Мальчик для рекламы

Глава 1

...Я сижу на дереве, сжимая в руке нож. Кровь на лезвии еще не высохла — пришлось убить парня из 11-го, когда он попытался зарезать меня во сне. Я не хотел, но он прыгнул, и я резанул рефлекторно. Он упал, а я смотрел, как он задыхается, и не чувствовал ничего. Только пустоту.

Тогда в моей голове не было ничего. Ни мыслей о нем, ни даже отвращения, лишь звук его хрипа, затихший через минуту. Я не стал проверять, мертв ли он, просто отвернулся и пошел прочь с насиженного места, не оглядываясь. Наверное, это самое страшное — когда ты перестаешь обращать внимание, а игры со смертью превращаются в обычные будни выжившего.

Сегодня я насчитал четырнадцать трупов. Осталось двое — девушка из 7-го и та, из 2-го, с катаной. Я видел их сегодня утром, когда спускался к ручью. Они стояли друг напротив друга, но не дрались. Как будто ждали чего-то...

Девушка из 7-го — маленькая, с темными волосами, собранными в два небольших хвостика, похожая на юркого зверька. Маринетт. Я заметил ее еще в первый день, когда она удирала от Хлои. Хлоя бежала за ней с топором, но наступила на мину, и всё закончилось. Я тогда стоял за деревом и видел, как Маринетт смотрит на взрыв, точно знала, что так и будет.

Она не вздрогнула, не закричала. Девушка просто стояла, наблюдая, как пламя пожирает тело Хлои... вернее, то, что от него осталось, а затем развернулась и ушла — так же тихо, как и появилась. С тех пор я несколько раз замечал следы ее работы: спутанные ветки, натянутые лианы, ямы, прикрытые листвой. Она не убивала лицом к лицу. Она убивала, когда никто не видел.

Девушка из 2-го — Кагами, я запомнил ее имя по записям с Жатвы. Она не говорит, не улыбается, только смотрит на всех так, будто они уже мертвы. Она протащила на арену катану, с которой тренировалась всю жизнь, вопреки правилам Игр. На тренировках я слышал, как она разговаривает с оружием — шепчет ему что-то, когда чистит лезвие, и гладит рукоять, как живое существо. Отец показывал мне ее репортажи: «Вот, Адриан, смотри — настоящий трибут! Не как ты, мальчик для рекламы».

Он прав, я мальчик для рекламы. Мое лицо на плакатах, привычная фальшивая улыбка, застилающая все экраны, форма от лучших дизайнеров Капитолия... Но я также тот, кого с пяти лет учили уклоняться от копья, держать нож обратным хватом и не дышать, когда мимо проходит патруль из миротворцев.

Я профи. Только никогда не хотел быть им.

В битве у Рога Изобилия парень из 4-го метнул в меня копье. Я мог погибнуть еще тогда, если бы зазевался или был более медлительным, но увернулся. Копье проткнуло дерево, а нож, вырвавшись из моих рук и описав характерную дугу, вонзился в грудь трибута. Кругом шумела бойня; я же, наскоро вытащив из поверженного парня оружие, бежал в лес, не разбирая дороги. И только когда остановился, понял, что сжимаю нож так сильно, что рукоять врезалась в ладонь. Рефлексы, за которые я ненавидел отца, спасли мне жизнь...

С тех пор я прячусь. Мне не хочется никого убивать, но другие трибуты находят меня, и я защищаюсь. Каждый раз это как дурной сон. Сон, который не хочет заканчиваться...

Сейчас я вижу последних оставшихся в живых трибутов. Они внизу, на поляне. Девушка из 7-го держит в руках что-то похожее на самодельную ловушку из листьев и проволоки. Маринетт смотрит на Кагами и говорит:

— Не надо. Нам незачем убивать друг друга. Должен быть другой способ!

Ее голос дрожит, но в нем нет страха. Только отчаяние — как у человека, который уже знает, что его не услышат. Маринетт смотрит на Кагами, и в глазах девушки из 7-го я вижу то, чего у меня давно нет.

Надежду, что мир может быть другим.

Даже здесь. Даже сейчас.

Кагами молчит. Она поднимает катану, и я вижу, как длинные пальцы девушки из 2-го сжимают рукоять. Кагами не слушает. Она никогда не слушает. Она профи, и ее цель — победа.

Маринетт отступает, но вдруг бросает самодельную гранату на землю, и облако дыма поднимается вверх, закрывая поляну. Я вижу, как девушка бежит, петляя между деревьями. Но Кагами — как кошка, преследующая мышь.

Она знает, где Маринетт. Она идет на звук.

Спрыгнув с дерева, я бегу за ними. Не знаю, зачем. Логичнее было бы остаться в укрытии, дождавшись, пока они убьют друг друга, и тогда я стану победителем. Но ноги несут меня к ним.

Выбежав на поляну, я вижу Кагами, стоящую над девушкой из 7-го. Маринетт лежит на земле лицом вверх, и на ее груди расплывается красное пятно. Глаза девушки всё еще открыты, но они пусты. Кагами вытаскивает из ее тела катану и, небрежно обтерев лезвие о траву, поворачивается ко мне.

— Ты последний, — говорит она, и в ее голосе нет ни жестокости, ни торжества. Только усталость. — Я хотела бы, чтоб ты выжил, но раз уж мы встретились — я должна выполнить свой долг.

Я смотрю на Маринетт и вижу ее лицо. Лицо той, кто всегда был приветлив ко мне; той, которая всегда улыбалась мне, наблюдая за моими тренировками среди профи...

Той, чья симпатия ко мне была слишком очевидна, но столкнулась с жестокими реалиями Голодных Игр.

Кагами делает шаг вперед, и я поднимаю нож, зная, что бой будет недолог. Кагами — настоящая машина для убийства, в отличие от меня, на чьей стороне лишь вбитые в плоть с годами тренировок рефлексы да привычки. Но когда девушка заносит катану, я не прячусь, а просто кидаюсь вперед, ныряя под лезвие. И в момент, когда удар обрушивается на меня, вскользь задевая плечо, вонзаю нож в ее шею.

Мы падаем вместе. Она смотрит с удивлением, точно не верит, что я мог это сделать. Чувствую, как из раны на спине вытекает кровь, но мое оружие нашло цель.

Кагами умирает первой. Я остаюсь один на поляне рядом с двумя телами; по арене разносится задорный голос бессменного ведущего шоу, Лукреция Фликермана:

— Победитель 23-х Голодных Игр — Адриан Агрест из Дистрикта-1.

Я лежу, не двигаясь, и смотрю в небо, которое становится серым. Где-то там, за ареной, мой отец улыбается. Я знаю. Он получил то, чего хотел; его рекламный мальчик выжил и принес победу дистрикту.

Но когда меня поднимает планолет, я вижу свое лицо на экранах — бледное, безжизненное, совершенно не похожее на меня. И, глядя на толпу, которая кричит и радуется, думаю о Маринетт, которая хотела найти другой способ закончить Игры.

Она не нашла. Я не нашел.

Победа — это просто совпадение. Удача. Мне не хотелось побеждать, но я здесь.

Позже, когда после недолгого пребывания в лазарете меня ведут на интервью, я слышу голос из толпы:

— Какой красивый юноша!

Улыбаюсь для камеры, потому что это всё, что я умею. Но внутри меня сквозит пустота, и она больше, чем вся арена.