Магия пульса

Первое знакомство

1952 г.

Кадуцей сортировал приготовленные чародеями лекарства, когда к нему в кабинет вошёл местный чародей - хирург.

— Сегодня в Академию прибыли новички. Тебе надо взять у них кровь, рассказать некоторые организационные моменты, ну и в принципе познакомиться, чтоб знали кто ты есть.

— О, уже приехали? Тогда я заканчиваю здесь и немедленно пойду к ним, — губы дива растянулись в улыбке. — В какой корпус их распределили?

— В 5 корпус. В этом году новичков немного, так что их не стали разделять, — хирург отлепился от стены и поправил сьехавшие очки. — Так, я пошёл проведаю Степана после операции, а ты, как закончишь с детьми - прийди ко мне в кабинет.

— Разумеется, — чуть склонил голову Пафнутий.

Менее чем через полчаса Пафнутий уже шагал к зданию 5 корпуса общежитий с увесистой сумкой через плечо. Див-охранник без проблем пропустил его, сказав, что дети собрались в комнате отдыха. Медицинский див прошёл по коридору и толкнул небольшую деревянную дверь. Семеро мальчишек, сидевшие на стульях или прямо на ковре, в компании высокого мужчины в строгом синем костюме, перестали разговаривать и с интересом посмотрели на вошедшего.

— Рад приветствовать вас в Академии, юные колдуны, — широко улыбнувшись, сказал Кадуцей. — Вижу ваш классный надзиратель уже начал вводить вас в курс дела, но я его прерву буквально на пару минут. Геннадий Александрович, позволите?

— Конечно, — махнул рукой надзиратель.

— Благодарю. Чтож, тогда начнём со знакомства. Я Пафнутий, медицинский див госпиталя при Академии. Можете обращаться просто Батарейка. С проблемами по здоровью - это ко мне, но имейте в виду, что симулянтов я не люблю и с рук им такое не спускаю, — див обвел внимательным взглядом притихших мальчишек. — Сегодня вы отдохнёте и немного освоитесь в Академии. Я возьму у вас кровь для идентефикации и дальнейшего хранения. Хорошо?

— Да, — ответил ему нестройный ряд голосов.

— Замечательно, тогда, — див в считанные секунды разложил небольшой столик со шприцами, спиртом и ватой. — Подходите по одному, называйте свое имя и фамилию, а затем давайте руку. Кто первый?

— Давайте по алфавиту, чтоб сразу список составить, — предложил Геннадий Александрович и кивнул в сторону Гермеса. — Аверин, вперёд.

Гера поднялся на ноги и приблизился к столу. Выглядел он немного растерянным, губы поджаты, взгляд бегает по комнате, не задерживаясь на каком-то предмете.

— Гермес Аверин, — представился юный граф и сел на стул.

Кадуцей, записав имя, задержал взгляд на мальчике, а зрачки в его глазах сузились.

— Гермес...Красивое имя, — задумчиво протянул див и смазал спиртом участок кожи, после чего ввёл иглу. — А ты случайно не сын знаменитого графа Аркадия Аверина?

— Сын, младший, — кивнул Гера и тихо вздохнул. Он не сильно любил, когда его начинали сравнивать с отцом. Сразу начинал чувствовать себя неуютно.

Пафнутий, заметив это, тихо хмыкнул и вытащил иглу, прижав место укола ватой, смоченной в спирту.

— Извини, не хотел задеть. Просто я хорошо знал твоего отца, Гера. Тот ещё сорванец, мой постоянный пациент.

— Ага, — быстро согласился Аверин и отошёл к своему месту в конце комнаты, поближе к книжному шкафу.

Проделав туже процедуру с другими детьми, Кадуцей призвал их быть осторожными, беречь свое здоровье и, откланявшись, направился в госпиталь.

— Ну, как всё прошло? — спросил хирург, когда див вошёл к нему в кабинет и поставил сумку на стол.

— Всё хорошо. Дети послушные, запуганными не выглядят, крови не боятся. Вот список, а вот пробирки с их кровью, — Пафнутий протянул чародею листок бумаги. — Как Степан?

— Отходит от наркоза, операция прошла успешно. Через пару дней, если не будет осложнений, уже выпишем.

— Замечательные новости, — искренне произнёс див. — Не люблю, когда дети долго страдают.

— Это мы все знаем и очень ценим, Батарейка, — тепло посмотрев на Кадуцея, улыбнулся хирург. — Ты и вправду незаменимый.

— Ну вы прям засмущали, — негромко рассмеялся Пафнутий. — А если к словам вы ещё добавите яблочный пирог с корицей, то я могу за вас сегодня бланки заполнить.

— Хитрец, — притворно цокнув языком и закатив глаза, сказал хирург. — Будет тебе пирог, но вечером. А пока иди к Степану.

— Слушаюсь, — отрапортовал див и, надев свой излюбленный белый халат, вышел из кабинета.

Глава 2

1954 г.

Гермес сидел в библиотеке и читал учебник по истории, готовясь к зачёту. Рядышком на столе сидела Людмила и довольно щурилась от света лампы. Руслан же свернулся у студента на коленях и громко мурчал, требуя ласки, которую тут же получал. Аверин с первого курса привязался к этим библиотечным охранникам, часто приносил им всякие вкусности и наглаживал их, когда они садились рядом с ним.

Тихонька скрипнула дверь, и в читальный зал вошёл Артур, сжимающий в руках свою сумку с учебниками. Людмила лениво потянулась и, взмахнув крыльями, подлетела к вошедшему. Тот улыбнулся, погладил диву и вручил ей книгу, с которой та немедленно полетела к одному из шкафов в конце зала.

— Добрый вечер, Петрович, —обратился Неглинный к подошедшему билиотекарю и протянул ему коробку конфет. — Я ненадолго, просто днём времени совсем не было. Ну, ты понимаешь.

— Понимаю. Чтож, присаживайтесь, — улыбнулся див и кивнул в сторону стола, за которым сидел Гермес. — Вам чаю может сделать?

— Да, чёрного. Спасибо.

Артур сел рядом с Герой, и они обменялись кивками, после чего склонились над учебником. Вернувшаяся Людмила примастилась на плече Артура, свесив крылья. Руслан приоткрыл один глаз, но с колен Аверина не слез.

— О, смотри, Батарейка, — воскликнул Неглинный, указав пальцем на изображение пернатого змея со множеством крыльев.

— И правда похож, — Гера перелестнул страницу и прочитал описание рисунка: "Див Кадуцей. Известен ещё со времен Древней Греции, обладает даром делиться своей силой с разными живыми существами."

— Ну точно наш, — Артур придвинул себе вазочку с печеньем. — Он ведь в госпитале служит и помогает силы восстанавливать после операций всяких. Я помню когда он меня оплёл своими кольцами в первый раз: немного страшно, но после так приятно, аж тепло какое-то по телу разливается.

— Это ты его силу ощущал, которой он с тобой делился, — пояснил Аверин, сделав глоток чая, который как раз принёс Петрович.

— Хм, я так понимаю, что "Батарейкой" его все называют именно из-за этой способности, — задумчиво проговорил Артур, а Гера согласно кивнул.

Людмила, уставшая ждать пока студенты обратят на неё внимание, мяукнула и стала тыкаться мордочкой им в руки. Товарищи тихонько рассмеялись и принялись наглаживать кошку. Про Руслана тоже не забыли, ещё и угостили печеньем с шоколадной крошкой. Когда с историей наконец было покончено, время уже близилось к десяти вечера. Аверин с Неглинным сложили тетради в сумки, поблагодарили за чай билиотекаря и вышли на улицу.

Было уже темно, горели фонари. Прохладный октябрьский ветер качал верхушки деревьев и срывал с веток пожелтевшие листья. По широким дорожкам парка, кутаясь в пальто и куртки, спешили по своим делам другие студенты.

— Опять без шапок — раздалось над ухом знакомое причитание.

Нагнавший товарищей Батарейка тихо цокнул языком и натянул на головы студентов капюшоны курток.

— Та не так уж и холодно. И идти нам до корпуса недолго... — начал было оправдываться Артур, но Гера незаметно дёрнул его за рукав: не стоит.

— Ага, знаю я эти ваши "не холодно", "не долго", а потом чародеям вас лечить, — див чуть подтолкнул мальчишек в спины.

— Сам то вообще без пальто ходишь. Вон, только халат поверх свитера, — продолжал бурчать Неглинный, за что тут же снова получил от сокурсника локтем в бок.

Следующие несколько минут компания шла молча. Ветер усилился, так что юным колдуна пришлось придерживать капюшоны, чтобы он не сорвал их с голов. Кадуцей же чуть повёл плечами, поправил сумку, висящую на поясе и огляделся внимательным взглядом студентов. Те усиленно делали вид, что всё в порядке, но покрасневшие носы выдавали их с головой.

— Как придёте в общежитие, сразу чай пить и под одеяла. Не болейте, — Кадуцей выдохнул изо рта облако пара и свернул с тропинки в сторону коттеджного посёлка преподавателей. — Доброй ночи, студенты.

— Доброй ночи, Батарейка! — помахали ему в ответ мальчишки и, ускорив шаг, поспешили к корпусу, где приветливым жёлтым светом горели окна, а внутри ждали горячие напитки и весёлые разговоры с товарищами.

Глава 3

1956 г

Настенные часы пробили девять часов вечера, когда в дверь кабинета негромко постучали. Батарейка оторвался от заполнения таблиц и, отодвинув их в сторону, потянул носом воздух.

— Заходите, — чуть улыбнулся див, поняв кто стоит за дверью.

— Добрый вечер, Батарейка. Не помешал? — внутрь заглянул Аверин с чуть виноватой улыбкой и коробкой песочного печенья в руке.

— Конечно не помешали, Гера, — Кадуцей убрал лишнее со стола и кивнул на свободный стул. — Присаживайтесь, а я пока чайник поставлю.

Гера согласно кивнул и сел, положив коробку на стол. Окинув комнату изучающим взглядом, юный колдун вздохнул и сказал:

— И можешь ещё валерьянки дать? А то нервы совсем ушли из-за этой сессии.

— Представляю...

— Нет, не представляешь, — Аверин поднял палец. — У нас в корпусе все, от младших до выпускных курсов, только и говорят как заведенные: "Мы не сдадим, нас отчислят, от нас откажутся семьи, и мы будем жить на улице". Даже я начал думать о том, что бабушка от меня откажется, если я не сдам какой-то экзамен или зачёт.

— Ну-ну, Гера, — покачал головой див и потянулся к пузырьку с настройкой. — Не надо так говорить. Ваша семья вас любит...

— Ага, семьи других студентов тоже "любят" до тех пора, пока от них есть толк в виде обучения в Академии, — буркнул граф и стал нервно теребить края рубашки.

Батарейка не стал ничего говорить, лишь вздохнул и покачал головой. Он уже очень давно работает в Академии, так что был вынужден признать, что Гера по своему прав: отказываются от многих. И у многих таких "счастливчиков" судьба складывается весьма печально. Жёстко? Пожалуй, но у потомственных дворян - колдунов были свои причуды.

Гера в это время достал из сумки небольшую тетрадь и стал что-то туда писать, слегка покусывая карандаш, пока Кадуцей отсчитывал капли валерьянки. В кабинете наступила тишина.

— Знаешь, а я тут, кстати, умирать передумал, — внезапно произнёс Гера, не отрываясь от тетрадки и став ещё сильнее грызть кончик карандаша.

— О, какие новости, — протянул див и поставил перед студентом стакан с лекарством. — А почему?

— Да, понимаешь.. Глянул на себя сегодня в зеркало и ужаснулся: худой, бледный, с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Сами глаза красные из-за лопнувших сосудов, волосы потускнели... — Аверин вздохнул и подпёр рукой голову. — Подумал о том, что в гробу на похоронах я буду выглять очень не очень и решил пока пожить. Тем более, что всего 1 экзамен остался "Заклинания 4 порядка". Как-то сдам, где наша не пропадала.

Батарейка, несмотря на всю комичность ситуации, постарался держать спокойный вид. Он подошёл к Гере и, положив руку ему на плечо, сказал:

— Вы правы, Гера - умирать вам ещё рано. Вам ещё 5 лет отучиться надо, кхм...Вот, выпейте лучше настойки, а сегодня лягте пораньше. Утро вечера мудренее.

— Спасибо, Батарейка, — улыбнулся граф и одним глотком осушил стакан. — Я у тебя ещё немного посижу, можно? Тут так спокойно.

— Разумеется. До отбоя ещё почти 2 часа, так что время есть. О, а вот и чайник закипел, - Батарейка шагнул к небольшой плите у одной из стен, на которой свистел чайник. — Конфет шоколадных к чаю принести или печенья нам будет достаточно?

Глава 4

1959 г

— Да не будет ничего, он только посмотрит.

— Ага, конечно.. А потом начинают сверлить или резать. Нет, я лучше сам как-то.

— Так, а ну живо пошёл. Я, что, зря тебя сюда тащил? Шагом марш!

Батарейка только усмехнулся, когда дверь кабинета распахнулась, и внутрь зашёл перепуганный и отчаянно спротивляющийся Артур Неглинный. В спину его подталкивал хмурый Гермес, пресекая все попытки сокурсника сделать ноги.

— Добрый день, Гера, Артур, — див слегка наклонил голову в знак приветствия. — Чем обязан?

— У него зуб мудрости начал расти, болит сильно. Глянь, чтоб там ничего серьёзного не было, — Гермес усадил Артура на стул, а сам, закрыв дверь, сел в соседнее кресло. — Антона Романовича, увы, на месте нет.

— Понятно, — кивнул Пафнутий и, натянув перчатки, развернул настольную лампу на Артура. — Открывайте рот, Артур. Больно не будет, обещаю.

Неглинный замотал головой и попытался снова дать дёру, но вскочивший на ноги Аверин мигом усадил его обратно.

— Артур, ты сам мне жаловался, что боль мешает тебе нормально учиться. А теперь, когда появился шанс от неё избавиться, ты пытаешься сбежать, — зашипел граф. — Сел, или я тебя стукну.

— Рукоприкладство я не одобряю, но вынужден буду его применить, если вы не успокоитесь, — ровным тоном произнес Батарейка, скрестив руки на груди. Зрачки в зелёных глазах сузились, а раздвоенный язык облизал выросшие клыки. В комнате на миг потемнело.

Неглинный, видимо поняв, что с двумя решительно настроенными ему помочь человеком и дивом ему не справиться, с тяжёлым вздохом опустился на стул и, чуть откинувшись на спинку, открыл рот.

— Вот и умница. А теперь посидите смирно чуток, — мягко отозвался Батарейка и стал осматривать ротовую полость студента с помощью стоматологического зеркала. Гермес же вернулся на своё место и стал наблюдать за процессом.

— Ну чтож, тут вам повезло, Артур - всё идёт в пределах нормы, — сказал див спустя минуту, убрав инструмент и развернув лампу. — Зуб растёт, прорезая десну: отсюда боль. Но воспаления нет, что замечательно. Температуру меряли?

— Да, 37,1 была утром.

— Это неприятно, но не критично. Полощите рот растворенной в воде содой и пейте обезболивающее 2-3 раза в сутки. Зуб может перестать расти на некоторое время, а потом вновь продолжить, но если не будет никаких осложнений, то хирургического вмешательства не потребуется.

— Правда? — Неглинный удивлённо посмотрел сначала на Батарейку, потом на Гермеса. — А я почему-то был уверен, что резать что-то точно будут.

— Резать - это крайний вариант, несущий за собой много рисков, — сказал див, записывая что-то на клочке бумаги. — Если возможно обойтись без него, то любой врач обязательно предложит именно такой вариант. Отделаться малой кровью, так сказать.

Батарейка протянул Неглинному бумажку:

— Вот рецепт обезбола. Найдите Веру Ивановну и попросите приготовить. Дозу я тут расписал.

— Спасибо! — чуть кривовато улыбнулся Артур, взяв бумажку. — И прости, что вёл себя так.. неподобающе. И ты, Гера тоже, прости.

— Да чего уж там, — ободряюще хлопнув товарища по плечу, отозвался Аверин. — Но это не отменяет того факта, что ты меня укусил, пока мы шли сюда. С тебя пироженное.

— Укусил? — Батарейка заинтересованно поднял бровь.

— Ага, вот, — граф закатал рукав рубашки, под который виднеслся слабый след от укуса. — Я боюсь, что он дикий.

— Сам ты дикий, нечего было меня насильно тащить, — возразил Артур, чуть пихнув Гермеса. — Но ладно, пироженное так пироженное.

— А ещё Батарейке печенье принесёшь обязательно, — подмигнув диву, Гермес вытолкал открывшего было рот однокурсника в коридор. За дверью послышался не громкий спор, к которому див не стал прислушиваться.

"Люблю детей" — подумал про себя Пафнутий и вернулся к работе.