Маленькие пустошные истории

Розыгрыш

Шлеп!

Кусок глины плюхнулся в лужу. Грязные брызги обдали округлый бок ржавого металлического бочонка, и стайка девочек разразилась довольным смехом.

– Почти докинула, – похвасталась одна из них и вытерла руку о штанину, уже покрытую коркой грязи. – Следующий точно попадет…

– Ну-ка, ушли отсюда! – раздался окрик из ближайшей хижины. – Вы еще прыгните на нее, чтобы все точно взлетело на воздух!

– Ой, что ей будет? – огрызнулась девочка. – Вчера брамин дяди Джона зашел прямо в лужу, навалил там и напоследок лягнул эту старую железку. И что? Да она даже не качнулась!

– Может, нам и правда не стоит этого делать, Ирис, – несмело протянула вторая подруга. – Все-таки бомба. Заденем что-нибудь и – бах!

– Вряд ли, – сказала третья. – Она когда-то с неба упала и до сих пор целая. Наверно, нужно попасть в какую-то маленькую деталь, чтобы рвануло.

– Вот, Мойра дело говорит, – согласилась Ирис. – Сразу видно, будущий техник-изобретатель. А тебе лишь бы бояться.

– Но рисковать все-таки не стоит, – заметила Мойра.

– Вы ужасные зануды, – Ирис скорчила рожу, но тут же широко улыбнулась. – Ладно! Смотрите, что я вчера заработала!

Она подняла руку и показала толстый кабель, в несколько оборотов обвивающий запястье. Ободранная выгоревшая оплетка когда-то была сиреневой, но от цвета остались только блеклые воспоминания.

– Целый подвал тараканов перебила за него, – гордо добавила она.

– Ну и дура, – без церемоний заявила Мойра. – Могла бы попросить крышки, патроны или на худой конец мясо.

– Этого добра везде полно, а такие вещи на дороге не валяются. Скоро стану самой яркой в этой глуши!

Ее подруги переглянулись и напустили на себя загадочный вид.

– Кстати, Ирис… – начала Мойра вполголоса. – Мы с Бет хотели тебе кое-что рассказать. Кажется, ты сегодня обновишь свой карабин по-настоящему.

– Так-так! – глаза Ирис загорелись. – Быстро рассказывайте!

– К западу отсюда, – страшным шепотом сказала Бет, – поселился яо-гай. Здоровенный!

– Да ну… Там, наверно, уже не протолкнешься от охотников!

– Утром, по крайней мере, никого не было, – возразила Мойра. – Похоже, о нем еще никто не знает. Пока, – добавила она со значением.

– А чего молчали? – негодующе воскликнула Ирис.

Она бросилась к куче мусора и зарылась в нее по самые плечи, пока не вытащила руки с парой свежих царапин и старым карабином, перемотанным клейкой лентой и веревкой.

– Так на яо-гаев нужно охотиться в сумерках, – авторитетно сказала Бет. – Чтобы он тебя не заметил.

– Тебе-то откуда знать? На подработке в больнице рассказали?

– Именно там, – с готовностью ответила та. – Один парень, охотник. Как раз пришел лечиться от укуса яо-гая.

– Слабо верится! После таких укусов хоронят, а не лечат.

– Бет права, – подтвердила Мойра. – Иди на закате. Он как раз не будет ожидать нападения. Снимешь его из засады. Смотри, близко не подходи!

– Не учи охотника, – Ирис вздернула нос и направилась к городской ограде.

Давно стемнело, когда она снова разыскала подружек. Их хитрые улыбки мигом сменились неудержимым смехом.

– Я вас! – она в гневе бросила карабин на кучу сухих веток. – Думаете, это смешно?

– А ты хотела, чтобы мы отправили тебя охотиться на тварь, которую даже мужики боятся? – Мойра вытерла выступившие слезы.

– Нет, черт вас побери! Я хотела два часа проваляться в засаде, а потом понять, что это камень, и почувствовать себя идиоткой с полными ушами песка!

Ирис перевела дух и расхохоталась вместе с подругами.

– Чтоб я вам еще хоть раз поверила, – заявила она.

– Ты это и прошлый раз говорила, – напомнила Бет.

– И до этого пару раз, – подхватила Мойра.

– А вы пользуетесь и продолжаете меня разыгрывать! Ну все, – заключила она, отсмеявшись. – Пойдем пожуем чего-нибудь. Я раздобыла немного говядины. Представим, что это вяленый яо-гай!

Зверьки

– Ну вот, опять!

Девочка, стиснув зубы от злости, отшвырнула в сторону обломки ржавой иглы.

– Это же не последняя? – с надеждой спросил подросток, сидящий рядом, и потрогал свежий шов на коже руки.

– Одна осталась, – вздохнула она. – Старая Мэгги больше не верит, что я подрабатываю шитьем рубашек. Она уже пару раз спрашивала, зачем я так часто покупаю иголки.

– А ей какое дело? Мы честно платим, – с вызовом заявил мальчик. – Если откажется торговать, я просто влезу к ней ночью и украду пару дюжин.

– Даже не думай. Хочешь со всеми отношения испортить? И убери уже руки от раны! Затащишь грязь, и весь мой труд…

Им было лет по четырнадцать, но выглядели они младше, как и любые уличные дети, которым не каждый день удается поесть. Под слоем пыли на лицах сверкали глаза – нахальные у него, усталые у нее, но неуловимо похожие.

– Прекрати говорить со мной, будто я младенец. Ты старше меня на два часа.

– А ты не веди себя так, – парировала девочка. – Где опять напоролся? Я думала, ты наконец станешь осторожнее со стеклами.

– Там, – неопределенно ответил он. – Это был какой-то шкаф или вроде того. Зато я нашел кое-что получше старых батареек.

Он залез в карман здоровой рукой и достал старое серебряное кольцо.

– Крышек двести можно выручить, – с восторгом добавил он.

Сестра не разделила радости.

– Ты ненормальный, – испуганно прошептала она. – Хоть понимаешь, что начнется, если покажем это торговцу? Нас просто прирежут, и дело с концом.

Он поразмыслил, все еще рассматривая украшение.

– Ты права, Фрэн, – наконец согласился он. – Но когда-нибудь я его продам. Как только мы станем сильнее. А пока…

Он завернул кольцо в промасленную тряпку и спрятал за осколками кирпичей.

***

– Эй, зверьки! – грубовато, но тепло окликнул старый торговец. – Долго вы будете там копаться?

– Уже идем, Ашер – откликнулась Фрэн. Она подошла к телеге и бросила на дно полупустую сумку.

– Не густо у вас пожитков, – заметил Ашер. – Ну ничего. Обживетесь еще, когда начнете нормально работать. Джимми, пустошь тебя дери! Нам выезжать пора!

– Незачем так орать, я здесь, – молодой парень вышел из полуразрушенного дома с достоинством, явно не подходящим к ситуации. За последние четыре года он сравнялся в росте с сестрой, но остался тощим, как детеныш скорпиона. – Трогай, приятель!

– А гонору-то, – проворчал торговец с заметной симпатией.

Пара браминов потянула телегу по вязкой дороге. Фрэн похлопала по карманам.

– Джим, мы точно все взяли?

– Даже если нет, кого волнует? – он широко улыбнулся и продолжил почти вплотную к ее уху. – Знаешь, я забрал его. Кольцо.

– Какое? – не поняла она, но тут же вспомнила. – А… То самое. Я и забыла про него. Теперь, кажется, мы сможем его продать по дороге. С Ашером не страшно.

– Я передумал, – заявил он. – Буду его носить, когда стану уважаемым человеком.

– Так, ребятки! – перебил Ашер, повернувшись. – Хорош шушукаться. Через пару часов прибудем в Гудспрингс и начнем торговлю. Ты, – он указал на Фрэн, – следишь за выручкой, а ты, – его палец уперся Джиму в лоб, – разливаешь самогон и не думаешь никого обчистить, понял?

Торговец снова обратил взгляд на дорогу и легонько, для вида щелкнул кнутом над спинами быков.

– Я из вас сделаю приличных людей, зверьки, – добавил он себе под нос.

На крыше

Двое стояли у парапета крыши, молча глядя на расползающийся внизу город.

Хозяин скрывался в тени высокого пентхауса, и это было для него необычно. Он привык к свету и вниманию, но пустынное лето, которое неслось к пылающей середине, на время изменило его привычки.

Гость с удовольствием подставлял лицо закатному солнцу, и это тоже было на него непохоже. Никто не мог бы сейчас предположить, что этот человек проводит ночи в неоновой тени, а дни коротает во сне.

Темная собачья морда привычным движением толкнула изнутри дверь пентхауса, и та послушно открылась. Пес пересек крышу уверенной походкой и лег на ботинки хозяина, вытянув металлические лапы.

– Рекс выглядит неплохо, – заметил гость. – Что сказал тот доктор?

– Дал нам еще несколько лет.

Хозяин опустился на колено и потрепал пса за ушами. Пальцы, украшенные перстнями, постучали по стеклянной полусфере, заменяющей животному макушку.

– А потом придется искать новый мозг. Но что такое несколько лет для Пустоши? Целая вечность. Может, нас уже не будет к тому времени. Или я ошибаюсь, и мы еще поживем? Как думаешь, Джеймс?

– Я предпочел бы пожить, – отозвался собеседник. – Да и тебе лучше здесь задержаться, Король. Этот город стоит на твоих парнях.

– Значит, решено, – усмехнулся Король. – Останемся назло Стрипу, – он указал на высокие здания соседнего района. – Согласен?

– Вполне. Тем более у меня появились мысли насчет казино. Возможно, в скором времени приглашу тебя и твоих подруг сыграть в рулетку.

– Буду счастлив, друг.

Они еще немного постояли, рассматривая горящие под закатным солнцем крыши. Ветер гонял горячий воздух и трепал непослушные волосы гостя – против идеально монолитной прически хозяина у него не было никаких шансов.

– Ко мне заходила твоя девчонка, – наконец сказал Король. – Забавное создание. Смотрела так, будто готова вот-вот убежать, даже если для этого придется спрыгнуть отсюда. Спросил, чего она хочет за спасение Рекса, но она от всего отказалась.

– В этом вся она, – согласился Джеймс. – Я ожидал, что ничего не попросит. Поэтому и пришел.

– А ты хорошо знаешь, что ей нужно? – спросил Король с улыбкой, которую приберегал для особых случаев.

– Никто не знает, что ей нужно, и меньше всего она сама. Но есть одно. Помоги мне выяснить, что произошло с ее городом.

– Она издалека?

– С восточного побережья.

Король присвистнул.

– Неплохую ты придумал задачку. И что не так с ее городом?

– Все хорошо, за исключением того, что его уже тысячу раз могли сравнять с землей. Видишь ли, они построили свои дома вокруг целой бомбы.

– Что-то такое я слышал, – задумался Король.

– Не думаю, что таких мест много. Ты же знаешь, как это делается. Кто-то видел парня, который знаком с караванщиком, который выпивал с торговцем… Наша страна не такая большая, если подумать. Мегатонна, – припомнил Джеймс. – Она сказала, что так они его называли. Поможешь?

– Помогу, – пообещал Король. – Но это может занять не один месяц. Далековато она забралась!

– Подождем. Она никуда не торопится.

– А мне сказала совершенно противоположное.

– Мне тоже. Она говорит это всем, включая себя. Но живет здесь с начала весны, – он помолчал, будто хотел сказать что-то другое, – и пока не перебьет всех мохавских скорпионов, точно никуда не уедет.

Укол

Потертый кошелек, перетянутый грязным шнурком, упал на стойку со звоном.

– Спасибо, – сказала хозяйка бара и улыбнулась. В последнее время она часто улыбалась, даже если он ничего не приносил.

– Ты проверь, Фрэнни, – он подмигнул ей.

Она быстрыми движениями пересчитала мятые бутылочные крышки.

– Триста сорок пять, – ее лицо вдруг подернулось тенью. – Но, Калеб… Его долг был чуть больше двухсот.

– Процент за моральный ущерб, – он подвинул горку крышек ближе к ней, отсекая сомнения. – Красивой женщине на шоколад.

– Это совершенно необязательно…

– Это не «необязательно», Калеб. Это недопустимо. Мы не вымогатели и не ростовщики.

Конечно. Этот не может промолчать, даже если разговор его не касается.

– Я провожу воспитательную работу, Джеймс, – объяснил Калеб, сдвигая на затылок старую шляпу. – Если хочешь, чтобы вас и дальше обирали на ровном месте, я могу уйти. Наливай в долг, пока твоя сестра пытается свести концы с концами.

Ответа не последовало.

«Улыбается, – презрительно подумал Калеб. – Он всегда улыбается, когда не знает, что ответить».

– Верни разницу, – мягко попросила Френсин. – Сотня не стоит репутации.

– Ох, Фрэнни, – Калеб сгреб часть крышек в мешок. – Твое слово для меня закон.

Он поднялся на второй этаж и напоследок обернулся. Она смотрела. Как всегда.

За столами «Гоморры» Калеба приветствовали как старого знакомого. В начале вечера ему везло. Крышки не помещались в кошелек, и он щедро обменивал излишек на виски.

А потом что-то изменилось. Этот момент никогда не получалось поймать – казино будто знало, когда азарт и хмель достигали пика, чтобы столкнуть игрока по наклонной. Калеб вернулся в бар с пустыми карманами. В голове начинала распускаться тупая боль, смешанная с досадой проигравшего.

– Как дела на Стрипе? – поинтересовался Джеймс. Калеб окинул взглядом пустой зал.

– Получше, чем здесь, – буркнул он и прошел к лестнице.

***

– Уже уходишь?

Он приподнялся в постели, любуясь тем, как одевается Френсин. Красивая, несмотря на возраст. Уверенная. Выжившая, как и он сам.

– Увидимся утром, – ответила она и украдкой выглянула в коридор.

– Да чего ты боишься? – он вскочил, в три шага пересек маленькую комнату и распахнул дверь. – Стесняешься брата? Очнись, Фрэн, ты большая девочка. А ему пора вспомнить, что девки бывают не только на аккумуляторах.

– Ты говоришь лишнее, – предупредила она. – Джим – моя семья.

– Ну, раз семья, – протянул он с усмешкой. – Спокойной ночи, Фрэн.

Он почти сразу заметил связку ключей, забытую на столе. Тонкий, длинный от ее комнаты на третьем этаже. Чуть погнутый, с пятном ржавчины от склада за баром. Калеб сам когда-то установил тот замок. И узкий, невесомый – от сейфа. Этот ключ использовали реже всего.

– Фрэнни! – голос разнесся по всему залу. – Ты кое-что оставила.

Они встретились посреди пролета лестницы. Он вложил ключи в ее руку и нежно, по одному согнул поверх связки тонкие пальцы.

– Не теряй больше.

– Постараюсь, – ответила она и покраснела, как девочка. Но Калеб этого не заметил. Он обернулся вниз, на Джеймса – тот не отрываясь смотрел прищуренными от злости глазами. Или это была всего лишь игра неоновых теней.

***

Френсин снова переступила порог его комнаты, но увернулась от объятия.

– Король недоволен, – без приветствия сказала она. – Ты избил его человека.

– Проучил должника, – поправил Калеб. – Ты была счастлива, когда я принес крышки.

– Неужели нельзя быть мягче? – она села на кровать и запустила пальцы в волосы. – Если Король перестанет нас поддерживать, бар и недели не протянет! Мы и так еле-еле… – она не договорила и покачала головой.

– Фрэнни, Фрэнни, – он прижал ее к себе, покачивая, успокаивая. – Я исправлюсь, если для тебя это так важно.

– Ты все еще ходишь играть? – спросила она, заметив пустой кошелек на столе.

– Редко, – соврал он. – Это не имеет значения.

Она уткнулась в его плечо, выдохнула. Потом отстранилась и посмотрела в глаза.

– Джим хочет тебя уволить.

– А ты?

Она замерла, как манекен из довоенного магазина. Подрагивали только руки. И ничего не ответила.

– Понятно, – он отошел к окну и всмотрелся в темнеющее небо, упираясь руками в тяжелый дубовый стол. – Ты навестила меня, чтобы сообщить радостную новость. Принято, хозяйка. Жаль твой бар, он останется без мужской руки. Дашь мне пару дней на сборы?

Следующей ночью Калеб заставил себя не разменивать на фишки последнюю сотню. Именно столько стоили полтора часа в обществе старой знакомой.

– Завтра начнется новая жизнь, Блёстка, – он растянулся на алой простыне. – Меня выкинули за порог, как тебя когда-то.

– Я сама ушла, – тихо возразила девушка, расчесывая почти прозрачные волосы. – Без претензий.

– И ты с ними заодно, – проворчал он.

– Нет, Калеб. Я сама по себе.

– Как и я, детка, – он откинулся на подушку. – Как и я.

Вещей оказалось немного. Он не замечал раньше, сколько бесполезного мусора накопил, и теперь с удовольствием оставил все это за запертой дверью. Хлам уже не был его проблемой.

– Я готов, – сказал он, когда Френсин открыла свою комнату. – Не поминай лихом, хозяйка.

– Не говори так, – попросила она, отступая на шаг. Он слишком хорошо знал ее, чтобы понять – это было последнее приглашение.

Когда она задремала, Калеб осторожно поднялся и взял со стола связку ключей. Самый маленький, почти невесомый. Он бросит его где-нибудь на лестнице, когда закончит. Все будет выглядеть случайной потерей, пока они не догадаются заглянуть в сейф. По его подсчетам, там должно лежать тысячи три – достаточно даже для Стрипа.

***

Укол.

Калеб не сразу понял, что случилось. Он приходил в тайник уже десяток раз и никогда не встречал препятствий на лестнице, ведущей в старое убежище. Скорее всего, между ступенями пророс жесткий пустынный кактус.

Но произошедшее дальше не поддавалось этому объяснению.

Волоча ногу, он спустился в подвал, раскрыл сумку с крышками. Похоже, кактус был ядовитым. Или это было животное? В любом случае, антидот решит любую проблему. Если бы шприц не был таким тяжелым… И куда его колоть? Руки расплывались, куртка приросла к коже – не оторвать. Нужно отдохнуть. Собрать силы. Еще минута, и он восстановится.

Прошла вечность. Дверной проем осветился подрагивающим лучом. За фонариком растворялся в темноте женский силуэт.

Калеб поднял голову – или ему показалось, что поднял. Ясно увидел знакомое лицо с улыбающимися глазами. Она пришла. И ждала, что он ее позовет.

– Фрэн…

Она взяла его за руку и утащила в пустоту.