Обложка Малыш, ну-ка соберись!

Малыш, ну-ка соберись!

Эверина

0% прочитано
Стандартный
Эверина

Малыш, ну-ка соберись!

Часть 1

Новый год. С чем ассоциируется этот праздник обычно у людей? С каникулами, свободой… У детей обычно с подарками, кучей конфет и с дедом Морозом, а у взрослых с очередной тратой денег. Хотя дополнительная неделя выходных, а у некоторых даже две, не могут не радовать.

Но Антону сейчас не до этого. Парень бы с радостью согласился походить на учебу еще или поработать неделю бесплатно, лишь бы избавиться от ужасной боли в зубе и отвратительных чувств, самовоспламеняющихся где-то в груди при одной лишь мысли, что надо что-то с этим делать. А во всем виноват этот проклятый попкорн. Кто ж знал, что зуб может просто взять и сломаться от одного укуса, а следом еще и разболеться прямо первого января, когда так хочется забыть о проблемах? Хотя… все друзья знали и предупреждали, и Дима, и Сережа. Арсений даже как-то конфисковал у парня все сладости и спрятал их в своем шкафу, когда в фантиках, валяющихся вокруг Шастуна, можно было уже утонуть. Но Антона это, конечно же, не остановило.

***

— Антон, да сколько можно? Ну сходи ты уже к стоматологу. — возмущается Дима, видя, как мучается его друг от зубной боли и тянет до последнего с лечением.

Шастун сидит за столом и вот уже третий раз берёт свою любимую конфету «чио-рио», разворачивает, облизываясь, смотрит на неё несколько секунд, как будто это яблоко с запретного дерева, и со стоном, откидывая её обратно в вазу, падает головой в сложенные на столе руки.

Антон и Димка дружат еще со школы. Сначала они просто сидели за одной партой и пользовались знаниями друг друга. А потом их «сотрудничество» переросло в нечто большее, похожее, скорей, на очень крепкие отношения самых близких братьев.

— Тебе сейчас намного больнее, чем будет при лечении. — пытается успокоить его друг, присаживаясь напротив, и начинает поглаживать того по макушке в знак поддержки. — Хочешь, я попрошу Арса? Он все аккуратненько сделает, и денег он с тебя не возьмет. — сочувствующе говорит Позов и берёт свой телефон, чтобы набрать старшего сводного брата, который не просто работает стоматологом, но и имеет свою клинику.

Антон, Арс и Дима, все вместе, живут в просторной трешке в Питере. Когда младшие только закончили школу и думали, куда поступать, Арсений сам предложил подросткам переехать к нему. Чему родители обоих были несказанно рады, ведь не придется волноваться за их подростковые «эксперименты» с выпивкой и можно быть уверенным, что друзья не попадут под плохое влияние сверстников. Арсений был строгим, но понимающим, так что дети его любили.

Попов и раньше всегда присматривал за парнями, и это не казалось чем-то сложным или натужным. Мама Антона могла не появляться дома несколько недель из-за работы. Поэтому семья Позовых, по предварительной договоренности, забирала мальчика к себе. Так что Антон, можно сказать, жил у друга до девятого класса и уже считался частью их семьи. Арсений помогал младшим с уроками, давал советы, прикрывал перед родителями и учителями и даже иногда наказывал «братьев», когда те не слушались. Ну а что? Разница в возрасте тринадцать лет, мог себе позволить…

— Нет. — слишком резко отвечает Антон, поднимая голову, и, мучительно хныкнув от боли, снова опускает её на стол. — Не надо Арсению. — куда-то в стол бубнит парень. Шастун вообще не собирается лечить зубы, хоть и понимает, что все равно придется. Чем позже — тем хуже. На что он надеется? Наверное, на то, что умрет раньше, чем это «когда-нибудь» наступит…

Арс для подростков как отец, только в сто раз лучше, потому что с ним можно делиться всем, не боясь осуждения. А сейчас, когда парни буквально живут в соседних комнатах, они часто собираются всей компанией, где к ним присоединяется ещё и лучший друг Арсения, Серёжа Матвиенко. Кино, скейтборды, квесты, коньки… Куда они только не ходили…

Но несмотря на их дружбу, Арсений и Антон почти никогда не общаются один на один. А когда случается так, что Попов оказывается рядом с парнем, в душé у первокурсника что-то щемит. Даже обычное «Шаст, подай, пожалуйста, мой телефон» заставляет тепло внутри парня разливаться, а сердце стучать быстрее, желая получить еще больше заботы от взрослого человека, которой так когда-то не хватило подростку.

Конечно нельзя сказать, что Шастун влюблен в Попова. Он скорее им просто восхищается и любит, как старшего брата, мечтая о большем внимании к себе с его стороны, и одновременно боится его. Всякие эти его врачебные знания и умения напрягают подростка. Мужчина всегда готов помочь, посмотреть, но вот Антону это не нравится. Глупо, наверное… Как может сердце просить заботу, внимание к себе и одновременно дергаться и замирать от каждого движения рядом.

— Ты же понимаешь, что не сможешь скрываться от него вечно? — спрашивает Дима, слегка поднимая брови. — Он же все равно заметит, когда домой вернется, у тебя даже щека немного опухла. — говорит парень и тянется к лицу друга, чтобы легонько потрогать больное место. Отчего Шаст недовольно мычит и отворачивает голову.

— Да знаю я… может пронесет. — мучительно выдыхает Шаст. Дима относится с пониманием и очень хочет помочь другу. Задумавшись на несколько секунд, Позов выдыхает, встает из-за стола и идет к навесному шкафчику.

— На, должно помочь. — говорит Дима, ставя на стол детский Нурофен в виде сиропа. — Обезболивает…

***

Уже несколько дней подряд Антон просыпается от зубной боли рано утром. И действия, каждое такое несчастливое утро, однообразны. Он встает, идет на кухню тихонько, чтобы никого не разбудить, и выпивает обезболивающее. А затем снова ложится в кровать досыпать свои оставшиеся часики, пока его друзья еще не проснулись. Это уже превращается в некую традицию, и сегодняшнее утро не исключение.

Сегодня четвертое января. Зиму в этом году обещают очень холодной, но, вопреки всем прогнозам, столбик на термометре останавливается у отметки минус четыре. Правда, несмотря на такую манящую теплоту, на улице без остановки валит снег, что отбивает желание куда-либо идти, гулять или ехать. И, дабы не «просрать» все выходные, как выражаются друзья, они договариваются собраться и посмотреть новый мультфильм «Энканто».

Все это время Антон старается не пересекаться с врачом, опасаясь, что тот может заметить неладное. Парень перестаёт есть почти все, кроме супа. Таблетки, сиропы… все, что может хотя бы чуть-чуть уменьшить боль, принимается регулярно и надежно прячется от старшего.

Почему бы Антону просто не признаться Арсению во всем? Ведь он же такой понимающий, добрый и давно осведомлен о ятрофобии парня? Антон и сам не знает. Стыдно, наверное, и страшно… Шастун из тех людей, у которых сильный страх может проявляться слезами. А показывать их никому не хочется. А лечить зубы, все еще страшно.

***

Три месяца назад, Антон не по своей воле все же продемонстрировал старшему весь свой страх во всей красе. И после этого случая, Антон еще больше стал стыдиться своей фобии, а общаться с Арсением волей-неволей начинает меньше. Конечно, Арсений узнал о страхе давно. Но вот так серьезно с ним еще не встречался:

— Антон, у тебя температура под сорок, надо сделать укол. — спокойно пытался объяснить Арсений мальчику. Шастун уже успел довести себя до истерики, пока оставался один, и сейчас всеми силами пытался избежать этой процедуры.

— Нет. — прикрываясь одеялом, немного истерично сказал парень, забившись в дальний угол кровати. Сбегать он уже пробовал — не получилось. Арсений был сильнее, квартира не большая, так что бегать не получалось долго. — Не надо ничего такого… Пожалуйста. Лучше уж обтирания… — пропищал парень, выдавив из себя все, что может в таком состоянии, захлебываясь собственными всхлипами. Казалось, что парень смерть увидел, а не шприц с жаропонижающим. Арсений оставляет все на ближайший стол, освобождая руки, и сел на край кровати. В таком состоянии вряд ли получится что-то сделать. Шприц, ватка, спирт. Все уже было готово. Все, кроме самого Шастуна.

— Тош… Ну ты чего? — с легким удивлением, ласковым понимающим голосом начал говорить Арсений. — Смотри, сейчас у меня ничего нет. — показывая пустые руки, произнёс мужчина и пересел поближе к Шасту. — Не буду пока ничего делать. Давай успокаивайся, малыш. — Попов аккуратно дотянулся до мальчика и обнял его. Действовал мужчина медленно, чтобы не напугать, и пересадил парня к себе на колени, начиная успокаивающе поглаживать по спине. Антон, не сопротивляясь, поддался и уткнулся лицом в плечо старшего, стараясь угомонить слезы и восстановить ровное дыхание, но получалась плохо. Мальчик совсем устал. Ему было стыдно за слезы, за слабость, и в целом, что Арсению приходится его успокаивать, но по-другому Антон не мог. На укол он не был согласен никак. Уж очень он боялся. Но от понимания неизбежного, ведь старший других вариантов не давал, слезы все продолжали литься и литься.

Врач пытался отвлечь мальчика от процедуры, как мог, и стал рассказывать о чем-то, пытаясь успокоить и увести подальше от этой темы. Он гладил «ребенка» у себя на руках. Всхлипы постепенно затихали, и, казалось, Антон уже совсем забыл о предстоящем уколе. И сейчас являлось главным — не напугать его снова и правильно все преподнести… Арсений аккуратно переложил подростка на кровать пока еще на спину и заботливо потрепал по волосам, но к инструментам на столике пока не прикасался. Антон тише шмыгнул носом, и в этот момент резко открылась дверь в комнату, а из нее высунулась макушка Димки.

— Арс, а можно я укол поставлю? У меня как раз скоро практика будет… — спросил Дмитрий, слегка приоткрыв дверь. Шаст, вспомнив, поджал губы, сдерживая подкатывающий ком в горле. Сердце снова замерло. Мысли о неизбежном топили подростка с головой, а всё не наступающая стадия принятия подкинула в топку ещё одну истерику.

— Ох. Нет, Дим, уйди. Мне бы самому тут справиться… — быстро и немного раздраженно сказал врач так не вовремя появившемуся брату.

— Ясно. Хочешь, я его подержу? Пока ты будешь… — спокойно предложил Димка. Но его тут же перебивают.

— Чего? Не-ет. — проверещал Шаст и дёрнулся, пытаясь укатиться подальше, к стенке. Но врач успел среагировать, схватив мальчика за плечо, и спокойно удержал того на месте.

— Не надо, Дим, уйди! Сами справимся. — мужчина, быстро глянув на дверь, помахал рукой, чтобы его «любимейший» младший братик поскорей скрылся за дверью. — Антош, все хорошо… Ну чего же ты? — ласково обращаясь к Шасту, произнес Арсений. Выдохнув, он уместил руку на грудь юноши, пытаясь унять страх. И спустя несколько нежных поглаживаний Арсений продолжил: — Ложись-ка на животик, солнышко. Давай уже закончим с этим. — Антон снова не упустил попытки убежать, но какие же у него, такого больного, шансы против сильного мужчины, который заранее знал о такой реакции?

Врач сам медленно перевернул подростка, а когда мальчик стал прикрывать попу ладошками, не давая ничего с себя снять, то завел руки мальчика вперед к изголовью кровати.

— Ну не надо… — прохныкал парень от безысходности, но слезы пока снова не вырываются.

— Полежи так, Тош, я пока ничего не делаю. — ласковым голосом, но строго приказал старший, успокаивающе гладя по спине и бокам, проходясь от лопаток к пояснице. Шасту в таком положении лежать не нравится. Уж слишком открыто и покорно. И он снова опускает руки, подтягивая их к груди, и пытается перевернуться. — Зайка моя, давай без каприз! Я ведь не поленюсь и возьму ремешок… — пригрозил Попов обманчиво ласковым голосом и легко вернул младшего в прежнее положение, прижимая к постели. Попов аккуратно стянул с него домашние шорты, а следом и трусы на минимально нужное расстояние. Он не желал добавлять к страху мальчика ещё и смущения. Холодная ватка несколько раз прошлась по коже в наработанном профессиональном движении, обеззараживая площадь с большим запасом.

— Ну, пожалуйста, не надо. Я что угодно сделаю… — тоненьким голосом Шаст предпринял ещё одну попытку и слегка приподнялся с кровати, оборачиваясь на Арсения. Но врач молча смерил подростка очень строгим и непреклонным взглядом, отчего парень, хныкнув, послушно укладывается обратно на кровать, утыкаясь в собственные руки.

— Вот молодец! — похвалил его Арсений, похлопывая по спинке, и постарался неслышно снять колпачок со шприца. — Я очень аккуратно все сделаю, малыш, потерпи чуть-чуть. — врач, несильно шлепнув по другой ягодице, чтобы отвлечь, быстро ввел иглу и медленно начал давить на поршень.

— Ай. — пропищал подросток, почувствовав покалывание, и неосознанно попытался отползти. Мальчишка начал хныкать, понимая, что старший ни за что не остановится вводить лекарство, и постарался прикрыть слезы, спрятав лицо в мягком матрасе.

— Тиш-тиш-тише, Антон, нельзя дергаться! — с нотками строгости сказал Арсений, вовремя положив руку между лопатками мальчика, чтобы не дать двигаться. Тихий, немного приглушенный всхлип донёсся до старшего. И врач, доведя поршень до конца, вынул иглу. — Все, малыш! Ты такой умница! — произнес старший, массируя место укола через ватку, и аккуратно вернул одежду на место.

***

Снова проснувшись утром от мучительной боли в зубе, Антон привычно тихонько шлепает на кухню, чтобы закинуться обезболом. В квартире тихо, все еще спят, и только на кухне горит свет. Глупенький Антошка не придает этому никакого значения, думая, что сам и забыл его выключить вчера вечером.

— Шаст? Ты чего встал так рано? Что-то случилось? — когда первокурсник набирает в шприц без иглы нужное количество сиропа и закрывает баночку, неожиданно звучит бархатный голос где-то позади парня, отчего Антон, негромко вскрикнув, подпрыгивает на месте. Он разворачивается к источнику звука, и машинально прячет лекарство за спину. Арсений, до этого спокойно сидящий за столом, ставит кружку с горячим чаем и подходит к мальчику. Такое странное поведение настораживает.

— Э-э, ничего! Все хорошо… — немного дергано отвечает Шастун и пытается отойти назад, но сразу упирается в столешницу. Попов непонимающе вскидывает брови, пронзительно глядя на парня несколько секунд. А затем, скрестив руки на груди, кивает парню за спину, как бы спрашивая: «Что ты там прячешь?».

— Показывай, что в руках? — с ноткой строгости просит старший. Антон ежится под серьезным взглядом голубых глаз. Понимает, что уже спалился… Попов терпеливо ждет, пока юноша, стыдливо опустив голову, медленно достает препарат из-за спины. Он ставит его на стол, незаметно оставляя наполненный шприц в другой руке.

Арсений, не ожидавший увидеть обычное детское лекарство, несколько секунд молчит, что-то обдумывая, и затем спрашивает:

— Ну и зачем тебе Нурофен?

— Не зачéм…[1] — парень мотает головой из стороны в сторону, будто убеждая в этом и самого себя. Он желает поскорей смыться с кухни и, желательно, с обезболивающим, потому что зуб снова дает о себе знать.

— Ах, ну да… — театрально понизив голос, в саркастическом тоне начинает злиться врач. — Ты же просто так пришпандорил в четыре утра на кухню… Просто посмотреть, наверное, да? Сиропчик там вкусный попить? — парень быстро кивает как болванчик. Арсений, вздохнув, молчит несколько секунд, парень и слово боится вставить, отчего на кухне повисает напряжённая тишина. — Антон, что у тебя случилось? — уже спокойно спрашивает старший и прикладывает ладонь тыльной стороной ко лбу мальчишки.

— Ничего. Все прекрасно. — устремив взгляд в пол, робко отвечает парень. Антону страшно. И больно. Хочется рассказать старшему о проблеме, переживаниях… расплакаться и оказаться в его объятиях. Но тогда они точно поедут в стоматологию, и хоть Антон понимает, что Арсений вроде друг, он не станет делать ничего страшного, и лучше бы поскорей рассказать обо всем… Но страх затмевает все здравые мысли, и парень просто продолжает делать вид, что все хорошо.

— Хорошо. — просто отвечает Попов, поняв, что температуры у мальчика на этот раз нет. — В таком случае, думаю, это тебе тоже ни к чему… — Арсений с хитрой улыбкой берёт мальчика за руку, медленно вытягивает её из-за спины, подбираясь к запястью, и забирает из слегка сжатой ладони мерный шприц. Антон не сопротивляется, понимая, что это будет глупо и бессмысленно. Он просто вздыхает, соглашаясь со словами Попова. — Ну все тогда, иди дальше спать. Время ещё есть. Не забывай, днем по магазинам вместе поедем, пока Димка дома прибираться будет. — напоминает Арсений.

Антон молча уходит к себе в комнату, понимая, что фиг ему теперь, а не сладкий сон. Зуб ноет то слабей, то сильней. А Попов, походу, не собирается уходить с кухни ближайшее время. По крайне мере, стопка каких-то документов на столе говорит именно об этом. Поэтому по тихому взять обезболивающее не выйдет… Антон просто чистит зубы самой мятной пастой, которую только находит, и ложится в кровать. Уснуть, конечно, не выходит, но боль уже чувствуется меньше, поэтому парень решает просто посмотреть сериал на маленьком экранчике телефона.

Зуб болит. Лекарство за полдня выпить возможности так и не предоставляется, поэтому, отказавшись от полноценного завтрака, парень ограничивается чашкой кофе, оправдавшись тем, что аппетит утром ещё не проснулся. Так и скитается Антон до трёх часов дня, мучаясь и прячась у себя в комнате. Шастун даже подумывает уже признаться во всем, и пускай ему хоть дергают этот долбанный зуб, главное — чтоб не болел уже, но за пределы комнаты его идея не уходит, как и он сам.

Подросток уже наизусть выучил все свои зубы, рассматривая каждый раз их в зеркало, пытаясь определить масштабы проблемы. Антон знает о последствиях того, что будет, если продолжит тянуть с лечением, и это пугает не меньше, чем само стоматологическое кресло, но решимости лечить зуб он в себе не находит, поэтому и продолжает кувырком катиться по эскалатору времени вниз, ничего не предпринимая. Ох, сколько парень напереживался… И вот как быть, если ни один из исходов его не устраивает? Он ведь так и продолжит падать, пока кто-нибудь, не возьмет все в свои руки.

Часть 2

— Антон, кушай и поехали. — говорит Арсений, заходя на кухню. Антон согласно кивает и наливает себе очередную кружку кофе. Арсений уже собирается выйти, но задерживает взгляд на столе. — Нет, Антон, я сказал не кофе попей, а покушай! — нравоучительным твердым тоном произносит старший.

— Но я не голоден... — пытается оправдаться Шаст, но Арсений его тут же перебивает.

— Ага, конечно, ты за весь день вообще ничего не ел, завтрак ты пропустил, дальше я тоже не видел, чтобы хоть что-то кушал. — Попов говорит спокойно, не кричит, но злится. Злится в основном на то, что Антон от него что-то пытается скрыть, а старший никак не может догадаться. То парень лекарства прячет, то сам прячется от самого Арсения, стараясь не попадаться на глаза. А тут полдня не ел и говорит, что все нормально. Но в этот раз мужчина решает надавить. Все-таки из-за своих страхов мальчик долго может не говорить о проблемах, это Арсений знает, что может привести к очень плохим последствиям. — Я, если честно, вообще последние дня три не видел, чтобы ты питался, даже вон, — Арс махает рукой в сторону небольшой пластмассовой вазы на столе, где лежат разные сладости. — конфеты, которые ты обычно запихиваешь как не в себя, не жуя, и тыришь у себя в комнате, с нового года ни на сколько не уменьшились. — старший говорит негромко, но строго, постепенно подходя к мальчику. — Спрошу ещё раз, Антош, зайка моя, это важно! Что. У тебя. Случилось? — на последних словах врач подходит к парню впритык и облокачивает руками на стоявшую позади парня столешницу, расставляя их по бокам от мальчишки. Антон опускает голову, не поднимая взгляд на мужчину.

— Ничего. — очень тихо, чуть ли не шепотом отвечает парень, отстранённо мотнув головой, все также смотря куда-то в пол.

— Ну хорошо, — Арсений устало вздыхает, и кладет руку на подбородок подростка, приподнимая его голову. — Так как утром ты пытался выпить Нурофен, предположу, что у тебя что-то болит... А раз ты отказался от еды, то скорей всего либо что-то из ЖКТ, либо зубы...

Арсений вглядывается в зеленые глазки подростка, наблюдая, за любым изменением. Антон молчит, боясь что-то говорить, уж слишком близко находится стоматолог. Там и одного слова хватит, чтобы тот понял, какой конкретно зуб болит и как его лечить. А палиться на такой мелочи очень не хочется, но...

— Дим, а ты случайно не помнишь? Когда у Антона зуб начал болеть? — вдруг спрашивает врач у проходившего мимо кухни по коридору подростка. — А то Антоша забыл что-то... — рискованно, но попробовать стоит. И тут глаза Шастуна испуганно расширяются, и он резко переводит взгляд на друга, что уже говорит Арсению правильный ответ. Не ожидав такой хитрости, мальчишка даже слегка приоткрывает рот, забывая обо всем.

— Ээ... — тянет Дима, вспоминая. — Шаст, дак ты же вроде тридцать первого его сломал? Прям перед новым годом... — Димка продолжает вспоминать, а Арсений, победно улыбнувшись, убирает руку с подбородка, и Антон снова опускает взгляд в пол. — Ну да, так и было... — спокойно заключает Дима и дальше идет по своим делам.

Лицо парня вмиг становится как помидор, так ловко его ещё не обводили. Ладошки потеют, сердце решает начать бежать кросс прямо сейчас. А взгляд метается по комнате, не фокусируясь ни на чем конкретном. Его спалили... Арсений продолжает стоять близко к парню, не давая возможности никуда смыться, и, наблюдая смену эмоций на лице мальчика, слегка улыбается. Парень быстро и прерывисто дышит, пытаясь успокоиться. Снаружи это незаметно, но внутри Антона будто проносится целый смерч разных мыслей.

— Ну и зачем надо было так тянуть? — негромким строгим голосом спрашивает врач. Парень молчит, стыдливо опустив голову. — Антон, посмотри на меня. — требовательно просит Арсений и, не дождавшись реакции парня, повторяет уже более строго. — Антон, посмотри мне в глаза. — парень слушается, небыстро поднимает голову, боязливо бросает взгляд в голубые глаза и, испугавшись, сразу отводит его куда-то в сторону. — Чего ты так боялся, м? Я такой страшный, что ли? — Арсений вздыхает спустя пару тихих секунд, и смягчает тон. Он старается говорить с пониманием. Мальчик молчит, даже не собираясь что-то вставлять. Настроение совсем не то. Хочется убежать, скрыться, плакать, что его раскрыли. Но никак не говорить. — Ну, в самом деле же не стал бы я тебя привязывать и насильно выдирать все зубы? — врач слегка нагибается, чтобы заглянуть в зеленые глаза в поисках ответа. Антона пробирает изнутри такой ласковый тон и забота. Обидно даже... — Или ты так и представляешь приём у стоматолога, а? — парень пытается сглотнуть подкативший ком в горле, но к нему добавляется и неприятное першение. Поэтому Шаст просто сосредотачивается на том, чтобы не выпустить слезы... хотя бы сейчас. — Ох, чудо ты мое! — на выдохе произносит Арсений и притягивает юношу к себе за плечи, крепко обнимая. Шастун утыкается старшему в плечо и тихонько шмыгает носом. Несколько слезинок все равно скатываются по щечкам, но сразу же впитываются в домашнюю одежду старшего. Они стоят так немного времени, Антон прячет лицо в одежде старшего, чтобы не выдавать себя же, и, прижимаясь к старшему, изо всех сил старается успокоиться. — Одевайся и поехали. — говорит мужчина, пару раз похлопав мальчика по плечу. — И кстати... Это твой завтрак на сегодня. — Попов отстраняется, подходит к холодильнику и достает из него йогурт с яблоком и корицей в бутылочке.

— Куда поехали? — испуганно спрашивает Антон с надеждой в глазах. Конечно, парень понимает, что Арс это так просто не оставит и обязательно как-нибудь затащит Шаста в свой кабинет, но, когда это произойдет, он не знает. Не хочется прямо сейчас лечить зубы, Антон ещё не готов. Слишком уж неожиданно это все. Где неделя страданий, наполненных страхом, перед роковым днем? Где ночная истерика с придумыванием плана побега?

— Куда-куда? В магазин. — отвечает Арсений, вскинув брови, и выходит в коридор. Шаст облегченно выдыхает. — И ещё кое-куда заедем... — шепотом добавляет врач, больше сам для себя.

Выпив свой йогурт, парень идет одеваться. Ничего нового, привычный, давно полюбившийся набор одежды... Теплые чёрные джинсы, футболка и свободное светло-розовое худи. Сил и времени на новый образ сейчас нет, да и вообще, Антон не очень любит каждый раз придумывать, как одеваться, поэтому сформировал пару привычных удобных наборов для себя и чередует их, когда какой-нибудь надоест или когда на улице вместо снега пойдет летний дождь... Тогда уж придется сменить теплые вещи на более лёгкие...

Поежившись от холода, Антон приземляется на переднее сидение белого BMW X6 и сразу же пристегивается ремнем безопасности. В салоне, спасибо автозапуску, тепло и уютно, в отличие от снежной погоды на улице, и вкусно пахнет шоколадным ароматизатором. Парень, привычно подключившись по блютузу к магнитоле, негромко включает свою музыку, наблюдая, как Арсений ходит вокруг автомобиля, очищая его от снега. Через пару минут Арс садится на соседнее сидение, заранее отряхнув ноги от снега, и немного убавляет музыку.

— Антош, в магазин мы съездим немного попозже... — начинает говорить Арсений, выезжая на главную дорогу. — А сейчас... мм... ко мне на работу заедем. — говорит мужчина, не желая ничего скрывать от Шаста. Поистерит сейчас немного... Но, в целом, так лучше. Есть, конечно, вариант ничего не говорить вообще, и понял бы Антон тогда все в самый последний момент. Но уж лучше пускай парень заранее подготовится к этому в теплом салоне автомобиля, а не на холодной улице, когда напрочь откажется заходить в здание от неожиданной информации.

— Зачем? — Шаст испуганно поворачивает голову, прижавшись к спинке сидения. Арсений бросает на Антона многозначительный взгляд, приподняв брови, и этого хватает, чтобы тот все понял, и весь испуг сразу отражается на лице подростка. — Ну, Арс, не-е-ет... Давай, пожалуйста, потом... Не сегодня. — ноет парень, с силой сжимая руки в кулаки. Арсений готов к такой реакции, поэтому спокойно продолжает вести машину, смотря на дорогу.

— А когда, Антон? Ты и так долго тянул. — голос Арсения звучит спокойно. Он будто пытается вразумить маленького ребенка.

— Ну у меня уже все прошло, мне не надо. — по-детски отнекивается Шаст. Может, поверят? Хотя вряд ли...

— Ну хорошо, что прошло. Значит, просто посмотрю. — спокойно отвечает Арс, принимая правила игры...

— Не-ет! Арс, я не сяду! — подросток вредничает. Ну, в принципе, а кто ожидал другой реакции? Арсений заранее подготовился к капризам, и сейчас сидит в полнейшем спокойствии.

— А я накажу. — дергает плечами Попов, не отрываясь от дороги.

— Нет! — психует парень. Он, топнув двумя ногами одновременно, вытягивает их вперёд, и, обиженно переплетая руки на груди, отворачивается к окну.

— Так, малыш! Не буянь. — строже произносит Арсений и кладет руку мальчику на внешнюю часть бедра, пытаясь успокоить, и уже мягким голосом продолжает: — Мы с тобой обо всем договоримся. — уверяет его старший. — Я все расскажу, покажу, не нужно так переживать, солнце. — парень молчит, смотря за сменяющимися за окном домами и пешеходами, и старается справиться со своими эмоциями.

Оставшаяся часть пути так и проходит почти в полной тишине, лишь на заднем фоне совсем тихонечко играет музыка Шаста вперемешку, за которой он уже давно перестал следить. Арсений изредка поглядывает на подростка, чтобы понимать его состояние, и, в знак поддержки, успокаивающе водит рукой по ноге. А парень, стараясь незаметно всхлипывать, пытается совладать со своим страхом, уставившись в окно.

Машина останавливается на парковке небольшого двухэтажного здания. Арсений выходит из автомобиля первый и терпеливо ждет, пока парень соберется с мыслями, успокоится и последует за ним. Через пятнадцать секунд, поняв, что бежать нет смысла, нехотя Шаст все же выходит из машины и медленно, опустив голову, подходит к врачу. Арсений, чуть наклонившись, берёт подростка за руку и неторопливо, подстраиваясь под темп парня, ведёт его к зданию. Вокруг ходят люди. Разные... Мама с детьми, бабушка, какие-то мужчины, и все по своим делам идут. Шаст думает, что им очень повезло, наверное, им же не надо лечить зубы...

Попов, открыв дверь своим ключом, проводит мальчика в небольшой холл. Сразу чувствуется обычный запах стоматологии, отчего парень, поморщившись, уже готов удариться в панику, но, оглядевшись и не заметив ничего страшного, продолжает топать за старшим. Ни страшного кресла, ни инструментов пока не видно. Около стен стоят мягкие диваны нежно голубого цвета, как и вертикальные жалюзи. На полу уложена белая плитка. Немного правее полукруглая светлая стойка, где обычно сидит человек, который отвечает на звонки, записывает людей на прием... Но, так как сегодня выходной, сейчас там никого нет. В принципе во всем здании они с Арсом находятся лишь вдвоем. Осознав это, Антону становится стыдно перед мужчиной. Мало того, что он скрывал проблему несколько дней, так еще и сейчас Арс мотается ради него в свой выходной, а парень еще и вредничает...

— Антош, раздевайся, вешай курточку и надевай бахилы. — Арсений, уже раздевшись, пока парень осматривает помещение, проходит за стойку и, взяв нужные ключи, открывает ближайшую белую дверь. Антон, желая оттянуть момент, медленно скидывает курточку и вешает её рядом с черным пальто Попова. — Ах, да, кстати, смотри, что тут есть. — врач подводит парня к какой-то непонятной штуке на полу, похожей на приплюснутый пылесос без шланга, поверх которого лежит какой-то прозрачный пакет. Арсений наступает на неё правой ногой. Пакет медленно начинает сжиматься, крепко обхватывая зимний кроссовок. А затем эта странная машина сама выдувает другой пакет, кладя его на место старого. Арсений проделывает тоже самое и с левой ногой. Пока парень продолжает завороженно наблюдать за этим действом.

— Что это? — с любопытством отзывается подросток, глядя на результат.

— Это? Бахилы, Антош. Попробуй. — поясняет Арсений и отходит в сторону, пропуская Шаста к аппарату. Антон неуверенно давит ногой и удивленно вскидывает брови, когда на его кроссовке так же красуется красивая прозрачная бахила. — Прикольно, да?

— Да-а. — тянет подросток и меняет ноги местами.

— Пойдём? — спрашивает Арсений, протягивая Шасту руку. Парень немного неуверенно вкладывает в неё свою ладонь и топает за старшим, стараясь смотреть себе под ноги, боясь увидеть то, чего видеть не хочется...

Они заходят в просторный, очень светлый кабинет. Большое стоматологическое кресло тоже голубого цвета, стоящее посередине кабинета спиной ко входу, сразу бросается в глаза, вселяя ужас и панику. Антон невольно останавливается, стараясь дышать глубже и ровнее, но выдох выходит прерывистым и нервным. Справа от кресла стоит специальная тумбочка с инструментами и небольшой крутящийся стул со спинкой для врача.

— Давай сначала я просто посмотрю... — мужчина, увидев в глазах подростка испуг, подходит сзади и начинает тепло поглаживать по плечам, успокаивая и потихоньку подводя к креслу. — Присаживайся, Антош. Все хорошо, не нужно бояться. — почти на ушко нежно говорит Арсений, отталкивая подальше модуль с инструментами, чтобы пока не мозолил глаза маленькому ятрофобу. Парень осторожно присаживается на эту ужасную установку и начинает нервно теребить кольца на пальцах, чтобы отвлечься.

Пока Арсений подготавливает инструменты за спиной парня, Антон весь сжимается, ерзает, нервно вертит головой по сторонам, пытаясь увидеть, что делает врач. Он немного сгибает ноги в коленях, надеясь найти более защищённое положение, а потом снова возвращается к своим кольцам. Расслабиться не получается. Через пару минут Арсений оказывается рядом с парнем и кладет руку ему на грудь, легонько поглаживая кончиками пальцев.

— Все хорошо? — взволнованно спрашивает Попов, глядя в зеленые глаза. Антон смотрит затравленным взглядом, как у измученного котенка, над которым собираются издеваться, но все-таки пару раз несильно кивает. Арсений подкатывает модуль с инструментами, отчего парень напрягается ещё больше. — Сейчас прокатишься немного. — предупреждает Арс, нажимая специальную кнопку, и кресло начинает медленно спускаться вниз, а затем немного опускает спинку. Антон, испугавшись, резко выпрямляется, садясь прямо, и оглядывается на Попова. — Ложись, не бойся. — врач аккуратно возвращает парня в нужное ему положение, надавив на грудную клетку. И закрепляет одноразовую салфетку на груди Шаста. — Головку тоже положи. Вот так. — говорит Арс, вынуждая парня опрокинуть голову назад, и, положив руки на щечки, корректирует положение. Но, как только Арсений отходит к маленькому столику, парень тут же поднимает голову обратно, чтобы оглядеться. — Тебе же уже когда-нибудь лечили зубки? — ласково спрашивает врач, садясь на свой стул рядом с парнем, и, вздохнув, снова возвращает голову мальчика в нужное положение. Арсений находится очень близко к лицу Антона. Так, что паренек почти лежит у него на коленках. А между их лицами буквально сантиметров пятнадцать.

— Нет. — еле слышно отвечает Шаст, мотнув головой.

— Что, правда нет? Ни разу не лечили? — наигранно удивляется Попов, положив правую руку поперек торса мальчика, как бы приобнимая. Антон снова качает головой в отрицательном жесте. — И даже в детстве?

— Нет. Только вырывали. — отвечает подросток и смотрит в голубые глаза взглядом побитого и загнанного котенка.

— Только вырывали... — задумчиво повторяет врач, кивая головой, надевает маску, перчатки и берёт со столика нужные инструменты. — Ну ладно, это даже к лучшему... — в привычно быстром действии настроив лампу, произносит Попов. Парень сжимается от резкого движения и непривычно яркого света, втягивая голову в плечи, прямо как маленькая пугливая черепашка. Арс нежно проводит тыльной стороной пальцев по щеке мальчика и, дождавшись, когда парень успокоится, поворачивает его голову к себе. — Открывай ротик, малыш. — настойчиво просит Арс ласковым голосом и легонько надавливает на подбородок. Шастун, недоверчиво косясь на инструменты в руках Арсения, все же слушается, позволяя провести осмотр.

Старший, конечно, видит, что мальчика чуть ли не трясет от страха, но старается не афишировать это словами. Если детей жалеть в такие моменты, они только сильнее начинают плакать. А истерика в исполнении шестнадцатилетнего парня сейчас не нужна. И хоть Шаст пока не расплакался, то, видимо, ключевое слово здесь "пока"... Поэтому Арсений чередует строгость с заботой, успокаивая теплыми прикосновениями.

Врач при помощи стоматологического зеркала и зонда внимательно осматривает детские зубки. Детские, не потому что еще молочные. Нет. Они уже все давно сменились. Но в целом верхние резцы очень напоминают передние зубки пятилетнего ребенка, когда места в полости рта достаточно и между верхними резцами есть милая щёлка, которую ещё не задвинули другие зубы.

— Я так понимаю, вот этот, да, болит? — спрашивает врач, надавливая на пятый зуб с нижней правой стороны указательным пальцем. Антон мычит что-то, напоминающее "угу", продолжая внимательно наблюдать за действиями врача. Арсений берёт с подставки какой-то непонятный инструмент, похожий на... уточку... с каким-то толстым проводом, как и на всех остальных инструментах на этой подставке, и подносит к лицу парня, намереваясь что-то сделать. Шаст, испугавшись, быстро закрывает рот, отодвигаясь назад от страшной штуковины, и поднимает на Попова боязливый взгляд, слегка хмурясь.

— Ты чего? — непонимающе спрашивает Арс, поднимая брови. — Тош, это просто воздух. — объясняет врач, но парень похоже не догоняет, как воздух может быть связан с этой штукой. — Смотри, дай ручку. — Арсений, взяв ладошку Шаста, включает аппарат. — Видишь? Просто ветер, ничего страшного. Мне нужно посушить зубки, чтобы получше их разглядеть. — терпеливо рассказывает мужчина и нежно проводит пальцами по щеке. — Хорошо? Открывай тогда.

Парень слушается. Арсений включает пустер и начинает им работать, а Антон ставит в голове галочку, что инструмент, похожий на уточку, совсем не страшный. Врач ещё несколько секунд шкрябает зондом по кариесу, оценивая, а затем, что-то прошептав для себя, убирает все инструменты по местам. И достает что-то из столика на колесах. Как парень не старается оглянуться и посмотреть, у него не получается. Вообще вся зона, где находится этот столик, для него является слепой зоной. Поэтому он бросает эти попытки ещё в начале осмотра.

Часть 3

— Антош, ну значит так... — начинает спокойно говорить Арсений, закончив осмотр. — Нам с тобой надо вылечить три зуба. Как поступим? Я могу вылечить все зубки сегодня, а можно разделить на два приёма. — пододвинувшись поближе, врач берёт ладошку Шаста в свою, накрывая второй рукой, и смотрит прямо в глаза.

— Три? Но у меня же только один болит. Давай только один... — просит Шаст. Парень даже один боится лечить, да что там лечить? Он от одного осмотра чуть не обосрался, а тут все три зуба за раз предлагают. Ну уж нет. Но и возвращаться сюда тоже не хочется больше... Никогда. Страшно, капец.

— А если их не вылечить, то и они скоро заболят. — серьезно произносит старший. — Так, ладно, давай сначала разберемся с одним, а потом уже решим, что там дальше... — врач видит, что парень и так на грани и чуть не плачет от безысходности, поэтому о предстоящем уколе решает не упоминать... Все-таки уговаривать паренька ещё минут двадцать не хочется. — Смотри, чтобы было небольно, у меня есть специальная мазь. Гляди, какая красивая, понюхай, чем пахнет? — Попов, открыв тюбик, выдавливает немного розовой субстанции на палец и подносит к подростку.

— Малиной? — неуверенно предполагает мальчик, перебирая кольца на руке.

— Малиной. — подтверждает Арсений, слегка кивнув. — Я помажу щечку, и ты перестанешь ненадолго её чувствовать, хорошо? — парень кивает. — Но глазки нам нужно закрыть. — строго предупреждает старший.

— Зачем? — уже из любопытства спрашивает мальчик, на время забыв о страшных штуках.

— Ну правила такие, Антош. — жмет плечами врач. — Давай, открывай ротик, глазки закрывай. Откроешь только, когда я скажу. — настойчиво говорит врач, не давая мальчику что-либо ещё спросить. Подросток слушается. Но, как только закрывает глаза, чувствует, как врач пальцем начинает наносить прохладную мазь, и, испугавшись чего-то, тут же открывает веки обратно. — Анто-он! — строго зовет Арсений, и парень снова зажмуривается. Врач, убедившись, что ребенок не смотрит, другой рукой подхватывает шприц со столика и медленно начинает вводить иглу. Шастун, почувствовав легкое покалывание, на автомате поднимает ладонь, чтобы убрать от себя подальше руки врача, но глаза послушно не открывает. — Антон, нельзя меня ручками трогать! — сурово произносит Арсений и вовремя перехватывает его освободившейся рукой, не давая помешать. — Ручки под попу спрячь и не доставай до конца лечения. — на полном серьезе приказывает старший, и подросток опускает руки на бедра, переставая сопротивляться.

Парень начинает пищать, чувствуя, как медленно и неприятно распространяется препарат под кожей. И чуть слышно всхлипывает, дернув плечами. Он, конечно, не знает, что ему уже давно не малинкой мажут, но все равно очень страшно.

— Тих-тих-тихо. Малыш, ну ты чего? — сюсюкается Попов, делая укол уже с другой стороны зуба. — Тошенька, открой ротик пошире, ты совсем его уже почти закрыл. — мягко просит врач, рукой стирая с щечки только что выкатившуюся слезинку. Мальчик слушается, но все еще продолжает тихонько плакать, слегка подрагивая всем телом. — Вот так... Умница! Все-все, зайчонок! Ты такой молодчина, я тобой горжусь! — закончив вводить анестетик, Попов убирает шприц, на ходу его разбирая, и возвращается к мальчику. — Все. Глазки можно открыть... Ну ты что? — ласково спрашивает Арс, когда парень вздыхает, отводя заплаканные глаза в сторону, чтобы не смотреть в голубые глаза, шмыгая носом. Мужчина мягко кладет свои ладони на скулы мальчика, поглаживая. — Шастик... у меня даже детки так не переживают... — по-доброму произносит Арсений. И Шастун хмурится из-за такого сравнения... Типа дети смелее него. Обидно. Разве парень виноват, что боится? — Все-все, понял, молчу! — делая жест, будто закрывает рот на замок и выкидывает ключик, говорит Арс. — Давай успокаивайся, малыш, нам с тобой ещё работать и работать. — нежным, но строгим голосом говорит старший, мягко похлопав Шаста по груди в знак поддержки. Как у него вообще так получается сочетать противоречащие качества в разговоре? Шастун не понимает. Попов вроде старается успокоить, но при этом тон голоса, похож на директорский, когда тот ругает провинившегося школьника.

Подросток шмыгает и вытирает рукавом мокрые от слез дорожки. Половина нижней губы как будто потихоньку перестает слушаться, и парень аккуратно её покусывает, пытаясь понять, что происходит...

— Сейчас щечка станет... ммм. — мужчина задумывается, подбирая нужное слово. — Такой странной, будто онемевшей. Это хорошо, значит, анестезия действует и больно совсем не будет. — ласковым голосом объясняет врач, слегка поглаживая по пострадавшей щеке.— А пока просто посиди три минутки, пока анестетик начинает действовать. — Попов заботливыми движениями поправляет челку на лбу у мальчика. — И не надо их кусать. — приоткрывает рот мальчика, освобождая искусанную губу, довольно строго добавляет Арс и, отъезжая к столику, берет бор машину, чтобы заменить там насадку.

Парень лежит в кресле уже намного спокойней, чем в самом начале приёма, и пытается двигать ртом как раньше: то улыбается, то выпячивает губы вперед, стараясь разобраться в ощущениях. Правая сторона стала как будто деревянной. Шаст вроде её чувствует, но вроде нет... Странное ощущение. Зато зуб больше не болит.

— Ну давай начнем. — произносит врач, подъезжая к мальчику, слегка нависает сверху с тем же инструментом, второй справа. Кстати, вблизи он выглядит намного устрашающе, чем безобидная уточка. И вроде бы отступивший ненадолго страх снова начинает пробирать Шастуна. И он несильно шарахается на кресле, чуть отодвинувшись от Попова.

— Что это? — тоненьким, слегка дрогнувшим голосом спрашивает Антон, сразу сжимая губы.

— Это? Смотри, это такой волшебный шарик... — Арсений рассказывает так, чтобы не напугать ещё больше, но при этом хотя бы чуть-чуть объяснить принцип работы. — Тут на конце есть такой маленький алмазик. Он очень быстро крутится и чистит зуб от кариеса. Хорошо? — ласково спрашивает Арсений, с заботой смотря на мальчика. Антон смущенно кивает, соглашаясь, но переживать не перестает. — Ну открывай тогда ротик... — парень послушно выполняет сказанное и слегка прикрывает глаза, чтобы утихомирить страх. — Она громко жужжит, но ты не пугайся только, это просто звук. Боли ты не почувствуешь. — врач на пробу включает бор-машину, не прислоняя к зубу, и мальчик непроизвольно сжимается от громкого звука. — Все хорошо, зайчик... — твердо говорит врач и начинает работать инструментом.

Успокоиться не получается. Подросток напрягает чуть ли не все мышцы в теле, вжимаясь в кресло. Пальцы сплетены между собой в замке, с силой сжимают друг друга до белых, а затем и красных следов. Боли нет, как и обещал Арсений, но ощущаемое давление на зуб и страшное жужжание машины вселяют ужас.

— Малыш, ну тебе же не больно, постарайся расслабиться. — спустя несколько минут просит Арсений. Врач уже познакомил мальчика с нестрашным "пылесосиком", сделал пару перерывов, надеясь, что парень хоть немного перестанет бояться, но, как только Арс снова берет бор-машину, тот тут же начинает нервно теребить кольца на руках и шуршать кроссовками, потирая их друг об друга. Антон правда старается успокоиться, но, как только видит этот ужасный инструмент в руке Арсения, неосознанно сжимается. — Антош, тут буквально чуть-чуть осталось. — положив свободную руку на грудь Антона, говорит Попов. Врач продолжает сверлить зуб, параллельно рассказывая что-то интересное, и мягко поглаживает свободной рукой по щечке, стараясь успокоить, когда это возможно. — Ну вот и все, осталось пломбу только поставить... — Арсений откладывает бор-машину на подставку, а парень, шмыгнув носом, лишь немного расслабляется в кресле, надеясь, что Арс эту штуку в руки больше никогда не возьмет. По крайней мере, пока в кресле находится Шаст.

Арсений заканчивает с первым зубом через несколько минут и, договорившись с мальчиком, спокойно вылечивает второй зуб, находящийся рядом, ведь анестезия на него тоже действует. Антон уже спокойно может сидеть, не напрягаясь, и слушать разные истории, пока Арс "жужжит" у него во рту этой фигней. Но когда они доходят до третьего зуба, так все просто уже не выходит… Он находится на левой верхней стороне. Чтобы его обезболивать, нужно делать укол еще раз, отдельно, поэтому Арсений решает не мучить парня уколами и вылечить маленький кариес без анестезии. Врач почти полностью опускает спинку кресла, что парень буквально лежит на ней, и начинает работать.

— Ммм… — зажмуриваясь, недовольно мычит подросток, почувствовав боль, стараясь отстраниться от "перфоратора". Вообще Антон много названий успел придумать для бор-машины… Перфоратор, дрель, зубодробилка… Мотобур…

— Неприятно немножко, да? — понимающе спрашивает Арсений, выключая инструмент. — Тут анестетик не действует уже. Потерпи еще чуть-чуть… — Арсений, не давая мальчику ничего ни сказать, ни успеть что-то подумать, снова включает бор-машину.

Врач, стараясь причинить меньше боли, отрывисто прислоняет наконечник к зубу, делая крошечные перерывы, чтобы отдохнуть. Антон снова начинает зажиматься, медленно отползая в другую сторону. И в какой-то момент, хныкнув, как маленький ребенок перед неизбежной истерикой, парень несильно хватает старшего за предплечье, пытаясь отстранить от себя.

— Антон! Где у нас ручки должны быть? — вовремя выключая машину, строго спрашивает врач, отстраняясь от мальчика. Шастун, закрыв рот, все же отпускает рукав старшего и послушно опускает запястья, подкладывая под бедра. — Открывай.

— Не-ет. — пугливо пищит Шаст, шмыгая носом. — Не надо! — тон мальчишки звучит уже на грани срыва, и Антон весь сжимается на дальней стороне кресла, словно окруженный крольчонок.

— Малыш, ну-ка соберись! — ласково-строго просит Арсений, смотря в зеленые глаза добрым и понимающим взглядом, и все же вздыхает. — Давай, еще пять секундочек, и все. Я считаю… — Арсений говорит это мягко и очень настойчиво и снова нависает над мальчиком с инструментом, не давая Шасту и возможности возразить. Поэтому парень лишь послушно открывает рот, делая тяжелый вздох. — Раз. — Арсений включает жужжалку, аккуратно начиная работать, также делая небольшие паузы. — Два. — Попов считает не торопясь, немного растягивая слова, чтобы успеть очистить весь зубик. А Шаст думает, как бы не сорваться еще раз и дотерпеть до числа пять, потому что Арсений считает для него ну уж о-очень медленно. — Три. — тянет Арс и надавливает чуть сильнее на одно место, чтобы поскорее убрать кариес, на секунду переставая делать перерывы, отчего Шаст с силой зажмуривается и недовольно пищит. — Все-все, малыш, я закончил. Больше не обижу тебя! — врач просушивает зуб неприятным холодным воздухом. Это заставляет мальчика поежиться еще раз, ведь чувствительность стала в разы сильнее. Арсений неосторожно быстро ставит инструмент на подставку, подъезжая к столику, попросив не закрывать пока рот.

Антон расплывается на кресле, прикрывая глаза, пока старший что-то приготавливает за его спиной. Осталось совсем немного… И, как парень понял, эта страшная хренотень больше не понадобится. Шаст нервно прерывисто выдыхает, расслабляясь, и слегка приобнимает себя, скрещивая руки на груди.

***

— Мы с тобой за один раз вылечили целых три зуба. Представляешь? — спрашивает Арс, параллельно аккуратно разглаживая пломбу при помощи зонда. — Все. Сейчас буквально три минутки, и уже поедем в магазин. — Попов включает специальную ультрафиолетовую лампу, направляя на только что вылеченный зуб. — Это мы всего с тобой за пятьдесят минут, получается, управились… — продолжает говорить старший, чтобы хоть чуть-чуть отвлечь младшего от того, что было. — Так, финишная прямая… Укуси вот этот листочек хорошенько… Так, ага… — Арсений спокойно снова берет этот злостный "шуруповерт", и парень шарахается, не ожидав такой подставы.

— Ну не на-до!

— Антош, я пломбу просто подкорректирую… Больно уже не будет. — успокаивает Арсений. — Смотри, сомкни зубки. — просит старший, аккуратно положив прямую ладошку под подбородок мальчику, прикрывая рот. — Мешает пломба, правда? — подросток немного кивает, посмотрев на старшего наивными зелеными глазами. — Ну вот, я чуть-чуть подправлю, и все…

— И все? — напоследок уточняет подросток, с силой сжимая от страха кулаки.

— И все! — подтверждает врач и нависает с инструментом. — Открывай. — Арсений быстренько убирает окрасившиеся участки пломбы, стараясь не растягивать. Боли, как и обещал старший, не чувствуется, чувствуется только маленькое давление. — Все, проверяй. Мешает?

— Нет… — отвечает подросток, попробовав, и слегка мотает головой для убедительности.

— Ну и прекрасно. — Попов быстро снимает перчатки, маску и убирает специальную салфетку с Антона. — Так, ну полтора часа не кушать… Пока анестезия не перестанет действовать. Газировки, сухарики, чипсы, семечки сегодня нельзя. Вообще ничего хрустящего. — перечисляет Арс, поднимая кресло в исходное положение. Антон от таких правил огорченно вздыхает, тихонечко потянув "ммм". — Ну что "ммм"? — делано повторяет врач. — Так нужно, Антош. Тем более я и не собирался покупать ничего такого. Возьмем что-нибудь полезное. Мандаринки, твой любимый красный виноград…

Арс прибирает все инструменты на свои места, выкидывает мусор и подходит к креслу, подавая парню руку, чтобы встать. Антон вымученно выдыхает, стараясь выкинуть все волнение. Лечение вроде закончилось, и было даже не все так плохо, как подросток успел себе надумать, но легкая дрожь отчего-то не проходит. Шаст не торопясь вкладывает свою ладонь в крепкую руку старшего и, стараясь совладать с затекшими ногами, пытается подняться.

— Тош, иди ко мне. — Арсений притягивает парня к себе, и заключает в объятия, прижимая слегка перепуганное тело. Антон обнимает Арса в ответ, пряча глаза и нос куда-то в плечо старшего. — Ты просто умница. — врач тепло поглаживает вдоль позвоночника. Арс давно заметил, что для парня важны прикосновения, и ему от них правда легче, поэтому никогда не упускает возможность ласково задеть подростка, взъерошить волосы или просто обнять. — Все ведь не так больно и ужасно. Ты просто боялся больше, да?

— Ну… — мальчик смущенно задумывается над ответом. — Да…

— В следующий раз не будешь так прятаться от меня и трястись? Или мне снова придется тебя вылавливать? — слегка массируя голову мальчика, зарывшись в мягкие кудряшки, спрашивает врач. Антон отрицательно мотает головой, не отрываясь лбом от плеча старшего. — Вот и славно. — Арсений по-отцовски целует мальчика в макушку, напоследок сжимая чуть сильнее в объятиях, и отстраняется. — Пойдем одеваться!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге