Мальчик-который-предназначен

Вступление

Мистер и миссис Дурсль были весьма довольны сами собой, друг другом и своим добропорядочным образом жизни. Кредит за небольшой, но опрятный дом был почти выплачен. При доме имелся палисадник, составляющий предмет гордости миссис Дурсль и умеренной зависти ее соседок по Тисовой улице. Не менее законную гордость у мистера Дурсля вызывало его последнее приобретение — автомобиль Ягуар XJ, седан, благородного черного цвета. Автомобиль регулярно проходил техосмотр в ближайшей мастерской и мистер Дурсль собственноручно пылесосил салон и полировал кузов воском.

Мистер Дурсль возглавлял фирму, которая специализировалась на производстве дрелей, но он также разбирался в автомобилях и всякой другой технике. Поэтому он с большим удовольствием оснастил кухню своего дома на радость миссис Дурсль посудомоечной машиной, а также продвинутой плитой с духовкой и грилем. В подвале дома смонтировал бойлер и стиральную машину. Когда же на свет появился наследник семейства, мамочкина радость, малыш Дадли, то счастливый отец притащил радионяню, чтобы освободить время жене для других домашних дел.

Таким образом, семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать, и совершенно не жаждала никаких изменений в своей прекрасной жизни. Особенно им не хотелось встречаться с родственниками миссис Дурсль, а именно мистером и миссис Поттер. Эти Поттеры были полной противоположностью Дурслям, и оставили о себе много неприятных воспоминаний. Поэтому мистер и миссис Дурсль совершенно не желали поддерживать такое знакомство, а миссис Поттер и не навязывалась. Хоть и говорят, что родственников не выбирают, но мы можем выбирать себе друзей и образ жизни — поэтому мистер и миссис Дурсль категорически не хотели, чтобы их Дадли когда-либо общался с ребенком Поттеров.

Мистер и миссис Дурсль так высоко ценили свою нормальную, благополучную жизнь, что даже не просматривали в газетах колонку происшествий. Иначе они бы знали, в ту осень, когда начинается наша история, в сельских районах недалеко от Лондона произошло несколько ужасных и загадочных случаев. Гибли сельскохозяйственные животные и были даже жертвы среди людей.

***

Однажды во вторник серым осенним утром ничто не предвещало, что может произойти нечто странное и удивительное. Мистер Дурсль что-то мурлыкал себе под нос перед зеркалом, как будто подпевая электробритве. Он отпускал пышные усы, но весьма тщательно выбривал щеки и подбородок. Миссис Дурсль тем временем с кроткой улыбкой христианской великомученицы кормила сопротивляющегося и орущего Дадли полезной кашкой. Мистер Дурсль прекрасно понимал своего отпрыска — овсяная кашка может и не была его самым нелюбимым блюдом, но точно входила в первую пятерку. Но он не собирался вмешиваться в процесс приучения ребенка к полезной пище. Нет-нет, не в ближайшие десять лет!

Поэтому глава семейства поцеловал миссис Дурсль в щеку, а Дадли в макушку, ловко уклонился от порции каши, которой наследник щедро пытался поделиться с ним. Поблагодарил супругу за сверток с сэндвичами, приготовленными к ланчу, сел в машину и выехал со двора.

Пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. Конечно, когда он попал в утреннюю автомобильную пробку, и от нечего делать глядел по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах сегодня множество очень странно одетых людей. На некоторых одежда была старомодная, подумать только — мантии и шляпы-колпаки! На других одежда была бы вполне обычной, если бы не самое нелепое сочетание цветов. Мистер Дурсль своими глазами видел джентльмена в долгополом фиолетовом сюртуке и зеленой шляпе-котелке. Все эти фрики вели себя совершенно неадекватно — они оживленно болтали, размахивая руками, обнимались друг с другом, а некоторые начинали петь и танцевать. Похоже, они были пьяны — и это с утра!

— Сразу видно, кое-кому не приходится зарабатывать себе и своему семейству на кусок хлеба! — пробурчал недовольно мистер Дурсль и выбросил из головы все эти странности — бизнес важнее.

Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже. Вернон всегда сидел спиной к окну, поэтому он не видел пролетающих среди бела дня многочисленных сов. На самом деле, мистер Дурсль расположил свой письменный стол именно так, для того, чтобы лица посетителей были хорошо освещены, а самому владельцу кабинета было удобнее скрывать свои эмоции. В тот день у мистера Дурсля было вполне нормальное рабочее утро. Он раздал указания подчиненным. Пригрозил увольнением курьерше, которая думала, что ее взяли на эту работу за красивые ноги. Мистер Дурсль посоветовал в весьма неделикатных выражениях использовать ноги по назначению — то есть разносить заказы, а не отвлекать своими прелестями сотрудников от работы. Потом он сделал несколько важных звонков и сумел договориться о той самой деловой встрече на послеобеденное время, так что настроение у него было отличное. Он с большим аппетитом перекусил домашними диетическими сэндвичами и отправился в булочную за категорически запрещенным семейным врачом и супругой пончиком. Пончик был приобретен и съеден с большой чашкой капучино, и на этом, к сожалению, все хорошее на этот день закончилось.

Мистер Левензон — владелец крупной строительной фирмы — сначала произвел на мистера Дурсля самое благоприятное впечатление. Спокойный, улыбчивый джентльмен в чуть потертом, но приличном и хорошо сидящем костюме собирался заказать не менее тысячи единиц различного оборудования — дрелей, шуруповертов, строительных миксеров и краскопультов. Мистер Левензон был очень обстоятелен. Он изучал технические характеристики различных моделей, просматривал документацию, дотошно расспрашивал о ценах, мощности двигателя, характеристиках материалов. Взмыленная секретарша носилась туда и сюда с папками документов. Чтобы не надорваться, она привлекла к работе ту самую длинноногую курьершу — таскать кофе и отвлекать внимание требовательных торговых партнеров. Но мистер Левензон при всей своей улыбчивости оказался совершенно равнодушен к женской красоте, и не потерял своей обстоятельности даже после пятого часа изучения материалов и жестких деловых переговоров, завуалированных под дружескую беседу. Когда, наконец, все бумаги были изучены, мистер Левензон улыбнулся еще радостнее, и выразил желание немедленно посетить склады — осмотреть товар. Выборочно. Рабочий день подходил к концу, но Дурсль не стал спорить, снял телефонную трубку и предупредил кладовщиков, чтобы те были на месте. А потом, извинившись перед потенциальным покупателем, поспешно набрал домашний номер и сказал миссис Дурсль, что он сегодня задержится. Супруга пожелала успехов в работе и пообещала мясной рулет на ужин.

До складов, которые были вынесены за пределы большого Лондона, туда, где арендная плата пониже, по вечерним пробкам добирались больше двух часов. Мистер Левензон так же обстоятельно, как изучал бумаги, осмотрел пломбированные ящики, попросил выборочно вскрыть несколько упаковок, включить пару дрелей. Восхитился ровным звуком электромоторов, одобрительно отозвался об организации склада. А потом распрощался с мистером Дурслем, пообещав продолжить переговоры завтра в то же время, и отбыл вместе со своим безмолвным ассистентом. Мистер Дурсль крепко выругался — время потрачено, а сделка пока не состоялась. Кладовщик только хмыкнул, закрывая и опечатывая двери склада. На часах было уже начало десятого. Желудок, давно позабывший о кофе и пончиках, подводило от голода, а до дома еще было нужно доехать по вечерней трассе. Родная Тисовая улица была где-то за большим Лондоном. Чтобы не проталкиваться через пробки, мистер Дурсль выбрал объездной путь, чуть ли не через поля.

Мистер Дурсль, который (напоминаем!) не читал обычно колонку происшествий в газетах, понятия не имел, что его путь пролегает через ту самую местность, где уже погибли больше десятка коров и два одиноких местных жителя, которым вздумалось ночью спрямить путь через те самые поля. Пустынное шоссе освещал только дальний свет фар Ягуара. Мистер Дурсль сбросил скорость, так как предпочитал добраться до дома с целой подвеской, пусть и чуть позже. Мясной рулет наверняка уже остыл и засох, но да ничего, дорогая Петунья его подогреет, пока сам Вернон будет принимать душ.

Мистер Дурсль так размечтался о законном вечернем отдыхе, что не сразу отреагировал, когда из небольшого перелеска справа наперерез его машине метнулась тень. Бестолковая тварь была размером с лошадь, но двигалась как большая кошка. Мистер Дурсль только и успел, что ударить по тормозам. В сумерках ему почудилось, что на дорогу выпрыгнул лев, возможно, сбежавший из какого-то зверинца. Но тут же эта неведомая тварь с пронзительным звуком, похожим на визг заевшего электродвигателя, сиганула на капот, а оттуда на крышу автомобиля.

— Ах ты… — Взвыл вспыльчивый Дурсль, в ужасе глядя на продранный когтями зверя металл.

И тут тварь опять ударила лапой, на этот раз по переднему стеклу. Осколки брызнули внутрь, Дурсль едва успел заслонить лицо левой рукой — правой он лихорадочно пытался нащупать замок двери. Новый визг и скрежет раздался с крыши. Еще одна фигура — человеческая, но движущаяся нечеловечески быстро — мелькнула в свете фар. Тварь взвизгнула и подпрыгнула, тяжело ударив лапами по металлу. Крыша автомобиля просела и стукнула Дурсля по макушке. Ужас придал торговцу дрелями сил и сообразительности — он распахнул дверцу, вывалился из машины и тут же закатился под ее днище. Инстинкт подсказывал, что удрать от той твари, что сейчас использовала его Ягуар в качестве насеста, не получится. Прячась под автомобилем, Дурсль краем глаза заметил, как тот, второй, похожий на человека, стремительно бросился к его злосчастному автомобилю. Подковки обуви высекли искры из асфальта, раздался странный хлопающий звук, как будто открыли шампанское или выстрелили из оружия с глушителем. Тварь на крыше проклекотала уже словно бы с отчаянием. Невнятный скрежет, стук, лязг. Что-то тяжелое упало рядом на асфальт, и густо, тяжело закапало. Тварь на крыше прекратила прыгать и раскачивать автомобиль. Дурсль закопошился, пытаясь вылезти, пока его совсем не придавило парой тонн железа и какой-то неведомой хренью вдобавок. И подавился собственным воплем, увидев слабо фосфоресцирующий, но уже мертвый глаз на чудовищной башке, валяющейся рядом с машиной. Там был еще клюв и что-то вроде лохматой гривы, но Дурсль видел только этот стекленеющий глаз.

Ботинки с подковками бодро процокали по асфальту и обычный, нормальный, человеческий голос с пришептывающим акцентом жизнерадостно окликнул:

— Эй, ты там живой? Вылезти можешь?

Дурсль смог. Ему удалось даже на ноги подняться, цепляясь за распахнутую дверцу злосчастного Ягуара. Перед ним стоял обычный мужчина, светловолосый, с короткой бородкой. Одет мужчина был во что-то темное. Увидь Дурсль этого парня в других обстоятельствах — он бы не обратил на него внимания. Но сейчас по лицу мужчины струйкой стекала кровь, а левая рука висела плетью.

— А ты молодец, что не бросился бежать! Она бы перестала прыгать на машине и напала бы на тебя — и все, хана, порвала бы так, что и реанимация не поможет! — одобрительно сообщил Дурслю мужчина. Потом выудил из кармана какой-то пузырек и лихо опрокинул в рот его содержимое, передернулся всем телом, пробормотав «Какая гадость эта ваша Ласточка!». Потом ухватился обеими руками за задние лапы твари и одним мощным рывком стащил ее с крыши автомобиля.

Туша упала прямо перед еще работающими фарами, которые высвечивали каждую шерстинку на теле монстра. Существо казалось одновременно огромным и легким, нелепым в своей гармоничности — задняя часть от льва с тремя когтистыми пальцами на каждой лапе и неуместным тут смешным хвостом с кисточкой. Передняя часть — смесь льва и орла, вместо передних лап что-то похожее на крылья летучей мыши, но опушенное длинными перьями. Остатки гривы на холке. Из отрубленной шеи медленно сочилась тягучая, темная кровь. Дурсль возблагодарил судьбу за то, что выжил — и что не успел поужинать, иначе его бы стошнило прямо тут.

— Мда, покоцали мы твою машину, друг… — Отметил мужчина, осмотрев выдавленное переднее стекло, просевшую крышу и развороченный когтями дымящийся капот. — Тебе в какую сторону?

Этот банальный вопрос в такой ненормальной ситуации вызвал у мистера Дурсля нервный смешок.

— Э, э, вот в истерике тут биться не надо! — Быстро произнес неизвестный, перехватывая тварь за крылья и с усилием оттаскивая ее с дороги.

— Я не… — Взгляд Дурсля снова упал на отрубленную голову, которая валялась около его ног, и он поспешил отвернуться. — Мне прямо, тут… Миль через пять должен быть круглосуточный автосервис… Оттуда позвонить можно и машину они заберут… А тебе бы к врачу, наверное… Ты в крови весь…

— Вот так и ведет себя настоящий мужчина! — Одобрительно кивнул ему незнакомец, похлопал себя по карманам, нашел в одном из них платок и быстро вытер кровь. Царапины на лице затянулись, превратившись в розовые рубцы и не выглядели опасными. — Мои эликсиры куда лучше любого врача. У меня тут машина за лесом, сейчас подгоню, дотяну тебя до этого твоего автосервиса.

Мужик смылся, а Дурсль и рад был бы последовать его примеру — оставаться рядом с жуткой, вонючей тушей не хотелось от слова «совсем» — но ноги не держали. Он сполз по дверце автомобиля, усевшись на асфальт, и решил, что вот сейчас четверть часика посидит — и пойдет в тот самый автосервис. Но идти не пришлось — через пятнадцать минут большой черный джип подрулил к месту событий. Незнакомец спокойно выбрался из машины, достал из багажника небольшой плотный мешок и канистру, в которой что-то булькнуло. Пояснил:

— Прибраться сначала надо!

После чего щедро облил какой-то жидкостью (судя по запаху — бензином) тушу твари, а потом щелкнул пальцами. Искра мгновенно вцепилась в шерсть монстра и все заполыхало. Мужчина сощурился на пламя, повернулся к валяющейся голове, запихнул ее в мешок, а после отправил чудовищный трофей в багажник своей машины.

— Без трофеев никакой оплаты — не доверяют! — с непонятной иронией пояснил он молчащему Дурслю.

— Ты кто? — Решился спросить Дурсль.

— Охотник. На особо крупную дичь! — Хмыкнул незнакомец. — Типа такой вот.

— Ты… Волшебник? — Выдавил Дурсль.

— О! — Обрадовался охотник. — Ты что-то знаешь или наобум ляпнул?

— У моей жены… Сестра… Из этих…

— Нет, я не из этих, не из ненормальных! Ведьмак я. Где маги насорят своими биологическими объектами вроде вот этого грифона — мы, ведьмаки, за ними прибираем.

Ведьмак обошел вокруг прогорающего костра, проверяя, чтобы не загорелась сухая трава, чтобы не осталось ничего, кроме пепла. Потом шевельнул пальцем, словно бы рисуя по воздуху и от ладони разнесся порыв сильного ветра, развеивая золу.

— Вот теперь порядок! — Одобрительно кивнул сам себе охотник.

Потом мужчины прицепили дурслевского Ягуара на трос и тяжелый автомобиль ведьмака быстро пробежал те самые пять миль до автосервиса. Пока Дурсль договаривался с сонным механиком, пока успокаивал по телефону перенервничавшую Петунью, ведьмак скупил половину запаса гамбургеров в круглосуточном буфете и почти опустошил кофейный автомат.

— Ну как? Порядок? — прочавкал охотник, увидев Дурсля, который тоже подошел взять себе стаканчик кофе — гамбургер его желудок ни за что бы сейчас не принял, но взбодриться хотелось. Дурсль неопределенно пожал плечами. За ремонт машины придется отдать чуть не два его месячных дохода, хорошо хоть удалось договориться о рассрочке. Ссадины на левой руке болят невообразимо — завтра придется ехать к врачу, удалять осколки стекла. Петунья дома бьется в истерике. Но зато живой!

— Ну так это главное! — Хмыкнул охотник — оказалось, Дурсль все свои мысли по поводу излагал вслух.

— Ну так что живой — это я тебе обязан! Если бы ты не появился — эта тварь меня бы точно убила!

— Не сразу. Грифоны любят помучать. Едят живьём, по кусочку. Так что она бы тебя не убила. Это самка была. Оттащила бы в гнездо, и там клевала бы потихоньку, но так, чтобы умирал дней пять — чтобы не летать каждый день, ей же яйца высиживать надо было. Тухлятину они не любят, — пояснил охотник, с аппетитом дожевывая очередной гамбургер. Вернона замутило еще сильнее.

— За такое даже денег не предложишь! Как я могу тебя отблагодарить?

— Ну… — Ведьмак задумчиво облизнул палец. — Насчет денег я очень даже не против, но за грифона мне заплатят, а брать два раза деньги за контракт запрещено. Так что… Отдай мне то, что у тебя уже есть, но о чем ты еще не знаешь.

— Это типа как камни в почках? — нервно хохотнул Вернон.

— Ну, камни в почках мне точно не нужны! — в тон ответил охотник и хлопнул Дурсля по плечу. — Пойдем, я тебя до дома подброшу!

— Тогда, может, я дома сделаю вид, что впервые вижу в своем буфете бутылку настоящего коньяка? Мне партнер из Франции привез, но я в коробку еще не заглядывал, так что сам коньяк раньше и в самом деле не видел!

— Мне нравится ход ваших мыслей, мистер…

— Дурсль. Вернон Дурсль.

— Бронислав Донишчко, — улыбнулся ведьмак. Дурсль зашевелил губами, пытаясь выговорить незнакомый звук. — А, не старайтесь, я поляк. Для британцев польские фамилии непроизносимы! Можно просто Бронислав.

— Очень приятно познакомиться! — Протянул ему руку Вернон. Ладонь у ведьмака оказалась мозолистая и сильная — впрочем, иного Дурсль и не ожидал.

К дому на Тисовой улице они подъезжали уже ближе к часу пополуночи. В тусклом свете уличных фонарей Вернон заметил на пороге странный предмет, которого он у себя дома явно не знал — это была корзинка.

— Вернон, — поинтересовался ведьмак, заглядывая в корзину. — У вас в Британии так принято — детей на порожке на ночь оставлять? Типа, экстремальное закаливание?

— Ааа… Эээ… — Промычал Дурсль, а потом выпалил. — Я его впервые вижу! Мой сын блондин, а этот черненький! Я не знаю, кто это!

— Ага! — Обрадовался ведьмак. — Так значит, это и есть моя награда!

В этот момент на крылечко выскочила миссис Дурсль в халате и со всхлипыванием бросилась на шею мужу. Тот неловко приобнял ее здоровой рукой и забормотал:

— Ну что ты, дорогая, ты же простудишься… Давайте все зайдем в дом… И мистер Бронислав… Прошу вас, заходите…

Через пять минут все сидели на кухне. Бронислав цепко держал в руках корзину со спящим ребенком, Петунья металась у плиты, Вернон вытащил обещанный коньяк и выставил его на середину стола. Вскоре рядом с коньяком гостеприимная хозяйка выставила горячий чай и сэндвичи с мясным рулетом. Вернону кусок в горло не лез, он только пил чашку за чашкой сладкий чай. А ведьмак охотно присоединил к дюжине гамбургеров еще полдюжины сэндвичей. Ребенок в корзине так и не проснулся. Из пеленок Бронислав выудил конверт, на котором была надпись: «Мистеру и миссис Дурсль». Письмо было прочитано вслух. Миссис Дурсль всхлипнула, прижимая к глазам платок.

— Лили… Глупышка Лили… Я говорила ей не связываться с этим Поттером, а она… Уперлась… Я ведьма, я ведьма, я замуж за обычного не выйду, Поттер такой милашка, в какой-то там квиддич играет… Дурочка малолетняя… А теперь ребенок сиротой остался… Как же мы его возьмем, у нас и так…

— Простите, мэм! — Влез неделикатный ведьмак. — Вам очень нужен этот ребенок?

— Он нам совсем не нужен! — Грубо, но честно ответил Дурсль.

— Вернон! Как ты можешь так говорить! — Ахнула Петунья.

— Я вам постараюсь объяснить… — Ведьмак оперся локтями о столешницу, пристально глядя в лицо женщины. Вернон с содроганием заметил, что глаза Бронислава желтые с вертикальным зрачком. Нечеловеческие. — Ваш муж пообещал мне в награду за свое спасение то, что он дома не знает. Ребенка этого он совершенно точно не знал. Теперь между мной и этим ребенком заключен магический контракт, который называется «Право неожиданности». Вы можете растить мальчика до десяти лет — не более — но потом я все равно приду и заберу его, чтобы выучить своему ремеслу. Или могу забрать сейчас — тогда он будет расти в нашей школе. Для него так будет лучше. Шансов на выживание больше. Мое ремесло выгодное, но крайне опасное. И обучение трудное. Так что, я его заберу сейчас или когда ему исполнится десять?

— Берите сейчас, — решительно сказал Вернон. Петунья промолчала.

— Тем более… — Неожиданно хмыкнул ведьмак. — Мы с ним тезки, оба Горшковы. Благодарствую за угощение.

Ведьмак встал, придерживая корзину, прихватил со стола так и не вскрытую бутылку коньяка и тихо вышел из дома, унося юного мистера Поттера к его ведьмачьему будущему…

Обучение

Где-то в центре Европы раскинулся горный массив. Серые скалы, острые пики, смешанные леса, а над ними — холодный блеск ледников. С севера горы обегает асфальтовое шоссе, и в самой высокой точке этой дороги, на перевале, имеется небольшой указатель, направленный куда-то вверх — «Экодеревня Вранушек». Частенько наведываются туда туристы. Прогуляться среди окрестных лесов, вплоть до развалин крепости Вранец, поглазеть на невысокие крепкие избы деревни, самим сладко выспаться в уютных комнатках местной корчмы «Под крылом ворона». Поутру полюбоваться на то, как местные жители, одетые так, будто на дворе шестнадцатый век, а не двадцатый, ткут ткань, куют железо, занимаются другими ремеслами — все по старым рецептам. Ближе к вечеру затеваются схватки — врукопашную и на мечах. А когда становится темно и над острыми пиками гор зажигаются яркие звезды, каких не увидишь в городе, выпить темного пива и крепкой сливовой настойки в той же корчме, закусить печеной вепрятиной и доброй ячменной лепешкой. После трапезы можно поучиться играть в старинную карточную игру «гвинт», любимую забаву всех местных жителей от мала до велика. Охотно платят туристы чеканной монетой за все эти забавы. А еще покупают сувениры.

Есть и кроме туристского кошелька, доходы у жителей Вранушека. На небольших полях отлично растет ячмень и пшеница, в огородах зреют овощи, а на задних дворах полным-полно всякой скотины. И другие заработки имеются — о которых чужим знать не следует. Невелика деревня, всего десятка два дворов. Детишек разного возраста с полдюжины — все в кожаных курточках и ботинках, с деревянными мечами, бегают с криками, умиляют туристок своими историческими костюмами и бойкостью. Почти все они светловолосы, но совсем белой головой выделяется среди них один — Генрик Донишчко, будущий ведьмак. Хотя все они тут будущие ведьмаки, ведьмачки и вспомощники ведьмачьи. Ведь деревня — лишь то, что видно пришлым. Там, где видят туристы развалины замка Вранец, стоит ведьмачья школа, скрытая от глаз посторонних.

***

— Когда-то давным-давно…

— А поточнее?

— Ты зануда, Бронислав. У тебя других дел нет, кроме как на уроке истории для пятилетних детишек сидеть?

— Дети должны знать истинную историю, а не сказки. И вообще, я только вернулся — а мне на Герьку уже опять жалуются. Так что, чтобы после урока его не ловить, посижу тут у вас на задней парте.

— Ну дядь Слав, они сами…

— Это мы потом обсудим. Продолжайте, Иннокентий Яковлевич, извините, что прервал.

— Хорошо, ладно! Хочешь с датами, давай с датами! — Историк насмешливо фыркнул, зашторил окно и включил проектор. Заправил набор слайдов и повел рассказ, иллюстрируя красочными картинками на экране. — Более двух тысяч лет тому назад произошла катастрофа, которую называют Сопряжением Сфер. Наш мир соприкоснулся с другим. Из-за этого в нашем мире зародилась магия, но так же сюда проникли первые чудовища. Тогда маги стали изучать волшебство и применять для своего блага и славы. А для того, чтобы бороться с чудовищами, отгонять их прочь от человеческих поселений, появились ведьмаки. Первые охотники на чудовищ не проходили мутации Травами и поэтому гибли во множестве. Но впоследствии маги изобрели этот ритуал, позволяющий обычным людям становиться быстрее, сильнее, применять магические знаки и эликсиры. Выживали тогда после этого ритуала лишь четверо из десяти. Темные это были времена и человеческая жизнь порой стоила меньше, чем хлебная лепешка. Спустя два века после Сопряжения Сфер ведьмачьих школ было уже шесть. Кто назовет их мне?

— Школа Волка! — Заорали в пять глоток все ученики начального класса.

— Хорошо, а еще?

— Школа Кота… Мантикоры… — Зашумели дети. — Змеи? Нет, Василиска! Да нет, змеи! А мне кажется, что там была не просто змея, Гадюка вроде…

— Это четыре, — флегматично прервал галдеж Бронислав. — Еще две забыли.

— Грифон! — выпалил белоголовый мальчик.

— И Медведя! — дополнила тихая девочка с рыжеватыми косичками.

— Хорошо, общими усилиями вспомнили все школы, — одобрительно кивнул историк. — У каждой из школ были свои традиции, оружие и приемы борьбы. Но со временем чудовищ стало меньше, школы начали борьбу между собой, заказов стало мало и новые ведьмаки перестали появляться. Рецепт Трансмутации был временно утерян. Примерно четыреста лет тому назад последние уцелевшие ведьмаки собрались вместе и заключили союз и вечный мир, поклялись забыть раздоры прежних школ и создали новую, единую школу ведьмачества.

— Наша школа! Школа Ворона! — Выкрикнул один из детей.

— Верно, — согласился историк. — Основателем этой школы считается Йонук Вранец, владелец этого замка. Он сам был магом, но среди волшебников считался слабым и попытался усилить свою магию с помощью ведьмаческих трав и эликсиров. Результат он получил неожиданный — оказалось, что обычное Испытание на магов просто не действует. Разве что ночное зрение становится лучше. И без испытания маг и даже тот, в ком магия спит, может стать ведьмаком. Сам Йонук не сумел стать ведьмаком — был слишком взрослым для прохождения обучения. Но его сын, выученный старыми ведьмаками и первый из нового поколения снова прошедший настоящее Испытание, положил основу для школы Ворона, став первым ведьмаком-магом.

— Это дедушка Марко! — Радостно выкрикнула рыжая девочка, довольная тем, что может привлечь к себе внимание.

— А еще сто лет спустя оказалось, что способность выдержать Испытание Травами для обычного человека записана в нашей крови. И проверив кровь младенца, можно заранее сказать, кто сможет пройти мутацию и стать ведьмаком. Так что мы по прежнему берем в нашу школу детей Неожиданности и просто сирот, которым тяжело живется, но ведьмаками они станут, только если позволяет их кровь. Из других же растят вспомощников, чтобы было кому ковать оружие и растить хлеб. Вопросы есть?

Дети дружно замотали головами. Историка слушать, конечно, интересно, но куда веселее бежать на полосу препятствий, которую все зовут Мучильней.

— Все свободны… А вас, Генрик Донишчко, я попрошу остаться! — Вовремя цыкнул на белоголового ребенка, вскочившего первым, историк.

Мальчишка недовольно насупился, опустился обратно на лавку, и как только остальные ведьмачонки помчались на улицу с гиканьем и воинственными криками, пробухтел:

— Я не виноват, дядя Слава!

— Да? А в чем именно ты не виноват? — Ехидно уточнил Бронислав.

— Ни в чем не виноват! Ни в том, что говорит дедушка Марко, ни в том, что наврал Гошка, ни в том, что Агнешка наябедничала!

— Ага, то есть Виктора из списка мы вычеркиваем, петуха ты у него не тырил, чтобы поиграть в охоту на василиска? — Задумчиво уточнил Бронислав, изучая потолок избы. Иннокентий Яковлевич сдавленно хихикнул, делая вид, что внимательно читает чью-то домашнюю работу.

— Я же потом вернул! И даже хвост у него почти целый!

Бронислав посмотрел на воспитанника, старательно изображая укоризненно-педагогический взгляд. Герька ответил ему непокоренным взглядом котенка, которого пытаются спихнуть с хозяйской подушки. Если бы Бронислав знал, каково ему придется воспитывать награду, полученную от Вернона Дурсля, тогда бы он… Все равно взял пацана сюда во Вранец. Без него было бы не так интересно. Да и, останься ребенок в Англии, вполне мог бы погибнуть без помощи целителя-мага. Когда мальчик Гарри проснулся на руках Бронислава от наведенного сна, то сначала плакал, задыхался, не мог есть и спать. Рана на лбу ребенка кровоточила. Оказалось, что в этой ране сидел магический паразит — осколок чужой души. Впервые маг-целитель во Вранеце видел такого маленького двоедушника — но так как малыш был от рождения сильным магом, то он легко перенес малые дозы эликсиров, которыми поили ведьмаков, вобравших в себя чужие сущности. Спустя полгода ребенок был уже здоров. Осколок чужой души растворился в собственной личности ребенка, шрам полностью зажил. Остался лишь тонкий белый след.

Маленький маг удивительно быстро привык к новому месту и новым людям. Освоил за прошедшие годы все языки, звучавшие во всем своем многообразии во Вранушке. Ведьмаки школы Ворона выполняли заказы по всей Европе, Азии, порой их приглашали даже в Америку, хотя там были свои школы охотников на нечисть. Звучали во Вранушке польский, румынский, русский, английский, немецкий, а в школе изучался французский и латынь…

Если бы была только возможность немного умерить буйный нрав ребенка… Едва вылечившись, маленький Гарри, которого все стали называть на местный лад Генриком, стал заводилой большинства безобразий. Его вытаскивали то из мучного ларя, то из бочки с водой, то из собачьей будки, то из свинарника. Прачка, доведенная Герькой до белого каления, орала тогда на Бронислава: «Иди сам теперь отмывай и отстирывай своего поросенка!». Как только Генрик смог ходить после внушения, выданного заботливым приемным дядюшкой, пацан снова начал лезть в неприятности — но уже масштабнее. Однажды он перевернул улей, и его раздуло вдвое от укусов возмущенных пчел. Потом наткнулся в лесу на медведя и сидел на дереве двое суток, пока взрослые ведьмаки не заподозрили неладное, потому что в деревне стало как-то слишком тихо.

Самое скверное, что прочие детишки охотно повторяли все безобразия за Герькой. Бронислав вздохнул было с облегчением, когда Герька начал ходить в подготовительный класс местной школы и заниматься в маленькой детской Мучильне, а также учиться фехтовать деревянным мечом. Старший Донишчко надеялся, что после пробежек, рукомашества и зубрежки у ребенка не хватит сил творить всякую ерунду. Но уже после первого урока, на котором новичкам была традиционно рассказана легенда о Белом Волке, самом знаменитом из Ведьмаков, Генрик пришел в такой восторг, что захотел стать похожим на своего нового кумира Геральта. Сильно захотел. Очень сильно захотел. За одну ночь его черные кудряшки выпрямились и побелели, но с утра мальчик не мог встать из-за сильнейшего магического истощения. Ребенка отпоили эликсирами, но его волосы так и остались седыми. Хорошо, хоть глаза не пожелтели — иначе все остальные дети поумирали бы от зависти. Они и так завидовали новому Белому Волчонку настолько, что устроили целую боевую операцию по добыче из каморки завхоза школы всех запасов мела. Белый Волчонок, разумеется, руководил, а потом лично красил всех добытым мелом. Прачку Брониславу в тот раз пришлось отпаивать валерьянкой и пустырником.

Званию Белого Волчонка приходилось соответствовать. Поэтому на детской Мучильне Генрик всегда был первым среди своих ровесников — до тех пор, пока не сумел разломать одно из препятствий. Причем как ему удалось оборвать трос и повалить столб, который не могли раскачать двое взрослых ведьмаков, никто так и не понял. В конце концов, Бронислав, почесав в затылке, сказал: «Это магия!». Сам Генрик объяснял, что просто решил покачаться в свободное время на кожаном мешке, по которому следовало наносить удары деревянным мечом. Он не стал уточнять, что качался не один, а вместе со всеми друзьями. Мучильню починили, укрепили, огородили палисадом. Запретили заходить на полигон во внеурочное время (кто ж знал, что какому-то извращенцу захочется играть на Мучильне после занятий на ней же?! Первый прецедент за долгие столетия школ!), а Генрика стали гонять вдвое больше других учеников.

— Так что у нас там с дедушкой Марко? — Отвлекся от веселых воспоминаний Бронислав.

— Ну, дедушка Марко мне показывал знак Игни… Я ж не виноват, что у меня получилось! А дедушка Марко потом сам сказал, что ему его борода не нравилась и он давно хотел побриться…

— А Агнешка?

— Агнешка сама предложила поиграть в Трисс и Геральта! Я был ранен, и меня надо было бинтовать! Она сама придумала на бинты мамкину простыню пустить! А потом на меня же и обиделась, когда ей за это влетело!

Бронислав решил про Гошку не спрашивать. Наверняка, тот тоже сам придумал ополовинить запасы сливового варенья в корчме.

— Как хорошо, что тебя в гараж не пускают, а то ты бы джип для операций угнал… — Пробормотал Бронислав. Над белой головой Генрика как будто зажглась лампочка с надписью: «О, а это мысль!». — Зря я это сказал…

***

Джип угнать Генрику не удалось. Целитель и старшие ведьмаки, поймав буйного ребенка и осмотрев его, пришли к выводу, что можно уже начинать Испытание Травами для магов. Если обычный человек подвергался этому испытанию один раз — это было мучительно, длилось около недели, но все же один раз — то магу приходилось с пяти или шести и до восьми или девяти лет каждый год весной принимать полдюжины эликсиров, после которых он несколько дней метался в жару и бреду. Уже после первого Испытания Генрик перестал чудить, стал серьезней и собранней. А после второй Мутации Бронислав принялся таскать его с собой, в качестве помощника. Конечно, ребенок не мог биться с чудовищами, но учился выслеживать тварей, готовиться к бою, чистить оружие, правильно выбирать масла и эликсиры. К тому же ведьмачьи Знаки у Генрика получались посильнее, чем у иных взрослых ведьмаков. Так что мелких, детских шалостей от Генрика стало не видать. Ежели он теперь чудил — то по-крупному. И обязательно с друзьями — а то одному скучно. А все дело в очень развитой фантазии и любопытстве и совершенно дохлом чувстве самосохранения. Обычно самых больших неприятностей можно было ждать после того, как Генрик прочитал новую, особенно интересную книжку.

Однажды — ему было уже девять — он отыскал еще не читанный ранее трактат, в котором рассказывалось о древнем ордене воителей-ассасинов. Среди прочих боевых приемов там описывался так называемый Прыжок Веры. Разумеется, Генрику тут же загорелось опробовать новинку. Прыгать решили с башни замка в протекающую внизу реку. Если бы не пройденные уже мутации у его друзей и самого Генрика — то все бы поубивались. А так дело обошлось переломами и ушибами.

— Теперь я понимаю, что значит фраза: «А если друзья пойдут прыгать с крыши, ты тоже пойдешь?!», — задумчиво отметил Бронислав, изучая рядок гипсовых мумий, лежащих на койках в лазарете и бывших еще утром юными ведьмаками. — Геричка, родной, давай ты в следующий раз сначала поговоришь со мной, прежде чем ставить такие эксперименты?

— Ты бы всю творческую мысль на корню зарезал… — Пробухтела крайняя мумия. Бронислав только рукой махнул:

— Если до смерти убьешься — домой не возвращайся, лично упокою. Сначала выпорю, а потом упокою.

Мумия промолчала. Но выводы сделала.

***

Дни рождения, как и другие праздники, во Вранушке отмечали весело, а главное — все вместе. Приятным дополнением к одиннадцатилетию Генрика было появление крупной, очень усталой и недовольной совы с пергаментным конвертом на лапке. Птичку избавили от груза, щедро напоили и накормили свежими потрошками. Сова благодарно ухнула, улетела отдыхать на чердак корчмы.

— Круто, у меня теперь своя сова! Можно, я ее назову Плотвой? — Обрадовался поспешный на выводы Генрик.

— Тебе мало щенка, котенка, еще одного щенка, волчонка, котенка, котенка и щенка? — Дотошно перечислил всех «Плотв», уже живших на хозяйственном дворе ведьмачьей школы Бронислав. — А сова не твоя, она почтальон, ответ ждет.

— Ну вот… — Скуксился Генрик. Потом вскрыл конверт серебряным кинжалом, который ему нынешним утром подарил заботливый воспитатель и которым мальчик уже успел порезать свой именинный торт, отрезать кусок свинины и нашинковать тонкими ломтиками яблоко. — Меня зовут в Хогвартс. Поеду?

— А куда ж ты денешься? Видишь, тут написано, что был заключен контракт. Откажешься — потеряешь магию, — объяснил Бронислав, который изучил этот вопрос заранее.

— Ну не, магия мне еще нужна! — Решительно заявил Генрик. — Будем собираться!

— Личные вещи здесь соберем, а вот это все по списку придется в Англии покупать, — задумчиво проговорил Бронислав. — Я думаю, за неделю до первого сентября вместе туда отправимся, посмотрим, что да как, купим все нужное, да я тебя в этот самый Хогвартс и провожу. А пока… Напомню еще раз три важных вещи. Первое — ты ведьмак, а не волшебник, и твоя доля, как ребенка Неожиданности, быть ведьмаком. Второе — ведьмаки должны защищать людей от монстров, а не других людей. Третье — ведьмакам положено платить…

— Чеканной монетой! — Хихикнул Генрик. — Я помню, дядя Слава.

— Я к тому, что если кто-то скажет тебе, что ты обязан работать бесплатно — шли его глухим лесом к оборотням на ужин. Ясно?

— Яснее ясного!

Вы нас ждали? А мы при... ехали!

До Англии добирались порталом. До этого Бронислав почти двое суток добивался, чтобы им предоставили портал для перевозки студента в Хогвартс. Телефонной связи с британским министерством магии, разумеется не было, пришлось препираться с чиновниками, прибегая к жуткому извращению — каминной связи. Ох уж эти островитяне — ревнители традиций! На другом конце зеленого пламени упирались, настойчиво советовали обратиться в Дурмстранг. Бронислав устал объяснять, что его подопечный с младенчества записан в Хогвартс, и не собирается лишаться магии из-за того, что бритиши слишком опасаются, что в их чудной школе будет учиться целый ведьмак, хоть и маленький. Отболтав язык, Бронислав заявил в ультимативной форме, что он не гордый, приедет маггловским транспортом, благо паспорта у них в полном порядке, а счет за билеты на самолет выставит британскому министерству магии. Умение ведьмаков выставлять счет было не менее легендарно, чем их боевые навыки, так что через пару часов во Враншек был доставлен очередной замотанной и злой совой портал в Британию, заговоренный на 7:03 утра по местному времени. Как птичка поспела за этот срок — иначе как волей магии не объяснить.

Генрик, привыкший подниматься, как и положено ведьмаку, когда потребуется, и спать до упора (то есть до пинка доброго дядюшки), проснулся в 6:30. Рюкзак с расширенным пространством, укомплектованный всем необходимым, уже стоял наготове. Бронислав общался во дворе с коллегами по оружию, обсуждая, выдать ли мальцу еще один кинжал, или обойдется пока незаменимой классикой, подаренной ему на день рождения.

— Герька, встал? — крикнул Бронислав, услышав чутким ухом мутанта, что подопечный заворочался в своей комнате.

— А то! — отозвался юный ведьмак.

— Причешись.

— Я уже! — соврал Генрик.

— Врешь! — мигом определил Бронислав.

— А ты откуда знаешь? — возмутился Генрик.

— Мы что, вчера встретились, что ли? Причешись! Не маленький уже, чтобы я тебя Белым волком уговаривал!

В детстве Генрик причёсывал свою буйную гриву, только когда Бронислав укоризненно говорил, что мол, вот настоящий Геральт всегда волосы держал в порядке — чтобы никакое чудище или человек в них вцепиться не мог. После таких внушений мальчишка шел причесываться. Во всех иных случаях от ухода за буйной шевелюрой приемыш пытался увильнуть.

— Ладно, уже бегу! — пробурчал Генрик.

Приведя в порядок белые волосы, Герька закинул на спину рюкзачок и выпрыгнул в окно. И кому нужны эти двери, если окно ближе? Бронислав окинул взглядом приемыша, счел его внешний вид приличным, и кивнул.

— Ничего не взял? Всё забыл?

— Дядь Бронислав, мне не пять лет, чтобы ты мой рюкзак проверял и собирал! — сделал вид, что надулся Герька. Донишчко хмыкнул и поднял руки, показывая, что сдаётся, а потом коварно напомнил:

— Но совы сюда летать будут долго и большой груз нести не смогут, так что если забыл бронежилет или запасные сапоги — прислать не смогу.

Герька задумался. Уверенности на мальчишеском лице поубавилось, но он всё равно кивнул, показывая, что готов. Бронислав кивнул в ответ и протянул мальчику помятый железный чайничек. Британцы такие затейники, когда дело касается порталов! Оба ведьмака покрепче взялись за чайничек — так, что на металле прибавилось вмятин. Пару минут ничего не происходило, потом короткий рывок, скомканное пространство моргнуло и распрямилось, выплёвывая гостей на пол холла британского министерства магии.

— Ненавижу порталы! — прошипел Бронислав, и пошёл препираться с дежурным, проверяющим волшебные палочки визитеров. Невозможно было объяснить этому гению, что палочек у них нет. Во всяком случае — таких палочек, которые дежурный мог бы взвесить на своих артефакторных весах. Однако при всем этом они имеют право здесь находиться, и вообще-то прибыли по делу. К счастью, в холле появилась старая знакомая Донишчко — Амелия Боунс. Отдел охраны магического правопорядка пару (десятков) раз был вынужден прибегать к помощи ведьмаков, так что с Акулой Боунс они сотрудничали, и даже не без обоюдного удовольствия.

— Доброго утра, Бронислав! — приветствовала ведьмака мадам Боунс. — Ты к нам по делу или по работе?

— По делу, — проворчал Бронислав и кратенько обрисовал ситуацию.

Мадам Боунс не сумела удержать лицо — пару секунд таращилась на Генрика Донишчко, он же легендарный Гарри Поттер, он же Мальчик-который-выжил, с восхищённым недоумением. Генрик ответил ей самой обаятельной из своих улыбок, которую обычно приберегал для поварихи в те дни, когда она готовила кнедлики с вишнёвым вареньем. Мадам Боунс вздрогнула, объяснила дежурному, что он — трижды болван, и железной рукой направила обоих Донишчко в отдел образования.

А дальше все завертелось. Все документы были оформлены и заверены, как по волшебству. Спустя пару часов Бронислав вместе с подопечным закинули свой багаж в наиболее приличный номер в «Дырявом котле». Заказали Тому обед по своему вкусу — чтобы был готов к их возвращению. И отправились на Косую Аллею — а где еще можно купить это безобразие, именуемое школьной формой в Хогвартсе?

— Дядь Бронислав, а мне обязательно носить это? В нем же неудобно! — бухтел Герька.

— Накинешь поверх бронежилета и сойдет, — отмахивался Бронислав, высматривая что-то поверх голов магов. — Ага! Вот он!

— Что, что там? — заинтересовался Герька, вытягивая шею и пытаясь увидеть, что именно там углядел опекун.

— Банк! — охотно отозвался Бронислав. — Я, пока мы все бумажки собирали, выяснил, что ты у нас богатый наследник, а денежки они, как известно, присмотр любят… И вообще, у бритишей все официальные платежи идут через Гринготтс, так что тебе надо посмотреть, что тут и как.

Войдя в банк, Бронислав уверенно направился к одному из гоблинов. Тот приветствовал знакомого посетителя любезным оскалом острых зубов:

— Доброго дня, господин Бронислав, — гоблин заглянул в свои документы. — Что-то не вижу отметки о свежих платежах на ведьмачий счет…

— Привет, Грогрыз, — отозвался Донишчко. — Я не по работе, я по делу! У меня тут Гарри Поттер и он очень хочет узнать о состоянии своих счетов. А я его официальный опекун и всецело поддерживаю его желание. Вот министерские документы.

— А у мистера Поттера есть его ключ? — прищурился на молодого ведьмака Грогрыз.

— А это единственный способ получить доступ к моим банковским документам и счетам? — сориентировался Герька.

— Можете запросить новый ключ, услуга стоит десять галлеонов.

— Ничего себе у вас расценки, — хмыкнул Бронислав.

— А терять не надо! — без малейшего сочувствия отозвался Грогрыз.

Спустя час ведьмаки покинули банк, слегка нагрузившись мешочками с местным деньгами. Счета мистера Гарри Поттера были проверены и заморожены до его совершеннолетия. Когда Гарри закончит школу, у него будет неплохой стартовый капитал, чтобы начать свое дело или купить дом там, где он захочет жить. А пока опекун открыл для него отдельный счет — Герька настоял, чтобы счет был открыт на имя Генрика Донишчко — как он пояснил, чтобы никто не мог узнать об этом счете, потому что все равно ни один британец не способен выговорить фамилию «Донишчко»! Бронислав похвалил подопечного за предусмотрительность и перевел с ведьмачьего счета сумму достаточную, чтобы оплатить расходы на образование и немного — на конфеты и другие безумства. Герька клятвенно пообещал с первой же охоты вернуть все потраченное. Бронислав одобрительно хмыкнул и похлопал юного ведьмака по макушке.

Едва спустившись со ступеней банка, Бронислав и Герька почти столкнулись с семейством, таким же беловолосым, как они сами.

— Ах, какая удача! — обрадовалась женщина, скользнув взглядом по ведьмачьему кулону, висящему на шее Бронислава. — Сэр ведьмак, простите, что без церемоний, но не могли бы вы уделить нам несколько минут своего поистине драгоценного времени?

— Разрешите представиться, сэр ведьмак, — сориентировался и глава семейства. — Мистер Малфой, к вашим услугам, а это моя супруга и мой наследник.

— Похоже, скорее вам нужны мои услуги, нежели мне — ваши, — хмыкнул Бронислав.

— Вы так проницательны, — восхищенно вымолвила миссис Малфой.

— Если вы сейчас располагаете получасом времени, может быть, вы позволите угостить вас пивом и соблаговолите выслушать нас? — столь же радостно предложил мистер Малфой.

— Ну, если к пиву будет приличная закуска… — задумчиво отозвался ведьмак и подмигнул хихикающему Герьке.

— Будет, — пообещал мистер Малфой и обратился к сыну, — Драко, бегом за мантиями и далее по списку! Не маленький, сам справишься!

— Да, папа, — несколько растерянно отозвался наследник Малфой.

— Герька, деньги есть, список есть — разберешься, — выдал инструкции своему воспитаннику и Бронислав.

Взрослые удалились в сторону «Дырявого котла», а Драко первым обратился к осматривающемуся Герьке:

— Слушай, а ты что, правда ведьмак? Я думал, они все взрослые…

— Ага, прям из мамки выскакивают с мечами и кулоном на шее, — фыркнул Герька. — Ты тут ориентируешься? Где тут мантии продают?

— Ориентируюсь! — обрадовался наследник Малфой. — Кстати, я Малфой. Драко Малфой! А ты, правда, в полной темноте видишь?

— В сумерках я хорошо вижу. Видишь, зрачки у меня вертикальные, я их сам могу сжимать и расширять, — честно ответил Герька, польщенный таким восторженным интересом. — А если хлебнуть «Кошки», то, цитирую: «И самая безлунная ночь покажется светлым днем». Правда, после этого глаза сильно болят.

— А что ты еще можешь? — Продолжал докапываться до юного ведьмака Драко, пока они вдвоем неспеша шли к магазину мадам Малкин. — Я про ведьмаков все книги прочитал! Там написано, что у вас вместо магии какие-то знаки!

— Вообще-то, знаки — это и есть магия, только без палочек и заклинаний… Попробуй-ка помахать палкой или длинное заклинание прочитать, пока руки мечом заняты, а монстр перед тобой очень шустрый!

— Считается, что без палочек могут колдовать только самые сильные волшебники… — растеряно проговорил Драко, останавливаясь на пороге ателье.

— Смотри! — Герька ткнул пальцем, показывая на свечной фонарь, висящий над входом. Драко уставился на погашенную свечу. Герька одним жестом сложил свой любимый Игни. Свеча послушно вспыхнула.

— Круто-о-о-о! — восторженно взвыл юный Малфой. — А что ты еще можешь?

— Еще могу Аксий, но мне уже объяснили, что законодательством магической Британии это категорически не одобряется, — хихикнул такому восторгу Герька.

Драко закатил глаза, шевеля губами — явно перебирал в памяти ведьмачьи знаки, пытаясь вспомнить, который за что отвечает. Потом ахнул:

— Это ж почти как Империо!

— Поэтому и не одобряется.

— И ты так можешь?!

— Молодые люди, — выглянула из ателье молоденькая ведьмочка, — вы уж либо заходите, либо ступайте в книжный! Хватит на пороге топтаться!

И молодые люди зашли, а потом, с пакетами аккуратно упакованных мантий, отправились в книжный. И далее по списку.

***

Тем временем, в «Дырявом котле», миссис Малфой весьма художественно описывала ведьмаку, что в лесочке рядом с поместьем, каждую безлунную ночь что-то так воет, так воет, что просто спасу нет!

— Послушаем, — лаконично отозвался Бронислав, хрустя аппетитными гренками.

— А еще полдюжины лучших павлинов кто-то сожрал! — посетовал мистер Малфой.

— Посмотрим.

— А перед самыми воротами… Э-э-э… Кучу оставил! Такое амбре, просто спасу нет, даже заклинания не помогают!

— Понюхаем, — пообещал Бронислав.

— Вроде бы и ничего особо страшного не произошло, — подытожил Малфой, — чтобы официальный запрос через министерство делать… Они тысячу галлеонов за частный запрос требуют… А раз мы так удачно встретились…

— Ого! — Впервые за весь разговор проявил эмоции Бронислав. — Тысячу галлеонов за запрос?!

— Вот именно! — поддержал искреннее возмущение ведьмака мистер Малфой. — А я вам наличными заплачу…

— Тогда давайте поговорим о цене! — Радостно ухмыльнулся ведьмак.

***

Так что на платформу девять и три четверти попал ужасно уставший и невыспавшийся Герька. Двое суток накануне он вместе с Брониславом шарился в лесочке рядом с поместьем Малфоев. Источником беспокойства оказался сбежавший из чьего-то зверинца молочный детеныш мантикоры. Зверек был голодный, перепуганный и при виде людей бросился бежать. Но хватило пары аксиев, чтобы он успокоился и пополз к ведьмакам на брюхе, виляя хвостом и всячески демонстрируя свою лояльность. Генрик так же обнаружил, что у бедолаги сильно поранена лапка — видимо, попался в обычный маггловский капкан. Малыша подлечили, заманили в зачарованную клетку тазиком с мясной нарезкой и бутылочкой (на пару пинт) молока. Малфои очень обрадовались такому пополнению своей коллекции редких животных и клятвенно заверили ведьмака, что будут хорошо заботиться о мантикорке.

Несмотря на такое благополучное завершение охоты, Гарри — надо привыкать откликаться на имя «Гарри», напомнил себе Генрик — чертовски устал и хотел только спать. Так что в поезде он забросил рюкзачок на багажную полку и завалился туда сам, накрывшись маскировочным плащом. Чтобы никто не потревожил. И благополучно проспал всю дорогу, так и не узнав, что его разыскивал Малфой-младший, который всему поезду похвастался, что лично знаком с настоящим ведьмаком, который будет в этом году учиться в Хогвартсе. Что его разыскивали братья Уизли, чтобы представиться и убедить Гарри Поттера поступать учиться непременно на Гриффиндор. Что его разыскивали несколько магглорожденных, начитавшихся баек и легенд о Великом Мальчике-который-выжил. Что его искал Невилл Лонгботтом, который прочитал все те же книги о ведьмаках, что и Драко Малфой, и мечтал о возможностях особой ведьмачьей медицины. Все эти треволнения прошли мимо крепко спящего на верхней полке Генрика Донишчко, он же Гарри Поттер.

Распределение и прочие волнения

Генрика разбудила вибрация его воронова медальона. Последний раз он так трясся, когда дядя Бронислав брал его с собой в магическую часть Шварцвальда — ту часть леса, которая лежит в одной из складок пространства, оставшихся от слияния сфер. Такие места созданы самой магией и все в них магия. Ведьмаческие медальоны бесполезны и только мешают в таких складках, непрерывно дергая за шею. Так что Генрик с сожалением снял кулон и убрал его в карман рюкзака, который он привычно прижимал к себе даже во сне. И устроился поудобнее, рассчитывая еще минуток на пятьсот-шестьсот крепкого сна.

— Мастер ученик! — Вдруг раздался тонкий писклявый голосок. Генрик подпрыгнул так, что треснулся макушкой о крышу вагона. На него таращилось лопоухое создание, завернутое в полотенце с гербом.

— Мастер ученик, — пропищало оно. — Вам пора покинуть вагон! Все ученики уже собрались на платформе, ждут только вас!

— А? — Герька выглянул в окно и обнаружил, что уже ночь, а поезд стоит. — Ну я и надавил на ухо, дядька меня бы сожрал, если бы я свою станцию проспал… Спасибо!

— Мне забрать ваш рюкзак, мастер ученик? — Спросило у него создание — Герька быстро сообразил, что это так называемый домовик. Во Вранушке жило несколько прибожков, и по домовому в каждом доме. Прибожки, правда, помощи людям не оказывали, только шалили и играли с детьми, а домовые старались не показываться на глаза людям, даже своим хозяевам — привыкли за века.

— Не, спасибо, не надо, я сам! — Герька привычно закинул рюкзак на спину, натянул на макушку капюшон мантии, спрыгнул с полки и выскочил из вагона.

На платформе мелкие мажата толпились вокруг здоровяка, при виде которого Генрик попытался припомнить, в каком кармане рюкзака у него масло против огров и картечные бомбы с серебряным наполнением. Но вроде этот великан был не агрессивен, скликал детишек, мол, «Первокурсники, все сюда!», и Герька разжал руку, по привычке метнувшуюся к рукояти кинжала. Все-таки ведьмаки не убивают разумных. Даже разумных чудовищ, если они не вредят людям. А тем более, не убивают бесплатно!

Так что хорошо выспавшийся Генрик всласть прогулялся по ночному лесу. Все вокруг спотыкались, пищали, но для него ночь казалась светлыми сумерками. На берегу озера первачки заохали при виде освещенного замка, отражающегося в водяной глади. Генрик только фыркнул:

— Вранец красивее! Особенно, когда на Рождество все башни освещают магическими огнями!

— Первокурсники! Все по лодкам! — Громогласно распорядился великан. — Не больше четырех человек в одну.

Генрик занял место на носу лодки и за всю дорогу не успел разглядеть своих соседей по лодке — озеро оказалось очень непростым. Ладно, гигантский кальмар — если воду не травить и не швыряться глубинными бомбами, такой кальмар не опасен. Его можно зачаровать так, что он будет служить волшебникам, вышвыривая из воды детишек и всякую другую домашнюю скотину, которой вздумается утопнуть. Но вот сирены… Их же там полно, особенно в самом глубоком месте! Эти твари никогда не откажутся закусить человечинкой! У местных волшебников, что, нет денег нанять ведьмака, проредить стаю сирен, чтобы можно было хоть рыбу спокойно ловить? Ладно, пока не заплатили — не его дело! Но нужно быть настороже, чтобы самому вместо рыбы на корм не пойти.

На пороге их встретила немолодая особа в строгом платье с кошачьими глазами. Она бросила возмущенный взгляд в сторону Генрика, и тот понял, что дружбы у них не получится — кошки не любят ведьмаков. Хорошо, хоть царапаться не пытается…

— Первокурсники, все за мной! — Приказала она и проводила детишек в маленькую комнатку. Пригрозила всеми карами небесными и скорым распределением. Велела поразмыслить о смысле жизни.

«А чего думать-то?» — прикинул Герька, глядя на гербы факультетов, развешанные на стенах. — «Ворон я и есть ворон! И придумывать ничего не надо!».

Соблазнительный мясной запах пробивался из-под двери так, что Герька не мог думать ни о чем другом, и несколько отвлекся от всего окружающего. Поэтому девчачий визг застал его врасплох. Сквозь стены просачивались призраки.

«Сначала сирены, теперь призраки! Что за бардак?!» — мысленно возмутился Герька, а вслух крикнул:

— Все к дальней стене, всем зажмуриться!

Бомба Лунная пыль полетела в центр комнаты и взорвалась с оглушительным хлопком, осыпав всех мельчайшей серебряной крошкой. Девчонки завизжали еще громче и залегли. Призраки, мгновенно обретя материальность, опустились на пол. Герька выхватил кинжал, сожалея, что нет времени нанести на лезвие масло против призраков, и замахнулся на ближайшего духа — забавного толстячка.

— Остановись, дитя мое! — Неожиданно мягким голосом воззвал к нему призрак. Генрик замер. Похоже, местные призраки обладали разумом. Редкость, но бывает.

— Впервые ведьмак вошел в школу Хогвартс… — прохрипел призрак с разрезанным горлом, отряхивая камзол от серебряной пыли и раздраженно косясь на Генрика. — Спокойной жизни конец…

— Я все объясню ему сейчас! — Умиротворяюще сказал толстячок в монашеской рясе. — Видите ли, юный ведьмак, мы, призраки Хогвартса, не желаем и не делаем зла. Наоборот, мы помогаем ученикам и следим за порядком, чтобы никто не мог безнаказанно обижать других учеников и нарушать школьные правила.

— Ну что ж, тогда благословите меня, святой отец, — Генрик вложил кинжал в ножны и опустился на одно колено. Бронислав водил его в церковь, объясняя, что ведьмаку надлежит уважать всякую веру, лишь бы верил человек в Бога, а не в дьявола. А тут он накосячил, напугал божьего чело… То есть призрака. Пусть благословит! Монаху будет приятно, да и ссориться с благожелательными призраками — последнее дело.

Монах охотно перекрестил смиренно опущенную голову и пробормотал коротенькую молитву.

— Аминь! — Поддакнул Герька и встал. — Уважаемое призрачное общество, глубочайше прошу прощения! Напугался, виноват, больше не буду.

— Так в том и смысл нашего появления, — объяснил призрак, голова которого болталась на тончайшем кусочке кожи. — Чтобы дети ярче проявили свои черты и распределение проходило точнее. А пока, раз уж вы так удачно нас временно материализовали, не будете ли вы столь добры отсечь мою голову до конца?

— Пожалуйста! — Учтиво отозвался Генрик, взмахивая кинжалом. Серебро с шипением рассекло клочок кожи и призрак подхватил свою голову, сияющую радостной улыбкой.

— Наконец-то! Всю смерть об этом мечтал! — Воскликнула голова. Со стороны школьников послышалась новая волна визгов и охов, которую перебил радостный крик:

— Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО В ХОГВАРТС ЕДЕТ ВЕДЬМАК! А вы мне не верили!!! Привет! Помнишь меня?!

Генрик обернулся и отозвался, сияя ответной улыбкой:

— Привет, Драко! Помню, конечно, как мы покупки к школе делали, а потом мантикору для вас ловили!

— У тебя есть мантикора?! — Влезла в разговор какая-то лохматая девочка.

— Ага, теперь есть! — Гордо задрал нос Драко.

— Это же очень опасно! Мантикоры принадлежат к существам А-класса опасности и подлежат содержанию только в специальных заповедниках! — Возмутилась начитанная первокурсница. Герьке эта девочка сразу не понравилась. Если бы мог, он бы обязательно завел мантикору, и назвал бы ее Плотвой! Правда, что-то подсказывало Герьке, что Бронислав был бы против. Мальчики ничего не успели ответить лохматой зануде — появилась мистрис Кошка.

— Первокурсники, строимся парами… Что здесь произошло?! Почему вы все в какой-то пыли?!

Все дружно уставились на юного ведьмака. Тот попытался придать своему лицу виноватое выражение.

— Извините, мистрис! Это мой косяк! Я думал, у вас призраки опасные, а они оказывается, разумные… А я бомбу кинул…

Мистрис поджала губы.

— Зовите меня профессор МакГонагалл. Сразу после распределения сдать все бомбы нашему завхозу! Получите после окончания школы!

— Да у меня всего одна и была! — Сделал честные-пречестные глазки Герька. — Больше ни одной и не осталось.

В конце концов, даже если отберут запасы, он новые сможет наделать, но жалко лишние ингредиенты переводить…

Профессор МакГонагалл не поверила странному первокурснику, но не стала задерживать церемонию Распределения. Пока одного за другим вызывали по списку прочих новичков, Генрик с интересом глазел по сторонам, на потолок, на столы и жадно принюхивался к вкусным запахам, тянущимся откуда-то из-под пола.

— Гарри Поттер! — Провозгласила мистрис Кошка. Генрик секунду думал, о ком она, потом сообразил, что Гарри Поттер — это тоже он. Явление беловолосого и желтоглазого Поттера вызвало небольшую сенсацию в зале. Уже распределенный на Слизерин Малфой вылупился и пробормотал себе под нос:

— Так он еще и Поттер?!

Герька помахал рукой всем студентам и плюхнулся на табуретку. Шляпа опустилась на глаза.

«Ну, меня к Воронам, пожалуйста!» — поспешно озвучил главную мысль Герька.

«Да какой ты ворон?!» — возмутилась шляпа. — «Гриффиндор и точка!»

«Как можно?!» — обиделся Герька. — «Они же львы, считай, кошки! А я к школе Кота отношения иметь не хочу, они же через одного наемными убийцами были! Я честный ведьмак, мадам Шляпа, из школы Ворона…»

«Слушай, здесь ты не ведьмак, а волшебник.»

«Ведьмак однажды — ведьмак всегда!» — Парировал Герька. — «К воронам хочу!»

«С твоей жаждой приключений? Кто с башни в реку прыгал? Я, что ли? А кто Мучильню разломал? А джип кто пытался угнать?»

«До джипа я так и не добрался, нечего наговаривать!» — Хмуро ответил Генрик.

«Не добрался только потому, что дядюшка твой кодовый замок на гараж повесил! Гриффиндор! И привыкай уже себя Гарри называть!»

Шляпу сняли — вердикт был оглашен, спорить больше не имело смысла. Самый правый стол взорвался криками и аплодисментами. Хмурый Гарри плюхнулся на лавку и едва на столе появилось угощение, он нагреб себе в миску всего, до чего дотягивались его длинные руки. Хоть пожрать от пуза, раз уж все равно к воронам не пустили…

Как свалить из школы по-быстрому, часть 1

Ведьмак обычно не задумывается в сложных ситуациях. Задумавшийся ведьмак — дохлый ведьмак. Это не значит, что ведьмаки не умеют думать. Наоборот — толковый ведьмак соображает очень быстро, одновременно успевая уклоняться от когтей монстра, перепрыгивая через кусты и могильные камни, отражая удары противника лезвием серебряного клинка. Так что Генрику, который соображал шустро, как подобает толковому ведьмаку, не потребовалось много времени, чтобы понять, что в Хогвартсе ему делать нечего. Собственно, уже к концу первой недели, он пришел к этому выводу.

Во-первых, в Хогвартсе не было Мучильни. То есть совсем! И где, спрашивается тренироваться? Хорошо, хоть сам замок предоставлял Генрику возможности. Замечательные длинные лестницы, даже с исчезающими ступеньками, бесконечные коридоры: пока дойдешь с урока на урок — и пробежаться, и попрыгать можно. Но без Мучильни всё-таки грустно.

Во-вторых, уроки в Хогвартсе оказались совершенно бесполезной тратой времени. На трансфигурации их учили превращать спички в иголки. Поскольку фантазии Генрика не хватило, чтобы представить свой походный рюкзак или сумку без ремнабора, где есть и спички, и иголки, он вместо того, чтобы страдать над этой бесполезностью, живо пролистал учебник. Оказалось, что и дальше предполагается какая-то ерунда. Зачем превращать ни в чем не повинных зверюшек в совершенно излишние вещи, Генрик так и не понял. Попытался расспросить тётю Кошку. Та, поджимая губы, и шипя совершенно по-кошачьи, велела молчать и превращать. Грозила какими-то баллами.

На уроке, где изучались Чары (как Генрик понял — не боевая, более тонкая и филигранная версия Знаков) весь первый триместр учили правильно держать палочку. Представить себя с палочкой во время погони за монстром у Генрика не получалось. Сломает же при первом кувырке в сторону! Нет, как… искусство — это было красиво, эффектно… В какой-то мере — наверное, даже полезно… Для украшения быта или дуэли с магами-понторезами. Но Генрик привык к ведьмачему быту — надежному и настоящему, а в драке Генрик куда больше полагался на свой серебряный ножик и кулаки. А ещё — тяжелые ботинки с подковками из холодного железа. И разные бомбы отлично действуют не только на нечисть, если уж драка пойдет совсем по-крупному. А дуэли — это что-то типа балета. Вроде красиво, но не стОит затраченых усилий. Ведьмаки-маги, которых приходилось видеть Генрику, колдовали посохами. Вот это — толковая вещь. И чары наложить можно, и по зубам противнику врезать, особенно, если у посоха серебрянный набалдашник. А тут — палочка. Ха!

Странный преподаватель на предмете с соблазнительным названием Защита от Темных Сил (Генрик, увидев это название в расписании, надеялся блеснуть своими познаниями в области демонологии и классификациях магических тварей), кажется, сам боялся Генрика. Особенно когда на вопрос, кто может назвать хотя бы три опасных магических создания, Генрик перечислил сразу пятьдесят. Профессор, сильно заикаясь, попросил рассказать подробнее. Подробный ответ с комментариями, как лучше от существа убегать обычному человеку или магу, и как убивают этого монстра профессионалы, занял всю пару. Первокурсники слушали, развесив уши, а Гермиона (та самая вредная зануда, которая была против заведения дома мантикоры) даже конспектировала. А после пары подошла и спросила, как называются те книжки, по которым Генрик учился. Генрик охотно ответил, но — о ужас! — в библиотеке Хогвартса не нашлось ни одного приличного современного справочника по магическим тварям. Генрику с трудом удалось раскопать какой-то антиквариат времен Белого Волка и что-то вроде сборника анекдотов под названием «Фантастические твари и где они обитают». Так что Генрик эти книжки для легкого чтения забраковал, и посоветовал Грейнджер написать в книжную лавку. Грейнджер пошла к Кошке (той принципиальная отличница нравилась!) и начала ныть о том, что в Хогвартсе недостаточно учебной литературы.

Так Генрика припахали во внеурочное время составить списки книг, которые рекомендованы ведьмаками в обучении. Генрик составил — не жалко, в конце концов, книги есть в свободной продаже — но все равно обидно. Сама училка на него шипит, ничего объяснять не хочет — а как любимица подошла с просьбой, так сразу «Господин Поттер, извольте пройти в мой кабинет и записать названия всех книг, которые рекомендованы ведьмакам к прочтению по данной теме».

С преподавателем зельеварения и вовсе явно проскочила искра, когда Генрик решил блеснуть знаниями и рассказать про состав современной «Кошки» для улучшения ночного зрения. Гриффиндор лишился сразу двадцати баллов за то, что Поттер умничает и перебивает преподавателя. А потом этот, так называемый педагог, и вовсе оставил после уроков и потребовал записать точный рецепт эликсира! Это уже ни в какие рамки не лезло — сначала ругать, а потом требовать информацию! Бесплатно, представьте! Тем более, что эликсиры были вредны магам, не прошедшим Мутации. Так что Генрик отказался записывать рецепт и лишился за это еще двадцати баллов. А потом зельвар задал какое-то умопомрачительного размера эссе в качестве домашнего задания. Что-то о ядах и эликсирах. Чтобы отвести душу и никого не убить, Генрик решил воспользоваться одним из рецептов своего кумира — Белого Волка. Сложил хулительный стишок и прочитал вслух с выражением. Примерно такое:

Сева, Сева — хрен зловредный,

Весь засаленный и бледный.

Нас домашкой задолбал.

Чтоб его нечистый драл!

Он студентов ненавидит.

Словом всякого обидит.

Чтоб он яду напилсЯ

И спиралькой завилсЯ!

Уже к вечеру благодаря бескорыстным усилиям полтергейста Пиввза и рыжих близнецов Уизли весь Хогвартс знал сие произведение. Декламировали и пели на все лады. Так что Гриффиндор лишился ещё полусотни баллов — за неуважение к преподавателю.

Но третья, и самая большая проблема обозначилась на Истории магии. Вёл этот предмет призрак. Причем не тихий безвредный призрак, как Серая дама. Не Болтун, как Почти Безголовый Ник. Болтун потому так и зовётся, что стоит обратить на него внимание, как он начинает болтать: жалуется, завидует, хвастает, рассказывает всякую чушь, короче — забивает голову, так что в обществе призрака-Болтуна живые сильно глупеют. Но болтуна легко можно отогнать крепким словом, что Генрик и сделал, творчески соединив в одном загибе польский, немецкий, командный русский и идиш. Так что Ник к нему больше не лез. Нет, профессор Бинс оказался настоящим Сосуном. Едва Бинс выплыл из доски и занудел свою лекцию, как все ученик впали в оторопь и дремоту. Генрик почувствовал, как на него точно из погреба повеяло холодом и гнилью — Бинс сосал жизненные силы из школьников. Понемножку, по чуть-чуть. Понятное дело, если бы он кого-нибудь высосал досуха, уж наверняка бы его уже упокоили. Но Генрик Сосунов терпеть не мог, даже если они и не наглели. Потому что жизнь такой Сосун точно подсократит. Так что Генрик сделал вид, что случайно уронил перо, да так, что оно упорхнуло под парту. Нырнул по парту сам. Прополз, перекатился под учительской кафедрой. Сложил пальцы в знак Ирден, и ткнул в пол. Неожиданно для себя материализовавшийся Бинс, плюхнулся в мерцающий сиреневатым светом круг, завозмущался:

— Да что вы себе позволяете, юноша!

Генрик, полоснул серебряным клинком. Кинжал, конечно, не меч, но и Сосун — не Полуночница. Однако, Бинс сумел увернуться, так что с одного удара его Генрик не упокоил. И со второго. А третий удар чуть не упокоил самого ведьмака. Пока все первокурсники с воплями выламывали двери, пытаясь одновременно выскочить из аудитории, подальше от взбесившегося Поттера и ожившего призрака, зануда-Грейнджер подскочила и огрела Генрика по макушке учебником истории магии.

— Как ты можешь! — воскликнула заучка. — Это же профессор!

— Дура! — ведьмак увернулся от сумки с учебниками. — Он нас всех жрёт! Он Сосун!

Грейнджер задумалась достаточно, чтобы воздержаться от немедленного убийства Поттера. Вот только Бинс свой шанс не упустил. Выскочил из круга Ирдена и пролетел прямо через толпу первокурсников в коридор. Детишки, кто не успел убежать, от холода и ауры ужаса заорали пуще прежнего, и метнулись назад, в класс. Генрик рванул следом за зловредным Сосуном. Тот маячил уже рядом с лестницей. Эх, как ни жаль было тратить серебряную бомбу, но упускать призрака было бы сущим непрофессионализмом. Так что Генрик, не сбавляя скорости, выдернул из кармашка на поясе снаряд и швырнул в стену рядом с Бинсом. Осыпанный серебряной пылью профессор шмякнулся на каменный пол коридора. Генрик метнулся за ним, и удачно, с одного взмаха, отхватил Бинсу башку. Тело тотчас осыпалось прахом, а башка потемнела и высохла. Видимо, давно уже Бинс был покойничком. Хорошо хоть голова-трофей сохранилась — будет с чем идти — плату получать. Это Генрик в тот момент так думал. Ага, наивный.

В кабинете директора против начинающего ведьмака объединились сам директор, МакКошка и приблудившийся за каким-то бесом зельевар. Генрик предъявил трофей. Вместо того, чтобы расплатиться честь по чести, директор стал делать вид, что ничего не понимает:

— Что это такое, Гарри?

— Это Сосун, — пояснил Генрик. — Ну, бывший преподаватель наш, который Бинс.

— Как это может быть! — всплеснула руками МакКошка. — Бинс — призрак, а тут — вполне материальный предмет. Это что — действительно чья-то голова?!

— Мистер Поттер решил переплюнуть своего папашу. — влез со своим мнением зельевар. — Только на первом курсе — а уже кого-то убил.

— Гарри, мальчик мой! — прочувствованно воскликнул директор. — Неужели ты и впрямь осквернил свою душу наибольшим злодеянием? Кто этот несчастный?

— Да что вы чушь порете! — заорал не отличающийся долготерпением ведьмак. — Говорю вам — ваш Бинс был злокозненным призраком — Сосуном. Я его материализовал серебряной бомбой и усёк. За уничтожение злокозненного призрака обычная плата — полдюжины золотых. Платить будете, господин директор?

Платить директор явно не собирался, поэтому начал рассуждать о том, что призрак был вообще-то школьный, работал преподавателем, а теперь надо живого учителя искать, жалование ему платить, так что следовало бы наоборот — с ведьмака потребовать компенсацию. Ага, не на того напали! МакКошка подпевала директору, возмущаясь непочтительностью тона Генрика, а зельевар всё поминал папашу-Поттера и рвался снять с Гриффиндора баллов пятьдесят или сто. Но тут директор сказал, как отрезал:

— Ни в коем случае, профессор!

В конце-концов Генрик плюнул, бросил голову упокоенного Бинса на директорский стол, и проговорил ритуальную фразу отказа от платы:

— Ни нашим, ни вашим! Я не девка — мне приданое не нужно.

И пошёл ужинать. А по дороге у него созрел план. Дело в том, что обшаривая вместе с занудой-Грейнджер библиотеку, Генрик наткнулся на «Расширенный и дополненный устав школы Хогвартс». Там было сказано, что если ученик в течение трех триместров теряет в сумме триста баллов, то его надлежит изгнать из Хогвартса и разорвать контракт без выплаты неустойки. Денег, конечно, было жаль — жадная ведьмаческая душа ныла, когда Генрик вспоминал, какая сумма была прописана в его контракте — но тратить еще пять лет на ничего-не-делание в этой так называемой школе. Он же за это время все свои навыки растеряет — и какой из него ведьмак?! Первая же встречная кладбищенская баба разорвет, как того младенца! Не говоря уж о том, что тут, вместо того, чтобы зарабатывать денежки, ему тут пришлось работать бесплатно!

Как свалить из школы по-быстрому, часть 2

За что лишают баллов? Первое, что пришло в голову — за прогулки по ночам. Так что за первую ночь Генрик попался пять раз. Филчу, кошке Филча, Снейпу, потом ещё раз Филчу и ещё раз Снейпу. И каждый (кроме кошки!) снял с него по пять баллов, злобно отчитал и отвел в спальню, откуда Генрик выбирался через пятнадцать-двадцать минут. Если бы юный ведьмак не хотел — он бы не попадался. Но Генрик нарочно спотыкался и ронял на пол абсолютно все доспехи, которые встречались ему на пути, демонстративно, с подвыванием, зевал и вполголоса напевал частушку про Снейпа.

Воодушевленный тем, что за ночь удалось лишиться целых двадцати баллов, Генрик посчитал и понял, что за 15-20 дней с такой продуктивностью управится.

Но на вторую ночь его ждало жуткое разочарование. Теперь с него снимали ровно по одному баллу за попадание и назначали отработки. На отработки он был бы и рад не приходить, но магия Хогвартса вынуждала выполнить приказ учителя и явиться к установленному времени, а потом тратить часа три, а то и все четыре на совершенно бессмысленную деятельность по шорканью шваброй по полу или мочалкой по донышку котелка.

Так что Генрик решил сменить тактику.

На зельеварении взорвал котел. Минус три балла. А на трансфигурации за выполненное домашнее задание накинули разом двадцать баллов, обнулив результат ночных бдений.

Разрисовал портрет Толстой Леди разноцветными чернилами — пририсовал силуэт замка Вранец, а так же многочисленные фаллические символы с соответствующими подписями на всех известных ему языках. Толстуха новый замок одобрила, а фаллические символы вообще привели ее в ностальгический восторг, так что вместо того, чтобы снять баллы, Генрику их начислили — оказалось, что привратники факультетов так же обладают таким правом.

Донишчко скрипнул зубом и пошел в гостиную. Учить гриффиндорцев играть в гвинт. Пара вечеров — и все студенты увлеклись. Собственно, Генричек и не сомневался — нормальных развлечений в Хогвартсе толком не было, кроме дурацкого квиддича. Генрик раздел чуть ли не догола всех в башне и с чувством собственного достоинства отправился к мистрисс Макгонагалл сдаваться с поличными. Та два часа разорялась (Бронислав ругался лучше, красочнее, а кроме того не стеснялся аргументировать физически), потом заставила вернуть все выигранное и написать пятьсот раз «Я не должен учить студентов играть в азартные игры». Но баллов не сняла — сказала, что «за то, что сам рассказал надо было бы и добавить…».

Генрик начал потихоньку впадать в отчаяние. А ведьмак в отчаянии — это страшно. Чтобы развеяться, он отправился во внутренний двор замка провести нормальную тренировку нормального ведьмака.

Гриффиндорская башня содрогнулась и немножко просела от взрыва особенно мощной бомбы.

— Что вы себе позволяете?! — Возопила подоспевшая к окончанию тренировки мистрисс Макгонагалл.

— Да снимите вы с меня уже эти чертовы баллы, иначе я весь Хогвартс разнесу! — Возопил ей в ответ Генрик.

Генрика повлекли к директору. Тот объяснил юному ведьмаку, что, как бы он ни старался, отчислить его не получится — он дитя пророчества и должен избавить мир магической Британии от Темного Лорда и баллов с него не снимут, даже если он будет танцевать в Большом Зале с голой задницей на столе преподавателей.

— А это идея, — задумчиво протянул Генрик. Дамблдора перекосило. — Но вообще, я никому ничего не должен. А ваш Темный лорд — типичный лич. По расценкам ведьмаков — тысяча золотых за каждый фрагмент души, с гарантией уничтожения. Напишу дяде Брониславу и за две недели справимся.

Дамблдор подумал и решил, что это дешевле, чем отстраивать Хогвартс заново или лечить психику преподавателей и студентов после стриптиза в исполнении незакомплексованного ведьмака. Да и мало ли, что еще ему в голову взбредет?

***

Дамблдор покосился на доставленную голову, оживленного по всем правилам и по всем же правилам упокоенного Тома Марволо Реддла. К голове прилагались так же несколько слегка перекореженных реликвий основателей, старомодный дневник в черной обложке и шарик с пророчеством, к которому прилагалась справка со штампом отдела Тайн: «Погашено».

— Все положенные доказательства! — Довольно сообщил Генрик, слегка подкопченный и измазюканный в грязи и крови. — Как договаривались, пять тысяч золотых, по тысяче за крестраж.

— Кхм, а могу я предложить вам один вариант?

Директор достал из ящика пять приятно-упругих даже на вид мешочков с золотом, но отдавать их не спешил. Генрик решил ради интереса выслушать предложение директора.

— Ну?

— Вам известно, что каждый год в Хогвартсе стоит около тысячи золотом?

Генрик кивнул — про это он тоже прочитал.

— И, как я понимаю, такому энергичному юноше, как вы, больше всего не нравится теоретическая направленность нашей школы?

Генрик и тут кивнул — да, без физподготовки было совсем грустно, не считать же за подготовку полеты на метле?

— А вы слышали про школу Дурмстранг?

Генрик кивнул целых три раза — во Вранушке жило трое взрослых ведьмаков, окончивших Дурмстранг.

Самый старший — Иннокентий Яковлевич, воспитатель, занимающийся историей и обучением знакам — пришел в ведьмаки уже взрослым магом и не проходил Мутации. Хоть историк и числился только вспомощником, но своим боевым шестом мог и по шее дать, и заклинание молчания и связывания на слишком шумных учеников кинуть. Дядя Бронислав рассказывал, что когда Иннокентий был помоложе — не хуже настоящих ведьмаков ходил и на стрыг, и на грифонов, и даже бесов валил за счет быстрейших связок заклинаний, которые он кидал почти подряд.

Двое других выпускников Дурмстранга были братьями-близнецами на несколько лет старше Генрика — они происходили из магического рода, и оказались детьми предназначения, когда пара ведьмаков спасли его отца от бруксы. Контракт со школой был заключен по настоянию отца. Братья вполне успешно отучились пять лет и всегда вспоминали школу самыми теплыми словами. И пусть, что палочками не пользовались (то есть у них были палочки, валялись где-то среди хлама в сундуках, и колдовать с помощью палочек они тоже умели, просто им это было не нужно), зато знаков знали не восемь, как Генрик, а сразу три десятка на все случаи жизни. И кидали эти знаки они не хуже Иннокентия.

Да и школа Грифона специализировалась на знаках и магии, а Ворон вобрал в себя все лучшие черты всех школ.

— Так что вы хотите предложить, директор? — Переспросил Генрик, наблюдая за загадочно поблескивающими очками-половинками на носу Дамблдора.

— Я могу оформить ваш перевод в Дурмстранг, мистер Поттер. В качестве… Бонуса за ваши старания. Чтобы не пропали деньги за обучение.

— А так можно?! — Обрадовался Генрик. — Я не против!

И с чистой совестью через неделю молодой, но признанный, ведьмак получал свои документы (и конечно же, пять тысяч за уничтожение лича!), подтверждающие его перевод в Дурмстранг, где его ждало еще больше приключений… Но это уже совсем другая история…