Механик и Балерина.

Комитет по встрече незваных гостей.

Эпиграф.

Не стреляйте в белых лебедей. (c)

Форверст, читатель! Вот скажи, разве не вздор, не нелепица ли, хладным гниющим трупом с дымящейся папиросою "Беломорканал" в зубах, сидеть перед клавиатурой пишущей машинки "Ноктюрн", "Элегия" или, там, допустим, "Фантазия", тускло мерцающей чёрными железными буквами своей клавиатуры и молча, с утра до вечера и с ночи до утра, тупо, как дятел, упорно стучать по западающим её клавишам?

Не родилось ещё такой домохозяйки, которой не нравились бы блестящие молоденькие шофёры в отутюженном синем, например, кителе с голубыми петлицами и брюках со стрелками и красными лампасами, белоснежной рубашке с накрахмаленным воротником, чёрным галстуком, да фуражке с лакированным чёрным козырьком и голубым околышем.

Во время описываемых здесь событий, господа, в самом начале мая месяца 1974 года, продажи пластинок только начинающей набирать обороты своей популярности шведской диско-группы "ABBA" в Западной Европе резко взлетели вверх, а водка "Кристалл" стоила тогда в магазинах два рубля то ли сорок две, то ли сорок три или даже сорок четыре копейки.

Весна в Ленинграде в этом году выдалась просто по-летнему невероятно тёплой и жаркой, не по-советски жёсткой к иностранным туристам, по-пролетарски хамоватой к зарубежным гостям и несколько грубоватой по отношению к постоянным жителям нашей северной столицы.

Около десяти часов утра 1-го апреля Виктор Николаевич спокойно и невозмутимо сидел в своём кабинете, весьма непринуждённо и даже по-залихватски откинувшись на спинку стула, за большим, покрытым зелёным сукном письменным столом со стоящим на нём телефоном, с лежащим на полу револьвером с ещё дымящимся немного стволом, открытой коробкой патронов к нему на столе и дважды пробитой револьверными пулями головой.

P.S.

В прямых, бьющих лучами прожектора вперёд, в темноту неизвестности, ярких столбах света фар мчащегося по мосту лимузина красного цвета, с сидящей за рулём с папиросой в зубах вороною, вовсю уже мелькали, туда-сюда и сюда-туда, железные прутья его ограды.

Процесс.

Эпиграф.

- Ручка хрясь, ножка, хрясь! (c)

Сегодня, в четверг 1.12.2024 г., меня прямо с утра вызвал к себе шеф.

- 3дравствуйте, Тарасов. Держите накладную. Пойдёте на склад, возьмёте новую более-менее приличную голову. Выберите себе что-нибудь попрестижнее. Ну там, "Бош" или "Макита". Потом бегом в аэропорт. Возьмёте два билета до Москвы. Полетите в Санкт-Петербург. Будете бомбить с нашим там человеком по этому делу. Номер его телефона получите по дороге. Приставите и активируете. Дальнейшие инструкции будете получать уже в неё. Это во-первых.

Санкт-Петербург.

Эпиграф.

По долинам и по взгорьям,

Шла дивизия вперёд,

Чтобы с боем взять Приморье,

Белой армии оплот. (c)

03.12.2024. А проснулся я, господа судьи и присяжные заседатели, уже только в эту субботу, погожим декабрьским днём, когда хороший хозяин собаки на улицу не выгонит, лёжа практически полностью одетым на кровати с револьвером с дымящимся ещё немного стволом в руке, мне, человеку честному и правдивому, далёкому от каких бы то ни было технологий вообще и от технологий массового производства современного стрелкового воружения в США и западной Европе, в частности, известной только понаслышке из книг и кинофильмов, да и от своих хороших друзей, популярной в своё время на Диком Западе зарубежной торговой марки "Smith & Wesson", с тяжёлой свинцовой, просто разламывающейся от боли головой, от отдающегося жёсткой пронзительной резью в висках телефонного звонка. В окно вовсю уже светило лучами солнце, освещая своими яркими лучами картину царящего в неизвестной мне квартире бардака. В дверь требовательно и настойчиво звонили. Слегка ослабив большим и указательным пальцами свободной правой руки тугой немного узел красного, расшитого золотыми драконами галстука, я грустно спросил печальным голосом:

- Какого хрена ещё надо?

- Распишитесь, телеграмма!

- Сейчас, только найду ручку. Ответил я, машинально осматривась по сторонам в поисках каких-нибудь незабрызганных кровью ботинок, стараясь не смотреть на трупы.

Агрегат.

Эпиграф.

Пережду я очередь земную, поверну я азбуку стальную. (c)

Тихо и темно ещё было в квартире, в комнатах с немногочисленными и в большинстве своём сладко и крепко спящими её обитателями. Тёплая весенняя ночь вступала в свои, совершенно законные, неоспоримые юридически права. Степенно и никуда не спеша шли старые часы на стене гостиной, оклеенной белыми, в мелкий синий цветочек, обоями. Но Виктору Николаевичу совсем не спалось. Сидя на кровати, тупо и пристально всматриваясь в темноту, внимательно вслушивался он в доносящиеся до его слуха звуки, пытаясь сообразить, что бы это могло быть их причиной. Тяжёлое, словно бы недовольное гудение попавшего в густую паутину шмеля доносилось до него откуда-то из района ванной. Нащупав в темноте шнур от светильника, Виктор Николаевич аккуратно нажал на кнопку вкл.|выкл., но ровным счётом ничего не произошло.

- Чёрт возьми, этого не хватало, подумалось Виктору Николаевичу.

Капсула Бинэрга.

Эпиграф.

Тоже мне, бином Ньютона! (c)

...

Казанский собор.

Эпиграф.

Вставай, проклятьем заклеймённый,

Весь мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущённый

И смертный бой вести готов. (c)

Совсем никого, даже голубей и воробьёв не было на аллеях сквера в этот тихий по-утреннему час.