погрузилась в свои мысли, что не заметила очередной шар света, появившийся так близко, что ей пришлось прикрыть глаза ладонью. Когда шар растворился — опять не успела она попасть в него лучом энергии — Изабо увидела, что впереди стоит какая-то фигура.

«Наконец-то!» — Она почти бегом припустила вперед, но фигура не желала приближаться.

— Ты напрасно тратишь силы, — прозвучал голос Мыша прямо у нее за спиной. — Это же Тень. Здесь нет расстояний и времени. А вот там, откуда ты пришла, оно убегает очень быстро. Уверен, скоро и тебе будет некуда вернуться.

— Заткнись, — с трудом переводя дыхание, огрызнулась Изабо, жалея, что не послала этого спутника куда-нибудь подальше. Стоило ей только успокоиться и продолжить путь обычным шагом, как оказалось, что до фигуры было рукой подать.

— Ты демон? — напрямую спросила Изабо, осознавая глупость своего вопроса. Разве признается демон в том, кто он есть?

Фигура в доспехах рассмеялась.

— Нет. Но я вижу, что ты та, кто должна принять бой и стать воином.

— Воином? Но я просто маг. Я не хочу становиться никаким воином…

— Ты станешь им, если победишь.

Казалось, дух издевается над ней. Когда Изабо попросила помощи, он лишь рассмеялся, предлагая ей сойтись с ним в поединке.

«У меня нет времени на идиотские сражения. К тому же я не уверена, что смогу победить его голыми руками», — принялась судорожно соображать Изабо, пытаясь придумать, как выкрутиться из этой ситуации.

— А разве я могу быть уверена, что ты не тот самый демон, с которым я должна сразиться?

— Я? Я дух Доблести. Я никогда не опущусь до обмана и интриг.

— Тогда просто помоги мне…

— А ты хитра. — Изабо была уверена, что если бы под шлемом было лицо, оно бы улыбалось. — Но я помогу тебе, потому что вижу в тебе силу духа, которая еще пригодится тебе. Помни, она всегда будет с тобой, как бы трудно ни было, какие бы препятствия ни выпали на твоем пути, ты всегда сможешь найти эту силу, обратившись к самой себе.

Руки Изабо обожгло огнем, и в них появился посох. Самый обычный, с простым навершием, без излишней резьбы, какая украшала обычно посохи старших магов. Такой же, как те, что хранились в отдельном хранилище на нижних этажах, чтобы ученики могли использовать их для тренировок. В нем не было ничего особенного настолько, что Изабо почувствовала укол разочарования. Но стоило покрепче схватить его, как по телу пробежали мурашки, словно какая-то неконтролируемая сила наполнила ее изнутри. И источником этой силы определенно был этот самый невзрачный посох.

— Спасибо, — прошептала она, но дух уже растворился.

— Ух ты, — подал голос Мышь. — Если бы мне так помогли, я бы точно справился, а не сидел сейчас в этой тюрьме.

Изабо лишь тряхнула головой — не хватало ей еще начать испытывать чувство вины, которое только будет отвлекать от задания.

То ли посох действительно был каким-то особенным, то ли Тень была чересчур благосклонна к своей гостье, но Изабо удавалось проходить дальше. Она чувствовала, что идет в правильном направлении, и даже встреча с демоном Праздности не сбила ее с пути. Слишком сонный и нерасторопный, он ее почти не напугал, зато страх Мыша она чувствовала спиной. Он всю дорогу прятался за ней. Даже после того, как сменил облик.

«Как здесь все…» — Изабо не могла подобрать правильных слов. Здесь, в Тени, все казалось неправильным, вывернутым наизнанку. Мышь могла превратиться в медведя, медведь мог быть вовсе не медведем, а демоном, а демон мог прятаться в чем угодно, в любой мелочи. Одно было неизменно — шпили Черного города, бросавшиеся в глаза, стоило только поднять взгляд.

Конечную цель своего путешествия она заметила издалека. Там, где сначала, казалось, была просто площадка, подернутая странным маревом, внезапно разгорелся высокий костер, в котором почти сразу она смогла разглядеть высокую фигуру.

Воздух рядом с ним чуть колебался, искажая, казалось, не только пространство, но и время.

«Он словно издевается надо мной! Как и те, кто придумали это испытание. Глупое! Бесполезное! Никому ненужное! Проверка на силу духа? Ложь! Это просто способ избавиться от неугодных, кто чуть менее похож на других!»

Внутри Изабо начала пылать злоба. Почти так же сильно, как и этот демонический огонь. Пламя сжигало ее, а в голове звучал голос Йована — полный боли и отчаяния от осознания той участи, которая его ждет. Изабо даже не нужно было закрывать глаза, чтобы представить друга с меткой усмиренного на лбу, с погасшим взглядом, с монотонным, лишенным жизни голосом.

«Они отнимают мечты, желания, чувства, сны — все, что делает нас живыми, — шелестел голос в ее голове. — Ты не должна идти у них на поводу».

Изабо уже была готова опустить посох и отказаться сражаться, чтобы не становиться частью этой проклятой системы, но, когда уже готова была сделать выбор, сквозь шепот пробились другие слова. Голос Первого Чародея звучал тихо, словно что-то заглушало его, не давало докричаться до Изабо.

«Борись, девочка, не позволь сломать тебя. Твоей силы хватит на то, чтобы защитить свой разум…»

— Гнев, — прошептала Изабо, стряхивая наваждение и вспоминая все, что когда-либо читала об этом обитателе Тени. В голове всплывало лишь то, чем он подпитывается, да то, что подобные ему считаются не самыми разумными.

Изабо не стала ждать, пока он начнет глумиться над ней, стараясь вызвать злость, а сразу нанесла меткий сильный удар. На этот раз тот попал в цель — демон не исчез, как странные огоньки, провожавшие ее всю дорогу до этого места. Пробирающий до самых внутренностей вой, смешанный с таким же жутким скрежетом, вызывал желание заткнуть уши и бежать, куда глаза глядят, но Изабо взяла себя в руки. Еще несколько ударов, между которыми она старалась не оказаться на пути огненных шаров, которые отделялись от демона и норовили попасть или в нее или в Мыша.

Наконец после очередного удара, отбросившего демона в сторону, тот не смог подняться и растворился в яркой вспышке.

— Фух, — с облегчением выдохнула Изабо, опираясь на посох. — Я справилась. Что дальше, Мышь? Я сейчас проснусь?

— Да, — кивнул он. — Только послушай, у меня есть к тебе важное дело.

Нота вторая. Решение

— Дело? — Изабо насторожилась. Мышь не внушал ей доверия, а сейчас, когда обратился к ней, что-то в его взгляде и вовсе пугало ее.

— Да. Тебе не будет трудно помочь мне? Позволь мне воспользоваться твоим телом, чтобы узнать, что случилось с моим? Для тебя это мелочь, а я… — Голос Мыша дрогнул, но Изабо все равно не верила ни единому его слову.

«В Тени духи и демоны могут принимать любой облик, чтобы затуманить разум, обмануть мага, воспользоваться им и поработить его волю…» — прозвучали эхом в голове слова одного из Старших Чародеев, которые занимались с учениками.

Осознание настигло ее внезапно. Все, что было раньше — Доблесть, Праздность, Гнев… Это не само испытание. Это всего лишь его часть! Дорога к настоящему выбору, который определит ее судьбу. Изабо почувствовала, как от понимания этой мысли ей становится нехорошо. Начала кружиться голова, в горле пересохло, а руки предательски задрожали. Она глубоко вдохнула, пытаясь хоть так успокоится, и внимательно посмотрела на Мыша.

— Ты… Ты тот демон, с которым я должна сразиться? Не Праздность, не Гнев, а ты…. Ты искушаешь меня… Ты подпитываешь мою гордыню… Гордыня и предубеждение — первые опасности в Тени!

«Я почти попалась… Готова была поверить ему! Я сочувствовала, переживала…» — Изабо злилась на собственную наивность. Она же знала, что в Тени никому и никогда нельзя верить, но почему-то решила, что бедный парень, заточенный здесь, достоин доверия.

Мышь рассмеялся. Воздух вокруг него замерцал. Изабо крепче схватилась за посох, готовясь к очередному бою…

Кошмар закончился так же внезапно, как и начался, и Изабо обнаружила себя на своей кровати в общей спальне. Было уже светло. Остальные кровати были заправлены, и комната была пустой. Почти пустой. Рядом с Изабо сидел Йован.

— Ты в порядке? Что с тобой было?

— Истязание.

Изабо слышала, как хрипло и глухо звучит ее голос. Голова гудела, тело казалось тяжелым, ни говорить, ни шевелиться не хотелось.

— Если я попрошу тебя рассказать…

Изабо покачала головой, перебивая друга.

— Ты же не хуже меня знаешь, что это запрещено. Я не могу рассказывать тебе об этом.

— Да, знаю. — Он отвел взгляд, делая вид, что его занимает кирпичная кладка куда больше, чем все остальное.

— Кстати, тебя хотел видеть Первый Чародей. После того, как ты придешь в себя. Ну… После всего этого. Говорили, что ты проспишь до вечера.

— Я бы не против, — прохрипела Изабо. — Но, думаю, лучше не заставлять его ждать. Тем более сейчас.

«Все закончилось! Я стала настоящим магом, полноправным членом Круга! Все закончилось», — радостная мысль не переставала крутиться у нее в голове.

Но все только начиналось. По лицу друга Изабо поняла, что что-то не так.

— Что случилось?

Слова о пройденном испытании застряли в горле. Изабо знала, что Йован переживает из-за того, что его все еще не пригласили на Истязание, что решила не добивать и без того расстроенного чем-то парня. Когда Йован так хмурился, она старалась не задавать лишних вопросов, но всегда пыталась осторожно выведать причины его плохого настроения.

— Мне нужна твоя помощь. Пообещай, что поможешь.

— А что нужно? — Изабо насторожилась. Голос Йована не предвещал ничего хорошего.

— Я не скажу тебе, пока ты не дашь обещание, что поможешь, и что все это останется строго между нами.

— Я… — Изабо замялась, сбитая с толку такими словами друга. — Хорошо, я обещаю, что помогу. И никому не расскажу. Только сначала объясни, что происходит.

— Тогда, после того, как поговоришь с Первым Чародеем и закончишь свои дела… Найди меня в библиотеке. Я буду там. Хорошо?

Изабо кивнула. Неприятное чувство холодом облепляло ее изнутри, она понимала, что, возможно, ввязывается во что-то запрещенное. О Йоване говорили разное. Но он был ее другом, и она готова была прийти к нему на помощь в любую минуту. Так же как и он ей. Изабо в этом никогда не сомневалась. Не было во всем Круге человека, которому бы она доверяла сильнее.

Но сейчас нужно было думать о разговоре не с Йованом, а с Ирвингом.

На дрожащих ногах, со все еще гудевшей головой, она направилась на верхние этажи, туда, где находились спальни магов, где был кабинет Первого Чародея. За годы, проведенные в Круге, она могла бы найти его с закрытыми глазами.

Ирвинг был не один. Рядом с ним стоял высокий мужчина в доспехах. Изабо не смогла понять, символом чего являются грифоны на его броне, но, судя по тому, с каким уважением Ирвинг к нему обращался, этот человек был не просто случайным гостем.

— Мне зайти позже? — подала голос Изабо, входя в кабинет.

— Нет-нет, дитя. Я хотел лично поздравить тебя с успешным прохождением испытания и кое-кому представить. Это Дункан. Серый Страж, который пришел в нашу обитель в поисках новых рекрутов для борьбы с Мором.

— Значит, Мор — это правда?

Маги жили изолированно, но даже здесь, в башне, оторванной от остального мира, ходили слухи о том, что полчища порождений тьмы начинают вылезать и продвигаться вглубь Ферелдена.

— Возможно, как это ни прискорбно, — заговорил сам Серый Страж. Изабо несколько раз натыкалась на упоминания этого ордена, но мало интересовалась, чем они занимаются. — Королевской армии нужны маги, а нам особенно.

— Несколько наших чародеев уже отбыли к Остагару.

Изабо слишком часто общалась с Первым Чародеем, чтобы не заметить нервозность в его голосе. Он явно не был рад визиту Серого Стража, но не смел выразить свое недовольство в открытую.

«Видимо, эти Стражи не так просты, как кажутся», — решила для себя она, надеясь чуть позже, после разговора с Йованом, поискать в библиотеке что-нибудь о них.

— Всего семь. Этого мало для предстоящей битвы. Я пришел сюда за помощью.

— Мы сделаем все возможное, — быстро, даже чересчур быстро, заверил Стража Ирвинг. — А сейчас, думаю, после долгого пути тебе не помешает отдых. Изабо проводит тебя в гостевые спальни. Да, дитя?

Изабо послушно кивнула. Сердце ее забилось быстрее от мысли, что она останется наедине с тем, кого опасается сам Первый Чародей. Может быть, он сам прольет свет на то, какая же роль отведена Серым Стражам в грядущей битве.

Дункан не был разговорчив. Он шел рядом с ней молча, но Изабо чувствовала, как внимательно он рассматривает все вокруг, в том числе и ее саму.

«Вряд ли я заинтересую его, как будущий рекрут. Скорее всего, он выберет кого-то из старших или тех, кто уже давно не ходит в ученичества. Но как же было бы здорово, посмотреть, как живут там, за стенами башни».

Разговоры о том, какой может быть свобода, были редкими в Круге, но Изабо знала, что многие думают о ней. И она сама в том числе. Иногда, ей казалось, что будь она чуть-чуть смелее, смогла бы сбежать, чтобы попробовать свободу на вкус, хоть несколько дней провести без постоянного надзора храмовников, без вечного страха допустить ошибку, проявить непослушание, которое могло быть чревато смертью или усмирением. Для мага это было практически равнозначно. Свобода манила ее. Но каждый раз, встречаясь взглядом с ледяными лицами мужчин и женщин в тяжелых доспехах, она гнала прочь мысли о побеге. Далеко убежать не удавалось никому, а наказание для беглецов всегда было одно и то же. Обряд Усмирения.

— Битва будет большой? — Наконец, Изабо хватило смелости заговорить первой.

— Скорее всего.

— Серые Стражи будут принимать в ней участие? Даже те новички, кто только вступит в орден?

— Да. — Изабо не видела лица Дункана, но чувствовала, что он улыбается. — Они так же будут сражаться в одном ряду с королем.

— Даже сам король примет участие в битве?

Молодого короля Изабо видела лишь один раз издалека, когда он посещал Круг с официальным визитом. Ученикам не разрешили выйти на двор приветствовать его, но Изабо и многие ее знакомые прилипли к окнам, чтобы хоть одним глазком увидеть короля Кайлана. Ей тогда чуть не сломали ребро, но даже с такими жертвами ей не удалось толком его рассмотреть. Соседки говорили, что он невероятно красив, умен, талантлив и чрезвычайно обаятелен. Изабо не была уверена, что все это можно было увидеть из окна, но предпочитала не спорить.

— Да.

Она хотела спросить еще что-нибудь о битве или ордене, но побоялась. До самых гостевых комнат Изабо не проронила ни слова.

Остановившись возле одной из кроватей, Дункан сам повернулся к ней и заговорил.

— Ирвинг говорил, что ты невероятно талантлива, умна, упорна и способна на многое. Он прав?

— Я не могу спорить с Первым Чародеем, но, думаю, он мог немного преувеличить, — почти прошептала Изабо, смущенная такой высокой похвалой от наставника.

— Думаю, он не ошибается насчет тебя. Ты хотела бы стать Серым Стражем?

— Я? — Изабо растерялась. Мысли в голове спутались в жуткий клубок, а слова, казалось, и вовсе выветрились. — Не знаю. То есть… я хотела бы покинуть Круг, но… Я не воин.

В памяти всплыли слова Доблести о том, что каждый маг — воин, но Изабо постаралась сейчас об этом не думать.

Дункан лишь понимающе хмыкнул. Больше он не сказал ничего, и Изабо поспешила убраться из спальни.

Сбежав по лестнице вниз, она поспешила в библиотеку.

«Что там у Йована случилось? Создатель, пожалуйста, пусть это не будет что-то опасное, нарушающее правила», — думала она, пока искала, за каким стеллажом спрятался друг. Только так ей удавалось не возвращаться в мыслях к разговору с Серым Стражем. Сейчас он больше пугал ее, чем интриговал.

Йован был не один. Рядом с ним стояла девушка в церковной робе. Уже это насторожило Изабо, но она не сбежала, а улыбнулась другу.

— О чем ты хотел поговорить?

— Нам очень нужна твоя помощь. Только ты сможешь мне помочь. Я доверяю тебе, Изабо.

— Вам? — Она насторожилась. — Кому «вам»?

Йован и незнакомка переглянулись. Изабо видела ее пару раз, но никак не могла вспомнить имя.

— Кому «вам»? — повторила она вопрос, когда пауза затянулась. — Ну же, Йован?

— Лили.

— Кто это? — Изабо нахмурилась. Это имя не было ей знакомо. Даже от Йована она никогда его не слышала.

— Лили… Она послушница в церкви и… Мы с ней… Мы…

И чем больше говорил Йован, тем сильнее округлялись глаза Изабо. Она успела пожалеть о данном слове.

— Йован, это же… Это самоубийство! Ты сумасшедший? Признайся? Ты употребил какое-то зелье, и у тебя помутился рассудок? Я уверена, что Ирвинг поможет тебе…

— Не поможет мне твой Ирвинг! Мне никто не поможет. Ты не понимаешь, что никто не даст мне пройти Истязание? Мне уготована участь усмиренного. Я не хочу быть одним из них. — Йован ткнул пальцем в сторону проходившего мимо мага с печатью на лбу.

«Бывшего мага», — поправила себя Изабо и ужаснулась этой мысли. Раньше она никогда не задумывалась о том, что ждет тех, кто не проходит испытание. Да, о том, что они становятся усмиренными, все знали, но всерьез об этом никогда не думала. На мгновение она представила Йована с таким же пустым взглядом, с механическим голосом, больше похожего на живую куклу, чем на человека.

— Нет-нет-нет, — затрясла она головой. — Нет, никто не собирается тебя усмирять, Йован.

— Почему тогда меня все еще не пригласили? Я давно это понял. Давно. Все мои одногодки уже были испытаны, а я… Мечусь по башне, как неприкаянный призрак. Ты поможешь нам?

— Не продолжай. — Изабо закатила глаза, понимая, куда ведет друг. — Вы решили сбежать вместе?

— Да. Ты же поможешь?

— Что от меня требуется? — Изабо уже знала, что может пожалеть об этих словах, если узнают, что она помогла магу сбежать, ее саму, скорее всего усмирят. Но и смотреть на то, как мучается Йован, она больше не могла.

«Создатель, пожалуйста, пусть я не стану жалеть о сделанном. Пусть все закончится хорошо».

Не закончилось. План Йована, такой простой на словах, оказался трудновыполнимым на деле. Казалось бы, проникнуть в хранилище филактерий и забрать ту, которая принадлежит ему, не так и сложно, но Изабо понимала, на какой риск они идут.

— И как мы тут найдем твою? — Она удивленно окинула взглядом ряды шкафов, на каждой полке в которых стояли сосуды с кровью магов.

«Такие маленькие скляночки, а намертво привязывают тебя к башне, не давая уйти никуда, сковывают твою свободу раз и навсегда», — подумала Изабо, вслушиваясь в еле слышный звон, которым была наполнена комната.

— Я ее почувствую, — улыбнулся Йован, проходя вдоль шкафов. Изабо, не отрывая глаз, следила за ним. Лили, которая всю дорогу молчала, и вовсе, казалось, превратилась в бестелесную тень.

Изабо вздрогнула, когда в руке друга заметила блеск металла. Она не успела даже подумать о том, что происходит, как Йован полоснул себя по руке.

— Магия крови, — лишь смогла выдохнуть она, когда смысл ритуала начал укладываться в голове. — Но это же…

Она даже не догадывалась, что Йован может прибегнуть к табуированному виду магии. Избравших ее считали прокаженными, а храмовники всеми силами боролись с ними.

— Зато эффективно, — не оборачиваясь, бросил Йован, концентрируясь на том, как падают на каменный пол алые капли крови.

Изабо закусила губу. Ей нужно было задать столько вопросов, но не сейчас, когда воздух вокруг Йована искрился от магии. Сейчас, наблюдая, как он использует ритуал, о котором она даже не читала, Изабо начинала понимать — Ирвинг знал. Или догадывался. Поэтому Йована не приглашали на испытания, поэтому его собирались усмирить.

«А я помогу ему сбежать… — она испугалась собственных мыслей. — Собственными руками отпущу на свободу… Малефикаров считают чудовищами, обернувшимися к темной стороне магии. Но Йован – мой друг. Он не чудовище. Не чудовище же?»

Пока Йован искал свою филактерию, Изабо нервно переминалась с ноги на ногу. В любой момент кто-то из магов или храмовников мог заметить, что дверь в подвалы не закрыта, а значит, кто-то бродит по ночам там, где не положено. Она не знала, что пугает ее больше: вероятность быть пойманной, или то, что сейчас делает тот, кто был ее самым близким другом.

— Нашел! — наконец прошипел Йован, сжимая в руке подвеску, внутри которой что-то краснело.

— Что это сейчас было? — лишь смогла выдавить из себя Изабо, не скрывая удивления.

— Иначе мы провозились бы тут до рассвета. Кто знает, как часто проверяют эти хранилища.

— Я не о том. Ты… ты использовал магию крови. Она же…

— Запрещена? Церковь любую магию запрещает, а магов держит на коротком лириумном поводке. Представляешь, что бы было, если бы маги не нуждались в разных зельях, для поддержания энергии? — Голос Йована звучал уверенно и твердо. Он знал о чем говорил, и это еще больше пугало Изабо. Она вздрогнула, представляя себе горы трупов, из которых выкачивает силы патлатый, перемазанный с ног до головы в крови маг.

— Но ведь маги крови убивают... — попыталась поспорить она, но Йован не дал ей договорить.

— Любой маг может убить. Не только маг крови. А в качестве энергии использовать можно свою кровь. Или вовремя остановиться и тогда никого убивать не придется, — Изабо поняла, что отговаривать Йована бесполезно. Она была готова поспорить, что он уже попробовал несколько заклинаний, используя вместо лириума собственную кровь. Изабо решительно задрала рукава его робы — на запястьях красовались свежие шрамы.

— Зачем? — лишь спросила она, пытаясь поймать взгляд друга. — Зачем, Йован?

— Чтобы быть свободным и не нуждаться в подачках церкви. — Он избегал смотреть в ей в глаза. — Ты вряд ли поймешь.

Где-то за спиной Изабо закашляла Лили. Случившееся было настолько пугающим, что про нее, казалось, забыл даже сам Йован.

— Думаю, нам пора, — прошептала она, направляясь к двери.

Изабо кивнула. Лили шла первой, следом за ней — Йован. Голова Изабо была забита совсем другим, поэтому, когда при подъеме из подземелий, она врезалась в друга, она не сразу поняла, что случилось.

В зале, куда они вышли, пламя факелов плясало по стенам и освещало несколько фигур. Двоих она узнала сразу — Ирвинг и Грегор. В очертаниях третей она смогла разглядеть Серого стража. Остальные были храмовниками.

«Не меньше десятка», — отметила она, понимая, что бежать бесполезно. Куда бы они ни дернулись, втроем им не справиться. Тем более от этой Лили вряд ли будет какая-то польза.

Изабо скользнула взглядом по лицу подружки Йована — она стояла, опустив глаза и, кажется, готова была вот-вот разрыдаться.

— Какие-то планы? — Голос Грегора отскакивал от стен и в ночной тишине звучал громом.

Изабо молчала. Йован тоже не проронил ни звука. Только Лили шмыгнула, продолжая смотреть на подол своей робы.

— Изабо, ты можешь объяснить, что происходит? — Ирвинг говорил куда мягче. Но даже в его таком привычном голосе она слышала сталь. А еще, что ранило ее куда сильнее, в нем звучало разочарование.

Изабо сама готова была разрыдаться — медленно пришло осознание того, что первый день ее взрослой жизни мага станет для нее последним. Она допустила ошибку. Нет, не тогда, когда согласилась помочь другу, а когда так глупо попалась…

Склонив голову, Изабо продолжала молчать — ей нечего было сказать. Виновата. Готова принять наказание.

— Тогда, раз сказать им нечего, думаю, все предельно ясно. — Голос Грегора снова вызвал дрожь и слабость в коленках.

— Не руби с плеча, Грегор. Позволь им все объяснить. Я уверен, у Изабо найдется, что сказать, — спокойно вступился за провинившихся Ирвинг. Изабо понимала, что это лишь отсрочит обряд усмирения, который ее ждет.

Маленькая темная каморка, похожая на темницу, куда ее привели, лишь усилила чувство безысходности.

— Что мне делать? Я не хочу быть усмиренной, не хочу… — шептала Изабо, сжимая кулаки.

Почти наощупь она добралась до деревянного настила, чуть прикрытого тонкой грубой тканью — видимо, это должно было быть кроватью для узника. Хотелось заснуть и не проснуться.

— Как ты могла? Как? Зачем ты ввязалась во все это? — бормотала она под нос, а хотелось закричать так, чтобы эхо разлетелось по всей башне Круга. — Чего ты добивалась? Свободы? Вот твоя свобода. Эта конура, да обряд. И ничто тебя не вытащит из той ловушки, в которую ты сама себя загнала. И тебя, и Йована, ради которого ты в это ввязалась, ждет лишь усмирение. Большего вы не заслужили.

Изабо всхлипнула и свернулась побитым щенком на лежанке. Мысли норовили ускользнуть, оставив в голове лишь пустоту, но так было даже лучше.

Заснуть не получилось. То забываясь, то бодрствуя, она провела всю ночь. Хотя, возможно, прошло лишь несколько часов прежде, чем в коридоре раздались шаги, заскрипела дверь, и яркий свет ослепил Изабо.

— Идем.

Она покорно поднялась и вышла, все еще щурясь. На плечо опустилась рука в тяжелой латной перчатке. Она так и не разглядела лица того, кто сопровождал ее по таким родным коридорам. Изабо закусила губу, понимая, что ни в коем случае сейчас нельзя расплакаться, как маленькая глупая девчонка. Но воспоминания связанные с каждым уголком башни подкрадывались и кусали ее за пятки. Возле этого окна она любила стоять и смотреть на озеро, в этом кабинете проходили практические занятия, в этом коридоре ей сообщили, что она лучшая, среди всех сверстников, под той лестницей она увидела целующимися Йована и его подружку, а потом долго дразнила тем, что расскажет всем девчонкам… Она не хотела забывать это, но выбора у нее не было. Вместе с магическими способностями, чувствами, мечтами, усмиренные оставляют и прошлое.

«Зато не будет мыслей о доме, о том, что у тебя могла бы быть другая жизнь там, за пределами Круга», — раздался в голове ехидный голосок, не то успокаивающий, не то подливающий масла в огонь. Она пыталась игнорировать эти слова, но не получалось.

Уйдя в себя, Изабо не сразу заметила, что ведут ее в кабинет Первого чародея.

«Что от меня нужно Ирвингу? Он же понимает, что я буду молчать? Понимает. Он всегда все понимает».

Напряжение нарастало, даже дышать становилось трудно, словно воздух сгустился, давил на плечи, хотел поглотить ее.

Дверь, обычно скрипевшая так гостеприимно, на этот раз встретила Изабо старческим ворчанием — даже она, наверное, не была рада видеть ту, кто нарушила законы Круга, кто оступилась и должна была понести наказание.

Храмовник, безмолвной тенью шедший за ней, лишь чуть поклонился и ушел, захлопнув за собой дверь. Только когда он вышел, Изабо осмелилась поднять глаза на наставника. Но Ирвинг был не один в кабинете. Рядом с ним стоял полностью облаченный в доспехи Серый страж.

«Что происходит?»

Первый чародей заговорил сразу. На этот раз голос его был мягким и вкрадчивым, совсем не таким, как при прошлой встрече. Что-то изменилось в его настроении. Но Изабо не могла понять, что именно.

— Изабо, ты же понимаешь, что тебя ждет впереди?

Короткий кивок был самым лучшим ответом — в горле все еще стоял комок, так что она просто не рискнула раскрыть рот, боясь, что тут же разрыдается. Все те крупицы смелости, которые удалось собрать по пути, рассеялись в прах, оставляя после себя лишь тянущую пустоту внизу живота.

— Умная девочка, — Ирвинг подошел ближе. — Я не хочу сейчас допрашивать тебя, не хочу мучать и пытаться выяснить, почему ты на это согласилась. И не буду этого делать. Пусть твое решение останется твоим. Но, — на мгновение он замолчал, бросая короткий взгляд на Дункана, — этот Серый страж предложил выход.

— Выход? — Изабо вздрогнула. На пепелище отчаяния начал теплиться огонек надежды.

— Если ты согласишься вступить в наш орден, то окажешься под его защитой. Никто не посмеет усмирить рекрута Серых стражей. — В голосе Дункана звучало столько уверенности, что она передалась и ей. — Но ты должна понимать, что участь наша не многим лучше, чем участь простых воинов. Тебя ждут опасные битвы, которые не под силу простым людям.

Изабо молчала. Тишина, нарушаемая лишь чуть слышным треском факелов на стенах, повисла между двумя мужчинами и девушкой.

— А если я откажусь? — наконец пискнула она, сама понимая абсурдность вопроса. Ответ был очевиден.

Ирвинг только подтвердил ее догадки:

— Тогда тебя усмирят. Закон есть закон, Изабо. Я не смогу защитить тебя, как бы сильно ни хотел.

В кабинете снова воцарилась тишина.

Изабо раз за разом прокручивала в голове все, что знала о Стражах: отважные воины, которые спасают мир, рискуя жизнями, окруженные тайнами герои легенд и сказок, изгнанные однажды, а затем снова вернувшиеся в Ферелден. Жаль, ей не удалось больше почитать о них или расспросить самого Дункана. Не хватило времени. Она может стать одной из них? Хватит у нее отваги, мужества, силы духа, чтобы встать под одни знамена с теми, кого боготворят многие, чья власть так велика, что может вытащить из лап усмирения даже провинившегося мага? Но все это – лишь слухи, сказки, рассказываемые детям перед сном. Не больше.

— Думаю, ты умная девушка и понимаешь, что цепные псы церкви только и ждут, когда их на тебя спустят, — прервал тишину Дункан.

Изабо поежилась от его слов. Да, выбору нее был невелик. Согласиться и отправиться неизвестно куда, чтобы стать одной из членов ордена, все что известно о котором — лишь сказки да легенды. Отказаться и стать усмиренной. Девушка вспомнила пустые глаза и монотонные голоса тех, кого видела каждый день в башне, на чьих плечах лежала вся грязная работа.

«Хотя, мне, может быть, дадут работать в библиотеке. В хранилище точно не пустят, а вот к книгам — возможно», — подумала она, но такая перспектива все равно ее не радовала. Быть оторванным от магии, от всех эмоций и чувств — это не смерть. Это хуже смерти.

Вот только времени на раздумья у нее не было. Дункан уже нервно барабанил пальцами по столу, а Ирвинг делал вид, что вовсе не переживает за свою ученицу, но она-то чувствовала, что он волнуется едва ли меньше нее.

Скажи ей кто пару дней назад, что у нее появится возможность покинуть Круг, она была бы, возможно, счастлива, а сейчас, стоя перед выбором, она отчаянно пыталась быть рациональной, взвесить все за и против и принять правильное решение.

— Выбирай, чего ты хочешь. — Страж не отводил взгляда, а Изабо хотелось расплакаться, как маленькой девочке, впервые оказавшейся среди чужих людей, в окружении суровых храмовников. Она не хотела становиться усмиренной и не хотела покидать башню вот так. Неизвестность, которая ждала ее, если она согласится на предложение Дункана и Ирвинга, — Изабо была уверена, что это Первый чародей уговорил Стража обратить внимание на нее — пугала ее ничуть не меньше, чем обряд.

— Пора принимать решение, Изабо, — мягко обратился к ней маг. «Пора сделать выбор. А выбора у меня нет».

Спустя пару часов Изабо стояла на пристани и смотрела на башню Круга, почти скрытую пеленой тумана. Волны чуть плескались, набегая на берег, где-то громко кричала какая-то птица, совсем рядом переругивалась пара рыбаков. Все это было настолько непривычным, что хотелось поскорее отсюда убраться. Не видеть ни ее, как напоминание о том, что она лишилась, ни этих людей, бросавших косые взгляды на Изабо. Роба мага выдавала в ней воспитанницу Круга, а их редко видели за пределами острова.

«А впереди будет не лучше», — вздохнула она, вспоминая, что ее ждет.

На долю Серых стражей выпадает много испытаний — это она уже поняла. Первым для Изабо должна была стать верховая езда.

Она с удивлением смотрела на Дункана, идущего навстречу с двумя лошадьми.

— Надеюсь, ты не вывалишься из седла? Времени у нас немного, учить тебя некогда.

Изабо не могла оторвать взгляда от серой совсем еще молодой на вид лошадки. Вторая была крупнее на вид, а к седлу были приторочены вещмешки — в одном из них уместились и ее немногочисленные пожитки.

— Я тоже надеюсь, — почти прошептала Изабо. Дункан не мог не пугать ее. Но ему доверял Ирвинг. Представляй он какую-то опасность, она бы знала об этом. Ее бы предупредили. В это хотелось верить.

В деревне они провели немного времени — Дункан спешил. С трудом взгромоздившись в седло, Изабо бросила прощальный взгляд на пристань и башню. Кто знает, вернется ли она еще в эти края? Кто вообще может знать, кроме Создателя, что ждет ее завтра?

Интермедия

Дождь за окном не переставал третьи сутки. Или четвертые? Изабо совсем сбилась со счету — время слилось для нее в единую тягучую серую массу, растекавшуюся густой жижей, норовившей поглотить все: обшарпанные стены постоялого двора, табурет на трех ножках, валявшийся возле стола, сам стол, на котором все еще стояли грязные тарелки после обеда, узкую кровать с соломенным жестким матрасом и ее саму, лежащую на этой кровати.

«Зачем ты ушла из круга, девочка?» — Голос в голове звучал все громче с каждым днем, словно кто-то, обращавшийся к ней, постепенно приближался. Она боялась, что однажды этот голос заглушит все звуки: и шум дождя, и ругань, доносившуюся с первого этажа, и мелодию, которой она боялась, но не могла перестать крутить в голове.

«Зачем ты ушла из круга? Чего ты хотела?» — Продолжал шелестеть голос. По спине Изабо бежали мурашки. Она чувствовала, что лоб покрыт испариной, но даже не думала о том, чтобы встать и умыться. Кувшин с водой стоял в углу комнаты нетронутым уже которые сутки.

— Свободы, — прошептала она потрескавшимися губами, — я хотела свободы. Хотела совершить… что-то, чтобы мое имя услышали, чтобы обо мне узнали… вспомнили.

«А получила что?» — В голосе звучала издевка.

Изабо облизала губы и поднялась с кровати. Подошла к окну. Серые свинцовые тучи заволокли небо — совсем не удивительно в это время года. Хотя, сейчас ее ничего не удивляло, словно весь мир вокруг стал блеклым, куда серее, чем эти самые тучи. Дождь барабанил по крыше и по стеклу. Не обращая на него внимания, Изабо распахнула окно, чтобы грязь и подтеки не мешали ей увидеть Морозные горы — цель ее путешествия.

Заснеженные шапки размытыми силуэтами виднелись за пеленой тумана. О том, что они покрыты снегом, она могла лишь догадываться — разглядеть было невозможно.

Холодный осенний воздух ворвался в комнату, ледяные капли упали на лицо.

— Я получила свою свободу, я выгрызла ее из горла смерти! — прокричала она в вечерний полумрак. Ответом был лишь протяжный и жалобный собачий вой.

Нота третья. Минуя смерть

Изабо лежала на спине и смотрела на небо, усыпанное миллиардами звезд. Редко выпадала такая возможность. Чаще всего оно было затянуто густыми серыми тучами — хорошо, если не лил промозглый противный дождь. Да и времени на то, чтобы просто полежать не было. Чем ближе финальная битва, тем страшнее становилось ей. Какое-то гадкое предчувствие не покидало с того момента, как маленький отряд взял курс на Денерим. Изабо изо всех сил старалась не придавать ему значения, но не могла. Мысли все равно возвращались к нему. Она не могла понять, о чем именно так отчаянно кричит ей чутье, и только в одном могла быть уверена точно — это был не страх смерти.

«Сколько раз я была на волосок от гибели? Уже и не сосчитаешь».

Изабо лежала на земле, которая уже не казалась такой твердой, как в первые дни ее путешествия. Спина привыкла к холоду, к тонкой подстилке, спать на которой сначала было просто невыносимо.

Первые ночи в пути были просто ужасными. Им не всегда удавалось остановиться на постоялом дворе — несколько раз пришлось заночевать под открытым небом. Она ворочалась с боку на бок, стараясь не разбудить Дункана, который всегда спал возле костра. А, может быть, и не спал вовсе, а просто делал вид — Изабо тогда не особо приглядывалась. Она пыталась справиться с волнением, охватившим ее, когда она вышла за пределы башни.

Сколько раз ей это снилось? Наверное, не одну сотню. Она думала, что испытает что-то особенное, что наполнит ее радостью, восторгом и свободой. Но вместо этого испытывала лишь тревогу.

Дункан, казалось, все понимал и не давил на нее, давая свыкнуться с мыслью, что она больше не ученица Круга магов, а рекрут Серых стражей.

Сейчас, оглядываясь на то, через что ей пришлось пройти, она жалела, что слишком мало говорила с ним. Было много вещей, о которых она жалела. Старалась не зацикливаться на этом, напоминать себе, что случившемся нет ее вины, что сделала все, что смогла, а те смерти, что остались за ее плечами, она не могла предотвратить. На ее руках нет крови невинных. Она — Серый страж. Защитник и отважный воин. Вот только верить в это удавалось не всегда. Воспоминания о многом были такими живыми и яркими, что не давали покоя.

Стоило ей только закрыть глаза, как никакая усталость не была помехой тому, чтобы они начинали волнами набегать и уносить ее в совсем недалекое прошлое.

Они мало разговаривали в пути. Как бы она ни старалась узнать от него больше о Серых стражах, он отвечал очень коротко, говорил, что она все узнает позже, когда они прибудут в Остагар.

Дорога к старинной крепости, которую Изабо видела только на картинках, затянулась на неделю. Дункан снисходительно хмыкал в усы, когда она, с трудом сдерживая стон, спускалась со своей кобылки. Малышка была невероятно послушной и умной. Она покорно шла следом за рыжим жеребцом Дункана, лишь изредка тихонько ржа да хватая придорожную траву. Изабо чувствовала себя в седле настолько некомфортно, что лишний раз боялась пошевелиться — изо всех сил держалась за поводья и надеялась, что сможет усидеть, если случится что-то непредвиденное.

Но дорога была спокойной. Ничего необычного не происходило. Жители окрестных деревень с удивлением провожали воина в доспехах с грифоном на груди. Самой Изабо пришлось сменить привычную робу, туго свернуть ее и убрать в мешок. Дорожный костюм был непривычным — мужские брюки, рубаха, куртка, которая казалась такой тяжелой, что хотелось сбросить ее где-нибудь по пути, несмотря на постоянные дожди. Голова к вечеру всегда начинала гудеть от того, что волосы были стянуты в пучок и убраны под шапку. Изабо хотелось поскорее оказаться на месте, чтобы снова надеть привычное серое одеяние с символикой Круга. Да, он не был ее домом, но был тем местом, где она чувствовала себя почти в безопасности.

Так они и продвигались дальше и дальше. Первые пару дней деревни попадались часто — маленькие и большие, похожие на городки, шумные, веселые, где она не успевала крутить по сторонам головой, чтобы увидеть и запомнить как можно больше. Затем населенные пункты стали все более редкими. Конец пути и вовсе проходил через густой лес.

Изабо вздрагивала от каждого шороха, готовая в любой момент прошептать заклинание, чтобы защитить себя. Дункан не переставал усмехаться, когда она в очередной раз вскакивала посреди ночи, услышав волчий вой или уханье совы.

Сейчас они стали настолько привычными, что Изабо просто не обращала внимания. Пара простеньких защитных заклинаний вокруг лагеря, и спокойная ночная стоянка обеспечена.

Глупо и смешно бояться сов и волков, когда за тобой гонятся наемные убийцы, а каждый день может стать последним. Остагар, Редклифф, ловушка в Башне, непроходимая чаща Брессилиана… Ей не хвалило бы пальцев на обеих руках, чтобы сосчитать, сколько раз их маленький отряд был на волоске от гибели.

Нет, страха смерти в ней не осталось. Наверное, у каждого есть его лимит, определенная точка, после которой тебе уже нечего бояться. Она, кажется, исчерпала почти весь его в первые дни, когда покинула башню Круга.

В те ночи страх перед будущим, перед завтрашним днем, который был окутан неизвестностью, не давал ей покоя. Она закрывала глаза, старалась представить, что она снова в башне, в такой родной и любимой, как оказалось, общей спальне. Что окружают ее не звуки ночного леса, а чуть слышное сопение соседок. Или пусть это даже будет громкий и зычный храп — это все равно было лучше тех стрекота, уханья, воя, которые доносились из темноты.

Вместе со страхом приходило сомнение. Если уходя из башни, оглядываясь на нее, стоя на берегу, Изабо была уверена в своих силах, то, чем ближе были и Остагар и битва, тем меньше она верила в собственные силы. Да, она знала много заклинаний, да, большую часть из них она отточила на тренировках, но даже самые серьезные и суровые занятия с учителями были лишь занятиями. Там можно было допустить ошибку и начать заново, если что-то не получилось. Самым страшным, что могло случиться с ней в тренировочных залах, была просьба повторить теорию и прийти позаниматься завтра. Изабо ни разу такую не слышала, но все равно постоянно думала о том, что может ошибиться и сделать что-то не так как надо. А в бою не будет возможности переделать. От нее будут зависеть жизни других воинов. Что если она ошибется? Что если забудет нужную формулу? Просто перепутает заклинания и вместо огненного столба вызовет легкий ветерок?

Изабо снова сменила положение. Спать на холодной твердой земле было куда хуже, чем на кровати в спальне. Новенькие всегда жаловались, что матрасы твердые, одеяла колются, а из подушек лезет пух… ей бы сейчас такие проблемы.

Свобода оказалась совсем не такой, какой она ее себе представляла. Вместо восторга, вместо пьянящего счастья, вместо искренней безграничной радости, ее поглотили страх, отчаяние и уныние.

«А дальше? Что будет дальше? Что со мной будет потом? Смогу я быть Серым Стражем? Смогу? Не знаю… А что будет, если я не справлюсь? Что будет?» Вопросы мучали ее постоянно. Днем, когда они с Дунканом были в пути, думать было труднее — это спасало. Но вечерами, когда приходилось разбивать лагерь, если по пути не оказывалось таверны, тяжелые мысли начинали одолевать ее. И никуда от них было не спрятаться.

Нет, страха в ней не осталось. Она выживала его из головы день за днем, с того самого момента, как впервые вышла за тяжелые ворота башни Круга. Потом был долгий путь, а потом… Обряд Посвящения.

До сих пор, закрывая глаза, Изабо иногда видела перед собой испуганные глаза Джори, рухнувшее тело Давета, чувствовала тот первобытный животный ужас, который испытала сама, осознав, что ее ждет.

— Мы принимаем в себя скверну, чтобы обрести силу противостоять Мору, — сказал тогда Дункан. Голос его был ровным, спокойным, а глаза такими же добрыми и понимающими как обычно. — Не всем хватит внутренних сил пройти это испытание.

Нет ничего страшнее неизвестности. А об ордене, как оказалось, она не знала ничего. Сказки не рассказывали и малой толики того, что лежало на плечах и душах Серых стражей. Кроме славы и почета, перед ними стоял долг.

«Победа в войне. Бдительность в мире. Жертвенность в смерти». — Девиз ордена, навсегда вписанный в ее память. Не было ни дня, чтобы Изабо не вспоминала его.

Она повторяла его каждый вечер, когда оставалась одна у костра, словно напоминая себе, ради чего они все это делают. Со временем эти вечера стали привычными, а вот первые, полные одиночества и страхов, она вспоминать не любила. Особенно самый первый, сразу после Посвящения. Но иногда прошлое догоняло ее и больно кусало за зад. Воспоминания о первых после посвящения вечерах были с ней ежесекундно. Особенно об одном. Накануне битвы за Остагар. Последний спокойный вечер в ее жизни.

— Ты в порядке?

Изабо вздрогнула, когда Алистер заговорил. Она сидела у огня, придвинувшись так, что языки пламени чуть не лизали ее полы робы, но все равно дрожала, словно со всех сторон ее пронизывал ледяной ветер. Перед глазами все еще стояло спокойное выражение лица Дункана, с которым он нанес удар Джори. Про Давета она старалась не вспоминать — слишком страшными были воспоминания.

Изабо поежилась и пододвинулась еще ближе к огню. Алистер все так же возвышался над ней, дожидаясь ответа на свой вопрос, а она боялась открыть рот, зная, что тем самым выдаст свой страх. Вряд ли ордену нужна трусливая девчонка, в голове которой раз за разом повторяются сцены обряда. Вот Дункан протягивает Давету кубок, полный какого-то пойла, вот он уже лежит на спине, закатив глаза, а Джори скалится, хватаясь за оружие. Вот и он распластался рядом с бывшим соратником, только с перерезанным горлом, а не как тот. Вот Дункан протягивает кубок ей. Изабо помнила, как замешкалась на мгновение, жалея, что тогда, в башне, не захотела быть усмиренной. Она помнила, как дрожащими от страха руками взяла чашу и поднесла к губам. В алой жидкости ей на мгновение показалась рожа гарлока, которого она убила самым первым во время похода в Дикие Земли, так что она чуть не отбросила кубок в сторону. Ей казалось, что прошла целая вечность прежде, чем она снова решилась заглянуть внутрь и все же сделала глоток. Терпкая, горькая жидкость обожгла, как показалось Изабо, не только горло, но и опалила все внутренности. Она зашлась в кашле, словно желая выплюнуть все, что горело огнем. Помнила лишь острую боль, пронзающую все тело. А потом потеряла сознание.

В себя она пришла быстро, как сказал Алистер, который после Посвящения все пытался ее разговорить, но Изабо казалось, что прошла целая вечность. В какой-то момент, когда она только начала приходить в себя, она подумала, что уже умерла и сейчас предстанет перед Создателем. Но вместо Создателя она увидела встревоженные лица Алистера и Дункана.

— Самое страшное позади, — оптимистично прохрипела она, поднимаясь на ноги с помощью Алистера. Он в ответ лишь улыбнулся. Тогда она не поняла смысла этой улыбки. Сейчас знала, что самое страшное было впереди.

В ту ночь она не спала. До самого рассвета сидела у огня, думая о том, что зря не осталась в башне Круга. Вряд ли Ордену нужна такая трусливая девчонка. Ей казалось, что вот-вот ее страх увидят все, и Дункан подойдет и скажет, что брать ее в рекруты было огромной ошибкой, и ей следует вернуться в башню, предстать перед судом за помощь магу крови. Если бы она знала, что ее ждет, то подумала бы лишний раз перед принятием решения. После того, что она увидела и почувствовала, перспектива быть усмиренной, лишенной всех эмоций и чувств, уже не так сильно ее пугала.

Даже воспоминания о тех часах отзывались тяжелой тянущей болью.

«Вот чем обернулась твоя свобода от стен башни. Этого ты хотела? Так ты представляла себе жизнь Серого Стража? А это еще цветочки. Ты же еще сражалась только с маленькими группками. А что будет, когда ты окажешься в настоящем бою?» —Внутренний голос не переставал задавать вопросы, ответы на которые Изабо не знала и даже не пыталась искать — боялась, что только сильнее убедится в том, что совершенно не готова к тому, чтобы стать частью легендарного ордена.

— Ты в порядке? — снова повторил вопрос Алистер, накидывая ей на плечи плащ и садясь рядом.

Изабо лишь покачала головой. Что она могла сказать? Что во рту до сих пор остался такой стойкий привкус того пойла, и поэтому ей хочется взять нож и скоблить язык до тех пор, пока он не исчезнет? Что она боится закрыть глаза, потому что знает, что увидит или бледнеющее лицо Давета, бьющегося в судорогах, или Джори в луже крови? Что она панически боится не погибнуть в бою, а струсить и сбежать обратно, в башню под защиту храмовников и старших магов?

Изабо отвернулась от него, делая вид, что пристально вглядывается во мрак ночи, который вот-вот должен был начать рассеиваться — лагерь уже оживал, значит, скоро начнет светать.

Если бы не Алистер, сидевший рядом, то она поднялась бы сейчас на ноги и. пока все спят, осторожно проскользнула бы мимо караула и покинула лагерь. Ушла бы куда угодно, куда глаза глядят. Она смогла бы найти путь обратно, в башню Круга... Но он сидел, протянув руки к огню и, казалось, не собирался уходить. И вряд ли он не заметит, если она вдруг поднимется и направится в сторону границ лагеря. Однозначно: либо увяжется за ней, либо завалит горой ненужных вопросов, как он это умеет. Изабо вздохнула.

— Знаешь, — Алистер замялся, — хорошо, что ты не умерла.

«Хорошо, что ты не умерла». — Еще одни слова, благодаря которым она продолжала упрямо идти вперед, навстречу неизбежному.

Каждый день их маленького отряда был наполнен опасностями. Они подстерегали на каждом шагу. Сначала в Диких Землях, откуда пришлось выбираться, потом на тракте, которого они держались, но старались не привлекать внимания, продвигаясь вглубь страны, туда, где надеялись найти поддержку и защиту.

Дни были невыносимыми. У Изабо болело все. Она даже не знала, что у нее столько всего может болеть. В башне мало внимания уделяли физическому развитию — главной задачей мага было развитие его внутренней силы. Сейчас же ей приходилось много ходить, мало спать, скудно питаться. Даже по сравнению с тем, что готовили в башне.

Она никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Вечерами, сидя над котелком сожженной каши, Изабо в очередной раз обещала себе, что в следующий раз, все будет лучше. Но, когда снова наступила ее очередь, Морриган опять, поджав губы, отдавала свою порцию собаке, и сама скрывалась в густых зарослях, а Алистер продолжал давиться ее стряпней до тех пор, пока Изабо сама не отняла у него тарелку.

— Ты чего? Все же в порядке… — неизменно удививлялся он такому поведению.

— Я вижу, — горько усмехалась она в ответ, направляясь к ручью, чтобы помыть посуду. Алистер всегда следом. Вечер за вечером все повторялось, словно иначе быть просто не могло. Иногда Изабо казалось, что она просто раз за разом переживает один и тот же сумасшедший день.

— Все придет с опытом, — пытался он подбодрить ее, но от этого на душе у Изабо только сильнее начинали скрести кошки. Осознание собственной беспомощности душило. Хотелось расплакаться. Только не при Алистере.

Помыв посуду так быстро, насколько позволял пригоревший ужин, она спешила отправить его обратно в лагерь. Ей нужно было побыть одной, чтобы не сорваться на ком-нибудь. Свобода, о которой она мечтала, обернулась обязательствами, победы, которые вдохновляли ее на пути к Остагару — поражением. А впереди лежала бездна неизвестности.

И если дни она еще как-то могла терпеть, то ночи становились невыносимыми. Бессонницы из-за холода и боли в ногах и спине сменялись кошмарами. Изабо просыпалась в холодном поту, жадно хватала воздух, с трудом понимая, что все закончилось, что огромные драконы, полчища тварей совсем не похожих на людей, поле битвы, усыпанное телами — это лишь сон. Причудливая игра Тени.

Сколько времени прошло с начала их путешествия? Три месяца? Четыре? Она все еще помнила тот самый первый кошмар. Помнила так, будто он приснился ей только вчера. Река порождений тьмы, над которой в кроваво красном небе распластался огромный черный дракон. Она чувствовала его силу, ощущала на коже его горячее зловонное дыхание, но ничего не могла поделать. Даже закричать не хватало сил. Дракон смотрел на нее, видел все потаенные страхи и наслаждался этим, упивался ее горем, ее отчаянием, ее бессилием. Она проснулась вся в поту, дрожа от холода, хотя огонь в костре еще не прогорел. Небо было темным и серым, а до рассвета была целая вечность.

— Кошмар? — Рядом сидел Алистер. Он сразу же снял со своих плеч одеяло и накинул на нее.

— Да, — кивнула Изабо, понимая, что лгать бесполезно — никто не просыпается в страхе от того, что ему щекотали пятки разноцветные бабочки. — Огромное море порождений тьмы. Это же... это всего лишь сон?

Ее голос дрожал.

— Не совсем, — Алистер вздохнул. — Я сам знаю немного. Не я должен бы рассказать тебе обо всем этом. Не я. Так выходит, что, приняв в себя скверну, мы начинаем чувствовать порождений тьмы и Архидемона.

— Он выглядит как дракон?

— Не знаю. Я же всего лишь новобранец…

Ночи всегда были наполнены кошмарами. И чем дальше, тем больше их становилось. Нельзя просто взять и стереть из памяти то, что въедается в нее крепко-накрепко. Но время — странная вещь. Оно стачивает углы, стирает границы, делает привычным то, что когда-то казалось диким и пугающим.

Изабо все так же просыпалась от кошмаров, выходила на воздух, делала пару глубоких вдохов, пила, немного сидела у потухшего костра, чтобы успокоить мысли, и возвращалась обратно, чтобы снова заснуть и увидеть очередной кошмар. Некоторые повторялись из раза в раз, поэтому она помнила их до мельчайших деталей. Стоило только закрыть глаза, как в памяти всплывало бледное лицо мальчишки, жизнь которого зависела от ее выбора. Изабо помнила, как всего лишь на мгновение задумалась о том, стоит ли рискнуть. Она не любила риск. Не умела ставить на карту все, чтобы выиграть в несколько раз больше. Ей было необходимо взвесить выборы, как следует обдумать.

«Если бы у меня только было время на это», — она села и подвинулась ближе к затухающему костру.

Время было большой роскошью для их маленького отряда. Его всегда не хватало. Вот и тогда, когда она приняла решение, пришлось действовать быстро. Изабо была готова поспорить, что, даже уходя из деревни, она все еще слышала отголоски протяжного полного боли и тоски крика Изольды. Но ничто внутри ее не дрогнуло. Она приняла правильное решение — если демон мог оказаться в ребенке, мог через него прорваться в мир, она не имела права допустить этого.

Да, возможно, глядя в темные глаза эрлессы и принимая решение, в Изабо говорили злость и обида. Обида за маленького мальчика, терпевшего тычки и обвинения, вынужденного оставить место, которое он считал домом. За того мальчика, который, как и она сама, не мог выбрать сам свою судьбу, а вынужден был принять все трудности. Ей казалось, что стены замка Редклиф пропитаны его болью, его отчаяньем. Она видела, с каким трудом Алистер разговаривает с этой женщиной. И хоть он и уверял ее, что детские обиды остались в прошлом, Изабо видела, что это не так. Она понимала его. Сочувствовала. Хотела помочь. И отомстить.

Она бы ни за что никому не призналась, что тогда, стоя перед убитой горем матерью, которая все еще не до конца осознала потерю единственного ребенка, испытала пьянящее чувство свободы, возможности отплатить за совершенное зло. Ей было приятно думать о том, что виновная в несчастливом детстве Алистера была наказана, получила по заслугам. Своей вины она не ощущала. Ей хватало других ошибок, за последствия которых приходилось отвечать.

Уже потом, под осуждающим взглядом Алистера, который весь вечер молчал, она подумала, что, возможно, поступила необдуманно. В Круге всегда была возможность исправить ошибку, начать задание заново, если что-то пошло не по плану. Здесь это не работало.

В мире за стенами башни многое работало совсем не так, как должно бы.

Изабо помнила свой первый бой. Дикие земли Коркари. Запах болота, гнили, каких-то трав и смерти. Смертью там пахло все: тропинки, протоптанные дикими зверями, деревья, поваленные ураганом, развалины старинных башен… Везде ощущалось ее присутствие.

Она напоролись на отряд порождений тьмы случайно. Даже Алистер не почувствовал, что они рядом. Возможно, потому, что тварей было совсем немного — всего четыре или пять. Изабо не успела сосчитать. Она даже не сразу сообразила, что завязался бой. Алистер, Давет и Джори мгновенно ринулись вперед, обнажая мечи, а она растерялась.

Да, в Круге учили боевым заклинаниям, проводили спарринги, но там она всегда была готова к удару, прекрасно знала силы противника, могла предугадать каждый его шаг, а здесь… Одна из тварей бросилась в ее сторону. Громко закричав, Изабо изо всех сил огрела его посохом по голове и отскочила в сторону, запнулась за корягу и растянулась на земле, путаясь в длинных полах робы мага.

«Проклятье!» — успела подумать она, как тело порождения тьмы рухнуло на нее сверху, а голова его отлетела в сторону.

— Ты в порядке? — прохрипел Алистер, помогая ей подняться. — Не задело?

— Нет, — лишь прошептала она в ответ, скрючиваясь и радуясь, что неплотно позавтракала.

Мужчины с пониманием хмыкнули и отвернулись, давая ей привести себя в порядок.

— Следи, чтоб кровь этих тварей не попала в рот или глаза — она ядовитая, — предостерег ее Алистер.

Второй бой был не лучше. И третий. Ее все так же выворачивало от запаха крови, от ощущения того, как она облепила все тело плотными, еще теплыми, сгустками. Но она уже успевала осознать происходящее и прошептать простые формулы. Пользы от них было немного — врага отбрасывало в сторону, и он почти сразу же вскакивал на ноги и снова бросался на нее. Так что посох как оружие ближнего боя ей все равно приходилось использовать.

— Уже лучше, — попытался подбодрить ее Алистер, стирая с лица кровь. Изабо понимала, что он просто не хочет, чтобы она чувствовала себя совсем бесполезной, и легче от его слов не становилось. Но она старалась. Раз за разом училась на собственных ошибках, падала и поднималась, чтобы нанести очередной удар.

Все дни перед битвой она провела в тренировках. Магов в лагере было немного, но некоторые солдаты охотно подыгрывали ей, вступая в спарринги. Чаще всего они поддавались, что невероятно злило Изабо и заставляло тренироваться еще больше, еще ожесточеннее. Но к битве она не была готова. К ней нельзя было быть готовым. Даже если бы она провела в тренировках целую вечность — это не изменило бы ее исхода. Остагар был потерян. Армия короля полегла, сам король погиб, а орден Серых стражей был практически уничтожен.

Изабо не могла вспоминать о той битве спокойно — по спине пробегали мурашки, стоило только подумать, что она могла бы лежать там же на поле, рядом с другими павшими, не пошли Дункан их к сигнальной башне.

Иногда ей казалось, что было бы лучше, если бы она умерла. Ей бы не пришлось видеть сожженный Лотеринг, не пришлось бы смотреть в лица испуганных и загнанных в угол жителей Редклифа, не пришлось бы слышать вой умирающих оборотней, не пришлось бы брести в непроглядной тьме Глубинных Троп в поисках не то славы, не то гибели. Каждая ошибка, совершенная ею, тяжелым грузом ложилась на плечи.

— Ты много берешь на себя, дитя. Всегда много брала, — вздыхала Винн, глядя на нее. Изабо не спорила со старой чародейкой, но ничего не могла с собой поделать.

— Будь осторожнее, Изабо. Если ты не можешь исправить ошибку, ты должна извлечь урок и отпустить ее, а не складывать в заплечный мешок. Под грузом вины ты можешь сломаться, — продолжала день за днем наставлять ее Винн. Ее мягкий добрый голос заставлял Изабо пусть не надолго, но поверить в то, что она действительно не виновата в том, что происходит вокруг, в том, что не может спасти всех, в том, что вынуждена делать выбор.

Изабо вздохнула и снова растянулась на земле. Сейчас все это стало таким привычным, что ей с трудом верилось, что когда-то она была наивной девочкой, верящей в то, что сможет спасти мир. Мир? Она себя-то не могла спасти. Если бы не соратники, она давно бы лежала где-нибудь в канаве с переломанной шеей. Вот тебе и Серый страж — надежда и защита от Мора.

Небо начало светлеть. На востоке тонкой полоской забрезжил новый день. Пытаться заснуть было уже бесполезно. Изабо поднялась и одернула куртку. Сразу же, вернувшись после первой вылазки в Дикие земли, она попросила, чтобы ей нашли какую-то другую одежду. Старая привычная роба отправилась обратно в мешок, где и лежала до сих пор. Ждала своего часа, когда наступит мир, когда закончится вся эта круговерть, когда в прошлом останутся длинные переходы и игры со смертью. Тогда она снова сможет надеть ее и стать магом, а не воином.

В голове неясным туманным образом всплыли воспоминания об Истязании, и слова Доблести: «… я вижу, что ты та, кто должна принять бой и стать воином». Изабо не просила становиться воином. Она все еще не была им. Но должна была стать хотя бы на время, чтобы победить.

Она отряхнула мелкий мусор с брюк, надела сапоги, зашнуровала их так, чтобы ничто не болталось и не мешало в пути. Пока лагерь спал, у нее было немного времени на себя.

Чтобы никого не разбудить, Изабо направилась к ручью, что журчал за кустами. С собой она не брала ничего, кроме посоха — верного спутника, который, казалось, практически стал частью ее руки. Небольшая утренняя тренировка стала для нее привычным ритуалом — несколько заклинаний, быстрых, но действенных, способных не только отбросить врага, но и нанести ему урон. Отточенные в десятках схваток, они практически слетали с губ, не успевала она подумать.

«Все приходит с опытом и практикой», — вспоминались ей слова наставников. В этом они были правы.

— Раз, два, три, — шепотом считала она шаги, повороты и уклонения. — Раз, два, три…

Она не видела, как ее занятия выглядят со стороны, но Лелиана сказала, что это похоже на какой-то причудливый танец. Несколько раз они даже «танцевали» вместе. У Лелианы движения выходили действительно изящными, красивыми, полными непередаваемой животной грации. Изабо рядом с ней чувствовала себя неуклюжим увальнем, но продолжала тренироваться раз за разом. Эти утренние мгновения — когда несколько минут, когда час — давали ей возможность собраться, настроиться, подготовиться к новому дню, полному опасностей.

«Каждый день может стать последним или для меня, или кого-то из тех, кто мне дорог. Я не должна этого допустить», — напоминала она себе. Сколько бы раз ей ни говорили, что она слишком много на себя берет, она продолжала упрямо идти вперед, подставляясь под удары судьбы.

— Изабо! Изабо, ты где?

Сосредоточенная на дыхании и потоках энергии, она вздрогнула, когда услышала треск в кустах и громкий голос Алистера. Она бы и без крика узнала его, По шагам.

— Вот ты где, — улыбнулся он, выбираясь на берег.

— Потерял? А я решила немного размяться.

Он улыбнулся. Еще сонное лицо выглядело таким спокойным, словно не было вокруг них никаких опасностей, словно они были просто парнем и девушкой, которые встретились на берегу реки. Но это было не так. Изабо знала это. Знала, но продолжала верить, что все возможно, если только приложить должные усилия.

Нота четвертая. Фантазии и реальность

Наверное, если бы не он, она бы давно сдалась. Если бы не Алистер. Изабо улыбнулась, когда он подошел и обнял ее за плечи, притянув к себе. От него пахло дымом, потом, травой. От нее, наверное, тем же самым. Этот запах казался настолько успокаивающим, что она закрыла глаза и уткнулась лицом ему в грудь.

— Ты в порядке? — спросил он, касаясь губами ее макушки. — Выглядишь усталой.

— Я и есть усталая, — прошептала она в ответ, не двигаясь, — от всего, что происходит, усталая. Когда все это закончится?

— Тогда, когда мы разобьем врага, ты победно отрубишь голову Архидемону и героиней войдешь в Денерим.

— А ты вручишь мне какую-нибудь награду, как король, — рассмеялась Изабо и тут же пожалела о своих словах. Алистер не любил, когда она напоминала ему о его происхождении.

Королевский бастард, который по воле судьбы остался единственным наследником престола. Когда он признался в этом, Изабо испугалась. Тогда она еще не осознавала тех отношений, которые медленно распускались между ними, но новость выбила ее из колеи.

— И как теперь к тебе обращаться? Ваше величество? — Она стояла перед ним и нервно теребила край рубахи.

— От тебя это звучит как оскорбление. И нет, я все еще прежний Алистер.

— Пока что, — усмехнулась она. Но однажды твоя задница займет королевский трон. Думаю, мне пора начинать привыкать к этой мысли.

Алистер поморщился.

— Это еще вилами по воде писано, Изабо. Произойти может что угодно. Думаешь, я так хочу взваливать на себя управление страной?

Об этот она не подумала. Но кто не хочет стать королем? В круге почти все девочки мечтали стать принцессами. Она чуть не рассмеялась, вспоминая, как готовились к визиту короля Кайлана старшие девочки. Каждая хотела выглядеть самой-самой красивой, чтобы привлечь внимание монарха и, может быть, познакомиться с ним поближе. То, что король был уже женат, никого не смущало.

— Не знаю. Я же не королевская дочь, чтобы на меня такое свалилось? — пожала она плечами и поспешила спрятаться ото всех в своей палатке.

Опустившись на землю, поджав под себя ноги, она достала из мешка книгу, в которой между страницами хранился засушенный цветок — роза, подаренная ей Алистером.

Они уходили из Лотеринга на рассвете. Туман окутывал землю плотным покрывалом, дорога была влажной от росы, в кустах, растущих вдоль нее, громко чирикали птицы. Шли молча. За день остановились всего раз на короткий привал, чтобы пообедать, а потом продолжили путь. К вечеру Изабо не чувствовала ног, спина болела, плечи натерли неудобные лямки вещмешка. Наскоро поужинав, порадовавшись, что сегодня не ее очередь, она поспешила поскорее лечь спать, но не успела и подняться, как Алистер мягко взял ее за руку и отвел в сторону.

Наивный простой парень напоминал ей многих молодых храмовников, которых она видела. Он умел шутить, знал, как развеселить ее, когда становилось совсем тоскливо. К тому же он был единственным, кто мог понять, что она испытывает, пытаясь взять на себя такую ответственность. Он ей нравился, но Изабо всегда сторонилась парней, не позволяя себе думать о них лишний раз. На первом месте для нее были знания. А сейчас, когда нет законов Круга, когда впереди лишь неизвестность, а лес вокруг кишит опасностями, когда она свободна и может делать, что хочет… Нет, она все равно старалась не думать о том, как при первой же встрече заметила удивительную теплоту в его глазах, как от звука его мягкого голоса по спине у нее побежали мурашки, как от его улыбки стало легко и спокойно. Она не должна была думать об этом. Они были боевыми товарищами, которые ни раз и ни два прикрывали друг другу спину, подставляли плечо… Что еще может быть между ними?

— Я увидел ее в Лотеринге, — чуть смущаясь пробормотал он, — она росла там, среди смерти и горя. И напомнила мне тебя.

В руках он держал алую розу на тонком длинном стебле.

— Я сразу подумал, что она такая же сильная, такая же стойкая, как ты. И ее нельзя сломить.

— Но ты все же срезал ее, — усмехнулась в ответ Изабо, надеясь как-то сгладить возникшую неловкую паузу.

— Она бы погибла там. Я ее спас. — Алистер старательно изучал носки своих сапог, избегая смотреть ей в глаза.

Изабо протянула руку и осторожно коснулась стебля. Он был теплым там, где до этого он ее держал.

— Спасибо, — прошептала она, принимая подарок и виновато улыбаясь. — А мне нечего подарить тебе в ответ. Извини.

— Не важно. Правда, не важно. Я рад, что ты улыбнулась. В это время улыбка очень важна. Особенно улыбка красивой девушки.

Они много разговаривали вечерами. Когда на лагерь опускалась ночь, все расходились по своим палаткам, возле костра обычно оставались они одни. Изабо рассказывала ему о Круге магов, о том, как много нужно выучить перед тем, как выйти из поры ученичества, о том, как трудно приходится тем, кто только попадает туда, о том, как суровы порой и наставники, и храмовники. При упоминании об ордене он всегда смущался, словно чувствовал себя виноватым за то, что делали другие. Он в ответ рассказывал ей о своем детстве, которое провел в Редклифе, о том, как было трудно его покинуть, о том, как он медленно привыкал к Борнширу, куда его отправили.

— Я был невероятно зол на Эамона. Я кричал что-то очень грубое и глупое. Точно сказал, что ноги моей не будет рябом с ним, что я никогда не вспомню о нем, что я ненавижу его…Дети часто говорят жестокие вещи. Необычно сейчас возвращаться туда, откуда меня выставили десять лет назад.

Он говорил о прошлом легко. Изабо ни разу не подумала о том, что ему действительно может быть тяжело думать об этом, говорить. Она сама испытывала страх перед возвращением в башню, а ведь с ее ухода не прошло и месяца. Не десять лет.

Ей нравилось слушать его рассказы. Она лежала возле костра, прикрыв глаза, слушала его плавный рассказ о том, как он работал на конюшне, когда был мальчишкой, и не думала ни о чем. После таких разговоров ей всегда легче спалось. Словно то тепло, которым она напитывалась от костра и от рассказов Алистера, отгоняло все кошмары.

Вспоминая обо всем этом, она не могла сдержать улыбки. Но потом вспоминала, что вместе с Мором закончится и их путешествие.

— Прости, — прошептала она, заглядывая Алистеру в глаза. — Я не хотела напоминать тебе о…

— Я не хочу быть королем. И ты это знаешь. Я не умею управлять страной, не знаю, как вести себя и что делать, я буду ужасным королем. Я просто Алистер — мальчишка-конюшонок, храмовник-недоучка, неудачливый Серый страж. Я не король.

— Ты будешь отличным королем, потому что знаешь много о народе, о его тяготах, ты видел много боли и горя, ты сможешь исправить ошибки, совершенные твоими предшественниками. Вот увидишь.

— Ты в это веришь?

— Да. — Она не лгала. Она видела в нем будущего короля. Сильного, решительного, надежного, способного понять и поддержать, умеющего скрывать боль, знающего, как принять верное решение, готового нести ответственность за свои поступки. Она все это видела. За то и любила.

«Любила… Люблю», — сама испугавшись собственных мыслей, повторила она, словно пробуя эти слова на вкус.

Алистер молчал, продолжая обнимать ее за плечи, а она не хотела разрушить момент.

— Солнце встает, — наконец проговорил он, отстраняясь. — Пора.

— Пора, — вздохнула она.

Морозные горы постепенно удалялись, оставаясь позади неприступной стеной. Несколько раз Изабо оборачивалась, чтобы посмотреть на их заснеженные шапки. Она не прощалась с ними. Все Серые стражи возвращаются туда рано или поздно, когда услышат Зов. Она не избежит этой участи.

Но в тот переход мысли ее были о другом. Весь день утреннее откровение не давало ей покоя. Она шла вперед, не замечая ничего вокруг. Наверное, попади отряд в засаду, она совершенно по-идиотски попалась бы в первую же ловушку.

Вечером она едва не сожгла кашу. Опять. С ней давно такого не случалось — нелегкая жизнь заставила научиться готовить, штопать свои носки, спать на холодной земле, иногда оставаться без обеда или ужина… Она уже не помнила последний раз, когда нормально мылась.

— Изабо, девочка моя, что с тобой? — Взволнованно подошла к ней Винн. — Ты сама не своя.

— Я просто… думаю. Много.

От глаз мудрой женщины не укрылось то, что при этих словах Изабо смотрела на Алистера.

— Я многое вижу и многое понимаю, дитя. Вы оба молоды, у вас обоих есть что-то, чем вы можете поделиться друг с другом. Это правильно. Даже в такое время, как наше. — Винн положила руки ей на плечи. В этом жесте было столько заботы, что Изабо на момент забыла, кто она и где находится. Словно не было вокруг войны, не было смертей, не было шумящего леса и чадящего костра. Словно она была самой обычной девушкой, которая поделилась своими переживаниями с бабушкой, а та в ответ дала ей мудрый совет.

— Ты заблуждаешься, Винн. Глубоко заблуждаешься. Вряд ли то, что я чувствую… Ну, в смысле, он же не… Ты поняла, — слова застревали в горле. Изабо не могла озвучить свои сомнения во взаимности тех чувств, что она открыла в себе. Алистер относился к ней тепло, да. Но не больше. Они были лишь двумя выжившими Серыми стражами. Не больше. Они должны были держаться друг друга, сражаться плечом к плечу, чтобы выжить.

— Ты так в этом уверена? Время все расставит по своим местам, дитя. Просто помни, что чувства — редкий цветок, который очень легко убить. Береги это в себе, постарайся пронести через весь этот мрак, чтобы потом, когда наступит мир, он распустился с удвоенной силой. А теперь беги, тебе, наверное, не доставляет особого удовольствия разговаривать со старухой.

Изабо ощутила укол совести — она и правда часто сторонилась Винн, предпочитая ей компанию Лелианы или Алистера.

— Я всегда готова тебя послушать. Ты рассказываешь много интересного, — постаралась оправдаться она, не отрывая взгляда от сидящих возле костра.

— Видимо, я рассказываю так интересно, что у тебя на лбу написано желание сбежать. Я помню это выражение лица еще с занятий в Башне. Меня не обманешь, Изабо. Иди. Мне, старухе, тоже пора отдохнуть.

Изабо улыбнулась и, надеясь, что Винн действительно не обижается, поспешила к костру.

Алистер, Лелиана и Зевран активно обсуждали столицу, Огрена не было видно, а Морриган, как всегда, сторонилась компании. Изабо ни разу не была в Денериме, так что ей оставалось лишь слушать. Как бы она ни хотела влиться в беседу, мысли убегали куда-то в сторону.

«Это глупо. Глупо влюбляться в короля. Ты же сама смеялась над теми, кто в Башне рассказывал красивые сказки про короля Кайлана. А сейчас что? Сама наступила на те же грабли? Да, Алистер еще не король, но он станет им. Не может не стать. Ты сама поможешь ему, подставишь плечо, будешь опорой. А ты маг, Серый страж. Ты не можешь быть королевой. Есть вещи, которые не станут явью, как бы сильно ты этого ни хотела. Эта — одна из них. И даже если вдруг случится чудо… Разве могут два Серых стража управлять страной?» — мысли прыгали с одного на другое так быстро, что Изабо за ними не успевала. Да, два Стража на троне — это звучит дико, но ведь все возможно, если только приложить должные усилия.

От костра ее начало клонить в сон, а голоса товарищей слились в единый фон. Изабо прикрыла глаза и, стараясь все-таки не заснуть, на одно лишь мгновение представила себе, как бы могла сложиться ее жизнь.

Рано или поздно в Ферелден бы прибыли другие Стражи. Более опытные, которые смогли бы восстановить орден. Она приложила бы все усилия, чтобы им помочь, ну а потом вернулась бы во дворец. Королева, которая не просто родилась в правильной семье, не просто вытащила счастливый билет в лотерее, а которая заслужила право считаться сильной, которая достойна короля не по праву рождения, а по своим поступкам. Королева, которая…

«С чего ты взяла вообще, дуреха, что у вас может быть что-то… что-то, кроме дружбы? — Сон как рукой сняло, стоило Изабо только осознать, что ее воздушные замки — лишь наивные фантазии, почему-то показавшиеся такими близкими и реальными. — От того, что Винн что-то наговорила, ты поверила, что он может тебя любить? Кто сказал, что хоть кто-то сможет полюбить тебя?»

Она посмотрела на Алистера. Заметив интерес к себе, он улыбнулся и пододвинулся ближе.

— Ты как? Все в порядке? Выглядишь уставшей.

— Я себя и чувствую уставшей. Сколько мы сегодня прошли?

Теплая рука легла на ее плечо. Изабо, сама себя не контролируя, подвинулась ближе. Она не могла объяснить почему, но ее тянуло к Алистеру. Рядом с ним ей казалось, что она способна стереть в порошок горы. Его плечо было невероятно удобным. Она не заметила, как склонила голову и задремала.

Проснулась, когда возле костра уже никого не было, да и сам он почти прогорел. Одни угли еще тлели, вспыхивая алыми отголосками былого пламени. Алистер так и не пошевелился, продолжая сидеть на земле.

— Отдохнула? — Улыбнулся он, заметив, что она проснулась. — Я не хотел тебя беспокоить. Ты спала очень крепко и я…

— Наверное, я тебе отдавила все плечо? — Изабо потянулась, разминая затекшую спину. — Сколько я проспала?

— Не знаю. Но все давно уже разошлись. Завтра долгий день.

— А когда он у нас бывает другим? — горько усмехнулась в ответ. Она и сама давно перестала считать дни, пытаться следить за временем — слишком уж это большая роскошь.

— Когда-нибудь будет. Знаешь… я тут подумал… А в прочем, нет, ничего. — Даже в тусклом свете прогоревшего костра было заметно, как щеки его тронул румянец. Алистер отвернулся, старательно изучая что-то на земле.

— Тебе лучше пойти еще поспать. Я дождусь, пока он погаснет, и тоже пойду, — он указал на костер.

«От таких углей пожара не будет», — отметила Изабо, но промолчала — если ее компания ему неприятна, она не станет навязываться. Поднялась и, пожелав спокойной ночи, поспешила в свою палатку.

Там было холодно, но она постаралась заснуть, чтобы не думать ни о чем. Ни о Море, но об Алистере.

Наверное, следующие несколько дней она действительно вела себя странно Это замечали все. И, конечно же, спешили отметить вслух. И Винн, и Лелиана, и Зевран. Морриган лишь многозначительно поджимала губы. Остальные хотя бы пытались делать вид, что поведение Изабо их не напрягает.

Она была погружена в свои мысли, не замечала ничего, что происходит вокруг, старалась убедить себя, что то «открытие», которое она совершила — всего лишь ошибка.

«Я приняла желаемое за действительное. Это глупость… О какой… О чем вообще может идти речь, когда мир на грани катастрофы? Эгоистично думать о собственных чувствах в такое время», — напоминала она себе каждый раз, когда взгляд задерживался на Алистере чуть дольше обычного.

— С тобой точно все в порядке? — Задумавшись, Изабо не заметила, как к ней подсела Лелиана. Ее мягкий голос отвлек от тяжелых мыслей, хоть и не полностью их прогнал.

— Да, — Изабо кивнула в ответ. — Все хорошо. Ну насколько все может быть хорошо, в нашей ситуации.

Лелиана промолчала. Потом, все так же не говоря ни слова, поднялась и вернулась почти сразу, но не с пустыми руками, а с лютней. Тонкие пальцы легко пробежали по струнам, словно проверяя способности — и свои, и инструмента. А потом Лелиана запела.

Ее песня, казалось, летела над маленькой поляной, окруженной лесом, заставляя весь маленький отряд прислушаться к ней.

— Могу я пригласить обворожительную девушку на танец? — Изабо вздрогнула от неожиданности, когда перед ней склонился Зевран, протягивая руку. — Под такую музыку не танцевать — преступление.

Она почувствовала, как щеки залил румянец, но отказываться не стала. Опираясь на руку эльфа, Изабо поднялась на ноги. Танцевал Зевран просто отлично. Даже она, не умеющая толком двигаться, чувствовала себя в его руках изящной и грациозной.

Иногда, когда в руки ей попадала какая-нибудь книжка о красивой любви на фоне дворцов и роскошных балов, Изабо представляла себя танцующей в красивом платье. И пусть сейчас вместо платья на ней надеты старые штаны и не менее старая рубаха, под ногами был не паркет, а пожухлая трава, а с неба лило, как из ведра, ей стало намного легче. Зевран шептал ей в самое ухо какую-то ерунду — Изабо даже не вслушивалась в его слова, просто наслаждалась возможностью отвлечься и забыться.

Она не заметила, когда закончилась музыка. Лелиана отложила лютню и встряхнула руками.

— Давно я не практиковалась. Пальцы стали быстро уставать, — вздохнула она, ласково поглаживая инструмент. — Надеюсь, когда-нибудь, девочка, я смогу уделять тебе больше времени.

Изабо рассмеялась, когда Зевран галантно поклонился и коснулся губами ее руки.

— Благодарю за чудесный танец.

Такие моменты были на вес золота. Чем ближе был Денерим, тем сложнее было справиться волнением и напряжением. Изабо не знала, что их там ждет. Оплот королевской власти, столица, наполненная людьми Логейна. Опасностей там будет в разы больше, чем на тракте.

Она вздохнула. Оставалось только надеяться на лучшее.

Конечно, надежды не оправдались. Им не удалось надолго задержаться в столице — тревожные вести из Редклифа, исчезновение брата Дженитиви вынудили отряд почти сразу покинуть город. Изабо с облегчением выдохнула, когда бурые стены столицы остались позади. Каждую минуту из тех трех дней, что они там провели, она ждала подвоха. Была готова к любой ловушке, которая может захлопнуться и поставить крест на всем их путешествии, перечеркнуть одним махом всю проделанную работу.

Столица не нравилась ей серостью, давящей и угнетающей, не нравилась шумом, толпами горожан, снующих туда-сюда, грязью, запахами. Раньше она не бывала в крупных городах и, после этого визита, не имела никакого желания возвращаться обратно.

На ночлег маленький отряд остановился за городом. Небольшая таверна — одна из сотен таких же, что они встречали по дороге, так и манила своими огнями, но рисковать было опасно. Вокруг столицы могло быть полно шпионов Логейна.

— Не думаю, что нам нужно отправляться в эту деревню, как ее там зовут, всем, — предложила Изабо, когда все расположились возле костра. — Можно отойти от столицы, купить лошадей, тогда мы за пару недель точно вернемся обратно.

— Мысль здравая, — кивнул Алистер, отправляя в костер пару веток.

Обсуждение плана затянулось до позднего вечера. Изабо с трудом боролась со сном, пока ее боевые товарищи решали, кто отправиться в Убежище вместе с ней. Сама она почти не принимала участия в обсуждении — после беготни по городу на это не оставалось никаких сил.

— Может быть, ты лучше пойдешь спать? — заметил ее состояние Алистер. — Мы решим, и с утра тебе скажем. А?

Изабо не стала спорить. Едва добравшись до своей палатки, она провалилась в сон.

Утром собирались быстро. Нужно было поскорее убраться от столицы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Уже в пути Изабо поставили перед фактом: с ней идут Алистер, которому было опасно попадаться на глаза возле Денерима, как и ей самой, и Лелиана, никак не желающая упустить возможность увидеть урну Священного праха своими глазами. Втроем они смогут, не привлекая особого внимания, быстро добраться до места и найти брата Дженитиви. Остальные оставались в одном из придорожных постоялых дворов.

Вопрос с лошадьми тоже решился почти удачно. Тех средств, что накопились за время путешествия, хватило на покупку трех кляч. Две старые кобылки и один, еще более старый на вид, мерин не внушали особого доверия, но других вариантов не было.

И снова начался долгий, Изабо казалось, что бесконечный, переход. Ехать верхом, пусть даже и на старой кобылке, было легче, чем идти пешком, поэтому путешествие было чуть более приятным. Но вспоминала его Изабо не по этому.

Позже, когда они уже вернулись в Денерим из Редклифа, она постоянно возвращалась в памяти к одному вечеру на берегу озера, названия которого Изабо даже не знала.

Они решили не входить в деревню поздно вечером, а дождаться рассвета. Лелиана почти сразу ушла спать, а Изабо и Алистер остались возле огня. Разговор не клеился. В последние дни ей было трудно найти слова, чтобы не выдать свои чувства. Они не желали угасать, а продолжали согревать, оставаясь где-то глубоко внутри. Парень тоже казался каким-то необычно молчаливым. Не шутил, не пытался ее развлечь и отвлечь от грустных мыслей. Просто молчал, словно обдумывал что-то важное, что давило на него и не давало покоя.

— Что-то случилось? — Изабо нарушила молчание, устав от тишины.

— Нет, — Алистер покачал головой. — Просто… Все это так изматывает. Я бы, наверное, давно сдался. Знаешь, что заставляет меня продолжать сражаться, цепляясь за призрачную надежду на победу?

— Что?

— Мысль о том, что ты так же сражаешься рядом. В тебе столько силы, что ее может хватить на целую армию.

Изабо смутилась, но подняла глаза на парня.

— Ты ошибаешься. Я тоже устала, я тоже много раз думала о том, как мало у нас шансов победить… Но каждый раз ты был рядом и отгонял все эти сомнения своей верой в лучшее, — она сама не ожидала, но слова сами полились потоком, не желая останавливаться. — Я бы сдалась, правда, если бы не твоя поддержка. Если бы не наши друзья, которые тоже верят в победу.

— За то я тебя и люблю…

Изабо не сразу поняла смысл сказанного, а когда он до нее дошел, и вовсе потеряла дар речи.

Алистер не отводил от нее взгляда. Он ждал. Ждал ответа. В его глазах Изабо видела такую смесь страха, волнения, радости, свободы, просто прижалась к нему и поцеловала, не думая ни о чем и ни о ком другом.

В мире не осталось никого. Ни Мора, ни Логейна с его армией, ни Лелианы. Только она, он, голубое чистое бескрайнее озеро, усыпанное мелкими веснушками звезд небо и то теплое, светлое безграничное чувство, которое толкало ее на совершенно глупые необдуманные поступки. В ту ночь она, действительно, могла стереть в порошок даже Морозные горы.

Именно тогда, стоя на берегу озера, быть может вообще безымянного, ничем не примечательного, держа за руку Алистера, она осознала, что ей есть за что сражаться, есть, что терять.

Интермедия

Изабо было нечего терять. Сейчас она до конца это осознала. Позади не осталось чего-то такого, за что она могла бы держаться. Впереди звучала мелодия. Она манила ее за собой, звала туда, где, казалось, все наконец встанет на свои места, где Изабо обретет долгожданную свободу.

Она не знала, сколько простояла у окна, вглядываясь в густую пелену дождя, пытаясь разглядеть что-то, кроме расплывающихся во мгле горных вершин. Ее ждет долгий путь… Очень долгий. Морозные горы только виднелись на горизонте. Сколько еще времени у нее уйдет на этот путь? Неделя? Больше?

Изабо не знала. Непогода не должна была ее задержать.

Она схватила дорожный мешок и метнулась к двери.

«Нет… В ночь отправляться опасно». — Промелькнуло вспышкой в ее мыслях, заставляя остановиться возле самой двери.

— Завтра, — прошептала Изабо, — я отправлюсь завтра. А сейчас… Мне нужно… Поспать, да…

Она тяжело опустилась на кровать, не раздеваясь. Даже не сняла обувь. Просто рухнула на жесткий матрас и вытянулась, закрывая глаза.

Мысли снова начали сбиваться, обгонять друг друга, не давая ей сосредоточиться ни на одной. Да Изабо и не хотела этого. Ее устраивало просто лежать, надеясь, заснет раньше, чем наступит рассвет. Думать ни о чем не хотелось. Хотелось лишь снова услышать ту манящую мелодию.

«Почему я так и не научилась играть на лютне? Я вообще многому не научилась. Не успела», — с сожалением подумала Изабо, вспоминая десятки упущенных возможностей.

— Вся жизнь — череда упущенных возможностей. — В голове проскользнула тревожная грустная мысль. Хотя, в последние дни, других в там и не бывало.

— Но ведь было и хорошее? Было? — Она не боялась, что кто-то примет ее за сумасшедшую. Ей было все равно. — Было.

Вот только не так уж и много. Зато каждое мгновение, наполненное светом и счастьем, все еще угольком теплилось в ее памяти, согревая и мерцая в тумане. Она бы схватилась за них и крепко держалась, если бы не Зов. Ничто не уйдет от Зова. Каждый Страж рано или поздно услышит свою мелодию, которая укажет ему путь. Последний путь в его жизни.

Нота пятая. Соль на твоих щеках

В Денерим они вернулись гораздо позже, чем собирались. Задержались в Редклифе. Зато Изабо смогла с облегчением выдохнуть после того, как эрл Эамон, придя в себя, пообещал им поддержку. Все еще слабый, лежавший на подушках рядом с убитой горем женой, которая все еще метала молнии глазами, когда видела их с Алистером, он согласился прибыть в Денерим, как только сможет. Изольда была против, но эрл не слушал ее.

«Хотя бы в этот раз». — Изабо все еще помнила рассказы Алистера о детстве. А сейчас, когда они стали особенно близки, страдания маленького мальчика отзывались в ее душе с удвоенной силой.

— Думаешь, мы справимся?

До Денерима оставалось около двух дней пути. На ночь маленький отряд остановился на постоялом дворе. Лелиана почти сразу ушла спать, а Изабо и Алистер сидели в общем зале и тихонько переговаривались. Бояться лишних ушей не стоило, так как в комнате было десятка полтора местных, что-то бурно обсуждающих и лишь изредка бросавших косые взгляды на чужаков.

— Нас поддержат гномы, эльфы, маги. Эрл сдержит свое слово и пошлет на помощь своих людей. Мор сдастся перед такой мощной армией. А ты ее возглавишь, — он притянул ее к себе и поцеловал. — Твоей силы хватит на десяток полководцев, да еще и останется.

Изабо рассмеялась. Она не была настолько же уверена в этом. Но спорить не стала. Находясь в его объятиях она действительно чувствовала, что способна на многое.

С их откровенного разговора не прошло и недели — очень короткий срок, ничто по сравнению с длиной всего их путешествия — но казалось, будто за спиной осталась целая вечность. Рядом с ним она чувствовала, как ее уверенность в победе медленно, но растет. Каждый новый рассвет приносил новую надежду и укреплял ее веру в себя и в будущее.

«Неужели один человек способен вдохновить меня настолько, что я буду готова свернуть горы? — размышляла она, прижавшись щекой к теплому боку Алистера. — Нам не нужно даже разговаривать, мы понимаем друг друга без слов. Рядом с ним я ничего не боюсь. Хотя… Нет, боюсь, что его ранят. А если в бою… Ох, даже думать об этом не хочу».

Изабо прикрыла глаза и, вслушиваясь в тихий треск очага, постаралась выбросить из головы все дурные мысли о том, что может случиться завтра. Завтра не было. Были только ночь, тишина, нарушаемая негромкими разговорами оставшихся в такой час в таверне посетителей, и они с Алистером.

Он гладил ее по спине, она чувствовала, как теплые губы легко касаются затылка. От этого внутри было так спокойно и уютно.

— Не хочу, чтобы утро наступало. Ночь — такое спокойное время. Почему она не может длиться вечно? — наконец разбила она тишину.

— Еще немного и покой у нас будет не только ночью.

— Главное, чтоб не вечный… — Изабо вздохнула. При мысли о предстоящем сражении, от которого зависела судьба всего мира, от былого спокойствия не осталось и следа.

— Не говори так. Мы победим. Обязательно победим. Справимся.

— Мне так хочется тебе верить…

— Знаешь, — Изабо почувствовала, что Алистер улыбается, — а в Денериме у меня есть сестра. Мы могли бы, наверное, если будет время…

— Конечно, — она тоже улыбнулась, понимая, что он хотел сказать. — Уверена, у нас будет минутка. Да и она будет рада тебя видеть. Сколько вы не виделись?

— Почти целую вечность.

Ночь казалась невероятно долгой. Даже если проводить ее вдвоем в одной комнате. Изабо не спала до самого рассвета. Смотрела на спящего Алистера и пыталась понять, что же будет между ними, когда все это закончится.

«Если все это закончится», — поправила она себя, убирая с его лба прядь непослушных волос. Он в ответ что-то пробормотал, не просыпаясь. Изабо улыбнулась.

Страх перед будущим накрывал ее все сильнее, как бы она ни бежала от него. Не опасность, не угроза миру, не смерть — не это пугало ее. Ее страшила неизвестность.

Изабо старалась не думать о будущем. Завтра — это что-то такое далекое, что может никогда не наступить. Зачем забивать голову тем, чего не будет? Можно просто лежать, положив голову на грудь любимого человека, слушать его спокойное дыхание, чувствовать ровное биение сердца. Завтра может произойти что угодно, но сегодня они вместе. Она любит, наполняется этим теплым чувством, которое раньше казалось чем-то чуждым, а сейчас было таким естественным. Словно не было того времени, когда она тяготилась переживаниями, украдкой любуясь Алистером.

Если… Когда война закончится, тогда они и будут решать остальные проблемы. Потом она как следует подумает и о будущем, и он их дальнейшей жизни. Не сейчас. Ночь — короткий промежуток между днями, наполненными опасностью, — слишком коротка, чтобы тратить ее на такие размышления.

К вечеру следующего дня они добрались до постоялого двора, где оставили боевых товарищей. Те поспешили поделиться новостями: в столице неспокойно, тревожные слухи о заговоре против королевы, о беспорядках среди простых жителей.

— Этим нужно грамотно воспользоваться, — поцокал языком Зевран. — Растущее недоверие — это отличный козырь, который нужно грамотно разыграть.

— Знать бы еще, как именно это будет нам на руку, — вздохнула в ответ Изабо. Она уже жалела, что раньше не уделяла особого внимания политике. Сейчас нагонять было поздно. Она не разбиралась в ней совершенно и не имела ни малейшего представления о том, как выгодно вести политические игры. Оставалось надеяться на тех, кто хоть немного в них разбирается.

Вечер прошел за разговорами.

Лелиана и Зевран о чем-то перешептывались в стороне. Морриган даже не вышла из своей комнаты, чтобы встретить их — хотя, Изабо даже не была уверена в том, что Морриган вообще ночует на постоялом дворе, а не где-то в лесу. Она с удивлением отметила, что успела соскучиться по этой болтовне, но к ночи стала уставать.

— Наверное, тебе лучше отдохнуть, — заметил ее состояние Алистер, улыбаясь одними глазами и накрывая ее ладонь своей. Даже такое ненавязчивое проявление заботы не ускользнуло от внимательного взгляда Винн. Она многозначительно хмыкнула, но оставила свое мнение при себе. В ее чутком и понимающем взгляде, Изабо читала какую-то тревогу, но вместе с тем и радость.

«Может быть, так мать смотрит на свое дитя, осознавая его счастье?»

Ждать Эамона в столице пришлось не долго. Спустя пару дней после прибытия в Денерим маленького отряда из Редклифа прибыл гонец, а через несколько дней и сам эрл в сопровождении своих людей.

— Я же говорил, что он сдержит свое слово, — улыбнулся Алистер. Он все еще держался холодно и отстраненно, как бы Эамон ни пытался сблизиться. Сам он выглядел неважно — долгая болезнь давала о себе знать. Бледный, быстро устающий, он почти не покидал своего поместья.

— Думаю, — голос его тоже немного подрагивал, но в нем все равно звучала внутренняя сила, — вам лучше оставить таверну и перебраться под мою крышу. Там вы точно будете в безопасности. Логейн не посмеет вторгнуться на мою территорию, а здесь… Здесь вы сильно рискуете.

Изабо не могла не согласиться.

В доме Эамона она чувствовала себя крайне неудобно. Ее смущали окружающая роскошь, снующие слуги, готовые услужить в любую минуту, а кровать казалась чересчур мягкой. Первые пару ночей Изабо не могла уснуть. Телу было непривычно не ощущать холодную твердую землю, да и тяжелые мысли не давали покоя. Беспокойства в городе подтвердились. Если там, за стенами столицы, они казались такими незначительными, то сейчас Изабо не могла не ощущать, насколько тяжело переживает город нависшую над ним угрозу. Она должна была предпринять хоть что-то, чтобы помочь нуждающимся в защите.

«Раз никто не желает этого сделать, сделаю я»

Решимость переполняла ее настолько, что проснувшись рано утром, несмотря на то что поспала она всего пару часов, Изабо поспешила к Алистеру.

— Вставай! Подъем! — Ей пришлось долго тормошить его за плечо, чтобы разбудить. Он упрямо пытался прикрыться от нее подушкой, ворчал, что еще только рассвет, а она — бессердечнее и жесточе Морриган.

— Еще один звук, и ты испытаешь на себе пару моих заклинаний, — Изабо перешла к угрозам. В утренней тишине, нарушаемой лишь отголосками проспавшегося города, можно было без труда расслышать тихий треск магии.

— Встаю-встаю, — сдался Алистер, открывая глаза. — Что тебе не спится?

— Мы идем к твоей сестре. Ты же знаешь, где ее найти, да? Думаю, самое время. Мы уже два дня сидим тут и ничего не предпринимаем. Нужно сделать хоть что-то, а не просто выжидать, когда на нас свалится Архидемон.

— Смотрю, тебя переполняет энергия, — усмехнулся он, натягивая рубаху. — Только…

— Никаких «только». Мы пойдем и начнем делать. Хоть что-то. Начинать нужно с малого…

Малое быстро выросло в большое. В поместье они возвращались лишь на ночь, а с рассветом снова исчезали. Эрл старался не проявлять тревогу, но Изабо не могла не замечать его взволнованного взгляда, которым он изучал Алистера во время каждой встречи. Алистер все еще держался холодно, но она знала, что он давно простил Эамона, но сам ни за что себе не признается в этом.

Денерим был полон слухов, сплетен, интриг… Втянутые в их трясину, они почти не замечали течения времени.

Ночь перед Собранием Земель казалась Изабо такой долгой, что она успела поспать, встать, спуститься попить воды, походить по спящему дому, стараясь не шуметь, вернуться в свою комнату, снова лечь и целую вечность лежать, невидящим взглядом глядя в потолок, думая о том, что ждет ее завтра.

Как убедить дворян поддержать ее? Как докричаться до тех, кто упорно делает вид, что Ферелдену ничего не угрожает? Что делать дальше, если попытка провалится? Что если даже авторитета эрла Эамона будет недостаточно? Она не знала ответов на эти вопросы и не могла найти. Слишком мало она разбиралась в политике, в отношениях между дворянами, да и вообще во всем, что касалось дел за пределами Круга Магов. Изабо в который раз вспомнила, как в первые недели у нее подгорала каша, как Морриган демонстративно вываливала ее варево собаке, морщила нос и уходила куда-то в лес, как Алистер пытался ее утешить, старательно давясь, но доедая все, что было в его тарелке. — Все приходит с опытом. В Круге не доводилось готовить? — улыбался он, помогая ей отскоблить пригоревшие остатки обеда от стенок закопченного помятого с одного боку котелка. — Нет, — Изабо качала головой. — Мы помогали на кухне, но в основном занимались чисткой овощей, мытьем посуды, разносили тарелки по столам... — Значит, научишься. В этот раз ты ее уже не пересолила.

Даже от такой весьма сомнительной похвалы на душе у Изабо становилось легче. Она в который раз давала себя обещание непременно научиться готовить что-то нормальное, а не вот эту вот бурду, которую отказывается есть даже прибившийся к их отряду мабари.

Изабо гордилась тем, что последние попытки ее готовки были встречены гораздо оптимистичнее, чем те первые. Да, Морриган все еще морщила нос, но уже больше просто для вида, потому что тарелка ее была пустой не потому, что она вывалила все собаке. То ли Изабо научилась готовить, то ли долгие странствия сделали отряд менее привередливым в еде.

Сейчас на пороге решающей битвы все это казалось таким далеким, словно было в другой жизни, которая хоть и была полна опасностей и трудностей, но были в ней и светлые моменты.

Изабо вспомнила долгие ночные посиделки с Лелианой. Та тоже часто ложилась уже около полуночи, сидя у едва тлеющего костра, напевая что-то себе под нос.

Постепенно такие посиделки стали для них чем-то обыденным. Они могли разговаривать обо всем на свете: Лелиана рассказывала красивые легенды, истории из своей прежней жизни, а Изабо делилась своими переживаниями и воспоминаниями о Круге. Ее голос, казалось, отгонял все переживания и накопившуюся за тяжелый день усталость, а мелодичные песни помогали расслабиться и хоть ненадолго забыть о нависающей над их головами опасности.

Изабо захотелось снова оказаться там, где-нибудь на окраине леса, в маленьком лагере, возле костра, как можно дальше от этого душного, давящего города.

«Ни за что не останусь здесь, когда все закончится, сразу же уеду куда-нибудь, куда глаза глядят, но подальше от каменных стен, от этих узких кривых улочек, от этого столпотворения людей...»

Она ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к каждому шороху. Весь дом еще спал. Кругом было так спокойно и тихо. Слишком тихо. Как перед бурей.

«Все приходит с опытом. Начинать нужно с малого», — эти слова потом долго крутились у Изабо в голове. И когда она стояла возле дома сестры Алистера, чувствуя себя не в своей тарелке, и когда в эльфинаже пыталась понять, что творится и как с этим связан Логейн, и стоя на Собрании Земель, слушая, как шумят и перекрикивают друг друга аристократы. Ей все это было чуждо, она пыталась понять суть происходящего, но не могла.

Алистер наоборот казался спокойным. Словно все его тревоги и сомнения остались где-то за пределами дворца. Она видела в нем короля, способного повести за собой весь народ Ферелдена. И не одна она это заметила. Большая часть дворян поддержала нового короля.

Давно стемнело, и лишь несколько факелов разгоняли мрак. Изабо не могла уснуть, пока не убедилась, что Алистер вернулся из дворца. Когда Собрание закончилось, он остался там с представителями высшей знати государства, чтобы решать какие-то важные вопросы. Она же поспешила покинуть стены королевской резиденции — слишком душным и гнетущим она ей казалась. Слишком сильным ударом стали для нее слова одного из баннов, предложившему Алистеру как можно скорее позаботиться о новой королеве.

«Достойная спутница укрепит ваши позиции. Уверен, любая из наших дочерей составит вам выгодную партию», — Изабо не могла выкинуть из головы его слова и молчание будущего короля.

— Поздравляю, — она улыбнулась, когда наконец-то удалось остаться с Алистером наедине после всей этой дикой суматохи. Они стояли в одном из многочисленных коридоров поместья эрла.

Только сейчас, когда все уже разошлись, когда решение о будущем Ферелдена было принято, Изабо начинала осознавать, что все это значит. Алистер станет королем. Она… Кем станет она? Королевой при нем? Вряд ли. Она же не дочь банна или эрла. Тенью возле трона? Думать об этом было рано — впереди слишком много того, что может круто изменить судьбу не только их двоих, но и всего государства. Хотя последнее ее практически не тревожило.

— Это все случилось только благодаря тебе. — Алистер подошел ближе и взял ее за руки. — Твои помощь и поддержка действительно много для меня значили. Ты же это знаешь?

Изабо кивнула. По спине отчего-то пробежал неприятный холодок. Такой же как тот, что сопровождал долгие и нудные нотации наставников в башне Круга. Он не был дурным знаком, просто предвещал неприятный разговор.

— Уверена, ты справился бы и сам. Твоя речь на Собрании была достойной… короля, — ей с трудом далось это слово в отношении Алистера. Трудно вот так сразу представить на троне человека, с которым бок о бок сражался столько месяцев, который был верным товарищем, равным во всем. Одно дело называть его так в шутку, и совсем другое — всерьез.

— Ты слишком скромна, — он улыбнулся, но в глазах читалась тревога. Предчувствие о тяжелом разговоре не обманывало ее. Изабо понимала — он просто не знает, как его начать.

— Ты хотел о чем-то поговорить? — решила она помочь ему. Алистер сначала кивнул, потом замотал головой.

— Уже поздно. А ты, я вижу, очень устала. Наверное, лучше будет, если мы поговорим обо всем завтра. Да?

Изабо вздохнула. Спорить ей не хотелось. Но перенос разговора на утро означал лишь одно — тяжелую бессонную ночь. Она вряд ли сможет заснуть, пытаясь догадаться, о чем хочет поговорить Алистер. Его усталые глаза лишь подтверждали, что беседа будет непростой.

«Пусть отдохнет. День был долгим и тяжелым. Ему нужен отдых».

— Хорошо, — согласилась она, стараясь ничем не выдавать своих переживаний. — Доброй ночи.

— И тебе…

«Если бы все было так просто…»

Она проворочалась до рассвета. Виной была не мягкая кровать, к которой спина Изабо уже привыкла, а гнетущие мысли. Ей хотелось верить, что все ее беспокойства — лишь простое волнение, ведь впереди их ждала решающая битва. Генеральное сражение с ордой порождений тьмы, исход которого решит судьбу как минимум Ферелдена, а, может быть, и всего мира.

Об этом говорили все. Ее боевые товарищи, эрл и его сторонники, даже прислуга в поместье украдкой перешептывалась о предстоящем бое. Изабо казалось, что она единственная во всем мире, кто не хочет о нем думать, кто хочет, чтобы все просто закончилось, как можно скорее — не важно, сражением или каким-то другим способом. Ей хотелось просто проснуться однажды без этого давящего чувства ответственности, ощутить полноценно вкус свободы. За то время, что она провела за пределами Круга, ей так и не удалось испытать его в полной мере. Всегда было что-то, что связывало ей руки, что заставляло думать о каждом шаге, взвешивать каждое слово, предвидеть, предугадывать, к чему приведет каждое действие. Идти по тонкой грани было сложно.

«Я чувствую, что еще мгновение и сорвусь. Рухну прямо в бездну, полную тварей, готовых разорвать меня в клочки. Я пытаюсь держаться изо всех сил, но они на исходе».

Она перевернулась на другой бок. За окном все еще было темно. Тусклый лунный свет пробивался сквозь зазор между занавесками, оставляя на полу тонкую полоску света. Вот и в ее жизни так же в кромешной тьме было лишь одно светлое пятно — Алистер. Король Алистер Тейрин.

«Я свыкнусь с мыслью, что он король. Однажды даже смогу назвать его королем и не ощущать при этом тревоги и волнения». — О своем будущем она старалась не думать. Может случиться так, что у нее и вовсе не будет этого самого будущего.

Утро застало Изабо представлявшей собственные похороны. Она отчетливо видела собственное бледное лицо, руки, сжимающие мертвой хваткой букет цветов, склоненные головы друзей. Думать о том, что ее путь закончится именно так, что ей не придется сталкиваться с последствиями Мора, с новыми проблемами почему-то было приятно. Она привыкла к войне. Не видела другой жизни, кроме нее и той, что была за стенами башни Круга магов. Но ведь на жизнь простого человека ни одна из них не похожа. Конечно, мечты о том, что она будет рядом с ним на троне, были лишь глупыми мечтами. Это нужно было просто принять. Но все равно, от осознания того, что все вот-вот закончится, останется в прошлом, хотелось закричать. Так громко, чтобы услышал весь мир.

«Нужно поспать хоть немного», — напомнила она себе, понимая, что просто свалится от усталости, если еще одну ночь проведет совсем без сна. Закрыла глаза и, чтобы уснуть, стала повторять про себя самые разные формулы заклинаний. От простых к сложным. Она вспомнила, наверное, несколько десятков их прежде, чем провалилась в сон.

Разбудили ее шаги и скрип двери. Кто-то очень осторожно, наверное, стараясь ее не разбудить, вошел в комнату. Изабо не хотелось открывать глаза, но пришлось.

— Прости. Думал, что ты уже проснулась, — виновато улыбнулся Алистер, стоя в дверях. — Я войду?

— Да, — Изабо кивнула, протирая глаза и пытаясь понять, сколько она проспала.

— Уже почти полдень, — словно прочитал он ее мысли, входя и опускаясь рядом на стул. — Я…

— Давай я хотя бы оденусь, а потом обо всем поговорим? — Босые ноги сразу же замерзли, как она только встала на холодный пол. — Я быстро.

Алистер кивнул. Не трудно было догадаться, что он слишком погружен в собственные мысли. Тени под глазами красноречиво говорили о том, что Изабо не единственная, кто плохо спал этой ночью.

«Глупо бежать от неизбежного, — думала она, зашнуровывая сапоги. — Нам все равно придется поговорить. Рано или поздно».

Алистер, казалось, так и не пошевелился за все то время, пока она одевалась.

— О чем ты хотел поговорить?

Глупый вопрос. Изабо и так знала, но ей все равно нужно было услышать ответ от него.

— А? Что? Да… — Алистер вздрогнул от неожиданности, когда она заговорила и, поднявшись со стула, подошел к ней.

Они стояли посреди комнаты и молчали, пока он наконец не начал:

— Скоро все закончится… Ты знаешь, я должен буду принять ответственность и…

Голос его дрожал. Алистер избегал смотреть в глаза, а Изабо так хотелось встретиться с ним взглядом, чтобы понять, что же на самом деле у него на душе. Она продолжала молча ждать, пока он перейдет к сути.

— Вчера, — все так же путаясь и запинаясь продолжил он, — ты не могла не слышать, что говорили они. А потом, когда я остался один, эта тема поднялась снова…

— Мне тебя пожалеть? — Изабо сама удивилась, когда злые слова сорвались с губ. Это говорила не она — ее обида, все сильнее и сильнее давящая изнутри.

— Нет… — Алистер стушевался, и она тут же пожалела о сказанном. — Понимаешь, вся эта политика — это настолько сложно… Я в ней совсем не разбираюсь и к тому же… Ох… Это так сложно говорить. В мыслях было проще. Гораздо.

Он снова замолчал. Изабо на себе ощущала его переживания, но продолжала внимательно слушать, не перебивая. Она знала, к чему он ведет, но держала себя в руках. С трудом, но сохраняла спокойствие.

— Они говорят, что быть королем — это долг. Мой долг. Я должен его принять. Говорят, что поддержат меня и королеву. Когда я ее выберу.

Сердце Изабо рухнуло и разбилось о ледяной пол.

«Выберу», — эхом звучали в голове его последние слова.

— Конечно, я же не дочь банна или эрла, чтобы быть достойной сидеть рядом с тобой на троне, — снова зло съязвила она. Сдерживаться больше не было смысла. Алистер четко дал ей понять. Все кончено. Все его слова, все признания, все проведенные в одной палатке ночи были лишь пустышкой, ошибкой, ложью, а, может быть, и вовсе просто способом приятно провести время. Как она могла ему поверить? Почему была такой наивной?

— Дело не в этом, Изабо, — он осторожно взял ее за руку. Обычно теплая ладонь сейчас была холодной, как и его слова. — Дело в наследнике.

Изабо не думала, что кто-то может разбить ее сердце дважды за один раз. Но у Алистера это получилось. Она чувствовала, как злые слезы жгут глаза, как кончики пальцев начинает щипать от желания запустить в виновника каким-нибудь заклинанием.

— И чем же тебя не устраиваю я? Боишься, что ребенок будет такой же ущербный как и я? — злость выплескивалась через край каплями жестоких слов. Изабо не думала о том, что будет потом о них жалеть. Она хотела одного — причинить ему такую же боль.

— Ты меня не правильно поняла. У Серых Стражей редко бывают дети, понимаешь. А у двух… вероятность минимальна. А стране нужен наследник и…

— Не продолжай…

— Изабо, поверь мне. Я люблю тебя и всегда буду любить. Все, что у нас было — оно было настоящим, искренним. Ты можешь меня ненавидеть, презирать, но, прошу, помни, что я всегда был с тобой искренним.

Все еще холодные пальцы осторожно приподняли ее подбородок, и Изабо впервые за разговор увидела глаза Алистера. Полные тоски, боли и отчаяния.

— Тогда… может быть… — прошептала она, так же как и он минутами ранее, путаясь в словах. — Если ты… Мы могли бы…

— Это мой долг, Изабо. Встать во главе своей страны, страны моего отца, моего деда. — В пелене того, что почти заставило ее забыть о сказанных им жестоких словах, снова яркой вспышкой сверкнула королевская власть.

— Раз долг, Ваше Величество, — нарочито подчеркнула она, отстраняясь, — тогда не смею стоять на пути.

— Изабо, поверь мне… Поверь.

— Вы правы. Скоро все закончится, — повторила Изабо его же слова. — И мы в том числе.

Она развернулась и, надеясь, что спина выглядит предельно прямой, а голова гордо поднятой, вышла из спальни, не задумываясь о том, куда идет. Ноги сами несли ее по коридорам поместья. В себя она пришла в библиотеке. В эту часть дома редко заходили посторонние — кому может быть интересна комната, заставленная массивными книжными шкафами.

За одним из них Изабо опустилась на пол и, прижав колени к груди, уткнулась в них лицом. По щекам текли слезы боли и отчаяния.

«На что ты надеялась, глупая девочка? Что он возьмет тебя за руку, и вы вместе пойдете в светлое полное любви и счастья будущее? Наивная, не знающая жизни девочка…» — Внутренний голос звучал так естественно, словно его обладатель стоял рядом.

Но библиотека была пуста. Даже из коридора не доносилось ни звука. Изабо могла не бояться, что кто-то увидит ее в минуту слабости. Ей нужно было выплакаться, выпустить всю злобу, что сжигала ее, душила, мешала думать.

Она не знала, сколько просидела там, забившись в угол, но, когда вышла, лицо ее было сухим. Лишь красные глаза выдавали ее с потрохами. Тенью Изабо проскользнула к себе в спальню.

«Повезло», — выдохнула она, закрывая за собой дверь и прижимаясь к ней спиной. Объясняться с кем-либо у нее сейчас не было сил. Завтра она будет уверенной, решительной, готовой вести вперед целую армию… Но сегодня она побудет слабой, обиженной, разбитой.

За несколько дней, всего за несколько дней она так привыкла быть счастливой. Пусть даже глубоко в душе, сгорбленная под давлением ответственности и кучи проблем, но она была счастливой. Сколько прошло времени с их возвращения в Денерим? Неделя? Нет, чуть больше. Около десяти дней. Всего ничего, но к хорошему быстро привыкаешь.

— Что-то случилось, Изабо?

Скрыть свое состояние от друзей не удалось. Лелиана осторожно подошла и, не скрывая тревоги и волнения, заглянула ей в глаза.

— Я вижу, что что-то произошло. Ты сама не своя. Отстраненная, не замечаешь ничего, ни с кем не разговариваешь. В чем дело?

— Я… — Слова, заготовленные с вечера для объяснений, вылетели у Изабо из головы. — Я просто плохо спала. Не каждый день мы готовимся к решающей битве с Архидемоном. Тем более… Битва может стать последней для кого-то из нас.

Тонкая, но сильная рука легко сжала ее ладонь. Лелиана улыбнулась так обнадеживающе, что не ответить на это было невозможно.

— Ну вот так уже лучше, — оценила она улыбку Изабо. — Ты справишься. Все будет хорошо. Вот увидишь.

«Если бы… Твои бы слова, да Создателю в уши».

Следующие десять дней для нее были как в тумане. Она почти ни с кем не разговаривала, старалась ни о чем не думать, просто механически выполняла свои обязанности, улыбалась, делала вид, что все в порядке. Только оставаясь наедине со своей болью, она давала волю слезам — единственная роскошь, которую она могла себе позволить.

Бой тоже был подернут пеленой. Она помнила, как пробивалась на крышу форта Драккон, как несколько ударов эмиссара порождений тьмы зацепили ее, как гудели руки и ноги, как через край било желание закончить бойню как можно скорее, как держала барьер, пока Винн помогала раненым солдатам… Она помнила все это, но так, словно была лишь сторонним наблюдателем. Будто она вовсе и не сражалась там на крыше форта плечом к плечу с другими, не прикрывала Алистера, когда он нанес решающий удар по огромному дракону.

Зато ясно и четко помнила, как начали рассеиваться толпы тварей, как они стали отступать из Денерима, не обращая внимания на раненых. Как те, кто еще могли двигаться, так же ползли за городские стены. Она видела это, стоя на крыше самого высокого здания в округе и все еще не осознавала, что все закончилось.

— Мы победили? — не в силах поверить в случившееся выдохнула она, услышав сзади тяжелые шаги.

— Да, победили. — Алистер встал рядом.

Это был первый раз, когда они заговорили после того утра, когда он…

«Просто радуйся победе. Не думай о другом», — Изабо напрасно пыталась гнать от себя тяжелые мысли.

Город был усеян трупами. Ликование от победы смешалось со скорбью и плачем по погибшим. Идя по улицам города, Изабо боялась оторвать взгляд от земли и посмотреть в глаза тем, кто потерял мужей, детей, братьев и сестер, родителей… Ей самой было нечего терять, кроме себя.

Но не смотря на всю трагедию коронацию переносить никто не собирался. О торжестве говорили на каждом углу.

«Кажется, они решили: чем громче будет крик, тем тише будет скорбь», — каждый раз думала Изабо, когда слышала разговоры о предстоящем празднике.

Сама она с куда большим бы удовольствием уехала отсюда. Куда-нибудь подальше. Как можно дальше от столицы, от дворца, от нового короля. Но так просто сбежать у нее не получалось. Героиня Ферелдена, Победительница Пятого Мора должна была быть рядом с ним, принимать поздравления, титулы, награды… Кучу никому не нужных слов. Громких и пустых.

День коронации был для нее, пожалуй, тяжелее, чем вечер перед битвой. Она нервно осматривала собственное отражение — бледное лицо, осунувшиеся плечи, незнакомое тело, утянутое в корсет и терявшееся в пышной юбке. Легкая броня была ей куда привычнее, чем все это.

«Один день. Всего лишь один день. Я смогу потерпеть», — улыбнулась она сама себе и, надеясь, что сил хватит, чтобы сдержать слово, вышла из комнаты.

Королевский дворец был все таким же мрачным, давившим, душившим, словно мечтал размазать мелкую чужачку по своим стенам. Даже обилие света, цветов и флагов не меняли этого.

Где-то на балконе громко пел хор. Изабо подпирала стенку и боялась посмотреть вперед, туда, где на небольшом возвышении стоял трон. С огромным трудом она заставила себя сделать это, потому что знала: тому, кто сейчас стоит там, важна ее поддержка. Она видела, как Алистер искал ее глазами, как он с облегчением улыбнулся, когда они встретились взглядами.

Изабо не собиралась приходить на коронацию. Она прямо сказала ему об этом, потому что не хотела, чтобы в последние дни между ними было какое-нибудь недопонимание. Это был их третий разговор.

«Надеюсь, последний». — Она знала, что ошибается, но все равно пыталась убедить себя в том, что их пути расходятся навсегда.

Второй состоялся утром следующего за победой дня. Город ликовал. Наверное, вся страна отмечала победу. Изабо не ожидала, что Алистер придет в поместье Эамона. Она продолжала занимать там одну из комнат, отказавшись перебраться во дворец.

— Тебе не обязательно уезжать, Изи. Ты можешь остаться здесь. Ты же это знаешь, да?

Она вздохнула, с трудом сдерживая поток ругательств, который так стремился наружуХотелось сказать, что не хочет его видеть, что он растоптал ее чувства, променял их на корону, прикрылся долгом, а ей осталось лишь смотреть и проклинать тот день, когда встретила его. Злость и без того была сильна, а это предложение только подлило масла в огонь.

— Нет, — смогла выдавить она. — Я предпочту заняться важными делами. Знаете, будущее Ваше Величество, долг — это такая штука, от которой никуда не сбежишь. Так что, я проведу в столице еще пару дней и поспешу покинуть ее.

Последние дни... Мысль о скором расставании не смотря на всю злость резала острым кинжалом, но Изабо раз за разом повторяла себе, что это единственный верный способ. Она не сможет долго продержаться в вонючем, тесном городке, чьи грязные кривые улочки настолько душили ее, что в последние дни, когда все уже осталось позади, Изабо предпочитала сидеть дома, отказываясь от приглашений на самые разные вечера в честь победы над Мором, в честь нового короля Ферелдена, в честь нее самой.

Она не сможет долго продержаться возле короля, будучи той, кого в глаза называют «фавориткой», а за спиной «королевской подстилкой». Она была слишком далека от мира большой политики, чтобы играть эту роль, она слишком любила его, чтобы быть для него обузой.

Уходя из поместья эрла, где Изабо все еще жила, она попросила подготовить ей ее лошадь, а еще с вечера собрала вещи — все самое нужное, чтобы не тащить на себе огромный багаж, хватит с нее и груза воспоминаний. Она планировала дождаться окончания официальной церемонии и исчезнуть. С бала, из города, из жизни нового короля Ферелдена.

«Нужно было сделать это раньше, уйти сразу после битвы, а не ждать...», — Изабо вздохнула, бросая снова взгляд на Алистера, который в мантии и короне выглядел настолько непривычным, что казался ей совершенно чужим человеком.

А, может быть, так и было. После собрания земель он изменился. Резко, кардинально. Если до собрания они обсуждали его коронацию больше в шутку, то после... Изабо поежилась, вспоминая их с Алистером разговор сразу после того, как им удалось заручиться поддержкой дворянства. Стоило ей только вспомнить тот разговор, злоба и ярость волной поднимались в ее душе. Злоба на нерожденного еще ребенка, ревность к неизвестной еще женщине, ярость на законы королевства, по которым она была недостойна стать королевой.

Даже сейчас, когда после победы над Мором ей даровали целый эрлинг и дворянский титул, она не могла нарушить традиции и устои Ферелдена. Она была магом. Тем, у кого и так в руках слишком большая сила. Сила, которую боятся, которую стараются сдерживать и избегать. Сила, которая оказалась бесполезной.

Церемония подходила к концу — хор заканчивал хвалебный гимн новому правителю. Стараясь не привлекать к себе внимания, Изабо стала продвигаться к выходу. Ей нужно было уйти до того, как Алистер заметит ее отсутствие, до того, как решит догнать ее. Да и решит ли? Сам сказал, что страна и долг короля для него важнее. На глаза Изабо навернулись слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони и выскользнула из душного зала в прохладный коридор.

Проклиная тяжелое платье, в которое ее засунули перед церемонией, словно это ее короновали, а не Алистера, Изабо быстрым шагом направилась к выходу из дворца. Ей хотелось поскорее переодеться, сбросить с себя вместе с платьем все воспоминания, надеть привычную броню, вскочить в седло и припустить из города так, чтобы свист ветра в ушах заглушал все на свете, даже безумные мысли.

Изабо знала, куда она отправится — в Амарантайн.

«Хорошо, что сегодняшние ритуалы — лишь формальность. Все бумаги подписаны с вечера, а с остальным они справятся и без меня. Как будто кому-то важно, что я сейчас эрлесса Амарантайна, а не просто девочка-маг».

Она вывела из конюшни одну из лошадей — эрл Эамон великодушно подарил ее предводительнице армии Ферелдена — вскочила в седло и легко тронула каблуками бока кобылки.

«Навстречу свободе!»

Нота шестая. Лягушке не стать принцессой

Дни складывались в недели и месяцы. Изабо надеялась, что дела, связанные с восстановлением Башни Бдения, отвлекут ее. Заблуждалась. Еще как заблуждалась.

Да, в светлое время суток ее время было практически расписано по часам: проверить стены, встретиться с послами, обсудить важные дела с местной знатью, помочь решить проблемы новобранцам ордена. Это отнимало много сил. В свою комнату Изабо поднималась уставшей, измотанной, мечтающей лишь о том, чтобы свалиться на кровать и заснуть. Но стоило только голове опуститься на подушку, а телу расслабиться, как мыслями она возвращалась в Денерим.

Новостей из столицы доходило немного. Эрлинг Амарантайн, ставший ее владениями, как командора Серых Стражей, находился на самом северо-востоке Ферелдена. Длинной змеей извивался он вдоль побережья Недремлющего моря. В первый же месяц после прибытия в крепость Изабо поспешила осмотреть свои земли.

«Неплохо. Нужно укрепить стены Башни, наладить поставки в город, обеспечить мирное сосуществование с соседями, активизировать торговлю…» — Работы было много. Она должна была занять все ее мысли, но, увы, вечерами все дела забывались.

А вспоминались долгие вечера у костра, когда вокруг не было потрескивающего камина, теплой кровати, вкусного сытного ужина. Были опасности, разруха, усталость… Но там она чувствовала себя гораздо счастливее, чем здесь сейчас.

С горечью Изабо вынуждена была признаться себе в этом. Ночевать под открытым небом, не зная, что ждет ее завтра — вот ее участь. Только это заставляло ее не слышать эхо прошлого. К собственному ужасу, она осознала, что вся эта кутерьма, связанная с Архитектором, ей в радость. Но когда на землях воцарились мир и покой, она снова начала испытывать тревогу.

Рутина затягивала все сильнее.

«Теперь я понимаю тех, кто сломя голову кидается в бой», — отмечала Изабо, в очередной раз выслушивая жалобы на перебои в поставках. Чем она тут могла помочь? В ее полномочия не входило разъезжать по окрестным городам и собирать товары на продажу. Хотя, Изабо бы сделала это с удовольствием — что угодно, лишь бы сбежать из Башни. Но Командору Серых Стражей надлежало оставаться в крепости, быть опорой ордена.

Выпроводив посетителя, она устало вытянулась на подобии трона.

«Не такой, конечно, как в королевском дворце. И неудобный до ужаса. Надо попросить выкинуть его и заменить на что-то более практичное», — вздохнула она, вставая, чтобы размять затекшие ноги.

Скрипнула боковая дверь и в зал приемов проскользнули двое — человек и кот.

— Рада вас обоих видеть, — улыбнулась Изабо, присаживаясь, чтобы погладить Ланселапа.

— По твоему виду и не скажешь. — Андерс присел на подлокотник ее кресла-трона и, не отрываясь, следил за каждым движением.

— Все в порядке, просто устала.

В памяти снова промелькнули отблески костра, разведенного на полянке, затерянной в глухих непроходимых лесах. Сколько раз она говорила эту фразу, когда на душе скребли кошки, и хотелось завыть диким зверем? Сколько раз в такие моменты она завидовала Морриган и ее способности перекинуться в животное и ускользнуть на несколько часов в лес. Но, как бы она сама ни пыталась, у нее так не получалось, а если и выходило, то потом накатывала усталость. Приходилось кивать, говорить, что все в порядке.

— Мне-то можешь не врать. Ты сама не своя последние дни.

— Может быть нужно немного больше отдыхать. После всего, что произошло в последние недели… Сам же видишь, дел столько, — Изабо вздохнула. Ланселап, мазнув по ее лицу хвостом, вскочил на колени к хозяину и громко замурчал.

— Давай завтра выберемся в город? Посмотрим, как они отстраиваются, узнаем, что нужно. Ты просто должна выбраться из Башни куда-нибудь.

— Заманчивое предложение, — пожала она плечами. — Его точно стоит обдумать. Я найду тебя немного позже, хорошо?

Андерс кивнул.

— Совместим приятное с полезным. И ты немного развеешься. Когда ты в последний раз выходила на воздух?

Изабо честно попыталась вспомнить:

— Позавчера, кажется.

— Вот и я про то же. Давай, собирайся в дорогу. Вот увидишь, тебе это пойдет на пользу.

Когда Андерс и Ланселап ушли, Изабо еще раз обдумала его предложение. Были в нем и здравый смысл и что-то соблазнительное, манящее.

«А правда, зачем мне сидеть тут? Башню приводят в порядок и без меня. За два-три дня не случиться ничего неожиданного. Я вернусь и снова займусь делами. Мне нужно проветриться. Хоть на эти несколько дней забыть про свои обязанности и насладиться ароматом свободы».

В компании Андерса путешествовать было в удовольствие. Дорога казалась короткой, пока Изабо одним ухом слушала его истории. В который раз она удивлялась, что раньше, в Круге, даже не обращала на него внимания. Они даже не пересекались почти, хотя, казалось, были одного возраста. Из сумки, притороченной к его седлу, выглядывала любопытная морда рыжего кота, прячущаяся, как только они приближались к деревне. Погода была просто замечательной — редкие солнечные дни. Ветер, дувший со стороны моря, доносил соленый запах, вызывая острое желание сменить маршрут и отправиться на побережье.

— Пахнет морем, — словно прочитав ее мысли, улыбнулся Андерс.

Изабо кивнула в ответ, чуть сильнее сжимая каблуками бока своей кобылки, чтобы догнать спутника. В компании Андерса ей было хорошо, почти спокойно. Иногда даже получалось не думать о проблемах, а просто наслаждаться отличным днем.

— Если верить карте, через час или чуть больше будет деревня, где можно заночевать. Но у меня есть идея получше.

— Ты меня пугаешь, — насторожилась Изабо, но любопытство скрывать не стала.

— Не хочешь остановиться прямо здесь? Погода отличная. Такую ночь сидеть где-то в доме — это преступление.

На то чтобы обдумать предложение ей не потребовалось и минуты.

— Отличная идея.

— Я знаю поблизости шикарную поляну. Догоняй!

Андерс свистнул, подгоняя лошадь, и припустил вперед. Изабо, не желая отставать, поспешила за ним.

— Неужели Командор так и будет плестись в хвосте? — Пока она пыталась его обогнать, Андерс шустро петлял по дороге и не давал ей такой возможности. — Я был о тебе лучшего мнения.

— Ах так? — Изабо фыркнула и сильнее вцепилась в поводья. — Давай, Форель, шевелись!

— Я выиграл! — наконец остановился он возле маленькой тропки, отходившей от основной дороги куда-то в лес. — Ты должна мне…

— Ничего я тебе не должна. И куда дальше?

— В лес. Или ты боишься?

Изабо рассмеялась — где она только ни бывала в последний год. Темный страшный лес был местом весьма приятным, если сравнивать, к примеру, с Глубинными Тропами.

Полянка, на которую они выехали, и в правду оказалась очень милой. Поросшая густой зеленью, окруженная стеной высоких деревьев, она казалась совсем оторванной от мира.

Сумерки становились все гуще. Небо, все еще чистое, было усыпано крапинками звезд, а воздух наполнился ароматами ночных цветов. Возле самой кромки леса появились крошечные искорки светлячков, словно крошки, осыпавшиеся с неба.

Андерс быстро развел костер и вытряхнул из дорожной сумки все, что нужно для ужина.

— Странно, что ты так подготовился к нашей спонтанной поездке. — Изабо заметила, что вместе с хлебом, сыром и овощами на траве появился котелок, кое-какая одежда, несколько склянок с зельями и еще какие-то мелочи, которые Андерс поспешил быстро убрать.

— Никогда не знаешь, что может пригодиться. Мало ли… С лошади кто-нибудь упадет. Ланселап, отойди от огня!

Что-то в поведении друга насторожило Изабо, но она поспешила стряхнуть эти мысли. Недоверие — чувство недостойное. Неприятный осадок быстро растворился в ароматном ягодном напитке, успокаивающем потрескивании костра, громком мурчании кота, свернувшегося между ними с Андерсом. Поджаренный хлеб никогда еще не был таким вкусным. Изабо громко прихлебывала горячий отвар, наслаждалась невероятным покоем — таким редким для нее в последнее время.

— Спасибо, что вытащил меня из Башни. Как прекрасный принц из сказки, — рассмеялась она, отрывая взгляд от костра и глядя на Андерса. В сумерках и отблесках пламени он выглядел особо задумчивым.

«Наверное, огонь и ночь так меняют всех», — сама того не желая, она вспомнила как так же точно сидела вечерами у костра рядом с Алистером. От этой мысли захотелось, чтобы кто-то обнял ее за плечи, так же как он, коснулся губами макушки, как он всегда делал, сказал, что все обязательно наладится. Только не давал обещаний, которые не сможет сдержать.

Андерс, видимо, что-то заметив в ее взгляде, улыбнулся. Изабо не сразу заметила, что он внимательно смотрит на нее, но улыбнулась в ответ.

— Ты выглядишь куда лучше, чем вчера. Надеюсь, чувствуешь себя так же?

— Да. Знаешь, мне действительно стало легче. Гораздо легче. Здесь даже дышится проще, свободнее что ли…

— Свободнее… — протянул Андерс, словно пробуя слово на вкус. — Всегда мечтал ощутить ее, эту самую свободу. Ты же тоже не хотела провести все годы в Башне, да?

Изабо кивнула. Ей не хотелось сейчас говорить о круге — они старались оба избегать этой темы — но вечер был слишком хорош для того, чтобы портить его ворчанием и просьбами сменить тему.

— Я тоже. Всегда верил, что однажды никакие стены не смогут меня удержать.

— И вот ты здесь.

— Да… — во взгляде Андерса промелькнуло что-то, что снова заставило Изабо насторожиться, но она опять отогнала эти мысли прочь, напомнив себе о необходимости доверять близким. А Андерс был для нее близким человеком. Одним из немногих кто, наверное, мог понять ее тоску по вот таким вечерам, ее нежелание томиться в четырех стенах.

Они посидели еще немного, лениво перебрасываясь короткими фразами о погоде и последних новостях, долетавших из других земель. А, когда к россыпи звезд на небе присоединились луны, Изабо растянулась прямо на земле. Ноги чуть припекало от еще не потухшего костра, под боком, свернувшись в клубок, мурчал Ланселап. Андерс не спал. Он сидел возле огня, погруженный в свои мысли.

Она видела, что думает он о чем-то важном, но спросить о чем именно не решалась — не хотела лезть в чужую душу.

«Захочет — сам поделится. Я бы не хотела, чтобы ко мне лезли с расспросами, даже из самых хороших побуждений».

Она смотрела на небо и думала о том, что оно точно такое же, как и тогда, когда она впервые покинула башню, когда прошла обряд Посвящения, когда поняла, что они с Алистером остались одни, когда он сказал ей, что любит… Звездам и лунам все равно на тех, кто ходит внизу под ними.

«Так же, как и королям».

Ее вздох, видимо слишком тяжелый и громкий, привлек внимание Андерса.

— Не спится?

— Нет, — поднявшись на локте, покачала она головой. — Совсем не хочется. Такая ночь, что тратить ее на сон кажется слишком расточительным.

Ответом ей была тишина. Где-то в лесу ухнула сова, что-то громко хрустнуло, снова прокричала какая-то птица… Сейчас даже эти звуки успокаивали Изабо, сливаясь в какую-то особую мелодию ночи и гармонии. Не хотелось ни шевелиться, ни поставить защиту вокруг их импровизированного лагеря. Она запустила пальцы в пушистую шерсть кота. Ланселап поднял голову и вопросительно мурлыкнул.

— Спи-спи, — прошептала она, поглаживая его по спинке. — Хорошо тебе, котик, да?

Только на рассвете, когда небо стало светлеть, а звезды почти исчезли из вида, она провалилась в полудрему.

— Подъем! — Прошел от силы час, когда над ухом у нее раздался бодрый голос Андерса.

— Ты хоть когда-нибудь спишь? — с трудом разлепляя глаза, проворчала она, переворачиваясь на другой бок. Спавший прямо на ней Ланселап недовольно зашипел и спрыгнул на землю.

— Если мы хотим засветло добраться до Амарантайна, то пора в путь. Вставай.

Изабо не оставалось ничего другого, как подняться и сделать вид, что она проснулась. Андерс шутил, смеялся сам, а она завидовала его отличному настроению. Но долго хмуриться все равно не смогла — рассмеялась над самой глупой шуткой, которую только можно было придумать.

— Знаешь, почему в Башне маленьких магов не ставят в угол? — спросил он, хитро улыбаясь и прикрепляя мешок с Ланселапом к седлу.

— И почему же? — Изабо подавила зевок и тоже стала собираться.

— Потому что в Круге нет углов, — довольный собственным остроумием он расхохотался. От души, искренне, запрокинув голову так, что длинные волосы, еще не забранные в привычный хвост, рассыпались по плечам. Впервые за время их знакомства Изабо захотелось потрогать, какие они на ощупь. Она с трудом сдержалась, чтобы не протянуть руку, но тут же одернула себя и поспешила закончить сборы.

Всю дорогу до Амарантайна Андерс болтал. Даже больше, чем вчера. Казалось, ему совсем не нужен собеседник, достаточно и Ланселапа, который все так же выглядывал из мешка. А Изабо думала о своем.

Раньше она не обращала внимания, что у Андерса такие же теплые глаза, как и у Алистера, да и улыбки чем-то похожи.

«Нет, не сравнивай их! — тут же запретила она себе. — Они разные. Совсем. На Андерса ты можешь положиться, он не сбежит от тебя, прикрываясь долгом».

Чем больше она думала, тем больше общего находила между ним и собой. Оба выросли в круге, не знали семьи, мечтали обрасти свободу, а вырвавшись из Башни оказались связаны с орденом, который висел на их шеях тяжким грузом. Изабо порой казалось, что непосильным. Оба они не выбирали свою судьбу, оба хотели бы пойти другим путем, найти свое призвание, оба не раз ловили себя на мысли, что от магии проблем куда больше, чем привилегий.

Раньше она никогда не задумывалась о том, как они похожи. Наверное, потому что они не особо часто выбирались куда-то вдвоем вот так, без забот, проблем и лишних тревог.

Погода, к удивлению Изабо, опять стояла теплая и солнечная. До города они добрались рано. К сумеркам успели остановиться на постой в одной из таверн и даже пройтись по городу. За несколько прошедших месяцев Амарантайн начал приходить в себя. Отстраивались дома, чистились улицы, заделывались дыры в городских стенах. Город все еще был полон напоминаний о битве, но вид уже не был таким плачевным.

«Как сильно все-таки отличается атмосфера здесь и в Башне», — не могла не отметить Изабо, когда в десятый раз за несколько минут кивала, приветствующим ее горожанам. Они, словно нарочно, высыпали на улицу, норовили подойти, поздороваться, перекинуться парой слов.

«Лучше бы мы снова заночевали в лесу. Или я не выбиралась из своей комнаты», — стараясь незаметной тенью проскользнуть мимо торговых рядов, думала Изабо. Попытка ее провалилась, когда один из торговцев, которого сама она не помнила, но он точно ее знал, принялся кричать во все горло.

— Командор! Какая неожиданная встреча! Вы редкая гостья в наших краях! Что вас сюда привело?

Изабо вздохнула, максимально дружелюбно улыбнулась, вежливо скользнула взглядом по разложенным на прилавке склянкам:

— И вам не хворать. Вот, захотелось посмотреть, как дела у города. Есть какие-то проблемы с восстановлением?

Торговец, казалось, только этого вопроса и ждал. Он обтер руки о фартук, бойко оббежал вокругтоваров и, чуть ли не заглядывая ей в глаза, принялся перечислять:

— Ох… Столько сложностей, столько… Не хватает камня, древесина дорогая, на краску цены задирают…

Изабо не успевала его слушать, настолько он зачастил.

— И, что самое ужасное, никто ничего не может с этим поделать. Вы же можете разобраться? Это же в вашей власти?

— Наверное, — смущенно протянула она, толком даже не зная, а может ли действительно что-то изменить — не так много у нее было времени и желания разбираться со всеми этими политическими деталями. Ее устраивало то, что она заправляет всем в Башне Бдения, а остальные вопросы занимали ее куда меньше.

С трудом отвязавшись от надоедливого торговца, который с проблем городских успел перейти на проблемы личные и долго и так же быстро жаловался на свою «дражайшую супругу».

К таверне, где они остановились, Изабо добиралась дворами. Ей повезло, никто не обратил на нее особого внимания. Только несколько детей, игравших на улице, проводили ее удивленными взглядами.

«Стоит зайти к Андерсу. Узнать, как у него дела. Заодно позвать вместе поужинать», — решила она, поднимаясь по крутой лестнице на второй этаж.

Но комната, где остановился друг, оказалась закрыта.

— Может быть, еще не вернулся?

Изабо решила не ждать его, а спуститься и поесть в одиночестве, пока народу в общем зале было немного. Хозяин таверны — приветливый пожилой мужчина — тут же принялся суетиться вокруг.

— А ваш спутник отбыли-с недавно. Вам просили-с передать, чтоб вы не ждали. И вот-с, еще письмецо.

Рядом с тарелкой жаркого и кружкой ягодного напитка он положил конверт. Изабо удивилась. С чего бы Андерсу писать ей? Все, что нужно, он мог и на словах передать. Что за странные способы общения?

Выбирая между ужином и письмом, Изабо остановилась на последнем. Распечатав конверт и начав читать, она совсем забыла про еду.

«Изабо. Я знаю, наверное, стоило попрощаться с тобой лично, но я не хотел бы слушать твои вопросы. А они точно бы были. Не хотел, чтобы ты считала меня сбежавшим подлецом, поэтому оставляю это письмо. Ты, как никто другой, понимаешь, каково это жить с ошейником и на цепи. Вырвавшись из круга, я недолго наслаждался свободой. Спасибо, что спасла мою шкуру от усмирения, что решилась выступить против церкви и традиций. За это я буду вечно тебе благодарен. Сейчас я снова чувствую, как на меня давит груз обязательств Серого Стража. Я не бегу от них, сама понимаешь, от такого никуда не денешься. Но и оставаться в Башне тоже не могу. Сменив одну на другую я не обрел той свободы, той возможности жить, а не существовать. Если ты почувствуешь то же самое, то не оставайся на привязи, срывай замки и улетай. Если сможешь, прости, что вот так исчез. Не держи зла. И, прошу тебя, позаботься о Ланселапе».

Она прочитала письмо трижды, прежде чем до конца осознала написанное. Андерс сбежал. Воспользовался ее доверием, выманил с собой в город и сбежал. Кто знает, куда он отправился? Где его искать? Да и стоит ли…

Изабо вздохнула. Найти его в городе-порте, куда ежедневно приходят корабли со всего света… Это как искать черную кошку в темной комнате. Бесполезно.

«Эта прогулка была лишь поводом добраться досюда, — с горечью осознала она. — Пора бы уже привыкнуть и перестать возлагать какие-то надежды на кого-то кроме себя. Тогда не придется разочаровываться».

Жаркое и напиток давно стали едва теплыми, но есть уже не хотелось. Хотелось поскорее убраться из города, чтобы не быть окруженной всем, что напоминало об обмане Андерса. И, что больше всего пугало Изабо, она, действительно его понимала. Ей самой не раз хотелось бросить Башню, орден, все эти дела, свалившиеся на нее, и исчезнуть, просто раствориться в бескрайних просторах Тедаса. Она смогла бы затеряться так, что никто бы не смог ее найти, даже если бы очень захотел.

«Даже самому королю это было бы не под силу. Только он бы и не стал о таком беспокоиться. Пропала и пропала», — Изабо вздохнула, сделала пару глотков и, оставив на столе несколько монет за еду, поднялась к себе.

С рассветом Изабо выехала из города. Она покидала Амарантайн с легким сердцем. За ночь успела все обдумать и отпустить мысли об Андерсе. Ехать в одиночестве, наслаждаясь дорогой — давно в ее жизни не было такой роскоши. Никуда не нужно было спешить, можно было смотреть по сторонам, любоваться осенью, которая была еще золотой и яркой, а не напоминала о грядущих холодах. Оба дня пути от города до базы, Изабо старалась не думать о предстоящих хлопотах. Мурлыкала себе под нос незатейливые мотивы, разговаривала с Форелью, которая бодрой рысцой топала по дороге, лишь изредка отвлекаясь на росшую вдоль дороги пожухлую зелень.

Возле самой Башни всю умиротворенность как рукой сняло. Тревожное предчувствие предстоящих неприятностей кольнуло ее сразу, как она свернула с тропы Пилигримов на Северный тракт, и не покидало до самого подъезда к Башне.

Стоило ей только появиться в воротах, как откуда-то со стороны хозяйственных построек, прямо под ноги кобыле выскочил один из новобранцев — рыжий косматый мальчишка, которого к Стражам привела мать и долго и слезно умоляла оставить у себя.

— Миледи Амелл, миледи… — суматошно начал он, едва переведя дух, — в Башне сам… сам… Их Величество! Просили вас сразу, как вернетесь, к нему…

Сердце Изабо рухнуло в пятки. Захотелось сразу же развернуть Форель, пришпорить от души и ускакать куда-нибудь подальше, вслед за Андерсом, который так кстати сбежал.

Но она сдержалась. Сохраняя лицо, кивнула мальчишке и соскользнув по крутому боку лошади, повела ее в конюшню.

«Если он думает, что я сломя голову брошусь к нему, то глубоко заблуждается. Я приду тогда, когда посчитаю нужным. А сейчас я с дороги, устала, хочу пить и отдохнуть, а не выслушивать что и как должен делать командор ордена Серых стражей».

Не торопясь, она расседлала и напоила лошадь, проверила, чтоб в стойле была свежая солома, а в кормушке было зерно. Убедилась, что и остальные лошади содержатся в должном порядке, потрепала по морде маленького жеребенка, совсем недавно купленного и еще толком не привыкшего к местной суматохе. Только потом, сжав зубы, направилась к башне.

«Вряд ли я смогу проскользнуть незаметно мимо сенешаля», — Изабо морально готовилась к встрече, которую не раз себе представляла, но надеялась, что она никогда не состоится.

Король уже ждал ее в зале приемов. Стоило Изабо только увидеть его одиноко стоящую фигуру, как коленки предательски задрожали, а в горле пересохло от волнения и боли.

«Ты справишься. Помни. Спокойствие, равнодушие и полное безразличие. Ты ничем не должна выдать, что…» — признаться, что она рада его видеть было трудно. Даже самой себе. Даже на одно мгновение.

— Здравствуйте, ваше Величество, — нарочито равнодушно поприветствовала она короля, чуть склонив голову. Ей показалось, что воздух вокруг наэлектризовался, как если бы она принялась плести сложное заклинание.

Несколько минут официального разговора показались ей настоящей пыткой. Она не видела его больше года и с радостью не видела бы еще столько же, чтобы лишь изредка вспоминать взгляд теплых карих глаз и мягкий голос, в котором сейчас стали проскальзывать стальные, королевские нотки.

«Значит, он сделал правильный выбор», — с грустью отметила про себя Изабо.

— Мы не говорили со дня коронации, — Алистер улыбнулся, от чего ей на миг, всего на миг, показалось, что не было этого тяжелого для их обоих года. – Мне многое нужно тебе рассказать.

— Вряд ли это хорошая идея, ваше Величество. Мне не понять королевских проблем, не знаю, к сожалению или к счастью, — Изабо с вызовом посмотрела на бывшего соратника. Она прекрасно понимала, что дерзость — не самый лучший способ общения с главой государства, но не могла не напомнить ему о том, что свой выбор он сделал сам. Будто бы случайно она провела рукой по гербу Серых стражей на мантии – свет факелов отражался в отполированном до блеска грифоне.

— Ты права. Быть королем оказалось куда сложнее, чем казалось, — Алистер выдохнул, и только сейчас Изабо заметила, как осунулось его лицо, а под глазами залегли тени. Сам же взгляд стал каким-то обеспокоенным и уставшим, словно Алистер не спал несколько последних ночей.

«И дело, вероятно, не в долгой дороге сюда от Денерима», — подумала Изабо, к собственному ужасу понимая, что начинает волноваться за короля. Она сжала зубы и постаралась напомнить себе, что он сам так решил, что ему самому оказалось важнее быть на троне, а не рядом с ней, но тревога все равно никуда не уходила.

Алистер, видимо, воспринял ее молчание как готовность выслушать, поэтому продолжил:

— Знаешь, я думал, что идти в бой — это трудно, что быть на краю гибели — это страшно, но оказалось, что быть королем намного труднее и страшнее. Ты же знаешь, такая ответственность не для меня, — он усмехнулся.

Изабо видела, что управление страной его действительно измотало и, где-то глубоко-глубоко в душе, у нее закралась надежда на то, что он все же примет правильное решение, оставит трон и…

— Но я прилагаю все усилия, чтобы быть достойным королем. Таким, каким был Мэрик.

— Главное, не будь таким же как он отцом, — все надежды рухнули после этой фразы, а в голос Изабо вернулась былая язвительность. Иначе она не могла защититься от нахлынувшего на нее разочарования.

Алистер сделал вид, что не заметил издевки в ее голосе.

— Не беспокойся, я сделаю все, что в моих силах.

Она не знала, что сказать еще. Алистер тоже молчал. Изабо не знала, сколько они так простояли друг напротив друга в пустом зале. Ей хотелось, чтобы он спросил, как у нее дела, что нового, чтобы она могла с гордостью отчитаться о своих успехах, но, видимо, короля уже поставили в известность обо всем, что произошло в эрлинге за последнее время.

— Завтра с утра я возвращаюсь в столицу. Был рад с тобой встретиться, командор.

— Я тоже, ваше Величество, — Изабо склонила голову, прощаясь с Алистером, моля создателя о том, чтобы эта их встреча была действительно последней.

Она проводила его взглядом, когда он выходил из зала, и с тоской осознала, что действительно очень скучает по нему.

— Мяу, — за спиной раздался требовательный голос Ланселапа, который сразу, как только они спешились, ускакал от нее, а вот сейчас соизволил объявиться.

Изабо подняла его на руки и обняла.

— Эх, котик…

Она поднялась к себе, посадила кота на кровать, а сама легла рядом. Пить уже не хотелось. Есть тоже. Вообще хотелось только одного — чтобы их Величество, будь оно трижды неладно, поскорее убралось из ее маленького мирка, который она так бережно строила.

Но нет, ему нужно было вторгнуться и сюда! Никто же не звал!

Но как бы она ни старалась, выкинуть из головы изнуренный взгляд уставших глаз она не могла.

Вечером, когда голоса на улице стихли и Башня медленно стала погружаться в сон, Изабо решила все-таки выйти на кухню и что-нибудь перекусить.

«Вряд ли некто незваный будет в такое время бродить по крепости. Если ему завтра убираться восвояси, то точно будет спать», — решила она и, стараясь не скрипеть, спустилась вниз. От ужина ее отделяли всего два поворота, небольшая столовая, которой никто никогда не пользовался, и еще маленький коридорчик.

Уже подходя к столовой Изабо поняла, что там кто-то есть — из-под двери пробивалась узкая полоска света.

«Кто опять разжег камин и забыл? Завтра же устрою нагоняй всем, кому не спится», — вздохнула она, надеясь, что про камин действительно забыли, и в комнате сейчас никого нет.

Но она ошиблась. Возле огня, протянув к нему руки, сидела фигура.

«Демон!» — Изабо сразу же узнала ее. Не могла не узнать. Даже в полумраке и со спины.

Но выскользнуть из комнаты она не успела. Алистер повернулся к ней и помахал рукой.

— Не спится?

Она кивнула и подошла. Взяла стул, селя рядом. Сбегать было глупо, пытаться найти причину уйти тоже.

— Мне тоже, — Алистер вздохнул. Он не отрывая взгляда следил за каждым ее движением, отвего Изабо бросало в дрожь несмотря на близость камина.

Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь умиротворяющим потрескиванием огня.

— Совсем как тогда, когда все казалось проще, — наконец обронил он.

Изабо согласилась. Огонь, наверное, одна из тех магических вещей, которым не страшно время. Вот так языки пламени мгновенно связали воедино события совсем разных жизней.

Снова повисла тишина. На языке крутился один вопрос, но задать его Изабо решилась не сразу.

— Ты счастлив? — спросила она, поправляя коротко стриженные волосы — последние полгода это была ее обычная прическа.

— А ты? – ответил он вопросом на вопрос, Но взгляд его говорил о многом. Куда больше и красноречивее любых слов.

— Я первая спросила, — она улыбнулась и чуть прищурилась.

— Вот и отвечай первая.

На мгновение Изабо замялась, собираясь с мыслями. Она никогда над этим не задумывалась. Все ли ее устраивает в жизни? Довольна ли она тем, что имеет? Почти всем. Но то, чего ей не хватало, она никогда не получит. Не в той семье и не тем человеком родилась.

— Да, счастлива, — солгала она, надеясь, что ничто ее не выдаст.

Она и представить не могла, что спустя всего лишь год после расставания встреча будет настолько тяжелой.

— А ты, Ваше Величество? Счастлив? — повторила она, наконец вопрос. Догадывалась, что он тоже не будет искренен до конца, но хотела услышать от него.

— Да. Наверное, да.

— Король не уверен в своем слове? — Изабо с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Алистер ответил не сразу. Сначала он взял ее за руку, отчего по спине побежали мурашки.

— Я хотел бы, чтобы все было иначе, чтобы ты не была сейчас Командором Серых Стражей, а я — королем Ферелдена, чтобы ты не смотрела на меня с таким презрением и не пыталась поставить в неловкое положение, — почти шепотом проговорил он, чуть сжимая ее ладонь. — Я хотел, чтобы мы были Изабо и Алистером – единственными выжившими при Остагаре, загнанными в угол, но свободными. Хотел бы держать твою руку, говорить о чем-нибудь, смеяться, а не быть вот такими серьезными, обремененными своими заботами, не знающими, что сказать друг другу.

Изабо не ожидала такой откровенности. Все ядовитые колкие замечания, что накопились за вечер, куда-то исчезли. Осталось одно — острое желание его обнять.

Она не сдержалась.

Несколько минут они просто стояли. В его объятиях было так хорошо, так спокойно, словно… Словно дома. Изабо вдохнула полной грудью такой знакомый запах, изменившийся лишь чуть-чуть.

— Что мы будем делать? — наконец прошептала она, отстраняясь. — Это все… так глупо.

— Глупо, — согласился Алистер, все еще сжимая ее ладонь. — Мы могли бы…

— Могли бы…

На рассвете король покинул базу Серых стражей. Изабо не вышла его провожать. Все, что хотела, она сказала ему еще в своих покоях. Что любит, что тоскует, что ей трудно отпускать его. Что его прикосновения и поцелуи заставляют ее чувствовать себя живой. Он что-то шептал в ответ — такое же наивное, глупое, теряющее смысл, как только начала рассеиваться ночь. Но ей было достаточно просто чувствовать его руки и обжигающее дыхание, слышать его голос, хоть на мгновение, но поверить, что все еще может измениться.

«Я пожалею об этом. Не раз пожалею, — Она смотрела в окно и видела, как четыре всадника удаляются от башни. — Но сейчас я чувствую себя счастливой».

Она эрлесса. Равная тому кругу высокомерной знати, что так презрительно поджимали губы, глядя на нее, стоящую рядом с будущим королем. Тогда она была пустым местом. Сейчас — Командор Серых стражей, Героиня Ферелдена, Победительница пятого мора… Она была равной им, а значит…

Изабо поняла, что стоит и глупо улыбается собственным мыслям. Да, обязанности Серого стража не сбросить с плеч так просто. Конечно, можно сбежать, как Андерс, но она не сможет так поступить. Она многим должна, а значит отплатить честно.

«Я буду Командором, пока нужна здесь, пока нет достойной смены. Это временно», — пыталась она убедить саму себя. Но нет ничего более постоянного, чем временное.

Изабо видела, что многие из обитателей Башни Бдения догадывались, куда она исчезает раз в несколько месяцев. Шепотки за спиной становились все громче — она уже не могла их не замечать, хоть и продолжала игнорировать. В них не слышалось осуждение или обвинение, скорее, тревога и искреннее сочувствие.

Не трудно было догадаться, что именно вызывало эту палитру эмоций. Кому понравится, когда жизнь твоя проходит от встречи до встречи, а между ними — серая однообразная череда унылых дней. Изабо и сама чувствовала, как умирает каждый раз, расставаясь в очередной раз с Алистером, и оживает, приближаясь к месту встречи.

А между этими короткими днями были лишь письма. Частые, полные нежности и любви. Она перечитывала их вечерами и продолжала верить, что однажды все это закончится.

— Ты выглядишь усталым, — Изабо чертила пальцем узоры на груди Алистера, но даже не глядя ему в лицо, чувствовала, что что-то случилось.

— Устал, — коротко ответил он. — Просто устал. Мне не хватает тебя рядом. Каждый божий день не хватает. Всегда будет не хватать.

Изабо почувствовала, как теплые губы коснулись ее макушки — простой, совсем невинный жест, который даже спустя столько лет вызывал дрожь в коленках. Словно она все еще была совсем молоденькой, только покинувшей стены Башни.

— Сколько лет мы уже так… встречаемся? — прошептала она, спрашивая у самой себя в первую очередь. — И сколько так еще будет продолжаться?

Ответ на второй вопрос она и сама знала.

— Не помню. — Горячее дыхание привычно обожгло затылок. — Около пяти? Или меньше? Да, меньше.

Изабо вздохнула. Пять лет она занимала пост Командора. Четыре из них были наполнены такими встречами. Где-то между Денеримом и Амарантайном, на нейтральной территории, как часто оба говорили.

«Словно мы части враждующих армий, — однажды заметила Изабо. — Хотя, наверное, так оно и есть…»

Четыре года они останавливались в маленьком домике и несколько дней, забыв про все заботы, наслаждались друг другом. Она догадывалась, что домик этот появился в глухом лесу неспроста, но не задавала Алистеру лишних вопросов. У них сложилось такое негласное правило: не спрашивать о том, что происходит там, за стенами этого домика. Словно той жизни и вовсе не существовало. А, разъезжаясь в разные стороны, всегда на рассвете, она старалась оставить все свои надежды, а не брать их тяжелым грузом с собой.

Так и жили.

— Я вижу, что на тебя давит не только это. Мне ты можешь не лгать, — она продолжила рисовать у него на груди. — Я могу чем-то помочь?

Алистер вздохнул.

— Тебе не понравится то, о чем я буду говорить.

— Я сама попросила поделиться. Я сильная девочка и справлюсь.

— Совет настаивает на том, чтобы я обручился.

Изабо, прекратив рисовать, застыла, а затем, приподнявшись на локте, заглянула Алистеру в глаза.

— Об-об-обручиться? — голос ее предательски задрожал, а в горле встал ком.

— Да. Я догадывался, что рано или поздно это случится. Вопрос буквально висел в воздухе последние года полтора. А сейчас, кажется, у них началось обострение. Видел уже трех или четырех потенциальных невест.

— И что, королю не удастся даже самому выбрать, с кем делить ложе? — Изабо тут же одернула себя, осознав, сколько злости и обиды звучало, должно быть, в ее голосе.

— Ты прекрасно знаешь, кого я выбрал, и с кем навсегда будет мое сердце.

«Что мне сердце, — вздохнула она в ответ, но промолчала. — Я не хочу довольствоваться одним лишь сердцем».

— Я все еще в раздумьях. Надеюсь, когда вернусь, все эти разговоры прекратятся. Хотя бы на год или два.

— А что потом? Мне все равно придется делить тебя с другой женщиной. Знаешь, что? Я так не хочу. Давай просто разойдемся? Ты заведешь себе принцессу, родившуюся с золотыми ложками во рту и обеих руках, а я буду дальше нести службу, как и положено. С честью приму милость вашего Величества.

Она выругалась и, откинув одеяло, встала на ноги. В комнате за ночь выстыло, но это только взбодрило Изабо и придало решимости.

— Я уезжаю. Прямо сейчас, — бросила она через плечо, натягивая рубаху и штаны. — Думаю тебе, ваше Величество, не стоит мне больше писать.

Сердце готово было вот-вот пробить грудную клетку, а слезы жгли глаза, но она держалась. Из последних сил.

Не сказав больше ни слова, она собрала вещи и вышла на воздух. Алистер вышел следом. В одних брюках, с гусиной кожей и взъерошенными волосами, он выглядел совсем запутавшимся. Настолько измотанным, что Изабо на момент позволила себе подумать, что лучше было бы остаться и провести вместе оставшиеся пару дней, но в голове тут же эхом прозвучало:

— Видел уже трех или четырех потенциальных невест… Я все еще в раздумьях.

«Он в раздумьях? А я тогда в чем? В мучениях? Нет, пора поставить последнюю точку, вместо той запятой, что мы так старательно выводили эти годы. Только в сказках принцессами становятся кто угодно: нищенки, маги, лягушки… В жизни так не бывает. Если ты родился в нужной семье, то тебе ничего не светит, как ни старайся».

— Изабо, послушай… — Она была уже в седле, когда Алистер окрикнул ее.

— Мы уже, кажется, все обсудили. Нет? Ты и сам знаешь, что я должна была сделать это уже давно. Точнее, не начинать ничего. Всего доброго.

На прощанье она махнула ему рукой и, пришпорив кобылу, поспешила убраться подальше. Пока не передумала.

В Амарантайн она вернулась практически раздавленной. Думать обо всем случившемся было больно, а не думать — не получалось. Как бы она ни пыталась сосредоточиться на делах, в памяти все равно возникал виноватый взгляд глубоких карих глаз, который она видела, когда уезжала.

Две недели она отчаянно сопротивлялась собственным слабостям. Почти не спала, пропадала сутками на тренировочной площадке, изнуряя себя до потери сознания. С трудом доползала до кровати, падала на нее и, кажется, каждый день умирала. Чтобы с утра восстать из мертвых и снова пытаться не выжить из ума.

Каждое письмо, которое приходило в крепость, она встречала с надеждой.

«Идиотка. Он тебе не напишет. Ты сама расставила точки. Сама. Терпи», — напоминала Изабо себе, когда очередное послание оказывалось от соседей, торговцев — от кого угодно, но не от Алистера.

Две недели она пыталась быть сильной. Настолько сильной, чтобы пережить потерю самого дорогого человека. Единственного, кого она любила. На четырнадцатый день стало невыносимо.

Всю ночь она проворочалась в кровати, вспоминая, какие щемящие, детские, бесконтрольные восторг и счастье она испытывала, когда ощущала, что тоже любима. Что в этом гребаном мире есть хоть кто-то, кому она действительно дорога, кто готов подставить плечо и крепко держать за руку, когда они будут идти по краю.

Она могла вспомнить каждый вечер, проведенный с Алистером не потому, что их было так мало, а потому что они настолько сильно врезались в память, что забыть их было невозможно.

— Я была не права, — призналась Изабо сама себе, опуская ноги на холодный пол. Она не могла дальше сидеть в башне и убеждать себя в том, что все закончено. Ничего не закончено. Точка, которую она так решительно поставила в их отношениях, обернулась предательским многоточием.

Ей хватило пары часов на то, чтобы собраться, раздать поручения доверенным лицам, оседлать Форель, объяснить сенешалю, что у нее появились важные дела в столице, вытерпеть пристальный взгляд его мудрых глаз, выслушать с десяток просьб о том, что нужно купить или заказать в Денериме и выехать за ворота.

Обычно путь до столицы был пыткой. Изабо, как только выезжала из крепости, начинала представлять все ужасы большого города, вспоминать, как пугает ее толпа, как устает она в гаме и шуме, как в таверне не удается побыть наедине с собственными мыслями. В этот раз она чувствовала, как за спиной у нее вырастают крылья, кончики пальцев начинало щипать так, словно где-то рядом проходила лириумная жила, хотя дорога была изъезжена сотни раз и ничего такого под ней и быть не могло. С каждым часом, что она находилась в дороге, на душе становилось легче.

— Я просто скажу, что была неправа. Скажу, что люблю его, что понимаю, как ему тяжело, но и мне не проще. Это несложно — осознать свою ошибку. Правда, гораздо сложнее признаться в ней. Но я справлюсь. Я же сказала, что я сильная, да, Форель?

Кобыла заржала в ответ. Изабо чуть задела пятками ее бока, надеясь добраться до Денерима как можно скорее.

В памяти всплыли те его слова, о том, что он хотел бы не быть королем, хотел бы, чтобы она не была командором. Чтобы они были кем-то другим, рожденные в иное время, в ином месте, может быть, в ином мире, где не будет таких сложностей. Где они смогут быть просто парнем и девушкой, которые любят друг друга.

Как бы она хотела, чтобы все было именно так. Просыпаться в маленьком домике, затерянном в такой глуши, что никто никогда бы не нашел, если не проводить до места. Встречать рассвет не тренировкой, а улыбкой и домашними делами. Она с трудом представляла, чем занимаются люди, живущие так, но обязательно бы научилась всему. Готовила бы завтрак себе, мужу, детям… При мысли о маленьких мальчиках и девочках с карими глазами и взъерошенными светлыми волосами в груди предательски кольнуло. У нее никогда такого не будет, как бы сильно она не представляла себе такую идиллию. Если просто у Серых стражей редко бывают дети, то у двух Серых стражей эта вероятность равна нулю.

Она согласна была бы жить и в городе, только в маленьком, не в столице. Шумный Денерим никогда не вызывал у нее теплых чувств. Даже сейчас, когда, казалось бы, он должен вызывать воспоминания о встречах с тем, кого любит. Нет, все равно, подъезжая к городу, она чувствовала дрожь в коленках, усталость и острое желание развернуть лошадь и уехать куда-нибудь подальше от его стен, башен и кривых улочек.

В голове все еще звучал голос Алистера. Он был там всегда, никогда не исчезал, просто иногда затихал, чтобы потом снова раздастся и выбить у нее почву из-под ног.

До Денерима она добралась, когда солнце было еще высоко. Уставшая с дороги, мечтающая о теплой ванне и хорошем обеде, она оставила лошадь на постоялом дворе, но сама задерживаться не стала. На дрожащих ногах она направилась к дворцу.

На входе ее узнали — хоть какая-то польза от всех ее регалий — но к королю не пропустили. Сказали, что очень занят. Какой-то советник — странный бородатый тип, которого Изабо или раньше не видела ни разу, или просто не помнила, — суетливо объяснял ей, что идет подготовка к большому мероприятию.

— Героиня Ферелдена, конечно, всегда желанная гостья на нашем вечере. Соблаговолите его посетить, миледи? — Нервно сминая в руках какой-то платок, предложил он.

Изабо пожала в ответ плечами. У нее не было настроения посещать какие-то праздники, балы или что там устраивалось во дворце. Но и увидеть Алистера хотелось. Вряд ли король освободится раньше, чем закончится эта мышиная возня с организацией, зато он точно будет на балу.

— Я приду, — согласилась она.

«Только не ждите, что я буду соответствовать вашим глупым требованиям», — усмехнулась она выходя из дворца.

Ноги и руки продолжали дрожать, но на душе стало спокойнее.

Вечер начался совсем не так, как Изабо его представляла. Гости медленно собирались в бальном зале, а когда их стало так много, что ей захотелось поскорее убраться подальше, вышел церемониймейстер и громко объявил:

— Дамы и господа, мы ради приветствовать вас на смотре невест короля Ферелдена…

Изабо вздрогнула, понимая, что попала вовсе не на очередную демонстрацию королевских богатств и щедрот, а туда, где ей точно нет места.

Она за весь вечер не сказала ему ни слова. Создатель был милостив, и всегда находился кто-то, кто не давал ей остаться с королем один на один. Кругом сновала шумная толпа дворян: напыщенные мужчины в костюмах, не менее напыщенные женщины, платья которых стоили, наверное, дороже, чем все, что у нее было, вместе взятое. Сама она принципиально отказалась идти на вечер в платье. Изабо и так чувствовала себя невероятно уязвимой, слабой, разбитой. Не хватало еще того, чтобы и выглядеть как разряженная курица, ждущая одобрения двора.

Алистер выглядел таким усталым и измученным, что ей стало жаль короля, который даже на приеме в свою честь не может расслабиться.

«Не то, что раньше», — горько вздохнула Изабо. Она помнила, прекрасно помнила, как увидела его в первый раз. Он так оживленно о чем-то спорил с кем-то из Круга, а потом, заметив ее, внезапно улыбнулся. Эта его улыбка — не только губами, но и глазами — развеяла все ее сомнения по поводу сделанного выбора. Его улыбка. Теплая, ласковая, поддерживающая в трудные минуты куда лучше, чем любые слова. Сейчас от нее ни осталось и следа. В этом озабоченном своими мыслями мужчине ничто не выдавало того веселого парня, которого Изабо когда-то знала.

Он держался в стороне, вежливо кивая гостям, улыбаясь рою барышень, увивающемуся следом. Изабо с трудом сдерживала улыбку. Хотя всех этих женщин она понимала. Значительная часть из них, те кто еще не были замужем, надеялись привлечь к себе внимание молодого короля. Некоторые откровенно напрашивались на комплементы, балансируя на тонкой грани приличия. Каждая хотела бы стать королевой, верной спутницей короля, пусть даже всего лишь королевой-консортом, а не правительницей Ферелдена. И у каждой из этих барышень был шанс. За их спинами стояли влиятельные отцы, дяди, деды, владеющие огромными земельными участками. Каждая из них была выгодной партией для юного короля.

«Не то, что я», — не могла не думать она. Несколько раз их с Алистером взгляды пересеклись. Тогда на уголки губ его чуть поднимались, словно говоря: «Я рад тебя видеть».

Но подойти к нему Изабо так и не решилась. Мысль о том, что она приехала зря, не давала ей покоя. Если Алистер дал согласие на этот смотр невест, значит… Она закусила губу и постаралась, чтобы ничто в ее лице не выдавало той бури, что развернулась внутри.

«Если он согласился на смотр невест, значит, новость о королевской помолвке не за горами. Не нужно быть гением, чтобы понять — все уже решено. Это просто повод и маска».

Она с трудом сдержалась, чтобы не уйти с бала прямо сейчас. Если Алистер все решил, значит, и она сможет выдержать и не ударит в грязь лицом. Особенно перед ним.

Изабо не могла сдерживать то черное чувство зависти, которое рвалось у нее из груди наружу от одной только мысли о том, что сегодня Алистер все-таки сделает свой выбор. Тогда у нее точно не останется никакого шанса. Она понимала, что надежды на предложение ей или что он всю оставшуюся жизнь будет ходить холостым — это наивные глупости. Но она хотела бы просто услышать новость, долетевшую из столицы, а не быть свидетелем его выбора.

«Зря я приехала. Зря. Здесь я не смогу отмахнуться от информации, как от назойливой мухи. Глаза в этом случае не врут».

Лучше бы она и дальше изо всех сил держаться подальше от столицы. Старалась бывать в Денериме как можно реже, обходить королевский дворец стороной и, закончив все дела, как можно быстрее убираться из города обратно, в Амарантайн, оставаясь просто тенью прошлого. Не стоило приезжать сегодня.

«Лучше бы я опоздала, чем смотреть на этих разряженных девиц. Хоть, по статусу я и одна из них».

Эрлесса Амарантайна.

«Эрлесса, — Изабо усмехнулась, — что толку с этого титула, если ни он сам, ни земли, к нему прилагаемые, так и не принесли ей счастья. Свободы, которой она так жаждала, тоже не принесли. Они не принесли ничего, кроме ответственности, головной боли, проблем… И необходимости быть на этих показных балах».

Она в очередной раз как можно приветливее улыбнулась какому-то дворянину, имени которого не помнила или и вовсе не знала — слишком много их было тут, чтобы запоминать каждого по имени, да еще и в лицо.

Стараясь не привлекать к себе особого внимания, Изабо вышла на балкон. Ночной Денерим казался таким же как и несколько лет назад, когда она оказалась здесь в первый раз. Она помнила, какой была влюбленной, счастливой и надеющейся на лучшее. Сейчас от той девчонки почти ничего не осталось — Изабо было горько это осознавать, но спорить не было смысла. Растаяла вся мечтательность, разбились все надежды, а любовь осталась навсегда в одном из коридоров королевского дворца. Изабо вздохнула и, облокотившись на перила, перевела взгляд с сонных городских улиц на усыпанное сотнями звезд небо. Оно тоже было точно таким же, как и тогда, когда они до утра сидели у костра с Алистером, когда она не была еще командором Серых Стражей Ферелдена, а он не был королем этого самого Ферелдена, когда все было хорошо, не смотря на то, что кругом творился кошмар.

За спиной у Изабо раздались негромкие осторожные шаги и тихий девичий смех. Она обернулась и, заметив, что возле двери о чем-то шушукается молодая парочка, сделала вид, что не заметила молодых людей. В свои двадцать пять она чувствовала себя такой старой, что захотелось лечь и умереть, чтобы не видеть всего этого.

Весь остаток вечера она старательно избегала встреч с королем. Даже взгляд опускала когда чувствовала, что Алистер вот-вот посмотрит в ее сторону. Она всегда безошибочно это угадывала. А как только первые гости стали расходиться, поспешила покинуть дворец.

Утром она покинула столицу, оставляя позади все мечты и надежды, за которые раньше так отчаянно цеплялась, хоть и лгала всему миру и себе самой, что умеет отпускать прошлое.

«Мы оба сделали свои выборы. И он, и я. Нужно это принять», — повторяла она, но легче от этого не становилось.

Изабо не помнила, как добралась до Башни Бдения. Но, как только Форель вошла в ворота, попыталась взять себя в руки.

«Он — король. Я — командор Серых стражей. Я справлюсь с долгом не хуже некоторых», — убеждала она себя. За пять прошедших лет было не так много дней, когда она не напоминала себе о том, что достойна этого поста, что способна быть лидером, что ей хватит силы и воли для этого.

«Может быть, дело в том, что этого я никогда не хотела? А чего я хотела? Даже сама не знаю. А если и знала когда-то, то уже забыла».

Она сидела в библиотеке и бездумно перелистывала страницы толстой, очень старой на вид, книги о магии. Их тут было много, но раньше у нее не доходили руки до того, чтобы их перебрать. Часть Изабо хотела отправить в Башню магам, а часть оставить для тех, кто примыкал к ордену.

Она скользила взглядом по страницам, пыталась оценить, что полезного может дать тот или иной пыльный фолиант.

«Магия, основанная на крови, — запрещенная, темная суть магии обычной…» — бросилось в глаза начало предложения. Изабо тряхнула головой и внимательнее прочитала и его и весь абзац.

«Маг крови не нуждается в лириуме для поддержания своих сил — кровь питает его. Кровь и жизнь, заключенная в ней, дают ему силу. Калиен д'Эвалиcте писал, что в ней может не быть той опасности, но нельзя не помнить, что маги крови — малефикары — несут одну лишь смерть».

Даже годы спустя Изабо без труда вспомнила, какой страх она испытала, когда увидела, как Йован полоснул ножом по руке, чтобы провести обряд. И пусть он потом пытался убедить ее, что нет ничего опасного в том, чтобы использовать свою кровь вместо лириума, она никогда, даже в мыслях, не возвращалась к этой теме. Магия крови была для нее табу. Тем, что она считала недопустимым, невозможным.

Но книгу читать продолжила. Описанные ритуалы казались простыми, очень примитивными, чем только подстегивали любопытство.

«Неужели можно вот так пользоваться своими силами, не прибегая к помощи лириума? Не становиться зависимым от его возможностей?», — каждая страница все сильнее и сильнее затягивала Изабо.

Дочитав главу, она посмотрела на ладони. Давно уже не такие нежные и белые, как тогда, когда она покинула башню.

«Что, если…» — сначала Изабо испугалась возникшего желания, но тяга к неизведанному была куда сильнее, чем тот робкий голос рассудка, что пытался ему противостоять.

Она поднялась из-за стола и, прихватив книгу, пошла в свою комнату. Ей нужно было все еще раз обдумать, находясь в безопасности и полном одиночестве. Там, заперев дверь, она долго ходила кругами, раз за разом повторяя то, что было написано в книге о небывалых возможностях, которые откроются перед тем, кто начнет использовать магию крови.

— В конце концов, — выдохнула она, прекращая свою дикую гонку, — один раз ничего не изменит.

Найдя в дорожном мешке маленький кинжал, Изабо опустилась на пол и, положив перед собой книгу, принялась шептать заклинание — первое, что попалось ей на глаза.

Раны на руках все еще кровоточили. Она так же сидела на полу, не обращая внимания на то, что весь он забрызган кровью, да и сама она перемазана в чем-то теплом и алом. Она даже не чувствовала себя усталой, хоть и знала, что на проведение ритуала должно было отнять у нее много сил. Наоборот, Изабо чувствовала, как энергия течет по ее венам, разливается по всему телу, наполняя его невероятной силой, которой дай только волю, и она сотрет в порошок весь мир. Только поднявшись на ноги, она поняла, что не все в порядке — закружилась голова. Но не как если бы она очень устала, скорее, как если бы она впитала в себя всю силу крупной лириумной жилы.

«Наверное, я переборщила с использованием собственной энергии», — вздохнула она, прислоняясь к стене. Изабо прикрыла глаза, чувствуя, как постепенно энергия покидает ее тело, как сила, которая только что переполняла ее, начинает угасать, оставляя вместо себя лишь пустоту и усталость.

«Главное, знать, когда остановиться. Если потратишь слишком много сил — умрешь», — в голове у нее прозвучал голос разума, почему-то до боли похожий на голос старого друга.

«Любой маг может убить. Не только маг крови. А в качестве энергии использовать можно свою кровь. Или вовремя остановиться и тогда никого убивать не придется», — тем же голосом Йована продолжил он.

Изабо вспомнила их последний разговор в подземелье Редклифа, перед тем, как она позволила ему сбежать. Она спросила его тогда, зачем он делал то, что пустило под откос всю его жизнь. Слова, брошенные в ответ, больно ударили ее. — Чтобы быть свободным и не нуждаться в подачках церкви, - парень избегал смотреть в глаза подруге. — Ты вряд ли поймешь. Сейчас эти слова эхом прозвучали у нее в голове, когда она, прижимаясь спиной к стене, продолжала прижимать к груди окровавленные руки.

— Чтобы быть свободным... — прошептала она, закрывая глаза.

Сколько прошло времени, пока она так стояла — Изабо не знала. Наверное, немало, потому что, когда она открыла глаза и осмотрелась, в комнате стало темнеть.

— Свобода, — выдохнула Изабо снова, морщась от густого тяжелого воздуха и металлического вкуса во рту — до этого она его не замечала. Головокружение проходило, хоть усталость все так же давила на, казалось, опустошенное тело. Она поднялась и, чуть пошатываясь, подошла к окну, открывая его и вдыхая полной грудью чистый морозный воздух.

— Свобода. Вот какая ты на вкус.

Чтобы выкинуть из головы все тяжелые мысли, Изабо постаралась сделать свои дни максимально заполненными. Дела в Башне, поездки в Амарантайн, занятия, изучение нового вида магии, которому она посвящала все больше и больше времени… Все дни слились в один бесконечно долгий, когда, как гром среди ясного неба, в ворота крепости въехали король и несколько сопровождающих его солдат. Изабо не успела никуда сбежать. Пришлось, пока в башне все бегали и суетились, чтобы порадовать их Величество, спуститься во двор, дабы засвидетельствовать свое почтение.

— Доброго дня, Ваше Величество. Рады приветствовать в нашей скромной обители, — дежурная фраза, сказанная максимально равнодушно. Изабо старалась выглядеть так, будто ничто ее не волновало и не тревожило.

Алистер, казалось, так же был спокоен и ничем не выдавал своих эмоций, если они были. Короткий обмен новостями показался ей целой вечностью. Король был доволен состоянием базы Серых стражей, оценил, как заметно изменилась сама Башня Бдения, как хорошо обстоят дела во всем эрлинге.

— Отлично справляешься, Изабо, — улыбнулся он. Только на ее имени, показалось ей на мгновение, его голос дрогнул.

К разговору присоединился сенешаль, тут же принявшийся расхваливать достижения местных исследователей.

Пока они разговаривали, Изабо смотрела на короля и пыталась не видеть в нем того Алистера, которого любила.

«Любила — помни об этом. Ты его любила. И разлюбила», — в который раз напоминала она сама себе, но понимала, что еще несколько минут разговора и волна уныния накроет ее с головой. Она будет не в силах справиться с тем отчаянием, которое вырвется на свободу. Она с трудом, но все же могла его сдерживать, но знала, что долго так не продержится.

А он, как назло, стоял и молчал — ничего не спрашивал, ничего не рассказывал. Сенешаль уже куда-то исчез, но они продолжали глупо стоять посреди двора. Алистер просто стоял и пристально смотрел на нее. Изабо старалась не смотреть ему в глаза, делая вид, что ее интересует цвет камней, из которых была сложена крепостная стена

Она догадывалась, что Их Величество нарочно никого не предупредил, чтобы застать ее врасплох, не дать сбежать, прикрываясь какими-нибудь важными делами. В прошлый его визит она отсиживалась в таверне в Амарантайне. Ей и сейчас хотелось сбежать куда-нибудь, даже на Глубинные Тропы, к порождениям тьмы, лишь бы быть подальше от крепости, от короля, который стоял и смотрел на нее, словно ждал, что она заговорит первая. А у нее в голове не было ни одной темы, чтобы хоть как-то нарушить повисшую тишину, нарушаемую лишь суетливыми голосами обитателей крепости — приезд короля поставил на уши всех, только она — Командор Серых Стражей держалась холодно и отстраненно. По крайней мере, ей хотелось думать, что так оно и было — слишком много усилий ею было приложено к тому, чтобы сохранять равнодушие. Было бы обидно, если бы все это было впустую.

А в голове стайкой пичуг кружились воспоминания. Слишком много ее связывало с этим мужчиной, который так пристально разглядывал ее, что Изабо было не по себе. Слишком много было между ними того, что не забывают, не вычеркивают из жизни просто потому, что не могут. Вот и она не могла забыть его, как бы ни пыталась, как бы ни искала способы отвлечься: в магии, в других отношениях, в восстановлении ордена… Все лишь на время помогало ей отвлечься. Отвлечься, но не забыть. И каждая новая встреча горьким эхом отзывалась в ее душе, напоминая о том, что все могло бы быть иначе.

«Будь я богаче, знатнее, чем просто маг из Круга», — снова подумала она, с трудом сдерживая ту ненависть к себе и традициям, которая волной поднималась где-то глубоко внутри. Каждый раз она напоминала себе, что если бы не магия, то она бы и вовсе могла его не встретить, а богатство и дворянский титул, еще не все — она получила и титул и высокий пост, но это никак не уменьшало ту пропасть, которая пролегла между ними в тот вечер, когда он сказал, что нуждается в наследнике.

При одной мысли о маленьком принце тоска становилась в разы сильнее. Изабо понимала, что это глупо, но все равно отчаянно завидовала той женщине, которую она даже толком не знала и ни разу не видела. Той, что станет матерью для будущего короля. Молчание становилось невыносимым.

— Ваше Величество, думаю, с вами желает поговорить интендант, а мне… Меня ждут дела, — наконец смогла проговорить она, чувствуя, как пересохло в горле, а голос звучит сипло и глухо.

— Да, конечно. Надеюсь, мы еще встретимся и поговорим…

«Надеюсь, что нет», — Изабо развернулась и вышла из зала, надеясь, что походка не выдает ее чувств.

Он нашел ее перед самым отбытием — два дня ей удавалось успешно прятаться по самым отдаленным закоулкам крепости. Несмотря на все попытки сбежать, он взял ее за руку и притянул к себе.

До этих объятий она была уверена в том, что поступает правильно. Сейчас, когда его руки так привычно лежали на ее спине, а она щекой ощущала, как стучит под рубашкой его сердце, эта мысль казалась абсурдной.

— Нам нельзя…

— Я люблю только тебя, и всегда буду любить. Ты это знаешь, — прошептал он. — Но…

— Но, — согласилась она. — Это нужно закончить. Понимаешь?

— Да, — кивнул Алистер в ответ. — Нужно. Только я не могу и не хочу. Я нуждаюсь в тебе.

— Эта женщина… Кто она? — Изабо отстранилась и посмотрела в такие родные глаза. Все еще любимые, как бы она себя ни обманывала.

— Дочь одного из баннов. Жаклин. Она очень порядочная девушка, только она — не ты. Она умна. Многое понимает.

— Даже то, куда ты сейчас отправился?

— Думаю, да. Догадываюсь, что и у нее от меня есть свои секреты.

— Хороша же у нас королевская семейка, — усмехнулась Изабо, но, к своему огромному стыду, ощутила, как ее переполняет радость от того, что она владеет тем, чем не владеет новая королева — сердцем короля.

Алистер промолчал в ответ.

Он снова уехал на рассвете, задержавшись почти на сутки.

«Странная традиция — расставаться по утрам. Я скоро возненавижу рассветы», — вздохнула Изабо, опять провожая его, глядя в окно. Следя за тем, как удаляясь, всадники становятся все меньше, она дала себе обещание:

«Я закончу все, как только узнаю о появлении наследника. А пока… Будь, что будет».

Нота седьмая. Сильные тоже ломаются

День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем пролетел год. И без того нечастые встречи с Алистером и вовсе стали большой редкостью в жизни Изабо. Большая часть свободного времени, хоть его было и не особо много, уходила на занятия магией. Уже не в библиотеке, где было слишком много лишних глаз и ушей, а в своих покоях она часами сидела над книгами, пытаясь изучить все новые и новые заклинания.

Больше и больше тонких шрамов появлялось на руках. Она тщательно прятала их под длинными рукавами робы или доспеха, но от неприятных вопросов это не избавляло.

— Мне не нравится, что ты занимаешься… этим, — Алистер долго ходил вокруг да около прежде, чем, держа Изабо за руки, начать разговор, которого она так старалась избегать.

— Это просто магия. Ты же не можешь запретить мне быть тем, кто я есть, — попыталась сгладить неловкость она, но он продолжал крепко держать ее запястья и рассматривать их.

— Это не просто магия, Изабо. Не обманывай ни меня, ни себя.

— Ты зря волнуешься, — Изабо растянула губы в улыбке, надеясь, что это сработает. Ей хотелось напомнить, что это вообще не его дело, чем она занимается между их встречами.

«За своей благоверной бы лучше следил», — чуть не сорвалось с губ, но она вовремя себя сдержала. Чем реже были встречи, тем сильнее не хотелось их портить.

— Я переживаю за тебя. — В голосе Алистера звучали ничем не прикрытые волнение и тревога.

Что-то внутри отозвалось острой болью, напоминающей о том, как много их связывало раньше и как трудно это сохранить сейчас, когда им обоим давно не восемнадцать, а за спиной горы дел, забот и своих проблем. Изабо обняла его и, уткнувшись носом в грудь, вдыхая такой родной аромат, в котором все чаще и сильнее улавливались нотки женского парфюма, прошептала:

— Не стоит так тревожиться, правда. Моя магия ничуть не опаснее твоих политических интриг. Эти твои игрища пострашнее мора.

Алистер рассмеялся. Сердце пропустило удар — так редко она слышала сейчас его смех. В последнее время он чаще хмурился, был вечно озабочен какими-то своими делами, о которых не желал рассказывать, как бы она ни просила. Он старался не говорить о том, что оставлял в столице, а Изабо редко упоминала о делах Стражей. Им хватало тем для разговоров и кроме этих.

Теплые губы легко прикоснулись к одному из ее самых светлых шрамов. Она прекрасно помнила тот вечер, после которого он появился на запястье. Это было сразу после отъезда Алистера из Башни Бдения. Прошло уже больше года, но она помнила те боль и тоску, что ее переполняли, так, словно это было вчера.

Изабо проводила его взглядом, а когда всадники скрылись из виду, еще долго вглядывалась в горизонт, словно надеялась увидеть там до боли знакомую фигуру. Потом отошла и нашла на столике возле кровати принесенную из библиотеки книгу. Села на пол, открыла ее на нужной странице и принялась изучать.

Она закончила ритуал после полудня, но чувствовала себя так, словно груз проблем и тяжелых мыслей слетел с нее в одно мгновение. Она догадывалась, что он вернется, но в тот момент ее переполняли счастье и спокойствие, которые того стоили.

— О чем задумалась, — голос Алистера выдернул ее из омута воспоминаний. — У тебя на лице, как всегда, все написано.

Изабо смущенно улыбнулась. Ее всегда выбивало из колеи то, с какой легкостью он мог читать ее мысли. Может быть, это все и правда было так по ней заметно, но озвучивал это только он один.

— О том, что без тебя мне очень… сложно, — выдохнула она, с трудом подбирая слова. Это была чистая правда. Особенно первые дни. Она помнила про свое обещание, знала, что однажды по своей воле оборвет все контакты с королем Ферелдена, но сейчас каждый день без него казался ей вечностью. Ни один кошмар про Архидемона или толпы порождений тьмы не был таким страшным и жутким, как мысль о том, что они могут однажды больше не встретиться. Никогда. Она с ужасом снова осознала, что с каждым днем этот момент, когда она поставит финальную точку в их истории, все ближе.

Она обняла его и, наверное, чересчур сильно вцепилась в Алистера, отчего он осторожно погладил ее по спине и, коснувшись губами макушки, прошептал:

— Я не собираюсь никуда сбегать. Можешь поверить мне.

Это был еще один ее страх. Как странно, что сейчас, когда кругом царили мир и покой, когда мир не висел на тоненькой ниточке над бездной, она боялась. По-настоящему боялась. Каждое утро, которое они проводили в этом маленьком домике, прежде, чем открыть глаза, она готовила себя к тому, что его рядом не будет. Что она окажется в своих покоях, одна. Или, что казалось еще более страшным, здесь же, но все равно без него. Что случилось что-то непредвиденное, заставившее короля вернуться к своим обязанностям, вынудившее его уехать. А, может быть, он и сам по своей воле оставил ее.

— Я никуда не сбегу, — снова прошептал Алистер, продолжая целовать ее макушку. Ему не нравилось, что она стала коротко стричься, и он часто говорил, что скучает по ее мягким длинным волосам, в которые всегда было так приятно запускать пальцы. Но Изабо продолжала отрезать едва отросшие пряди.

Три-четыре дня, которые им удавалось провести вместе, не привлекая особого внимания, заканчивались слишком быстро. Словно время нарочно убыстряло свой ход, издеваясь и гадко хихикая, наблюдая за тем, как жадно двое хватаются за каждую минуту. Изабо было катастрофически мало этого.

Она всегда уезжала первой. Не прощаясь, не оглядываясь, сбегая от долгих сцен возле ворот. По пути до Башни Бдения успевала сотни раз обдумать все, что творит со своей жизнью, несколько раз пообещать себе, что следующий раз точно будет последним, и столько же раз передумать.

Едва за ее спиной закрывались тяжелые ворота Башни Бдения, как она начинала ждать новой возможности встретиться с Алистером.

В эрлинге и его окрестностях все было спокойно. Изабо могла бы гордиться собой, своим управлением землями, если бы ее это действительно хоть сколько-нибудь интересовало. Она лишь мельком прочитывала корреспонденцию, приходившую на ее имя, и почти сразу передавала ее сенешалю, который занимался всеми делами. Изредка она делала вид, что вся эта возня для нее крайне важна, но тут же забывала все, что ей рассказывали о делах в ее землях.

Утро нового дня, как и часто бывало, застало ее врасплох. Алистер еще спал, чуть посапывая. Только в такие моменты в его огрубевших чертах был виден все тот же парень, в которого ее угораздило влюбиться уже, казалось, очень и очень давно. Почти жизнь назад.

Изабо, стараясь не разбудить его, поднялась и быстро оделась. Занавески на окнах чуть колыхались от теплого утреннего ветерка. Солнце еще только набирало силу, обещая отличный теплый день.

«Сухое лето — такая редкость», — усмехнулась Изабо, накидывая на плечи дорожный плащ.

Вещи были собраны еще с вечера и ждали возле самых дверей. Оставалось только вывести лошадь, оседлать ее и… Впереди будут только ветер, дорога и голова, полная мыслей.

На прощание она поцеловала Алистера, зная, что его крепкий сон сложно чем-то потревожить — хоть устрой она тренировку прямо под его ухом, все равно не проснется — и вышла на воздух. На душе было тяжело, как и всегда, когда она уезжала. Отчего-то ее каждый раз не покидала мысль, что эта встреча может стать для них последней. Она знала, что это не так, что они встретятся снова спустя пару-тройку месяцев. Прискачет гонец из столицы, привезет ей конверт с королевской печатью. Ей даже не нужно будет его открывать, чтобы понять, о чем письмо. Но тревога все равно не покидала голову Изабо.

На этот раз она возвращалась не в Амарантайн. Ее ждало долгое путешествие в Башню Круга магов. Библиотека базы Серых стражей не удовлетворяла все ее потребности — хотелось большего. Того, что не узнаешь из обычных книг, того, что хранят в себе толстые тома и увесистые свитки на самых отдаленных стеллажах огромной библиотеки.

Письмо от Ирвинга — его ответ на ее просьбу воспользоваться богатствами, накопленными за многие годы существования башни — было таким теплым и душевным, что Изабо не стала откладывать визит.

Возвращение в Башню, где она не бывала уже больше пяти лет, немного напрягало. В голове роились воспоминания, призраки прошлого, от которых она никак не могла избавиться на протяжении всей дороги.

Изабо не спешила. Иногда ловила себя на мысли, что нарочно старается подольше задержаться в пути, лишний раз останавливаясь на ночлег гораздо раньше, чем было нужно.

Как всегда она стороной объехала столицу. Денерим все еще, как и тогда, в первый раз, казался ей мрачным и серым. Хотя, казалось бы, самый крупный город страны должен быть куда ярче и оживленнее остального Ферелдена. Только во время каждого визита она, глядя на кривые грязные улочки, видела на них реки крови, бездыханные тела горожан, черную массу того, что осталось от порождений тьмы. Эти наваждения были такими четкими, что она ощущала запахи разлагающейся плоти, горящих древесины и тел, пыли, страха, смерти. Так было всегда. По каким бы делам она ни приезжала в Денерим, как бы ни убеждала себя, что Мор остался в прошлом, он — лишь часть истории, все равно долго находиться там не могла.

«Как Алистер живет там постоянно? Неужели его не мучают воспоминания о том… о том, что мы видели?» — Мысли все равно возвращались к нему, о чем бы Изабо ни думала. Ее саму пугала эта одержимость, она старалась гнать ее прочь, но все равно оказывалась бессильной перед какой-то неведомой тягой.

«Интересно, что испытывает она, когда он вот так спонтанно срывается с места?» — Путь до озера Каленхад был неблизким. Изабо успела поразмышлять о многом и, сама того не желая и не замечая, начала думать о женщине, которая тот самый Денерим почти никогда не покидала. Говорили, что королева даже дворец покидает крайне редко, предпочитая появляться перед подданными только на балконе рядом с венценосным супругом.

Изабо старалась о ней не думать, но когда уже которые сутки вокруг был лишь один и тот же одинаковый лес, мысли становилось почти невозможно контролировать. И вот сейчас в голове ее возник вопрос, на который она не знала ответа.

Раньше ее не беспокоили чувства совершенно незнакомой ей женщины. Да, они виделись пару раз во дворце: Изабо, не скрывая самодовольной улыбки, склоняла голову, Жаклин кивала в ответ, растягивая губы в дежурной улыбке.

«Наверное, она бы и Архидемону улыбнулась точно так же», — не смогла не усмехнуться Изабо.

Жаклин была красивой — этого нельзя было не замечать. Темные длинные волосы, темные глаза, бледная кожа — на такую нельзя не обратить внимания. Только Изабо понимала, что особенной ее делают вовсе не правильные черты лица или полные алые губы. Особой ее делает происхождение. Статус, данный ей по рождению. То, чего у нее, Изабо, никогда не будет. Поэтому она никогда не сочувствовала королеве, остававшейся во дворце, когда ее муж сбегал к другой женщине.

Алистер говорил, что у Жаклин тоже есть особые знакомые, что они оба закрывают глаза на такие мелочи, что все это — лишь игра на публику, а спят они в разных комнатах. Но это были лишь его слова. Изабо не подвергала их сомнениям — он и правда мог видеть сложившуюся ситуацию именно так. А что творилось в голове у его супруги — для всех все равно будет загадкой. Чужая душа — потемки. Изабо и в своей-то не могла разобраться. Что уж говорить промысли и чувства другой женщины.

На душе стало погано. Думать о том, что их встречи с Алистером — это что-то ненормальное, неправильное, было тяжело. Она не чувствовала себя виноватой, ей не было стыдно за свои поступки, но какое-то неловкое, гадкое чувство кошкой скреблось где-то внутри.

«Она сама выбрала такую судьбу. У нее был выбор. В отличие от меня». — Но даже эта ложь не успокаивала. Возможно, как раз по тому, что Изабо знала правду. У той девушки, жены короля, выбора могло и не быть. Ей ли не знать, как вершатся браки сильных мира сего. Нужные связи отца, умело организованные встречи, пара нужных разговоров — и готово. Дворяне уже поддерживают кандидатку в королевы, а самому монарху не остается особого выбора. Жизнь знати — странные скачки, где побеждает не тот, кто приходит первым, а тот, на кого больше ставят. Королевой станет та, кто выгоднее баннам, эрлам и прочим. А у нее, у Изабо, выбор как раз был. Она могла бы остаться в столице, в тени королевского трона. Быть рядом. Поддерживать. Протягивать руку помощи. Делить все тяготы королевской ноши. Быть покорной тенью. Только она не желала быть за спиной, она желала быть равной. Она сама выбрала свою судьбу.

Каждый раз, задумываясь над своими выборами, Изабо пыталась понять, не совершила ли она роковую ошибку. Но снова и снова убеждалась, что каждое ее решение, пусть даже и ошибочное, было ее выбором. Тем, чего она хотела.

Нет, она не жалела о прошлом и не хотела ничего менять.

На берег озера она выехала поздно ночью. Не стала останавливаться в пути, а переночевала в таверне на берегу. В той самой, где они с Дунканом покупали все нужное в дорогу. Она совсем не изменилась за эти годы. Да и сама пристань тоже. Все так же с рассветом появлялся храмовник с лодкой, все так же темные воды озера шуршали о берег, все так же возвышалась нерушимым монолитом Башня.

Изабо ощутила давно забытую дрожь в коленях, когда лодка заскользила в сторону острова. Словно она снова провинилась и сейчас последует суровое наказание. И хоть она уже давно не была маленькой девочкой, которую запирали в темной комнате за очередную стычку с преподобной матерью, предчувствие неприятного разговора не покидало ее.

Лодка мягко ударилась о мостки, храмовник, за всю дорогу не сказавший ни слова, несколько раз кашлянул, намекая, что ей пора выходить, а ему отправляться обратно. Изабо коротко поблагодарила его, и, не дожидаясь ответа, поспешила к воротам.

Весь страх мгновенно рассеялся, когда она увидела светлую улыбку, разгладившую морщины на лице Ирвинга. Первый чародей, не скрывая радости, обнял ее и, осмотрев со всех сторон, удовлетворенно поцокал языком.

— Ну здравствуй, блудная дочь, — улыбнулся он. — Изменилась. Выросла, повзрослела… Рад, что не забыла нас и заглянула.

Изабо стало неловко из-за того, что за пять с лишним лет она впервые выбралась в Башню. Да, это было не то место, куда хотелось бы возвращаться — у нее такого места вообще не было — но долгое время Круг был ее домом. Она бы и сейчас не выбралась, если бы не острая потребность в знаниях. От этой мысли на душе становилось еще гаже.

Она обняла старика в ответ, надеясь, что ее сомнения не отразились на лице — не хотелось омрачать радость встречи ненужными словами.

— Все как-то времени было мало, — почти не соврала она. — То одно, то другое… Дела-дела.

— Не оправдывайся, девочка. Проходи. Тебе всегда рады.

Изабо, чувствуя, как сердце пропустило удар, перешагнула порог башни. Здесь, казалось, изменилось все, но одновременно с этим она без особого труда узнавала знакомые места: спальни учеников, длинные коридоры, комнаты для занятий, укромные уголки, постоянно занятые кем-нибудь из особо отчаянных парочек.

«Я скучала. По каждой стене, по каждой двери, по лестницам и переходам, по витражным окнам, таким старым, что цветные стекла успели потерять былую яркость. По всему. Даже не думала, что буду по этому скучать. Я же так мечтала вырваться из серых душных стен, мечтала расправить крылья и выпорхнуть отсюда, как те птицы, что вили гнезда под окнами в нашей спальне, — думала Изабо, направляясь в библиотеку и чувствуя спиной заинтересованные взгляды учеников. — Интересно, что стало с ней, с нашей старой спальней?»

Ирвинг предложил ей сопровождающего — щуплого темноволосого мальчишку, напомнившего Изабо Йована, но она отказалась. Хотелось побыть наедине с собственными воспоминаниями без лишних свидетелей.

До библиотеки она добралась без труда — большой зал, разделенный на несколько секций, заполненный книжными шкафами, уходившими высоко под потолок, никуда не делся. Только стены стали серее, а столы заметно обтрепались. Изабо нашла тот, за которым любила проводить время. Она привычно провела ладонью под крышкой и нащупала несколько царапин — рука сама вспомнила, где именно искать. Даже не нужно было заглядывать вниз, чтобы прочитать надпись. Изабо и так прекрасно знала, что выцарапано там ее имя, а рядом имя Йована — его написал он сам. А кто-то из других учеников между этими именами нарисовал пошлое примитивное сердечко.

Обнаружение сейчас следов той, прошлой жизни, которая казалась совсем забытой, словно и не было ее вовсе, вызвало жжение в глазах и комок в горле. Изабо порадовалась, что отказалась от компании.

В библиотеке сейчас всем заправляла высокая сухая женщина. Она не сводила с незваной гостьи глаз, постоянно проходила мимо, интересовалась, не нужна ли помощь. Получая отказ, тут же уходила, но через несколько минут возвращалась, чтобы то протереть пыль со стола, то переложить книги с полки на полку. Изабо все это жутко нервировало.

«Попросить Ирвинга поговорить с ней? Пусть расскажет, что мне можно доверять и что-то поценнее горы старых бумаг». — Перелистывая страницы, проводила она взглядом женщину и вздохнула. В такой атмосфере работать было невыносимо. Разве что, как в юности, спрятать книжку под робой и выскользнуть во двор, где все так же, словно и не прошло стольких лет, тренировались храмовники. Проходя мимо, Изабо не могла не заметить, что, как и тогда, во времена ее ученичества, среди них было много мальчишек, а девочки-маги не отводят от них глаз.

Вот только сейчас на ней была не свободная роба, а дорожный костюм, а под ним сложно что-то спрятать. Оставалось терпеть пристальное внимание местной королевы.

Изабо не заметила, как пролетела неделя. Сутками она сидела в библиотеке, перечитывала старые книги, изучала те, к которым раньше бы никто не разрешил ей даже прикоснуться. В их сторону запрещалось смотреть не только ученикам, но и тем, кто уже давно вышел из этого возраста. Сейчас же ей, Победительнице пятого мора, героине Ферелдена и так далее, позволяли многое. В том числе и пользоваться особым, закрытым от посторонних глаз, отделом библиотеки. В нем Изабо и окопалась на несколько дней, выбираясь лишь для того, чтобы поесть и поспать.

Обратно она уезжала нагруженная новыми знаниями, кучей выписок из книг и тремя толстенными фолиантами, подаренными Ирвингом на прощание.

— Не забывай заглядывать. Помни, что здесь тебе всегда рады. — Он по-отечески обнял ее прежде, чем проводить за ворота.

— Постараюсь еще приехать, — Изабо и сама не была уверена, когда ей еще удастся добраться в эту часть страны, вырваться из болота повседневных обязанностей.

— Береги себя, девочка, — голос старика стал серьезным и в нем зазвучали волнение и тревога. — Не играй с тем, чем не можешь управлять. Помни, что магия — это гораздо более сложная вещь, чем может показаться. Любая магия.

— Я помню. И никогда не позволю себе об этом забыть. — Здесь она была предельно честной и с собой и с наставником.

Он еще раз обнял ее, сжав чуть сильнее, чем полагалось учителю. Изабо старалась не думать о том, что следующая их встреча состоится неизвестно когда. От этого становилось только грустнее и желание никуда не ехать, а остаться здесь, начинало свербеть где-то в горле.

Она уехала не оглядываясь. За весь день почти ни разу не посмотрела назад — боялась, что потянет, что захочется, что не сдержится и вернется.

И снова потянулись однообразные серые дни, словно вечные сумерки, сгустившиеся над башней Бдения или только над самой Изабо. Она редко выходила из комнаты, обложилась книгами, записями, сидела на полу и, пока хватало сил, пробовала проводить разные ритуалы. Иногда уходила за пределы крепости, когда догадывалась, что заклинание не самое простое и безопасное.

В башне к таким ее отлучкам, казалось, почти привыкли. Но далеко не все. Она продолжала слышать шепот за спиной, в котором трудно было не различить непонимание, осуждение и страх. Косые взгляды начинали раздражать настолько, что хотелось огрызнуться в ответ. Но Изабо сдерживалась. С трудом, но управляла эмоциями, не давала плотине прорваться.

«За столько лет могли бы привыкнуть». — Злилась Изабо на всех обитателей башни в целом и на каждого в частности. Даже на тех, кого встречала раз в неделю и даже не помнила имени.

«А сколько времени уже прошло?» — она и сама не знала ответа на этот вопрос. Давно перестала следить за часами, днями, неделями. Какой в них смысл, когда все они на одно лицо? Она помнила только те немногие дни, которые проводила с Алистером. С каждым разом она все больше и больше ощущала себя воровкой, крадущей его у пусть чужой, пусть незнакомой, но ни в чем не виноватой женщины.

Каждое новое письмо с королевской печатью вызывало у нее панический страх — она ждала, что в нем будет та новость, после которой все закончится. После королевской свадьбы прошло уже достаточно времени, чтобы объявить о скором пополнении в семействе, но каждый раз письмо содержало лишь информацию о месте встречи и короткую приписку: «Не могу дождаться встречи».

Изабо не знала, как менялась она, — давно перестала смотреть в зеркало, но на лице Алистера морщины становились глубже, а усталость, казалось, настолько прочно въелась в кожу, что не проходила, даже когда он улыбался.

— Их становится больше, — заметил он, поворачивая к себе ее запястья, покрытые тонкими штрихами шрамов.

Она высвободила руки и, словно маленькая девочка, спрятала их за спиной. Сама Изабо не считала шрамы — их у нее по всему телу предостаточно, так что пара или тройка не делали погоды.

— Я боюсь за тебя. — Голос Алистера был серьезным. Она давно не слышала таких интонаций — они не говорили о серьезных вещах, когда встречались, старались избегать любых тем, кроме тех, что связывали только их.

— Все в порядке, — в который раз заверила его Изабо. В памяти вспышкой пронеслись чередой не один десяток моментов, когда она говорила точно эти же слова, но в совсем других обстоятельствах.

Беспокойные новости долетали до Амарантайна все чаще и чаще. Услышав, что во взрыве церкви в Киркволле задействован маг, Изабо насторожилась. Она понимала, к чему это приведет, не могла не догадываться, что тот плохой мир, который лучше хорошей войны, вот-вот рухнет, разлетится на сотни осколков, которые потом уже будет не собрать.

А она чувствовала себя такой усталой, измотанной, что быть в центре всего этого беспредела не хотелось. Хотелось покоя и одиночества. Все чаще болела голова. Изабо казалось, что она вот-вот расколется на мелкие куски, как и мир. Только собирать обратно ее череп уж точно никто не станет.

В Ферелдене тоже было неспокойно. Гонцы приносили тревожные вести о разбойниках, нападающих на караваны, о беспорядках в Амарантайне, о недовольствах среди крестьян. Сенешаль сбивался с ног, проносясь по крепости со скоростью кошки, которой подпалили хвост, успевая раздавать на бегу поручения.

Изабо не могла больше оставаться в этой суматохе. Она предательски бежала с поля боя. Туда, куда бы ни отправилась никогда и ни за что, не сложись так обстоятельства. Раздав поручения своим помощникам, она выехала из крепости. В Денерим.

Она въехала в ворота задолго до заката — спешила. Нуждалась в том, чтобы увидеть Алистера. Что-то внутри, необъяснимое, жгучее, заставляло ее пришпоривать коня, чтоб поскорее добраться до столицы. Скажи ей кто раньше, что она с таким рвением отправится в путь, она бы высмеяла его, а то и запустила каким-нибудь простеньким заклинением. В профилактических целях. Чтоб не повадно было.

Но сейчас это мало ее волновало. Оставаться в Башне, слушать мрачные новости, чувствовать косые осуждающие взгляды дальше она не могла. Нужен был глоток свежего воздуха, свободы. Хотя ни первого, ни второго в Денериме не было, она все равно не жалела о том, что решила сама разобраться с кое-какими вопросами в столице. Обычно, Изабо старалась свалить все поездки в город на кого-нибудь из своих ближайших соратников, поэтому сейчас они с удивлением наблюдали за ее сборами. Хорошо, что не задавали лишних вопросов. Вряд ли она смогла бы внятно ответить, почему так внезапно сорвалась с места.

На городской площади было не протолкнуться. Изабо оставила лошадь на постоялом дворе, заплатила хозяину за комнату на две ночи и поспешила туда, где роились последние новости. Хотелось узнать побольше, что нового происходит во дворце, чтобы не завалиться туда совсем уж нежданно-негаданно.

«Вот он удивится, увидев меня в столице. Я же уверяла, что ноги моей не будет в этом болоте… Ошиблась. Бывает. Надеюсь, он все же не будет разочарован или расстроен моим приездом».

Рынок, раскинувшийся на площади гудел.

— Рыба! Свежая рыба!

— Пирожки с мясом! С капустой! Горячие пирожки!

— Лучшие мечи! Прямиком из Орзаммара!

— Пирожки!

— Рыба!

— Мечи!..

У Изабо сразу же начала болеть голова от этих воплей, доносящихся со всех сторон.

«Как здесь вообще можно хоть что-то разобрать? Я за пять минут успела напрочь потеряться. Хочу обратно в таверну. Там пусть и немного, но тише», — думала она, проталкиваясь сквозь особо плотную толпу возле какого-то лотка с тканями.

Мысль о том, что не стоило забираться в самую гущу, пришла поздно. Слишком поздно.

— Такое счастье!

— Да, столько лет и все никак…

— Уверена, тут не обошлось без злого глаза. Говорили, что…

— Ох, я слышала. Но слава Создателю сейчас все хорошо.

До Изабо долетели очередные обрывки разговора двух торговок.

— Главное, чтобы королева была здорова и малыш тоже…

Последние слова заставили ее остановиться, не обращая внимания, на брань старика, врезавшегося в ее спину. Она с трудом удержалась от просьбы повторить сказанное громче и четче, чтобы было слышно за всей рыночной какофонией. Только прислушалась, стараясь понять, кто именно говорит, чтобы подобраться поближе.

— Ох, если с малышом что-то случится…

— Говорят, сама королева плоха. Роды были тяжелые. Король не отходит от малыша — мне свояченица работающая во дворце говорила. Скорее бы его представили народу…

Смысл доходил до Изабо так медленно, что ее несколько раз толкнули и чуть не уронили на истоптанную сотнями тысяч ног землю.

Она стояла среди толпы и не понимала, что вообще происходит. Вся эта суета вокруг вдруг исчезла. Она не замечала ни шума, ни гама, ни толчеи. В голове набатом звучали одни и те же слова:

«… Король не отходит от малыша…»

— Раскорячилась тут! Корова! — Резкий окрик заставил ее вернуться к реальности. Расталкивая всех локтями, Изабо выбралась из толпы туда, где было свободнее. Но дышать все равно было трудно. Отчаяние, боль, осознание случившегося невидимыми руками сжимали грудь, словно желая выдавить из ее и без того измученного тела, последний вздох. На глаза навернулись слезы. Горькие слезы обиды и злости на саму себя.

«Глупая, ты же знала, что так и будет. Это рано или поздно должно было случится». — Изабо все прекрасно понимала, но легче от этого не становилось.

Она, не разбирая дороги, побрела обратно на постоялый двор. Не было смысла даже пытаться добиться аудиенции короля — вряд ли в таких условиях посторонних пускают во дворец. А здесь, в столице, она была именно посторонней. Чужой. Да, ее узнавали, почтительно склонялись, завидев на улице, но это все не делало ее частью жизни Денерима.

Она заказала обед в комнату, а к нему две бутылки вина. Самого дорогого, самого крепкого. Есть не хотелось, но и пить на пустой желудок тоже. Лениво поковыряв жаркое, Изабо откупорила одну из тяжелых бутылей и наполнила кружку.

Терпкий ягодный, чуть отдающий древесиной, напиток почти сразу ударил в голову. Изабо редко пила — предпочитала держать голову светлой. Но сейчас ей хотелось забыться. Одну за другой она осушила три кружки. По телу разлилось приятное тепло, голова стала тяжелой, а мысли медленными и тягучими. Руки чуть дрожали, когда она доливала в кружку содержимое первой бутылки. Вторая все еще стояла на столе, соблазнительно сверкая пузатым чуть запотевшим боком.

От четвертой кружки мысли и вовсе, казалось, растеклись лужицей, растворившись в вине. Изабо не думала о том, что с утра у нее будет болеть голова — она и так будет болеть от того, что она не сможет заснуть, ворочаясь и думая о том, что конец, которого она так боялась, наступил слишком быстро и внезапно. Она не думала о том, что завтра ее ждут визиты в несколько торговых лавок, чтобы договориться о поставках, что с утра ей придется мотаться по всему городу, чтобы к вечеру убраться отсюда поскорее. Так далеко, чтобы никогда больше и ни при каких обстоятельствах не оказываться к Денериму ближе, чем в сутках пути.

Пятую она уже помнила смутно. Вкус у вина показался ей другим, но ей уже не важно было что пить — главное, чтобы это что-то притупляло боль, разгоняло мысли и не давало думать ни о чем.

Она не думала о прошлом, просто сидела и перебирала ругательства, которые бы хотела высказать в лицо «бастарду, сучьему сыну, демонову отродью».

— Сволочь, сучий выродок, ублюдок, кусок… огрызок черствый и бездушный, псина шелудивая. — Слова застревали в горле, когда она выплевывала их вместе со всей злостью, которая, хоть и притупилась от выпитого, но не растворилась в нем до конца.

Громкий настойчивый стук в дверь застал Изабо, когда она готовилась наполнить очередную кружку — сама уже не помнила, какую по счету.

— Можно? — Голос вошедшего показался ей знакомым. Слишком знакомым. Ей потребовалось время, чтобы понять, что в маленькой комнате на втором этаже таверны на самой окраине столицы перед ней стоит не кто иной, как сам король Ферелдена.

— Разве я могу запрещать что-то королю? — Язык с трудом шевелился, так что Изабо пришлось приложить усилия, чтобы слова звучали уверенно.

— Я услышал, что ты в столице. Удивился, не поверил сначала…

— И дальше бы не верил, — перебила его Изабо. Она не могла выставить его из комнаты. Была не в том состоянии, чтобы даже пытаться бороться с мужчиной. Да и ни одного толкового заклинания она бы сейчас не смогла сплести.

В комнате на какое-то время повисла тишина. Алистер все так же стоял возле двери, Изабо сидела за столом. Лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь запыленное окно, слабо освещали комнату. Свеча на почерневшем от копоти блюдце уже догорала.

— И когда ты собирался поделиться со мной… новостью? — наконец спросила она, не отводя взгляда от бутылки. На Алистера она смотреть не хотела и не собиралась. Знала, что он стоял, изучал носки своих сапог, как всегда, когда чувствовал вину.

— Я бы сказал.

— Когда? — повторила Изабо вопрос. На этот раз настойчивее. Ее снова начинала душить обида — не на то, что у него появился ребенок, а на то, что он не посчитал нужным сообщить об этом. — Когда я, по твоему, должна была узнать эту прекрасную весть?

— Не было подходящего момента…

— За год? Мы виделись три раза, Алистер. И за эти три раза ты даже ни словом не обмолвился о том, что скоро случится. Я не достойна правды? — Язык все еще заплетался, но мысли уже становились яснее. Наверное, он неожиданной встречи и неприятного разговора Изабо начала трезветь.

— Я не думал, что это важно.

— Не думал… Знаешь, мы ода слишком мало думали. Пора, наконец, заняться этим и прекратить все. Ты должен быть рядом с ребенком. Это… — Она сама не верила, что произносит эти слова, оскоминой оседавшие на языке и оставлявшие после себя такую горечь, что ее хотелось запить чем-то сладким. — Это наша последняя встреча, Алистер. Я прошу тебя, уходи.

— Изабо… Я…

— Уйди. Просто уйди. Хотя бы раз в жизни послушайся меня.

«Дай мне сохранить мою гордость, прошу», — взмолилась она, когда поняла, что он все так же переминается с ноги на ногу.

— Дай мне слово, что мы еще поговорим об этом. В другое время и в другом месте. Завтра. Когда тебе станет легче.

Изабо покачала головой. Да, к утру она окончательно протрезвеет, даже если за ночь допьет и эту бутылку, и попросит еще одну. Только легче ей не станет. И говорить она не собирается. Все уже сказала.

Алистер еще постоял на пороге, не решаясь пройти дальше и, так и не дождавшись ответа, вышел. Изабо понимала, что завтра он вернется. Снова начнется переливание из пустого в порожнее, ковыряние в старых ранах…

«Я должна закончить дела с утра. И убраться отсюда», — решила она, выглядывая в окно и наблюдая, как по двору проходит знакомая фигура. Возле ворот он остановился, оглянулся и, видимо заметив ее в окне, улыбнулся. Даже издалека Изабо увидела сожаление в этой улыбке.

Она отставила бутылку и растянулась на кровати. Король ушел в свою полную счастливую семью, а ей, Изабо, оставалось лишь закусывать губы и стараться закончить свои дела как можно скорее, чтобы убраться из столицы. Стоило бы сделать это сразу, как только узнала, но дела ордена не могли остаться не выполненными. Демоны бы побрали ее неумение бросать дела незаконченными.

Но даже оставаясь наедине с собой в маленькой комнатке под самой крышей, она не могла не думать о том, что все точно закончено. Она должна была поставить точку еще тогда, восемь лет назад, когда их пути разошлись. Навсегда. Но глупая и наивная девчонка надеялась, что это навсегда однажды закончится, что все будет так, как и было. Время шло, а ума так и не прибавилось — она продолжала верить, что все еще может измениться. Ведь он ждал ее в столице, приезжал сам — каждая встреча была ценнее, чем все камни в его короне вместе взятые. Прикосновения, объятия, взгляды… Она помнила все. Стоило только подумать о них, как тело сразу отзывалось эхом воспоминаний. А время шло, встречи были все реже. Король проводил больше времени в столице, с молодой королевой, с головой уходил в государственные дела, решал возникающие то тут, то там проблемы. В тот раз, когда было объявлено о королевской помолвке, она тоже была в столице. Ну как тут не поверить в жестокое чувство юмора Создателя? Тогда она тоже приехала просто так, лишь с видимым поводом. Просто хотела встретиться. Поговорить.

Она перевернулась на другой бок, прижимая колени к груди, ощущая внутри пустоту. Такую, которую ничто не сможет заполнить. Не раз, оглядываясь назад, Изабо пыталась понять, согласилась ли бы она уйти из Башни, если бы знала, что ее ждет. Согласилась ли бы заплатить такую цену за свою свободу.

На мгновение она представила себя с меткой на лбу — без снов, без эмоций, без чувств, без сожалений… Сейчас это казалось ей большей свободой, чем то, что выбрала она.

«Возможно, я совершила ошибку».

Видимо, Создателю нравится играть людскими судьбами. Иначе она не могла объяснить, почему оказалась в столице именно сейчас. Она знала, что однажды этот день настанет, что она не сможет вечно быть с ним, в его тени, довольствуясь теми нечастыми встречами, что у них были, когда ей удавалось выбраться в ненавистный Денерим, или ему покинуть столицу. Она знала, что этот день настанет. Знала, но надеялась, что до него еще долго. Алистер не знал о ее обещании, данном себе самой.

Лежа на твердом плоском матрасе, она смотрела в потолок и раз за разом прокручивала разговор с Алистером. Она пыталась убедить себя, что поступает правильно, что так будет лучше для всех, что ей хватит сил выдержать и не вернуться в город, который она ненавидела всей душой, в город, в котором навсегда оставила свое сердце. Изабо пыталась себя убедить и не верила в это, зная, что ноги сами понесут ее назад, что она снова вернется в грязную столицу, снова остановится в постоялом дворе на самой окраине и будет ждать встречи с Алистером.

— Я должна уехать, куда угодно, подальше от Денерима... Хотя бы в Орлей. Да, к орлесианским Стражам, чтобы... чтобы заняться поисками способов борьбы с Зовом, способами предотвращения Моров... чем угодно, лишь бы подальше отсюда.

За окном зарядил дождь. Привычный для этого времени года, но от этого не менее противный.

«Вряд ли он закончится к утру, так что нужно как следует просушить одежду и наложить пару водоотталкивающих заклинаний», — попыталась думать о чем-то более полезном Изабо, но выходило у нее плохо, потому что в памяти вспыхнули сцены из ночевок под открытым небом, когда ей приходилось тратить остатки энергии на то, чтобы зачаровать палатки и одеяла, а после схваток с порождениями тьмы сил оставалось так мало, что она просто валилась с ног. Она вспомнила, как Алистер заботливо грел ей одеяло у костра и укрывал, чтобы согреть, как следил за тем, чтобы она пила горячий чай и обязательно как следует поела, а она улыбалась собственным мечтам о их жизни, счастливой жизни после того, как они справятся с Мором. Мечтам, которым не суждено было сбыться.

Она потрясла головой, словно это могло разогнать воспоминания, но мысли все равно возвращались одному и тому же.

Изабо думала, что оторвавшись от Денерима, от Алистера и от собственных воспоминаний, ей станет легче, встречный ветер развеет боль, а тоска уйдет сама, осядет, как утренний туман, но она ошиблась. Ей стало совершенно никак.

Чем дальше она уезжала от столицы, тем сильнее становилась эта апатия. Она ехала не в Амарантайн — туда отправился гонец с тремя письмами для сенешаля и ее верных помощников. Сама Изабо держала путь на запад. Идея отправиться в Орлей сейчас казалась ей не такой замечательной, как прошлой ночью, но других вариантов не было.

Она знала, что поступает подло, бросая орден, но были те, кто подхватит ее дело. Они справятся – Изабо верила в них. Знала она и то, что от долга Серых Стражей не убежать, куда бы ты ни мчался. Так же как и от самой себя. Но сейчас больше всего на свете она хотела оказаться там, где не было никаких новостей о столичной жизни, хотя сейчас только немой не говорил о рождении наследника престола, а только глухой об этом не слышал. Изабо своими глазами видела, как со всех окрестностей Деренима стекаются к дворцу желающие хоть одним глазом увидеть будущего короля, хотя бы силуэт в окне. А Изабо бежала от этого. От короля, его наследника, от того, что связывало их с того дня, как она, испуганная, взволнованная, полная надежд увидела молодого Стража в лагере под Остагаром. А сейчас от этой связи, от чувств, которые Изабо испытывала к Алистеру, осталась лишь пустота. Она вырвала их с корнем, уничтожила, выжила, заставила себя поставить точку в той истории, которая длилась много лет, которая была одной из причин, оставляющих Амелл командором Серых Стражей. А сейчас, когда эта причина исчезла, оставаться не было смысла. В мире было все спокойно, мир не нуждался в ордене, мир не нуждался в ней, во вчерашней героине, ставшей сегодня пустым местом, пустотой.

На окраинах Ферелдена ее не узнавали, а в соседней Империи тем более. Мысли не желали проясняться, дела не помогали отвлечься. Усталость, наваливающаяся после бессонных ночей над книгами, изматывала, но каждый раз, проваливаясь в сон, Изабо видела лицо Алистера. Как бы она ни пыталась его забыть, оно возвращалось снова и снова.

В какой-то момент она осознала, что все, что она пытается делать — напрасно. От себя, от своих чувств, воспоминаний, желаний никуда не сбежать. Тогда-то она в первый раз услышала его. Зов. Она сразу поняла, что значит эта тихая мелодия, постоянно повторяющаяся, не прекращающая звучать у нее в голове.

С каждым днем она становилась все ближе, все громче. Не вдаваясь в объяснения, Изабо собралась и покинула базу орлейских стражей. Она не знала, куда отправляться, где попытаться найти убежище от этой песни. Да и был ли в этом смысл? Никому не удавалось убежать от своей участи. Рано или поздно то, что суждено, случится. Где бы ты ни был. Что бы ты ни делала. Изабо прекрасно это знала — на горьком опыте уже изучила. Вот только сдаваться она не собиралась. Никто не должен видеть ее слабость.

Постоянные головные боли, усталость, желание забиться в какой-нибудь темный угол и не вылезать стали ее вечными спутниками в дороге. Каждое утро глядя на собственное отражение, Изабо не узнавала его — бледная, почти синяя, выглядевшая так, словно не спала последние несколько месяцев.

«Как от меня еще не шарахаются все вокруг», — отметила она с горечью.

Ее путь лежал куда-нибудь подальше от Морозных гор, туда, где она сможет собраться с мыслями, хоть немного отдохнуть.

Пустота душила, и как бы Изабо не хотела кричать во все горло, она знала, что из нее не вырвется ни звука. Горло сжимало невидимыми руками боли, отчаяния и одиночества.

Она пришпорила лошадь, и старенькая кляча послушно засеменила быстрее, хоть до галопа было все равно далеко. Ей пришлось обменять породистую кобылу на старушку, потому что денег не хватало, а заработать ей было не чем. Привычный доспех она тоже сменила на менее приметную робу, чтобы не бросаться в глаза. В ней уже давно никто не узнавал Героиню Ферелдена, никто не встречал ее восторженными криками, как это было в первые месяцы после окончания Мора. За почти десять лет жизнь настолько изменилась, что о Море вспоминали лишь в страшных рассказах. Люди предпочитали забыть те дни, не думать о смерти, которая преследовала каждого. Изабо не могла их в этом винить – на их долю выпало столько, что не каждому под силу вынести.

Она не смотрела по сторонам, она смотрела вперед. Она не знала куда скачет – куда угодно, лишь бы подальше от всех тех, кто может начать задавать лишние вопросы.

— Но! — снова поторопила она лошадь, которая жалобно заржала, но скорость не прибавила — уже не могла.

Сколько она металась загнанным зверем? Изабо не знала. Месяц? Два? Песня в ее голове звучала так близко, что терпеть не было сил. Зависимость от скверны в крови, которая все громче и громче звала ее, зависимость от лириума, который Изабо пила все чаще, чтобы приглушить Песню, чтобы не поддаваться ей. А она звала ее. Звала туда, в недра Морозных гор, где во мраке Глубинных Троп скрывается смерть. Ее смерть, да и любого Стража, который согласился на обряд, дарующий ему силу сражаться с порождениями тьмы, и в качестве оплаты забирающий жизнь. А Изабо хотела жить. Сама не зная почему, ведь смысл ее жизни остался там, в Денериме, рядом с женой и ребенком, который, должно быть, уже подрос — она давно потеряла счет времени, с головой уйдя в изучение магии, пытаясь так забыть обо всем, что связывало ее со столицей. В последнее время работать было практически невозможно. Даже думать о чем-либо ей было сложно - слишком громким был Зов, чтобы ее мысли смогли его перекричать. Только сейчас Изабо поняла, что с того момента, как начала ритуал, она не слышит Песню. Нет, она все еще чувствовала ту необъяснимую тягу, которая одолевала ее и лишала воли, но она могла ей сопротивляться.

Кровь пульсировала в висках все сильнее, боль была такой нестерпимой, что Изабо хотелось закричать, но она сдерживалась. Она понимала, что вот-вот сдастся, что вся ее борьба, отчаянная борьба за жизнь — бесполезна. Еще немного и скверна в ее теле победит. Она опустилась на кровать и обхватила голову руками. Она сама не замечала, что ближе и ближе продвигалась на север к Морозным горам, туда, где проще всего найти вход на Глубинные тропы. А если бы и заметила, то вряд ли изменила бы свой маршрут. В маленькой темной комнате пахло плесенью и гнилью, но Изабо не замечала и этого. Она не замечала вообще ничего, кроме песни скверны, которая звучала в ее голове. Звучала все ближе и ближе. Изабо понимала, что вот-вот она приблизится настолько, что сопротивляться она уже не сможет.

Всего пару недель назад она даже не думала о ней, ведь скверна убивает Стража медленно — нужно несколько десятков лет, чтобы ее влияние стало таким сильным и начало влиять на разум и тело Серого Стража. Это Изабо знала точно. Вот только не знала, почему ей отвели так мало времени.

Иногда, когда на какое-то короткое время в голове становилось ясно, и песнь скверны отступала, Изабо пыталась думать о причинах столь раннего Зова, но не могла найти ответ. Единственный вариант, который приходил ей в головы — магия крови. Она могла ускорить процесс распространения скверны, но... Изабо тут же отгоняла эту мысль в сторону, а потом песня снова становилась громче, и сил на размышления уже не оставалось - все уходили на то, чтобы бороться с Зовом.

Изабо разделась и в который раз за день осмотрела тело — чистое. Ни единого пятна, которое бы напоминало о том, что она превращается в порождение тьмы. Ни одного потемнения на бледной, слишком бледной коже. Только на руках видны суть затянувшиеся порезы - они не успевают затягиваться, потому что слишком часто Изабо прибегала к помощи магии крови.

«Этот раз последний. Точно последний», — каждый раз обещала она себе, глядя, как на пол падают рубиновые капли, чувствуя, как энергия начинает бурлить в венах, усиливая эффекты от самых слабых заклинаний. Но желание быть свободной от лириума всегда было сильнее, чем запреты.

Изабо оделась обратно и поежилась — не смотря на пляшущее в очаге пламя ее были мелкая дрожь. Хотелось пить, но спускаться вниз она не собиралась — не была слепой и прекрасно видела, как на нее смотрят все вокруг. Знак ордена Серых Стражей на робе отпугивал ферелденцев, хоть они и знали об их подвиге. Изабо давно уже не узнавали в крупных городах, а в мелких деревнях не узнавали и раньше, когда она была еще похожа на Героиню Ферелдена. Она подошла к тазику с водой и провела над ним рукой, шепча магическую формулу. Поверхность воды тут же стала выглядеть иначе, больше напоминая зеркало, в котором отразился грязный, затянутый паутиной, потолок и бледное осунувшееся лицо Амелл.

— Чистое, — прошептала она, не замечая синих кругов под глазами, впалых щек, грязных волос, которые давно уже не выглядели светло-русыми, а свисали грязно-бурыми сосульками.

Растянувшись на жесткой деревянной кровати, она смотрела в потолок и пыталась не думать ни о чем, концентрируя внимание лишь на грязно-зеленых пятнах прямо над ней. Песня звучала все громче. Изабо задержала дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, и приготовилась встретить Зов.

Все стало предельно просто и понятно. Настолько, что Изабо рассмеялась. Пожалуй, впервые за несколько последних лет. Ее саму удивило, как это, оказывается, просто — смеяться от души, выпускать наружу ту внутреннюю свободу, которую, она была уверена, у нее отняли много-много лет назад. Вывод напрашивался сам собой. Нет смысла сражаться дальше. И никогда не было.

Изабо прекрасно знала, чем должны сопровождаться такие «симптомы», но никаких внешних проявлений того, что Скверна в ее крови берет свое, не было, но она все равно раз за разом осматривала тело в поисках язв и пятен, но не находила. Были только сны и музыка. Все, что ей осталось.

«А ведь начиналось все так просто, так легко, да, девочка?» — сухой, шелестящий голос звучал в голове куда громче и отчетливее, чем обычно. Она уже не пыталась прогнать его. Она смирилась.

Эпилог

Неофициальный визит короля Ферелдена в Орзаммар. Для всех это было чуть ли не событие года — символ союза между королевствами гномов и людей, нерушимого сотрудничества, крепких политических и экономических связей. Для самого Алистера это была возможность на несколько дней сбежать из дворца.

Он устал. Устал от всех этих придворных интриг, от бесконечного решения чужих проблем, от необходимости думать обо всем на свете, кроме себя. Жена, сын… Он все равно до сих пор чувствовал себя лишним во дворце, занимающим чье-то чужое место. А где было его собственное он так и не смог понять. Возможно, оно было рядом с той женщиной, о которой он не слышал ничего уже много лет, но при этом ни на день не покидавшей его мысли.

Он просыпался, пытаясь представить, где сейчас и чем занимается Изабо, засыпал с теми же мыслями, надеясь, как глупый подросток, что она ему приснится. Не снилась. Держала свое слово. Навсегда исчезла из его жизни.

Первое время до него доходили новости о том, что она в Орлее, занимается какими-то делами ордена, а потом… Потом не стало и этих скудных обрывков. Казалось, Командор Серых стражей Ферелдена Изабо Амелл просто исчезла. Растворилась. Никто не знал, где она, что с ней, чем занимается, как живет. Говорили, что империю она покинула, что пересекла границу с Ферелденом. А дальше — пустота.

Алистер скучал. Он помнил ее лицо, помнил, какой бледной и тонкой была ее кожа, как она была исполосована тонкими полосками шрамов на руках, каким нежным и твердым одновременно был ее голос. Помнил, как она злилась, как размышляла о чем-то, как менялось ее лицо в моменты сосредоточения, как звонко смеялась, как сияли ее глаза, когда он брал ее за руку или целовал. Воспоминания о ней были едва слышным эхом той жизни, которая была до коронации. Жизни, где он был счастлив, а не делал вид.

Морозные горы не изменились за прошедший десятки лет. Здесь, возле входа в королевство гномов, время, казалось, остановилось. Тот же рынок, та же суета, те же каменные ворота. Только вот он сам уже был не тем парнем, который в первый раз увидел величие Орзаммара и почти потерял дар речи. И сейчас с ним был не огрызок отряда, на плечи которого легла миссия по спасению мира, а три охранника — лишь малая часть того, что оставалось во дворце. Алистер бы с большим удовольствием отправился один, без надзора, но, увы, король не мог и шагу ступить без постоянной свиты.

Жаклин нравилось всегда быть в центре внимания, она расцветала, когда вокруг нее был кто-то, кто мог оценить ее остроумие, знания, умения вести себя. Его же больше привлекало одиночество. Даже в этом они с женой были не похожи друг на друга.

«Изабо тоже не любила шум и толпу. Понимаю, как ей было не легко принять на себя командование Серыми стражами Ферелдена».

Тяжелые каменные ворота без единого звука распахнулись, впуская людей в подземелья гномов.

Проходя по Залу Совершенных, Алистер снова ощутил себя восемнадцатилетним парнем, который впервые оказался здесь. На мгновение ему показалось, что седи хора шагов, голосов и других звуков, отражающихся от стен, он услышал те, которые остались с их прошлого визита, словно они ждали его, заточенные в камень. А сейчас вырвались на свободу. Звонкий смех Лелианы, усталые, после долгого пути, шаги Винн, тихий восхищенный шепот Изабо, удивленный голос самого себя…

Три дня без тревог, без попыток найти правильное решение, без постоянных вопросов государственного значения. Лучше и быть не могло. Лучшие три дня в жизни Алистера за последние пару лет. Он ходил по городу, наслаждался тем, что мог просто гулять и не быть узнанным на каждом шагу — гномов мало интересовала жизнь на поверхности. У них были свои дела, свои заботы, свои проблемы. Никто из них не знал, как выглядит король Ферелдена, никто не знал вообще, что он в гостях у их короля, и это радовало Алистера.

Впервые за многие годы он, не переживая о своей безопасности, мог пройтись по рынку, просто поглазеть на товары, а посмотреть там было на что. Все, что продавалось на рынке в Денериме и выдавалось за искусную работу гномьих мастеров, было сущими мелочами и дешевками, по сравнению с теми вещами, которые он видел здесь. Мечи, кинжалы, украшения, бессчетное количество самых разных безделиц, которые бы наверху смели с прилавков падкие на блестяшки барышни, было выставлено на прилавки местного рынка.

Алистер купил себе новый меч, заказал к нему ножны — по словам мастера, «достойные самого короля» — взял несколько сувениров для знакомых и потрясающие серьги с изумрудами для Жаклин. Долго стоял и смотрел на кольцо со странным темным камнем, который в лучах света начинал сверкать и искриться, и думал об Изабо, любившей такие странные и необычные вещи. Он хотел купить его, чтобы кольцо напоминало о исчезнувшей женщине, но сдержался. Напомнил себе, что пора смириться и отпустить.

— Алистер? Вот же ж нажье дерьмо! Не ожидал тебя встретить тут! Какими судьбами? — За спиной короля раздался громогласный голос, который он тут же узнал.

— Огрен? Разве ты не должен быть с Стражами?

Гном расхохотался, запустив пальцы в рыжую, чуть тронутую сединой, бороду. Десять лет не прошли мимо даже него.

— Да я с ними. Куда ж я денусь. Мы это, тут … Легиону помогаем, в общем. Надоело мне сидеть в Башне, штаны просиживать. Понимаешь? Вот я и сколотил отряд из желающих. Мы тут по Тропам ходим, задницы тварям надираем. И легиону подмога, и нам все одно – легче, чем сидеть там.

Настал черед Алистеру рассмеяться. Он не был удивлен тому, что Огрен в итоге сбежал из Башни. Больше его поразило, когда Изабо рассказала, что он стал одним из них.

— И как там, на тропах? — отсмеявшись, спросил он.

— Ох… — Огрен выругался так, как умел только он. Алистер вспомнил, как всегда удивлялся тому, как гном мастерски умел складывать матерные конструкции таких размеров, которые никому и присниться не могли. — Хреново, в общем. Порождения постоянно вылезают, не сидится им на месте. А после того, что было… Ну ты знаешь и сам, как с цепи сорвались. Сейчас-то уже меньше стало. Но все равно не спокойно там.

Они еще постояли, поговорили, обменялись новостями. Алистер ждал, что где-то случайно Огрен может обронить что-нибудь, связанное с Изабо. Но тот тоже ничего про нее уже давно не слышал.

Они разошлись, но оставшаяся недосказанность продолжала терзать Алистера. На следующий день, во время очередной прогулки, он сам не заметил, как вышел на ту площадь, которую так старательно избегал.

Алистер неспешно шагал по общинным залам. Хоть он и оглядывался по сторонам, но взгляд его был затуманен воспоминаниями о прошлом. Вон там – он точно это помнил – была арена, где гномы сражаются в ритуальных боях. Странное развлечение, но традиции так просто не попрешь. Особенно, гномьи. А вот здесь была лавка, где торговал странного вида гном, постоянно бормотавший что-то себе под нос. Впереди, если пройти немного дальше по улице, можно увидеть массивную плотно закрытую дверь. На ней висит огромный, хотя на деле больше символический, замок. Это вход на Глубинные тропы.

Именно к ней его и принесли ноги.

От одних воспоминаний о лабиринте темных коридоров, переплетающихся и кишащих порождениями тьмы, глубинными охотниками, пауками и прочими тварями, у Алистера по спине пробежали мурашки. Первый и последний раз он был там тогда, когда им пришлось искать Совершенную Бранку, чтобы разрешить гномью междоусобицу. Вспоминая тот поход, он не заметил, как подошел к самой двери. Раньше здесь стояла охрана, сейчас же король Орзаммара был уверен, что такой защиты достаточно, чтобы никого не пропустить внутрь. И не выпустить наружу.

— Да и кому в здравом уме придет в голову идея, пойти на Глубинные тропы? — усмехнулся король, поворачиваясь на громкие звуки, раздавшиеся у него за спиной. Они сливались в единый гвалт из пьяного ора и женских причитаний. Алистер отошел в сторону, пропуская странного вида процессию. Только спустя несколько минут после того, как она подошла к двери, до мужчины дошло, что это похороны Мертвых Легионеров.

В тот раз, на Глубинных тропах, они как раз встретили отчаянный Легион Мертвых, который сражался с Порождениями тьмы до последнего вздоха, до смерти. Если так можно сказать про тех, кто уже умер для своих родных и близких.

В толпе провожающих Алистер заметил Огрена.

— А ты разве не уходишь? — удивился он, подходя к старому знакомому.

— Еще пару дней тут остаюсь. Дела не закончил. А потом буду догонять своих.

В голове Алистера зародилась дикая, совершенно абсурдная мысль, которая казалась ему вместе с тем настолько правильной, что он едва не озвучил ее. Видимо, та же мысль родилась и в голове гнома, и он молчать не стал.

— Не хочешь, ваше Величество, прогуляться, посмотреть чем живет форпост Легиона? М? Не всем такая честь выпадает, — Огрен хохотнул, обдавая Алистера стойким запахом перегара.

— А далеко он от выхода?

— Да прилично. Но ты не бойся, я тебя провожу и обратно выведу.

Алистер задумался. С одной стороны оказаться снова в темных подземных переходах, наполненных тысячами самых разных тварей, не казалась ему особо привлекательной. С другой — это была возможность на пару дней оторваться от всего, что связывало его с поверхностью. Забыться, на короткое время стать собой прежним, а не королем Ферелдена. А потом снова натянуть маску монарха и вернуться к привычным делам. Что-то внутри подсказывало ему, что именно это — то, что ему нужно, то, что он так долго искал.

— Договорились, — кивнул он наконец Огрену. Тот в ответ похлопал его по плечу и напомнил, что ждать его никто не будет.

Через двое суток Алистер, ускользнув от стражи, от гномьего аристократа, в доме которого ему выделили комнату, ждал Огрена возле входа на тропы. А еще спустя несколько минут за ними захлопнулись массивные каменные двери. Путь назад был отрезан.

Тропы, казалось, как и сам Орзаммар, не изменились за прошедшие годы. Наверное, и десять, и двадцать, и сто лет для этой сети подземных переходов были слишком коротким сроком, чтобы что-то поменялось. Та же непроглядная темнота, разгоняемая лишь чадящим факелом, тот же сырой запах плесени, тот же холод. Словно не было ничего между двумя его походами сюда. Не было тех десяти лет, не было тяжелого привыкания к новой жизни, да и самой этой жизни тоже не было. Будто бы он только вышел вдохнуть свежего воздуха и снова спустился во мрак пещер.

Огрен шел впереди, всю дорогу не умолкая, Алистер брел сзади, стараясь ни о чем не думать. Как бы ему хотелось впустить эту темноту в голову, чтобы она вытеснила все мысли, воспоминания.

Форпост Легиона Мертвых располагался в одном дне пути от входа на Тропы. Они добирались до него с короткими передышками, так что дорога не затянулась. Маленький лагерь, разбитый в одной из пещер, окруженный топорными грубыми укреплениями, закрывающими два выхода в нее — вот и все, что он из себя представлял.

Гномы встретили гостей радостными приветствиями и улюлюканиями. Алистер заранее попросил Огрена никому не говорить о его происхождении, на что гном лишь рассмеялся и сказал, что на Тропах всем плевать на то, насколько он важная задница. Особенно, учитывая, что важность его задницы ценится лишь наверху.

— Вы вовремя. Лишние руки нам не помешают, — хохотнул один из легионеров, рука которого была перевязана грязной тряпкой. — Задают нам тут жару эти твари. Лезут и лезут изо всех щелей.

Ночь, или, точнее, то время, которое у гномов было отведено для сна, прошло спокойно. Алистер долго не мог заснуть, ворочался, отвык от твердой земли, слушал как где-то там, за пределами круга света от нескольких костров, что-то неизвестное ворчит и подвывает. Он старался не думать о том, кто именно это может быть.

Он не знал сколько ему удалось поспать — здесь время словно остановилось — но отдохнуть за это время он не успел. Разбудили громкие суетливые голоса.

— Встаем! Готовимся к нападению! Подъем, тетери сонные!

Кого-то, судя по звукам, поднимали силой, за кого-то запнулись… На самого Алистера пролили остатки вчерашнего ужина. Он поднялся и, пытаясь понять, что происходит, огляделся по сторонам.

— Не стой столбом, хватай оружие. Сейчас будет жарко!

С трудом среди снующих туда-сюда гномов он разглядел Огрена. В полном боевом доспехе он ничем не отличался от двух десятков других легионеров. Такой же коренастый, бородатый, сжимающий в руках рукоять топора. Алистер нашел меч и приготовился.

Первая волна была маленькой. Двое тварей выбрались из тоннеля и тут же громко завизжали, когда на них обрушилось несколько гномов, матерясь и раздавая щедрые удары. Одному из гостей отрубили лапы, другой валялся рядом с размозженной головой.

Небольшая пауза после того, как отряду удалось отбить волну порождений тьмы, позволила гномам и Алистеру перевести дух.

— Слушай, пока тут снова не началась заваруха, выходи на Тропы и двигайся в Орзаммар, — снова начал разговор командир. — Не место тут тебе.

— Нет, - Алистер стер с лица пот и грязь. – Тут не так уж и жарко.

Пока была возможность, гномы успели укрепить пещеру, обработать раны и приготовиться к новой атаке.

Подозрительное затишье не давало покоя королю Ферелдена. Чутье Серого Стража просто кричало о том, что вокруг толпы порождений тьмы, но атаки все еще не было. Тех двоих, первых, сложно было назвать полноценной атакой.

Темнота, казалось, сжирала все представления о времени, так что он не знал, час прошел или несколько, прежде чем из одного из боковых проходов не раздался громкий шум.

Первым, что он увидел, когда обернулся на звук, была ослепительная вспышка, от которой в пещере стало светло, как днем. Вторым была женщина.

— Глубинная Ведьма, — выдохнул один из легионеров.

— Кто? — удивленно спросил Алистер у Огрена.

— Глубинная ведьма. Никто не знает, откуда она появилась, — пояснил тот.

— И она с порождениями?

— Она ни с кем. Несколько раз помогала нам, отбив наступление тварей. А иногда она сражается в их рядах. В таком случае туго уже приходится нам. После встречи с ней мало кто остается в живых.

Крепкая женщина сжимала в руке магический посох, навершие которого светилось достаточно ярко, чтобы освещать ее и пространство вокруг. Ее светлые когда-то волосы сейчас были спутаны грязным колтуном. Но больше всего поразило Алистера то, что на ней была броня Серого Стража. Закопченная, покрытая плотным слоем грязи, но под ним на нагруднике узнавались очертания грифонов — герба ордена.

— Она что, Серый Страж? — удивленно спросил он у командира.

— Угу, — коротко отозвался тот, хватаясь за топор. — Говорю же, сумасшедшая баба. Но огонь.

Не оставаясь в стороне, Алистер тоже обнажил меч и среди первых двинулся к ведьме. Она стояла, не издавая ни звука, словно выжидая, пока враги подступят ближе. И стоило только первым бойцам ступить в круг света, как она взмахнула посохом, и с губ сорвалось заклинание. Простое, не причиняющее особого вреда, лишь отбрасывающее в сторону, словно ведьма игралась со своими жертвами, осознавая свое превосходство.

Алистер увернулся от ее атаки и приблизился еще на несколько шагов. С этого расстояния он мог разглядеть ее лицо, перемазанное грязью, смешанной с кровью и скверной. Бледная кожа казалась совершенно белой в неестественном магическом свете, тонкие губы были сжаты в полоску, а кроваво-карие глаза, сверкавшие злобой и ненавистью, показались ему знакомыми. Лишь мгновение потребовалось ему, чтобы понять, и когда он их видел. Он считал, что никогда не забудет их и узнает из тысячи тысяч, но оказалось, что он ошибался. Ей же понадобилось чуть больше времени.

Только услышав резкий окрик, она остановилась.

— Изабо! — еще раз крикнул Алистер, впервые за много лет произнося имя любимой женщины.

Она замерла, словно не понимая, что происходит, и опустила посох.

— Не атакуйте! — он повернулся к гномам, готовящимся к новому маневру. — Дайте мне несколько минут.

Он снова повернулся к ней. Сейчас, в более ровном свете, он видел, что черты Изабо хоть и изменились, но все еще были узнаваемы. Впалые щеки, покрытое шрамами лицо, налитые кровью глаза — всего этого не было в момент их последней встречи.

Алистер сделал шаг на встречу, надеясь, что она тоже его узнала, но Изабо все так же смотрела на него ничего не понимающим взглядом.

— Изабо, — уже спокойнее повторил ее имя мужчина. — Ты меня узнала?

Она молчала, но по глазам читалось, что она отчаянно пытается вспомнить.

Сам же Алистер никогда ее не забывал. Даже после того, как она ушла, сказав ему, что больше они не встретятся. Они искал ее черты во всех встречных магах, пытался узнать хоть что-то о том, где сейчас находится Героиня Ферелдена, надеялся, что однажды они увидятся снова. Но все было тщетно.

— Создатель, у тебя есть чувство юмора, — выдохнул он, делая на встречу еще шаг.

Ведьма угрожающе взмахнула посохом, но атаковать не стала.

Могли ли они представить себе, что встретятся снова вот так, на Глубинных тропах, среди скверны и смертей. Они многого не могли представить себе тогда, когда изо всех сил хватались за жизнь, пытаясь совершить невозможное.

Еще один шаг – уверенный и спокойный. Она лишь зарычала и снова взмахнула посохом. Волна энергии сбила его с ног, отбросив на несколько шагов назад.

— Нет! — снова остановил он рвущихся в бой гномов, но те не послушались его, кинувшись на мага. Изабо зарычала еще отчаяннее и громче, сбивая их мощной волной. Ее атаки становились все сильнее, а ряды гномов все реже.

После боя, который, как показалось Алистеру, длился не меньше часа, он все еще стоял на ногах. Изабо заметно выдохлась, но заклинания ее не становились слабее. Яркие вспышки освещали ее одиноко стоящую фигуру, отчаянно сражавшуюся с теми, кто когда-то был ее союзниками.

Ему удалось подобраться к ней ближе и резким рывком преодолеть разделявшее их расстояние. Отбросив в сторону щит, свободной рукой он схватил ее за запястье. Ладонь попала во что-то липкое. Рука женщины была располосована, а из ран текла густая почти черная кровь.

Заломив ей руку назад, Алистер смог вырвать посох и прижать ее к стене. Рычание, срывавшееся с губ Изабо, продолжающей сражаться, становилось все более диким, она брыкалась, вырывалась, отчаянно пытаясь укусить того, кто держал ее.

Лезвие меча, касающееся бледной шеи, нисколько не уменьшило ее пыл.

— Прости, — прошептал Алистер, замахиваясь для удара – точного и сильного, который называли «ударом милосердия».

— Алистер… — с предсмертным хрипом сорвалось его имя с губ той, кого он любил больше жизни. — Спасибо…

Он не видел и не слышал, как подошли оставшиеся в живых гномы, как развели костры, осветившие его фигуру, склоненную над обезглавленным телом Глубинной Ведьмы. Он видел лишь яркие карие глаза, которые в последний момент стали совсем такими же, какие остались в его памяти, он слышал лишь голос, о котором мечтал десять лет. Он знал, что другого варианта не было, но и справиться с болью, душившей его, тоже не мог.