Магическая битва в России/Волхвы отчизны часть 1

Глава 1. Прощание с прошлой жизнью

Резкая боль пронзила мои руки и спину. Падать на асфальт, будучи отброшенным взрывом - крайне болезненно, но в тот миг меня это не волновало. Я лежал на спине, слегка приподнявшись. Грудь содрогали тяжелые и до ужаса быстрые удары сердца, но разум все равно был занят лишь одной мыслью.

«Папа… Он… Мертв...»

Слезы не заставили себя долго ждать и быстро размыли взор. Как же много слов хотелось выкрикнуть в тот момент, но накативший ком в горле не позволял мне этого сделать. Несмотря на слезы, пожар, охвативший мой дом, все равно был прекрасно виден. Созерцать его становилось труднее с каждой секундой. Небольшое двухэтажное здание стало мне по-настоящему родным и близким, ведь здесь я прожил бОльшую часть своей жизни. Но больнее всего было осознавать, что последние слова, которые слышал от меня отец, были оскорблением. Воистину, этот день навсегда изменил мою жизнь.

…

Только свет коснулся моего лица, как я раскрыл глаза. В стране восходящего солнца просыпаться с первыми лучами светила было довольно символично, и мне это нравилось. Сегодняшний день обещал быть по обыкновению интересным и полным общения. Будучи 15-летним пацаном, я учился в окрестностях Токио на первом году старшей школы. Понимаю, это странно, но мне всегда в школе было очень интересно и весело, а потому мне не терпелось поскорее туда отправиться. Но первые мысли радостного предвкушения быстро разбились о суровую реальность.

- Кин, ты уже встал? – Раздался голос с первого этажа.

Именно с этой фразы каждый божий день начиналось мое общение с отцом. Он вообще был до противного стабилен и уперт… Особенно после смерти мамы.

– Да, пап. – С нотками недовольства ответил ему я.

Несколько секунд спустя дверь распахнулась, и предо мной предстал отец. На нем по осеннему обыкновению был свободный, но утепленный уличный наряд. В руках он держал катану.

– Одевайся скорее и пошли разомнемся! Сегодня нужно уложиться побыстрее.

Я не собирался ему перечить и принялся одеваться. Из утренней рутины больше всего мне не нравилась эта злополучная тренировка, но пропускать ее – себе дороже. Пять минут спустя мы стояли во дворе. Мои длинные и непослушные волосы трепал ветер. Отец стоял напротив, держа руку на рукояти клинка. Смотря на него, я прекрасно знал, чего мне стоит ожидать.

– Как ты уже знаешь, Кин, я спешу, а потому постарайся проиграть поскорее.

Эти подначки он использовал всякий раз, когда я намекал на свое недовольство, и, надо признать, они почти всегда работали. Схватив меч, я быстро обнажил клинок. Этим действием было легко вынудить соперника сделать столь ожидаемое мной действие: сконцентрировать проклятую энергию в руке. Мой натренированный взор с легкостью это уловил. Будучи магом первого уровня, отец прекрасно умел распределять энергию по телу, так, чтобы ее потоки читались труднее. Напитав тело магией, я бросился в атаку. Семь лет тренировок довели этот навык почти до рефлекторного уровня. Первый режущий удар был направлен мной по корпусу отца, но его клинок молниеносно выпорхнул из ножен навстречу, засияв синим пламенем проклятой энергии. Незамедлительно последовала и контратака, которую я без труда отразил. В след пошел быстрый обмен ударами, завершившийся мощным толчком со стороны отца, отбросившим меня на несколько метров назад. Равновесие было сохранено, но на секунду я утратил концентрацию на клинке, и соперник мигом этим воспользовался. За мгновение он оказался за моей спиной и нанес удар. С большим трудом, извернувшись, мне удалось его парировать. Кувырнувшись назад, я смог увеличить расстояние между нами и сконцентрироваться. Мгновение спустя клинки со звоном соприкоснулись вновь.

«В этот раз он хотя бы шикигами не применяет…» - С радостью думал я.

Мое отставание в навыках обращения с катаной не было столь существенным, и мы могли спаринговаться хоть целый час, но отец спешил и явно наседал. Это проявилось довольно быстро, и он необычно сильным ударом выбил мой меч, оставив меня безоружным. Немедленно я увидел занесенный надо мной клинок, который вселял ужас. Мгновение, и он перерубит меня…

«Использовав технику, смогу победить, но… Нет!»

Немедля ни секунды я рванул в сторону. Напитанный энергией клинок отца просвистел в паре сантиметров от моей головы, чуть не задев плечо. Двигаясь на максимальной скорости, я оказался возле своего меча за долю секунды и вновь хотел принять стойку, но услышал папин голос:

– Ямэ!

Отточенным движением он убрал меч в ножны и положил руку на эфес.

– Ты совершаешь одну и ту же ошибку. – Сурово подытожил он, - Используй технику!

За последний год эти слова успели так засесть в печенках, что меня воротила от малейшего намека на них.

– Я не буду использовать врожденную технику, ты же знаешь.

Такой и только такой ответ я давал ему изо дня в день, но всякий раз реакция была не похожа на прошлую.

– Да, я знаю. Но ты тоже должен знать, что без использования техники ты не сможешь стать сильным магом.

В словах явственно чувствовалось раздражение, но от открытого недовольства что-то все равно удерживало его. Я понимал, что лучше не спорить и не выводить на конфликт, но едкое и терзающее чувство несправедливости в груди так и требовало высвобождения.

– Опять ты за свое, пап! А если я не хочу быть сильным магом?! Что тогда?

От этого взгляд отца помрачнел. Руку он все еще держал на катане, что лишний раз усиливало чувство опасности, исходящее от него. Он ни за что не применил бы силу для моего усмирения, но в его характере всегда была скрытая сторона, которую я плохо знал.

– Ты еще слишком юн, но постарайся понять. Есть вещи, ради которых стоит трудиться не покладая рук.

Слова прозвучали спокойно и несколько отстраненно, резко контрастируя с его поведением буквально секунду назад. Но самым неожиданным для меня было то, что он говорил на русском. Этими словами он разрядил атмосферу, и напряжение сошло на нет. Отец безмолвно повесил катану на плечо и собрался уходить. Наручные часы напомнили ему об необходимости спешить. Последнее, что я от него получил в тот момент: два пальца от виска в знак прощания. Описать мои эмоции в тот момент – что-то за гранью фантастики.

– И что это было?..

С минуту я стоял на месте, пытаясь осмыслить произошедшее и сказанное, но мне все равно так и не удалось скомпоновать мысли. Последний раз слышать родную речь из его уст мне доводилось еще до нашего переезда в Японию.

«Почему именно эти слова он решил сказать на русском?»

Подобные мысли сопровождали меня ближайший час пока я добирался до школы. Пешим ходом до нее было около четырех километров, что для моего тренированного тела не было проблемой. С момента нашего переезда я и сам не использовал русский, но такое знание не выбить из головы какими-то семью-восемью годами. Думая об этом, мне ненароком пришло воспоминание из первых дней в новой стране:

– Клим, запомни, теперь тебе ни в коем случаи нельзя говорить по-русски, ни в школе, ни дома!

– Но почему, пап?

– Потому что наше правительство возложило на нас важную миссию, от которой зависят жизни других людей.

Никогда не понимал этих слов про “Важную миссию”. С недавних пор меня и вовсе начало это раздражать. Отец вечно так носится с этим заданием, будто Япония собирается объявить войну России. Но я-то понимаю, что в двадцать первом веке уже не решают проблемы такими методами, и страны стали куда цивилизованнее и умнее.

«Папе с его консервативными взглядами не понять...» – Мысленно подытожил монолог.

Незаметно для самого себя я добрался до школы. Мой взор сразу притянули несколько проклятых духов, сидящих на фонарных столбах. Возле школы постоянно околачивались проклятья, и в этом не было ничего удивительного. Эти двое с большой натяжкой потянули бы максимум на четвертый уровень, а потому думать о них не было нужды. Систему ранжирования проклятий со всеми отличительными признаками я знал наизусть, но ни разу в жизни не встречал проклятье выше третьего уровня.

«Существуют ли вообще проклятья сильнее?»

Эта мысль неоднократно посещала меня, но я каждый раз отмахивался. Моё доверие к отцу не было настолько подорванным, чтобы сомневаться в таких основах. Но тем не менее с каждым месяцем моей подготовки на мага я думал об этом все чаще.

– Над чем задумался, Акутагава-кун? – Раздался сзади знакомый и веселый голос.

Обернувшись, я поздоровался с другом нашим личным приветствием, а после мы отправились на учебу. Для меня не было более приятного занятия, чем учиться бок о бок с лучшим другом. Мы знакомы с первого года средней школы и было невероятным везением, что в новой альма-матер нас определили в один класс. На протяжение учебного дня мы развлекались, как только могли и при этом успевали неплохо учиться. Помимо него у меня было еще много друзей и подруг, вместе с которыми мы растворялись в школьной жизни. На это время я почти позабыл об утренних проблемах и только миниатюрные проклятые духи тут и там напоминали мне о магическом мире.

Спустя восемь уроков школьный день наконец подошел к концу. Учеба пролетела почти незаметно, но настало время прощаться и вернуться домой. Вечером я редко гулял с кем-нибудь, поскольку отец был очень пунктуальным и не терпел опозданий. Попрощавшись со всеми, я остался один.

– Надеюсь он пояснит, что имел ввиду утром.

Час спустя я отворил двери дома. Моментально до меня донеслись разговоры и… Чья-то смутно знакомая аура.

– В тот момент ты должен был атаковать, а не жаться в стороне. – Настаивал отец.

– Меня на этом задании вообще не должно было быть! – Отнекивался второй.

Осторожно войдя в комнату, я наконец увидел присутствующих. С отцом разговаривал мужчина-шатен в костюме и бежевом плаще. На поясе висела катана, а в зубах он держал леденец на палочке. Я не сразу узнал его, но память в конечном итоге выручила. Это был Кусакабэ Ацуя – маг первого уровня.

– Кин, ты вовремя! – Воскликнул отец, увидев меня, - Это мой товарищ с работы, думаю ты его помнишь.

– Да, отец. Я помню Кусакабэ-сана.

– Малец, а ты неплохо вымахал за эти годы!

Он все равно был немного выше меня, но я действительно значительно сократил разрыв между нами.

– А вы все также избегаете любой битвы, Кусакабэ-сан? – С небольшой насмешкой ухмыльнулся я.

Моя колкость явно задела мага, и он мигом принялся отвечать:

– Тебе не понять, малец! Там было проклятье ОСОБОГО уровня!

– Вообще-то первого. – Раскрыл его отец.

– Это ничего не меняет, Акутагава!

Они так и продолжали пререкаться, пока Кусакабэ не вынужден был откланяться и отбыть по делам. Я осторожно, но в тоже время с нетерпением ждал уединения с отцом, и вот этот момент настал.

– Пап, а почему ты…

– Пора продолжить наши тренировки!

Так открыто перебивать было ему несвойственно, и я напрягся. Выйдя на улицу, мы вновь встали друг напротив друга, держа катаны в руках. Мгновение, и отец ринулся на меня. Уж такого я точно не ожидал. Изо дня в день наши тренировки начинались с меня, но сейчас что-то явно было не так. Он нёсся будто ветер, занося катану над собой. Скорость, с которой он покрывал тело проклятой энергией казалось мне заоблачной. Видимо такое мастерство обращения с ней и позволяло ему быть магом первого уровня несмотря на отсутствие врожденной техники. Первые несколько ударом я отразил с огромным трудом, чуть не потеряв равновесие и катану. От такой силы она могла запросто расколоться от малейшей моей ошибки. Раньше так наседать было для отца дикостью, о чем он сам неоднократно говорил, но сейчас все было совсем иначе. После первых ударов последовала новая серия в совсем другом стиле с большим использованием акробатики и извилистых атак. Отражать их стало еще труднее, но я по-прежнему держался.

«Неужели он решил так вывести меня на использование техники?..» – Еле успевал думать я.

Несколько мгновений спустя мне наконец удалось отпрыгнуть от него. Это позволило получить хоть короткую, но передышку. Резко развернувшись, отец из приседа вновь ринулся на меня. В такие моменты он невероятно походил на настоящего ниндзя из фильмов и аниме. С каждым ударом сопротивляться ему становилось все труднее.

– Перестань сдерживаться! – Внезапно прервал он боевое молчание.

«Сдерживаться?! Отец, ты серьезно?» – Мысленно воскликнул я.

Все-таки он действительно хотел вывести меня на использование техники. Но ему все равно не удастся. В тот миг мне наконец пришла спасительная идея. Собрав проклятую энергию в кулаки, я, подгадав момент, нанес удар ему в бок, после очень рискованного парирования удара клинка. Это сработала, и противник ненадолго отступил.

– Чего ты добиваешься?! – Внезапно вырвалось из меня.

Этот вопрос исходил из глубины моей души и разумом он не осознавался. Кашлянув, отец поднял взор на меня. Его растрепанные черные волосы, слегка прикрывали глаза, но это не помешало мне увидеть в них бурю эмоций. В тот момент казалось, что это разочарование, смешанное с призрением или того хуже – ненависть.

– Хороший удар, сын. – Процедил он сквозь зубы, - будь в нем техника, я бы уже погиб.

Все эти слова он вновь произносил на русском. Я совершенно не понимал мотивов его поведения, но одно знал точно – меня все это невероятно злило.

– Опять ты заладил про эту врожденку!

Гнев переполнял и сдерживать слова становилось все труднее.

– Снова пытаешься вывести меня на использование техники, сделать из меня “сильного” мага?! Для чего все это, отец?!

Сам того не замечая, я сжимал рукоять катаны все сильнее. Отец же распрямился, и чувствовалось, что распределение энергии в нем меняется. Атмосфера все накалялась.

– Неужели годы жизни и тренировок со мной так и не дали тебе понимания?

Серьезность, с которой он говорил это, очень напрягала меня, но я продолжал гнуть свою линию.

– Перестань говорить со мной загадками! Я все прекрасно понимаю.

Ничего не ответив, отец глубоко вздохнул. Взор его становился все мрачнее, а рука, казалось, вот-вот раздавит рукоять.

– Если ты не научишься использовать технику, то мы провалим нашу миссию.

К тому моменту слова он практически цедил сквозь зубы, и это лишь усугубляло обстановку. Но хуже всего для меня было слышать от него про “миссию”… Как же раздражает. Видя, что меня это ни в коем разе не убеждает, отец продолжил:

– Наш с тобой долг…

– Долг?! Долг! Я ничего не должен этому совковому правительству! – Окончательно взбесился я.

Тут же за долю секунды в отце что-то переменилось. Гневно отпустив катану, он сжал оба кулака. Накопление в них проклятой энергии почувствовал бы и маг самого низкого из возможных уровней.

– Так вот в чем дело. – Прошипел отец.

В след за словами он резко взмахнул рукой, и из образовавшегося на миг сгустка проклятой энергии вылетел силуэт волка. Глаза его светились, а пасть немедленно раскрылась. Это была техника “сопровождающего шикигами”. Искусственные духи вылетали с большой скоростью и наносили огромный урон. За мгновение до того, как сверкающие энергией зубы волка коснулись моего тела, я успел достаточно укрепить его магией. От столкновения меня оттолкнуло на несколько метров назад и чуть не повалило с ног. Хуже всего было осознание, что это… Самый слабый из его шикигами.

– Завязывай с этим либеральным бредом.

В ту же секунду мои зубы стиснулись, а рука рефлекторно схватилась за катану. Кулаки налились невиданной до того силой, происхождение которой даже мне было неведомо. За мгновение собравшись, я рванул вперед.

– Не смей оскорблять идеи свободы!

Удар родился вместе со словами, но его мощь мной совсем не контролировалась. С невероятной для меня скоростью катана была освобождена от ножен, с единственным намерением - рассечь отца от бедра. В тот момент я совершенно не контролировал себя. Однако, он успел вынуть свою катану и принять удар, но… Клинок тут же разлетелся в дребезги. В момент столкновения в месте контакта отцовское лезвие будто расщепилось, от чего цепная реакция пошла по всему оружию, постепенно теряя свой эффект. К своему ужасу я прекрасно знал, что это было, но признаться себе в этом не мог. Мгновение мы стояли рядом друг с другом, пораженные случившимся. От этого гнев внутри меня лишь усилился.

– Ты… Ты! Ненавижу тебя!

С этими словами я бросил катану на землю и быстро зашагал прочь. Тут же дом был мной покинут. Ноги сами тащили меня, и я даже близко не представлял, куда идти. В голове повторялись последние слова, никак не желая покидать черепную коробку. Но чем сильнее удалялся дом, тем быстрее отступал гнев. Разум постепенно прояснялся, и вместе с этим приходил стыд.

– Как я мог такое ему сказать?..

Оперившись на фонарный столб, я наконец остановился. Три километра минули до ужаса незаметно. Улица была мне смутно знакома, а потому об обратной дороге можно было не переживать. В тот момент меня волновало лишь сражение с папой.

– Что это за приступ гнева, с каких пор я такое испытываю?

Вскоре последние остатки помутнения оставили меня. Единение с собственным разумом наконец наступило, чему я был несказанно рад. Стыд перед отцом совмещался во мне с чувством торжества справедливости, что не могло не напрягать. В раздумьях о двоякости мной и были потрачены следующие пол часа, пока кое-что не отвлекло меня.

– Наконец я нашел вас… Клим Акатов. – Раздался голос из-за моей спины.

Резко обернувшись, я увидел перед собой мужчину, на половину скрытого тенью. Однако, сразу же заметил, что он носит обычный костюм и немного потрепанную кожаную сумку через плечо.

– Откуда вы знаете мое имя? – Пораженно вопросил я, - и кто вы такой?

Улыбнувшись, мужчина сделал шаг вперед, полностью выйдя на свет. Теперь я увидел, что он европейской внешности, и ему около тридцати лет.

– Я маг-помощник, и меня послали на ваши поиски. Ваше же имя мне известно от моего наставника.

Все эти слова он произносил на чистом русском языке и слышать его в первые за столько лет не от отца было для меня крайне непривычно.

– И чего вы хотите?

Немного удивившись моей легкой бестактности, он поспешил ответить:

– Меня послали предложить вам вернуться в Россию.

Он говорил самозабвенно и уверенно, что вселяло доверие. В его принадлежности к магам я не сомневался, ибо проклятая аура, пусть и слабая, исходила от него.

– И что же за “наставник” вас послал?

– Его имя Автоном Курчатов. Пусть оно ничего вам не говорит, но поверьте, он великий человек.

Услышав это, я тут же ненадолго окунулся в воспоминания. Отец называл этого человека своим другом и сказал, что он… Сильнейший маг России. Папа всегда описывал его бунтовщиком и противником правительства, что мне всегда нравилось. Маг помощник поставил меня перед выбором, и воспоминания, столь приятные и светлые, соблазняли согласиться. Несколько секунд я думал, дать положительный ответ, или отрицательный, склоняясь больше к первому, но... Вскоре холодный рассудок вернулся ко мне.

– Извините, но я не могу бросить отца.

Помощник к моему удивлению не расстроился, а лишь понимающе улыбнулся.

– Мастер ожидал такого исхода и на этот случай оставил письмо.

Он вытащил из сумки плотный конверт и протянул мне. Недолго думая я принял его. На этом наша короткая встреча окончилась, маг поспешил откланяться и ушел, вновь оставляя меня наедине с собой. Открывать конверт мне не хотелось, а потому я сунул его в карман. Как ни странно, встреча помогла мне определиться, и теперь без сомнений мой путь лежал обратно домой. По пути размышления продолжились, но на сей раз их напряжение было куда ниже.

«Отец действительно не прав в плане взглядов, но все-таки я уверен, что он искренне желает сделать мир лучше, пусть и по-своему...»

Полчаса спустя дом наконец показался впереди. За время пути я окончательно смог сформулировать и даже отрепетировать свою просьбу о прощении. Подходя к калитке, я все еще шептал слова:

– Мной руководило что-то потустороннее, и я надеюсь, что ты сможешь простить…

Монолог прервал взрыв, моментально отбросивший меня на несколько метров. Все произошло настолько внезапно, что осознание не поспевало. Грубо говоря, полноценно очнулся я только час спустя, когда сидел в машине скорой помощи и смотрел на пылающий дом. Пожарные уже приехали и начали процесс тушения, но меня это не волновало. Самое страшное случилось, и это я понимал, как ничто другое.

– Папа…

Взрыв... Пожар... Едкий смог... И... Тлен. От родного мне дома, где я прожил столько лет, где умерла мама и родилась жизнь в новой стране осталась лишь кучка тлеющих угольков. Ничего страшнее я и представить не мог... На тот момент.

Глава 2. Большие перемены начинаются с малого

В просторный зал, визуально напоминающий британский двухпалатный парламент своим разделением кресел на два противопоставленных крыла, вошел комиссар магической обороны, маг первого уровня Григорий Жуковский. На нем, как всегда, была простая черная форма магов с поясом и шашкой, но с дополнительными знаками отличия. Первым, кто ему бросился в глаза был стоящий недалеко от входа капитан особого отряда и маг первого уровня Казимир Рыжков. Впрочем, его ярко рыжую копну волос трудно было не заметить, а вечно играющая на устах улыбка еще сильнее отдаляла мужчину от статуса “неприметный”.

– Здравия желаю, товарищ комиссар!

В ответ Жуковский не стал тратить слов, ограничившись приветственным жестом. Ему не нравился вечно позитивный настрой подчиненного, но невероятно добрая аура вокруг него не давала негативно к нему относится.

– Как обстановка? – Вкрадчиво спросил комиссар.

Резко окинув взглядом зал, где уже пребывало немалое количество людей, Рыжков быстро выдал ответ:

– Ночью никаких происшествий не наблюдалось, а сейчас обстановка в верховном совете безопасная, но господа из дворянского комитета явно чем-то недовольны.

Услышав это, комиссар приподнял бровь.

– Неужели ты дежурил здесь всю ночь после дня службы?

– Конечно, ведь это мой долг!

В его широко раскрытых глазах совершенно не было усталости или даже намека на снижение концентрации. Оглядев зал, Жуковский и сам убедился в том, что почти все члены совета уже прибыли.

– Не хватает только… Безумова.

Комиссар поспешил занять свое кресло в правом крыле, где уже присутствовали другие члены служивого комитета. Восседая на положенном месте, Жуковский оглядывал противоположный ряд: дорого обитые стулья, больше напоминающее престолы монархов, держали на себе тела публики совершенно разного возраста и телосложения, но единых в принадлежности к “благородному сословию”, как выражались столетие назад. Они о чем-то спорили, то и дело перебивая друг друга, но так и не переходя грань оживленной полемики. В тоже время члены служивого комитета находились в безмолвном единстве и лишь ожидали предстоящего прения. Спустя около десяти минут обстановка наконец изменилась: в зал вошел последний член дворянского комитета. Князь Максимилиан Константинович Безумов двигался элегантно, уверенно и в тоже время грозно. Держа руки за спиной, он походил на истинного аристократа, коим и без того являлся. Облачение его во всем выдавало дворянина, начиная платьем и заканчивая золотыми перстнями. Добавляли и совершенно правильные пропорции лица с прекрасно уложенными черными волосами и гладко выбритым подбородком.

– Начнем же наше заседание, господа дворяне и товарищи служители! – Оповестил зал председатель верховного совета, - прошу всех занять свои места.

Новоприбывший немедленно поспешил на свое место. За ним пристально наблюдал директор Научно Исследовательского Института Магических Аномалий и Гипотез Ермолай Парамонович Харин. Он был сильно пожилым мужчиной с растрепанной копной предельно седых волос и невероятно проницательным взглядом.

«С учетом внешних качеств объекта и визуальных факторов появления, можно с уверенностью заявить о возрастании вероятности события A до 52,013% и соответственном снижение вероятности события B до 40,112%...» – Мысленно просчитывал профессор.

Председатель продолжил вступительные слова, которые говорил перед каждым заседанием. Маг-помощник, служивший здесь секретарем, начал вести стенограмму.

– Сегодняшнее заседание, как все уже несомненно знают, является последним в моем председательстве и первым вопросом на рассмотрение я ставлю выборы нового председателя верховного магического совета Российской Федерации. – Громогласно объявил руководитель.

От такой неожиданности многие вскочили со своих мест. Никто не ожидал, что голосование начнется так быстро. Самым разгневанным казался Агафон Злов – директор Столичного Петербургского Магического Техникума и маг второго уровня.

– Как вы можете начинать голосование так внезапно?! – Крикнул директор своим скрипучим голосом, - это против всех традиций!

Пожилой, но все еще очень крепкий маг от возмущения брызгал слюной и активно жестикулировал.

«Черт, председатель явно играет на руку паразитам!..» – Мысленно гневался комиссар обороны.

– Все в рамках магического кодекса, старпер брюзгливый, успокойся! – Встрял князь Эрнст Раскольников – член дворянского комитета и маг первого уровня.

Его мощный голос всегда служил отрезвлением для многих, но в данной ситуации он лишь раззадорил служивый комитет. На ноги поднялся Марксэн Ульянов - комиссар магической экономики и маг-помощник первого ранга.

– Правила есть правила, но традиции необходимо уважать! – Возразил он.

– Помощников не спрашивали! – Резко вмешался князь Адриан Распутин.

Подобные обвинения не редко раздавались в адрес служивого комитета, поскольку большинство его членов не были шаманами в полном смысле слова.

– Распутин, если желаешь помериться силами, то милости прошу ко мне в кабинет! – Прервал спор Жуковский.

Несмотря на обязанности, председатель совсем не собирался улаживать споры между членами комитетов. В тоже время за его поведением внимательно наблюдал профессор Харин.

«Можно смело заявить, что председатель занял предвзятую по отношению к служивому комитету позицию, что определенно повышает вероятность события A до 60,115%...»

Страсти накалялись, и практически все заседатели стояли на ногах, активно споря друг с другом. Только три члена дворянского комитета, да профессор Харин с верховным священнослужителем оставались на своих местах.

– Да что вы вообще можете вякать со своей силой?! – Возбухал князь Болконский, - вы “служивый комитет” вообще не должны иметь право голоса!

В этот момент плавно, но странно угрожающее поднялся со стула князь Безумов. Аура, исходящая от него, давала странный эффект успокоения.

– Господа, товарищи! Друзья! Давайте будем благоразумны и перенесем наши распри на менее важный для мира магии России день? – Спокойно, но настойчиво вразумлял он, - я предлагаю перейти наконец непосредственно к голосованию.

Обращение подействовало, и дворяне, кивнув головами, вновь заняли свои места. Служивый же комитет в едином порыве, стараясь абстрагироваться от слов князя, сели обратно на стулья.

– Спасибо, Максимилиан Константинович! – поблагодарил князя председатель, - действительно, преступим к голосованию!

«Сомнений быть не может… вероятность возрастает до 70%...»

После минуты гробовой тишины голосование наконец началось. Председатель взял в руку соответствующую бумагу и традиционное воронье перо.

– Первым кандидатом на пост председателя верховного магического совета, по заранее представленному прошению, выдвигается нынешний комиссар магической обороны Григорий Кондратьевич Жуковский. – Огласил второй маг-помощник главы совета.

Названный тут же поднялся и слегка поклонился, как предписывали традиции. Дворяне смотрели на него со слабо скрываемым пренебрежением, но товарищи по служивому комитету всецело поддерживали.

– Вторым кандидатом на пост выдвигается член дворянского комитета и седьмой глава рода Безумовых князь Максимилиан Константинович Безумов.

Дворянин проделал все то же самое, но с большой элегантностью и ноткой пафоса. Остальные комиссары и директора техникумов посмотрели на Жуковского с явным удивлением на лицах, но он жестом их успокоил. Только профессор и верховный священнослужитель не были удивлены.

– Объявляю голосование. Кто за первого кандидата, прошу поднять руку! - Объявил председатель.

Крайне быстро в воздух взметнулись руки двух директоров магических техникумов, всех комиссаров, включая виновника опроса и пожилого профессора.

– Голоса приняты, можете опустить руки!

Тут же все были записаны председателем на бумагу.

– Теперь прошу голосовать за кандидатуру князя Безумова!

Немедленно в едином порыве выступили все семь членов дворянского комитета. От вида этого глаза Жуковского расширились.

«Какого черта они голосуют единогласно?! – пронеслось в его голове, – впервые за столько лет...»

«Вероятность исхода А поднимается до 85,285% процента...»

Глава принял голоса, и все опустили руки. На долю секунды комиссары затаили дыхание, ожидая вердикта. Подсчет не занял много времени и всего минуту спустя председатель объявил:

– По итогам голосования побеждает князь Максимилиан Константинович Безумов, набрав восемь из четырнадцати голосов членов верховного совета.

Слова главы для комиссаров прозвучали как гром среди ясного неба.

– Кто голосовал за него?! – Непроизвольно прошипел Жуковский.

Он судорожно пробегал взглядом комитет, пока взор не остановился на крайнем в ряду кресле.

– Святоша! - Выкрикнул комиссар, не скрывая злости, - это твоих рук дело?!

Бывалый в бою палец указывал на здорового бородатого мужчину в черной рясе священника. Повернув свой тяжелый взгляд к вопрошающему, верховный священнослужитель Григорий Пламенев медленно поднялся на ноги.

– Ты абсолютно прав, сын мой. Именно я проголосовал за Максимилиана Константиновича. - объяснился он.

Голос его был невероятно низким и пронизывающим, а пламенно рыжие глаза проникали в глубь души. Остальные комиссары, как и Жуковский были в нескрываемом негодование. Лишь один член служивого комитета находился во внешнем спокойствие.

– Все пошло по наихудшему, но наиболее вероятному сценарию... Как предсказуемо... – Негромко подытожил Харин.

«Сумасбродство, безрассудство, стратегический просчет! Как эти дефективные могли допустить это?!..» - Перебивались размышления профессора гневными выкриками подсознания.

Слушая священника, Жуковский непроизвольно сжал кулаки. В моменте рука даже дернулась к висящей на поясе шашке, но он смог сдержаться.

– “Товарищи” служители, давайте не будем ссориться! - Вмешался князь Болконский, - вердикт окончательный и обжалованию не подлежит, ведь это “прямая демократия”.

Ехидная ухмылка искажавшая его тонкое лицо еще больше выводила из себя комиссара обороны, но он не собирался сопротивляться.

– Рыжков, мы уходим! - Процедил сквозь зубы Жуковский, нервно хватаясь за эфес шашки.

Он немедленно покинул свое место, бросив напоследок взгляд глубокого разочарования и ненависти на Пламенева. Капитан немедля последовал за ним, и оба быстро покинули зал, хлопнув дверьми. Остальные члены совета вернулись в свои кресла, а новый председатель подошел к старому.

– Максимилиан Константинович, поздравляю с победой. Теперь вы становитесь председателем Верховного Магического Совета Российской Федерации. – Поздравил князя, складывающий полномочия глава.

В знак передачи власти уходящий руководитель снял с себя металлический венец, покоившийся до того на его голове. Надев его на Безумова, бывший председатель, поклонился и сошел с плиты, на которой стояло кресло руководителя.

– Обещаю, что обязательно наведу порядок в магическом мире России. - Объявил новоизбранный князь, обращаясь ко всем присутствующим.

После этих слов дворяне вскочили со своих мест, воодушевленно аплодируя. Встал даже ранее спокойный и отрешенный князь Далимир Мономах. Служивый же комитет поддержал избрание негромкими хлопками, оставаясь в своих креслах. Каждый в тот момент пытался осознать произошедшее, но почти никому не удавалось сделать это в полной мере.

Глава 3. Возвращение на родину

Небольшой самолет, следующий по утреннему рейсу Токио - Москва приближался к завершению полета. Вместе с тем продолжались раздумья юного пассажира у иллюминатора.

– Клим Александрович Акатов... Теперь мне нужно представляться именно так.

Да, это было моим именем при рождении, но я так привык к Японской версии, что переучиваться придется долго. После смер... Вчерашних событий я раскрыл письмо и отправился в Россию. Того загадочного помощника мне больше не встретилось, но инструкции в конверте были довольно подробными, а потому за дорогу я не сильно переживал. Вчера в состоянии аффекта я бездумно последовал инструкциям из письма без лишних раздумий, но теперь... Закрались сомнения в правильности выбора. Ведь легко можно было обратиться в школу, заявить о потери опекуна и все такое, продолжив тем самым нашу миссию. Однако, выбор был сделан. Мне предстояло начать новую жизнь и только это теперь меня заботило.

– Отец, пусть ты и... Умер, но я никогда не предам твою память и постараюсь помочь нашей... Родине.

С этими мыслями я и встретил посадку самолета. Пока он снижался, я успел мельком увидеть Москву, но даже такой проблеск поражал своей красотой. Вскоре мы приземлились в аэропорту Шереметьево и пассажиров начали выпускать. Пара шагов, и я увидел яркий солнечный свет. Первое, что я ощутил, – холод. В России действительно было холоднее, чем в Японии, но утепленная одежда и жизнь в горах помогали мне.

«По инструкции мне нужно пройти в аэропорт, но...»

Внезапный холод, прибивающий до глубины души, ударил по мне. Подобного ощущения пронизывающего и немного пугающего озноба, действующего будто на само магическое естество, мне никогда не приходилось испытывать. Ненадолго я встал будто вкопанный, не в силах осознать происходящее. Люди постепенно обходили меня, направляясь в аэропорт, но тело оставалось неподвижным. Наконец, толпа отдалилась, и я осознал, что на меня смотрит какой-то человек. Это был высокий мужчина лет пятидесяти с пробивающейся сединой в бороде и непослушной копне волос. На нем были затасканные штаны с рубашкой, поверх которой накинута старая бежевая куртка. Больше всего настораживал его холодный взгляд, зрящий прямо в душу.

– З-здравствуйте!.. – Попытался что-то вымолвить я, еле выдавливая слова.

Внезапно он начал приближаться ко мне. Тело тут же затребовало призыва проклятой энергии и обороны, но оцепенение перебарывала все потуги разума. Теперь было ясно, что невероятно мощную проклятую ауру источает именно он. Сомнений быть не могло, эта леденящая мощь и ввела меня в ступор. Глядя на его приближение время будто замедлилось, но я, несмотря на отчаяние, не мог даже шевельнутся.

– Здравствуй, Клим! – Произнес мужчина, протягивая мне руку, – я ждал тебя.

В голосе слушалась легкая хрипота, навеянная, судя по всему, годами жизни. Несколько секунд я никак не реагировал, отчаянно пытаясь перебороть страх.

«Действуй, идиот!..» – Мысленно кричал я себе.

Несколько секунд прошло прежде чем мне удалось снизить свой страх до контролируемого уровня.

– К-кто в-вы?

Прозвучало это крайне жалко и тихо, но пришедшего это не смутило. Таким же подвигом было наконец пожать ему руку, что мне все-таки удалось сделать мгновением после.

– Я Автоном Курчатов. – Представился он.

Его слова наконец вернули мне самообладание, и страх начал отступать. Именно он послал помощника на мои поиски и по его инструкциям я прилетел в Россию.

– Но почему вы встречаете меня здесь?

– Решил не тратить время впустую, мучая тебя поисками старика в аэропорту.

Когда он произносил эти слова можно было заметить легкое приподнимание уголка его губ, но они все равно выглядели так, будто он не улыбался лет десять. Также его ладонь казалось мне невероятно грубой и сильной. В целом Курчатов-сан источал умопомрачительную силу, твердость и прекрасно ощущалось, что он прошел через огромное количество боев. Тем не менее, мне больше не хотелось страшится его. Тут же жестом он предложил мне пройтись, и я немедленно согласился. Выйдя из аэропорта, мы сели в его машину, марку которой я увы не мог определить в силу долгого пребывания за границей, но можно было с уверенностью сказать, что ей больше пятнадцати лет. Тронувшись, наш путь лег к центру Москвы. Несколько минут висело молчание, почти прерываемое моими попытками аккуратно начать разговор, ведь вопросов у меня было навалом.

– Так вы действительно знали моего отца? – Наконец набрался я смелости.

– Ага. – Незамедлительно ответил он, – в свое время я обучался у твоего деда, там и познакомились.

А вот такой новости я совершенно не ожидал. Курчатов-сан знал моего дедушку?! Неужели дед был настолько могуч, что мог обучать сильнейшего мага России?!

– Новость о его кончине очень потрясла меня. - Довольно отрешенно вымолвил маг, – мои соболезнования.

Произнося это он выглядел довольно безразличным, что не могло не насторожить мой цепкий взор. Казалось, будто собеседник скрывает истинную причину своих слов. Но в тот момент я не решился расспрашивать его об этом. Донимать вопросами столь малознакомого и... Опасного собеседника было вообще не лучшей идеей, но кое-что я не мог ни спросить:

– А куда мы едем?

– Не волнуйся, я везу тебя в общежитие техникума. – Смягчившимся голосом пояснил он, – но перед этим мы заедем в одно место.

Последняя фраза должна была насторожить, но я от этого только раззадорился. У меня не было сомнений в правдивости и искренности сопровождающего. Тем более доверять людям было мне очень даже свойственно. Проезжая по Новослободской улице, я созерцал Москву. Это был довольно красивый и разноплановый город, очень сильно отличающийся от всего, что я видел в Японии. Чисто совковые улицы с потрепанными панельками сочетались с новыми красивыми районами. Спустя двадцать минут мы наконец доехали до места назначения.

– РГГУ. – Объявил Курчатов, вылезая из машины.

– РГГУ? – Переспросил я.

– Российский Государственный Гуманитарный Университет, а в нашем случаи еще и источник огромного количества проклятых духов.

Много ума не требовалось, чтобы понять, что дело идет к выполнению задания по изгнанию. Отец всего пару раз брал меня на подобное мероприятие, но всегда это заканчивалось быстреньким уничтожение проклятья третьего или второго уровня.

– Вы собираетесь изгонять духа?

Курчатов-сан ничего не ответил, жестом приказав следовать за ним. Я незамедлительно послушался. Здание университета было довольно большим и искать в нем проклятье – весьма трудная задача, но сильнейшего мага это явно не волновало. Обойдя сооружение, шаман внезапно присел и с невероятной для меня скоростью запрыгнул на окно третьего этажа. Мне совершенно не хотелось отставать, и я поспешил к пожарной лестнице. Скорость моя превосходила обычного человека за счет усиления тела проклятой энергией, но до Курчатова-сана мне было как до луны. Две минуты спустя я наконец присоединился к нему, перебравшись через подоконник. Маг уже стоял внутри, внимательно осматривая длинный коридор.

– Шустро, Клим.

Слышать от него похвалу было очень приятно, и на лице невольно проступила улыбка. Подойдя ближе, я присоединился к осмотру помещения. Во всех маломальски отдаленных углах прятались маленькие духи, но я смутно ощущал присутствие чего-то бОльшего.

– А разве вам не нужно оцепить здание и установить завесу?

– Конечно нужно, но быстрее и эффективнее будет разобраться самому.

В этот момент Курчатов-сан резко развернулся, что-то заметив на темной лестнице в дальней части коридора. С той же скоростью он немедленно рванул туда. Неужели он успел заметить проклятого духа лишь по отпечатку ауры?!

«Невероятная скорость...» – Думал я, стараясь поспеть за ним.

Добравшись до лестничного пролета, мне лишь краем глаза удалось засечь направление его перемещения по следу проклятой энергии. Физическое тело было давно на другом этаже. К моменту моего перемещения туда я застал Курчатов-сана, стоящим напротив проклятого духа. Это было существо, напоминающее человека, но с пепельно серой кожей и жуткой мордой, изуродованной парой жвал. Но страшнее всего была мощь ауры, окружавшей его.

«Неужели это дух... Первого уровня?..» – Судорожно выдохнул я.

К моему удивлению оно также что-то осмысленно говорило, смотря на своего противника:

– Неуж-жто это с-сам Автоном Курчатов?!

Оно явно находилось в приподнятом настроение и совершенно не боялось мага.

– Победа над тобой дас-ст мне возмож-жность ос-свободить...

Договорить оно не успело, ведь сильнейший маг совершенно не собирался медлить. За мгновение он слегка опустился, сгибая колени, после чего рванул вперед, сжимая правый кулак. И секунды не прошло прежде чем удар Курчатов-сана пробил тело проклятья насквозь. Даже глаза духа не успели отразить весь ужас, который он испытал в этот момент. Физическая оболочка немедленно начала с невероятной скоростью расщепляться на мельчайшие частицы, так, что через секунду от него уже не осталось и следа. Скорость боя была настолько недосягаемой, что даже брызги крови от пробитого тела проклятья расщепились прямо в полете, не успев достигнуть пола. Шок, который я испытал в тот момент невозможно передать словами. Проклятье первого уровня было уничтожено Курчатовым меньше чем за десять секунд. В тот момент я почти не обратил внимание, что сам Автоном припал на одно колено и тяжело дышал. Меня отвлекло внезапное осознание того, что к нам двигались студенты, которые вели себя совершенно обычно, будто не замечая произошедшего. Некоторые из них смотрели на меня, но даже моя азиатская внешность совершенно их не удивляла.

– Парень, заблудился? – Спросил кто-то из-за моей спины.

Это был такой же студент, от которого я тут же отмахнулся, стараясь вернуться к Курчатову. Сам же маг уже поднялся на ноги и шел ко мне.

– Дело сделано. Пошли отсюда!

Пребывание в тотальном шоке не дало мне возможности внятно что-то ответить, и я молча последовал за ним. Пока мы шли мне в глаза бросилось легкое свечение, исходившее от тела моего сопровождающего, но тогда я и не подумал спросить об этом. Сознание вернулось ко мне лишь в машине.

– Что это было Курчатов-сан?

– О чем ты Клим-кун? – На удивление спокойно ответил он.

– Это же было проклятье первого уровня, да?

– Да.

Подобная краткость поражала меня и даже вызывала легкое чувство несправедливости. Неужели он так несерьезно к этому относится?!

– А почему на вас не обращали внимание люди? – Не унимался я.

– Потому что я использовал технику невидимости. Если бы ты поспевал за мной, то и на тебя наложил бы.

– Неужели это ваша врожденная техника?!

– Нет, она общедоступна.

Курчатов-сан будто нарочно не хотел рассказывать, подогревая мое любопытство, и я на это без зазрений совести велся.

– Обучите меня этому!

– Для этого ты и зачислен в наш магический техникум, где с завтра начнешь учиться

Услышав это я не сильно удивился, ведь такой сценарий был весьма предсказуем и очевиден. Но тем не менее слышать это от него было очень приятно. После этой новости я замолчал и оставшуюся дорогу мы провели в тишине.

– Приехали! – Объявил Курчатов, отпирая двери машины.

Мы стояли перед большим зданием общежития. Недалеко от авто нас ожидал помощник, с которым я встречался в Японии.

– Учитель, почему вы снова не оповестили меня, что беретесь за задание? - Нервно и торопливо спросил он, подбегая к Курчатову.

– Вы слишком медленно работаете, Игорь. – Помрачнел он.

От такого ответа маг-помощник судорожно сглотнул и начал нервно поправлять свой галстук.

– Но маги-оперативники были очень разгневаны, когда прибыли на место.

– Ничего, Распутин обойдется.

– Но как вы?.. Впрочем, неважно.

Поняв, что ему не удастся расколоть сильнейшего мага, он переключился на меня.

– Здравствуйте, Клим Александрович! Ваша комната уже готова. Прошу за мной!

Я понял, что пора прощаться с Курчатовым. Вновь посмотрев на него, я увидел, что глаза его стали немного добрее, пусть лицо все равно и выглядело мрачно. В тот момент мне и пришло осознание, что теперь я хочу брать с него пример.

– До свидания, Курчатов-сан! – По Японской привычки поклонился я.

Но к моему удивлению старый маг сделал в ответ тоже самое и попрощался со мной. После Игорь провел меня в мою комнату, и когда дверь раскрылась, я обнаружил, что на кровати лежит... Моя катана.

– Неужели это?..

Немедля ни секунды, я схватил меч в руки и вынул его из ножен. Это действительно была та самая катана, которую когда-то отец подарил мне и именно ей я... Сражался с ним.

– Да, Клим Александрович, это ваш меч. Мы нашил его во дворе вашего дома и решили, что он очень важен для вас.

Искренне поблагодарив Игоря, я откланялся и наконец остался один. Голова пухла от мыслей и впечатлений. Важнее всего теперь были вновь посетившие меня трагичные воспоминания об отце и то обещание, что я дал себе.

– Отец, теперь я уверен, что смогу исполнить... Долг и почтить твою память.

Впереди меня ждал первый учебный день, и, засыпая, я только и думал, что о светлом будущем, которое непременно ждало меня впереди.

Глава 4. Первый день в магическом техникуме

Первое утро в новой стране начиналось относительно хорошо. Я шел по улицам Москвы, одетый в черную форму с двумя рядами золотых пуговиц на кителе, а за спиной у меня висела катана в чехле. Да, я прилично выделялся среди обычных жителей столицы, но меня это мало волновало. Путь до техникума занимал около тридцати минут и пролегал мимо прекрасного Екатерининского сквера и не менее прелестного Самотёчного бульвара. Больше всего меня интересовала природа, а человеческие построения не были столь занимательными.

«Какое же здесь все красивое!..» – Мысленно восхищался я.

Только через пятнадцать минут до меня дошло, что выделенное на дорогу время давно минуло.

«Черт, опаздываю!..»

К телу немедленно прилила проклятая энергия, и я рванул вперед. Тратить силы до начала занятий было не самым лучшим решением, но выбора не оставалось. Две минуты спустя на огромной скорости мое тело пересекло двери учебного заведения. Это было огромное шестиэтажное здание, выступавшее отличным примером сталинской архитектуры с колоннами и фигурными элементами по всем стенам. Косые взгляды, а после и возгласы охраны не смогли сбавить мой темп, и контрольно-пропускной пункт быстро минул. На секунду отвлекшись, я не заметил что впереди меня стоял одинокий студент. На всей скорости моя туша впечаталась в него, опрокинув нас обоих.

– Ты что творишь, полудурок?! - Воскликнул он, хватаясь за бок на который упал.

Он выглядел очень разгневанным, но со странным привкусом стыда, будто чувствовал и собственную вину в случившимся.

– Ой, извини пожалуйста, я очень спешу на первый урок. - Вскочил я, немедленно кланяясь.

В тот момент мне наконец предстало его лицо. Неопрятная копна черных волос, отрешенная мимика и странно знакомый холодный взгляд. Тогда до меня не дошло, что именно мне привиделось.

– Вали уже на урок!

Он немедленно развернулся, потирая плечо и двинул вперед по коридору. В тот момент мне некогда было думать об этом происшествие, и я побежал к кабинету.

– Извините за опоздание! - Ворвался я внутрь, немедленно кланяясь.

Передо мной раскинулся просторный зал, наполненный деревянными манекенами и стойками для отработки ударов. В нем находилось шесть учеников и наставник. Видя все это мне немедленно вспомнилось, что это урок «магических боевых искусств». Мастер, стоящий чуть поодаль от основной массы из пяти студентов с раздраженным взглядом держал шестого ученика за воротник формы, слегка приподнимая его. Довольно высокий студент имел красно-белые волосы, а в руках держал сразу две катаны. Наставник же на вид был очень суровым лысым мужчиной лет сорока пяти. Как и ученики он носил форму, но больше напоминающую военный мундир. В правой руке покоилась шашка.

– Еще раз используешь при мне эту алюминиевую палку, и я ее тебе в жопу засуну! - Орал учитель.

Остальные ученики же совсем не обращали на это внимания, будто не происходило ничего из ряда вон выходящего. Мои слова прозвучали достаточно громко и учитель расслышал их сквозь свои гневные возгласы.

– А, новенький! Где тебя черти носят?

Голос его был грубым и агрессивным, но в нем явственно читалась какая-то усталость. Я незамедлительно подошел к нему и вновь поклонился.

– Простите, сэнсэй, я совсем потерял счет времени!

От этих слов он ослабил хватку и лицо его переменилось.

– Еще один... – Утомленно выдохнул наставник.

Он полностью отпустил ученика и прикрыл глаза ладонью. Парень же наоборот оживился, подавшись вперед.

– Видите, сэнсэй, не только я вас так называю!

От этого к мастеру снова вернулась злость. Схватив студента за шиворот он оттолкнул его в сторону, освобождая передо мной место для себя.

– И все равно я не позволю тебе так меня называть!

Этим наставник поставил точку и полностью обратился ко мне.

– Значит так, я твой учитель по магическим боевым искусствам Суворов Антон Петрович.

Слова звучали выучено и с нотками безразличия. Он производил впечатление сурового и измученного жизнью взрослого, к которому трудно было испытывать симпатию.

– А это твоя группа. – Указал он рукой на остальных студентов, – С сегодняшнего дня ты будешь учиться у нас.

В этот момент стало очевидно, что необходимо представиться. Повернувшись к одногруппникам, я выпалил:

– Акут... Акатов Клим Александрович, мне пятнадцать, последние восемь лет прожил в Японии, обучался магии у отца, а теперь с радостью буду учиться с вами!

Большинство отнеслось к моей персоне с интересом, но были и те, кому я был безразличен. Ярче всех отреагировал парень, с которым конфликтовал учитель.

– Ты жил в Японии?! – Воскликнул он, приблизившись ко мне.

Его алые глаза наполнились неподдельным восторгом, от которого я не мог ни зарядиться энтузиазмом.

– Да, это правда.

Утвердительный ответ очень обрадовал его, и он немедленно наклонился передо мной с выучкой настоящего Японца.

– Приятно познакомиться, Клим-сан! Меня зовут Акира, мне шестнадцать лет...

– По паспорту он Артем Киров. – Вмешался Суворов, ударив ученика ребром ладони по макушке, – и не слушай этого придурочного, лучше доставай оружие, Акатов, и пошли распробуем тебя!

Учитель тут же вынул шашку из ножен и прошел в другой конец класса. Все студенты с интересом смотрели на него, кроме Артема, который был очень уязвлен выходкой сэнсея и лежал на коленях, ударяя кулаком по полу. Я не стал противиться воле наставника и снял чехол с плеча. Ловким движением катана была изъята из хранилища и представлена окружающим.

– Да вы издеваетесь... – Тут же разочаровался учитель.

Его руки опустились и обмякли, что расслабило меня, но тут же все переменилось. Суворов быстро переключился на ненависть и ринулся в бой. Едва я успел обнажить клинок, как он с лязгом соприкоснулся с лезвием шашки сэнсея. Благодаря многолетним тренировкам мне удалось парировать удар наставника, но это было больше удачей, ведь его скорость превосходила даже отцовскую. Тут же последовала серия молниеносных ударов по корпусу, которую мне с огромным трудом удалось блокировать. С запозданием, но тело было усилено проклятой энергией, и я смог приблизиться к темпу битву. Но это только дало мне возможность различать направления ударов, а не слепо защищаться. Очевидно, Суворов не сражался со мной в полную силу и при желании мог бы убить за один удар еще до моей реакции. После очередной атакующей последовательности я отскочил назад, стараясь перегруппироваться, но учитель наседал, не давая мне и шанса. Шашка в его руке порхала как бабочка, но при этом имела стальную твердость удара и до ужаса выверенную точность. В сражении с таким противником даже на мысль о смене тактики не оставалось времени, ведь все уходило на парирование. В пылу битву я совершенно забыл о том, что учитель, в отличие от меня, сражается одной рукой, а вторая все это время была абсолютно свободна. Осознание этого факта дошло до меня только в момент удара кулаком от учителя, пришедшегося в живот. От выпада мое тело непроизвольно согнулось, но тут же дошел и проклятый эффект удара.

«Он что, бьет проклятой энергией с задержкой?!.» – Мысленно воскликнул я.

Тут же меня отбросило на несколько метров от противника, и я повалился на колени. Удар, наполненный энергией был многократно сильнее и больнее обычного. От дрожи, что прокатилось в моменте по всему телу я даже выронил катану, окончательно подтвердив победу соперника. Несколько секунд я стоял скрюченный, держась за живот. В голове бушевали чувство несправедливости и жгучая горечь поражения.

«Первый урок и так бездарно проиграл...»

Но подняв взгляд на учителя, я не увидел призрения или разочарования, а наоборот – легкую улыбку.

Он подал мне руку, помогая подняться.

– Молодец, Акатов! – Сухо, но с ноткой удовлетворения выдал Суворов, кладя руку мне на плечо, – тебе разрешаю носить катану.

После этих слов он отошел от меня, возвращаясь к Акире, но я успел заметить, как улыбку сошла с его лица, сменяясь мрачным и несколько грустным выражением. Моя эмпатия позволяла почувствовать, что за этими словами стояло нечто большее, но тогда я и подумать не мог о расспросах учителя. Сам же Суворов шел к Артему с целью отвесить тому подзатыльник, ведь он активно жестикулировал, негодуя от несправедливости. После этого состоялся полноценный урок, который нередко прерывался на разборки наставника с непослушным Акирой. Впрочем, на нем я получил введение в русский магический рукопашный бой, что не могло ни радовать. Однако, меня волновал тот факт, что я так и не смог познакомиться с остальными одногруппниками. На перемене все будто растворилось, причем настолько быстро, что я даже в теории не мог бы отследить их. Один Артем остался рядом со мной.

– Они меня игнорируют? – Вопросил я, повернувшись к одногруппнику.

В ответ парень энергично замотал головой.

– Конечно нет!

Мне была приятна его уверенность, но я однозначно не мог похвастаться такой же. У нас завязался разговор, из которого стало очевидно, что Артем набивается ко мне в друзья.

– Ты так круто держался против этого престарелого шашиста, что я даже завидую!

В целом он мне импонировал, и желание общаться возрастало с каждой минутой. Разговорившись, мы совершенно не заметили надвигающейся угрозу. Внезапно кто-то схватил Акиру за плечо, от чего тот вздрогнул. Медленно обернувшись, он увидел за собой мрачное лицо Суворова с зажатой в зубах сигаретой.

– Повтори-ка мою кличку еще раз, Киров! – Угрожающе прошептал учитель.

Резким движением мастер потащил ученика за собой. По лицу одногруппника было видно, что он в полной мере понял безвыходность своего положения.

– Запомни меня молодым, Клим-сан! – Голосом, наполненным осознанием бренности бытия попрощался Акира.

Мне было жалко друга, но такие уж у него отношения с учителем. Вскоре из класса стали раздаваться звуки соприкосновения клинков. Я же решил не стоять столбом и пошел дальше по коридору, отыскивая нужный мне кабинет. Периодически на пути встречались студенты, но нельзя было не подметить, что их количество и близко не стояло со школой, в которой я учился. Все они носили смольно черную форму с золотыми пуговицами, что объединяло их, но в тоже время каждый имел какую-то отличительную особенность. Один студент, например, носил черную повязку, закрывающую глаза, а у другого, идущего рядом с ним, на шеи болтались три деревянных амулета. Некоторые, как и я, носили при себе оружие. Наблюдать за собратьями по социальному положению можно было долго, но нужный мне кабинет всё-таки нашелся. Внутри уже ожидали одногруппники, но не в полном составе. Не хватало Артема и черноволосого парня, у которого на первом уроке я заметил за спиной топор, обернутый в ткань.

– И долго еще ждать учителя? – Спросил я единственного присутствующего парня, взглянув на настенные часы.

Быстро окинув меня взглядом, он с любопытством хмыкнул.

– Если ему не попалось по пути проклятье, то должен прибыть через минуту. – Уверенно ответил он, протягивая мне руку, – меня, кстати, Кир зовут.

Отметив про себя необычное имя, я протянул свою ладонь в ответ. Тут же мне бросилось в глаза, что на нем был потертый коричневый пояс с золотой пряжкой в форме звезды, к которому крепились... Серп и молот. Мне решительно не понравился столь толстый идеологический намек, но я решил не делать поспешных выводов. Хотелось расспросить его об этом, но в тот момент я ощутил что-то неладное. По ногам побежал холод, постепенно перерастающий в леденящий само проклятое естество каждого присутствующего мороз. Взор немедленно обратился ко входу в кабинет. На пороге показалась фигура. Не быстро, но уверенно и твердо он прошел к учительскому столу. Каждый шаг отдавался леденящим ветром в наших душах. Холодный взор, седеющая копна волос с бородой, ни с кем нельзя было его спутать. Перед нами был сильнейший маг России. Совсем мельком я заметил, что у него на рубашке под курткой в районе правого легкого небольшое пятно крови, как и на руке. Положив стопку бумаг, что он держал на стол, учитель обратился к нам:

– Здравствуйте, группа! На прошлой паре были не все, а потому я представлюсь - меня зовут Автоном Курчатов, и я ваш учитель мастерства техники.

Как и при первой встречи учитель говорил низко с легкой хрипотцой. Смотря на остальных студентов, он не без интереса заострял внимание на особенностях каждого, но дойдя до меня его взор остановился, и глаза чуть прищурились. Ощущать на себе испытывающий взор учителя было непросто, но я постарался сохранить лицо. На мысли наставник отвлекся лишь на секунду, после чего слегка встряхнул головой, вернулся в реальность.

– Раскольников, Киров, Ульянов, идите сюда! – Потирая глаза, указал он на место возле доски.

Студенты немедленно последовали приказу мастера и с невероятным рвением заняли свои места.

– Вы были на прошлой паре, а потому сегодня развлекаетесь сами. Если нужно можете взорвать кабинет, разрушения не выйдут за его пределы.

Отмеченные ученики тут же повеселели, а черноволосый Раскольников вообще ударил кулаком в ладонь и ухмыльнулся во все зубы. Мне очень хотелось быть рядом с ними и пользоваться расположением учителя, но для этого необходимо было проявиться себя. Они принялись разминаться и готовиться к спаррингу, но мой взор уже обратился к Курчатову. Кроме меня остались две девушки и парень. Они выглядели немного поникшими и нервными.

– Товарищи прогульщики и... Акатов, видимо с вами необходимо знакомиться...

– Мы прекрасно осведомлены, что вы Автоном Курчатов – сильнейший шаман России, маг-оперативник особого ранга и преподаватель мастерства техники. – Внезапно вмешалась одна из студенток, – а также кавалер ордена велеса первой степени, доверенное лицо комиссара магической обороны, прекрасный защитник отечества, невероятно крепкий мужчина и...

Столь же резко она замолчала, закрыв рот руками. Не вооруженным глазом было видно, что ее щеки покраснели. От этой сцены девушка в высоком воротнике, что стояла рядом с ней, слегка хихикнула. Учитель же сверлил ее леденящим взглядом, но по всей видимости не был зол.

– Держи себя в руках, Карамазова. – Осадил он ее, поправляя полы куртки.

На мгновение на его лице промелькнула призрачное подобие легкой ухмылки, но уловить это было крайне сложно.

«Похоже Курчатов физически неспособен улыбаться...» – Подумалось мне.

Виновница тут же отвернулась от учителя, закрывая лицо руками. Тут же подруга принялась ее утишать. Не став задерживаться на женской половине, Курчатов обратил свой взор к мужской.

– Распутин, твое отсутствие в прошлый раз удивило меня. Отец явно будет недоволен, если узнает. – С укоризной сказал он, – впрочем, главное, что сейчас ты здесь.

Парень выглядел расстроенным, но прекрасно понимающим свою вину. В тоже время для меня все еще оставалась загадкой причина их прогула. Пока сильнейший шаман не проявлял себя суровым или требовательным.

– В общем, вернемся к уроку. Пусть я и читал ваши личные дела, но сейчас хочу, чтобы вы сами рассказали о своих врожденных проклятых техниках.

Тут же мое сердце застучало быстрее. Страх постепенно подкатывал к горлу. Мне совершенно, нет, абсолютно не хотелось рассказывать о своей технике. Тут до маленького орешка, что я звал мозгом начало доходить, под «мастерством техники» в название дисциплины подразумевалась врожденная техника. Учитель тем временем указал на Карамазову, невербально требуя начать.

– Я, княгиня Власта Александровна Карамазова, являюсь обладательницей техники манипуляции сознанием – одной из родовых техник рода Карамазовых. Эта могущественная...

Курчатов жестом остановил ее, предвосхищая желание ученицы похвастаться. Говорила она вдохновенно, уверенно, но с излишнем самолюбием. Прерывания представления возмутило ее, но противодействовать она не посмела. Затем очередь перешла подруге Власты:

– Я-я К-Катя, и м-моя техника... Ну... В общем...

– Не бойся, никто тебя не осудит. – Подбодрил ее Курчатов.

Пытаясь заговорить, она всеми силами прижимала голову к плечам, стараясь спрятаться в без того излишне высоком воротнике. Руками же она старалась подтянуть этот самый воротник повыше.

– Моя т-техника н-называется «речь падшего ангела», и я ей м-могу... Ну... В общем...

После этого Катя резко отвернулась от учителя и спряталась за спину Власты.

– Ничего, не переживай, расскажешь в другой раз. – Успокоил ее Курчатов.

Незамедлительно речь перешла к Распутину. Парень выпрямился по стойке смирно и начал самозабвенно чеканить слова:

– Меня зовут Евгений Адрианович Распутин, и я обладаю врожденной техникой волнового излучения – главной родовой техникой дома Распутиных. С ее помощью мы можем создавать волны энергии, которые наделяются различными эффектами.

Судя по лицу учитель был полностью доволен представлением и одобрительно кивнул. Но внутри меня царило совершенно другое настроение. С каждой секундой приближения моей очереди мне становилось тяжелее концентрироваться на окружающем мире, и я все глубже погружался в пучину страха. Секунды тянулись будто часы.

«Я ни за что не стану использовать это бесчеловечное нечто! Но вот рассказать... Тем более сенсею...»

Кулаки тут же непроизвольно сжались. Наконец, будто в замедленной съемке, взор Курчатова обратился ко мне. С большим трудом проглотив ком в горле, я все-таки смог решиться:

– Меня зовут Клим Акатов, мне пятнадцать лет, и моя техника называется «Проклятое разложение». С ее помощью я могу... Очень быстро... Разложить любую органику или серьезно повредить неорганические предметы.

Говорить было крайне тяжело, но я всеми силами старался не подавать виду. После окончания моего представления повисла гробовая тишина. Затихла даже троица избранных, тренировавшихся у доски. Краем глаза мне удалось заметить, что взгляд Раскольникова бегает от меня к учителю, постепенно усиливая удивление на лице. Кир с Артемом же мигом начали о чем-то шептаться.

«Что-то не то. Почему они так реагируют на мою технику?..»

– Молодец, Клим! – Подытожил учитель.

Так же он подошел и положил руку мне на плечо. Понять причину этого поступка мне сразу не удавалось, но похоже, что сильнейший маг хотел каким-то образом выгородить меня или даже поддержать.

– Раз вы познакомились, перейдем к теории! Катя, проклятая речь – один из сильнейших классов врожденных проклятых техник, не стоит ее стесняться. Власта, твоя из той же когорты, но не стоит возвеличивать ее. Из рода Карамазовых почти никто не использует контроль сознания в бою, а потому тебе придется очень постараться, если хочешь быть оперативником.

Курчатов говорил это уверенно и твердо, прекрасно отдавая себе отчет в ценности каждого слова. В дальнейшей лекции он говорил без капли воды, стараясь максимально эффективно расходовать каждую секунду. После рассказ о технике Распутина, которая была наиболее понятной для изучения и ее пользователей имелось больше всего в истории, сильнейший маг перешел... К троице у доски.

«Стоп! А как же я?..»

Дальше мысли этот вопрос не пошел, но от этого волновать меня не перестал. Учитель по какой-то причине не рассказал о моей технике и вообще не дал никаких комментариев. Вскоре мастер подвел троицу прошлой пары к новичкам. Он назначил им тренировку друг с другом, разбив на пары. Опять же, я в их число не вошел.

«Неужели учитель испугался сходства наших техник?..» – Подумалось мне.

Ведь я прекрасно помнил вчерашний эпизод с расщеплением проклятья. Да, конечно, это могла быть и не его врожденка, но все же списывать это со счетов ни в коем случаи нельзя. Так и прошел весь урок мастерства техники. Мне ни разу не пришлось использовать технику или даже говорить о ней, кроме представления, На протяжение всего занятия я просто наблюдал за одногруппниками и сенсеем, попутно размышляя. Когда прозвучал звонок все попрощались с Курчатовым, и он быстро нас покинул. Чувствовалось, что сильнейший маг спешит. Поскольку я стоял напротив двери, то увидел, что учитель, покинув класс, тут же сиганул в окно. Само собой он усилил тело проклятой энергией, и потому прыжок был крайне мощным.

– Он в своём духе. – Внезапно появился возле меня Кир.

В ответ я лишь кивнул, все еще занятый мыслями. Через открытое окно еще виднелся небольшой силуэт учителя, стремительно улетающий вдаль.

«Не из-за меня ли учитель так внезапно нас покинул?..»

Постепенно группа начала покидать класс. Впереди нас ждал еще один специализированный предмет, а потому я старался не отставать от разговаривающих Кира с Артемом. Позади всех шла Катя. Из-за небольшого роста в общей толпе ее было почти не видно, что и стало причиной происшествия. Совершенно внезапно в коридоре появился высокий парень с черной копной непослушных волос. Он очень быстро шел к нам, периодически переходя почти на бег. В руках у него была книга, а потому дороги он совершенно не видел. Не прошло и десяти секунд как он влетел на полной скорости в идущую позади всех Катю.

– Ай-яй-яй! – Вскрикнула девушка, падая на пол.

Будучи на две головы выше нее, студент лишь слегка пошатнулся, удержав равновесие. На крик все одногруппники резко обернулись. Вперед рванул Раскольников.

– Ой, извини. – Рассеянно сказал виновник, отходя в сторону.

Он явно собирался пройти мимо, не обращая внимание на произошедшее, занятый своими мыслями, но в тот миг его взору предстало лицо сбитой девушки. Из-за падения воротник смялся и личико стало видно всем во всех деталях. Оказывается, возле губ и на подбородке у нее были отметины, напоминающие татуировки, но явно имеющие иную, магическую природу. Тут же парень слегка встрепенулся, убирая книгу. Слегка нагнувшись, он подал ей руку.

– Ты че творишь, лихач коридорный?! – Подоспел наконец Раскольников, намереваясь схватит виновника за шиворот.

Однако, студент оказался не промах и перехватил руку. Резко развернувшись к подошедшему высокий парень, переменился в лице, приобретя до ужаса ледяной взгляд и выражение лица.

– Не лезь, первогодка!

Голос его был низок и мрачен, что лишний раз наводило ужаса. Тут же до меня наконец донеслась его проклятая аура. Она разительно отличалась от наших и поражала своей мощью.

– Ты в порядке, не поранилась? – Забеспокоился парень, аккуратно поднимая Катю.

Она потирала голову и немного морщилась, но в целом была в порядке. Посмотрев в глаза невольному обидчику, она переменилась в лице, сделавшись чуть смущенной.

– Н-ничего, в-все в порядке. Спасибо, что поднял.

Видя реакцию одногруппницы, Раскольников, прежде визуально враждебный и готовый к бою, смягчился и опустил руку. Все наблюдали за происходящим с неподдельным интересом, но столкнувшаяся парочка будто не замечала их взглядов.

– Рад, что с тобой все в порядке. – Улыбнулся виновник происшествия, – а ты у нас?..

От неожиданного вопроса и смены настроения девушка слегка вздрогнула.

– Я-я?!

Она резко повернула голову к Власте, моля о ментальной помощи. Та взглядом ответила, что необходимо действовать.

– Я-я, К-катя! – Воскликнула она, невольно повышая голос и все больше смущаясь.

– Я Гал, приятно познакомиться! – немедленно ответил он, тоже слегка меняясь в лице.

Наблюдавшие за этой сценой, в том числе и студенты из других групп, были откровенно в шоке со всего происходящего. Отношение разнилось, но равнодушным не остался никто. После все мирно разошлись. Раскольников даже на прощание пожал виновнику руку, поняв, что тот, как он выразился «здравый пацан». После этого мы отправились на последний урок. Вся группа обсуждала произошедшее. Катя с Властой, Распутин с Раскольниковым, а я присоединился к Артему с Киром. Пусть разговор и был довольно оживленным и интересным, но меня все еще не покидали мысли и впечатления от урока Курчатова-сенсея. Так продолжалось и на уроке общедоступных техник. Нас учили наполнять оружие проклятой энергией, что я и так прекрасно умел, а потому почти не слушал. Дошло до такой степени, что мне даже не запомнилось имя учителя. В конечном итоге, очнулся я только вечером, когда окончательно попрощался со всеми и направился в свою комнату общежития.

«Нужно уже оставить эти идиотские мысли и смириться с мыслью, что Курчатову я не понравился...» - Пессимистично подытожил я мысленные терзания.

Повалившись на кровать мой взор уперся в потолок. По пути на свой этаж я заметил расписание на следующий день и там, к счастью, не было урока Курчатова. Учитель вызывал массу противоречий в моей голове, что очень напрягало. С десяток минут моя тушка провалялась, почти ни о чем не думая, пока не раздался стук в дверь. Резко вскочив, я открыл. К глубокому удивлению на пороге стоял учитель.

«Как я не почувствовал его ауру?!.»

Его фигура грозно возвышалась в дверном проёме. Немедленно мне бросились в глаза пятна крови фиолетового и красного цвета на краях рукавов куртки. Также я уловил легкую дрожь в его руках, которую он немедленно постарался скрыть, убрав ладони в карманы.

– Здравствуй, Клим! - спокойно поздоровался Курчатов, – можно войти?

От удивления я на время проглотил язык и только и смог, что кивнуть. Учитель не теряя времени немедленно вошел внутрь. Убранство у меня было небогатое, но стулом наставник разжиться смог. Сев на кровать напротив, я принялся судорожно ожидать начала разговора. Несмотря на странный страх и неловкость, я все же нашел в себе силы смотреть мастеру в глаза. Но предпринятые тут же попытки предугадать настроение будущего диалога по взгляду не увенчались успехом.

– Клим, я не стану вдаваться в предисловия и скажу напрямую: врожденная техника – причина твоего пребывания здесь.

«Чего?! Неужели разговоры про дружбу с отцом были ложью?..» – Мысленно испугался я.

– Еще при первой встрече мне стало ясно, что ты не желаешь ее использовать, и она тебе противна.

– Но как вы узнали?! – Не выдержал я.

– Жизненный опыт. – Отрезал он, не желая развивать эту тему, – суть в том, что я не могу позволить тебе тратить столь сильную технику попусту.

Мне совершенно не нравилось то, к чему он вел, но противиться боялся. Курчатов не отец и ему противостоять я точно не в силах.

– Вы хотите заставить меня использовать ее? – Вырвалось у меня.

Вопрос прозвучал довольно грубо и бестактно, но по-другому я не мог. Однако, на удивление Курчатов не стал хмуриться или злиться. Напротив, учитель слегка приподнял уголок рта, а глаза его посветлели.

– Нет, ни в коем случае. Я лишь хочу помочь тебе, ведь теперь ты мой ученик.

В то мгновение я испытал очень странное чувство. Контраст между до ужаса леденящей аурой, вселяющей лишь страх и добродушным поведением Курчатова-сенсея поразил меня до глубины души.

– Уметь предоставлять выбор пути - важнейшее качество наставника. Именно так когда-то говорил мне мой учитель. Поэтому теперь я буду ждать тебя после уроков у себя в кабинете.

Этими словам он поставил точку в разговоре и поднялся на ноги. Таким шагом он сильно поразил меня, и я почувствовал, как что-то внутри переменилось. Как обычно не теряя времени, наставник направился к выходу из комнаты.

– Постойте, учитель! – Непроизвольно выкрикнул я.

Курчатов тут же обернулся.

– Я обязательно приду.

Услышав это, учитель почти улыбнулся и даже одобрительно кивнул.

– С нетерпением жду тебя. – попрощался он, закрыв за собой дверь.

Глава 5. Инцидент на Павелецкой

– Мастер, я пришел договориться! – Оживленно воскликнул блондинистый юноша в черной форме магического техникума, перегораживая дорогу высокому черноволосому мужчине с гладко ухоженной густой бородой и топором на поясе.

– Беги, у тебя нет камня времени, не воскреснешь! – Влетел в него другой парень, отталкивая друга. – Он прикончит нас обоих!

Князь Эрнст Евдокимович Раскольников наблюдал за двумя своими студентами-практикантами с нескрываемым пренебрежением и даже отвращением.

– В точку, Смирнов, еще одна выходка, и я точно вас обоих порешу. – Деланно низким и устрашающим голосом припугнул их маг.

От этого пацаны немедленно дали по тапкам и понеслись вперед.

– Дебилы малолетние... – Выдохнул князь, потирая глаза, – как же меня бесят эти безродные.

Рядом с ним шел тоже молодой маг-помощник. Он был не сильно старше студентов, а потому воспринимался Раскольниковым также. Путь они держали по Валовой улице к станции метро «Павелецкая».

– Николенко, что слышно от штаба? – Обратился князь к помощнику.

Тот немедленно встрепенулся и обратил взор к смартфону, который держал в руках.

– Новой информации почти нет, но командование внесло изменение в количество проклятий пред первого уровня на объекте. Теперь их число равняется двум. – отрапортовал помощник.

От такой новости на устах Эрнста Евдокимовича немедленно расцвела легкая ухмылка. Тут же он ускорил шаг.

– Оболтусы, готовьте оружие!

Приказ наставника игнорировать они не стали, но принялись выполнять его с явной неохотой. Пару минут спустя группа добралась до входа в метро. Князь прекрасно владел техникой невидимости, а потому обычные люди их совершенно не видели.

– Вау! Они реально ваще нас не видят?! – Воскликнул рыжеволосый студент размахивая руками прямо перед одним из прохожих.

– Конечно, ведь Эрнст Евдокимович маг-оперативник первого уровня и такое для него в порядке вещей. – Воодушевленно ответил Николенко.

Но лесть помощника совершенно не волновала князя, ведь его мысли были заняты абсолютно другим.

– Гарнитуру, быстро! – Скомандовал он, щелкнув пальцами у лица помощника, даже не отводя взгляда от входа в метро.

Юноша быстро полез в сумку и торопливо достал нужный прибор. Раскольников тут же вставил ее в ухо и мгновенно испарился.

– Сука! – Воскликнул Смирнов, немедленно рванув вперед, – рыжий не отставай!

И студены помчались за своим наставником. Напитанные проклятой энергией мышцы несли их вперед. Но скорости явно не доставало, пусть они и двигались в разы быстрее обычных людей. Учитель виднелся далеко впереди расплывчатым силуэтом, за которым юноши едва поспевали. Чем глубже они погружались, спускаясь по этажам метро, тем холоднее становилось. Само собой, озноб был не внешним температурным, а внутренним. Раскольников чувствовал это лучше других и неумолимо двигался к источнику.

«Ну какого хера здесь столько немагов!?..» – Выругался про себя князь.

Людей в метро действительно было по-утреннему много. Ничто не говорило о том, что неподалеку беснуется кучка проклятых духов.

«Эти прислужники безродные не могут даже завесу установить?!..»

Наконец Раскольников понял, что находится совсем близко к источнику проклятой ауры. Но что-то продолжало смущать шамана. Сбавив скорость, он наконец вышел на платформу, где ощущались проклятья. Взору оперативника тут же предстало мерзкого вида существо, представляющее собой бесформенную массу красно-бурой субстанции с подобием человеческого лица и рук. Тут же зрачки Раскольникова расширились, а сердце забилось быстрее.

«Мать твою!..»

Не проклятье напугало мага, а то, что находилось рядом. Неподготовленному взору в толпе людей сложно было различить подобное, но опытный шаман сразу все понял. Рядом с проклятьем стоял худощавый, даже тощий мужчина в бежевом плаще и шляпе. Именно он в руках держал причину страха оперативника. Небольшой с ладонь металлический шар, что светился синим светом, перемежаясь с черными волнами энергии, исходящими от него. Проклятый дух рядом подергивался, будто стараясь вырваться, но в тоже время был не в силах оторваться от источника. Рука оперативника немедленно дернулась к топору на поясе, но в сантиметре от рукояти неожиданно замерла, став слегка подрагивать.

– Чего?! – Воскликнул он.

Тут же испуганный взор оперативника, отведенный к оружию, вновь обратился к мужчине. Оказалось, тот поднял руку с выставленным указательным пальцем. Вокруг его ладони средотачивалась проклятая энергия.

«Это техника?!..»

Он стоял к князю спиной, но это не помешало ему невероятно резко, с хрустом, повернуть шею почти на сто восемьдесят градусов. Лицо мужчины было бледным, с большими мешками под глазами и жуткой улыбкой до ушей.

– Ш-шаман?!.. Нет!.. М-маг!.. Ты ведь м-маг, да?! – надрывисто проскрежетал мужчина.

Голос его был высоким и звонким, с яркими нотами безумия, но Раскольникова было непросто пронять. Опытным взором он следил за совершенно другими вещами.

«Выходит и невидимостью владеет...» – Отметил он, гладя на проходящих мимо людей.

Для обычного люда их будто не существовало. Лишенный оружия, маг терял в боевом потенциале, но это отнюдь не значило, что он становился беспомощным.

– Пацан, а у тебя неплохая техника. – Деланно лестно сказал князь, пытаясь усыпить внимание противника.

От этих слов мужчина развернулся. Магу открылось, что под плащом у него были какие-то грязно-серые лохмотья вместо нормальной одежды.

– Как же мы... Вы!.. Никчемны... Жалки... Жалко?.. Не жалко! – Припадочно выдавливал слова безумец, – Убить его!

Раскольников приготовился сражаться с бесформенным проклятьем, но внезапно сзади него появилась аура, которую ещё мгновение назад маг не ощущал. Лишь самым краем взора он успел уловить невероятно быстрое существо, несущееся на него. Увернуться князь смог, и проклятье задело лишь рукав куртки. Проклятая энергия тут же заструилась по жилам, и шаман приготовился сражаться. Скоростной дух представлял из себя некое подобие китайского дракона, но с сильно искаженной, в сторону большого уродства и бесформенности мордой. Сделав круг вокруг шара в руках безумца, дракон вновь помчался в атаку. Скорость его не уступала магам, а зубы по остроте лучшей проклятой стали рода Кузнецовых, но Раскольников был готов. В последний момент перед столкновением с клыками твари, маг нырнул под брюхо духа и нанес мощный удар кулаком.

«Техника раскола: восходящий удар!..»

Моментально по всему телу проклятья понеслись глубокие трещины. Ненадолго тело твари отлетело в сторону и визуально обмякло.

«Его не разнесло?! Сильная зверушка!..»

Но проклятый дух оказался еще сильнее. Лишь на секунду отведя взгляд, Раскольников не успел опомниться, как проклятье полностью восстановилось и ринулось в бой. Движения его были настолько быстры, что Эрнст только и успел, что подставить под укус зверя руку. Клыки вцепились в нее с адской силой, но укрепления тела проклятой энергией хватало, чтобы отделаться лишь легкими кровоподтеками. Но подобное положение имело свои плюсы. Один из двух крупнейших клыков находился как раз возле кулака князя. Схватившись за него, он применил технику вновь.

– Раскол! – Выкрикнул, упиваясь своей силой.

Трещины быстро побежали по клыку, разнося его на мелкие кусочки. Остальная челюсть не заставила себя долго ждать и тоже посыпалась. От зубов трещины пошли по костям, раскалывая чудище изнутри. Лишившись половины скелета дракон обмяк и отпустил руку противника. Немедля ни секунды, оперативник нанёс мощный удар засветившимся кулаком сверху по макушки духа. В довесок Раскольников извернулся и в прыжке нанёс удар ногой, который впечатал тварь в пол.

«Был бы топор – прикончил на месте...» – Мысленно негодовал князь.

От сокрушительного удара почти половина тела духа рассыпалась, и в образованном кратере он лежал почти без движения, приближаясь к гибели.

– Ублюдок, что ты наделал! – Закричал безумец, почти переходя на визг, – мой мальчик, мой милый мальчик!

Не в силах больше терпеть назойливого противника, оперативник двинулся вперед. Князь намеревался быстро подскочить к врагу и уничтожить его одним ударом, для чего скапливал энергию в ногах, но тут...

– Никчемный оперативник, ты ответишь! – Прокричал шизофреник, выставляя руку с шаром вперед.

От этого бесформенное проклятье наконец получило свободу и ринулось на людей, скаля внезапно появившиеся зубы. Но маг не отвлекся, ведь из шара начало появляться нечто более страшное. Из сферы с фиолетовым свечением полезли когтистые и волосатые лапы, постепенно переходя в тело. Попутно от источника начала бить будто из гейзера проклятая энергия, которая фонила похлеще радиации под чернобылем. С каждой секундой взгляд шамана все больше наполнялся страхом, а неведомая тварь продолжала рождаться на свет. В тоже время бесформенный дух пред первого уровня начал пожирать людей, попутно рассекая других когтистыми лапами. Тут же поднялись крики, и началась паника. Раскольникову нужно было срочно действовать. Не задумываясь он скопил энергию в кулаке и со всей дури ударил по полу. Трещины побежали во все стороны, но большая часть двинулась строго вперед стремясь к безумцу. Несмотря на ненормальное поведение мужчина успел отскочить, получив лишь малую порцию урона. Трещины перенеслись на его ноги, причинив немало боли, но все же ему удалось избежать серьезных травм.

– Какая милая техника! – Взвизгнул он, чуть ли не закатывая глаза от удовольствия, – вот бы еще разок!

– Больной выблядок! – Заорал маг, рванув в сторону психа.

Но в этот момент новорожденное чудище закончило вылупляться и с грохотом упала на землю. Не став терять ни секунды Раскольников сменил планы и, готовящийся в беге удар, применил на проклятье.

– Техника раскола: полная схизма! – Крикнул он, ударив со всей силы по волосатой туши чудища.

Эффект удара предполагал создание лишь одной, но невероятно сильной и глубокой трещины, как правило разваливающей противника надвое. Но к своему ужасу, князь осознал, что проклятье не получило совершенно никакого урона. Последовал ответный выпад. Волосатая лапа ударила по магу так быстро, что он не успел возвести защиту и отлетел на несколько метров назад, болезненно впечатавшись в стену перегонного тоннеля. Из-за удара техника невидимости спала и паникующие люди увидели князя. Находясь на грани потери сознания, Раскольников различил, что его студенты наконец прибыли и вступили в бой с бесформенным чудищем.

«Безродные защищают немагов... Классика...» – Пронеслась в его голове заезженная мысль.

Ученики кое-как держались, но им явно не хватало силы для победы над проклятьем пред первого уровня. Кашлянув, Раскольников выбрался из образованной его телом выбоины и встал напротив волосатого монстра.

– Какой настырный шаманишка! – Нервозно проскрипел псих, дергано почесывая затылок.

Его бегающий взор с секунду не мог устоять на месте, пока внезапно не обратился к шару в руке.

– Бинго! – Взвизгнул он, резко выставляя сферу в сторону сражающихся студентов.

Тут же оттуда вырвались фиолетовые молнии, ударившие по ничего не подозревающим подросткам. Оружия выпали из рук, а лица перекорежила невероятная боль. Они повалились на землю. Бесформенное проклятье опасалось молний и не стало нападать на противников, предпочтя вернуться к охоте на простых людей. Но раскольников не стал отвлекаться на учеников, ведь на него надвигалась куда более страшная угроза. Волосатое проклятье под три метра ростом с мордой, напоминающей сильно искаженного медведя и двумя огромными когтистыми лапами. Шаг за шагом оно приближалось к нему. Пусть адская боль и пронизывала спину шамана, но он не собирался сдаваться. Резко подпрыгнув из приседа, Раскольников начал скапливать как можно больше проклятой энергии в кулаке

«Такими темпами я без энерг...»

– Не так быстро. – Прохрипел зверь, резко материализовавшись в воздухе над оперативником.

Не успев опомниться, князь получил мощный удар огромной, но невероятно быстрой лапой по корпусу. От этого его вновь впечатало в стену, но на сей раз боком, чуть не сломав руку. От удара изо рта тут же вырвался кровавый кашель.

«Так это особый уровень?!..» – С ужасом осознал Эрнст.

Сознание начало давать заднюю и взгляд шамана помутнел. Но краем глаза он все равно видел корчащихся от боли студентов. Но это его не волновало, ведь с ними происходило и кое-что еще. Постепенно их тела стали мутировать, становясь похожими на проклятых духов.

– Мать твою... – Выдохнул князь, осознавая весь ужас происходящего.

Попутно искажалась и их проклятая аура, становясь в разы мощнее и беспорядочнее. Князь понял, что ситуация выходит на совершенно новый уровень. С трудом стоя перед медленно надвигающейся тварью, Раскольников поднял трясущуюся руку и зажал кнопку на гарнитуре.

– На станции особый уровень, мастер проклятий и... Два зараженных проклятой энергией мага. – Прохрипел он в микрофон, - высылайте особистов!

Тут же проклятый зверь рванул вперед, замахиваясь лапой для нового удара. Краем глаза князь увидел, что его непутевые студенты окончательно обратились в уродливых тварей, от которых жутко разило проклятой аурой.

«Хоть бы хватило энергии...»

Оперативник принял тяжелое решение. Резко встав в стойку, он сложил перед собой ладони в необычном жесте.

– Расширение территории: пространственный... Раскол.

...

Товарищ комиссар! – Взволнованно влетел в кабинет начальник Московского штаба магической обороны, – на Павелецкой серьезное осложнение.

В просторном, но скромно обставленном кабинете за столом сидел комиссар магической обороны Григорий Жуковский. Перед ним лежала стопка документов, которую он торопливо изучал.

– Насколько все плохо? – Моментально включился он в разговор.

Влетевший маг-помощник не ожидал такого скорого вопроса, а потому немного растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Раскольников передал, что на станции, мастер проклятий, проклятье особого и два пред первого уровня. Также зафиксировано обращение двух магов-студентов в подобие проклятых духов.

После последней фразы Жуковский вскочил на ноги и быстро зашагал к выходу. Начальник штаба поспешил за ним.

– Где у нас Курчатов? – Торопливо, но настойчиво спросил комиссар.

– С ним нет связи.

В ответ на это глава достал из кармана кнопочный телефон и быстро начал вызывать один из контактов, все еще продолжая стремительно идти по коридору. Несмотря на солидный возраст комиссар был невероятно силен и быстр, так что юный, но мало тренированный помощник, еле за ним поспевал.

– Где же ты, Том?.. – Тревожно выдохнул Жуковский, убирая телефон после нескольких безответных гудков.

Резко повернув в сторону, глава ударом ноги раскрыл дверь, ведущую в отдел связи.

– Срочно собрать всех оперативников пред первого уровня и выше на Павелецкой! – Громогласно приказал он кучке людей за компьютерами.

От внезапного появления начальника они все вздрогнули, но быстро преступили к работе.

– Сэр, в радиусе километра есть только два мага-оперативник первого уровня. – Быстро отрапортовал один из связистов.

– Сейчас же тащите их на станцию! – Громко скомандовал глава, указав пальцем на отличившегося связиста, – и вызывайте Рыжкова!

Работники тут же в едином порыве принялись исполнять поручение командира. Сам же Жуковский обернулся к начальнику штаба.

– Немедленно тащи туда помощников и оцепляйте станцию!

Юный служитель нервно кивнул и полез за телефоном. Комиссар же быстро зашагал дальше по комиссариату.

...

В одном из перегонных тоннелей платформы станции образовался кратер радиусом около семи метров. Вокруг него расходились глубокие трещины, испещряющие красивую плитку станции. Барьер территории только спал и в центре на одном колене стоял истощенный Раскольников. Перед ним нависало медведеподобное проклятье, стремительно залечивающие трещины на теле. Точно так же себя вели и два зараженных студента, визуально уже не имеющих ничего общего со своими оригинальными телами. Взгляд опустошенного князя полнился страхом и обреченностью. Его запас проклятой энергии окончательно иссяк, не оставляя даже возможности укреплять тело.

«Еще и этот шизанутый выжил. Что с моей территорией?..»

Безумный мастер проклятий уцелел благодаря внезапному свойству сферы в его руках. После истощения территории, шар начал странно светится и немного искрить, но владелец остался цел и невредим. Оперативник попал в максимально патовую ситуацию, и экзистенциальная угроза его жизни все приближалась.

«Неужели это конец?..» – Думал Раскольников, с трудом поднимая взгляд на надвигающиеся проклятье.

Но перед самым замахом огромной лапы, на лестнице раздались шаги. Те, кому удалось уцелеть успели покинуть платформу и слышать шаги было очень неожиданно.

– По гудку трубача зловещего вышли русичи «позвонить в мечи» – Эхом раздался сильный мужской голос, – как у нас издавна завещано!.. Засветилась в темной степи роса, Закплескалися крылья воронов.

Услышав звук с лестницы мастер проклятий резко обернулся и запаниковал. Прежде всего страх вызывал не голос, а проклятая аура, сопровождающая его. Проклятый медведь тут же остановил лапу, так и не ударив по Раскольникову. Его взор также обратился к лестнице.

– За увалом скопившаяся гроза широко обступила воинов. – Окончательно спустился на платформу обладатель голоса.

Это был высокий и мускулистый мужчина с густой бородой и длинными волосами. Под обычной курткой виднелась белая старорусская сорочка с расстегнутым воротом, поверх которого висели три деревянных амулета.

– Мономах, мать твою!.. – Выдохнул Раскольников, хватаясь за бок от перенапряжения.

Безумец же не стал терять времени и выставил вперед сферу, намереваясь призвать новое проклятье. Медведеподобный дух окончательно повернулся к прибывшему и спешно зашагал вперед. Также активизировались и зараженные студенты, явно намереваясь напасть.

– Вспыхнул луч зарницы, огнем прошит, видно: быть тут грому великому! – Куда серьезнее и мрачнее вымолвил пришедший, хватаясь за амулет в виде волчьей головы.

В мгновение вокруг него произошел выброс проклятой энергии, слегка преградивший путь противникам, а тело мага засветилось белым светом. Глаза и вовсе вспыхнули ярче любого искусственного света. Слегка присев, он с невероятной скоростью рванул вперед. Вокруг него появился светящийся купол энергии, очертаниями напоминающий волка. Руки окружила энергетическая оболочка, и именно ей он нанес первый удар по проклятью особого уровня. Медведь и волк схлестнулись в битве. За первым безуспешным ударом шамана последовала серия более мощных атак. Магические когти пробивали шкуру зверя и того начало оттеснять. Израненный князь следил за битвой соратника, но старался не выпускать из поля зрения мастера проклятий. Тот пытался активировать сферу в руках, но та всё больше искрилась и начала вдобавок дрожать

– Плохой мальчик! – Нервозно взвизгивал он, - п-прекрати злиться!

Оставив попытки достучаться до шара, он обратил своё внимание на зараженных студентов. Те опасливо старались подступиться к сражающимся, но аура вокруг мага будто мешала им.

– Глупые псины, не трожьте его! – Приказал психованный зараженным, – несите своё благо в мир! Он указывал на горы тел, недавно убитых людей. Некоторые из них еще оставались живы и маги это чувствовали, но находились на гране гибели. Именно на них и набросились бывшие студенты. Они впивались уродливыми жвалами в тела, от чего жертв передергивало в судорогах боли. Тут же и их туловища стали преображаться.

«Да что они такое?!..» – Мысленно ужаснулся израненный князь.

Мономах также это заметил, но отвлекаться от битвы он не мог. Медведь обладал недюжинной силой, и битва с ним занимало все внимание шамана. Нанеся мощный удар двумя руками, в который дополнительно вкладывался вес всего тела, оперативник прижал локти к бокам и подал грудь вперед.

– Ау-у! – Громко завыл он, используя еще одно свойство техники.

Вой невозможно было отличить от настоящего волчьего. В тот же момент из-за спины мага вырвались с десяток сгустков белой энергии, быстро обретающих форму волков. Половина помчалась останавливать новоприбывших зараженных, а вторая на особый уровень. Их мощи явно недоставало для полноценного противостояния столь сильному проклятью, но задержать его было им вполне под силу. Та же история случилась и с преображенными. Мономах понимал, что этого недостаточно. Зараженных с каждой минутой становилось все больше и больше. Часть уже сорвались с места, стремясь на поверхность.

– Да, да! – Радостно визжал мастер проклятий, - Бегите на волю, мои зайчики!

От восторженного экстаза он совсем не замечал, что сфера в его руке начала дрожать еще сильнее, а искры превратились в миниатюрные молнии, постоянно окружающие шар. Новорожденные проклятья все множили свои ряды. Мертвых они не трогали, но едва живые превращались удивительно быстро. Всего за несколько минут их число достигло двадцати. Шикигами катастрофически не хватало. К тому же особый уровень всего за пару ударов уничтожил пятерых и вновь двинулся на Мономаха. Зараженные твари, коих не сдерживали волки уже подобрались к лестнице.

– Пора, братцы! – Громко и воодушевленно выкрикнул он.

Тут же на лестнице появились двое парней в форме техникума. Один из них держал в руках сразу две шашки, а второй выделялся большими круглыми очками и белыми перчатками.

– Барьерная техника: нерушимый заслон. – Выкрикнул очкарик, выбрасывая раскрытые ладони вперед.

Проход тварям тут же преградил полупрозрачный щит, слегка отдающий голубизной по краям. Зараженные тут же врезались в него, не в силах пробиться. Ярость немедленно окутала проклятий, и они принялись из-за всех сил атаковать преграду.

– И долго он продержится? – Спросил второй, прокручивая оружие в руках для разминки.

– На несколько минут должно хватить. – Напряженно процедил первый.

Выставленные вперед руки слегка подрагивали и было более чем очевидно, что ему нелегко сдерживать столько монстров.

– Значит мой ход! – Рванул вперед мечник.

Структура барьера позволяла проходить всему с одной стороны и не пускала с обратной. Поэтому студент без труда пробежал сквозь него, вступая в бой с проклятьями. Они были слабее первых зараженных и студент третьего уровня вполне мог дать им отпор. Видя это, Далимир ухмыльнулся.

– Славные молодцы. – Негромко хмыкнул он.

Но отвлекаться было нельзя, и он резко развернулся к медведю. Тот стоял в небольшом приседе, явно готовясь к рывку. Мономах немедленно встал в стойку, ожидая нападения. Руку он заранее поднес к амулетам на шеи. Волчий светился, а другие два тихо покоились. Секунду спустя, зверь рванул вперед, собрав огромное количество проклятой энергии в когтистых лапах. Момент, и он нанесет сокрушительный удар... Но за мгновение до соприкосновения маг успел схватить амулет в виде медвежьей головы и тут же принял удар, выставив вверх предплечье. Свечение шамана сменилось на зеленое, а выжившие волки тут же развеялись. Проклятье серьезно удивилось, когда увидело, что на противники не царапины от его удара.

– Силен. – Прорычало оно, скаля от злости клыки.

Немедля дух перегруппировался и напал снова, но на сей раз он бил точнее и быстрее, старясь обойти защиту противника.

«Он будто умнеет...» – Мысленно отметил князь, пытаясь выцепить подходящий момент для удара.

Вскоре ему удалось, и шаман нанес мощный удар противнику поддых. Но серьезного урона это не нанесло. Следующую минуту они обменивались ударами, которые становились все сильнее и быстрее. Два медведя сошлись в яростной схватке. Тем временем студенты продолжали держаться, но зараженных меньше не становилось. Обстановка все накалялась. Вскоре Мономах нанёс очень сильный удар, который смог отбросить особый уровень на метр назад. Медведь шваркнул пастью, гневаясь от бессилия. Тут подоспела часть перерожденных. Они набросились на противника со спины, но тот успел защититься. Отскочив в сторону, он собирался было переключиться на волка, но заметил, что медведь стал странно себя вести. На морде появилась улыбка, а лапы медленно поднимались.

– Р-расшир-рение терр-ритории... – Пророкотал он, складывая жуткие лапы в непростой жест.

Раскольников с животным ужасом наблюдал, как глаза соратника расширились от изумления. Сам он мысленно истезал себя за собственное бессилие, но сделать ничего не мог.

– Эво ирод! – Пораженно выдохнул Мономах, – не в мою смену!

Он резко вдарил мощной волной энергии по зараженным, и быстро встал напротив медведя. Руки молниеносно сложились в древнем родовом жесте.

– Расширение территории: славянский эгрего...

Оперативник не успел договорить. За мгновение до этого мастер проклятий взвыл от боли, упав на колени и выронив сферу. Та приобрела оранжевое свечение, явно раскаляясь. Момент, и она с чудовищной силой взорвалась.. Взрывная волна перемежалась с фиолетовыми потоками энергии и сине-черными проклятыми молниями, приобретая невероятную разрушительную мощь. Мономах тут же рванул с невероятной скоростью к лестнице, пытаясь защитить учеников, а Раскольников воззвал к последним крупицам проклятой энергии, чтобы хоть немного укрепить свое тело. Расщепление от взрывной волны тут же унесло медведя, всех зараженных, мастера проклятий и половину платформы. Чудом, несмотря на снос нескольких колонн, потолок уцелел и обвала не произошло. После разрывающего барабанные перепонки взрыва, установилась гробовая тишина. Пыль начала постепенно оседать. После небольшой контузии Мономах пришел в себя. Рядом с ним были его ученики. Они почти не пострадали благодаря барьеру. Оставалась неизвестна судьба Раскольникова.

– Оставайтесь здесь. Я должен найти Раскольникова. – Прохрипел маг, откашливаясь.

Он поднялся на ноги и принялся высматривать тело соратника среди разрухи. Но внезапно посреди станции, возле эпицентра взрыва появилось средоточие проклятой энергии.

«Да что еще-то?!..»

Секунда и средоточие превратилось в сгусток, быстро принявший форму большого голубого пятна с черной окантовкой. Еще мгновение спустя из него начало появляться тело. Очертания становились все яснее. Сделав шаг, неизвестный встал на испещренную разрушениями плитку платформы. Несмотря на темноту, маг смог различить, что это был высокий мужчина в белом медицинском халате с длинным подолом и белой рубашкой. Ярко рыжая капна непослушных волос в смеси с необычными очками с оранжевыми линзами, дали шаману понять, кто перед ним стоит.

– Индифферентная гиперполярность! – Деланно удивленно воскликнул появившийся, расплываясь в ехидной улыбке.

– Профессор Харин?! – Удивился Мономах, – Что вы здесь делаете?

Мужчина не стал отвечать, а перевел взгляд за оранжевыми линзами на окружающий хаос. Резко соединив ступни, он провернулся на сто восемьдесят градусов, а после сделал несколько плавных, но целеустремленных шагов в сторону. В след пошла последовательность около танцевальных движений, перемешавших его к эпицентру взрыва. Он исполнял нечто, напоминающее смесь элегантного вальса и безумного чарльстона, активно вращая руками. Приблизившись, профессор резко остановился и выкинул руку в белой перчатке вперед, щелкнув пальцами. Немедленно из обломков с огромной скоростью вылетел небольшой сероватый осколок.

– Изумительная энтропия! – Отметил он, все еще широко улыбаясь.

После этого прибывший наконец обратил взор к князю.

– Даже при вашем скудном интеллекте можно и догадаться, что в момент заданного вопроса я всего лишь пребывал на месте происшествия.

Возвращаясь к собеседнику, профессор играючи подбрасывал полученный осколок в руке. Маг-оперативник не знал, как реагировать на такое поведение, но кое-что выдавить все же смог:

– С вашим котелком можно было бы и не язвить, а подсобить в поисках.

В ответ Харин лишь закатил глаза.

– Это даже проще, чем оскорблять столь никчемных с когнитивной точки зрения существ. – Продолжил издеваться профессор.

В момент очередного подбрасывания осколка прямо перед самой ладонью профессора он испарился, исчезнув в миниатюрной вспышке синей энергии. Тут же, будто ни в чем не бывало щелкнув пальцами, Харин указал на завал возле конца платформы. И в тоже мгновение оттуда раздался шум. Быстро переместившись туда, Мономах увидел, что большой пласт обломков был отброшен выбросом проклятой энергии. Из-за этого поднялся сноб пыли и ничего не было видно.

– Раскольников, ты в порядке?

Несколько секунд ответа не следовало, но утомленный голос все-таки раздался:

– Да в порядке я, деревня, не поднимай панику.

Довольно хмыкнув, шаман спустился в перегонный тоннель и подал руку князю. Выбравшись с помощью соратника на платформу, потрепанный оперативник увидел профессора. Тот сидел на корточках возле трупа зараженного и внимательно изучал его, не теряя своей улыбки.

– А эта безродная институтка что здесь делает? – Хрипло возмутился князь.

От этих слов профессор немедленно поднялся на ноги и резко развернулся. В мгновение поворота лицо его переменилось. Ликующая, с ноткой безумия, лыба во весь рот, сменилась самодовольной ухмылкой. Плавно, но уверенно Харин приблизился к князьям.

– Какой же вы детерминированный, Эрнст Евдокимович. – Дерзко ответил профессор.

Мономах видел его лицо не полностью, но смог заметить, что на последнем слове прибывший резко изменил выражение лица, одарив Раскольникова невероятно холодным взглядом. Но в ту же секунду профессор щелкнул пальцами и начал падать на спину. В мановение ока за ним открылся разлом, который моментально испарил его, не оставив и следа. Вновь повисла гробовая тишина.

– И что это было?! – Внезапно воскликнул очкастый студент.

От такой выходки, лицо Раскольникова перекорежила ненависть. Внезапно для всех он громко сплюнул в сторону, давая всем знать свое отношение к произошедшему.

– Да забей, это безродный придурок всегда такой! – Ответил очкарику второй, махнув рукой.

После этого наконец подоспели маги-помощники и началось разгребание последствий инцидента. Мономах, держа под руку Раскольникова, передал его прибывшим. Студенты же поспешили подняться на поверхность, лишь бы не видеть разрухи. Но прежде чем последовать за учениками, шаман остановился возле трупа одного из зараженных. Несколько секунд он задумчиво рассматривал его.

– И что же все-таки вы за ироды такие?... – Выдохнул он, наконец разворачиваясь к выходу.

Глава 6. Утро начинается не с кофе

Ночь прошла неспокойно. Долгое время я не мог уснуть, размышляя о всем произошедшим за день и гадая о целях и причинах действий Курчатова-сенсея. Около полуночи мне все-таки удалось заснуть. Несмотря на такое нарушение привычного режима, я все равно проснулся в семь, пусть и не совсем выспавшись. Мои вялые потуги встать с кровати прервала громко открывшаяся дверь.

- ГУД МОРНИНГ, мой новый ещё не друг! - раздался оглушающий, смутно знакомый голос из проема.

Не успел я оглянуться на источник шума, как ко мне на кровать запрыгнул черноволосый парень с ехидной ухмылкой на лице. Я почти сразу узнал его: это был Раскольников – мой одногруппник.

– Как спалось? – внезапно предельно будничным голосом спросил вторженец.

– Ты как сюда попал? - ещё не до конца проснувшись спросил я в ответ.

– Через дверь - все тем же будничным тоном отвечал он.

По выражению лица сразу стало понятно, что задаваться вопросом: «Как он вошел через запертую дверь?» не имеет смысла.

– Мстислав Эрнстович Раскольников, - протянул он мне руку, – можешь звать меня Славой.

– Клим Акатов, – представился ему я, протягивая свою ладонь в ответ.

После акта рукопожатия в лежачем положение парень наконец слез с меня и сел рядом, сложив пальцы рук.

– Значит так, Клим, – деланно официально начал Слава, - темка есть.

– Темка? – не понял я.

Проигнорировав мое непонимание, он продолжил:

– Недавно нашел местечко, где до хера всяких проклятий и подумал будет зашибенной идеей завалиться туда с кентами попрактиковаться, так сказать. Тёма уже согласился, Кир слишком скучный и душный, а Женёк тряпка. Поэтому ты – единственный нормальный варик. Считай двух зайцев одним расколом.

Говоря это, его глаза прямо таки светились от энтузиазма и предвкушения.

- Ну так чё, го с нами?

Поскольку под «Тёмой» я сразу распознал уже знакомого мне Акиру, согласиться казалось неплохой идеей, пусть и ситуация выглядела откровенно странной.

– Ладно, я согласен.

– Ну и прекрасно! А я говорил этому японофилу, что разбудить тебя – отличная идея, а он все эти «кокку» читает.

– Может хокку? – переспросил я.

– да похер! Я все равно после второй строчки по стелсу свалил, да так, что он даже не заметил, – похвастался Слава, явно гордясь собой, – наверное до сих пор его читает.

- А мы до начала уроков успеем? – уточнил я, переодеваясь в уличную одежду.

- Конеш, все ж по-бырому, - отмахнулся он, разворачиваясь к двери, - короч, ты одевайся пока, а я за беловлаской.

Встречаемся у выхода из общаги.

Слава поспешно удалился. Немного спустя я проследовал за ним к двери и попутно осмотрел её: видимых повреждений не было.

«Так как же он открыл её?..».

От всей этой ситуации я был в культурном, как говорится, шоке, но предложение Славы звучало неплохо. Всё-таки практика мне действительно не помешает, да и сблизится с однокурсниками тоже стоило. В общем, через семь минут я был у входа в общежития во всеоружии, где меня уже ждали Слава и слегка раздосадованный Акира.

- Вот и он! – воскликнул Слава, раскидывая руки в стороны, – я же тебе говорил.

Последние слова адресовались Акире, но тот явно не слушал Раскольникова, обиженно смотря куда-то в сторону. В этот момент мне удалось получше его рассмотреть. Худощавое тело в черной форме нашего техникума, две катаны за спиной и главная часть его облика – волосы. Они были в основном белыми, но на кончиках и в отдельных локонах пробивалась яркая краснота. Малозаметной, но не для меня, деталью стали глаза, которые были такого же необычного алого цвета. В целом его внешность можно было описать как весьма оригинальную и запоминающуюся.

- Охайо, Клим-сан! – будто переключившись, поздоровался Акира.

Мое появление ненадолго отвлекло его от обиды, но взгляд на Раскольникова вернул ему прежнее чувство, и он снова отвернулся.

- Ладно, хрен с тобой - махнул рукой Слава, – пошли уже!

Уверенно зашагав вперед, он повел нас за собой, чему мы не сопротивлялись. Однако, Артем все еще смотрел в сторону, стараясь на глядеть на Славу.

- А что с Акирой? – не сдержался я, склонившись к уху Раскольникова.

- Обиделся, – отмахнулся он, - не парься, беловласка постоянно так делает, когда не может придумать ответ на подкол.

Обернувшись, мы вместе бросили на него косой взгляд. Не в силах выдерживать наши взоры, он отвернулся еще сильнее, чуть не став смотреть назад.

«Хоть я вчера и подметил, что Акира странный, но чтобы настолько. Впрочем, если Слава говорит, что это нормально, то ладно...» – отбросил я мысли о нем.

Внезапно раздался хлопок в ладоши. Видимо Раскольников все делал очень спонтанно и громко.

- Короч, погнали грохнем парочку духов!

- Изгоним, - слегка раздраженным голосом поправил его я.

В ответ на меня уставились два недоуменных взгляда. Но короткая неловкая пауза быстро была прервана тем же Мстиславом:

- Один хрен! Короч, идём!

Этим и был начат наш путь. Спустя пару минут, идя по Новосущевскому переулку, мне внезапно захотелось поболтать с красно-бело-волосым спутником, но тот опередил меня:

- Хай, Клим-сан!

Привычки, приобретенные в Японии не позволяли мне промолчать.

- Хай, Акира-кун!

От такого Артем расплылся в неловкой улыбке и продолжил:

- Ты вчера сказал, что последние восемь лет жил в Японии. Получается, ты родился здесь?

Вопрос немного выбил меня из колеи, но я быстро вспомнил, что моя чисто азиатская внешность серьезно идет вразрез с происхождением.

- Да, я родился в России, но потом мы уехали на... Новую работу отца, – ответил я, чуть не проболтавшись про миссию.

Из-за секундного помутнения мной чуть не была раскрыть важная тайна. Но, с другой стороны, должен ли я скрывать от них наше задание? Слава и Акира такие же маги, как и отец. Так может им можно раскрыть этот секрет?

«Ненавижу эту тайну..» – мысленно подытожил я.

- То есть ты добровольно уехал из ЯПОНИИ?! Там ведь такая школа магии, такие шаманы. Это родина короля проклятий и Сатору Годзё – сильнейшего шамана современности.

- Пф-ф! Сильнейший шаман?! Ты серьезно? – вмешался Раскольников, остановив тем самым наше продвижение.

Мы встали на Трифоновской улице прямо перед собором Преображения Господня.

- Этот дрыщ белобрысый и рядом не стоял с Курчатовым – продолжил Слава,

приблизившись к Акире.

- Учитель силен, но в сражении однозначно победит Годзе-сан.

От такого ответа Раскольников не сдержался и закрыл лицо рукой.

- Нет, ну в натуре конченый, – выдохнул Мстислав-кун, засовывая руки в карманы.

Однако, Акира не собирался терпеть подобного отношения к себе.

- Не смей так относится к Годзе-са...

Произошел резкий взрыв, перешедший в языки пламени. Стена собора обрушилась, и оттуда вырвались три проклятья. Внешне они напоминали птиц, но сильно искаженных, с нотками звериной ярости. Перья, дававшие возможность летать обгорели и проклятья улепетывали по лужайке перед зданием, стремительно направляясь к нам. От взрыва обломки стен резко полетели в нашу сторону. Раскольников среагировал молниеносно и обнажил топор. Я не отставал, и моя катана выпорхнула из ножен. Вместе мы разрубили крупные обломки, защитив тем самым малоопытного Акиру.

- Мочи их! – Крикнул Слава, бросаясь на проклятых духов.

Я не стал так спешить и заметил, что из дыры в стене собора вслед за проклятьями неспешной поступью вышел высокий бородатый мужчина c рыжими, практически пылающими глазами. Вокруг его рук средотачивалась мощная проклятая аура. Чувствовалось, что он только что использовал свою врожденную технику. Но увидев нас, маг остановился, с легким интересом прищурив глаза. Раскольников уже добрался до самого крупного из проклятий и атаковал.

- Техника раскола: восходящий удар, – громко крикнул Слава, нанося удар монстру в подобие головы.

На лезвие топора накапливалась энергия, и в момент удара она резко высвободилась, натурально раскалывая тело духа. От такого оно взвыло от боли, и фиолетовая кровь хлынула из многочисленных трещин. На вопль резко обернулись и рванули вперед два других, до того находившихся чуть по одаль. Моя реакция незамедлительно последовала. Быстро присев, я приготовил клинок. Мгновение, и мое тело понеслось вперед, направляя лезвия меча. На пути лежало подобие шеи проклятого духа. Клинок молниеносно напитался проклятой энергией. Секунда, и с брызгами пурпурной крови голова слетела с плеч проклятья. Лишь секунда и один удар потребовался мне для изгнания духа. Тем временем Акира наконец сообразил, что на нас напали и нужно действовать. Не очень ловким, но уверенным движением он выхватил катаны из двух сая на спине и рванул вперед.

- Удар бога молниеносной скорости, – громко выкрикнул Артем, тут же усиливая тело энергией.

В его ногах и руках моментально скопилась проклятая энергия, и тело тут же многократно ускорилось. Занеся клинки над головой, он резко нанес удар в тоже место - по шеи проклятья, проносясь при этом под ним. Но быстро стало очевидно, что катаны не смогли пробить кожу духа, лишь надрубив ее. Смахнув кровь с клинков, Акира вновь рванул в бой. На сей раз он орудовал клинками, нанося множество ударов и полноценно сражаясь с духом, который даже стал сопротивляться, стараясь ударить студента. Их битва шла на высоких скоростях, но они даже близко не подбирались к бою профессиональных магов. Быстро стало очевидно, что проклятье шустрее Акиры. Клинки в его руках скользили неплохо, но кроме пары защитных движений он почти не мог ничего показать.

- Техника раскола: раскалывающая гладь, – вновь крикнул Слава, резко меняя положение топора.

На сей раз он нанес режущий удар по корпусу так, что глубокая трещина прошла по кругу вдоль всего тела духа. Удар должен был располовинить противника, но этого не произошло. Разница в силах явно чувствовалась.

- Да что ж ты никак не сдохнешь?.. – пробурчал Раскольников, уворачиваясь от серии выпадов проклятья.

Поняв, что ему не нужна помощь, я рванул к Артему. Он все больше уступал противнику в скорости и находился в шаге от критической ошибки. Мой тренированный взор сразу уловил это. За мгновение набрав скорость, катана была выставлена мной так, чтобы не задеть Акиру, но нанести точечный удар в слабое место проклятья.

«Ядро должно быть где-то здесь...» – думал я, несясь вперед.

Точный колющий удар попал именно туда, куда и планировалось. Дух взвыл от боли и резко развернул голову ко мне, скаля огромные и окровавленные клыки. Еще раз взревев, противник повалился на землю и истек кровью.

- Спасибо, Клим-сан, – тяжело дыша поблагодарил меня Артем.

Теперь двое из трех были изгнаны и оставался только Раскольников. Я понимал, что ему, даже при всей необходимости, помогать не следует.

- Да сдохни наконец! – возмущенно крикнул Слава, вонзая со всей силы топор в голову проклятья.

Тут же башка духа будто взорвалась от энергии, что пошла изнутри. Я быстро догадался, что одногруппник направил свою технику по черепу противника, от чего пошла цепная реакция. Довольно быстро проклятье разлетелось на куски, разрываемое внутренними разрушениями.

- Выкуси, тупая птица! – победно воскликнул Слава, пиная ногой ошметок головы.

От перевозбуждения он даже не выдумал необычное оскорбление, как делал это в подобных случаях. Всего за две минуты мы расправились с тремя проклятыми духами. Раскольникову достался самый сильный из них – второй уровень, а мы разобрались с двумя третьими. Нельзя было не отметить, что на сей раз я справился с трешками намного быстрее, чем делал это... Вместе с отцом.

«Твои уроки не прошли даром...» – мысленно вздохнул я, вытирая кровь с катаны.

Но несмотря на радость победы, меня не покидало чувство слежки. Аура мужчины давила на мое подсознание, и я обернулся. Оказывается все это время он неторопливо шел к нам, заведя мускулистые руки за спину.

- Вы славно порадели, дети мои, – улыбнулся нам он, – да благословит вас Велес за дела ратные.

От него исходила странная проклятая аура, чем-то фундаментально отличная от любой другой. Она боле полнилось светом, но в тоже время тьма была глубже и обширнее, чем у нас. В паре слов невозможно передать всю сложность тех ощущений.

- Да без б, – отмахнулся Слава, вешая только очищенный топор обратно на пояс.

Пришедшего подобная фамильярность явно задела, но его лицо этого почти не выразило. Только густая бровь слегка дернулась. Я уже начинал привыкать к такому поведению моего товарища, и его нахальство мне даже понемногу стало импонировать.

- Вижу вы студенты, да и неплохо обученные, – продолжил священник, подходя ближе, - не назовете ли мне имена свои?

- Артем Киров, но предпочитаю называться Акирой, – ни секунды не думая выпалил наш японофил.

Его открытость и наивность поражала, но я в целом тоже не видел смысла шифроваться.

- Княжич Мстислав Эрнстович Раскольников, – опередил меня Слава, деланно утомленным голосом.

На его представление мужчина отреагировал иначе. Слегка приподняв бровь, он погладил бороду, будто удовлетворенно вспомнил что-то.

- Клим Александрович... Акатов, – закончил я череду приветствий.

Можно было похвалить себя, ведь мне наконец удалось без запинок представиться настоящим именем. Неожиданно самая бурная реакция от священника последовала именно на моё представление. Сначала он нахмурил брови, попутно явно сжав кулак на руке, что оставалось за спиной, но быстро смягчился, вновь вернувшись к доброму облику. Изменение было кратковременным, но я его уловил, и мне точно не нравилась такая реакция. После он и сам представился. Мне стало известно, что он верховный священнослужитель и состоит в правительстве. Вдаваться в подробности у нас не было времени, ведь мы поспешили в техникум. По дороге Слава бурно расписывал как ненавидит церковь и все с ней связанное, а также свой триумф в борьбе с проклятьем. Акира же был огорчен, что так и не смог самостоятельно держаться в бою. Я старался участвовать в разговоре, но мысли все равно улетали куда-то не туда. Помимо святого отца меня занимал и Курчатов-сенсей, тренировка с которым все приближалась. Вскоре мы добрались до нашей кузницы шаманов. Сегодня в расписание не стояло ни одного специального предмета.

- Значит придется напрягать мозги, а не технику, - хмыкнул Раскольников, услышав от Акиры о содержании сегодняшнего дня.

На паре литературы не было ничего необычного или хоть сколько интересного, а потому я очень часто отвлекался на собственные мысли. По окончании мы со Славой решили прогуляться, растянув время до следующей пары. Акира же, все еще переживавший из-за своей утренней неудачи, сразу направился к кабинету. Тем более, можно было наведаться в столовую, что мы и сделали. По пути туда я заметил, что на моего товарища странно реагируют другие студенты.

- Смотри! Это же он, княжич Раскольников, – негромко воскликнула одна из девушек, толкнув рядом стоящую подругу.

Другие же группки студентов начинали перешептываться, только мы пройдем мимо. В столовой это стало проявляться еще сильнее. Практически все студенты смотрели на Славу, шептались, а девчонки даже хихикали и оценивающие разглядывали его. Раскольников был этому только рад, но меня уже снедало любопытство.

- Что происходит? Почему все так реагируют на тебя? – поинтересовался я, сев за столик.

По реакции стало понятно, что он только этого и ждал.

- Все из-за моего отца. Несколько часов назад он в одиночку сражался с проклятьем особого уровня в пачке с двумя первыми и мастером проклятий, - горделиво объяснил он.

- И он победил? - спросил я.

- Нет, но держаться против них - уже подвиг. Обычно против особых сразу выходит Курчатов.

До этого я ни разу не слышал об особых уровнях, считая их больше легендой, давно ушедшей в прошлое, но теперь отрицать их существование было нельзя. В дальнейшем разговоре я выудил из Славы все остальные известные ему подробности. Из всего мной услышанного в этом разговоре вывод напрашивался только один - проклятья в России крайне опасны и сильны. Но мои дальнейшие рассуждения пришлось прервать, ведь близилась вторая пара. По пути к нам присоединился Акира, который явно успел забежать к Суворову и немного потренироваться.

– Какой у нас следующий урок? – спросил он, активна пытаясь вспомнить расписание.

– Харина, – донесся из-за спины голос Кира.

Обернувшись я увидел всю свою группу в сборе.

– Опять этот ненормальный, – расстроился Акира.

– А ты недоволен? – наигранно удивился Слава – я думал конченых тянет друг к другу.

С этими словами он деланно по-злодейски захохотал. Группа не оценила юмора и Раскольников быстро умолк. Судя по расписанию, которое я видел при входе в техникум, этот Харин преподает сразу все естественные науки. Помимо этого он входил в список учителей, с которыми я еще не знакомился, а потому мне не терпелось поскорее его увидеть. Спустя пару минут прозвучал звонок, и мы открыли двери аудитории. Внутри царила непроглядная тьма и единственное, что было видно в свете из открытых дверей, это силуэт мужчины в длинном лабораторном халате.

– Ха-ха-ха! После стольких лет я наконец смог создать идеальный... – злодейски хохотал он, – рецепт коф...

В этот момент Кир щелкнул выключателем.

– Кто включил свет?! – разгневался мужчина.

Резко развернувшись на носке одной ноги, он предстал нам. Объемная куча рыжих взлохмаченных волос, круглые очки с оранжевыми линзами и такого же цвета жилет под халатом, белые перчатки – это все формировало эталонный образ ‘’безумного ученого’’. От его крика я ненадолго застыл в дверном проеме. Движение группы остановилось. Слава, шедший сзади всех, начал проталкиваться через одногруппников, подняв руку.

– Здравствуйте, профессор Харин! – с довольным видом сказал Слава, проходя в кабинет.

Мужчина полностью проигнорировал приветствие Расокльникова и подошел ко мне.

– Акатов, – обратился он ко мне.

– Да, Профессор? – недоумевая ответил я.

Тут же он щелкнул пальцами в

белоснежных перчатках, извернувшись при этом всем телом.

– Пред вами Ждан Данактович Харин - прекрасный и обворожительно бесподобный гений скудного магического мира, доктор высших оккультных наук и преподаватель людских подобий в объективное учение об устройстве мира в сей скудной на выдающиеся умы альма-матере.

– При..Ятно познакомится, – протянул ему я руку.

Но в ответ он лишь свысока посмотрел на нее.

– Телесный контакт с неодаренной интеллектом особью, да еще и побывавшей в столь оскверненных нечестью местах? Ни в коем случаи! – небрежно разворачиваясь, сказал мне в ответ учитель.

Все еще недоумевая, я сел за парту, как и остальные.

– Ты сегодня прибываешь в более приподнятом настроении чем обычно, Раскольников, – встал профессор за стол, стоявший по центру класса, – дай угадаю, это из-за произошедшего три часа двадцать одну минуту назад?

В ответ Слава не без удовольствия кивнул, закидывая ноги на парту.

Насколько сильно когнитивное искажение? – обратился учитель ко всем остальным.

– Говорят господин Раскольников в одиночку и без оружия изгнал двух проклятий первого уровня и почти победил духа особого – ответил учителю Акира.

– Истины в этом истолковании почти не сохранилось, – посмотрел профессор на Славу, – мистер грубиян проиграл и чуть не умер там, а изгнал особый уровень тот необремененный когнитивными способностями деревенщина. А поскольку Мономах явно страдает от низкой самооценки, то он приписал половину заслуг на едва живого главу рода герантофилов.

Я не понял половины сказанного, но от последних слов Слава, предварительно ударив кулаком по парте, вскочил, явно намереваясь сказать что-то оскорбительное, но учитель его опередил:

- Прежде чем ты, Мстислав Эрнстович, повторишь наигрубейший поступок своего папиньки, оскорбив мое тонкое духовное самоуважение, я тебя прерву. Ведь в битве словесных оскорблений я не проиграю никому.

После этих слов учителя Слава скрепя сердце принял поражение и сел обратно за парту. Резко, но элегантно развернувшись, Харин-сенсей начал урок. В данный момент он вел у нас математику, в которой я был не силен, да и темы попались не из простых. Но учитель настолько филигранно и лаконично все объяснял, что понял бы даже умственно отсталый.

«Никогда бы не подумал, что математика может быть такой интересной. Все-таки не зря он назвал себя гением...» - мысленно подытожил я урок, выходя из класса.

Под шумок Акира со Славой, бормоча что-то про ‘’затмение буревестника’’, куда-то ушли, оставив меня в гордом одиночестве посреди коридора. Не успел я составить план дальнейших действий, как сзади ко мне подошёл Кир.

- Акатов, я заметил, что ты ходил на перемене с Раскольниковым. Хочу дать тебе совет: лучше не стоит проводить время с ним.

Последнее слово он сказал с еле заметным презрением.

- Почему? - озадаченно спросил я.

- Ты ещё спрашиваешь?! Он же ненормальный... нет не так, он конченый! А я не хочу терять потенциального союзника.

Видя мое ответное непонимание, смешанное с недоверием, Кир вздохнул.

- Скажи, Клим, зачем ты хочешь стать магом?

Подобный вопрос застал меня врасплох. После секунды молчания и обдумывания ответа, я наконец выдал:

- Чтобы изменить нашу страну и мир к лучшему.

Кир улыбнулся, но быстро снова помрачнел.

– Тогда еще вопрос: каким ты видишь ‘’лучший мир’’?

«Это проверка что-ли? Чего он добивается?..» – мысленно размышлял я.

– Мир, где все свободны и не нужно шпионить друг за другом ради мнимой ‘’безопасности’’, где государство будет прислушиваться к народу, – сказал я после недолгих раздумий.

– Когда есть государство, свободы не будет. Когда будет свобода, не будет государства, – с еще более серьезным видом сказал Кир.

«Это что, цитата... Ленина?..» – кольнуло меня.

Картина в голове наконец сложилась. Серп и молот на поясе, теперь еще это. Сомнений быть не может, он – коммунист.

– И что может даровать наибольшую свободу простому человеку, как не общество всеобщего братства? – воодушевленно продолжал он.

Его нужно было остановить, а иначе это зашло бы слишком далеко.

– Ты предлагаешь коммунистическое общество?! – не сдержался я, - ГУЛАГ, репрессии и уравниловку?

От такого он резко встал, будто вкопанный, а после медленно повернул голову ко мне. Двигалась она так дергано, что ей только скрипа не хватало для полной аутентичности.

– Еще один либераха... – выдохнул он, смотря будто сквозь мою голову опустошенными глазами.

После этого мне не удалось до него достучаться, как бы я не старался. Спустя минуту он и вовсе зашатался прочь, что-то бормоча себе под нос.

«Еще один псих в нашем техникуме...» – мысленно подытожил я.

Немного постояв, мне пришла в голову мысль пойти и найти Славу с Акирой. Их поиски заняли некоторое время, ведь они не уточняли, куда именно пойдут.

«Затмение буревестника...»

Под этим наверняка подразумевался новый прием Акиры, а значит логично предположить, что товарищи отправились тестировать его. После некоторых размышлений мной был построен маршрут ко внутреннему двору техникума. По пути туда я попал в ранее неизведанное крыло первого этажа. Первым делом внимание мое привлек внушительных размеров портрет... Курчатов-сенсея на стене.

«Он определенно меня преследует...» – подумал я, стараясь не сосредотачивать внимание на картине.

В очередной раз мной было получено напоминание о вечерней тренировке с сильнейшим магом России. Даже в своих мыслях я страшился и в тоже время очень ждал этого. Но мои размышления были прерваны, ведь я наткнулся на немалую толпу студентов возле выхода во внутренний двор. Довольно быстро стало очевидно, что виновники столпотворения – мои товарищи. Пробравшись через зрителей, я увидел Акиру и Славу. Они сидели на коленях посреди двора возле ветвистого дерева. Перед ними стоял высокий худой мужчина в костюме и белым плащом поверх с пробивающейся сединой в рыжей шевелюре. Приглядевшись, мне стало очевидно, что он точная копия профессора Харина, но лет на тридцать старше.

– Совершенное вами является неприемлемым в рамках установленных в стенах данного учебного заведения свода правовых норм, - четким и строгим тоном отчитывал Славу с Акирой мужчина.

Каждое извилистое словосочетание, срывавшееся с его уст, было произнесено без единой заминки или запинки, словно он читал обвинение в суде.

– Дисциплинарное взыскание, являющиеся логическим следствием ваших предыдущих действий будет представлено в виде...

– Директор Харин! – вдруг прервал тираду мужчины Слава, – вы чё-то перегибаете, Тёма ведь просто практиковал свою технику. Я-то тут причем?

– Я бы настоятельно рекомендовал уважаемому наследнику рода, не прерывать более чем обоснованный акт словесного нравоучения, призванный вызвать чувства стыда и осознания собственных ошибок, а также понимание нецелесообразности повторения подобных, нарушающих правила техникума действий. Теперь вернемся к моменту, на котором вышеупомянутый индивид прервал меня.

Этот филологический кошмар продолжался вплоть до звонка, вынудившего меня и остальных зрителей покинуть место ‘’преступления’’, оставив виновников наедине с директором. Следующим шел урок истории магии, а сразу за ним физика, которую также вел профессор Харин. Мои обвиненные товарищи вернулись лишь в середине последней пары. С виду они были жутко измотаны и будто выжиты до последней капли.

– Пред вами два спектакулярных примера конформистских для сей темной альма-матери ‘’интеллекта’’, - ‘’радушно’’ встретил их рыжеволосый ученый.

Слава был настолько измотан, что даже не смог съязвить в ответ. Мои побратимы просто сели на свои места и урок продолжила, но не без регулярных издевок профессора по ходу объяснения. Но вскоре занятие закончилось, и наша группа попрощалась, покидая техникум. Лишь я остался. Наблюдать за Московским закатом из окна четвертого этажа было весьма затягивающим делом, но долг звал меня. Обратив взор на настенные часы, мне стало ясно, что час пришел. Развернувшись, я целеустремленно зашагал вперед по коридору. Добравшись до тяжелой двери, которой на вид было лет сто, я постучал.

- Входи, Клим! – раздался утомленный голос учителя.

Очутившись внутри, мне предстал он – сильнейший маг России. Сенсей был в белой рубашке с закатанными рукавами. Виднелись его немолодые, но крепкие и довольно мускулистые руки, испещренные шрамами.

«И ведь это еще он наверняка обратной техникой владеет...»

Старая бежевая куртка, в которой он и встретил меня, висела на спинке стула. На ее рукавах виднелись пятна фиолетовой крови. Без труда можно было понять, что учитель только вернулся с очередного задания. В правой руке он держал листок бумаги с необычными символами на обратной стороне. А в левой покоилась слегка дымящаяся сигарета. На столе я также заметил пепельницу с несколькими окурками. Для чтения он использовал небольшие очки-половинки. Обратив взор на меня, Курчатов снял их и положил в нагрудный карман.

- Здравствуйте, Курчатов-сенсей! – поклонился я.

Уголок его губ слегка приподнялся, видя меня.

- Не будь так официален, Клим, - посветлел он, откладывая листок и туша сигарету.

Меня интересовало, что именно он читал на столь необычном носителе, а потому удержаться от вопроса я был не в силах:

- Что вы читаете, учитель?

Чуть посерьезнев, шаман вновь взял лист в руки.

- Это личное дело твоего деда, - немного мрачнее сказал он, - мне только что доставили его из комиссариата.

Окончив объяснение, он кивнул на подоконник. Только сейчас я заметил, что на нем сидел ворон со светящимися глазами. Взор его был до ужаса похож на Курчатовский, и меня это напрягало. Долго смотреть на него я не мог, а потому быстро отвел взгляд.

«Моего деда?!..» - мысленно воскликнул я.

- Можешь так не удивляться. Мастер Хигаши Акатов - мой учитель, - Объяснил сенсей.

Удивление ни чуть не уменьшилось, но забрасывать сильнейшего мага вопросами я все еще опасался. Трудно было предсказать последствия неудачного вопроса в общение со столь малознакомым мне шаманом, тем более таким сильным. Как он отреагирует на неудобный или сложный вопрос?

«Но как же любопытно...»

Однако, к моему удивлению, учитель сделал ход первым:

– Вижу тебе очень любопытно.

От столь желаемых слов я даже невольно закивал, не в силах сдерживать интерес.

– Твой дедушка владел техникой разложения и был уважаемым оперативником, а затем комиссаром магической обороны, – дал долгожданный глоток информации Курчатов.

С каждым словом сенсея моя мысленная челюсть отвисала все сильнее. Выходит, я принадлежу к знатному русскому клану. Как-то так, да?

– Комиссар магической обороны? – недоуменно спросил я.

Смысл должности до меня, само собой, доходил, но мне хотелось узнать подробности.

– Видимо необходим ликбез, – заключил учитель, складывая руки на груди, – нашим миром управляет верховный магический совет, состоящий из двух комитетов по семь человек. Первый – служивый, в котором числятся руководители основных магических государственных структур. Второй – дворянский. По названию понятно, что в нем заседают дворяне, а точнее главы семи самых влиятельных родов.

Тут же мне в голову пришли фамилии моих одногруппников. Вывод напрашивался сам собой.

– Получается, ребята из моей группы тоже дворяне? – аккуратно спросил я.

В ответ учитель кивнул.

– Да, бОльшая часть твоей группы состоит из наследников родов.

Ситуация начала проясняться. Картина общества, в котором мне предстояло жить складывалась все четче. По сказанному можно было сделать вывод, что влияние государства на магический мир весьма сильное. Мне не нравился этот факт, ведь чиновничье управление крайне неэффективно и коррумпировано.

«Наверняка это вызывает большие проблемы...»

Однако, вторая половина правительства состояла из феодального пережитка в виде наследных постов. Какая-то странная форма управления...

– В служивом комитете сидят: комиссар экономики, директора двух магических техникумов, глава церкви, комиссар связи с немагическим миром, директор исследовательского института и... Комиссар магической обороны, – продолжил учитель.

Я слушал его невероятно внимательно, внимая каждому слову. Память моя не была выдающейся, но такое запомнить было не проблемой. Но во время рассказа о служивых, у меня никак не выходили из головы дворяне.

– Получается, вы тоже принадлежите к какому-то роду? – внезапно для самого себя выпалил я, – вы ведь такой сильный.

О

т такого учитель резко замер и на мгновение будто задумался.

– Нет, я из... Обычной семьи, – серьезно помрачнев, ответил он.

От моего вопроса сенсей сделался серьезнее обычного и даже сложил потрепанные в боях руки на груди. Повисла неловкая пауза. В голове неслись тревожные мысли.

«Неужели я спросил лишнего?..»

Тучи все сгущались и казалось, что вот-вот случится страшное, но тут... Раздался телефонный звонок. Сенсей выудил из кармана крепкого вида кнопочный мобильник и поднес к уху.

– Слушаю, – вкрадчиво поздоровался он, – понял, сейчас буду.

Быстро убрав телефон в карман, Курчатов снял куртку со стула.

– Извини Клим, нам придется проститься.

Со скоростью молнии, быстрее, чем неслись мои мысли, он оказался на подоконнике. И мгновения не прошло, прежде чем он испарился. Осознание произошедшего дошло не сразу. Его скорость продолжала поражать меня.

«Вот так урок...» – подумал я, тяжело вздыхая.

Меня не покидало грызущее ощущение, будто я сделал что-то не так. Тем не менее, самым логичным оставалось объяснение, что учителю просто пришлось отбыть на неотложное задание, и других причин у него не было.

«Надеюсь это действительно так...»

Глава 7. Гром средь бела дня

– Доброе утро, сладенький! – Прозвучал развеивающий сон голос Славы..

Продрав глаза, я увидел перед своей кроватью сидящего на корточках Раскольникова. На часах было без пяти семь. При том, что я просыпаюсь ни свет ни заря, Раскольников все время приходит ко мне еще раньше.

– Бака!.. – Буркнул я, вставая с кровати.

В ответ вторженец деланно развел руками и резво распрямился.

– Я твоей японской белиберды не понимаю, но звучало обидно, – ухмыльнулся он.

Уже не первое мое утро начиналось с такого, а потому алгоритм действий у нас постепенно начинал складываться. Я все еще интересовался вопросом, как он входит через запертую дверь, но с каждым днем это волновало меня все меньше. Одевшись и собрав школьную утварь, мы выдвинулись из общаги. На часах было двадцать минут восьмого, а уроки начинались в восемь. Потому мы совершенно не спешили, неторопливо прогуливаясь по московским улицам.

– И тогда я со всей дури всадил топор ему в бошку! – продолжал травить байку Слава, – а потом еще полчаса пришлось объяснять няньке, почему у меня одежда в фиолетовой крови.

Видеть друга болтающим без умолку уже становилось для меня обыденностью. Впрочем, я был непротив. Существовать в окружение оживленных разговоров – норма для меня.

– И какого уровня было то проклятье? – поддержал я разговор.

На это Слава скорчил гримасу наигранного недоумения.

– Я же говорил тебе, что это проклятье было первого уровня!

На это я только усмехнулся.

– То есть, ты изгнал проклятье первого уровня... В семь лет?

В тот момент физиономия моего друга приобрела выражение ошалелого ступора и стыда, смешанного с натужными попытками держать марку. На секунду он завис, осознавая, что был пойман на лжи. В этот момент к нам и присоединился второй мой постоянный спутник. Акира со своими двумя катанами и бело-красными длинными волосами очень странно смотрелся вылезающим из переполненного автобуса.

– Охайо, Клим-сан! – радостно поздоровался он, приклоняясь передо мной, – привет, Раскольников!

После этого мы двинулись в техникум втроем. Через минуту Слава отвис и принялся оправдываться, но мы с Артемом уже начали подтрунивать над ним, и нас было не остановить.

– То-то ты недавно второй уровень еле вынес, - насмешливо припомнил ему я.

От такой нахальности лицо Раскольникова приобрело выражение смеси возмущения и детского осознания собственной неправоты. После этого его совсем понесло. В безудержных спорах, все-таки не переходящих границу дружеских перепалок, мы и добрались до нашей альма-матери. Величественного здания касались первые лучи восходного солнца, прекрасно обрамляя его и без того монументальный силуэт. Взирать на такое было для меня довольно воодушевляющим занятием. Гладя на него, мне приходили мысли о причастности к чему-то высокому и значимому, что безусловно грело душу. Но кое-что все-таки сумело испортить мне впечатление. Опустив взгляд к внушительным входным дверям, я увидел пару силуэтов: высокого черноволосого студента и низкую, утопающую в мешковатой форме с высоким воротником девушку. Катя, коей та являлась, не зацепила мой взгляд, а вот парень... Был тем самым, в которого я недавно влетел, спеша на первый урок. Он стоял слегка нависая над девушкой и что-то ей негромко говорил, а та краснела и держала руки на воротнике, стараясь всеми силами скрыть румян и не поднимать на парня взгляд. Но видима моя аура выдала нас с потрохами и студент перевел взгляд на меня. Тут же я встал как вкопанный, уставившись на него. Взгляд его был холоден и мрачен, но не создавалось впечатление, что он злится или как-то негодует. Впрочем, я и сам не испытывал к нему негатива. Во мне тлело лишь любопытство к его персоне. Все-таки он мне кого-то напоминал, и это настораживало.

...

«Почему этот узкоглазый на меня так пялит?..» – думал я в тот момент.

Мое прекрасное в кое-то веки утро омрачилось появлением новенького полудурка. Этот япошка появился в техникуме с неделю назад, а уже успел меня взбесить.

«И почему мне на него не пофиг?..»

Еще и ходит с катаной, как его белобрысый долбач-одногруппник.

«И как Петрович их не прибил обоих?..».

В тоже время его голубые зрачки пялили прямо в мои, что не могло ни напрягать. Хейта в них не читалось, и потому я решил просто отвести взгляд. Тем более мне хотелось вернуться к Катюхе. Мы совсем недавно начали встречаться и с каждым днем она нравилась мне все больше. Застенчивость и неловкость, которая постоянно вгоняла ее в краску очень манила к ней. Как будто это нас и роднило. Но от дел любовных узкоглазый видимо хотел отвлечь меня основательно. После нескольких секунд зрительного контакта, он двинулся ко мне.

– Охай... Привет! – поздоровался япошка, поднимая ладонь.

На устах его тут же появилась почему-то раздражающая меня улыбка. Никогда не любил всем улыбающихся дебилов. На секунду он повернулся к Кате, здороваясь с ней, но после вновь обратился ко мне.

– Мы с тобой ‘’виделись’’ , но так и не познакомились. Я Клим.

Он тут же энергично протянул руку. В тот момент до меня в полной мере дошла доброта и невинность ауры, исходившей от него, и речь не про проклятую. Но этого было недостаточно, чтобы мне захотелось... Дружить с ним. Ведь всего за неделю этот... ‘’Талант’’ сблизился с... Ним. Этого я принять не мог. С секунду он держал передо мной вытянутую ладонь, ожидая рукопожатия, но ответа так и не получил. В глазах япошки быстро появилось нервное недоумение, но мне было плевать. Одарив его по-обыкновению ледяным взглядом, я развернулся, сунув руки в карманы штанов и шагнул в техникум. Катя вроде увязалась за мной, но в тот момент мне было все равно.

«Терпеть его не могу...».

...

– И че это было? – Подошел ко мне Слава, складывая руки на груди.

Несколько секунд я игнорировал друга, наблюдая как все еще безымянный для меня студент спешно удаляется. В мыслях царило непонимание, перерастающее в недоумение.

«Почему он меня игнорирует?...»

Причин так вести себя со мной я не давал и подобное призрение казалось возмутительно необъяснимым. Ненависти это не вызывало, но любопытство уже начало поглощать меня изнутри. В след за ним, после пары секунд оживленной растерянности, потянулась и Катя. Рядом стоящий Раскольников оживленно требовал от меня реакции и каких-нибудь действий, но я не реагировал.

– А это кто вообще? – появился слева Акира, – какая-то важная шишка?

Вот он уже смог оторвать меня от мыслей, и я повернулся.

– Это и интересует, – бросил я, срываясь с места.

Быстрым шагом ноги понесли меня вперед в след за ним. В тот момент я ни в коем случаи не мог позволить себе упустить его. Все еще незнакомый студент вызывал у меня неподдельный интерес и желание докопаться до истины. Слишком уж сильно тот напоминал мне кого-то. Его фигура быстро удалялась.

«Еще и тело усиливает...» – осознал я, быстро сделав тоже самое.

Буквально через мгновение он завернул за угол. Поспешив за ним, я обнаружил, что моя цель исчезла. Незамедлительно мое магическое чутье обострилось, но ауру его также испарилась.

– Исчез... – выдохнул я, чувствуя постепенный прилив любопытства.

Тут поспела и Катя, чуть не споткнувшись на резком повороте. Бегать она явно не привыкла, а за нами очень старалась поспеть. Ничего вразумительного девушка выдать не смогла, обнаружив пропажу студента, но я не стал пытаться выудить конкретные слова. Пока язык стеснительной одногруппницы был мне недоступен.

– Кто он такой, Катя-чан? От прямого вопроса девушка опешила, и ее глаза забегали. Румянец на шеках не заставил себя долго ждать, а указательные пальцы непроизвольно были сведены вместе.

– О-он... Н-ну... – попыталась она что-то выдавить, страшно нервничая и краснея.

Я не стал доканывать ее расспросами, ведь смысла в этом явно не было. Ясно было только одно – он ей глубоко не безразличен. Но вопрос оставался подвешенным в воздухе. Его персона очень заинтересовала меня, и я ни в коем случаи не мог позволить себе отступить.

«Его аура и... Лицо слишком похожи на...» – продолжились мои мысленные рассуждения.

Желаемая истина была где-то рядом, но я никак не мог ее найти, что сильно подогревало мой интерес.

...

«Вроде оторвался...» – подумал я, оказавшись возле класса и зыркая по сторонам.

Япошка не должен был заметить моего перемещения, ведь такая скорость ему недоступна. Проклятую энергию я научился скрывать еще в одиннадцать лет, а не оставлять паливных магических следов – вообще раз плюнуть.

«Жалко только Катюху пришлось кинуть, но думаю не обидится... Она же не обидится, да?..»

Рядом с аудиторией стояли два моих однокашника.

«Ненавижу...» – только и мог думать я, видя их.

Первый - надменный и высокомерный понторез Болконский, а второй - наш дворовой, но жуткий нытик, вечно недовольный своим положением и старающийся подмазаться к дворянам. Он занимался этим и в эту секунду, всячески поддакивая и льстя в разговоре. Они, очевидно, ждали урока, который должен был вот-вот начаться. Мне стоило бы присоединиться к беседе, ведь нужно поддерживать связь с группой, но все они были мне противны и общение с ними только бесило. Потому я, не думая, принял единственно правильное решение: раскрыть свою проклятую ауру.

– Ну-ка притихни, подхалим! - моментально посерьезнел Болконский, – вновь нарисовался гром средь бела дня.

Взоры моментально обратились ко мне, пока я медленно двигался к аудитории. От внезапного холода их даже слегка передернуло, а кожа быстро покрылась мурашками. Дворняшка всеми силами старался держать лицо, но, подойдя ближе, все стало очевидно.

– Какие-то проблемы, хвост? - бросил я на него холодный взор.

На мгновение ощутилось, как он машинально призвал проклятую энергию к кулакам, но тут же остановил себя и отвел взгляд, все еще стараясь выглядеть невозмутимо. Произнесенная кликуха взбесила его до глубины крохотной душонки, но он был не в силах ничего сделать. На подсоса рядом можно было даже не смотреть, а потому я просто двинулся в класс, постепенно вновь подавляя свой ‘’душок’’. Подобные сцены происходили довольно часто, но, несмотря на всю выгоду моего положения, я не испытывал удовольствия от пользования им. Правда, ставить дворян на их законное место мне все же доставляло удовольствие. По причине такого поведения среди однокашников у меня и не было друзей.

«Да и плевать на них... Не нужны мне... Друзья...».

Войдя внутрь класса, я в очередной раз увидел свою группу в полном составе. Почти все, кроме двух, были ‘’безродными’’, но все они – подхалимы и ничтожества. Ровных по поведению или хотя бы технике среди них никогда не водилось. Это я понял еще на первом курсе, но сейчас ситуация стала на лицо.

– Значит так, недомерки, быстро взяли шашки в руки и отошли нахер к стенке! – громогласно появился в кабинете Суворов.

Петрович был одним из немногих учителей, которых я действительно уважал, и его командам без проблем следовал. Ноги сами понесли меня за всеми, но в тот момент он меня окликнул:

– Снежинка, постой! Будешь разминаться со мной.

Плюс учитель чуть ли не единственный, кто мог давать мне клички. Встав напротив, я приготовился взять шашку, но на это Суворов торопливо замотал головой.

– С тобой без драконьих зубочисток.

Тут же до меня донеслось, что он скапливает энергию в кулаках. Предвкушение боя с ним – чистый кайф. Незамедлительно я сделал тоже самое.

...

– Как же оте...батя достал. Вечно со своим долгом докапывается, – сказал за дальней партой в пол голоса Распутин, кладя смартфон на парту.

– Ну и пошли его на хер! Вот я своего постоянно посылаю, – довольно оживленно ответил Раскольников, попутно сооружая из своей ручки бумажный огнестрел.

В обычное время я бы не слышал их разговоры, оживленно записывая материал урока, но сегодня был не такой день. Шла пара истории магии и перед доской стоял наш учитель. Был он высоким и тучным блондином с длинными волосами и бородой.

– И тогда старший волхв Акамир закричал, обращаясь к своему воинству: «не зреть боле иродам бесовским земли нашей!» и бросился вперед на полчища нежити, - очень экспрессивно и чувственно рассказывал он.

Снабжался его рассказ активной жестикуляцией и перемещением перед доской. Моментами наставник будто всем телом вкладывался в каждое слово.

– ‘’Бесовские дары’’ обратились против сил тьмы, не щадя ни капли крови и скверны. Святые волхвы и ратники Велеса с тяжелыми потерями смогли истребить воинство князя тьмы, на веки покончив с тиранией зла.

После этого он резко обратил взор к классу. Выбросив руку вперед, учитель щелкнул пальцами, тут же указав на парту Раскольникова с Распутиным.

– Ха-ха! А теперь вопрос: назовите год и войну, в рамках которой происходили описанные мной события? – громогласно спросил учитель, с довольной ухмылкой гладя на парочку дворян.

Слава тут же замолк, недоуменно уставившись на преподавателя. Распутин выглядел растерянным, и его глаза забегали. Было очевидно, что они совершенно не слушали рассказ.

– В 1962 после битвы за Москву, - резко вскочил Раскольников, будто осенённый внезапным открытием.

Это было настолько неожиданно и нелепо, что остальные начали смеяться. Девчонки хихикали, Акира всеми силами старался подавать смех, а Кир с Распутиным открыто ржали. Даже я не смог сдержаться, пусть и не осуждал друга.

– Вы чего все ржете?! - разгневался виновник, чуть не хватаясь за топор на поясе, – жить надоело?

– О Велес, с какими идиотами мне приходится работать. - воздал пухлые руки к небу учитель.

Я уже хотел встать и ответить на вопрос, но меня опередили.

– В 876 году после битвы архимага Велеса и князя тьмы Азгута, - поднялся Кир, сводя руки за спиной и держа армейскую выправку, – и все это было частью войны с первородной скверной.

От такого выступления на него удивленно вытаращилась вся группа.

– Абсолютно верно! – обрадовался учитель, щелкнув пальцами сразу двумя руками.

Кир обладал недюжинными знаниями, и теперь я получил очередное доказательство этому. После урок продолжился. Одногруппники возобновили разговоры, хихиканье и прочую суету, которая меня мало волновала. Нет, они не были мне противны, скорее напротив. Просто в тот момент меня интересовал лишь загадочный студент. Дело было даже не в оскорбление, что он нанес моей скромной персоне, а больше в навязчивом сходстве с кем-то из смутно знакомых мне людей и невероятно выделяющейся проклятой ауре. Это не давало моей до ужаса любопытной натуре покоя. Поэтому, как только прозвучал звонок на перемену, я двинулся на четвертый этаж к кабинетам специальных предметов, где чаще всего обитали второкурсники, а именно им по предположению и являлся загадочный сэмпай. Будь он первокурсником я бы видел его на уроках общих дисциплин, где чаще всего присутствовали все три группы курса, но его там ни разу не наблюдалось. Поднявшись на этаж, я пошел вперед по длинному коридору.

«Теперь только по ауре ориентироваться...» – мысленно решил я, обостряя проклятое чутье.

Долго вынюхивать цель не пришлось, и на повороте до меня донеслись отголоски его присутствия. Тут же с ударом распахнулись двери кабинета, из которого оно исходило.

– Этот урок совершенно не стоил моего внимания, – утомленно пожаловался вышедший студент.

По его ухоженной прическе и походке было очевидно, что он дворянин. Рядом с ним шли двое других студентов, всячески старающихся не отстать от него.

– Вы совершенно правы, княжич, - поддакнул один из них, - этот старый отставник не стоит вашего внимания.

Выйдя, они двинулись в противоположном от меня направлении. Все, кроме одного. Ни секунды не медля, я рванул к нему.

«Теперь ты точно не уйдешь...» - пронеслось в голове.

Подскочив к цели, чуть ли не используя проклятую энергию для ускорения, я вытянул руку, намереваясь схватить его за предплечье, но... Оно резко исчезло за долю секунды до контакта. От такого равновесие должно было покинуть меня, но мне удалось остаться на ногах. Немедленно я предпринял новую попытку схватить сэмпая, но снова потерпел неудачу.

«Думаешь я сдамся?..» вновь и вновь в течение всего двух-трех секунд я пытался ухватить его. Со стороны, наверное, мы выглядели как беспорядочное завихрение ветра. Наша скорость превосходила человеческую, ведь почти сразу мы стали усиливать тела энергией.

«Есть!..» – мысленно воскликнул я. Мне наконец удалось его схватить за рукав формы. В тот миг второкурсник наконец обратил на меня взор, который до этого старательно не поворачивал.

– Да какого хера? - возмущенно прохрипел он, одаривая меня ледяным взглядом.

Но его приливающий гнев не остановил меня.

– Почему ты меня игнорируешь? – выпалил я, смотря прямо ему в глаза.

В вопрос вложились все эмоции, что переполняли меня. Получить ответ было невероятно важно. И самому было невдомек, почему мой разум так желал получить разгадку, но иначе поступить было нельзя. Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядом. На мгновение я будто увидел в оппоненте слабость и намерение сдаться, но оно тут же миновало.

– Достал! – резко дернул он руку, вырываясь из моей хватки.

Потеряв контакт, моя рука молниеносно рванула к цели вновь, но поймать сэмпая было не суждено. Очень резко он развернулся ко мне всем корпусом, и я с ужасом осознал, что другая его рука переполнялась проклятой энергией. За долю секунды кулак достиг моей груди, и удар был нанесен. Силы его хватило, чтобы отбросить меня на несколько метров и серьезно сбить дыхание. Также я ощутил, как по всем членам разнеслось.. Электричество.

«Что?! Как будто током ударило...» – только и пронеслось у меня в голове.

С пол минуты я не мог прийти в себя и поднять взор, но когда переборол слабость, противника уже не было.

– Кусо! – выругался я, разгибаясь после удара.

От переполняющего меня гнева даже чувствовалось усиление проклятой ауры. После такого можно было и оставить затею, но это было совершенно не в моем характере. Бежать от трудностей – не мой путь. Вернув дыхание в норму, я собрался было преследовать его, но в тот момент увидел настенные часы. Пора было спешить на следующий урок. Выбор был очевиден, ведь прогуливать точно было не в мое духе, но делать его все-таки пришлось скрепя сердце.

– Все равно не уйдешь, – прошептал я, разворачиваясь к лестнице.

Приближалась пара немецкого языка и пропускать ее было совершенно не в моих планах. Спустившись обратно на третий этаж, я проследовал в аудиторию. Внутри меня ожидали сразу три группы студентов первого курса. Суммарно нас было двадцать один человек.

«А они действительно не прогуливают...» – невольно отметил я, на миг отвлекшись от своих проблем.

Мои сидели возле окна, как обычно поделившись на подгруппы.

– Клим, дуй сюды! - немедленно зазвал меня Слава.

Чаще всего именно я составлял ему компанию за партой, что в общем-то мне даже нравилось. Мое немедленное приземление на стул будто запустило пару, ведь в ту же секунду появился учитель.

– Hallo, ihr dummen Welpen! – поздоровалась она, вскидывая руку в приветственном жесте чуть ли не к солнцу.

Она была довольно суровой молодой девушкой лет двадцати семи. На парах появлялась предельно пунктуально и требовала скрупулезной точности при выполнение всего, чего только можно было. Впрочем, происходящее не паре почти не откладывалось в памяти.

«Черт! Никак не могу сосредоточиться на занятие...» – мысленно сокрушался я.

Мое несобранное состояние становилось настолько отчетливым, что уже начало проявляться внешне.

– Клим-сан, с тобой все в порядке? - спросил сидящей за мной Артем.

– Да, ты какой-то кислый, – поддержал Слава, – че случилось?

Игнорировать друзей совершенно не хотелось, и я решил все рассказать. В рассказ вошли все переживания и непонимание, что успели скопиться к тому моменту, и они внимательно все выслушали. Но Раскольников с первых слов, как только услышал про сэмпая, стал немного раздраженно кивать головой почти на каждое слово.

– Да пропиши ему в хлебыч хорошенько и спроси за быдлячество, – отрезал Слава, утомленно вздыхая.

Мне тут же захотелось отшить его, ведь подобные методы казались слишком радикальными и даже грубыми, но тут вмешался Акира:

– Пусть странно это, но я согласен со Славой-куном. Тебе нужно вызвать старшекурсника на дуэль.

Видеть такое единодушие между ними было весьма непривычно, но в тот момент я не стал это комментировать.

– Нет! – оживленно перебил Раскольников, - ты должен вызвать его на ‘’поле’’.

Странно произнесенное слово не было мне в новинку. О нем мы узнали на прошлом уроке истории магии. Так назывался судебный поединок в древней руси. Существовала и тайная магическая версия, с помощью которых разногласия выясняли шаманы того времени, но она не получила особенного названия, так и оставшись ‘’полем’’ для конспирации. Они отличались незыблемыми правилами и высокими ставками, доходящими чуть ли не до... Смерти. Но в тот момент мной движили эмоции.

– Вы правы, ребята, - повернулся я к ним, - пора заканчивать с этим фарсом.

...

«Бесит, бесит, как же он бесит!..» – мысленно возбухал я.

Новое столкновение с этим придоручным япошкой окончательно выбесило меня. Мной настолько овладел гнев, что даже ноги не подчинялись, неся тело в неизвестном направлении. Ненависть замутняла мой разум, и каждый шаг был будто в тумане.

– И ведь все из-за него... - выдохнул я, останавливаясь посреди коридора.

Перед глазами тут же нарисовалась моя ладонь. Легкие электрические ожоги, мозоли и куча мелких ранок совсем не волновали. Смотря на неё, по какой-то причине, мне пришли воспоминания: в моей еще мелкой ладошке была зажата крохотная рука... Сестренки. Окружения я совсем не помнил, но это точно был наш загородный дом. Рядом сидела мама с пинцетом в руках. Она пыталась удалить занозу из маленькой ножки сестры. Та очень баялась и всеми силами старалась прижаться ко мне, ища защиты.

– Не еф меня! – вопила она, всеми силами отбрыкиваясь, - мама хотит меня фъесть.

Тогда я уже был достаточно большим, чтобы все понимать, но сестренку нужно было утешить.

– Не бойся, Стелла, братик защитит тебя простой территорией.

Только я это сказал, как в комнату вошел он.

– Простой территорией? Боюсь это не поможет против такого сильного противника.

В этот миг мы оба совершенно забыли обо всем.

– Папочка! - вскрикнула сестренка, срываясь к нему.

С этого момента воспоминание заканчивается, обрываясь на виде лица улыбающегося отца. Больше я не помню, чтобы он хоть раз ухмыльнулся. Холод, отстранённость - все, что было после.

«Хватит!..» – мысленно одернул себя я, стараясь отогнать внезапные вьетнамские флэшбеки.

Но несмотря на мои старания они не отставали. Через мгновение взору вновь предстало прошлое. На сей раз меня переместило в совершенно другой период. Выходя из школы, я был окружен парочками и группами друзей-одноклассников, бурно общающихся друг с другом. Во всей толпе школяров только со мной не говорил никто. Меня сторонились. Все спешили разойтись по домам или пойти гулять вместе. Только я совершенно не хотел возвращаться... Туда. Медленно спускаясь по ступенькам крыльца школы, я обратил взор к воротам, за которыми как обычно были родители и увидел... Отца. Радость было не описать словами.

«Пришел? Он наконец нашел меня!..» – быстро пронеслось в голове.

Вот только его глаза не смотрели в мои. Лицо отворачивалось от меня. Резко рванув с места, я со всей мочи побежал к нему, расталкивая одноклассников и прочих школьников.

«Папа! Папа!..» – уже кричал я мысленно.

В его даже далеком присутствие у меня вновь будто отнимался дар речи, но я не сдавался. Однако, отец совсем отвернулся и пошел прочь. Уже почти добравшись до ворот, я наконец смог высвободить слова:

– Папа! Папа, постой!

Был ли это гул толпы или что хуже, но он меня не услышал. К воротам вело еще больше школьников, и даже при всем желании я бы не успел добежать. Мне только и оставалось, что смотреть на его удаляющийся силуэт, который вскоре пропал среди других людей. По щекам побежали слезы. Я не плакал взахлеб, но горечь жгла изнутри очень сильно.

«Почему он... Снова меня бросил?..» – мысленно вопрошал я, стараясь унять рыдание.

На этом воспоминание оборвалось, и меня возвратило в реальность. Внезапный флэшбек до такой степени пробил, что даже сейчас взгляд слегка поплыл от подступающих выделений слезных желез.

– Недостоин он таких страданий, - прохрипел я, протирая глаза, – тем более после этого...

...

Шаг за шагом я шел вперед. Уверенности мне было не занимать. Гнев отошел, перевоплотившись в настойчивость. Голову только и занимали мысли о предстоящей дуэли. Сомнения, конечно, оставались. Все-таки я не был сторонником насилия, но в этот раз коллективное влияние взяло надо мной верх.

«И снова я его ищу...» – кольнула меня мысль.

Пусть наш техникум и был весьма большим зданием, содержание огромной части которого так и не было мной узнано, я каким-то неведомым образом шел в правильном направлении к старшекурснику. Возможно, было логическое объяснение моему везению, но вскоре я его нашел. Он выходил из класса в конце коридора и меня от него отделяло метров пятнадцать. Меж нами кучковались движущиеся студенты, но визуальный контакт все равно был установлен. Только узрев взгляд сэмпая, я не смог сдержать ненависть:

– Сэмпай! – Громко крикнул я, резко указав на него пальцем.

В этот момент многие окружающие застыли и принялись выяснить, на кого же показал новенький азиат. Но он моментально вычленил меня из толпы взглядом и сильно помрачнел.

– Я вызываю тебя... На поле, – со всей доступной тогда смелостью выкрикнул я.

Тут же повисла гробовая тишина, будто эти слова имели какую-то незримую власть над всеми присутствующими. Несколько секунд мы смотрели в очи друг друга, накапливая напряжение. Но тут он сорвался с места и зашагал ко мне. Студенты расступались, освобождая ему дорогу. В тот миг я ужи готовился к внезапному нападению, и проклятая энергия была на низком старте.

– Время и место? – процедил он сквозь зубы, подойдя почти вплотную ко мне.

Несмотря на давящую ауру, мне удалось не дрогнуть.

– Через полчаса, главный задний двор, – уверенно ответил я, только наседая на соперника.

Вызов был принят, и сэмпай резко развернулся, уходя прочь. Из-за нахлынувшей дерзости я не сразу заметил, что все присутствующие пораженно вылупились на меня.

– Ты серьезно вызвал его?! – ошарашенно спросил один низкорослый парень, указывая на отдаленный силуэт моего соперника.

Я оставил вопрос без ответа, немедленно зашагав прочь. В тот момент меня не волновало, что обо мне подумают, ведь единственно, что заботило мою душу – загадка и честь. Пол часа спустя мы встали друг напротив друга на газоне заднего двора. Из техникума на нас смотрели десятки лиц, среди которых были и мои одногруппники. Слава всеми силами выказывал свою поддержку, Акира был более сдержан, будто даже стесняясь, а остальные просто с любопытством наблюдали. Однако, взор мой скользнул выше, и я увидел... Курчатова-сенсея на балконе третьего этажа. Он нависал будто громовая туча средь бела дня, но тем не менее, аура его была не такой леденящей, как обычно.

«Почему он здесь?..» – кольнул меня вопрос.

У ‘’поля’’ не было строгих правил проведения, кроме обряда вызова и принятия дуэли. Из ограничений устанавливался только запрет убийства. Судьей у нас выступал Кир, который действительно хорошо разбирался в деталях сего поединка.

– Волхвы, приготовьтесь! – скомандовал он, указывая на нас.

Я тут же встал в боевую стойку, положив руку на катану. Носить оружие не запрещалось, но мой соперник предпочел не использовать шашку или что-то вроде. Ожидалось, что он встанет в стойку из магического рукопашного боя, но нет. Сэмпай лишь засунул руки в карманы, выглядя нарочито расслабленно и с ноткой издевки.

– Начать бой! - воскликнул Кир, быстро зашагав назад.

Проклятая энергия прилила к ногам. Я помчался вперед со всей доступной мне скоростью. Рука находилась на эфесе катаны, но использовать ее не было в планах, ведь противник был безоружен. Подскочив к нему, я уже занес кулак с накопленной энергией, собираясь вдарить со всей силы, но тут... Он выставил раскрытую ладонь. Несмотря на мою скорость противник будто в несколько раз превосходил ее. Мой удар пришелся прямо в его кисть. Будь он слабее, я бы сломал ему руку, дополнительно откинув его на несколько метров, но все вышло совершенно иначе. В момент соприкосновения мое тело содрогнулось. За сотую долю секунды по всем конечностям пробежала дрожь. Электричество пронзило моё тело, содрогая внутренние органы. Тут же меня отбросило назад.

«Это его техника?..».

Подняв взор, я увидел, что между его пальцами пробегают микроскопические молнии.

– И ты собирался победить меня? – мрачно произнес он, приближаясь ко мне.

Шаг за шагом противник все близился. В руке его концентрировалось электричество.

Я стремительно отпрыгнул, стараясь как можно сильнее увеличить расстояние между нами. Но очень быстро стало понятно, что это большая ошибка. Выставив ладонь вперед, сэмпай высвободил весь свой заряд, создав огромную молнию. В последний миг мне удалось рвануть в сторону, но половина тела все равно угодила под удар. Правую руку пронзила обжигающая боль, перемежавшаяся с сильнейшей дрожью и покалываниями.

«Даже через усиление пробил?!..» – кольнуло пугающее осознание.

Рука без чувств. Нога подрагивает. Сердце колотится с неведомой силой. Поражение... Неизбежно?

...

«Ему не пережить второго удара...» – мысленно обозначил я.

Япошка не вывезет сражение со мной – факт, но что-то все равно не давало мне покоя. Его узкие глазенки исподлобья пырили на меня, но в них не читался страх.

«Ненависть придаст ему сил, это да...».

Но меня это совсем не парило, ведь мой взор невольно тянулся к техникуму. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не глядеть туда.

«Наверняка даже не смотрит на меня... – с болью думал я.

Ощущать его взгляд, чувствовать слабость? Ни за что! Принять даже мысль о таком унижение было выше моих сил.

«Слабость... Слабость... Моя слабость...».

И в тот момент меня понесло. Резко помчавшись вперед, я скопил огромное количество ПЭ в кулаке. Новичок не мог уследить за мной и потому не среагировал. Сильнейший удар пришелся ему в грудак. Он отлетел, попутно скукоживаясь от боли.

– Я не слабый...

...

Как же он быстр. Я даже не могу отследить направление удара. Урон, полученный от последнего, был велик, но благодаря усилению тела мне удалось избежать критических повреждений. Отброшенный на десяток метров, я пал на колени, отчаянно держась за сердце. Грудь дико болела, но двигаться все еще удавалось.

– Я не слабый... – внезапно почти шепотом произнес мой противник.

В этот миг его аура изменилась. Лицо поменяло выражение, будто на миг из под маски показалась истинная сущность.

«Почему он это сказал?..».

Причины оставались неясны, но изменения в нем нельзя было отрицать. К руке постепенно возвращалась жизнь, и я смог вернуться в бой. Короткое промедление сэмпая дало мне возможность атаковать. Сорвавшись с места, мое тело со всей доступной скоростью понеслось вперед. Израненная кисть выхватила катану. Лезвие блеснуло на солнце и тут же напиталось проклятой энергией, загоревшись сине-черным волнующимся светом. Занеся ее для верхнего режущего удара, я увидел, как глаза противника расширились от удивления. Он тут же сгруппировался для рывка в сторону, но я опередил его. Вместо выпада катана вылетела из моих рук. Противник внезапно получил летящее в него орудие смерти. Теперь вместо уворота он приготовился отбить ее боковым ударом. Это и стало его ошибкой. Направление движения моего тела было в мгновение изменено, и я подскочил к сэмпаю сбоку, уже подготовив многократно усиленный кулак. Катану он действительно отбил, но получил сильный удар в бок, от которого отскочил в сторону и ненадолго потерял равновесие.

«Вот оно!..» – мысленно возликовал я.

В ход пошла серия ударов, совмещающая выпады с ног и рук. Он все еще бился током при каждом прикосновение, но на сей раз это было несущественно, и я продолжил настойчиво атаковать.

«Да сдавайся уже!..» - кричала моя душа.

Кроме ярости меня почти ничто не направляло, но незримое присутствие сенсея и странное изменение ауры противника загадочным образом приглушали мой гнев. Постепенно закрадывалось сомнение. Противник почти не сопротивлялся пока я его избивал, будто... Терзая себя.

...

Удар, еще удар. Боли я почти не чувствовал. Разум только и занимали мысли о горькой ошибке.

«Я даже предугадать такой примитивный ход не смог...».

Избиение продолжалось. Местами уже хлынула кровь. И почему я не могу ответить ему?

«Почему, ну почему?..» – мысленно выла подсознание.

Еще секунда, и тело наконец дало ответ. Я собрал энергию в кулак и вдарил со всей силы по нему, так, что его пронзило током до кончиков пальцев. Но удовлетворения, несмотря на все надежды, от ответки не последовало.

– Почему?..

...

Контратака пришла совершенно внезапно, и я совсем не ожидал, что она пройдет настолько хорошо. Тело почти не было защищено, и урон возымел максимальный эффект. Меня буквально вытолкнуло из спарринга, и моя тушка отлетела на пару метров. Нужно было возвращаться, но тут...

– Почему?.. - внезапно выдохнул мой противник, слегка подрагивая.

Странный вопрос прозвучал настолько неожиданно, что меня даже выбило из потока битвы.

– Чего? - только и смог вымолвить я.

– Почему ты? – все больше преображаясь в лице выкрикнул он.

Его мимика смешивала жгучий гнев, разъедающий изнутри и скорбные терзания, идущие от самого сердца. Сэмпая будто разрывали эмоции изнутри. Тут же до меня донеслись и перемены в его ауре. Она становилась беспокойнее, агрессивнее и хаотичнее. С трудом сделав шаг навстречу, готовя попутно новый удар, я уже не знал, стоит ли его наносить. В моей душе росли сомнения.

«Что с ним происходит?..» – пронеслось внутри.

Мгновение, и его аура будто оттолкнула меня, сделавшись невероятно беспорядочной.

– Как он может? Почему именно ты? - продолжал кричать он, становясь внешне все более потерянным, но не менее гневным.

Мгновение, и он высвободил энергию. Тело тут же покрылось молниями, агрессивно ударяющими во все стороны. Я принялся уклоняться. Теперь безопасно к нему было не подобраться.

«О ком он говорит?..»

Но тут же до меня донеслось кое-что еще. Аура, которую без труда чувствовали мы оба все сражение, изменилась. Повернув взор к техникуму, я тут же все понял. Преобразилось незримое присутствие... Курчатова-сенсея.

– Опять! – закричал сэмпай, резко сорвавшись с места.

Кулак, наполненный огромным количеством энергии, понесся ко мне. Лишь за долю секунды до столкновения, мне удалось увидеть его. Страшная боль пронзила тело, и я полетел в сторону техникума. Преодолев метров десять, мое тело повалилось на траву. На мгновение все для меня затихло. Шум учеников в стенах техникума, ветер, машины, аура противника – все будто перестало издавать звук, кроме...

– Отец... Я не достоин тебя.

Тут же мои глаза распахнулись. Это был еле слышный шепот сэмпая. Он стоял, смотря на свои подрагивающие ладони. Волосы закрывали склоненное лицо, но я все равно прекрасно видел его эмоции.

«Неужели он?..».

В тоже мгновение мне все стало ясно. С трудом поднявшись на ноги, я встал в боевую стойку. Противник это увидел. Резко поднявшийся взор, на долю секунды предстал мне испуганным и потерянным, но маска ненависти и гнева тут же возвратилась на место. Сжав кулаки, соперник вновь рванул на меня, но я был готов. За мгновение до соприкосновения, до меня донеслось именно то, что мне было нужно. Прямо перед касанием кулак его остановился, вновь начав дрожать. В стороны рванули волны ветра, поднятого высокой скоростью сэмпая. Я понял, что больше он не сможет найти в себе сил избивать меня. Подняв взор к его глазам, мне предстали боль и отчаянье, перемежающиеся с остатками гнева и ненависти. За моей спиной был техникум и зрачки сэмпая невольно тянулись туда.

«Да, все именно так...».

Резким движением, он вновь занес кулак, старясь найти силы на удар, но...

– Сдаюсь... – выдохнул я, окончательно опуская руки.

...

В коридоре общежития было довольно светло, несмотря на поздний час.

– Как же все болит, – кряхтел я, медленно двигаясь к своей комнате.

Голова только и была занята мыслями о прошедшем сражении. Сила противника поразила не только меня, но и всех присутствующих. Сразу после моего поражения они обложили мое тело со всех сторон и принялись ужасаться его мощи. Но те мгновения мало отложились в памяти, ведь я только и смотрел, что на него. Опустошенный взгляд, полный непонимания, скорби и терзаний. Никто не поздравил его с победой и не вышел поддержать.

«И почему он так меня зацепил?..»

Но рассуждения были прерваны. Подойдя к своей комнате, я увидел, что соседние покои тоже раскрыты, а в дверях стоит... Он.

«Чего?!..» - мысленно завопил я.

Сэмпай стоял прямо передо мной, сжимая в руке круглую ручку двери. Но и мгновения не прошло, как он развернулся ко мне.

– Ты чего здесь делаешь?

Это было максимально неожиданно, но сэмпай наконец-то адекватно заговорил со мной. Пусть глаза все еще был холоднее северного полюса, но это уже что-то.

– Живу, - вкрадчиво ответил я.

С того момента для меня все стало будто в тумане. Осознанное восприятие вернулось только минут десять спустя. Мы стояли на крыши общежития, оперевшись на перила. Порывистый ветер трепал наши волосы, и висела неловкая пауза.

«И как до этого дошло?..» – недоуменно думал я.

Смутно что-то вспоминалось, но деталей было не вспомнить. Вроде, у нас завязался разговор, и он повел меня на крышу. Но несмотря на странные обстоятельства, я не ощущал себя обременённым. По какой-то причине теперь не чувствовалось пропасти между нами, и мне хотелось...

– Слушай, изви...

Но в этот момент он полез в карман и протянул мне небольшую пластиковую карточку. Быстро приняв дар, я вгляделся в начертания. Вблизи стало очевидно, что этот студенческая карта.

– Ты Курчатов?! - ошеломленно выпалил я, только дочитав первые слова.

Склонив голову, он ненадолго скрыл от меня лицо, но мне все равно было видно, что легкая ухмылка заиграла на нем.

– А ведь я просил их не писать фамилию в студак, – слегка усмехнулся он.

Слова эти прозвучали добрее и проще, одним словом - совсем иначе. Тут же до меня дошло, что теперь стена между нами наконец рушится, ведь он без слов сделал то, чего мне так хотелось.

– Получается ты Галактион?.. - улыбнулся я в ответ.

– Да, стремное имя, правда?

Но мне оно таковым совершенно не показалось. Напротив, загадочное и необычное имя на мой вкус идеально ему подходило.

– У тебя потенциал на особый уровень?! – ошарашенно выпалил я, продолжив изучении карточки.

А вот от этого он уже помрачнел и только молча кивнул в ответ. На миг мне показалось, что я все испортил, но тут же опасения были развеяны.

– Надеюсь ты никому не спалишь, - немного расслабившись сказал он, засовывая руки в карманы.

Недооценить такой жест с его стороны было нельзя, и я энергично кивнул.

– Конечно, Галакти...

– Зови меня Гал. - прервал он меня на полуслове, вновь слегка улыбнувшись.

Видеть его искреннюю, пусть и немного куцую улыбку было невероятно приятно, и мне наконец стало спокойно на душе после крайне тяжелого дня.

Глава 8. Новые времена – новые порядки.

Возле стеллы на вершине высотки на котельной набережной стоял Курчатов. Руки его были по локоть в фиолетовой крови. Он тяжело дышал, перебиваясь легкими хрипами, чуть не доходящими до кашля. Старая бежевая куртка была запачкана той же кровью, впрочем, ей было не привыкать. Сильнейший маг смотрел на постепенно испаряющиеся тело только побежденного им проклятья. Битва, длившаяся около часа, наконец закончилась.

«Наконец эта тварь сдохла...».

Потерев усталые глаза, он обратил взор на город. Рассвет был не за горами, а шаману так и не удалось поспать.

– Нужно было зарядом сразу с ним покончить, а не гонять по всей столице... – Утомленно выдохнул маг, подходя к краю площадки.

Сто пятьдесят метров монументальной архитектуры отделяли его от мостовой. Наконец восстановив дыхание, Автоном приготовился прыгать вниз, но в этот момент карман брюк завибрировал. Неохотно потянувшись к нему, шаман вытащил мобильник и приложил к уху.

– Скоро буду, – вкрадчиво ответил он после минуты выслушивания собеседника.

...

В просторном кабинете на последнем этаже 11-этажного здания сталинских времен, сокрытом от немагических глаз, сидел председатель верховного магического совета. На тяжелом дубовом столе перед ним лежала стопка бумаг. Некоторые из них были толще других и покрывались проклятыми символами. Максимилиан Константинович внимательно изучал один из них.

«В ходе инцидента на чернобыльской АЭС [информация засекречена] были выявлены новые свойства врожденной проклятой техники...» – читал про себя князь.

Но от чтения его оторвало появление мага-помощника, служившего ему секретарём.

– Тов... Господин председатель... – начал помощник, нервно сглотнув, – он... Здесь.

– Пусть войдет, – вкрадчиво ответил Безумов.

Помощник явно был не в лучшем состояние духа, испытывая сильный стресс.

– Он уже идет, – виновато потупил он глаза в пол.

Услышав это, князь слегка улыбнулся и встал с кресла. После помощник пристыженно удалился. Пусть новоизбранный председатель и был уверенным взрослым магом-оперативником, но боязливое предвкушение пришло и к нему. Однако, мгновение спустя немного нервное ожидание переросло в напряжение. До шамана донеслись первые отголоски леденящей ауры. Несколько секунд спустя в кабинет вошел он – сильнейший маг России. Их взгляды встретились. Леденящий пронизывающий до глубины души взор Курчатова не пугал Безумова, но он прекрасно понимал, что на обычных людей эффект оказывается совершенно иного порядка. Князь тут же двинулся навстречу, поднося ладонь.

– Вызывали, председатель? – Спокойно спросил Курчатов, складывая руки на груди.

От этой фразы намерение приветствовать его рукопожатием тут же улетучилось.

«Так вот какой ты, сильнейший...» – думал князь, делая шаг навстречу.

Вместо этого глава совета слегка приклонил голову.

– Да, вызывал, товарищ Курчатов, – ответил председатель, приглашая вошедшего сесть за приемный стол.

Но и на сей раз маг воздержался, продолжив стоять. С каждой фразой князя он становился чуть мрачнее.

«А ты настырный, ‘’сильнейший’’...».

После такого Безумов просто развел руками в стороны.

– Преступим же к сути! – Деланно непринужденно сдался председатель, - я пригласил вас для знакомства и обсуждения изменений в нашем дальнейшем взаимодействии.

Пусть Курчатов всегда выглядел так, будто желает собеседнику только мучительной смерти от обледенения, вызванного его аурой, но после этой фразы он сделался еще страшнее.

«Что этот золотой детеныш задумал?..» – мысленно вопрошал Автоном.

– Думаю вам все же лучше присесть, ведь за столом ждет мой ‘’меморандум’’.

После этих слов сильнейший все же счел необходимым послушаться и сел. Напротив тут же уселся председатель, быстро сложив руки перед собой. Понимая, что лучше не медлить, князь поспешил начать:

– Как вы несомненно знаете меня зовут князь Максимилиан Константинович Безумов, я седьмой глава рода Безумовых и новоизбранный председатель верховно...

– Не тратьте слов понапрасну. Мне прекрасно известны ваши регалии и должности, - бесцеремонно прервал его Курчатов, отмахнувшись для пущего эффекта.

От такой дерзости хозяин кабинета гневно сглотнул, стараясь сдержать подкатившую ненависть. В итоге самообладания ему хватило, и он быстро продолжил:

– Как угодно, товарищ Курчатов. В таком случаи перейду к вам. Изучив личное дело, что мне ‘’любезно’’ предоставил комиссар обороны, я многое узнал, но там до ужаса много... Белых пятен.

«Твое дело мы отмоем. Противоречия будут, но в случаи чего знай – в них ничего серьезного...» – явился сильнейшему диалог из прошлого.

– Что вас смутило?

Слегка удивившись уверенности собеседника, председатель продолжил гнуть свою линию с большой настойчивостью:

– Например ваше детство или... Полное отсутствие в документе... Сына.

От такого мрачные глаза Курчатова на мгновение в ужасе расширились. Но шаман быстро подавил эту реакцию.

«Пошел с козыря...» - подумал он, быстро продумывая дальнейшие действия оппонента.

– Не помыслите, что я хочу шантажировать вас или чего еще хуже. Мне просто необходима ваша заинтересованность в беседе.

Автоном прекрасно понимал, что собеседник владеет немалым количеством компрометирующей его информации. И выданное сейчас – только малая часть.

«Будь это его главным козырем, он приберег бы его на более серьезный удар. Выходит, придется пойти на уступки...».

– Я вас внимательно слушаю, господин председатель.

Тут же на устах Безумова проступила легкая ухмылка, которую он быстро подавил.

– Рад, что вы образумились, – все еще слегка приподнимая уголки губ проговорил князь, опуская руки на стол, – как вам несомненно известно, в нашей работе главное – уничтожать проклятья и спасать людей. Для этой цели создан комиссариат магической обороны, в котором вы и числитесь единственным магом-оперативником особого уровня.

Курчатов мысленно старался предугадать дальнейшие слова собеседника, но с каждой новой фразой ему все меньше нравилось, куда он ведет мысль.

– Проклятые духи возникают постоянно и в огромном количестве. Комиссариат каждый день обрабатывает по несколько сотен случаев только в столице, – продолжал подводить к главному председатель, - и в связи с этим нам очень не нравится, что вы так упорно не подчиняетесь военному аппарату и нашей организационной системе.

Ключевой тезис был озвучен. Курчатов предполагал подобный исход, но крыть ему было нечем.

– Ваша правда, - согласился шаман, - я беру на себя больше работы, чем мне поручает комиссариат.

Председатель был доволен происходящем. Об этом весьма красноречиво говорило его выражение лица. Для стороннего наблюдателя оно было довольно спокойным, но Курчатов прекрасно видел малозаметные признаки ликования. После ответа мага, князь жестом предложил тому взять в руки бумагу, что лежала перед ним. Выбора не было, и Автоном поднес ее к глазам.

«Обновленные условия сотрудничества комиссариата магической обороны и мага-оперативника особого уровня Курчатова Автонома...» – прочитал заголовок документа шаман, надев выуженные из кармана куртки очки.

После названия Автоном глазами пробежал к самой сути, минуя официальные обращения и лишние канцеляризмы.

«В случае согласия оперативник обязуется прекратить несанкционированные вмешательства в оперативные задания, не назначенные ему комиссариатом... Также он обязуется отчитываться о всех перемещениях в рабочее время лично председателю верховного магического совета Российской Федерации...».

Закончив чтение, Курчатов поднял невероятно мрачный взгляд на собеседника. Ему очень не нравилось содержимое.

– Что же вас так напрягло, товарищ Курчатов? – еле заметно ухмыляясь, спросил Безумов, – в документе изложены лишь закономерные требования.

Внутри сильнейшего закипала ненависть. Он ни в коем случаи не мог позволить председателю контролировать себя.

– По какой причине я должен согласиться? – Немного проявляя злость, отложил Автоном документ в сторону.

Князь даже почувствовал усиление холода ауры, и без того леденящего его.

– По причине вашей сознательности, конечно. Ведь ваше согласие поможет нам восстановить утраченный баланс сил в государстве, - начал председатель, слегка откидываясь на спинку кресла, - вы слишком склонились в сторону служивого комитета. С товарищем Жуковским же у вас и вовсе полная идиллия.

Произнося это, князь крутил в левой руке перстень с родовым гербом. Но это был не символ рода Безумовых, а... Достоевских. Для сильнейшего мага это имело немалое значение, и он понял, что предмет был выбран оппонентом неспроста.

– Страшно представить, но Григорий Кондратьевич может использовать вас для... Дестабилизации нашего строя. А моя задача, как председателя, - удерживать баланс меж двумя ветвями власти.

В словах князя было много здравых вещей, но что-то все равно смущало и настораживало Курчатова.

«Это правда его цель?...» – мысленно вопрошал Автоном.

Окончив разъяснения Безумов опустил сложенные руки на стол и посмотрел прямо в ледяные глаза оппонента.

– Неужели вы желаете оставить такую несправедливость, товарищ Курчатов?

Этот вопрос ощутимо ударил по собеседнику. Сильнейший был поставлен перед выбором. Он прекрасно понимал, что со стороны князя это манипуляция и в действительности знать ответа он не желает, но отвечать было нужно. Шаман не собирался соглашаться на условия Безумова, ведь они сковывали его по рукам и ногам, но и отказать было невозможно. Пусть документ и назывался ‘’предложением’’, но на деле являлся ультиматумом. У Курчатова в любом случаи не хватило бы политического веса, чтобы противостоять такому ‘’правильному’’ договору, а потому других путей у него не оставалось.

– Конечно нет, господин председатель.

Последний раз бросив взгляд на бумагу, Автоном медленно поднял взор на собеседника.

– Я согласен.

На мгновение Курчатов увидел в красноватых глазах председателя алчную радость, но он молниеносно, так, что можно было сослаться на обман зрения, подавил ее. Откинувшись в кресле, князь явно слегка расслабился, но все еще держал боевую готовность. Только было открыв рот для самодовольного ответа, он был прерван:

– Но есть условие.

От такого руки Безумова непроизвольно вцепились в подлокотники кресла, глуша подкатившую ярость.

– Вы ни в коем случаи не мешаете мне спасать жизни. – Окончательно поставил точку в разговоре шаман.

Поднявшись на ноги, Курчатов бросил невероятно довлеющий взгляд на председателя, ментально вдавливая его в кресло. Такой нажим оказал воздействие, но князь все же не отступил. Снова сложив руки перед собой, он слегка ухмыльнулся.

– Как угодно, товарищ Курчатов.

После слегка прищурившись, Автоном последний раз воззрился на оппонента, путаясь заглянуть вглубь его души и прочитать намерения. Но не прошло и секунды прежде чем он развернулся, намереваясь покинуть кабинет.

– Пока вы не оставили меня, Автоном, скажите, как там дела у моей дочурки? - Приподнимаясь, бросил председатель, деланно небрежным тоном.

От этих слов Курчатов остановился. С секунду он молчал. Ему совсем не нравилась обыденность, с которой глава это спросил. Его представления о планах князя вновь изменились, став еще пессимистичнее.

– Удовлетворительно. – Наконец ответил сильнейший, вновь делая шаг прочь.

Мгновение спустя он покинул кабинет руководителя верховного магического совета, оставив после себя пронизывающую до дрожи проклятую ауру и крайне неоднозначное впечатление. Безумов до последнего провожал его взглядом. Как только силуэт сильнейшего скрылся за входной аркой, председатель слегка ухмыльнулся.

– Как же просто. – Негромко бросил он, возвращаясь за свой стол.

Но в этот миг в кабинет ворвался комиссар магической экономики. Он выглядел взволнованным и растрепанным.

– Что вы натворили? – озабоченно спросил прибывший, – от его взгляда сейчас все секретарши заледенеют.

В ответ князь лишь небрежно махнул рукой, садясь в свое роскошное кресло из черной кожи.

– Дорогой мой Марксэн Владленович, я лишь сказал ему то, что должен был. – Мелодично разъяснил председатель, вновь берясь за бумаги.

От таких слов лицо комиссара исказило непонимание.

– И вы не боитесь последствий?

– Нисколько, – хмыкнул князь, – безопасность магического государства для меня... Превыше всего.

...

Хлопнув дверьми, Курчатов покинул верховный совет. Он являлся составной частью здания государственной думы, но как и все объекты магического мира был скрыт от немагических глаз. Перед сильнейшим раскинулся Охотный ряд, и недалеко виднелась часть Красной площади, но мага это мало волновало. В руке у него уже был мобильник, на котором пальцы быстро набивали номер.

– Игорь, теперь ты пишешь обо всех моих действиях напрямую Безумову, – вкрадчиво объяснил Курчатов, утомленно потирая глаза.

Но перед тем как положить трубку, маг раздраженно добавил:

– И в предельно официальной форме.

После этого он положил трубку, так и не дождавшись ответа от помощника. На муки совести за бестактность у шамана не было времени, но в ином случаи они бы непременно его настигли.

«Что же за игру ведет Безумов?..» – мысленно вопросил сильнейший, потихоньку двигаясь по охотному ряду.

Никто из проходящих мимо не замечал его, ведь технику невидимости тот уже использовал почти рефлекторно. Постепенно Автоном все сильнее погружался в раздумья.

«Он безусловно желает меня контролировать, но ультиматум слишком мягкий для превращения в его оружие...».

Но в этот миг рассуждения прервались внезапным для сильнейшего видом: молодой парень с девушкой, явно счастливые после какого-то мероприятия, шли, держа параллельно за руки... Сына и дочь. От такого Курчатов на мгновение замер, остановившись посреди улицы. С десяток секунд он смотрел на их счастливые лица и спокойные разговоры. Аура мира и покоя окружала их. На мгновение к Автоному вернулось опустошающее чувство безысходности, что так долго терзало его прежде. В моменте ему невероятно сильно захотелось погрузиться в тяжелые воспоминания. Рука машинально потянулась к шеи, где на шнурке висело тонкое серебренное кольцо.

– Мира... – тяжело выдохнул он, сжимая драгоценность в потрепанной руке.

Но времени на меланхолию у сильнейшего шамана не было, и он это прекрасно понимал. И в этот момент, будто по зову судьбы, зазвонил телефон.

– Том, быстро дуй в Москва-сити! В башне ‘’Федерация’’ особый уровень, - услышал шаман знакомый рык комиссара обороны, приложившись к мобильнику.

В тоже мгновение в голове Курчатова возникла карта, и маршрут до места назначения был построен. Немедля ни секунды, тело сорвалось с места. Рывок был настолько резким, что от тела даже отлетели микроскопические разряды молнии желтого цвета. Человек бы и глазом не успел моргнуть, как сильнейший очутился возле дома правительства, получив Москва-сити в области зрения. От такой скорости его дыхание лишь немного ускорилось, а сердце забилось чаще. Еще мгновение спустя перед Томом раскинулась высочайшая башня Европы. Проклятая аура духа ощущалась уже у подножья, и сильнейшей знал, куда нужно идти. За мгновение он скопил энергию в ногах и прыгнул с невероятной для стороннего наблюдателя скоростью. Всего через секунду сильнейший потерял скорость прямо у нужного ему этажа. Пред взором предстало проклятье: немного больше человеческого роста жилистый гуманоид с четырьмя руками, красной кожей, клыками, рогами и невероятно бешеным оскалом. Дух стоял перед ползущим к пробоине в стене человеком, обнажив когти. Но от появления шамана его башка с запредельной скоростью, оставляющей запоздалые следы алой проклятой энергии по контуру, повернулась к нему. Их взгляды встретились. Автоном среагировал незамедлительно, выставив руку вперед. Тут же дух оставил свою жертву и рванул к магу, готовя когти. И именно в этот миг из раскрытой ладони Курчатова вырвался сгусток желтоватой энергии, искря и будто искажая воздух вокруг себя. Все происходило настолько стремительно, что сильнейший все еще находился в воздухе, слегка движимый вверх за счет инерции от прыжка. Столкнувшись с зарядом, проклятье тут же отбросило на несколько метров, попутно создав огромную выбоину в его груди, края которой продолжали распадаться, будто гния еще несколько секунд. От такого дух зарычал и резко отскочил к противоположной стене.

«Объем примерно две десятых...» – мысленно отметил Том.

Выброс проклятой энергии за собой, и сильнейший в мгновение ока попал внутрь здания. Мужчина на полу тут же нервно повернул голову к нему.

– Мужик, ты видишь эту херь? – надрывающимся голосом спросил он.

Но шаман не сводил взгляда с проклятья. Всего несколько секунд ему потребовалось для регенерации повреждений.

– Не волнуйтесь, все в порядке! - Вкрадчиво ответил сильнейший, сжимая кулаки.

Восстановившись, проклятье распрямилось и встало напротив. Аура его явно усиливалась, и Автоном это прекрасно ощущал.

– Не думай, что этот удар чего-то стоил, – пророкотал дух, скаля клыки.

Тут же его глаза засветились алым, а к рукам прилила энергия. Выставив их перед собой в своеобразном жесте, проклятье покрыло всего себя усиленной проклятой аурой темно-красного цвета.

– Твой жалкий выпад станет послед...

Не успело оно закончить, как у его бесовской морды материализовался полный энергии кулак мага. На мгновение показалось, что проклятье будет изгнано с одного удара, но тут... Выпад прошел мимо.

«Что за черт?..» – мысленно вопросил Том.

Проклятье стояло все там же, но кулак не задел его, будто в последний момент сменив траекторию. От осознания случившегося клыкастая пасть твари оскалилась в довольной улыбке. И мгновенно оно рвануло в атаку. Когтистые лапы начали наносить множественные удары, вкладывая по максимуму силы в каждый. Сильнейший не стал использовать скоростное преимущество, а вместо этого принялся отражать каждый выпад противника обычными блоками.

– Так ты настолько слаб, - ликуя выкрикнул дух, становясь еще быстрее.

С десяток секунд продолжалась глухая оборона, пока внезапно Курчатов не нанес удар ногой по бедру противника. Но... Он не дал никакого сверхъестественного урона. Это был просто удар ногой, от которого дух лишь перевел взор.

– И это вс...

И в этот миг его туловище пронзила мощнейшая волна проклятой энергии сзади, которая принялась очень быстро расщеплять его тело. Но регенерации хватало, и дух хотел было продолжать атаковать, но был встречен молниеносной кулачной серией атак. Всего пару мгновений спустя проклятье не выдержало, и его тело буквально взорвалось изнутри, обрызгав сильнейшего фиолетовой кровью. На некоторое время повисла гробовая тишина.

– Мужик, это... Что это было? – Недоумевал пострадавший, поднимаясь на ноги.

Холодный взор Курчатова пал на мужчину. За весь бой на его лице не дрогнул ни один мускул. Сильнейший почти сразу прочитал технику проклятья.

«Через удар...» - мысленно окрестил ее Том.

За счет врожденки проклятью удавалось отражать каждый второй удар противника, но сразу констатировать этого было нельзя. Удар ногой, не несший проклятой энергии, дал сильнейшему понять, что техника работает лишь на атаки, содержащие ПЭ. Лишь поэтому выпущенный пучек энергии, обратившийся волной, что ударил со спины, и сработал. Партия была выиграна еще до начала сражения.

«Не ожидал, что он так легко расщепится...».

Не будь сильнейший измотан после полной ночной смены, он бы закончил бой первым же ударом. Продолжительная рукопашная схватка - редкое явление в сражении с ним.

– Однозначно, одна десятая, не выше, - подытожил Автоном, выходя к пробоине в стене.

Мужчине он лишь бросил пару фраз, чтобы успокоить и велел обратиться за медицинской помощью, ведь у того имелись серьезные раны. Минута, и Том остался один на недостроенном и полуразрушенном этаже башни. Порывы высотного ветра трепали его преимущественно серые от седины волосы.

– Но тем не менее особых все больше...

Но только его мысленный взор отошел от дел мирских, как с дуновениями холодного воздуха до сильнейшего донеслись отголоски ауры. Молниеносно взор пал ниже. Источником скверны был огромный торговый центр между башнями. Немедля ни секунды, Том слегка присел, готовясь к рывку, но в последний момент...

«Прекратить несанкционированные вмешательства в оперативные задания...» – Как молния поразило память сильнейшего недавнее воспоминание.

Кулак немедленно сжался в коротком приступе ненависти.

«Что же вас так напрягло, товарищ Курчатов?..».

Резко распрямившись, Автоном развернулся, стараясь не смотреть на ТЦ. С секунду он медлил, пока наконец не выхватил телефон из кармана.

– Чье это задание? – Раздраженно принялся искать он.

С обычными правами маг-оперативник не имел бы доступ к общей карте заданий комиссариата обороны, но Курчатов был исключением.

– Пока Жуковский комиссар, Безумову не удастся отнять этого у меня.

Всего за минуту ему удалось выяснить, что прямо под ним десять минут назад были обнаружены два проклятья первого уровня и одно... Предособого. На выполнение две минуты спустя выдвинулись четыре мага-оперативника...

– Второго уровня?! – Ошеломленно воскликнул Том, дочитав сводку.

Он понимал, что в новых условиях ему этого задания не поставят, ведь количество магов превосходит число проклятий. Перед сильнейшим встал выбор: соблюсти новое правило и расписаться в верности Безумову или броситься на помощь, предав нового председателя. Первый вариант грозил гибелью всей группы. Тут же бы потянулись проволочки и последующий вызов более сильных магов, которые наверняка изгонят духов, но...

– Они все погибнут... - выдохнул Курчатов, убирая мобильник в карман.

Мгновение и сильнейший со всей скорости рванул вниз, оставив за собой два сильных разряда желтой молнии. Выбор был сделан, и обратного пути больше не дано. Многократно превзойдя звук, Автоном очутился внутри здания. Он прошел через черные ходы на крыше, стараясь не наносить повреждений зданию. Аура проклятий быстро становилась отчетливее. Том двигался с невероятной скоростью, не издавая ни звука. Наконец, сильнейший вырвался из служебных тоннелей, очутившись внутри основного зала. Тут же перед глазами предстала сцена: два духа грязно-серого цвета, напоминающих крыс-переростков, быстро атаковали пару юных на вид магов в уже изорванных одеждах и с кровавыми ранами. Рядом два других ожесточенно бились с алым гуманоидным проклятьем предособого уровня. Оно атаковало выбросами проклятой энергии фиолетового цвета, что серьезно осложняло дело.

– Ложись! – Крикнул старший из них, второму сражавшемуся с предособым.

В последний момент он успел упасть на пол, лишь слегка попав под сильный луч энергии, тут же выпущенный сильнейший проклятьем из пасти. Кричавшего задело сильнее, лишив части руки. Все это происходило за доли секунды. Обычные люди с ужасом разбегались в стороны. Кое-где виднелись и трупы мирняка. Том не мог больше наблюдать и приготовился рвануть вперед, но тут...

– Теперь все хорошо! Почему? – внезапно раздался мощный возглас парой этажей выше, - Потому что я здесь!

Но Автонома оторвали от боя не слова, а аура. Она была мощна, хаотична, но в тоже время источала странный покой. Переведя взор, сильнейший узрел высокого стройного блондинистого мужчину в желтом офицерском дворянском кителе. Плечи прикрывал белый снаружи и бархатно-красный внутри плащ, который он резким, но элегантным движением откинул в сторону, освобождая доступ к золотой рукояти шашки. Лицо имело пропорциональные и предельно аристократичные черты, так и сверкая лучезарной ухмылкой. Автоном смутно помнил его, но имени в памяти не всплывало.

– О жалкие безродные сопляки, вам выпала великая честь быть спасенными самим живой легендой, Акимом Достоевским!

С этими словами он сделал шаг вперед, резким движением вставая на перила площадки. Но на этом маг остановился.

– Как же я завидую вам, - рывком прислонил он ладонь тыльной стороной ко лбу, как бы сокрушаясь, – узреть в действие сильнейшего шамана России – величайшая благодать.

Однако, даже эти слова не предшествовали его вступлению в бой. Около минуты Курчатов удивленно наблюдал за появившимся, забыв о поле брани.

– Легенды гласят: луч света придет в час тьмы с небес и низвергнет всю скверну. – Продолжал он, сделав элегантный разворот на носке дорогой туфли, тем самым отвернувшись от поля сражения.

И в этот миг Том вернулся взглядам к проклятьям. Крыса повалила одного из магов, занеся огромную лапу с окровавленными когтями над шеей бедолаги. Глаза его наполнились ужасом, руки потянулись закрыть лицо, но... Момент, и уродливая башка с мясом отлетела прочь. Во все стороны хлынула фиолетовая кровь, и тело духа обмякло. Тут же оно начало растворятся. Юный маг дергано повернул голову и увидел, что рядом с ним стоит его спаситель.

– К-курчатов?! – Пораженно выдохнул он, стараясь подняться на ноги.

Сильнейший за мгновение расщепил только оторванную голову в руке и опустил взгляд на оперативника.

– Не вставай! – Прохрипел он, резко занося руку за спину.

В тоже мгновение там очутилась вторая крыса. Она натолкнулась на раскрытую ладонь прибывшего, и резко отпрянула, испытывая страшную боль. От прикосновения к руке сильнейшего ее тело начало расщепляться, еще сильнее уродуясь. Пусть урон и не был летальным, но жить ей оставалось не долго. В следующую секунду Курчатов взмахнул рукой, и ее располовинило расщепляющей волной проклятой энергии. Все присутствующие изумленно наблюдали за происходящим. Бой предособого с магами остановился, и краснокожий дух внимательно следил за Автономом. Он также находился в шаге от победы над своими противниками, но прекратил нападать. Его привлек появившийся шаман.

– А вот и достойный соперник! – Воскликнул он, отталкивая обоих магов выбросом энергии в сторону, и делая шаг навстречу Тому.

В тоже мгновение его руки преобразились, мутировав в длинные лезвия из плоти.

– Вот с тобой-то развелку...

Но закончить он не успел.

– Минутку! – с ноткой обиды в голосе воскликнул внезапно появившийся шаман-дворянин, – как ты смеешь влезать в эту легендарную схватку?

Последнее адресовалось Автоному, но тот совершенно не обращал внимания. Сделав шаг навстречу духу, он внезапно исчез. Но в тоже мгновение материализовался в трех метров за его спиной. Расщепляющий кулак прошел проклятье насквозь, и его алое тело тут же стало быстро растворяться в воздухе. И трех секунд не прошло, прежде чем от него не осталось и следа. Все проклятья были побеждены, и на мгновение повисла оглушающая тишина.

– Да как ты посмел?! – заорал Достоевский, театрально размахивая руками, – лишить очередного славного подвига столь неотразимого и великолепного шамана.

Спасенные маги поднимались на ноги, стараясь игнорировать свои раны, но все равно делали это с большим трудом. Только один, оставшийся без руки, все еще стоял на коленях. Подойдя к нему, Автоном протянул руку.

– Вы хорошо держались. – Помог Том ему подняться.

Принимая помощь, маг обратил внимание, что рука Курчатова слегка светится, но спрашивать об этом не стал. Находиться рядом с сильнейшим шаманом России для него уже было невероятной честью.

– С-спасибо, сэр! - с трудом держа лицо, поблагодарил он.

Пусть в магических силах обороны и не было системы званий, но все почитали Автонома и были готовы выполнить любой его приказ. Но на благодарность Том лишь слегка кивнул.

– Он за пятнадцать секунд уничтожил два первых и одного предособого, вот она - мощь топа один. – Шепотом сказал спасенный от обезглавливания маг, обращаясь к товарищу рядом.

В ответ тот энергично закивал. Сильнейший их заметил, от чего оба немного вздрогнули. Но и им Том одобрительно кивнул, что низвело напряжение. Видеть юные и счастливые лица, только что спасенных им товарищей было великим благом для Автонома. Но смотря на них, ему невольно приходили тяжелые мысли о загадочных причинах их нахождения здесь.

«Почему на такую миссию послали юнцов?...» – безмолвно задавался он вопросом.

Но размышлениям сильнейшего не дано было продолжиться.

– Я все еще тут, ты! – вернулся в поле зрения Тома Достоевский, – твоя безродная морда только что лишила меня, Акима Достоевского, легендарного подвига.

Положив руку на плечо спасенному в знак прощания, Том шагнул прочь. Он прошел в паре сантиметров от помпезного дворянина, чуть не задев его плечом. На мгновение тот застыл от изумления. Постепенно ускоряя шаг, Автоном уходил прочь, но...

– Да как ты смеешь?.. – процедил сквозь зубы Аким, – безродная шавка, всего лишь спасшая от неминуемой гибели в пропасти ничтожности и слабости пару таких же никчемных выродков...

Но закончить гневную тираду он не успел. С невероятной скоростью сильнейший маг развернулся, вновь воззрившись на дворянина. В его ледяных глазах кипел немыслимый гнев. Однако, страшнее всего было другое. Неимоверной мощи концентрат проклятой энергии, средотачивался в правой руке. Лишь малая доля секунды потребовалась ему для накапливания и высвобождения. Из молниеносно выставленных указательного и среднего пальцев Курчатова вылетел большой заряд пульсирующей желтой энергии, что своим естеством расщепляла воздух вокруг себя. И мгновение спустя она со всей дури, многократно увеличившись в полете, ударила в Достоевского, отбросив того на десять метров назад. Также посыпался пол и часть покрытия потолка, подняв пыль. Все присутствующие маги с шоком на лицах созерцали происходящее. Никому из них и близко не была доступна такая скорость, а потому осознание доходило не сразу.

– Абсолютная атомизация: одна третья, – шепотом вымолвил сильнейший, медленно опуская руку.

От подобной атаки дворянина должно было расщепить, не оставив и куска ткани с плаща. Пыль постепенно развеивалась, и... Начал виднеться силуэт.

«Настолько?..» – кольнуло Тома осознание.

Временная пылевая завеса окончательно развеялась, и зрителям предстал Достоевский. Он выставил перед собой раскрытую ладонь, которая только что прибывала в белой перчатке, но теперь рука была по локоть оголена, и виднелись мельчайшие следы магического урона, которые тут же испарились. Лицо дворянина переполнялось шоком, чувством божественного вмешательства и... Невероятным азартом.

– Ну давай... – приглушенным от подходящего восторга голосом вымолвил Аким, – выпускай еще! Не останавливайся!

Но для Курчатова видеть его было крайне омерзительно. Одарив Достоевского презрительным и пронизывающим холодом взглядом, Автоном исчез. Тело сильнейшего в мгновение ока испарилось, не оставив и следа.

...

За окном шел дождь. Солнце постепенно садилось, освещая кабинет председателя верховного совета оранжевым светом. Вид за окном созерцал сам председатель, стоя перед ним с заведенными за спину руками. Несколько мгновений спустя в комнату вошел маг-помощник и объявил о прибытие ожидаемого князем посетителя. Расплывшись в довольной ухмылке, он велел пригласить его. Сам же уселся за свое троноподобное кресло.

– Я прибыл! – самодовольно объявил вошедший.

– Присаживайся, дорогой Аким! – ответил ему Безумов бархатным голосом.

Состроив недовольную гримасу мученика, юный Достоевский сел напротив хозяина кабинета. Закинув ногу на ногу, дворянин принялся держаться довольно холодно.

– Расскажи же мне все, дорогой княжич!

Недовольно сглотнув, Аким несколько секунд сопротивлялся, но в конце концов сдался и принялся за пересказ.

– Выходит, все прошло в точности, как и предсказывал твой дорогой дядюшка. – довольно ухмыляясь, подытожил Безумов.

От этих слов руки юного Достоевского в белых перчатках гневно сжались в кулаки.

– Я не намерен участвовать в вашем фарсе, "председатель", - сквозь зубы процедил гневающийся Аким.

Но на это Безумов только покачал головой, оставляя свою ухмылку. Лицо обрело более жестокие и отстранённые черты.

– Ты уже неотъемлемая часть "фарса", дорогой Достоевский, – серьезно помрачнев ответил он, переводя взгляд на дождь за окном.

...

Курчатов стоял на верхушке сталинки на Кудринской площади. Пред ним раскидывался вид на по-утреннему активную Москву. Столица кипела жизнью, но мысли Тома витали в более мрачных местах.

«Его техника куда мощнее, чем я думал..» – мысленно рассуждал он.

Присев на край площадки, Автоном посмотрел на свою правую ладонь. Испещренная кучей мелких и крупных шрамов, мазолей и прочих дефектов, нажитых за долгий боевой стаж, она напоминала Тому о далеком прошлом.

«Я не стремился убить его. Заряд направлялся в плечо, но тем не менее...».

В прошлом Курчатов лишь однажды встречал подобное, и ему совсем не нравилось напоминание об этом.

«Снова Достоевский... Да что же у них за род такой?..», – безмолвно вздохнул он, запуская руку в непослушную капну седых волос.

По пути руки его взгляд невольно упал на наручные часы. Увидев, какой час, Курчатов поднялся на ноги. Мысли сильнейшего заходили и о новых проблемах, что принесет ему противостояние с новоизбранным председателем, но в тот момент ему совершенно не хотелось забивать этим голову.

– Пора бы и в техникум, – окончил он свои рассуждения, исчезая с площадки советской высотки.

Глава 9. Обитель высших мира сего

– Теперь налево; тут направо; теперь в переулок; далее по лестнице, теперь... - Воодушевленно говорил Слава, ведя нас с Акирой по каким-то непонятным закоулкам.

Навигационные таланты Раскольникова были до того развиты, что только и вводили Артема, и в особенности меня, в заблуждение.

– Почему вообще дворянский особняк находится в какой-то жопе? - Недовольно спросил Акира.

– Нормально он находится, это я веду вас к нему через жопу.

– А зачем? – Немедленно поинтересовался я.

– Затем, что так быстрее, я ж короткий путь знаю.

Эти слова нередко звучали из уст моего товарища, когда мы шли куда-нибудь. Уже несколько раз за полторы недели учебы мы с ним чуть не опаздывали на урок из-за ‘’короткого пути’’.

– Ты так каждый раз говоришь, – начинал канючить Артем, - Всю Москву что-ли знаешь?

– А то, это же крайне полезный навык для опера, – с ухмылкой похвастался Слава.

С этими словами Раскольников резко повернул и стал спускаться по лестнице, ведя нас куда во тьму. Путь наш лежал к поместью Безумовых.

...

– А-а, н-ну-у, э-это...

Именно так за два дня до того начала Катя, стараясь заговорить со всей нашей группой. В пятницу, сразу после последнего урока, она неожиданно пригласила нас всех в гости в воскресенье "потусить". По крайней мере так нам удалось расшифровать ее разрозненные куски слов. За время учебы я уже успел несколько изучить характер стеснительной одногруппницы, и подобное предложение было совершенно не в её стиле, поэтому я ожидал какого-то подвоха в данном мероприятии. И во второй выходной недели, как обычно с утра пораньше, Слава ворвался ко мне в жилье и чуть ли не за шкирку потащил за собой. По пути еще мы подобрали Акиру, выпрыгнувшего из автобуса. Заявив, что пешком куда интереснее, Раскольников повел нас через четверть Москвы по подворотням, переулкам и дворам, по только ему известному маршруту. Несмотря на всю сомнительность подобных путей, мы пришли к месту назначения, как раз к обозначенному времени, где уже ждали Власта с Распутиным. Завидев нас, наследница рода Карамазовых тут же зашагала к нам с крайне недовольным видом.

– Раскольников, почему так долго? – начала давить она.

– Че? – возмущенно переспросил Слава.

Эти двое явно стоили друг друга, и зарождающийся конфликт был крайне нежелателен.

– Ты же живешь в двадцати минутах ходьбы отсюда, мог бы и пораньше прийти.

– Так мы же договорились встретиться в десять, – уже утомляясь разговором, отвечал он, - Нахер мне приходить раньше?! Плюс я показывал дорогу безродным.

– А еще один безродный тогда где? – не унималась Власта.

На это Слава только фыркнул, разводя руками.

– А я чё, по-твоему, знаю, где он живет?

Они продолжали беспричинно собачиться еще пару минут, пока наконец не появился Кир, что-то оживленно обсуждавший с... Галом.

– О чем, шавки, спорите? – спросил Галактион, подходя к нам.

От такого дерзкого обращения Власта впала в ступор.

– Привет, Гал! – по-утреннему бодро поздоровался я с сэмпаем.

В ответ старшекурсник слегка улыбнулся и протянул мне руку, которую я тут же удовлетворенно пожал. После такого можно было смело диагностировать, что у нас все в порядке. За всем этим наблюдал Акира, у которого уже натурально отвисала челюсть от удивления.

– Вы? А как это?! Он же тебя чуть не убил. – оживленно недоумевая вопрошал Артем.

Удивление его было весьма обоснованно, и я уже собирался ответить, но неожиданно Галактион опередил меня:

– Мы помирились. Какие-то проблемы, КБшка-головый?

От такой нависающей угрозы Акира был готов сквозь землю провалиться от страха. Галактион моментально принялся давить на него и своей аурой вдогонку, от чего всем стало не по себе.

– Гал, успокойся! – тут же остановил его я, – это мой друг и одногруппник Артем.

Холодный взор на мгновение перебежал на меня, сохраняя довлеющий мороз, но быстро вернулся к обыденной нейтральности. Галактион отступил. Поняв, что мой новоприобретенный друг спокоен, я принялся представлять ему остальных. Больше всего меня интересовала реакция Славы. До этого с сэмпаем они уже сталкивались и, вроде, неплохо поладили, но сейчас Раскольников держался на удивление отстранённо. Что-то явно было не так. Когда взор мой добрался до Ульянова, мне сразу вспомнилось, что мы с ним не здоровались.

– Здравствуй, Кир! – куда более сдержанно поприветствовал я моего красного товарища.

– Доброе утро, Акатов!

И между нами тоже существовала невидимая стена. Моя чуйка начинала кричать от опасности. Подобные недомолвки могли очень плохо сказаться по ходу выходного в особняке. Также мной была замечена короткая, но очень странная реакция Карамазовой. Она на мгновение опешила, глаза забегали, но крайне быстро девушка взяла себя в руки и сделала предельно каменное лицо. С этим выражением она и повела нас в особняк. Назвать его ‘’особняком’’ было ничуть не преувеличением. Здание представляло собой огромное и величественное строение из белого камня в лучших традициях домов богачей с берегов Италии. Но все же в нашем варианте читалось больше твердости и морозоустойчивости. После КПП с парой охранников шла мощенная чуть ли не мрамором дорога к большой раздвоенной входной двери. По пути следования нас сопровождали аккуратно подстриженные деревья, пусть и терявшие уже листву в следствии осеннего времени года. Добравшись наконец до входа, дворец распахнули для нас двое слуг в черных костюмах и теплых плащах поверх. Войдя внутрь, стало очевидно, что интерьер был не менее роскошным и изысканным. Просторный холл украшали гобелены, картины и местами даже оружие. У входа нас встретил немолодой мужчина с залысинами в официальном черном костюме.

– Добро пожаловать, дорогие гости! - поприветствовал нас мужчина. - Я Савелий, дворецкий родового поместья Безумовых. Госпожа Катерина ждёт вас в столовой. Я провожу вас, прошу за мной.

Поклонившись, он повел нас за собой налево по коридору. Идя по нему, мне в глаза бросалось не только богатое убранство, но и лица одногруппников. Власта, Распутин и Слава выглядели спокойно и даже расслабленно, чувствуя себя как дома, а вот мы ‘’безродные’’, реагировали по-разному. Я и Акира старались высмотреть каждую дорогую безделушку. Но Кир с Галом разительно отличались от нас, в их глазах читалось призрение и даже ненависть. Я, конечно, тоже не любил это феодальный пережиток, но не до такой же степени.

Доведя нас до двери, дворецкий открыл её и жестом пригласил войти. Внутри предстал не очень большой зал с длинным, не до конца накрытым, столом человек на тридцать. За ним сидела Катя, проклятые символы на её щеках, заместо привычного высокого воротника, закрывал белый шелковый шарф. Она безмятежно общалась с сидящим по соседству мужчиной лет под сорок с изящным и рельефным лицом, уложенными черными волосами и гладко выбритым подбородком. Также под глазами у него я высмотрел едва заметные мешки. Одет он был в бархатный халат бордового цвета. Увидев нас, Катя залилась уже привычной краской и отвела взгляд к блюдам на столе.

– Приветствую, ребятня! - спокойным голосом, поднявшись и раскинув руки, сказал собеседник Кати - позвольте представиться, я князь Максимилиан Константинович Безумов, глава рода Безумовых и отец Катерины. Прошу, садитесь!

В целом он выглядел безмятежным, но слегка уставшим. Князь по-доброму и как-будто с заботой улыбался, смотря на нас, и смиренно ждал пока все сядут за стол.

– Итак, дорогие гости, рад видеть вас в нашей скромной обители, – объявил Безумов.

В ответ на эти слова, Гал с Киром саркастично хмыкнули.

– Мне отрадно видеть, что у моей любимой, но такой нелюдимой дочери появилась столь много друзей. Так, у нас тут есть: надежда рода Распутиных, наследник Эрнста Раскольникова, Власта.

Встретившись взглядами с девушкой, они с улыбкой кивнули друг другу.

– Даже младший сын дорогого Марксэна Владленовича здесь.

После князь остановил взгляд на оставшейся троице. Долго ждать не пришлось. Мы спешно повскакивали на ноги.

– Артем Алексеевич Киров, – быстро отрапортовал Акира, по-японски кланяясь. - Приятно познакомиться!

С удовлетворенной ухмылкой кивнув, хозяин дома указал на меня.

– Клим Александрович Акатов. – более спокойно и выверено представился я. - Приятно с вами познакомиться!

По лицу князя сразу стало очевидно, его что-то озадачило.

- Акатов? - задумчиво вымолвил он.

Но, как на зло, Максимилиан Константинович не счел нужным развить эту тему и быстро переключился на сэмпая. Быть под внимательным взором дворянина Галу явно не нравилось, и он напрягся.

– Галактион. – Коротко обозначился он.

– И это все? – удивился князь, складывая руки на груди.

Подобной выходкой мой старший товарищ явно бросал хозяину дома своеобразный вызов. В ответ он лишь слегка кивнул, немного даже закатывая глаза. Для пущей дерзости сэмпай также скрестил руки у груди.

– Неужто у тебя даже фамилии нет? - начав чуть ехиднее ухмыляться, продолжил князь.

– Нет.

– Как интересно, – еще сильнее заулыбался дворянин, - и как же тебя такого занесло в Московский Магический техникум?

– Маг привел. – все также немногословно отвечал Гал.

– Что за маг?

– Вот прям кровь из носу надо это знать, да? – Начал вскипать Галактион. - Я назвал свое имя, этого достаточно для знакомства.

После всплеска эмоций Гал сел на свое место, принявшись сверлить князя взглядом. Дворянин хоть и был ошарашен, но явно заинтересовался персоной второкурсника. От такого неоднозначного знакомства все на время затихли.

– Что же вы замолчали, ребятки? – Прервал наконец тишину князь, – вас настолько смущает присутствие старого дворянина?

– Меня смущает не просто присутствие дворянина, – неожиданно выпалил Кир, – а занятие им должности председателя верховного магического совета.

Сказать, что все были в шоке от такого заявление, – ничего не сказать. Ульянов явно играл с огнем, и половине присутствующих это определенно было не по душе.

– Катерина, – резко обратился к дочери дворянин, - проведешь экскурсию для наших гостей? У меня появилась отличная тема для дискуссии.

От надвигающейся баталии у председателя просыпался огонь в глазах. В ответ на просьбу отца все ещё краснеющая Катя поднялась и неуверенно жестом пригласила нас следовать за собой. Мы все, кроме Кира, поднялись и последовали за одногруппницей. Перед тем как замыкающий нашу процессию Слава закрыл дверь, до нас донеслись отрывки "дискуссии" Кира и князя:

– Это же бред! Не могли дворяне просто так объединиться. Вы точно что-то подстроили.

– Сбавь пыл, юный Ульянов, незачем везде искать скрытый смысл, ситуация как раз-таки показывает...

Дальнейшего мы не услышали, так как Катя, а скорее Власта, увела нас обратно в холл, подальше от поля брани.

– Чертов Ульянов! - Возмутилась вдруг Власта, - и чего ему не нравится в Максимильяне Константиновиче? Весь совет за него проголосовал - значит, все честно.

До меня совершенно не доходил смысл происходящего, и мне тут же очень захотелось выяснить подробности.

– А что произошло? - вопросил я, обращаясь ко всей группе.

– Ты не знаешь? - Удивился Слава, – полторы недели назад Безумова избрали председателем верховного совета. Впервые в истории им стал дворянин, вот служивый комитет и порвало. Кир ведь сын одного из комиссаров, да ещё и коммунист, неудивительно что он сагрился.

Это проясняло дело. Получается, что во главе высшего органа власти России раньше заседали только члены служивого комитета? Выходит, избираются на должность руководителя государства только заседающие в совете. Но это все равно очень странная система

– Служивые думают, что он все подстроил? - внезапно влез Гал.

От такого Слава с Властной недовольно посмотрели на него.

– Совсем шизанулся, тор общажный?! – агрессивно ответил Раскольников – просто Безумов – идеальный кандидат, вот за него все и топят...

Услышав обращение черноволосого кохая Гал резко обернулся, сильнее хмуря брови.

«Максимилиан Константинович действительно производит впечатление доброго и разумного человека, но...» - побежали мои мысли.

– Служивый комитет ведь противостоит дворянскому, не так ли?

Мой вопрос сбавил накапливающееся напряжение, и все повернулись ко мне.

– Само собой, – сухо ответила Власта, туго скрещивая руки на груди, – члены служивого комитета постоянно бугуртят и отказываются идти на компромисс с нами, а возглавляет эту оппозицию комиссар обороны.

– Действительно, Жуковский ‘’заноза в заднице’’, - спокойно и немного отстранённо дополнил Распутин, - Так говорит мой отец.

Догадка подтвердилась. Теперь мне стало доподлинно известно, что внутри высшего органа власти идет борьба двух сторон. Князь Безумов, несмотря на свое дворянское происхождение и, очевидно, место в дворянском комитете, смог завоевать доверие большинства и стать председателем. Неужели он ими всеми манипулировал?..

– Ребята, смотрите! - прервал меня своим, как обычно, громким возгласом Акира.

Мы обернулись. Он указывал на большую картину, висевшую на стене пролета лестницы, ведущей на второй этаж. Это был портрет изображавший высокого, стройного мужчину, визуально очень походившего на Максимилиана Константиновича.

– Это же Денис Шерстнёв, да? – воодушевленно спросил Артем.

– Вообще не похож. – тут же отмахнулся Слава.

Реакция Раскольникова была совершенно обыденной, как на любую другую глупость, что вытворял наш бело-красный друг, но вот остальные...

– Т-ты! – тихо, но гневно пролепетала Катя.

Визуально в ней боролись и злость и стеснение, но в силу характера она не могла выразить это должным образом.

– Безродный! – поддержала подругу Власта, – да как ты смеешь?! Перед тобой портрет Василия Ивановича Безумова, основателя рода Безумовых, а ты имеешь наглость путать его с каким-то простолюдином.

Карамазову уже было не остановить, и гневная тирада продолжилась. Девушка все приближалась к нашему опрометчивому товарищу, а он, судя по виду, максимально жалел о своем глупом вопросе и старался провалиться под землю.

– А кто это? – тихо спросил я у Славы, пока Власта ментально уничтожала Артема, а Катя старалась как-то в этом поучаствовать.

– Шерстнёв-то? Один из волхвов времен войны с семиединой скверной. Этот безродный смог в одиночку грохнуть особый уровень, хоть после и сразу сдох – усмехнувшись в конце, ответил Раскольников.

– И он похож на Безумова?

– Вообще не похож. Просто Кирыч пока только его запомнил из нашей истории вот и упоминает, где получится.

Тем временем девушки окончательно втоптали Акиру в пол натиском эпитетов, описывающих гениальность и неповторимость основателя рода и немыми, но агрессивными мычаниями.

– Прошу простить меня, госпожа! – громко извинился перед Властой Артем, по- японски низко кланяясь.

Тоже он сделал и по отношению к Кате, всеми силами стараясь загладить вину. Это успокоило их и они немного обиженно отвернулись. За всем этим фарсом наблюдали Галактион, который хотел поддержать свою робкую, но крайне возмущенную девушку, но так и не решился к ней подступиться. Сэмпай вообще выглядел довольно холодно и замкнуто. Самым отстранённым остался Распутин, который так и не принял участия в нашем конфликте. Сея баталия лишний раз для меня подчеркивала основную проблему всего нашего времяпрепровождения – могут ли дружить дворяне и ‘’безродные’’? Конфликты шли один за другим, и за две без малого недели моего пребывания в России я понял, что это ключевая проблема моей... Родины.

Пока велись мои размышления, Катя продолжала водить нас по особняку. Не без труда раскрыв одну из дверей в коридоре, девушка пригласила нас внутрь. Стены полнились различным оружие, а по углам покоились комплектами европейских доспехов. Не успели мы войти в комнату как Катя ‘’громко’’ заволновалась, и мы вышли обратно в коридор.

– Э-это н-не та. – Пристыженно сказала она, всем своим маленьким телом закрывая громадную на ее фоне дверь.

«Неужели она не знает расположение комнат в собственном доме?..».

Группа молча последовала за ней дальше. Через пару остановок Катя, не без помощи Власты, наконец привела нас куда планировала. Это было просторное помещение с камином, уютно обставленное диванами, креслами и столиками, сугубо в европейских тонах и стилях. Пользовались этой мебелью нечасто, что помогло ей сохранить мягкость и невинность. В камине уже потрескивал огонь, приятно согревая нас в весьма холодный ноябрьский день. Мы с удовольствием разместились здесь, на несколько минут замолчав в расслабленном наслаждение уютом. Прервать короткую идиллию возжелала Катя, но кроме пары неловкий мычаний ничего выдавить не смогла. Судя по виду ей хотелось рассказать об этой комнате, но стеснительность давала о себе знать.

– А это главная гостиная, - поддержала подругу Власта, - здесь в невероятном уюте принимают лучших из гостей и...

– На кой ты её прервала? - внезапно влез Слава - Катюха сама хотела нам рассказать, а ты ей малину ломаешь.

Раскольников выглядел весьма своевольно, развалившись в самом большом из кресел и положив ноги на пуфик перед камином.

– Я не хуже нее могу...

– Мы в чьём поместье находимся, а, Власта, Карамазовых или всё-таки Безумовых? Пусть именно наследница будет базарить нам о её же доме.

С этими словами Слава повернулся к Кате, перейдя к ‘’разговору’’ с ней:

– Ну что, Безумова, докладывай, на кой ты нас сюда притащила?

Власта хотела было вмешаться, но, увидев намерение подруги ответить, остановилась.

– Н-ну... Я-я...

– Все ясно! – Громогласно подытожил Слава.

Преисполнившись понимания, Раскольников поднялся с кресла и с невероятной точностью передал все мысли девушки. Это становилось очевидно, глядя на её пораженное лицо и постоянное кивание головой в знак согласия. Он рассказал нам подробности о комнате, где мы находились, не упустив при этом и мелких деталей. Довольно окончив речь, оратор плюхнулся на мягкий словно клок ваты диван прямо рядом со мной.

– И че будем делать дальше? – Протянул Слава, деланно позёвывая.

– Ну, – ответила Власта, садясь в одно из кресел напротив дивана, – можем провести время за интеллектуальной беседой.

– Не, нах эту чепухню! Предлагаю сыграть в ‘’чей батя круче’’.

На такую наглость девушка хотела было что-то возразить, но Раскольников и тут ее перебил:

– Стартует Распутин.

– Чего?! Почему я? – Тут же занервничал названный.

Но пристальный взгляд всей группы быстро подавил его, и он сдался.

– Ладно-ладно. Так, ну мой отец он член сил обороны, оперативник второго уровня и...

– Эта информация и так всем известна, – Прервала его внезапно подавшая голос Власта, – Куда любопытнее для всех присутствующих будет его личностная характеристика.

– Оке-ей... Ну, папа он строгий и требовательный, а еще очень ворчливый, постоянно жалуется, что Курчатов отжимает у него духов...

От такого представления Слава не сдержал смешка:

– Ну и лошара твой батя. Хотя для двойки это норма.

– Не надо издеваться, пожалуйста, – явно обиженно, пролепетал в ответ Распутин.

– Да забей! Слухай, а эта клюквенная песня ‘’Rasputin’’ не про него? Мол, ‘’московские чики по нему текли’’.

От такого все, кроме Гала, рассмеялись, а Распутин только сильнее поник. Мы с Артемом были наиболее терпимы, а оттого лишь фыркнули, не сдержавшись.

- Ребят, может не надо над ним насмехаться, – не сдержался Акира.

Тут же зоркий и игривый взгляд пал на выступившего.

– Лады, тогда, что можешь рассказать ты?

Слегка опешив от вопроса, Артем потупил было глаза в пол, но все же смог найти в себе силы.

– Об отце-то? Да, ничего интересного, обычный юрист, он же не маг.

– Ты серьезно хочешь сказать, твоя мать вышла за немага? – Удивилась Власта.

– Ну да, она ведь тоже немаг.

От такого дворянка впала в еще больший ступор.

– Тогда откуда у тебя врожденная техника? Твои постоянные крики во время боя это же техника, верно?

– Да, техника. А они что, только от мага к магу могут передаваться? – Недоуменно спросил Акира.

– Конечно! – Полностью уверенная в своих словах ответила ему Власта, – может у тебя дед или еще кто в роду был шаманом?

– Вроде нет. Профессор Харин, только узнав об этом, прошерстил мое семейное древо вдоль и поперек, но магов там не нашел.

Сие откровение отправило Карамазову в культурный шок, потому на некоторое время она замолчала. Видимо полностью безродный маг совершенно не вписывался в её картину мира. Меня тоже интересовал такой вопрос до момента, когда я узнал о своём дедушке. Мой отец не имел врожденной техники, как и мама, а потому такие размышления были присущи и мне.

– А что скажешь ты, Карамазова? – Резко обратился Слава к Власте.

Та только через секунду опомнилась и поняла, что обращаются к ней. Самодовольно улыбнувшись, девушка приняла презентабельную позу.

– Мой отец очень добрый человек, он никогда и ни в чем мне не отказывал. Тятенька акционер крупнейших немагических корпораций, а также совладелец ателье ‘’Братья Карамазовы’’ - крупнейшей компании в магическом мире России. Именно оно производит одежду всем шаманам, в том числе и форму нашего техникума. К тому же...

– А кроме бабла есть о чем рассказать? – перебил Власту Слава.

– Конечно есть! – Явно оскорбившись, ответила она, – он, как и я, обладатель техники манипуляции сознанием, если возжелает, то сможет подчинить себе половину верховного совета.

Девушка выглядела озлоблено и уязвленно, прямо-таки сверля Раскольникова взглядом.

– И его предел – второй уровень. Учитывая их состав, он реально сможет подчинить чуть-ли не половину совета, в том числе и батю Распутина, – продолжал ехидничать Слава.

Уязвленный должен был ответить, но ему не хватало для такого характера, и он проглотил насмешку.

– Раскольников, хватит уже насмехаться над всеми! – одернула его возмущенная Власта.

– А фигли мне? Из вас всех у меня самый крутой батя!

Это вполне могло быть так, но мой взор все равно невольно скользнул на сэмпая, стоявшего поодаль. Галактион опирался на камин и смотрел в окно, за которым постепенно начинался дождь. Взор второкурсника был мрачен и холоден. Он явно отстранялся от нас, стараясь никак не напоминать о себе.

«А ведь из всех только я знаю, что сэмпай сын Курчатова-сенсея...».

– Короч, моя очередь. Ух, с чего бы начать?.. - деланно задумчиво вопросил Слава - слыхали про погром в Котельниках?

В ответ все промолчали. Судя по виду лишь Карамазова знала ответ.

– С кем приходится работать... – вздохнул Раскольников, – Это одно из самых масштабных побоищ с духами за последнее двадцать пять лет. Там было три особых, с десяток первых и сотня вторых уровней. И батя в соло зачистил там ТЦ, убив пять первых уровней. Ему даже орден Велеса за это дали. Он говори, что во всей России найдется лишь человек пять, кого он не сможет победить. А еще...

– И после такого он проиграл на Павелецкой, – перебил его Акира.

– Его там топора лишили, – объяснил Слава, – да и к тому же особый уровень всю малину испортил. Короч, батя у меня топовый.

– Ты же сам говорил, что надо рассказывать о том, какой он в жизни, – подловил я его.

Но Раскольников не растерялся и быстро выкрутился:

– Да мудак он в жизни.

Подобного заявления явно никто не ожидал, тем более после такой хвалебной тирады, но на требование рассказать подробнее Слава лишь отмахивался.

– Забейте! – окончательно закрылся он, – твоя очередь.

Указывал он на меня. Я не стал противиться и рассказал одногруппникам почти все, исключив из повествования цель нашего пребывания в Японии. Несмотря на идеологические расхождения с отцом, мне по какой-то причине все еще хотелось хранить эту тайну в секрете.

– Ты внук комиссара обороны?! – пораженно выпалили почти все присутствующие.

Удивленнее всех выглядел Акира, глаза которого уже загорались от нахлынувшего любопытства. Он уже хотел было завалить меня миллионом вопросов, но тут выступила Власта:

– Выходит ты потомок Хигаши Акатова. А ведь он был известным противником дворянского комитета и постоянно вставлял нам палки в колеса.

Прозвучало это довольно пренебрежительно и с ноткой ненависти, что заставило меня занервничать. Отношение Карамазовой ко мне определенно все ухудшалось. Но в тот момент я не стал забивать этим голову. Следом Акира все же добился желаемого, и мне пришлось ответить на кучу его вопросов. Я не был против, ведь Артем мне нравился и разговаривать с ним было приятно. Остальные понемногу разбрелись и поделились на мелкие группки. На мгновение мое внимание приковали Гал с Катей, которые стояли возле большого портрета над камином.

– У вас в доме много портретов, – в пол голоса говорил сэмпай, наклонившись к девушке, - А это кто?

От такого ‘’снисхождения’’ девушка краснела сильнее обычного.

- Э-это м-мой п-прадедушка, – пытаясь не заикаться, ответила она, переминая маленькие пальчики перед лицом.

Смотря на них, мне невольно приходили мысли об отношениях. Они встречались всего неделю и момент начала романтики между ними никто из присутствующих не наблюдал, но, возможно, им можно считать тот момент, когда Гал сбил ее в коридоре.

– Лев Трифонович Безумов, - добивала подошедшая Власта.

– О! – воскликнул Слава, – это который Зорина грохнул? Здравый мужик был.

На его возглас все обернулись.

– А это кто? – тут же поинтересовался Акира, услышав незнакомую фамилию.

– Сильнейший маг Советского Союза. – С ноткой презрения отмахнулся Раскольников.

– Типа как Сатору Годзё?

Не успел Акира договорить как его стукнул по макушке Слава.

– Как Курчатов, дурень!

Гал же будто не замечал происходящего, продолжая смотреть на смущенную Катю. Следом вновь вернулся общий разговор, в котором все принимали участие. Постепенно все перетекло в игру на знание магического мира, в которой в основном принимали участие Распутин, Слава и Власта. Я, Гал и тем более Акира крайне мало знали о мире Российской магии, а потому не стали рисковать, оставшись наблюдать за состязанием.

– Рискни, недодворянка! В каком году первый шаман из рода Раскольниковых поселился при дворе императора, а? – дерзко и крайне взволнованно воскликнул Слава.

Карамазова вела со счетом 8:1, и победа была не за горами.

– В январе 1826 года, когда Николай первый пригласил его для формирования новой группы Российских шаманов при дворе, – отчеканила Власта без единой запинки, стоя перед соперником со сложенными на груди руками.

От такого до ужаса точного ответа Раскольников взвыл, и его рука дернулась в сторону топора на поясе, но он себя остановил. Слава совершенно не умел проигрывать. В целом же игра проходила довольно весело и группа провела за ней полтора часа. Вскоре мне приспичило отойти по природному зову, и я вышел из гостиной, направляясь к уборной.

По пути на меня нахлынули раздумья о причине вражды дворян и ‘’безродных’’. Не вооруженным глазом было видно, что Карамазова и Раскольников терпеть нас не могли. Дело точно было не в их личностных особенностях, а в сути двуединой власти в старне. Даже без особых доказательств я был в этом уверен. Так мне подсказывало чутье. Погруженный в мысли, я не заметил, как забрел в часть особняка мне незнакомую. После секундной попытки понять, где нахожусь, до меня донеслись чьи-то голоса. Они шли из соседней комнаты.

– В общем, коль там были еще и зараженные люди, без его влияния тут точно не обошлось, – говорил мужчина с немолодым голосом из дальней части комнаты.

Подслушивать плохо – истина, что прививается каждому из нас с детства. Но в тот момент, несмотря на всю незыблемость сей аксиомы, мне пришлось попрать ее, поддавшись жуткому приливу любопытства.

– Он и такое умеет!? Не перебор ли челядь в зомби превращать? – спросил у первого кто-то, сидящей ближе к двери.

– Определенно! Если он способен созидать духов особого уровня, то и подобное вполне мог выкинуть, – вновь раздался немолодой голос.

Не сдержавшись. я краем глаза заглянул в комнату. Пред моим взором предстало что-то вроде гостиной, наполненной людьми. Добрая половина из них была одета в старомодные офицерские мундиры, некоторые, самые молодые из них, носили форму нашего техникума. Всего в комнате заседало человек под тридцать. Возраст их варьировался от семнадцати до шестидесяти.

– Но это не важно, в его силе и так не было сомнений, главное - как эта сфера оказалась у того психа? Здесь явно не обошлось без сын...

Не успел первый договорить, как меня что-то резко толкнуло сзади. Я тут же оказался на полу в комнате, руки мои были скручены за спиной, и явно чувствовалось как меня кто-то с силой вдавливает вниз. Все произошло настолько молниеносно, что я даже начать реагировать не успел. От грохота, с которым мое тело влетело в зал, все присутствующие обернулись.

– Кто это, Арсений? – скрипучим старческим голосом спросил кто-то из затененной части комнаты.

– Шпион! – громко ответил сидящий на мне, - стоял за дверью и подслушивал.

– Ясно, – встал на ноги мужчина с дальнего конца стола.

Подняв голову, я понял, что он уже стоит передо мной. Это был высокий мужчина под пятьдесят с пробивающейся сединой и очень суровым и надменным взглядом. Его лицо рассекал довольно глубокий шрам, прекрасно дополняющий и без того внушающий образ.

– Кто ты и на кого работаешь? - серьезным, даже жутким тоном спросил он у меня.

– Я-я друг Кати, – нервно сорвалось с моих уст...

– Ага! – воскликнул тот, кто держал меня, – Ты слышал это, отец? Катерина пытается нас саботировать, а я говорил, это дура погубит наш род.

– Нет, вы неправильно поня...

Я не смог договорить, ведь мои скрещенные запястья пронзила острая боль. Ощущалось, будто мою кожу мигом разорвали тысяча мельчайших, но глубоких порезов. Тут же мной были предприняты попытки вырваться, но все они были четны, несмотря даже на многократное усиление тела проклятой энергией. Арсений, что держал меня, был слишком силен.

– Молчи, шнырь! – злобно прорычал сидевший на мне.

– Только не убей его, Арсений, – обратился шрамированный к моему пленителю, – нужно еще выпытать у него информацию, так что...

Внезапно за моей спиной скрипнула дверь.

– Господа! – Раздался знакомый бархатный голос,– я бы попросил, он все-таки наш гость.

– Максимилиан, твоя никчемная дочь снова пытается нас саботировать, – обратился к вошедшему отец Арсения, – уже шпионов к нам подсылает.

– Дорогой брат, – ответил ему Безумов, - твои паранойя и неприязнь к моей Катерине должны же иметь хоть какие-то рамки. Я полностью уверен, что это недоразумение. Арсений, слезь с него!

Тут же я почувствовал, что давление сверху ушло и быстро поднялся на ноги. Мои рукава были разорваны, а под ними кровоточили множество ран. Увидев это, князь перевел взор на племянника, приподнимая бровь.

– Акатов, – обратился ко мне Максимилиан Константинович, сурово смотря на моего бывшего пленителя, - скажи, что здесь произошло?

– Я... В раздумьях случайно забрел сюда и...

– Решил за нами шпионить? – с ухмылкой, перебил меня Асрений.

– Нет, то есть да, но не в этом смысле. Мне просто стало любопытно, что там обсуждают.

« Как же это неубедительно звучит...» – нервно осознал я.

– ‘’Стало любопытно’’, как же неправдоподобно, - с надменными нотками осознания собственного превосходства хмыкнул шрамированный.

В этот момент меня за руку взял Максимилиан Константинович. Я слегка вздрогнул от неожиданности, но сопротивляться не стал. Мгновение спустя его ладонь засветилась, а в след за ней и мои руки. Белый купол энергии, окутавший мои предплечья и кисти всего за пару секунд полностью исцелили их, не оставив и следа от ран.

«Это же обратная техника. Но как он?..».

– А что в этом такого? - наигранно удивился Безумов – Он же подросток, им свойственно любопытство и желание влезать не в свои дела. Как будто ты не занимался тем же в его возрасте, Константин.

В комнате повисла тишина, по всей видимости от осознания правдивости слов главы рода.

– Вот и отлично! – хлопнул князь в ладоши, расплываясь в улыбке , – раз никто не возражает, я забираю нашего гостя.

С этими словами Максимилиан Константинович вновь схватил меня за руку и спешно вывел из помещения под пристальными и местами недовольными взглядами присутствующих.

– Да ты везунчик, Клим, – с улыбкой говорил Безумов, ведя меня подальше оттуда – если бы я вовремя не пришел, они бы совсем запытали тебя.

Страх еще не совсем отступил, но ко мне уже возвращалось привычное мышление.

– А кто они такие?

Я еще не совсем оправился от произошедшего, поэтому мой голос слегка дрожал.

– Это был ‘’Кровавый кулак’’ - отряд сильнейших магов-оперативников моего рода.

«Выходит, у дворян есть свои боевые формирования?..»

– И они занимаются изгнанием проклятых духов? – с легким подозрением спросил я.

В ответ князь кивнул. Ситуация прояснялась. Постепенно мы перемещались по особняку. Поднявшись на третий этаж, хозяин поместья повел меня по коридору. Наконец мы остановились, и Безумов раскрыл тяжелую дубовую дверь, любезно приглашая внутрь. Приняв приглашение, я шагнул вперед. Предо мной предстал кабинет князя. Это легко можно было понять по столу перед панорамным окном, знамени рода на стене, парочке бюстов, картин и большому шкафу с кучей книг, папок с документами и всем подобным.

– Зачем вы меня сюда привели? - недоуменно спросил я у хозяина обители.

Сам князь подошел к большому зеркалу во весь рост, стоящему перед стеной. Кинув в него взгляд, Безумов сел в большое кожаное кресло за свой стол и пригласил меня сесть напротив.

– Я хотел поговорить с тобой, Клим. Как тебе экскурсия, понравилось у нас?

– Конечно, Максимилиан Константинович, – сел я в мягкое приемное кресло, – ваша дочь прекрасно все рассказала и показала.

От такого дворянин хохотнул.

– Иронию уловил. Катерина действительно крайне слаба в вопросах общения и социализации, но её добрейшей нрав и чуткость с легкостью это нивелируют, - с довольной улыбкой проговорил он, - Думаю именно эти качества привлекают юного Курчатова в ней.

От последнего у меня отвисла мысленная челюсть.

«Кусо, как он догадался?..»

Видя мою пусть и скрываемую, но все же отчетливую реакцию, Безумов заулыбался еще сильнее.

– Как вы узнали?

– Мой дорогой юный друг, это же очевидно. Наш Галактион вылетая копия отца, как внешне, так и поведенчески.

Мне не хотелось больше говорить о сэмпае, ведь его тайна была раскрыта, и я потихоньку начинал чувствовать за это стыд, хоть моей вины в этом и не было. Тут же начались попытки перевести разговор. С этой целью мои глаза забегали по кабинету. Это продолжалось несколько секунд, пока они наконец не зацепились за картину на стене.

– Судя по большому количеству портретов вы очень уважаете своего дедушку, – начал я.

– Само собой, Клим. Он был сильнейшим магом нашего рода, совершившим немало подвигов. К сожалению, жизнь его оборвалась слишком рано.

Последней фразой князь будто желал меня раззадорить, делая на ней интонационный акцент.

– Слава говорил, что убил какого-то Зорина, – неуверенно вымолвил я, разгадывая мотивацию собеседника.

Услышав желанное князь вновь заулыбался до ушей, и глаза его загорелись.

– Это красивая история, но она слегка приукрашена. Лев Трифонович не убил Зорина, а только ранил, хоть тот вскоре и скончался. Раскольников поведал, при каких обстоятельствах это произошло?

– У них была дуэль? - неуверенно протянул я.

– Ах если бы! Сергей Зорин, сильнейший маг Советского союза, герой войны, буквально спаситель всей страны, вероломно убил весь верховный совет по приказу комиссара обороны.

Внезапно раскрывшаяся правда серьёзно ударила по мне. Сильнейший маг того времени уничтожил весь верховный совет только из-за воли комиссара обороны. Моё удивление читалось не вооруженным глазом, и Безумов быстро на это среагировал.

– Именно Акатов, - продолжал он наседать, - жадный до власти комиссар обороны, сразу после Великой Отечественной войны, в которой, должен сказать, дворяне тоже участвовали и внесли огромный вклад в победу, при поддержке своего близкого друга Зорина, нарушил все мыслимые законы, убив членов дворянского комитета и не поддержавших его членов служивого. Мой дед выступает в этой истории лишь как единственный, кто смог дать Зорину серьезный отпор.

Сомневаться в словах князя мне не хотелось, все-таки он производил на меня максимально светлое и доброжелательное впечатление. Зачем ему врать? Вероломный комиссар с диктаторскими замашками решил узурпировать власть и убил всех несогласных – весьма логично и исторично. Но меня вновь начал волновать вопрос:

«Почему безродные и дворяне так ненавидят друг друга?..».

Очевидного из логических размышлений ответа мне не приходила, а потому здесь наверняка была какая-то тайна. Дворяне, как и безродные, исполняли свой долг по защите и делали это с полной самоотдачей. Об этом можно было судить из того же инцидента на Павелецкой, где отец Славы геройски сражался до последнего. С десяток секунд председатель наблюдал за моими ментальными терзаниями, пока я наконец не прервал тишину:

– Максимилиан Константинович, скажите, почему дворяне и безродные враждуют?

От такого остывшая было ухмылка князя довольно заиграла вновь.

– Это очень хороший вопрос, юный Клим. За сегодняшний день он не раз всплывал. Взять того же Ульянова.

«А ведь я так и не узнал, чем закончился их спор...».

– Наш дорогой Кир покинул меня. Должен признать держался он достойно, но со мной ему пока рано тягаться.

Говоря это, князь будто желал немного уйти от изначального вопроса, но я не мог позволить ему этого сделать.

– Получается Кир в споре использовал ту же риторику о борьбе безродных и дворян?

– Ты догадливый, Клим, хвалю. Юный Ульянов действительно не раз обращался к этому в споре. Неудивительно, он ведь сын Марксэна Владленовича, чуть ли не самого ярого противника дворянства в нашем совете.

Безумов вновь пытался увести тему разговора, заговаривая меня ненужными подробностями, но мне это прекрасно виделось, и я не мог позволить ему манипулировать собой.

– Видимо у него есть на то свои причины, – как бы невзначай сказал я.

Кинув на меня немного посерьезневший, но любопытствующий взгляд, председатель хмыкнул.

– Ладно-ладно, вижу тебя не провести, юный Акатов, – с лёгкой ухмылочкой начал он, – безродные и дворяне ведут свою ‘’войну’’ уже почти столетие. Все началось в 1917 году, когда старый режим, где дворяне заслуженно занимали высокое положение в обществе, пал.

– Заслуженно? – прервал я князя.

– Конечно заслуженно, ведь они самозабвенно изгоняли проклятых духов не одно столетие. И чему вас только на уроках истории учат? С каждым веком людей становится больше, а значит больше конфликтов и больше негативных эмоций и, следовательно, больше проклятых духов. Без дворянских техник и дворянской организованности, страна бы давно пала.

– Тогда чем вызвано такое недоверие?

– Советской идеологией. Это же неправильно, что у власти стоит феодальный пережиток прошлого, нужны перемены, нужна революция. Именно с такими настроениями вместе с гражданской войной немагов, началась бойня в магическом мире. К сожалению, советскую власть в вопросе магии заботила только смена порядка, а ведь Первая мировая и гражданская войны вызвали появление огромного количества духов, и так как все безродные были заняты ‘’революцией’’, то изгнание всей этой кодлы свалилось на плечи дворян.

«Так вот оно что! Выходит, безродные маги заразились коммунистической идеологией вместе с обычными людьми – понятно...», – додумал я.

– Одновременно воевать с безродными и изгонять подобные орды духов представлялось задачей непосильной, поэтому правлению родов пришлось пойти на уступки и подписать ‘’Московский магический мирный договор’’, который обязывает всех дворян беспрекословно подчинятся приказам новообразовавшегося Верховного магического совета и комиссариата обороны, которому они стали подчиняться, как ‘’оперативники’’.

На этом повисла пауза. Я смотрел на Максимилиана Константиновича со слабо скрываемым восхищением. Мои глаза горели. Правда наконец мне открылась, да она была немного пропитана дворянским самомнением, но был уверен на все сто, что выцепил именно истинное зерно из его монолога. Теперь мне была ясна причина, по которой два полюса магического мира так сильно ненавидят друг друга. Преисполнившись откровением, я вскочил на ноги.

– Спасибо вам огромное, Безумов-сама! – выпалил я, спешно склоняясь в японском поклоне, – теперь мне все ясно.

Довольно улыбнувшись, князь поблагодарил меня в ответ за приятный разговор и отпустил обратно к группе. Ноги сами меня понесли, причем с высокой скоростью. Добравшись до гостиной, где все еще находились мо одногруппники, к которым успел присоединиться и Ульянов, я вновь примкнул к ним. Друзья дружно играли в элиас и Славе никак не удавалось объяснить какое-то слово, а все стальные с него посмеивались.

– Лять, да как же это?! Ну, такое, как его? Когда хрень какая-нибудь появляется из воздуха.

– Техника материализации! – воскликнул Акира, вскидывая руку вверх.

– Да нет! – раздраженно отмахнулся Раскольников, нервно смотря на бегущий таймер.

В итоге он так и не смог объяснить слово ‘’генерация’’, что неплохо позабавило остальных. Даже Галактион стоял ближе, чем раньше и слегка улыбался. Подобное единство в простой и понятной всем игре дало мне понимание, что после этих выходных наша группа станет намного ближе и сплочённее, несмотря на множество прежних разногласий.

Глава 10. Восход над цитаделью знаний

В жизни каждого человека нет ничего важнее, чем обучение и рост над самим собой. Все начинают бренное существование с превозмогания и борьбы за жизнь. Так почему же не все достигают величия или воплощают мечты и планы, что ставили? Ответ очень прост, дорогие искатели, все дело в трудностях. Каждый человек на своем пути сталкивается с препятствиями, и многие из них кажутся непреодолимыми. Здесь и кроется отличие достойных от посредственностей. Достойный человек преодолевает трудности, несмотря ни на что, стремясь достичь собственных целей, а посредственность – сдается и опускает руки после нескольких четных попыток. Борьба – вечное состояние живого существа. В способности биться и заключается разница меж людьми. Но и среди людей есть особи, особо выделяющиеся на фоне массы – шаманы. Путь шамана – бесконечная череда тяжелейших испытаний, лишений и противостояний с самим собой. Больше тысячи лет они стоят на страже мира и покоя в бескрайних просторах самой большой страны мира. Но магами не становятся по мановению ока. Их находят, воспитывают и закаляют. Для этого в нашем мире существуют магические академии, что в сею эпоху прозваны техникумами. Огранять неограненные алмазы – вот наша работа. Именно над крупнейшим из двух техникумов и восходит сейчас светило, освещая монументальное здание золотистым светом. Но явление ярила означает для огромного количества юных и зрелых умов начало очередных испытаний. Приход нового дня тянет за собой массу трудностей, борьбы и испытаний. Именно с этим и пробуждается в своей постели юный маг четвертого уровня Клим Акатов.

– Тикусё! – Воскликнул он, узрев часы.

Резко возвратившись в вертикальное положение, юнец выбежал из комнаты, прихватив с собой верный клинок. Путь его лежал на просторное пространство крыши общежития. Плоская каменная площадка служила отличным местом для тренировок юного мага. Наконец ощутив холодные порывы ветра, Клим скинул с себя пижамную рубаху, оголяя тело по пояс. Ветреное ноябрьское утро ранило холодом юнца. Мороз пронизывал настолько, что не стыдно было бы отступить и возвратиться в теплую постель, но Клим не допускал и мысли о подобном. Жар предвкушения согревал его изнутри.

– Отец, прости, что раньше не понимал великую ценность занятий, проводимых тобой, - прошептал подросток, поднимая катану в ножнах пред собой, – теперь я обрел цель и вижу будущее яснее, чем когда либо.

С этими словами юнец выхватил клинок, сверкнув им на рассветном солнце и тут же пустился в атакующую последовательность. Проклятая энергия напитала меч и каждую клеточку тела, делая все невероятно быстрым.

– Бла-бла-бла, твои псевдопоэтичные словесные конструкции не стоят и толики внимания хоть какой-то особи, наделенной даже двухзначным коэффициентом интеллекта, - гневно воскликнул рыжеволосый вторженец за спиной повествователя, - приступай к работе, отмирающее подобие высокого ума!

Но внезапное появление ученого не могло отвлечь мудрого профессора высших оккультных наук и директора Московского Магического Техникума от ведения столь медитативного и успокающего сказа.

– Тезис, выдвигаемый тобой в крайне непарламентарской манере, является выражением высшей степени неуважения к субъекту, что представляет собой твоего родителя. – Спокойно отмахнулся побеспокоенный сказатель, продолжая раскуривать длинную деревянную трубку, именуемую в стране восходящего солнца ‘’кисеру’’.

А тем временем в совершенно иной части необъятной страны, в лесу у подножья Алтайских гор, другой обладатель пламенных волос стоял в окружение высоких деревьев, мелодично вдыхая воздух. Капитан Казимир Рыжков был покоен в своем утреннем часе личного времени. Но тут бессонный взгляд освободился от оков век и узрел окружение. Немедленно из сая, что покоились на поясе, выпорхнул серебреный клинок. Тело пришло в движение, и маг рванул в сторону. За толику миллисекунды приблизившись к дереву, он нанес серию горизонтальных ударов катаной, оставляя неглубокие порезы на стволе растения. Скорость атак была столь высока, что бабочка не успела бы взмахнуть крыльями, пока он наносил сотню ударов. Вслед шаман рванул в другую сторону, понесясь между стволами прочих деревьев. По ходу бега он атаковал в движение, оставляя по несколько порезов на каждом стволе. Добравшись до плотного скопления нескольких древ, чьи стволы чуть ли не переплетались, Казимир подпрыгнул на несколько метров, на мгновение уперевшись стопами в ствол. Оттолкнувшись, маг перепрыгнул на другое дерево. И в сей миг его пылающий взор следил за целью. Ей были пара иголок, падавших с самой верхушке кедров. Вновь взмыв, Рыжков прямо в полете, совершил с десяток оборотов, кроша тонюсенькие иголки на микроскопическую шелуху. Отработав очередной прием, он на мгновение застыл в воздухе, после чего упал вертикально вниз вместе с хвойной шелухой, что создал. Но приземлился маг на носки своих японских таби невероятно мягко, не издав и звука.

– Дыхание магии. Третья ката: пламенное завихрение. – Прошептал он, ловко вставляя клинок обратно в ножны.

Несмотря на тягостный долг службы, сон всего в три часа по пути в Барнаул, юный капитан все равно находил силы на тренировки, никогда не пропуская их.

– Да простит меня живая природа, невинно ставшая жертвой боевой необходимости. – Тихо вымолвил он, прикладывая руку к сердцу.

В момент произношения Казимир оставил вечно играющую на лице улыбку, сделавших на мгновение серьезным. Но по завершении короткой молитвы, пламенная ухмылка возвратилась на его лик, и он уверенно зашагал прочь из леса. Несмотря на ранний час, его уже ждала служба.

Также ратно служил Отчизне и его наставник, что в сей час находился крайне далеко, в столице России, городе Москве.

– Слабо, очень слабо! - кричал Антон Суворов на большую группу своих учеников.

Пред ним стояли все двадцать один студент первого курса Московского магического техникума, что избрали путь мага-оперативника. Почти у всех в руках были шашки с черными удлинёнными, в сравнение с историческим прообразом, рукоятями. Это позволяло держать их сразу двумя руками и выдерживать удары проклятых духов и наносить соразмерные контратаки. Лишь двое студентов держали в руках традиционные японские мечи. Учитель расхаживал пред ними, скрестив руки на груди. По густым нахмуренным бровям, что казались особо пугливым первокурсникам громовыми тучами, было очевидно его настроение.

«Как же слабы эти детсадовцы...» - вздыхал он.

Взор его то и дело пробегал по рядам. Ученики отрабатывали простейшую атакующую последовательность, состоящую из нескольких выпадов, но у большинства все равно чуть ли не вылетали клинки из рук. У одной крохотной на фоне других девушки с розовыми, словно листва цветущей сакуры, волосами шашка двигалась крайне медленно, ведь юной Катерине совершенно не хватало сил размахивать ей. После оружие и вовсе выскочило из ее хрупких кистей, с лязгом ударившись об пол спортивного зала.

«Она безнадежна...» – мысленно подытожил Антон Петрович, веля ей жестом оставить попытки тренироваться.

Что-то получалось лишь у ведущей группы первого курса, успехи которой было не заглушить неуклюжей Безумовой. Пусть обычно почти все сражались не шашками, Суворов был не против. Но, глядя на четырнадцать остальных студентов, суровый наставник только и мог, что тяжело вздохнуть.

«Безродные с каждым годом все слабее и слабее...».

Такой неутешительный вывод не раз приходил в голову бывшему капитану отряда ликвидации. От подобных суждений его пальцы невольно тянулись к карману в поисках сигарет, но во время урока преподаватель никогда не позволял себе осквернять атмосферу ядовитыми дымами. Вместо этого все пять мазолистых и затертых пальцев сжались в твердый, аке камень кулак. Ведущая группа, в которой к его счастью были три падающих надежды безродных, вселяла какое-то подобие надежды в давно высохшее сердце бывалого оперативника.

«Да плевать! Работа есть работа. Только это мне и остается...».

– Чтоб вы так члены держали, как сейчас мечи! – вновь рявкнул Суворов на особо слабых студентов.

С этими словами он подошел к ним и показал, как нужно удерживать шашку и сколько силы вкладывать в удар. От грубого, но дельного наставления у них сразу стало получаться намного лучше. Наставник был строг, суров, но его уроки никогда не забывались и многим действительно спасали жизнь.

За сим актом воспитания краем глаза наблюдала неразлучная троица группы первого золотого клинка. Юные Клим, Артем и Мстислав нет-нет да обсуждали своего наставника.

– Ну Петрович как всегда, - хмыкнул юный Раскольников, - да, парни?

В ответ оба его товарища понимающе кивнули. Следом все трое синергично, аке танцевальное трио в единодушном и отрепетированном порыве совершили диагональный кувырок с ведущей ролью оружия, усиливая тем самым удар. В последний момент перед предполагаемым ударом о цель, лезвия напитались проклятой энергией с предельным для них выбросом магии. Опытный, но посторонний взгляд мог бы оценить троицу и сделать оправданный вывод, что юные Акатов и Раскольников практически равны по отдаче силы, а юноша с крайне экстравагантным цветом волос значительно уступает им. В таком суждении теоретический сторонний наблюдатель был бы совершенно прав, ведь юный Акира имел наименьший боевой и магический опыт из троицы.

– Антон Петрович хороший человек, пусть и строгий, – немного монологично вымолвил Клим.

– А ты, прищуренный, как всегда, базаришь на полупафосе, – недовольно буркнул Слава, делая еще несколько ударов топором.

Из них Артем был наименее сосредоточенным на негромком разговоре, ведь усердно отрабатывал удары, что продемонстрировал ему учитель. В каждом выпаде чувствовалось, юноша старается максимально глубоко познать все движения. Но тем не менее его еще и что-то гложило. От того на несколько секунд юный четырёхуровневый шаман остановился, будто обдумывая что-то. Дело крылось в утре подростка, что прошло обыденно, но тем не менее томно.

– Ну отстань, мам! – воскликнул он, кладя сдвоенные ножны рядом с собой и присаживаясь на обувную тумбу в прихожей квартиры.

– Я еще раз повторяю: нечего тебе в этом Хогвартсе делать, - настойчиво и с гневными нотками говорила мать непослушному сыну, – эти экстрасенсы тебе голову морочат, не ходи к ним!

Она была невысокой и пухлой женщиной с черными, слегка седеющими волосами. Перекинув полотенце через плечо, матушка уперла руки в бока, нахмурено смотря на сына.

– Они не экстрасенсы, мам, и это не Хогвартс! – утомленно растягивая буквы, отмахивался юный Артем.

Завязав шнурки, Акира подхватил ножны и направился к двери. Мать хотела было рвануть в перед и перегородить ему проход, но в этот момент ее за рукав блузки схватил отец семейства. Такой же невысокий, но повыше жены, полный мужчина с каштановыми волосами и небольшой плешью на макушке, появился как раз вовремя.

– Оставь его, Юль, он должен сам выбирать свой путь, – нежно положил он вторую руку на плечо супруги.

Он смотрел на сына нейтрально, без упреков и осуждения, но и без поддержки. Артем это видел, и оттого не выражал отцу никакой благодарности. Но юноше было невдомек, что именно родитель организовал его поступление в техникум, рассказав магу-рекрутёру о способностях сына. Он намеренно делал вид, что не поддерживает отпрыска, чтобы воспитать в том силу духа. С недавних пор уже немолодой мужчина стал вести себя иначе, ведь чуть не погиб в проклятом инциденте. Он мог стать жертвой одного из проклятий, как и другие пассажиры трамвая, но к нему на выручку успел прийти шаман. Молвив лишь слово, он втоптал проклятье в пол неведомой силой, быстро добив его шашкой. Такое появление и действия оставили сильный отпечаток в сознание отца Артема, и в нужный момент он смог принять существование магии и дать сыну возможность идти по этому пути.

Бросив последний взгляд на родителей, юный шаман покинул родную двухкомнатную обитель. Ему предстояло добраться из его Красногорского советского жилища в техникум на по-утреннему переполненной электричке. С его волосами и глазами он и так привлекал внимание окружающих, но теперь к этому добавились странная форма и две катаны.

– Молодой человек, ну можете как-то убрать свои железки? - в очередной возмутилась пожилая женщина, к которой юный Акира был по неволе прижат.

Не было ничего страшнее для юного мага, чем добираться на любимую учебу после ссоры с матерью. Просьбу пенсионерки он постарался удовлетворить, но пространственные ограничения были выше него. Из-за этого бабулька всю оставшуюся дорогу злобно посматривала на него, добивая и без того огорченного Артема. Но несмотря на все тягости обыденно утомляющего утра, еще зеленый, но целеустремленный маг продолжал самозабвенно стремиться на учебу. Техникум стал для него лучем света и надеждой на светлое будущее, и он ни за что не откажется от него.

– Кирыч, ты че застыл? – бесцеремонно вмешался Мстислав в глубочайшую экзистенцию друга.

Также слегка озадаченно на него смотрел и Клим, только закончивший очередную последовательность выпадов. От такого пристального внимания друзей, Артем слегка опешил и не смог сразу выдать что-то внятное.

– Ну, я это... Задумался, вот и все, - неловко вымолвил он, потирая затылок.

– Все ясно! Ты вспоминал свое ‘’тяжелое’’ утро с родаками и потными бабками в элке! - уверенно указал Раскольников пальцем на растерявшегося одногруппника.

От точности передачи событий и в тоже время вульгарности оценок Акира на мгновение впал в шок, а после попытался что-то возразить, но так и не смог ничего придумать, от чего молебно повернулся к своему магическому сэмпаю - Климу.

– Слава, будь с ним вежливее! - спокойно, но настойчиво заступился юный Акатов.

Раскольников совершенно не имел желания противостоять сразу двоим друзьям, по сему быстро низвел конфронтацию, махнув своею дланью.

– Ну и хрен с вами!

Сдавшись, он вновь принялся размахивать топором, отрабатывая удары. Очевидно, обида пронзила его сердце, но друзья прекрасно понимали, что она лишь притворна и служит инструментом продолжения зашедшего в тупик диалога.

– Акира, интересно, а как прошло утро Славы? – наигранно обратился Клим к юному Кирову.

Юный шаман в ответ утомленно вздохнул, понимая, что подобный театральный диалог необходим, но в конце все же слегка улыбнулся.

– Да, может у него что-то случилось.

– Именно, парни! Наконец-то вы доперли. - обрадовался уязвленный, вставляя свое орудие за пояс.

С приливом энтузиазма он вновь подскочил к своим горячо любимым одногруппникам.

– Мое утро началось с бати. После лечебки он совсем шизанулся и каждый раз будет меня, врываясь с ноги в комнату. – начал свой бурный рассказ юный Слава.

Молодой дворянин в красках поведал друзьям о тягостях собственного пробуждения. О том, как отец, Эрнст Евдокимович Раскольников, глава рода и его сильнейший маг, тренирует сына каждый божий день с первыми лучами солнца, несмотря на любые ненастья за окном и в жизни.

– Вставай, тварь дрожащая! – бесцеремонно вламывался он в покои отпрыска, никогда не спрашивая у того разрешения.

И всякий раз юный Мстислав отвечал родителю своему:

– Я право имею – поспать.

В след за сей перепалкой неизменно следовал бросок фамильного гравированного топора со стороны князя, который юный княжич всегда ловил на лету и метал обратно. По скорости и силе броска, ловя его в ответ, Эрнст оценивал настроение и силу духа сына. Коль тот ‘’возвращал’’ оружие уверенно и с вложением проклятой энергии, глава рода отправлялся ждать сына на тренировочном поле, а в противном случае...

– И это ты называешь броском?! – почти рыча, сжимал отец топор, - даже бабка-процентщица метнула бы лучше.

В обыденный день за этим бы последовала вырывание юного Мстислава из постели с последующим перетаскиванием того за шкирку в направлении тренировочного места, но в сие будничное утро все прошло иначе...

– Если ты выбираешь лень, то туда тебе и дорога... - с ненавистью выдохнул Эрнст после грозного взора на сына.

Резко развернувшись, глава рода покинул обитель сына своего, хлопнув дверью. Эдакое поведение отче воистину поразило юного княжича, от чего его тело непроизвольно перешло в сидячее положение. На миг разум юного шамана пронзила уютно-сладкая мысль о дополнительном часе изнеженной бытности в постели. Озарение было столь внезапным и сладостным, что Мстислав на несколько мгновение погрузился в предвкушающее самозабвение, но...

– Почему он меня не вытащил?..

Сей вопрос ударил в его сознание, аке молния средь бела дня. Тут же вся невинность и расслабленность мыслей улетучилась, оставив наследника рода с тревожным непониманием. Поведение отца в корне расходилось с любым другим предшествующим днем начиная с четырёхлетия сына. Он никогда не вел себя таким образом.

– ‘’Если ты выбираешь лень’’... Он серьезно? - прошептал Слава, непроизвольно сжимая руками одеяло.

Сейчас же пред юношей предстало распутье. Соблазнительно нежная и мягкая, словно невинно-белая пушинка постель была противопоставлена суровой, аке наказание за грехи, тренировке под холодным ноябрьским ветром. И Мстислав колебался.

– Как же ты достал, отец... – выдохнул он, разжимая кулаки.

Одеяло было отброшено в сторону, а теплые, не тронутые осенней прохладой стопы юного Раскольникова коснулись пола. Маг распрямился и принялся готовить тело и дух к ледяному закаливанию себя отцом. Выбор был сделан. Молодой шаман избрал путь, преодолев невинный, но временами тяжелейший грех, присущий порой каждому живущему на бренной земле.

Но о сих подробностях и тягостях Мстислав не поведал своим друзьям, ведь гордыня его была превыше дружеской открытости. Сказ шел лишь о трудностях общения и тренировки с отцом, что взаправду переменился после инцидента на станции метро. Пусть и по непрямому принуждению, но товарищи все же не без интереса выслушали своего грубоватого друга.

– А твой отец и правда крут, - высказался Акира во время паузы в повествование Славы.

– Ты чем вообще слушал?! – моментально разгневался уязвленный Раскольников, – он тупой старпер и крутого в нем – только техника.

Из-за такого комментария черновласый весь оставшийся день дулся на своего безродного товарища. Но несмотря на сие обстоятельство они всецело отдавались учебе, забывая о противоборстве в моменты необходимости, делая большую честь своему воспитанию и умению единятся перед лицом трудностей. Юного Клима эдакая визуализация принципа ‘’единство и борьба противоположностей’’ по-хорошему ужасала и в тоже время искренне интересовала. Он во всем примыкал к друзьям и старался выкладываться, как и они. Становление шаманами для этих юношей было высшей целью, что единило их полярные во многом характеры и судьбы.

Такими же разношерстными порой являлись объединения магов, что защищали бескрайние просторы нашей родины. Под руководством волхва-дворянина запросто могли служить несколько безродных, пусть формально они и имели равный статус внутри системы комиссариата обороны. Даже фундаментальная и основополагающая система уровней нередко не играла никакой роли в таких отрядах.

– Вспышка на семь часов, ложись! - разрывая глотку крикнул молодой безродный шаман, прыгая к своему товарищу в небольшое земляное углубление.

Но брат по оружие не обладал должной скоростью реакции и не успел пригнуться. Тут же колоссальных размеров волна света или плазмы озарила все вокруг. Выброс разнесся по округе, нанося серьезный урон всему встречающемуся. Небольшая улица возле парка, полная магазинов сотрясалась от бушующего проклятья первого уровня. Множество людей в панике разбегались, совершенно не понимая, что происходит. На изгнание выдвинулась группа из четырех шаманов под руководством князя Адриана Распутина. От неожиданного всплеска энергии, разделившего группу и ранившего немало людей, на несколько секунд повисла мнимая тишина со звоном в ушах присутствующих.

– Леха, Леха, очнись! – кричал, сам не слыша громкости собственного голоса маг, почти успевший уронить товарища с собой в низину.

Совсем юный, выпустившийся всего четыре месяца назад шаман Алексей Иванов имел слишком мало боевого опыта и реагировал через чур медленно для такого сражения. Его товарищ Егор, бывший всего на год старше него еще не знал, но оглушенный получил контузию и серьезный урон двигательно-моторным функциям организма. Поняв, что друг не придет в себя, но и выжить сможет, оставшийся на ногах крепче сжал в кулаке свою двуручную шашку с резной рукоятью.

– Держись, братан! – прошипел он сквозь зубы, отпуская тело товарища, – мы его сделаем.

С этими словами он подполз к краю углубления, открыв перед собой вид на поле брани. Виднелся виновник всего сражения – проклятый дух. Большое существо бело-серого цвета, имело жуткую сегментарную диспропорцию по всему телу, но в целом напоминало гуманоида. Своими перегруженными плотью лапами оно наносило нисходящие удары во все стороны, сопровождая его выбросами белой энергии, что оглушала и ломала все окружающее. Со спины к нему подходил третий безродный их отряда.

– Ванька, молодец! – выдохнул Егор, скапливая энергию в ногах.

Он чутко выжидал подходящей секунды, чтобы рвануть вперед. Лидера их взвода можно было и не искать, ведь дворянин оказался в эпицентре первого взрыва.

– Никогда на вас нельзя положиться, господин Распутин...

И в сей миг лежащий увидел, его товарищ махнул рукой. Сигнал получен. Сосредоточив в себе всю ненависть и скорбь по раненому Лехе, Егор рванул вперед. Молодой маг понесся на всей скорости, стараясь успеть до поворота чудища, которое так удачно повернулось спиной к нему. Шашка тут же переполнилась проклятой энергией. За мгновение оказавшись возле него, чуть не разбив кости в ногах от перенапряжения, юный маг подпрыгнул, занося оружие над собой. Вокруг лезвия появились мелкие завихрения зеленоватого воздуха, усложнявшие удержание смертоносного клинка, но имеющие неоспоримую силу в бою. В миг, когда тварь осознала, что над ее шеей нависла угроза и повернулась к противнику, скрытый до того Иван резко появился в поле ее зрения. Шашка в руках нападавшего с высокой скоростью направилась в сторону грудной клетки монстра. Все будто замедлилось в предвкушении победы, но тут... Клинок Ивана раскололся, только коснувшись тела проклятого духа, а Егор понял, что монстр на всей скорости поворачивается к нему, готовясь встретить рубящий в шею. В такой ситуации только и оставалось, что мысленно выругаться и смириться с неизбежным провалом плана. Усиление шашки врожденной техникой на долю секунды начало убывать, ведь дух шамана утратил веру в победу, но...

– Не отступать! – разорвал оглушающую тишину окружения хриплый голос.

Пусть все и происходило крайне стремительно и в течение буквально нескольких секунд, Егор успел осмыслить, что это был голос князя. Тут же подоспел и знакомый, будто луч надежды, дребезжащий звук.

– Мы ведь шаманы! – продолжал кричать Распутин.

В проклятье немедленно ударила поделенная на четко различимые круги волна проклятой энергии, что смогла надрубить кожу монстра, заставив того взвыть от боли. Егор не смел терять ни миллисекунды. Клинок вновь, но с куда большей силой помчался вперед, усиленный проклятой техникой юного шамана. Руки с огромным трудом удерживали все ускоряющееся оружие, но юноша не имел права на провал. Мгновение предвкушающей неизвестности и... Клинок рассек шею проклятья, тут же дополненный сильнейшим потоком зеленого ветра, пронесшим тело мага вперед. Этот самый порыв вьюги вдавил здоровенную тушу твари в асфальт. Немедленно все трое магов ринулись вперед, собираясь продолжать бой, ведь проклятые духи не погибают от обезглавливания, но...

– Ядро было там, – с трудом выдохнул Егор, смотря на распадающуюся голову проклятья под ногами.

Монстр был побежден и шаманы могли вздохнуть спокойно.

– Молодец, салага! – все еще хрипло поздравил юношу Адриан.

Благодаря не только мощи оружия, техник, но и огромной силе воли и духа, шаманы смогли одолеть превосходящего по силам противника. Сей случай является воистину экспоненциальным. Жертвуя своими жизнями, здоровьем и благополучием, маги по всей России не жалеют себя, уничтожая проклятых духов во имя мира и покоя простых людей. Защита своих немагических сограждан – высшая цель многих волхвов отчизны, ради которой они и преодолевают всевозможные трудности. Собственное глубинное ‘’я’’ и внутренних демонов, тягости долга, давление общества, неотвратимость перемен, человеческие пороки в себе, окружающих и в конце-концов физическое противостояние всей тьме, что таится на улицах страны – все это каждодневное сражение каждого, кто наделен особой силой и ролью.

И лучшим олицетворением всего вышесказанного является один конкретный маг, что борется, казалось бы, со всем миром. И сейчас он в очередной раз перемещается по столице России, стремясь...

– Вы превышаете свои полномочия, директор, – прервал мысленное повествование безмятежного сказателя Автоном Курчатов, – не следует применять свою технику на мне, Данакт Ермолаевич.

С этими словами сильнейший маг пропал из мысленного взора директора Московского техникума, чей сказ был так бесцеремонно прерван. Поднявшись наконец на ноги, потревоженный рассказчик наконец потушил свою длинную трубку, что так медитативно раскуривал.

– Он воистину неподражаем...

Глава 11. Практика - критерий истины

Шла третья неделя моего пребывания в России и магическом техникуме. Нынешний день минул настолько незаметно, что я будто просмотрел его на скорости x10. Но несмотря на это чувство, ощущения все равно были приятные, и мое тело двигалось вперед весьма довольным. Но настал момент, когда наконец предстояло встретиться с Курчатовым-сенсеем для нашего повторного "первого" персонального урока по использованию врожденной техники. Надежда, что в прошлый раз моего учителя отвлекли от урока неотложные дела, а не попытка избавиться от слишком любопытного ученика, все еще крепла в сердце. Но не это занимало мои думы.

«Смогу ли я применять свою врожденку?..».

С последнего применения моей техники прошло уже больше года, если не считать... Битвы с отцом. В тот раз она применилась случайно во время совершенно несвойственного мне всплеска гнева и контролировать это было выше моих сил. Само собой, владеть ею не разучишься за такой короткий промежуток времени. Меня волновал вопрос этический. Применять ее - приступать мои принципы. Я ни за что не отниму чужую жизнь, а эта техника, она... Чудовищна.

Тем временем длинный каменный коридор минул, представив мне тяжелую дубовую дверь кабинета сенсея. Стук и последующий ответ Курчатова-сана дали начало нашему взаимодействию.

– Конничива, Курчатов-сенсей! - громко и с поклоном поприветствовал его я.

В его присутствие по неведомой причине мне чаще хотелось общаться на японском, чем с кем-либо еще, но наставник этому не противился, а потому душа была спокойна.

– Здравствуй, Клим! - негромко ответил он, вешая свою бывалую бежевую куртку на спинку стула.

Я не видел лица учителя в тот момент, но что-то тут же напрягло меня, пронизывая все внутренности.

– Учите...

Сильнейший маг развернулся ко мне с невероятной резкостью, будто переместившись в пространстве. Его правая рука была согнута перед грудью, а пальцы... Складывали жест.

– Расширение территории...

Тут же неистовый звериный страх пронзил мое сердце, чуть не разорвав его. Все тело начало двигаться само. Ноги приняли боевую стойку, а рука молниеносно напиталась проклятой энергией.

«Запомни, если враг раскроет территорию, используй этот прием...».

– Разложение: низведение площади, - рявкнул я, ударяя со всей силы кулаком в пол под собой.

Немедленно по доскам пошли глубокие трещины, переходящие в расщепление до мелкой крошки. Волна уничтожения устремилась в направлении противника, все расширяясь. Ноги же мои немедля ин секунды вытолкнули тело из зоны поражения, отпрыгнув назад к двери. На мгновение в воздухе я узрел, как на Курчатова идет все ширеюшая линия, расщепляющая пол почти до пыли. Он стоял не двигаясь, но... Внезапно пропал. Приземлившись, я с ужасом осознал, что враг стоит прямо за спиной. Миг, и холодная рука опустилась на мое плечо.

– Молодец, Клим! - добрее обычного произнес обидчик, - теперь я убедился.

Он больше не источал никакой опасности, по крайней мере я ее не чувствовал. Но дыхание на пару с сердцебиением еще долго не могли прийти в норму. Волна моей техники же столкнулась с нерушимой стеной кабинета.

– Вы хотели меня убить? - судорожно сглотнув, вымолвил я.

В ответ сильнейший маг слегка приподнял бровь.

– Это была проверка твоего уровня владения техникой, и он меня вполне устроил.

С этими словами учитель вернулся на свое место, приглашая меня жестом к себе. Я неспеша проследовал к нему, но мысленно вее еще переживал атаку.

«Я вновь применил ее. Реакция, сила, ничего не изменилось...».

Переживание вились прежде всего вокруг образа страшной силы, что я вновь выпустил на волю. Будто непокорный и жуткий зверь, она разрывала окровавленными клыками все, к чему прикасалась. Видя ее использование... Пусть и не на живых, я не мог отделаться от ощущения порочности и преступности. С этими тяжелыми мыслями и наступила тренировка. Учитель не был строг или требователен, но я все равно постоянно ощущал давление.

– Пытайся дольше держать концентрацию энергии на кончиках пальцев! - спокойно, но настойчиво говорил он, удерживая меня за кисть.

Прикосновения грубой и холодной руки сенсея только раздражало. Пусть слова его и были адекватными, обоснованным, но меня все равно они напрягали. После нескольких безуспешных попыток изменить концентрацию энергии, я сдался.

– Ясно, - выдохнул Курчатов, - тогда попробуем иначе.

С этими словами он выставил длань вперед. Мгновение, и предо мной появился сияющий синим сгусток проклятой энергии. Буквально за пару секунд он обратился звероподобным, состоящим из сегментов и бесформенных частей плоти духом, в целом напоминающим китайского дракона.

– Изгони его! - Тут же скомандовал учитель, складывая руки за спиной.

Созданный им с помощью общедоступной техники шикигами тут же обратил взор на меня. В его подобие глаз читался лишь ужас, смешанный со звериной опаской. Но оно не двигалось, подчиняясь воле создателя. Взглянув последний раз на сенсея, я подготовил стойку, сжав кулак. Мне совершенно не хотелось атаковать, но противиться воле сильнейшего шамана было выше моих сил. Уничтожить ни в чем неповинное существо, пусть и созданное лишь с одной целью - это чудовищно. С каждой секундой созерцания своего "противника" мне становилось лишь труднее, но...

– Техника разложения: низводящая пясть, - выкрикнул я, атакуя создание.

Оно не сопротивлялось и не чувствовало боли. Но визуально эффект моей атаки ничем не отличался от реального... Того, что я видел лишь раз. Тело духа пронзили миллион трещин, переходящих в жуткое гниение, а после и исчезновение с чернеющим пеплом вместо остатков. В последний миг жизни шикигами я видел лишь ужас, что переполнял его глаза.

– Молодец, Клим...

Образ быстро гибнущего существа, перекликающийся с жуткими видениями прошлого стал моим постоянным спутником на ближайшие полчаса. Урок прошел как в тумане. Я почти не видел и не слышал учителя, но все равно что-то машинально делал по его указке. Так и пролетел остаток времени, пока наконец я не был отпущен. Развернувшись, мои ноги подтащили меня к двери, но тут...

– Уверяю, ты не сможешь стать сильнее без техники, - спокойно сказал мой сенсей, последний раз бросая на меня взгляд.

Эти слова будто развеяли туман в моем сознание. Уже выйдя из кабинета и направляясь к себе, я полностью вернул ясность рассудка. И немедленно мной возобладали жгучая горечь и уязвляющее чувство несправедливости.

«Опять эта сказочка. Неужели никто не может поверить в меня?..» - закипая внутри, мыслил я.

Несмотря на сегодняшний инцидент, интуитивного уважения к Курчатову-сенсею мне было не суждено утратить и слышать столь обидные слова было очень тяжело.

...

Первые лучи ноябрьского солнца коснулись моего лица. Волосы развивались под ледяным ветром. Но оголенное по пояс тело согревал жар предвкушающего сердца. В руках я держал свой клинок, равномерно вдыхая и выдыхая. Момент, и катана выпорхнула из сая. Конечности тут же пропитались проклятой энергией и многократно усилились. Крыша общежития уже несколько недель становилась изо дня в день площадкой для моих тренировок, но в тот момент все пошло иначе.

«И почему он в меня не верит?..».

С этой мыслью я остановил атакующую последовательность. Клинок и тело кипели от напряжения. Беспокойное чувство несправедливости внутри жгло, яро требуя высвобождения, но...

– Ну здравствуй, Акатов! - раздался знакомый голос за моей спиной.

Обернувшись, я узрел у двери лестницы Кира. Прежде всего в глаза бросались его мрачный взгляд и пояс с молотом и серпом. Но напрягало и нечто иное.

– Охайо, Ульянов! - слегка настороженно поприветствовал его я.

Нас разделяла невидимая, но невероятно массивная и нерушимая стена, завущаяся идеологией. Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока прибывший наконец не решил прервать молчание:

– Ненавижу пустословие, а потому сразу к делу. Я вызываю тебя на дуэль, здесь и сейчас.

Брошенный вызов прервал утреннее смятение, и рука, державшая катану, сжалась сильнее. В обычный день я бы еще подумал, принимать или нет, но сейчас все было иначе.

«Одолев его, смогу доказать, что...».

Мысль тут же заполонила мой угнетенный сомнениями разум, и ничего более не оставалось.

– Вызов принят, - выдохнул я, отточенным движением вставляя катану в саи.

Поняв все без слов, мы встали чуть поодаль, смотря друг другу прямо в глаза. Между нами было метров шесть или восемь. Что сподвигло одногруппника вызвать меня на бой, просто расхождения во мнениях, проверка сил или... Ненависть? Неважно! Меня волновало лишь испытание, что должно было доказать все. Несколько секунд мы стояли без движения, находясь в напряженном предвкушении схватки, пока наконец Кир не прервал боевое молчание. Его руки с неимоверной скоростью схватились за серп и молот. Я не мог терять времени, ведь мое оружие выпархивало из хранилища всяко быстрее, чем у него, и рванул вперед, обнажая клинок. Проклятая энергия - верный союзник, что и в этот раз примкнул ко мне. Тело ускорилось, но и противник не отставал. Пусть я и уступал более опытным магам в распознание концентрации ПЭ по телу, но разглядеть ее призыв у соперника в предплечьях сумел. Мой скорый режущий выпад по корпусу был встречен крепким блоком из сплетения молота и серпа.

«Силен!..».

Еще с секунду я стоял в стойке, давя на него своим лезвием, но до меня быстро дошло осознание опасности. Кир уже начал разворачивать серп, стараясь пленить мой клинок в своих смертоносных объятиях, но мне все же хватило реакции, и я выскользнул из патового положения. Резкий отскок, а затем новый рывок на противника. На сей раз наступление шло сбоку, но Ульянов быстро поменял положения тела, и мы вступили в ближний натиск с огромным количеством атак и парирований. Долгое время держался паритет без уступок друг другу в навыках фехтования. Спустя практически минуту ожесточенного оружейного спарринга, мне наконец удалось склонить чашу весов в свою сторону, но... Ловко отбив молот в сторону, я развернул клинок, готовясь ударом ногой по руке окончательно лишить его оружия. Казалось, что победа невероятно близка, но...

– Красная угроза: "Восход", - холодно процедил Кир, резка обходя мою защиту.

Из-за этого я тут же пропустил удар. Молот, идущий от бедра, слегка зацепил мою грудь у нижнего ребра. Боль не была сильной, но я тут же почувствовал что-то странное. Долго гадать не пришлось. Опустив взор к месту удара, я обнаружил там красноватое пятно, напоминающее тату по текстуре в форме пятиконечной звезды.

«Это его техника...» - с ужасом дошло до меня.

С настороженностью я поднял глаза на противнкиа. Он стоял, расставив руки с оружиями в стороны и смотрел на меня, как на самое жалкое ничтожество. Видеть этот взор - невероятное унижение, и я было раскрыл рот, чтобы осадить его, но... С огромной скоростью два орудия труда в руках соприкоснулись с металлическим звоном. Немедленно мою грудь пронзила жгучая боль, от которой руки задражали и удерживать клинок стало невозможно. Катана выпала из ослабшей хватки, звонко ударившись об бетон. Конечности будто онемели, и тело повалилось на колени.

«Я не могу двигаться...» - пронзила ужасающая мысль.

Противник же вновь подошел ко мне, сделавшись еще мрачнее. Своим холодным принебрижением его взгляд пронизывал меня до самого утра.

– Все кончено, Акатов, - отстранённо вымолвил Кир, - победа за мной.

С этими словами он повесил свои оружия обратно на пояс и зашагал прочь. Онемение все еще оставалось в теле, но постепенно власть над конечностями возвращалась. Пятно на груди стало таять, а с ним и эффект техники постепенно исчезал. Но в тоже время внутри меня чудовищными темпами рос ужас.

«Поражение?.. Я проиграл?..».

Мысли об этом жгли меня изнутри. Слабость, в мгновение накатившая, поглащала с головой. Я даже руку нормально поднять не мог, и только и был способен, что валяться на коленях пред... Ним.

– Ты не заслуживаешь его надежд... - выдохнул мой противник, поравнявшись с моим плечом.

На этом наша дуэль окончилась, и Кир покинул крышу, оставив меня наедине с собственным бессилием. Минуту спустя руки наконец перестали дрожать, и я смог возвратить катану в ножны. В ногах все еще чувствовалась вялость, но меня это не волновало. Голову разрывало гудящие чувство опустошения и слабости. Оно настолько сильно жгло изнутри, что ни единой сторонний мысли не могло проскочить.

«Я ведь был близок... Что пошло не так?..».

Но ответ на мысленный вопрос напрашивался сам собой. Как бы мне не хотелось отрицать и выгораживать пред собой самого себя, противится очевидному было нельзя.

– Все дело в ней... - выдохнул я, внося в поле зрения слегка трясущиеся кисти.

...

Вот и показался техникум. Путь занял немного больше времени, чем обычно.

– Не, ну как ты мог продуть этому совку? - Продолжал удивляться Слава, толкая меня в бок.

Несколько минут назад я поведал друзьям о своем поражение. Утаивать подобное в мои привычки никогда не входило, и нынешний случай не стал исключением. Но от рассказа легче мне не стало. Опустошение постепенно ушло, сменившись сметением.

– Я не могу в это поверить, Клим-сан, - пораженно выпалили Акира, - Ты ведь сильнейший в нашей группе.

Слышать подобные слова от моего самопровозглашенного кохая, что вечно восхищался мной и изо всех сил старался угнаться, было невероятно больно. Я не страдал из-за потери авторитета или "популярности" в его глазах, меня прежде всего мучали сомнения. Если и друзья даже не пытаются переубедить меня, а так легко поверили в поражение, то все действительно настолько плохо. Неужели они тоже считают, что без врожденной техники мне не стать сильнее?

– Сильнейший?! Ты серьёзно?! - выпалил, неспособный оставаться в стороне Раскольников.

Остановив нашу группу, Слава подошел ближе к Акире.

– Красно-белый, запомни: в золотом клинке сильнейший я, - почти рыча, осадил его наш черновласый друг.

Артем совершенно не имел желания сталкиваться со вскипающим другом, а потому тут же пошел на попятную. Слава этим удовлетворился, и мы возобновили движение. Он действительно был самым сильным в нашей группе, но в последнее время мне казалось, что я постепенно встаю на его уровень. Мои оценки и показатели ни чуть не уступали. Возможно, все это было иллюзией, что я сам выстроил...

– Почему ты не использовал технику против него? - скрестив руки на груди, обратился ко мне Раскольников.

От этих слов мои кулаки тут же сжались, как и зубы. Непроизвольная, машинальная, звериная реакция пронзила мой разум. Глупость такого вопроса в тот момент казалось абсолютной и незыблемой.

«Да как он не понимает?!..».

Хотелось огрызнуться или откровенно накричать на друга, но... Поддаваться неведомой ярости было крайне опрометчиво. С трудом собрав силы, я смог подавить прилив гнева.

– Я никогда не стану использовать ее, - довольно грубо, несмотря на все старания, сорвались с губ слова.

Друзья явно не ожидали от друга подобной резкости, Акира и вовсе слегка отпрянул.

– А ведь ты никогда не говорил, почему не желаешь ее использовать... - осторожно вымолвил он, с надеждой смотря на меня.

Но отвечать на невербальные мольбы одногруппника в тот момент мне совершенно не хотелось. Доказать им их неправоту казалось высшим долгом.

– Вам незачем этого знать, - отрезал я, отходя от них за счет ускорения шага.

Пусть лица мне и не были видны, но я понимал, что Слава сверлит мой затылок мрачным взглядом.

– Да он просто нихрена не умеет ее использовать, - тут же сказал он, обращаясь к Акире.

Это была явная издевка, брошенная лишь с целью меня задеть, и она почти выполнила свою цель. На языке уже вертелись несколько грубых ответов, обжигая горькой уязвленностью, но мне удалось подавить этот потуг. Проглотив всю злость, я просто прошел в техникум, нарочно хлопнув пред ними дверью. С этого момента мой путь временно разошёлся с ними.

Несколько часов минули в полнейшем игнорирование этих двоих. Уроки шли один за другим, но я только и думал, что о случившимся утром. Мое поражение вдавило в грязь, полностью лишив веры в себя, но ссора с друзьями как будто вернула желание бороться. Я довольно часто шел вопреки обществу или кому-то только из-за желания сопротивляться. Неуверенность и сомнения все еще давили, постоянно перекрывая концентрацию на учебе, но мне более-менее удавалось держать их в руках. В такой ментальной борьбе и пролетело пол дня. Наступила предпоследняя пара, и она была с... Курчатовым-сенсеем. Вновь видеть его после вчерашнего мне совершенно не хотелось, но деваться было некуда. Позже оказалось, что первый урок пройдет не в его кабинете, а в спортзале.

– И зачем старик собирает нас там? - негромко, но слышно для всех одногруппников спросил Кир.

Несмотря на идеологическое противостояние я мысленно поддерживал вопрос Ульянова. Но, войдя в просторный тренировочный зал, где мы чаще всего бывали с Суворовым-сенсеем, мне все стало очевидно. В нем практически строем стояли все студенты первого курса. Понять, что это ученики именно первого года было, к сожалению, легко. Взгляд, невинный и довольно детский, выдавал их с потрохами. У студентов второго и третьего курса в глазах отражались боль и тяжесть сражений, через которые они только начинали проходить, но уже успели хлебнуть сполна. Наше появление, однако, привлекло внимание почти всех. Совсем недавно мне открылось, что мы носили название "первый золотой клинок" и являлись ведущей группой первого курса. К нам определялись самые способные студенты, и сей факт выступил лишним напоминанием моей ответственности.

«И эти тоже смотрят...» - горько отметил я.

Нет! Волнения по этому поводу испытывать не стоит. Обучение еще только началось, а я уже хочу быть сильнейшим? Только подобными мыслями и удавалось держать себя в тонусе.

«И почему меня это так волн...».

Рассуждение прервалось лёгкой дрожью в ногах, стремительно перестающей в озноб и холод по всему телу. В зале появился виновник общего напряжения. Сильнейший шаман был по-обыкновению мрачен и отстранен. На руках, что он держал за спиной наверняка была фиолетовая кровь проклятий.

– Добрый день, первый курс! - спокойно с привычной хрипотцой, но все еще довольно сумрачно, поприветствовал нас учитель.

По заднему ряду тут же побежал шепот. Восхищение, с которым встречали Курчатова трудно было описать и это... Меня тоже раздражало. Сенсей уже было хотел продолжить своё обращение, но был прерван:

– Учитель! Простите, что прерываю. Но зачем вы нас здесь собрали?

Выступил студент из заднего ряда, совсем уж неуверенный и хлюпенький на вид, но тем не менее нашедший в себе силы поднять выступить.

– Я как раз хотел рассказать, Андрей, - чуть посветлев ответил наставник,- сегодня у вас будет совместное занятие ребят первого курса, на котором...

Тут он остановился и принялся снимать куртку. На миг повисла гробовая тишина.

– Вы будете сражаться со мной, - наконец объявил сенсей, бросив куртку на лавку у стены зала.

Волна страха немедленно окатила всех присутствующих с головой. Казалось, что сильнейший вновь давил на нас своей аурой, но нет.

– Н-но, у-учитель К-курчатов, вы же нас... Убьете, - с трудом смогла податься вперед девушка из первого ряда.

– Не волнуйся, Даша, я не стану использовать против вас врожденную технику и дополнительно ограничусь лишь семью процентами своего выброса проклятой энергии, - пояснил сенсей, закатывая рукава потертой рубашки.

Выслушав это, нашей группой тут же завладело желание сразиться с ним. Все-таки это уникальная возможность поспарринговаться с сильнейшим шаманом России. И мне сею же секунду пришло осознание, что предо мной рождается шанс на реабилитацию в собственных глазах. Остальные студенты так же обрадовались, услышав условия, и многие стали расспрашивать сенсея дальше.

– Вашей задачей будет продержаться... Хотя бы десять минут. Последняя троица, оставшаяся в строю, пройдет испытание.

С этими словами он начал медленно шагать к рядам студентов. Прямо на наших глазах аура притухала, и нам стало заметно распределение проклятой энергии по его телу. В вопросе Курчатова сей факт был чем-то невообразимым. Сейчас он походил на мага первого уровня.

– Вперед, парни! - крикнул пацан Андрей из третьего ряда.

Его клич огласил начало битвы. Студенты бросились в рассыпную, окружая сенсея. Я тоже хотел накинуться на него, уже хватаясь за катану, но тут что-то с силой потянуло меня назад. На высокой скорости за собой мое тело потащил Слава, схватив со мной еще и Акиру за шиворот.

– Не лезьте придурки! - крикнул он, отпрыгивая с нами в сторону.

Его молниеносная реакция оказалось крайне своевременной. Когда ученики полностью окружили остановившегося учителя, они бросились на него, обнажив все имеющееся оружие. До последнего мига лицо сенсея было невозмутимым, аке камень, но... Приблизившихся с обнаженными клинками студентов мгновенно отбросило на несколько метров в стороны, отдельных и вовсе повалило с ног. Мне удалось понять, что причиной стал всесторонний выброс проклятой энергии от Курчатова. Но опаснее всего было... Отсутствие сенсея на прежнем месте. Однако, тут же сильнейший маг появился за спиной одного из самых больших и крепких студентов нашего курса. Удар с кулака в бок не заставил себя долго ждать, и здоровяк согнулся в три погибели. После такого все ожидали, что наставник переместится к следующему ученику с тем же намерением, но он остался на месте.

«Стоит?! Но почему?..» - судорожно пронеслось у меня в голове.

И в следующий миг мы получили ответ. С головой всех тут же окатило волной ледяного ужаса, содрагающего до кончиков пальцев. Ауру устрашения вокруг нашего сенсея, казалось, можно было увидеть невооруженным глазом.

– Мы все погибнем... - с ужасом прошептала невысокая девушка, полулежавшая рядом с нами после выброса ПЭ.

Глаза ее полнились ужасом, а грудь содрагали быстрые и тяжелые удары сердца. Но даже такой прием запугивания не смог остановить нас. Раскольников уже хотел было воззвать к нам, но тут...

– У него лишь десять процентов, вперед! - опередил Славу крик уверенного парня из оставшихся на ногах.

Он бросился в атаку, приготовив свою шашку. Следом побежали и двое его одногруппников, что явно выступали в команде с ним. Воодушевляющий крик помог и другим собраться. Мгновенно боевой дух возвратился в зал, и все студенты принялись формировать атакующие группы, несясь вперед. Но медлить Курчатов не собирался. Мгновенно выделив слабейшее из соединений студентов, сенсей рванул к ним. Началась быстрая рукопашная серия выпадов, блоков и атакующих последовательностей, задевающих и почти тут же выводящих из строя учеников. Я и предположить не мог, что маг с сильнейшей врожденной техникой будет настолько искуссен в рукопашном бою. Отец обучал меня боевым искусствам и отличить профана от истинного мастера не составляло труда.

«Он чудовище...» - только и мог думать я.

Всего пол минуты потребовалась ему для укладывания на лопатки семерых студентов. И после тяжелый взор сенсея пал на оставшихся. Но их глаза полнились уверенностью не меньше. Жестом Слава скомандовал нам примкнуть к оставшимся группам. Раскольников быстро сделался нашим внегласным лидером. Среди оставшихся одиннадцати человек, четверо из которых были мы, выделялся главный вдохновитель. Он стоял ближе всех к Курчатову и готовился наброситься.

– Серебряный клинок, первое построение! За мной! - немедленно раздался его клич.

Лидер группы рванул вперед, и к нему тут же присоединились одногруппники. Учитель не стал ждать и начал двигаться навстречу. Левый фланговый, только выйдя на нужную дистанцию, выставил руку вперед. Из нее тут же вырвалось что-то на подобие кристалла. Но этот камушек лишь разбился об укреплённую руку сенсея. И враг неумолимо приближался. Сею же секунду атаковал правый фланговый, швырнув свою шашку в учителя. Курчатов, отведя взгляд, приготовился отразить ее выбросом проклятой энергии, но... Оружие пролетело за спину шамана. В этот момент атаковавший и использовал свою технику. В паре метров позади сильнейшего, клинок остановился и резко полетел назад. Однако, учителю легко хватило скорости и реакции, чтобы просто увернуться, но на этом атака не провалилась.

– Боевой клич: самозабвение, - воскликнул лидер атакующей группы, окончательно приблизившись к Курчатову-сану.

Блестящий клинок оружия в его руках занесся над головой сильнейшего шамана, полный решимости разрубить его по диагонали, но, внезапно, рукоять шашки выскользнула из кулаков парня. На всех нахлынуло давящее и горькое чувство провала, однако... Мы поспешили с выводами. Лидер группы нанес сильный удар кулаком освободившейся руки от бедра, стремящийся к корпусу сенсея.

«Он изначально так и планировал?..» - озарило меня предположением.

Шашка стала отвлекающим маневром, чтобы кулак смог дойти до цели, и у него это получилось. Но укрепленное тело сильнейшего шамана было прочно, аке камень, и кулак больно врезался в него. Тут же на студента обрушился шквал ответных ударов. На вид молодой и неопытный первокурсник должен был выбыть после первого же выпада сильнейшего мага России, однако, этого не произошло. Первый десяток ударов он отразил блоками и уворотами. От сего на миг сенсей остановился, несколько отбросив от себя ученика. Все застыли, судорожно осознавая произошедшее.

– Не останавливаться! - вновь закричал обороняющийся лидер клинка.

Немедля ни единой секунды одногруппники кинулись на Курчатова вновь. Мы, остатки золотого клинка, приготовились подхватить атаку однокурсников, но... Очередной всплеск. Волна проклятой энергии разошлась от тела сенсея во все стороны, серьезно отбросив нас. Юный студент и сильнейший маг остались вдвоем друг напротив друга. Мгновение, и наставник рванул вперед. К моему удивлению лидер серебренного клинка не стал уходить в глухую оборону, а принялся встречать каждый удар раскрытой ладонью или вовсе ответной атакой. В рукопашной схватке с малым количеством проклятой энергии у учителя он будто мог держать подобие паритета. Но тем не менее сенсей все равно постепенно изматывал студента, сильно превосходя его в силе ударов.

– Кирыч, давай! - раздался голос Славы с другого конца "студенческого кольца".

Волею судеб мы с Акирой остались отрезанными от Раскольникова и Ульянова. Поняв, что должен делать, Артем кинулся к Курчатову. Постепенно оттесняя студента к стене зала, наставник открыл нам спину. Мигом к ней подскочил наш топороносец с заряженным оружием. Поняв, что нужно действовать, я поспешил за моим кохаем.

– Клич буревестника! - выкрикнул наш бело-красный друг, воспылав стремлением к победе в алых глазах.

Тело ускорилось. Оба его клинка зажглись пламенем проклятой энергии, заносимые для атаки. Их стремление к победе в этот миг невозможно было передать словами. Напряженные, слегка подрагивающие, но полные надежды выражения лиц не могли ни вселять веру в скорый триумф. Два моих утренних обидчика приблизились к учителю на расстояние удара, но сенсей уже заметил их и начал разворачиваться. Напряжение росло. Все это было жутко похоже на ситуацию, что мы нередко обсуждали с ними на тренировках, имитируя бой втроем против сильного проклятья.

«Мы с этим хикой отвлекаем, держим удар и лицо, а ты используешь свою ульту...» - пронеслось столь нужное воспоминание.

Твоей очевидный маневр действительно напрашивался, и я уже видел, как можно его нанести, но... Смогу ли?

– Саныч, мочи! - со всей мочи заорал Раскольников, уже ускоряя топор в процессе замашестого удара по готовящемуся блоку Курчатова.

Ту же самую эмоцию всем своим естеством выражал и Артем, что также с силой вел клинки к наставнику. Рука интуитивно потянулась к ножнам, палец на которых уже обнажал клинок. Ноги согнуты в коленях. Готовность к рывку.

«Ты не заслуживаешь его надежд...» - аке молнией пронзило моей разум.

Тут же дрожь пробрала все тело, пальцы мигом ослабли, а ноги будто бы стали подкашиваться.

«Да какие у меня шансы против... Него?..».

Секунды, за которые нужно было принять решение по ощущениям растягивались в минуты, от чего становилось только тяжелее. Еще немного и Артем со Славой, пусть и обидевшие меня, но друзья будут отброшены ударами Курчатова, и мы... Проиграем. Замедлившийся мир все приближался к точке невозврата, осознание бренности и слабости погружало с головой.

– Не могу... - шепотом вымолвил я, опускаясь на колени.

В миг все оказалось неотвратимым и обреченным. Наше поражение оставалось лишь вопросом времени.

– Техника заострения: рывок, - внезапно, будто снег на голову, раздался крик за моей спиной.

Я даже обернуться не успел, как в поле зрения оказалась расплывчатая фигура студента из серебренного клинка. На полной скорости он нёсся к открытой части корпуса сенсея, собираясь сделать то, на что я оказался неспособен. Также мне попался на глаза и парень, что созидал кристаллы, который выстрелил несколькими зарядами в ноги сенсея, дабы повалить его. Противники все приближались к сильнейшему, и победа была как никогда близка. Все затаили дыхание, судорожно ожидая исходя столь тяжелой схватки и... Наш сенсей исчез. Все атакующие тут же неловко столкнулись друг с другом, повалившись на пол.

– Молодцы, ребята! - раздался по-обыкновению спокойный и хриплый голос Курчатова-сана где-то в углу зала.

Резко обернувшись, все увидели, что он стоит возле лавки и надевает свою поношенную куртку.

– Победу присуждаю группе серебряного клинка. Мальчики, вы очень слаженно работали, хвалю! - подытожил сенсей, складывая руки на груди.

Несколько секунд висела гробовая тишина, пока ее наконец не прервал глава победивших, вскинув руку вверх.

– Да-а! - закричал он, всеми силами стараясь выразить радость, что разрывала его изнутри.

Мне хотелось порадоваться за них, проявить солидарность, но подлое опустошение внутри не давало этого сделать.

– Какое нахрен "да"? - внезапно пророкатал сквозь зубы Слава.

Тут же мой и многих других взоры обратились к нему. Проклятая аура усилилась в несколько раз, хватка была готова вот-вот разломить рукоять топора, а глаза полнились лютой ненавистью.

– Это наша победа, - продолжал Раскольников, быстро приблизившись к кричавшему, - и вы не сопрёте ее у меня.

Он вплотную подошел к главе серебряного клинка, но тот не отвечал на претензию. Слава был немного выше и выглядел крайне устрашающе, а потому студент слегка попятился. Глаза его забегали, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Учитель Курчатов отдал... - осторожно и с трудом начал было тот.

– Вы украли ее у моих парней! - грубо перебил его Раскольников, все сильнее наседая.

Бегающий взор серебряного обратился к сенсею с мольбами о помощи, и тот таки вмешался:

– Илья, ситуация действительно спорная, и ты должен сам справиться с этим конфликтом.

Учитель не отстранялся, но подойдя ближе, он показывал всем своим видом, что ждет от учеников собственных действий. Такое внимание наставника несколько охладило Раскольникова, но эффект был лишь временным. Слава хотел было вновь насесть, но...

– Мастер, подождите! - внезапно раздался сильный голос из другой части зала.

Все пристально наблюдавшие за конфликтом, резко обернулись. Голос принадлежал студенту из группы второкурсников, что недавно вошли в зал и наблюдали последние минуты сражения.

– Серебряный клинок не отдаст своей заслуженной победы. - продолжил он, быстро подходя к нашему столпотворению.

– Да плевать, - отмахнулся постепенно утомляющийся бунтовщик, - если не хотите по-хорошему, то я, Мстислав Эрнстович Раскольников вызываю вас всех на людное поле.

Слова эти мигом ультимативно установили тишину во всем спортзале. В полном соответствие находился и я. Но тяжелее всего было осознавать, что причиной конфликта стала именно моя слабость. Воспользуйся я шансом, с трудом предоставленным мне ребятами, подобного исхода и быть бы не могло.

«Никчемный, слабый...».

Пред глазами мигом возникла столь омерзительная мне сейчас ладонь. Видеть собственную, слегка подрагивающую длань было невыносимо. С горькой обидой сознаваться самому себе в полном провале и расписываться в полнейшей безнадежности...

– Смотри, это же он, Салтыков! - донесся до меня голос одной из девушек с бронзового клинка.

– Да, точно! Он практикуется у самого капитана первого особого... - с восторгом выдыхала вторая.

Их речь шла о высоком блондинистом парне, который заступился за первый серебряный. Издревле студенты в техникуме делились на три направления и три "касты". Золотой клинок - передовая группа, куратором которой всегда был сильнейший учитель техникума; серебряный клинок - средняя по силе, курируемая учителями боевых искусств и самая слабая - бронзовый клинок. Их куратором обычно выступал третий преподаватель-маг. Сражения между ведущим золотым и вторым по результатам серебряным велись уже не одно десятилетие, и сейчас наступал очередной виток.

– Второй серебряный принимает твой вызов, первоклашка, - процедил сквозь зубы оскорбленный Славой глава группы.

Именно так мы, первокурсники, нарвались на дуэль со второй группой серебряного клинка, что уже поголовно практиковались у действующих магов-оперативников. Пусть в подобных сражениях потока на поток чаще всего выигрывал золотой клинок, но случалось и обратное, тем более в битве разных курсов.

– На заднем дворе сегодня в семь, - отрезал Раскольников, разворачиваясь спиной к оппоненту.

На этом их короткая перепалка окончилась. Тут же начался "разбор полетов" от Курчатова-сенсея, где он серьезно раскритиковал бронзовый клинок, который выбыл почти сразу и не смог сделать вообще ничего, а также серьёзно прошелся по нам, сделав акцент на девчонках. Власта и Катя выбыли после первой волны проклятой энергии от учителя, а потому получили наименьший балл за занятие. Я шел у него последним в группе, но вместо слов, он, внезапно, положил мне руку на плечо.

– Зайди ко мне после уроков, Клим! - негромко вымолвил сенсей, стараясь не привлекать внимания.

Остальное я уже не услышал, ведь тревожные мысли и сомнения вновь накрыли с головой. Туман неопределенности замутнил мысленный взор, и сознание закольцевалось в самом себе.

«Он опять заставит меня ее применять?! Нет! Нет! Я не позволю!.. Но... Какой уже смысл сопротивляться?..» – содрогался мой разум. – «Без нее... Я ничто. Жалкий, никчемный...».

Когда все однокурсники принялись разбредаться по кабинетам, ноги кое-как понесли меня в нужном направление за бело-красным пятном, коим, вроде являлся Акира. Друзья что-то обсуждали о грядущей битве, но я не мог их слушать. Какие-то слова даже ориентировались мне, но парой кивков удалось отделаться. Следом пошла беспорядочная череда смутных воспоминаний о нескольких уроках, которые практически не задерживались в памяти. Но одно постоянно отпечатывалось на подкорке - время. До встречи с сенсеем оставалось все меньше и меньше.

«Не заслуживаешь ты его надежд...».

Ранящие осколки недавнего прошлого вновь прилетали, все сильнее разбивая меня. Аке призрак я блуждал по этажам огромного здания, совершенно не отдавая себе отчёта в действиях. Лишь настенные часы, мелькавшие тут и там четко мной осознавались. Наконец, моё полуживое тело оказалось на первом этаже. Пред глазами возник портрет Курчатова-сенсея. Видеть холодный, отстранённый, но по-странному отеческий взор, запечатленный на холсте, будто ножом резало меня.

«Ты не сможешь стать сильнее без техники...» - пронзило разум словами учителя.

Память. Боль. Страдания. Меня рвало изнутри, я не мог смириться с собственной участью, что так фундаментально и неотвратимо надвигалась на меня.

– Я же обещал, что не буду... - с трудом выдохнул я, стараясь отогнать, избавиться от неотвратной судьбы.

И в сей миг прогремел звон главных часов техникума, огласивший пришествие пятого часа вечера. Сейчас мне нужно было бежать со всех ног на четвертый этаж, дабы успеть к кабинету сенсея, но...

– Не-ет... - протянул я, медленно опускаясь на колени.

В этом положение мне и суждено было провести следующий час. Голова практически опустела, мной полностью овладели опустошение и бессилие. Мысли будто загустели и текли крайне медленно почти не сменяя друг друга. Техникум уже опустел, а потому меня никто не обнаружил в таком положении.

– Опять... - почти шепотом вырвалось из меня.

Слова выступали лишь малым отзвуком несдержимого крика души, что был пленен в глубине моего подсознания.

«Я снова проиграл...».

В таком раздрае и наступило время сражения. Ноги сами подняли обмякшее, слабое и ничтожное тело. Я находился совсем недалеко от будущего поля брани, а потому быстро встретил одногруппников. Помимо них там присутствовало множество студентов, что предвкушали масштабное побоище. Концентрации все еще жутко не хватало, но различать друзей среди толпы я был в состоянии.

– Клим-сан, с тобой все в порядке? - заволновался Акира, осторожно приближаясь ко мне.

– С ним все норм, брось! - ухватил его за руку Слава.

Раскольников злился на меня. Оно и понятно, ведь я подвел их. В нужный момент оказался слишком слаб даже сдвинуться с места. Мне нет прощения. Облик остальных почти не осознавался, но даже наши девушки смотрели на меня иначе. Ульянов и Распутин были поодаль, но в их стороны мой несконцентрированный взгляд даже интуитивно не шел.

– Ну что цеплята, готовы? - внезапно прогремел сильный голос со стороны стен техникума.

На просторный задний двор, где недавно проходила моя битва с сэмпаем, вышли семь студентов группы второго серебряного клинка. Все они были исключительно парнями. Чуть впереди шла троица, деланно выделяющаяся своей проклятой аурой, что так и фонила во все стороны. Возглавлял их известный нам крикливый староста.

– А вот и второгодки приперлись! - дерзко ответил им Слава, для пущего эффекта разводя руками.

Тут же последовала словесная перепалка между командирами, но она слабо отпечаталась в памяти. В конце концов битве дали ход. По правилам людного поля дрались три на три. Их троица выделялась сразу, а вот наша...

– Идем я, Кирыч и прикоммунизднутый, - быстро и без малейших колебаний выдал Раскольников,

Слова его прозвучали ударом для меня. Наша троица была нерушима с начала учебы, но он так легко разрушил ее ради победы.

«Насколько же я ничтожен...» - только и мог думать я, стараясь унять легкую дрожь в руках.

Где-то в подсознание тлело возмущение и желание возразить, выступить, но... У меня совершенно не было сил давать ему свободу, да и воли, похоже, тоже. Мне только и оставалось, что смотерть на разрушение собственных чаяний.

– Если наша возьмет, то это будет не только победа серебра над золотом, но еще и триумф служивых над дворянами, - с ехидной ухмылкой дерзил староста второкурсников.

Эти слова жутко бесили Раскольникова, и он находился в шаге от ответных дерзостей или нападения, но все же смог сдержать лицо.

– Заткнись и начинай бой!

Тем и началось сражение двух учебных ветвей техникума, что так давно соревновались друг с другом. Наш черновласый капитан рванул первым, быстро занося топор над головой. Он целил в столь наневистного старосту. Ульянов, выглядевший до того спокойнее всех двинулся со своими необычными оружиями на стоящего по левую руку от их капитана рыжеволосого парня в очках. Акира, бывший самым напряженным и взволнованным, быстро, но с опаской побежал к оставшемуся противнику - студенту с длинными черными волосами и поясом полным мелкого оружия.

– Техника раскола: раскол молнии.

– Боевой клич: самозабвение.

– Красная угроза: "Заря".

– Врожденное умение: туман.

– Клич буревестника.

– Врожденная техника: заострение.

Все шестеро воскликнули почти единовременно, практически слившись в общий шум. Засверкала проклятая энергия, эффекты техник. Вокруг рыжего тут же образовалось облако тумана, а клинки всех присутствующих выпархнули из ножен и иных хранилищ со звонким лязгом. Толпа, что наблюдала за нами затаила дыхание. Наконец мечи соприкоснулись. Раскольников яростно наступал, агрессивно орудуя топором, Кир быстро рванул вперед, явно усиленный и заряженный техникой, но его выпад затирался в тумане, похоже совсем чуть-чуть не достав до цели. Акира тут же был потеснен плотным натиском, вооруженного парой ножей длинноволосого. Ему еле удавалось отражать быстрые и смертоносные колюще-режущие удары противника. Судя по выкрику он обладал заострением оружия, поэтому от клинков Артема тут же посыпались искры при соприкосновении с лезвиями врага. Пусть его реакция и движения были ускорены благодаря технике, но этого явно не хватало для борьбы с второкурсником.

«Справится ли он?..».

Наш лидер продолжал серьезный натиск и это даже позволило оттеснить старосту серебра.

– Техника раскола: восходящий удар, - крикнул он, нанося тяжелый, но быстрый удар от бедра.

Противнику удалось увернуться, но частично лезвие топора все таки прорезало его грудь. Но тут же раненый контратаковал и весьма успешно. Шашка извернулась, аке змея, ловко оттеснив Раскольникова непредсказуемым натиском, дополнительно нанеся ему пару порезов на предплечьях. Из-за этого наш черновласый капитан вынужден был отскочить от соперника на пару метров. Также неоднозначно дела шли и Ульянова, который плотно давил разнообразными и очень быстрыми атаками, но так и не мог зацепить тело противника для активации врожденки.

– Техника заострения: рывок, - грубо процедил длинноволосый второкурсник.

Находясь от Акиры в пяти метрах, он резко присел и помчался вперед, выставив вперед ножи, что засверкали светом проклятой энергии. Атака казалось невозможной для отражения, противник нёсся на всей скорости, полный решимости сокрушить испуганного первокурсника.

– Щит титана, - надрывающимся от страха голосом выкрикнул Акира, ставя самый плотный из возможных блоков двумя своими клинками.

Миг, и лезвия соприкоснулись с обжигающим уши всех лязгом и яркими искрами. Мгновение было неясно, что произошло, но быстро ситуация прояснилась: Артем лишился катан и получил два продольных пореза на кистях. С высокой скоростью его мечи отлетели в стороны, а сам он отпрянул назад. Неимоверный ужас переполнял глаза моего друга. а ноги начали подкашиваться. Через пару метров он упал спиной на землю, оказавшись полностью беспомощным перед надвигающимся врагом. На сим дуэль полагалось закончить, ведь Акира пал на землю безоружным, что приравнивалось к поражению, но...

– Заострение: полный выброс, - выдохнул патлатый, ловко вешая нож на пояс и заменяя его в правой руке на шипастый кастет, что звался в Японии тэкко.

Подойдя к падшему и безоружному, он занес оружие, готовясь ударить в грудь моего кохая. И в этот миг легкое размытие, что портило моё зрение с момента поражения, отступило. Резкость и концентрация возвратились в сознание.

– Не смей... - шепотом выдохнул я, ощущая тяжелый прилив внутреннего стремления, что так долго подавлялось.

Ноги, руки, да и все тело, тут же сжалось, принимая потоки проклятой энергии. Тогда-то патлатый враг с силой и повел свое оружие к телу беззащитного, лежачего соперника. И сее мгновение все изменило. Тело сорвалось с места с невероятной для меня скоростью. Цель была лишь одна.

– Вот ты и проигра... - начал было победную фразочку бесчестный второкурсник, но...

Со всей скоростью и с напитанным огромным количеством скверны кулаком в него влетел первокурсник золотого клинка Клим Акатов. Правая часть реберного ряда встретила удар, от чего враг отлетел метров на пять и явно лишился целостности своего скелета. Укрепления тела, что он использовал даже в подметки не хватало выпаду подобной силы. Замедленное для меня время тут же вернуло естественный ход. Состояние аффекта постепенно спадало, возвращая мне нормальную реакцию. Вокруг стояла гробовая тишина.

– Клим-сан...

– У нас замена. - Внезапно со всей мочи закричал Раскольников, резко указав на меня.

Толпа взорвалась пораженным гулом, а серебряные тут же принялись оспаривать наше решение. Но довольно быстро благодаря напору Славы нам удалось сойтись на взаимной замене. Исключили патлатого бесчестника и Акиру, которого отправили к учителям исцелять раны, но он все равно остался. В его алых глазах невероятное восхищение сливалось с безмерной благодарностью, и я... С уверенностью смотрел в них. Теперь занять место бок о бок со Славой и Киром - сильнейшими студентами группы, нет, первого курса, было мне по плечу. Несколько секунд мы стояли напротив вражеской троицы, и бой наконец начался. Отточенным, но невероятно свежим, будто забытым по ощущениям движением, катана выпархнула из моих ножен. Твердость тела и духа возвратились ко мне, сомнения отступили, а проклятая энергия вновь стала верным союзником. Я взял на себя новенького, коим заменили патлатого, но ему совершенно не хватало скорости. Буквально за три удара моих удара он лишился оружия.

– Саныч, мочи! - раздался крик Славы.

Обернувшись, мне все стало ясно. Вновь от победы нас отделял отрепетированный рывок. Мой черновласый друг создал идеальную возможность для его применения, зажав старосту серебра в тески. На сей раз оплошать я не мог. Силы были со мной. И несколько секунд спустя бой был окончен. Толпа возликовала, встретив нас радостным и оглушающим гулом. Акира вновь смотрел на меня с восхищением и малоскрываемым восторгом. Передать словами контраст между моими ощущения сейчас и буквально пять минут назад было невозможно.

– Ты достойно выступил, Акатов, - подошел ко мне Кир, - лучше, чем в нашей дуэли.

Слышать такое от него в тот момент было величайшей похвалой, и чувства радости, гордости и открытого ликования распирали меня изнутри. Внутренний бой был выигран вместе с внешним, и слова, что так долго истезали разум своей сомнительностью, наконец могли прозвучать:

«Она мне не нужна. Я могу стать сильнее и без техники...».

...

В главном зале техникума - красивом и монументальном помещение собрались чуть ли не все его обитатели. Студенты выстроились в строгие ряды перед сценой, на которой стояли учителя, а возглавлял их директор. Перед ним была кафедра с микрофоном.

– И че этот душнила собрал нас? - раздраженно спросил Слава, нетерпеливо стуча пальцами по сложенным на груди рукам.

Отвечать ему мне показалось бессмысленным, ведь вопрос был вызван не любопытством, а нетерпением. Остальные одногруппники находились в более покладистом и благоприятном настроение, чем наш внегласный лидер. Катерина и вовсе наслаждалась нахождением здесь, ведь рядом с ней стоял Галактион-сэмпай. Но наконец директор прервал легкий шепот и раздрай по рядам, начав таки свою долгожданную речь:

– Дорогие обучающиеся! Сегодняшнее число является особенно выделяющимся в учебном календаре каждого из вас. Помимо приближающихся экзаменов, что не выступают причиной нашего собрания, вас ожидает другое крайне экстроординарное событие, которое пусть и случается каждый год. Речь идет о процедуре обмена опытом в состязательном формате между Московским Магическим Техникумом и Петербургским Столичным Магическим Техникумом.

От последних слов весь золотой ряд затаил дыхание в напряжённом предвкушении. Очевидно, только я не знал причину общего волнения.

– Но это "соревнование" не является главным событием нынешнего собрания. Ключевым выступает объявленный намедни Международный Магический Турнир.

Зал натурально взорвался, полностью проигнорировав всю необходимость соблюдать дисциплину. Тут из названия уже было куда очевиднее содержание, но тогда я даже близко не мог представить, чем это обернется для нас в будущем.

– Призываю к тишине! - Громко крикнул директор, мигом утихомирев все две сотни студентов, - вас собрали в данном помещение для объявления состава сборной нашего техникума, которая отправится бороться с Петербургом за право участвовать в Международном Турнире.

Гробовая тишина, одновременно соревнующаяся с чудовищно громкими внутренними голосами студентов, что так и рвались наружу, повисла в зале.

– Оглашаю состав сборной Московского Магического Техникума: Мстислав Раскольников, Кир Ульянов, Евгений Распутин, Екатерина Безумова, Артем Киров, Клим Акатов и уже бывший на отборе в прошлом году, но также пожелавший сокрыть фамилию Галактион.

Оглушающая тишина тут же была разорвана беспорядочным шумом. Одни восторгались, другие негодовали, а третьи негромко делали выводы. Событие подобного уровня вызывало неподдельный интерес и волнения в сердцах всех присутствующих. Но я молчал. В голове неслись беспорядочные мысли, яростно перебивающие друг друга. Мне было прекрансо ясно, что невероятным образом в сборную прошли исключительно мои близкие, но прежде всего мысли касались меня самого. Мне оказана честь отправится на важнейший турнир в мировой магии. Осознание сего факта просто не могло уложиться в голове.

– А с каких пор на турнир отправляют первокурсников? - внезапно воскликнул студент из третьего золотого клинка, что стоял недалеко от меня.

– Решение о формирование состава сборной принимается советом преподавателей и сей раз не стал исключением. Ключевую роль в нынешнем голосовании сыграл преподаватель мастерства техники Автоном Курчатов, к авторитетному мнению которого прислушались остальные.

Дополнительно Данакт Ермолаевич указал на сенсея, что стоял по правую руку чуть позади. Для пущего эффекта сильнейший маг сделал пару шагов вперед. Должное воздействие это возымело, и все притихли.

«Выходит это решение Курчатова-сенсея...» - мысленно подытожил я, ощущая прояснения в круговороте беспорядочных размышлений.

Сам наставник возложил на меня эту ношу, и я... Должен оправдать это доверие. Кулаки непроизвольно сжались, а спина выпрямилась, сделавшись практически военной выправки. В теле ощущалось, как уверенность разливается по всем его членам.

«Пусть я и не использую технику, сенсею это неважно. Он доверяет мне представлять нашу страну пред всем миром...».

Беспорядка больше не было. Целеустремленность и твердость переполняли. В тот момент мне казалось, забыв обо всех неудачах, что исполнить свою мечту и достичь цели можно несмотря на любые препятствия.

– Отец, я могу стать таким же как ты и без нее...

Глава 12. Москва — Санкт-Петербург

– На первый путь прибывает поезд №759 сообщением Москва – Санкт-Петербург. Поезд прибыл на первый путь. Пожалуйста, соблюдайте осторожность при выходе на платформу.

Наконец, мы прибыли в Питер. Пусть путь и был скрашен дружескими беседами, но все-таки остался довольно утомительным. Правда, под конец наше настроение все же было поднято

...

– Всем завалить, нам Курчатов трезвонит! - Громко и взволнованно закричал Слава, раскрывая дверь купе.

Вибрирующий у меня в руках смартфон торопил. Спешно войдя в купе, где сидел весь золотой клинок и сэмпай, я принял вызов.

– Конничива, Курчатов-сенсей! - непроизвольно сорвалось с губ.

Но у уха телефон находился недолго, ведь учитель тут же попросил меня поставить на громкую. Подчинение его воле не заставило себя долго ждать.

– Здравствуйте, учитель Курчатов! - хором воскликнули почти все.

– Здравствуйте, ребятишки! - мягко поздоровался он в ответ.

От такого обращения мой взгляд невольно скользнул на Галактиона-сэмпая. Из семи присутствующих он был одним из двух, кто не поздоровался с наставником. В его серых глазах мне без труда удавалось прочесть раздражение, смещенное с легкой скорбью.

– Не буду долго вас отвлекать. К сожалению мне не удалось поехать с вами в Петербург, но не благославить моих учеников я не могу. На ваших плечах лежит честь не только Москвы, но и всей страны. Вы сильны, и я уверен, что без проблем сможете заткнуть за пояс Питерцев. Да пребудет с вами удача!

...

Нас всех переполняла уверенность. Благодаря Курчатову-сенсею наш боевой дух теперь пребывал на высоте. Пусть Галактион сэмпай и пытался своей мрачностью и рассказами о сильнейшем питерце из рода Болконских, вернуть нас на землю, но было поздно.

– Ну-ка выперлись все, нахер! - Вытолкнул всех на платформу Слава.

Как только мы вышли, внимание сразу привлекли четверо мужчин, ожидающих на перроне. Вид они имели строгий и серьезный: слева стоял высокий лет сорока с пышными усами, явно военной выправкой и в офицерском мундире; справа от него - старик в уже парадном мундире; господин в штабной форме, и самым правым был парень на год или два старше меня в учебной одежде, похожей на нашу, но имевшею более парадный вид за счет погон и серебренных элементов.

– Курт Карлович, вы только посмотрите, мало того, что этот напыщенный птицелюб не явился, так они вообще без сопровождающего! - надменно пожаловался усатому скрипучим голосом старик.

– Йа-Йа, ви совершенно правы, гер директор, с таким отношением к столь серьёзному мероприятию они точно проиграют. - ответил усач с явным немецким акцентом.

Мы подошли ближе.

– Нихера кортеж! Это вы нас встречаете?- с ярко выраженной издёвкой обратился к ним Слава.

– Ну почему именно он? – еле слышно вздохнул молодой.

Судя по реакции, Раскольников это все же услышал, и ему это совсем не понравилось. Но ещё до начала гневной тирады Гал рукой остановил его.

– Хоть кто-то здравомыслящий в этой Москве, – надменно отметил директор.

– Да, не то что в вашем болоте, - с присущим ему безразличием ответил Сэмпай.

– Выходит могучая столица завязнет в нашей трясине, – колко добавил старик.

От такого руки Гала непроизвольно сложились на груди.

– Столько понтов, а в прошлом году так легко слили.

– Это была честная ничья, - забрюзжал встречающий, – если бы этот прогульщик Нечаев не сбежал, исход был бы предрешён.

– Агафон Демидович, - прервал спорящих штабной - держите лицо, вы выше этого.

Старик злобно вздохнул. Собравшись, он принял прежнюю официальную позу. Дождавшись, когда все притихнут, господин начал, словно зачитывая с бумажки:

– Господа студенты Московского Магического Техникума, добро пожаловать в Санкт-Петербург! Мы рады приветствовать вас на состязание оплотов русской магии, что в этот раз стало и местом отбора на Международный Магический Турнир. Позвольте представиться, я начальник штаба магической обороны Санкт-Петербурга Пётр Алексеевич Булатов. Это директор Петербургского Столичного Магического Техникума Агафон Демидович Злов, справа от него почетный капеллан Германского Ордена Святого Креста и тренер нашей сборной Курт Фон Коффман, а рядом со мной мой сын Дмитрий, можете не обращать на него внимание.

– Ну охереть вы пафосные! - Выступил вперед Слава, - питерцы, я княжич Мстислав Эрнстович Раскольников тот, кто втопчет в грязь вашу никчем...

Но внезапно он замолк. Секунда потребовалась мне, чтобы осознать. К горлу нашего капитана была приставлена шашка. Непримечательный юноша, что мгновение назад непринужденно стоял подле отца, сейчас держал моего друга на мушке. Ошарашенно осматривая эту картину, мой взгляд мельком упал на Гала. Обычно до ужаса холодное лицо второкурсника сейчас выражало неподдельное удивление.

«Он настолько быстр, что даже сэмпай не увидел!?...».

Несколько мгновений вся группа пребывала в леденящем ужасе от ситуации. Обычный студент, даже не причастный к сборной превзошел по скорости сильнейшего из нас. По лицам было очевидно, что подметил это не только я.

– Кто так встречает наследника дворянского рода! - возмутился Раскольников.

Извернувшись, он вышел из под удара. Нападавшей, так ничего и не сказал, просто убрав шашку в ножны. Возвращаясь на место, Дмитрий ловил не только злобный взгляд Славы, но и все наши шокированные взоры.

...

– Теперь налево! - Уверенно командовал Слава на переднем сиденье, указывая водителю направление, - да не то лево!

Лимузин с нами на борту чуть ли не заносило на поворотах в попытках угнаться за мыслей Раскольникова. Его команды часто практически противоречили друг другу, но в них все равно стойко читалась его железобетонная логика.

– Господин Раскольников, может мы все-таки отправимся в отель? - попытался было одернуть нашего капитана сопровождающий нас маг-помощник.

– Черта с два! Моя команда будет ночевать у меня на хате. Тем более я короткий путь знаю.

На этом попытки противиться Славе были прекращены. В сравнение с уверенным Игорем этот помощник откровенно проигрывал. Сделав еще несколько замысловатых витков на карте, машина наконец подъехала к месту назначения.

– Добро пожаловать... В родовое поместье дворян Раскольниковых! - с небольшим вздохом сожаления объявил сопроводитель, отворяя нам дверь.

Тут же пулей вылетел виновник поездки, спеша потащить нас за собой внутрь здания. Особняк имел ярко выраженный готический стиль и в целом по масштабам уступал поместью Безумовых, где мы гостили, но все же впечатлял своей роскошью. Впрочем, лица моих сокомандцев этого никак не выражали. Все сторонились друг друга, и взглядами также старались не обмениваться. Увереннее всех себя вел Ульянов, но даже в его поведение чувствовалось напряжение. Встреча с противником поразила всех и этого нельзя было отрицать. Северная столица встретила Москву весьма сильным ударом по уверенности.

«Да какие вообще у нас шансы?..».

– Дорогой Мстислав! Как мы рады тебя видеть, - раздался пронзительный, но на удивление ровный женский голос.

По одной из двух лестниц парадного вестибюля спускалась статная женщина в дорогом и объемном платье.

– Это?.. - Начал было Акира.

– Мамка... - утомленно выдохнул Слава, грузно выдвигаясь на встречу матери.

Встретившись, дама заключила сына в крепкие объятия, которым он всем своим видом противился, но старался вытерпеть. Тут же будто из неоткуда материализовались две девочки, одна помладше, другая - постарше. Они с радостью и даже восторгом встречали нашего капитана. Очевидно, это были его сестры. В окружении семьи Раскольников казался нам растерянным и нервным. Ему очень хотелось держать лицо и нежности с близкими по его мнению не вписывались в образ.

– Отстань, мать! А вы, мелкие, вообще валите отсюда!

Взмахи руками и гневное лицо испугало девочек и те обиженно спрятались за юбку матери. От такого лицо Славы резко переменилось на раздосадованное, но он быстро смог подавить "мимолетную слабость".

«Как же он старается показать себя...», - мысленно вздохнул я.

Небольшой конфликт с семьей закончился радушным приёмом нас со стороны хозяйки поместья. Несмотря на поведение сына она ничуть не переменила статного и представительного выражения лица. Однако, мне все же бросилось в глаза, что любезничает она не со всеми.

– Евгений Адрианович, Катерина Максимилиановна, проходите, располагайтесь! Чувствуйте себя как дома! Ваши друзья тоже могут побыть у нас.

В сей миг нужно было видеть пылающее сжатой ненавистью лицо Ульянова. Само собой, он держал себя в руках, но все внутренности явно кипели от возмущения.

Таким образом наша компания и расположилась в просторной гостиной с большим камином и кучей роскошной мебели. Трещали горящие паленья, за окном вечерело, а мы молча сидели, погруженные каждый в свои мысли. Галактион-сэмпай стоял, оперевшись на камин и созерцал слегка колеблющийся огонь. Катя сидела недалеко от него, еще сильнее погрузившись в свой высокий воротник. Глаза ее смотрели на ладони, а розоватые локоны прекрывали лицо. Распутин, Ульянов и Акира сидели на диване, каждый в своей напряженной позе. Мы же со Славой занимали обособленные кресла и периодически переглядывались. Страх объединял нас, но из-за печального облика друзей, мне удавалось сдерживать собственные дурные мысли.

– Да хватит ссаться, ребят! - внезапно прервал гробовую тишину наш капитан, - эти франты дождливые нам не ровня.

С такой же резкостью все обратили взоры к нему.

– Завались, Раскольников! В твоих напутствиях мы не нуждаемся. - отрезал мрачный Ульянов, складывая руки на груди.

– Ты же сам боишься, Слава-кун... - вздохнул Артем, стараясь не смотреть никому в глаза.

Мне хотелось поддержать друга в попытках приободрить команду. Я было сделал шаг навстречу, но...

– Я вас поддержать пытаюсь, а вы! Жалкие ссыкуны, - начал вскипать Раскольников, - Даже Курчатов верит в нас.

Нервозность команды повышалась. Всем хотелось что-то сказать, но им не суждено было вмешаться. Внезапно всех с головой окатило выбросом проклятой ауры. Сомнений быть не могло.

– Не упоминай его! - с нескрываемой злобой процедил сквозь зубы Гал, ударяя кулаком по камину.

Развернувшись, он двинулся к Славе.

– Не тебе нас хейтить, Раскольников, - подошел он почти в упор.

К собственному стыду наш капитан даже непроизвольно слегка попятился при виде сэмпая, но все же быстро восстановил уверенность.

– Не возникай, "снежинка"! Я тут...

И в сей миг его гневная тирада была прервана, ведь с кресла вскочила Катя-чан. Она со слезами на глазах закричала, неспособная больше терпеть конфликт. Ее маленькие ручки тряслись, а лицо содрогалось от рыданий. С невнятными вскриками она выбежала из гостиной, зажимая уши. На мгновение повисла гробовая тишина. Одарив презрительным и полным отвращения взглядом Славу, Галактион спешно двинулся за девушкой. Следующие несколько минут мы прождали в мертвенном безмолвие. Я хотел было подойти к другу, но он лишь отстранился.

– Провал... - прошептал он, покидая оскверненные покои.

И в течение следующих десяти минут все остальные разбрелись по гостевым спальням, больше неспособные терпеть нервное молчание. Я же остался в кресле перед камином, пребывая наедине с собственными мыслями. Смятение и страх обуревали. После тяжелого испытания на прочность мне вновь пришлось столкнутся с непреодолимой стеной, но прежде всего волновала судьба друзей.

«Как мы будем сражаться в таком раздрае?..».

...

Ветер. Холод. Долг. Мы стояли на просторном заднем дворе особняка. Вся команда была в сборе, но наши души будто пребывали в разных мирах. Ульянов и Распутин спарринговались чуть поодаль от нас. Шашка неуверенного Евгения заметно уступала серпу с молотом пламенного коммуниста, но в обоих ощущалась слабость, будто думы их витали вокруг совершенно иного.

– Ваша очередь... - туманно вымолвил Слава, обращаясь ко мне с Акирой.

Мы вышли вперед. Наши катаны были наготове. И мгновение спустя, сверкнув, клинки схлестнулись. Но двигались мы больше интуитивно, почти не отдавая себе отчета в тактике. Лезвия переплетались, лязгали, но ничего толком так и не происходило. Наши мысли также полнились иным. Вне тренировки оставались только наш капитан, Гал и Катя.

– Пора и мне... - Вымолвил Раскольников, выходя вперед.

Приобнимавшей до того девушку Галактион, все мигом понял. Несколько шагов, и они встали друг напротив друга. Пусть сэмпай и был безоружен, но мы все прекрасно понимали, что оно ему и не нужно. От осознания скорого сражения, все серьезно сбавили темп тренировки..

– Нападай, бесфамильный! - На удивление тихо и без уверенности призвал Слава.

Но молниеносец не собирался тянуть. Рывок, и Гал оказался подле противника, ведя заряженный кулак к его корпусу. Тут же Слава предпринял попытку заблокировать выпад, но силы ему не хватило. Удар мощно врезался в тело Раскольникова, сопроводившись всплеском проклятой ауры. Но несмотря на боль топореносец смог нанести ответный удар собственным кулаком.

– Без шансов. - сухо вымолвил я, на секунду преостанавливая бой с Акирой.

Контратаке критично не доставало скорости и напитки энергией. Потому сэмпай и поймал без труда ладонью кулак противника, даже не используя ПЭ. Но несмотря на провал Раскольников тут же с силой замахнулся топором.

«Так и планировал или?..» - промелькнула во мне мысль.

Взмыв до высшей точки и переходя в удар, он... Выскользнул из его хватки. На высокой скорости соскочившее оружие полетело к нам. Напитанное проклятой энергией, оно представляло немалую угрозу. Мгновение была неясна траектория, но...

– Щит тита... - попытался использовать технику Акира, но был прерван.

Топор прилетел прямо в него. Попытка остановить полет катаной не увенчалась успехом, и клинок был с лязгом отброшен в сторону, а Артем получил ранение в плечо. Порез оказался неглубоким, но обратная техника ему бы не помешала.

– Ты чего творишь, Раскольников?! - Гневно воскликнул Кир, срываясь с тренировки к нам.

Галактион же с силой оттолкнул кулак Славы, воззрившись на него с довлеющим призрением. Будто обессиленный, наш капитан пал на колени.

– Сорян, Кирыч, рука соскользнула, - выдохнул он, потупляя глаза в землю.

Голос, поведение, реакция - во всем он был сам не свой. Ульянов С сэмпаем наседали на него, требуя объяснений и извинений, чем только усугубляли положение.

– Какое нахер "сорян"?! - гневно цедил Галактион, - из-за тебя Киров не сможет полноценно сражаться.

Но Раскольников так ничего и не ответил, продолжив пребывать в предельно подавленном состоянии.

– Предлагаю Галактиона на роль капитана, - внезапно прервал поднявшийся шум Кир, - кто-то против?

Но таковых не нашлось. В обычных обстоятельствах Слава бы взбунтовался и принялся рвать и метать, но сейчас все было иначе. После краткого воцарения сэмпая, которому он не был рад судя по лицу, все притихли. Тренировка не продолжилась. Мы обработали рану и перевязали плечо Артема. На этом повисла гробовая тишина. Вместо запланированной разминки со слаженной работой и отработкой наших лучших боевых тактик, мы разругались и только потеряли в боевом потенциале. Состязание с Петербургом неумолимо приближалось, и первым вестником этому стал наш сопровождающий маг-помощник.

– Уважаемые студенты, вас ожидают в месте проведения состязания, - объявил он, выйдя к нам на задний двор.

Со все тяжелеющим грузом ответственности на плечах мы поднялись на ноги. Несмотря на все сомнения и тяжесть команда проследовала за проводником. Нас погрузили в микроавтобус, и он отправился загород. Безмолвие сопровождало, будто полноценный член команды и на протяжение всей дороги, мы не проронили ни слова. Проехав Янино, Колтуши и еще несколько километров, мы оказались в лесу. Спустя некоторое время все же показалось здание, всем видом демонстрирующее себя дворянской усадьбой 19 века. Перед входом же нас ожидало несколько человек.

– Сейчас вы становитесь свидетелем явления сборной Москвы, гражданин директор, - раздался знакомый голос при нашем выходе из машины.

Оказалось, что ожидают нас не только знакомые Злов, начальник штаба и наставник Петербуржцев, но и наш, облаченный в белый халат директор.

– Не ищите витиеватых формулировок, директор! - Проскрипел в ответ Агафон, - мне и так прекрасно ясно, что в ваших студентах нет ничего выдающегося.

Всем видом Петербургский глава техникума показывал свою неприязнь к нашему, но того с виду это совершенно не волновало.

– Здравствуйте, дорогие студенты! - поздоровался он с нами, выходя навстречу.

В ответ мы негромко, но хором поприветствовали его. Пройдя процедуру встречи, нас повели внутрь. Пройдя несколько роскошных помещений, мы наконец оказались в зале, всем видом оборудованном под класс для занятий. По паре брошенных вскользь фраз мне удалось понять, что эту усадьбу, как и многие другие по всему городу они используют для выездных тренировок и подготовки студентов.

– Сейчас я посвящу вас в правила состязаний, - довольно гордо объявил Злов, вставая напротив нас, пока мы рассаживались на первый ряд парт.

Начальник штаба, немецкий наставник и наш директор заняли кресла в углу зала, наблюдая за нами. Данакт Ермолаевич выглядел расслабленнее всех, а во взглядах остальных читалось лишь раздражение и потаённая ненависть. Вообще мне сразу показалось странным, что начальник штаба магической обороны крупного города тратит время на соревнование, оставляя свои непосредственные обязанности.

– Состязание проходит на территории "Северного Рубежа" - магического заповедника, что когда-то был полем брани высших волхвов с войсками тьмы. Сражение проходит между двумя командами по семь человек и заключается в попытках каждой нокаутировать всех членов вражеской команды. Для подтверждения победы одного участника над другим наши шикигами будут постоянно наблюдать за ходом сражения.

– Помехой в бою будут служить проклятые духи от четвертого до второго уровня, которые размещены по всему полю битвы. Они могут вм сильно навредить, а могут и вовсе не встретиться.

На этом Злов замолк, будто бы собираясь закончить, но тут выступил наш директор:

– Докладчиком совершенно был упущен пункт о запрете смертоубийства, причинении тяжких телесных увечий и ограниченности времени состязания.

От такой наглости Агафон был готов кинуться на своего оппонента, но смог проглотить ненависть и продолжил:

– Да, Данакт Ермолаевич... Прав. Время состязания ограничено одним часом и действует запрет на убийство и причинение тяжелых ранений. Для вашей сохранности на поле боя действует группа из трех членов лекарского корпуса сил обороны.

На этом объяснение закончилось и взрослые стали ожидать вопросов, но мы хранили гробовое молчание. Внесенная ясность ничуть не помогла, а только усугубила наше затишье перед бурей. Поэтому тут же нас и повели на улицу.

– Клим-сан, как думаешь, там... Много духов? - неуверенно и почти шепотом спросил идущий со мной Акира.

Я не знал, что ему ответить, ведь этот вопрос волновал и меня. Духов второго уровня мне еще не доводилось встречать. Самыми сильными противниками были проклятья, что мы сразили втроем у церкви, но те были лишь у нижней границы третьего уровня.

– Надеюсь они нам не встретятся.

Легкое приободрение может и подействовало на моего красно-белого друга, но быстро нам стало не до этого. Оказавшись на опушке леса, где присутствовал весь технический персонал, нас встретили... Они. Семь студентов стояли до ужаса стройным рядом, заведя руки за спины. Облачены все были в черную форму, больше напоминающую мундир с небольшими погонами и серебренной, как и пуговицы окантовкой. Пятеро парней, один из которых серьезно уступал в росте и возрасте другим и две девушки встречали нас каменными лицами. Но не только их внешний вид внушал ужас. Страшнее всего... Была проклятая аура. Присутствие ощущалось и за сто метров, а вблизи уже и стоять рядом было трудно. Сравниться с ними по силе присутствия мог только Галактион-сэмпай.

– Встречайте сборную Петербургского Столичного Магического Техникума! - скрипучим, но невероятно пафосным голосом представил нам директор своих учеников.

В миг объявления они сделали дружный шаг вперед, будто, отрабатывая строевую подготовку. Краем глаза я видел, как поникли и морально подавлены мои друзья, а особенно Акира.

– Для старта состязания вам необходимо, - продолжил Агафон, делая эффектный жест рукой, - пройти в центр леса к этому маяку.

С этими словами глубоко в чаще появился огромных размеров фиолетовый столб света, идущий в небеса.

– И после обратного отсчета в пять минут бой начнется.

На этом пояснения со стороны организации окончились. Нам приказали пожать руки противникам, а мы и не смели сопротивляться. Сжавшись всеми внутренними органами, каждый из нас набрался смелости и приблизился к врагу. По очередной мы пожали ладони каждого, кроме... Самого мелкого из Питерцев. Галактион-сэмпай шел первым, и я успел увидеть, насколько презрительным взглядами они обменялись с этим коротышкой. Видимо это и был тот самый Болконский, о котором Гал рассказывал. Демонстративно засунув руки в карманы, парень проигнорировал всех, кроме Кати, на которую бросил короткий, но различимый мной завидный взгляд.

«Неужто позарился на Катю-чан?..».

После все наконец выдвинулись к лучу. Сразу за нами вылетела стая из четырнадцати сияющих синим светом проклятой энергии сов. Сопровождающие шикигами были призваны транслировать изображение битвы организаторам. Путь до центра чащи занял около восьми минут и все это время мы только и думали, что о надвигающейся битве. Противник шел совсем близко и казалось, что он вот-вот нападет. Болконский вел за собой, очевидно выступая лидером группы. Его аура виделась мне наиболее сильной из всех присутствующих.

«Жаль сэмпай так и не рассказал о его технике...».

Яркий фиолетовый свет пронзил наши взоры. Финальная точка была достигнута. Четырнадцать студентов поделились на две группы и встали по разные стороны слепящего барьера. Наши глаза были устремлены в чащу леса, противник находился за спиной.

– Акира-кун! У нас всего пять минут. Держись меня! - воскликнул я, поворачиваясь к кохаю.

С нервной неуверенностью в глазах, но он кивнул в ответ. Несколько мгновений все стояли в тяжелом предвкушение грядущего, пока не...

– Время пошло! - раздался оглушающий голос, проносящийся между деревьями, чуть ли не создавая ветер.

Немедля ни секунды Кир рванул вперед.

– Ты куда, Ульянов!? - закричал Гал.

Наш коммунист то ли не услышал, то ли намеренно проигнорировал возглас командира, но в ответ он только прибавил ходу.

– Ну и хер с ним, пусть один подыхает! Клим, Раскольников, от меня ни на шаг!

Несмотря на раздраженный вид Слава послушался, и мы дружно двинулись за капитаном. Я чувствовал, в голосе сэмпая были нотки неуверенности, но силой воли он старался ее побороть. Махнув рукой остальным, Галактион повел нас через лес в противоположном направлении от Ульянова. Мы двигались слаженно: Я, Раскольников и Сэмпай шли впереди, образуя треугольник "сильнейших". Сейчас, несмотря на страх, мне хватало гордости причислять себя к ним. Акира, пусть и держался меня, но относился к группе с Распутиным и Катей чуть позади. В лесу было на удивление тихо, похоже организаторы очистили его от местных обитателей, ибо ни птиц, ни мелких грызунов - тишина. До окончания обратного отсчета оставалась ровно минута, но, вдруг, земля под ногами задрожала, наше острие тут же встало в стойку, готовясь к бою.

– Это еще че!? - настороженно воскликнул Слава.

Стоило этим словам сорваться с его губ, как последовала атака. Огромная волна проклятой энергии, разрушающая все вокруг врезалась в нашу группы. Несмотря на готовность к угрозе и укрепленное тело, меня отбросило далеко в сторону. Спустя секунд десять полета, по пути сломав пару деревьев, я наконец упал на землю. На несколько мгновений мир вокруг погрузился в полутуманное бессознательное, но усилием воли мне удалось вернуть ясность ума и подняться на ноги. Вокруг совершенно переменилось окружение и никого из моих рядом не было. Рукава формы изорваны, а лицо кровоточит от пары порезов. В целом я легко отделался, но...

– Как они могли нарушить правила?..

...

В совершенно иных по отношению к лесной полянке землях юный Мстислав был обнаружен молодой белокурой особой. Грубая черно-серебряная форма Петербургской альма-матер в корне контрастировала с нежными, робкими и простыми чертами лица и фигуры девушки. Даже ниспадающая почти до щиколоток юбка не помогала.

– Эка оказия... - с грустью вздохнула она, вытаскивая из небольших ножен маленький кинжал, - не желала я биться с тобой, дорогой Мстислав.

Первокурсник, до того тупивший глаза в землю, наконец распрямил плечи и воззрился на свою противницу. Нейтральное и даже отстранённое лицо резко принялось обретать привычные ехидно-самодовольные черты.

– Харэ сиськи мять, Веста! - крикнул он, окончательно возвращая себе прежнюю веселость вместе с возникшим в правой руке топором.

Милое личико немедленно погрустнело еще сильнее. Прекрасные белокурые локоны, слегка закрывали ее глаза, но тонкие рученьки не дрогнули. Навстречу правой с кинжалом шла левая, в коей покоился увесистый деревянный амулет. И всей миг юный Раскольников рванул вперед, призывая всю до последней капли проклятую энергию. Последний раз бросив короткий взгляд на облюбованного парня, девушка со всей силы вонзила лезвие в амулет, попутно зацепив палец. Дерево омылось кровью и тут же стало источником неимоверной ауры. За спиной девушки невероятно быстро вырос здоровенный, сияющий оранжевым светом орел. Прямо перед соприкосновением топора и тела, он с силой закрыл деву своими крыльями.

– Сука! - громко сорвалось с уст Мстислава, отлетевшего от соприкосновения на пару метров назад.

– Не сквернословь, дурак! - почти с визгом, зажимая глаза, потребовала девушка

Ее будто очень оскорбляло и печалило такое поведение противника. Но гордый сын рода проигнорировал мольбы девы. Топор быстро возвратился к наступлению. В ход пошла быстрая серия размашистых атак. Но каждый выпад птица тут же блокировала. Десять секунд напряженного спарринга ничего не дали, и Раскольников отпрыгнул.

– Техника раскола: высвобождение, - крикнул Мстислав, замахиваясь топором.

Мгновение, и он со всей силы метнул оружие в противника. Орел мог вновь закрыть хозяйку, но этого не произошло. Опустив пернатую голову на плечо девушки, он раскрыл клюв. Дикий вопль вырвался из горла птицы. Появились волны такой же рыжей энергии, что мгновенно отразили топор, направив его в противоположном направление. Правда, Раскольникова там уже не было. Юнец воспользовался вниманием врага на атаке и нырнул ей под ноги. Неведомым образом Мстислав смог подхватить свое орудие и с невероятной скоростью нанес протяжный режущий удар, призванный срубить девушку, аке древо, но...

– Ввысь!

Дева исчезла прямо из под сверкающего топорища. С широким размахом крыльев могучий птиц поднял ее в небо к верхушкам деревьев. Тут-то черновласому Москвичу и вскрылось неприглядное.

– Ну и уродская же у тебя техника... - с насмешкой хмыкнул он, закидывая топор на плечо.

Он увидел, что энергетическая тушка птицы произрастала прямо из спины девицы. Перья уродливо перемежались с наростками полумагической плоти. Но такая дерзость не могла остаться незамеченной.

– Пришла пора жатвы... - выдохнула она, крепче сжимая окровавленный амулет.

Зависнув в воздухе, Веста резко развернулась, и орел помчал ее вниз, складывая крылья в сверкающее остротой лезвие. Скорость нарастала с каждым мгновением.

...

«Опасность!..».

Проклятым чутьем я ощутил как ко мне приближается еле ощутимая и незнакомая аура. Похоже владелец пытался скрыть её, но до конца этого сделать не удалось. Я приготовился к бою.

«Они уже нарушили правила, от них можно ожидать чего угодно...».

Видимо поняв, что я его обнаружил, пришелец перестал скрываться. Наконец противник вышел из-за деревьев. Это был студент азиатской внешности, коего я подметил еще в начале. Увидев меня его лицо расплылось в улыбке.

– О, удачненько! Ас-саляму алейкум. - сказал он мне, приветственно поднимая руку.

В ответ юноша получил только мой недоуменный взгляд.

– Так ты не казах! - ткнул он в меня пальцем.

– Я японец.

– А я узбек, - гордо завершил этот странный диалог петербуржец.

Не дожидаясь реакции, мой противник обнажил шашку. Медлить было нельзя. Миг, и катана отточенным движением вышла на свободу, стремясь выбить из вражеских рук оружие. Но... удар прошел мимо.

«Что?..».

Противник не сделал и малейшего движения, лезвие просто не попало по шашке, а разрубило воздух рядом, словно некая незримая сила отвернула мой удар в сторону.

«Техника?..».

За миг промедления пришлось заплатить. Из-за недоумения бок был открыт, и враг тут же этим воспользовался. Он с силой рубанул меня своей шашкой, но скорости реакции хватило, чтобы хоть как-то защититься проклятой энергией. Однако, этого недостаточно для полного нивелирования ущерба.

«Темп сбавлять нельзя!..».

Несмотря на жгучую боль в боку, я начал серию контратак. Но противник все их парировал и даже смог атаковать в ответ. Петербуржец был крайне искусен в обращении с клинком, и мне пришлось уйти в глухую оборону. Некоторое время узбек продолжал наседать, пока в моменте не скопил всю силу для одного удара. Сильный замах и... Он ударил мимо. Очевидно, он атаковал так специально.

«Его техника как-то связана с промахами?..».

Немедля ни секунды я решил проверить свое предположение. Вложив примерно столько же силы в удар, что и мой соперник, я быстро опустил катану целясь в голову. Клинок снова прошел мимо, будто невидимая рука отвела его.

«Бинго!..».

Стало очевидно, техника петербуржца заставляет промахнуться, если он сам промахнулся. Довольно подло.

«Но почему в начале я промазал, если ударил первым?..».

За проверку гипотезу пришлось заплатить. Как только клинок прошел мимо, враг тут же ответом ударил в плечо. Но в этот раз укреплением тела урон удалось свести к минимуму. Пошла новая попытка ударить в ответ, но узбек отступил, отпрыгнув на пару метров.

– Технику мою тебе не понять, это бессмысленно, - высокомерно кинул он мне.

И следующие пару секунд мы ходили по кругу, выжидая момента для атаки.

– Имя мое Сугир Галиев, родился в 1998 году в Астане, - прервал он наконец молчание, - я безродный, как и ты и сражаюсь здесь только для того, чтобы заткнуть этих высокомерных дворян. А что движет тобой?

Внезапное откровение вогнало меня в легкий ступор, но мне быстро удалось вернуть боевую концентрацию.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Просто хочу поболтать, - продолжил он, улыбаясь с легким ехидством.

В пустую разговаривать с ним мне не хотелось, но подобным образом можно было потянуть время и восстановиться.

– За мной стоят надежды, что возложили дорогие мне люди, - ответил я после недолгих раздумий.

– А за мной стоит весь Узбекистан! - Восторженно крикнул Сугир.

Стоило этой бессмысленной фразе слететь с уст, как его аура натурально взорвалась, став сильнее чем когда-либо. Мой оппонент тут же убрал шашку в ножны и сомкнул ладони складывая пальцами жест.

– Расширение юрты: Уран Алдияр!

...

– Ж-женечка, п-прошу, в-вставай! - почти рыдая, молила Катя.

Она старалась растолкать обмякшего на ее ногах Распутина. Волна энергии отбросила их на большое расстояние. Евгений закрыл собой хрупкую девушку, но поплатился за это потерей сознания. Минуту спустя юной Безумовой все же удалось вылезти из под парня. Попытки пробудить его решено было оставить. Слегка дрожа, хрупкая девушка осмотрелась. Казалось, никого не было поблизости, но...

– Ну привет! - раздался дерзкий и слегка самодовольный голос.

Чуть не взвизгнув от страха, Катя обернулась, ищя источник. Тут же ее обдало выбросом сильнейшей проклятой ауры, от которой тряслись поджилки. Волна сменилась стабильным источением, и ее источником был невысокий парень лет четырнадцати, что вальяжно выходил из чащи. Эффектно уложенные белокурые волосы, прямые черты лица и смердящая самодовольность в движениях, прекрасно обрамляли его всецело аристократический образ.

– Пред тобой Аверьян Болконский, наследник сильнейшего из родов, малышка!

Хрупкие коленки затряслись. Катерине совершенно не нравился этот парень. Наглость и самовлюбленность так и перли из него. Но сил прервать собственное молчание ей критически не хватало.

– Чтож ты так притихла, милашка? - продолжал он, все приближаясь, - назови же мне своё имя!

Рука потянулась к волосам, встряхивая уложенные пряди. Скрытое высоким воротником личико девушки все кривилось от надвигающегося ужаса, что был ей невероятно противен. Наполовину ватные ноги уже плохо держали ее, но непроизвольно она начала пятиться назад.

– Ты мне приглянулась. Мое внимание дорогого стоит, милая.

«Нет! Нет!..» - только и кричало подсознание Кати в ответ.

Шаг за шагом она отступала в чащу, но расстояния ничуть не уменьшалось. Мгновение и мир перевернулся. Ветка дерева встала на пути ее движения, и девушка начала падать на спину, споткнувшись об нее. Но тут... Ее плеч и ног коснулись руки. С запредельной скоростью, будто телепортировавшись в глазах Катерины, Аверьян оказался позади нее и подхватил на руки.

– Осторожней, малы...

– Убери лапы! - разрывая барабанные перепонки, взвизгнула она.

Но не шум голоса играл ключевую роль. Отметины возле ее рта светились, а юнца... Отбросило в сторону, освободив тело девушки от его хватки. Он отлетел в густые кусты, на некоторое время скрывшись с глаз.

– Хочешь поиграть? - куда мрачнее вымолвил он, вновь переносясь к ней со скоростью пули, - ну давай поигра...

– Отвали, Дурак! - продолжила визжать она.

Метки у губ засветились еще сильнее. Волна проклятой энергии небывалой мощи обрушилась на Аверьяна, снося его в сторону и параллельно вдавливая в землю. С секунду он сопротивлялся, но в итоге вновь был отброшен.

– Да что это за техника?.. - уже хрипя вопросил он.

– Чтоб ты провалился!

Катя не унималась, и новая волна скверны вдавила Болконского в дерево, надломив многолетний ствол. На этом натиск приостановился. Аверьян упал на четвереньки, обратив взор в землю.

– Да как ты можешь... Разбивать моё сердце? - выдохнул он дрожащим голосом.

Мигом подключилась и легкая дрожь в руках. Он замахнулся и ударил кулаком по земле. Внутри кипело страшное чувство несправедливости и обиды. Но недолго ему бурлить внутри. Быстро обида переросла в ненависть.

– Ты по праву моя, - процедил он, поднимаясь с колен.

Полный злобы взгляд пал на нее. К рукам прилила проклятая энергия, а все тело принялось усиливаться. Давление ауры возвратилось и холод ее ощущался бы и за сотню метров. Все хрупкое тело задрожало с новой силой.

– Я княжич Болконский, и ты пренадлежи...

– П-провались! С-сгинь, и-ИЗВРАЩЕНЕЦ! - завизжала Катя, зажмуривая глаза и убегая как можно дальше.

Метки на лице девушки вспыхнули с новой силой и... На подростка обрушилась чудовищная волна проклятой энергии. Его тело натурально смело с опушки вместе с парой деревьев. Он отправился в полет на сотни метров вглубь леса, сгинув с глаз ее. Но тут же девушке пришлось расплатиться. Горло настигла адская боль, быстро переходящая в кровавый кашель. Ее сложило в три погибели и убегать стало невозможно.

«О-он ведь... С-сейчас вернется...» - с ужасом осознавала она.

Сам же Аверьян, пролетев без малого пол километра, остановился ударом об древний дуб. Укрепленное тело практически не пострадало, в отличии от гордости. Юнец кипел от ярости, и все внутренности сами желали преследовать наглую девчонку.

– Никчемная, розововолосая дрянь! - цедил он, - да как она посме...

Сильнейший поток ауры окатил Болконского с головой. Поджилки подростка немедленно задрожжали, а внутри все сжалось.

– А ну повтори! - раздалось ледянящее шипение за спиной.

Медленно Аверьян повернул голову, страшась и в тоже время желая увидеть его.

– Ты... - выдохнул он, наконец встретившись взглядами со своим главным противником.

Пред ним стоял, источая неимоверную ненависть вместе с леденящей до кончиков пальцем аурой, Галактион.

...

Барьер вокруг нас сомкнулся. Я очутился посреди зеленой солнечной степи, и пусть место ощущалось бескрайним, но границы все равно четко понимались где-то в сознание.

«Прости, отец! В реальном бою я не смог ее использовать...».

Порыв применить технику... Я должен был, ведь это опасность не выдуманная, а весьма реальная...

«Нет, не сейчас! Нужно сосредоточиться на бое...».

Противник медлить не стал. Как только территория полностью раскрылась, он сразу же выставил оружие и бросился на меня. Его клинок летел от плеча, намереваясь рассечь мне туловище.

«Выходит она без гарантированного попадания...» - пронзило разум осознание.

В ответ катана будто сама дернулась, стремясь выставить блок. Настолько интуитивно я орудовал клинком, что мозг не успевал. Но вместо ожидаемого звона металла, что был мне так привычен с детства, раздался совсем другой звук. Шашка врага промчалась мимо и угадила в плечо. Мгновение и острая боль прошла по диагонали через весь торс к поясу.

«Промах... Опять?! Но он же не промахивался...».

И тут же пошел следующий замах. Все казалось кратно замедленным. Из-за боли катана отметалась. Нужно было срочно что-то решать.

«Почему ему снова удалось применить технику? Выходит, дело не в промахах? В чем тогда?..».

Приложив максимум изворотливости, я попытался увернуться, но его клинок все равно настиг меня. До последнего казалось, что шашка не достанет, но техника вновь сработала. Боль окатила в тертий раз.

– Боль - это лишь реакция нервов, интерпретируемая мозгом, - внезапно вымолвил враг.

«Логично... Но что за внезапность?..» - принялся мысленно недоумевать я.

– Жизнь - это организованный процесс обмена веществ, позволяющей системе существовать и воспроизводиться, - не унимался он.

Но с этими словами уже атака продолжилась. На все мои старания увернуться или отбить его выпад, ответом был лишь провал. Шашка врага все время достигала моего тела.

«Да как он это делает?! Думай, думай!..».

Удар. Жгучая боль. Отскок. Все повторялось из раза в раз. Выживание все больше становилось под вопросом. Противник уже нарушал правила, а значит мог и убить.

«Так ты не казах...» - внезапно пронзило мой разум, - «Какой же бессмысленный был этот диалог. Стоп! А что, если... Слова тоже часть техники?..».

И в сей миг я просто остановился, а шашка отправилась на землю. Очередной выпад уже летел в меня, собираясь чуть ли не разрубить пополам, но... Промах. Лезвие прошло мимо, отведенное силой техники.

– Вот оно! - не сдержавшись, выкрикнул я.

Немедленно мое тело приняло сейдзу. Сидение на коленях было традиционным для моей второй родины, но в бою не имело никакого... Смысла. Прошедший в ударе за меня враг, резко развернулся, вновь рубя по площади, но был обманут снова.

«Выходит его техника - бессмысленность. Считаются и действия, и слова...».

Но нужно было атаковать. Несмотря на боль мне удалось подняться на ноги, подхватывая катану. Занося клинок вновь, план был уже готов.

– А я узбек, - выдохнул я, рубя напитанным клинком.

– Слова - ничто более, чем колебания воздуха, создаваемые ртом, - с отчаяньем в глазах, пытался выставить блок враг.

«Значит, это правда! В территории он может говорить лишь до тупого логичные вещи...».

Клинок был уже в паре сантиметров от тела и отворачивать волею техники совсем не собирался. Но в тот миг мне не суждено было достичь противника. Раздался громкий треск. Звук был до оглушения громкий и всеобъемлющий, но кое-что я все-таки услышал.

– Это чё за мувы?!

Стоило барьеру повредиться, как вся остальная территория тут же исчезла. Треск принадлежал раскалывающемуся барьеру территории. Но вместе с ним разносился и жуткий вопль, напоминающий птичий крик. Не успел я до конца осознать происходящее, как меня толкнул Слава.

– Саныч, ложись! – Крикнул он, отпрыгивая и сам в сторону.

В падении я заметил, как в место, где только что находилась моя голова влетало исполинских размеров перо, с силой рассекающие воздух. С падением территории смысл действиям вернулся, а приход друга наполнил меня уверенностью. Ловко поднявшись на ноги из обратного кувырка, я устремил взор к источнику угрозы. Им оказался огромный орел сияющий оранжевым светом, произрастающий из туловища хрупкой на вид белокурой девушки. Он то и дело взмахивал крыльями, отправляя в нас свои смертоносные отростки. Узбек же медлить не стал и также присоединился к своей сокоманднице. На миг воцарилось боевое затишье. И тут невольно, но по зову сердца я повернулся к другу.

– Клим... Братан, давай же трахнем их!

Улыбка на его устах была довольной и настолько самозабвенной, что сомнений быть не могло и в зачатке. Искра единения пробежала меж нами, и все стало ясно без слов.

– Конечно, братан!

Многочисленные порезы не помешали мне встать в стойку, готовясь к рывку. Проклятая энергия примкнула к нам, оглавляя наступление. Единомоментно мы бросились вперед на Сугира, попутно уворачиваясь от атак орла. Слаженность движений подскочила на небывалый уровень. Противник попытался защититься, но энергии у него почти не осталось, а техника и вовсе выгорела. Катана и шашка схлестнулись с лязгом. Бой из чуждой земли перешел на исключительно мою территорию. Ловкая и отточенная серия несмотря на попытки парировать лишила его оружия.

– Чертовы, москви...

Но напитанный кулак Славы тут же оглушил его, отбросив на несколько метров в ближайшее дерево. На миг спина Раскольникова открылась для секущих перьев. но я почти интуитивно, зверино подскочил туда, отразив все клинком. И тут же. будто став одним, мы синхронно обернулись в сторону последнего врага.

– Прости меня, дорогой Мстислав, - вымолвила она, серьезно погрустнев, - именем света, именем рода...

При читке заклинания она выставила окровавленный амулет перед собой. Мигом тот засветился сильнее, готовясь исполнить волю хозяйки. Но мы не собирались молча смотреть.

– Надо достать эту прошмандовку, - выдохнул Слава.

Внезапно он щелкнул пальцами и повернулся ко мне со злорадной на первый взгляд, но такой увлеченной и до ушей улыбкой. И снова мне все стало ясно. Встав бок о бок с ним, готовясь к рывку, я последний раз повернул взор к нему. Такое единение и близость напомнили мне Японию и лучшего друга.

«Юсукэ, не ты ли это?..».

Немедля ни секунды, мы помчались вперед, вкладывая максимум скверны в ноги. От скорости девушка растерялась и попыталась ускорить каст заклинания, но за нами ей было не поспеть. Приблизившись к ней, мы резко побежали в разные стороны. Мелкие перья, врезались прямо за нами в суматошных попытках угнаться. И разойдясь на десяток метром, мы в едином порыве метнули свои орудия со всей дури прямо в нее. Все происходило настолько спешно, что девушка еле успевала реагировать.

– Только не так, Славик, милый, - взвизгнула она, кастуя орлиный крик.

И в этот короткий миг, мы рванули, выкладывая последние остатки сил. Прыгнув с поразительной слаженностью, мы устремили свои заряженные кулаки к деве-птице. Она не успела и взвизгнуть, как наши пясти в общем ударе сломали шею ее энергетическому орлу, натурально снеся башку в сторону. Техника развеялась, а мы втроем повалились на землю. Белокурая грохнулась на мягкое место, а после и распласталась на земле. Мы же приземлились в отточенном боевом приседе. Оказавшись на земле я еще несколько секунд просто стоял, жадно вдыхая воздух. Но дружеский хлопок по плечу вернул меня на землю.

– Братан, мы победили этих читеров, - радостно сказал он, довольно ухмыляясь.

Миг триумфа еще несколько секунд разделялся нами в столь желанной тишине. Но осознание общей картины все же пришлось вернуть.

«Да, битва выиграна, но война еще идет...».

– Надо найти остальных, - сказал я, поднимая катану с земли и протягивая Славе топор.

Как только эти слова слетели с моих уст, донесся до боли приятный и знакомый крик.

– Кли-и-и-м-са-а-а-н!

Мы обернулись. На всех порах к нам бежал, заведя руки с обнаженными катанами за спину, Акира.

– О, Кирыч, ты "вовремя"! - воскликнул Слава.

Увидев два бессознательных тела рядом с нами, Акира застыл, чуть-чуть не добежав до нас. В алых и таких наивных, чистых глазах читалась небывалое падение глубинных и сокровенных надежд. Напитанные уверенностью и верой руки опустились.

«Похоже он ни с кем так и не сразился...».

...

– Техника неприкосновенности: отстранение! - кастовал Болконский, в кувырке уворачиваясь от очередной молнии противника.

Выставив руки вперед, Аверьян создал концентрированную силовую волну, визуально походящую на слегка подрагивающий от давления воздух. Галактион тут же нырнул за дерево, но укрытие оказалось ненадежным. Ствол размозжило в щепки, задев деревянной дробью москвича. Кровь хлынула из многочисленных занос, пронзивших его плечо и предплечье.

– Сука! - тихо выругался он, перемещаясь в чащу.

Теперь каждое движение рукой приносило обжигающую боль. Но второкурсника это не волновало, ведь внутри кипела жгучая ненависть к противнику. Здоровая рука вновь накопила проклятую энергию.

– Разряд... - выдохнул он, выставляя распростёртую длань в сторону врага.

Жгучий и передержанный заряд вырвался наружу, с шумом треща. Огромных размеров синяя молния со скоростью света ударила в ненавистного Болконского, с грохотом и тряской разорвав участок земли. От контакта также вспыхнули деревья. Запах гари ударил в ноздри. Громовой раскат по громкости должен был донестись до всех студентов в лесу.

– Вот только...

Не успел Галактион договорить, как за спиной появилась аура, а с ней и две силовые волны, идущие накрест. Они неслись настолько быстро, что могли рассечь что-угодно, но москвичу чудом удалось увернуться. Скорость противников была почти равна. Аверьян не стал медлить и ринулся на врага, переходя в рукопашную. В каждый выпад Болконский вкладывал максимум силы, а верхние удары с ноги в прыжке и вовсе сопровождались рассекающими силовыми волнами. Уворачиваться от таких было весьма непроста, но Галактиону пока удавалось. Однако, возможности для контратаки почти не было.

– А ты все также никчемен, безродный, - насмехался Аверьян, продолжая плотный натиск.

Удар за ударом молниеносцу удавалось сдерживать врага, но сил с каждой секундой становилось все меньше. Наконец, мельчайшая возможность изменить положение представилась москвичу. Аверьян подпрыгнул для сильного удара сверху с техникой, но скорость его была ниже обычного.

– Разлив... - негромко вымолвил Гал, активируя технику ногой.

Под ним тут же во все стороны потекли небольшие, но искрящие молнии. Резко отпрянув назад, усиливая тело по-максимуму, второкурсник смог подставить Болконского под электризованную площадь. Ноги юнца мигом обдало сильнейшими зарядами электричества. Серьезного урона они не наносили, но...

– Громовой раскат!

С десяток стремительных, коротких, но неимоверно сильных молний начали бить в Аверьяна, аке залп артиллерии, взрывая всю опушку и сотрясая воздух небывалым громом.

– "Никчемен", да? - слегка усмехнулся с нервной ноткой в голосе Гал.

Казалось, победа так близка, но что-то все равно не давало покоя. Молнии продолжали бить одна за другой, но вскоре эффект приема окончился. Подобный выпад студент смело именовал "ульта", но даже ей не хватило сил. Только дымка рассеялась, и кратер с разбросанными клочьями земли предстал взору, как произошедшее стало очевидным.

– Да как он?..

Выставленная вверх рука подростка только закончила кастовать... Силовой барьер. На лице наглеца играла ехидная ухмылка. Но резко гримаса переменилась, и Болконский выпархнул на лужайку к противнику с небывалой легкостью.

– Такой же тупой, как и тогда... - с набирающим силу самодовольством выдохнул Аверьян.

Молниеносец быстро принялся вставать в стойку и готовить новые разряды. Но быстро осознание дошло до Галактиона. Руки юнца складывались в витиеватый жест.

– Расширение территории: ортодоксальная святость.

И в миг мир погрузился во тьму. Никакой скорости не хватило бы для противодействия такой угрозе. Галактион знал, что территория - вершина мастерства шамана, но оружия для противодействия ей в арсенале не было. О сражение с подобным уровнем москвич почти не имел представления, но одно знал наверняка: избежать урона невозможно.

– Хочешь прикончить меня? - выдохнул Гал, медленно становясь в защитную стойку.

Вся проклятая энергия, что текла в его жилах мигом мобилизовалась. Обычно маги тратят на укрепление тела до десяти процентов от имеющихся запасов, но сейчас юный второкурсник собирался бросить все свои силы. В глухой оборонительной позиции, Гал приготовился встречать самый сильный из ударов, что ему доводилось видеть. Формирование полностью закрытого барьера заняло не больше секунды. Тут же вокруг вырос до ужаса симметричный белокаменный мраморный зал с десятком монументальных колонн. Увенчивало это великолепие возвышающееся над пленником владений каменное плато с троном, возле которого и стоял Болконский. И лишь самодовольный щелчок пальцами отделял Галактиона от гарантированного попадания. Миг, и вся мощь родовой техники обрушилась на москвича. Лавина силовых волн ломала, сдавливала и секла со всей мочи. От чрезмерного давления казалось, будто само пространство вокруг Галактиона трещит от перенапряжения. Немедленно тело принялось сыпаться, кровоточить и сжиматься. Глубоко внутри даже кости затрещали от микротрещин, принося небывалую боль. Мгновением позже даже зрение начало подводить, то и дело погружая юношу во тьму. Внутри раздавались отчаянные и невероятно быстрые, бьющие каждым своим сжатием до поджилок, удары сердца. Казалось, еще мгновение, и оно взорвется от перенапряжения.

«Вот и конец...» - пронеслась последняя мысль в его голове перед окончательным падением.

Энергия была на исходе, но тут... Атака прекратилась. Галактион мигом ощутил неимоверную легкость и свободу в теле, что не чувствовал с момента рождения. Но силы подвели его, и он пал на колени.

– Ну и затратная же это штучка... - вымолвил Аверьян, встряхивая слегка дымящиеся кисти.

Несмотря на гул в ушах эти слова москвич прекрасно услышал. Ему хотелось подняться, вновь вступить в бой, но параллельно наступала и апатия. Слабость, окутывала с головой.

«Еще чуть-чуть и... Страданиям конец...» - в полуобморочном состоянии думал он.

Пару секунд Болконский молча созерцал своего падшего противника. Территория развеялась, распавшись на осколки, аке стеклянная банка. Казалось, все кончено, но тут...

– Н-не с-сдавайся!- раздался обрывистый, но крайне пронзительный крик.

Туманные глаза Галактиона обратились к источнику шума. У подножья лесной возвышенности, куда их занесла битва стояла Катя. Но вместе с ней были Клим, Киров и Раскольников. Мгновение до второкурсника будто не доходило произошедшее, но постепенно сознание возвращалось.

– Это ведь ты ее парень?.. - злобно прошипел Аверьян, с силой сжимая кулаки.

С секунду ответа не следовала. Голова москвича слегка покачивалась, будто в легком припадке.

– Сэмпай! Не сдавайся, мы победим! - воскликнул Клим, вскидывая катану вверх.

И в этот момент тело молниеносца окрепло. Руки уперлись в землю, и Галактион поднялся на ноги.

– Мы не проиграем... - проскрипел он зубами, будто выдыхая чистый лед.

Последние крупицы проклятой энергии со дна ядра наполнили руки. От неожиданности Аверьян отпрянул назад, готовя боевую стойку, но осознание грядущего настигло его.

– Абсолютная ульта... - выдохнул сильнейший студент золотого клинка, сводя руки вместе, - шаровая молния!

Последние крохи обратились небывалой силой. Новорожденные разряды закружились в яростном хороводе, быстро образуя громадный пульсирующий шар. Миг, и лес озарил выброс невероятной мощи, направленный лишь в одного человека. Запустив его, Галактион со всей скорости лишенного скверны тела помчался вниз к своей команде. В последний момент он успел пасть в траву, прежде чем взрыв окатил чащу. Неконтролируемые молнии врезались во все вокруг, разрушая и поджигая деревья, но цель была достигнута. Исчерпав лимит, техника исчезла, оставив огромное пепелище, в центре которого лежал слегка дымящийся Аверьян Болконский. Также лежал, но на зеленой траве капитан сборной Москвы, окруженный своими сокомандцами. Катя припала к нему, с любовью обнимая и стараясь скрыть небывалое по красноте смущение. Клим и Раскольниковым, пусть и израненные, местами кровоточащие, улыбались. На странность целый Артем также выглядел весело, и Гал наконец смог выдохнуть спокойно.

– И все-таки мы их урыли, парни! - воскликнул Раскольников, в ликовании вскидывая руку.

...

В окружении четырех петербургских студентов стоял Кир Ульянов. Миг затишья, и москвич неимоверно быстрым и ловким движением снял свои орудия с пояса. В холодных глазах блеснула жажда крови. Питерцы визуально совершенно не боялись и медленно сжимали кольцо. Внегласным лидером был высокий парень с широкой и белоснежной ухмылкой.

– Тебе не жить, безродный, - самодовольно хмыкнул он, заряжая свою позолоченную шашку проклятой энергией.

Заносчивость, чванство и эгоизм. Все самое ненавистное Ульянову материализовалось в этом дворянине. Миг блаженного упоения собственной властью и предвкушением скорой победы, внезапно сменился неимоверным ужасом в глазах. Его шея омылась алым. Остальные недоуменно смотрели на командира и пустое место, где только что стоял их противник. Но Кир уже был в паре метров от их кольца, смахивая кровь с лезвия. Ловкий удар серпом о молот, и напыщенный дворянин повалился на землю, больше неспособный двигаться. Теперь красная звезда украшала его окровавленную шею.

– Кто следующий? - выдохнул Ульянов, оборачиваясь к оставшимся врагам.

Несмотря на миг паники, троица быстро смогла собраться, и техники пошли в ход. Но им не удалось продержаться и пяти минут. Отточенными, до ужаса быстрыми и точными ударами, алая угроза настигла каждого.

– Твои последние слова, капиталюга... - прохрипел Кир, нависая над павшим на колени дворянином.

В руках москвича серп и молот были готовы в последний раз столкнуться в карающем звоне. Пылающие ненавистью глаза сверлили низвергнутого врага, готовясь к столь желанному.

– Сдохните, безродные! - выплюнул дворянин, с силой сжимая кулаки.

Но попытка напоследок унизить прервалась, не начавшись. Орудия труда столкнулись в руках коммуниста вновь. Скорчившись, он окончательно пал на землю.

– Мрази... - процедил Ульянов, вешая свои орала обратно на пояс.

Все четверо были живы, но унижены и сброшены с мнимых пьедесталов величия. Ведь пламенный коммунист чтил правила превыше личной ненависти. Помимо них в отдалении постепенно растворялись тела нескольких проклятых духов, что попались по пути сюда. Вдалеке громыхала битва сильнейших, но Ульянов точно знал, что победа за Москвой.

Глава 13. Затишье перед бурей

– Победа - лишь шаг на пути к цели.

Так говорил отец в детстве всякий раз, когда мне удавалось несерьезно одолеть его. Впрочем, он само собой поддавался, стараясь дать урок сыну. Но лишь сейчас я начал понимать его по-настоящему. Вместе с реальными боями пришли и новые смыслы. Отцовские уроки, казавшиеся столь противными, оказались незаменимы. Да, пусть мне невозможно полностью с ним согласиться, но я все-таки становлюсь магом, как он и хотел. Первая серьезная победа в моей жизни...

«Достойный ли вклад я внес?..».

Но погружаться в экзистенцию внутреннего мира мне не дал "братан".

– Саныч, чего такой "суворый"? - с насмешкой сел он рядом.

Мы тусовались в караоке на какой-то Петербургской улице. Со счета заведений, которые обошла наша компания я давно сбился. Пьяными мы не были, но вели и отдавали себе отчет в действиях соответственно. Только завершился "Лесник" Короля и Шута, в исполнение Славы, как настала очередь Ульянова.

– Он то куда лезет? - вздохнул сэмпай, сидящий по правую руку от меня.

Наш капитан все еще был утомлен сражением с Петербуржцами, но легкую веселость, совершенно ему несвойственную проявлял. Выйдя на сцену, Кир принялся выбирать песню. Мы с интересом ждали результата. Несколько секунд спустя он взялся за дело.

– Границы ключ переломлен пополам...

Несколько секунд висела гробовая тишина. Наш коммунист пел с таким самозабвением и абсолютно противоестественной хрипотой, что нас пробило на смех. И такая реакция ожидаемо его разозлила, из-за чего сцену он покинул. Следом в беспорядочной череде веселья прошли песни остальных. Пусть некоторые сомнения и терзали мой разум, но отдохнуть действительно хотелось. Час спустя наша компания вывалилась на улицу. Разгоряченные, несколько секунд мы не замечали очевидного.

– Р-ребята, с-снег! - с трудом, но небывалой радостью воскликнула Катя.

От необычайной редкости зрелища говорящей подруги нас отвлекли белые хлопья, падающие с небес. Первый снег в этом году наконец выпал. Стоял конец ноября, но зима все-таки явилась. В наблюдении за прекрасным природным явлением мы затихли. Внешней холод странным образом обращался теплотой в сердце, что разливалась по всему телу.

– Кайф! - выдохнул Раскольников, нарочито выпуская побольше пара изо рта, - а теперь погнали дальше!

Он махнул нам рукой, отправляясь вперед по улице. Я тут же зашагал за ним. Время и легкая усталость совершенно меня не волновали. Но не все разделили наш настрой.

– Стопарнись, Раскольников! - утомленно бросил сэмпай, складывая руки на груди.

Статус капитана команды и завоевателя победы давал ему немалый авторитет, а потому все встали, заглушив стремление Славы.

– Всем пора на боковую.

С этими словами сэмпай махнул проезжающему мимо такси. Команда молча выжидала.

– Да кому сдался этот сон? Мы победили и должны отпраздновать, - отмахнулся Слава, вновь шагая дальше.

Мне хотелось последовать за черновласым другом, забыть о битвах и испытаниях, отдавшись праздности. Тут же остановилась вместительная машина и все принялись грузиться. Лишь Ульянов, хмыкнув, отправился пешком, сославшись на "буржуазность товарищей". Но даже он совершенно не поддержал нашего мятежа.

– Саныч, погнали уже! - хлопнул меня по плечу Раскольников.

Пусть мысленно я был с ним и ноги уже начинали движение, но взор все равно обращался к Галактиону. Он не собирался препятствовать нам, но ледяные глаза выражали лишь разочарование, смотря прямо в мои. На миг внутри что-то екнуло.

«Сэмпай прав. Нам действительно пора, но...».

И все же ноги понесли меня навстречу приключениям. Поравнявшись с другом, я зашагал прочь. Лишь на следующий день после продолжительных странствий по Петербургу "коротким путем", мы наконец объявились в поместье.

– Ха-ха! Встречай, халупа, пахан вернулся! - крикнул мой попутчик, распахивая парадные двери.

Разноцветные очки, массивная шуба с норочьим хвостом, позолоченная трость в руке и... Попугай на плече. Все это увенчивало образ ночного кутежника. Я тоже пребывал не только в лютой усталости, но и в странных одеяниях. Их появление было следствием "штурма" торгового центра, устроенного за полчаса до его закрытия. Впрочем, нашего триумфального возвращения никто не увидел, ведь было далеко заполночь. По сей причине нам все же пришлось отправиться спать.

Утром я проснулся сильно позже обычного и почти не выспавшимся. Подлое зимнее солнце ослепляло меня, лишив возможности продолжить сон. Приняв вертикальное положение, я выглянул в окно. Помимо припорошенных снегом питерских просторов, мой взор пал на задний двор, где виднелись две людские фигуры. Галактион-сэмпай и Катя-чан проводили утренний спарринг. Лицезрение их дисциплинированности и ответственности вызывало внутри лишь едкое чувство стыда. Конфликт с капитаном команды нужно было уладить. С этим намерением я и развернулся, двигаясь к двери.

– Утро в хату!

С ноги в комнату влетел Раскольников. Вновь видеть друга спустя несколько часов разлуки мне радости не доставило, ведь я понимал, что сейчас начнется.

– Охайо, Слава-кун!

Более формальное приветствие шло в разрез с нашим панибратским поведением всю ночь, и вошедший это почувствовал.

– Да не дуйся ты! Фотку из стрипухи удалю.

– Чего?! - не сдержался я.

В ответ пришлый лишь расплылся в довольной ухмылке.

– Забей, просто стебу тебя! - хлопнул он меня по плечу.

Этим Слава рассчитывал окончательно низвести напряженность, и стоило признать, ему это удалось.

– Раз снежинка оттаяла, можно работать, - завел он свою шарманку.

Но от продолжения мы были отвлечены. В комнату вбежали сестры Раскольникова. Пусть между ними и была разница в возрасте, но визуально они почти не отличались.

– Брат! - крикнула та, что поменьше, - ты же обещал.

– Славочка, ну когда мы уже поедем? - потянула вторая брата за край рубахи.

Я уже ожидал, что друг пошлет их куда подальше, но к моему глубокому удивлению реакция последовала совершенно иная.

– Дуня, Соня, мы стартуем совсем скоро. Потерпите, мои хорошие!

С этими словами он погладил их по светленьким головкам и легонька подтолкнул к выходу. Они совсем не сопротивлялись и с энтузиазмом побежали вперед. Тут же взгляд Славы вновь пал на меня, а на устах опять заиграла ухмылка.

– Мы гоним с сеструхами шопиться. Погнали с нами!

Предложение звучало больше как утверждение, чем вопрос, но это все равно не помогло ему.

– Нет, я не могу. Нам нужно тренироваться, турнир близко.

От таких слов Раскольников мигом помрачнел. Но я уже не стал смотреть на выражение его лица, вместо этого покинув комнату. Ноги сами несли меня к сэмпаю. Извинения жгли изнутри и требовали высвобождения, а потому мыслить здраво было выше моих сил. Импульсивная натура давала о себе знать. Выбежав прямо в пижаме на заснеженный задний двор, я направился к парочке тренирующихся.

– Сэмпай! - тут же окликнул его, - охай... доброе утро!

От моего выступления молниеносец немедленно обернулся. Прямо на глазах его лицо вновь надевало ледяную маску, стоило только повернуться. Мигом подтянулась и проклятая энергия. Такого я совсем не ожидал, но капитан дополнительно подключил и ауру, мигом обдав меня ее обмораживающим эффектом. К холоду внешнему подключился и внутренний.

– Свалил! - сухо выплюнул он, сжимая кулаки.

Такая острая и неоправданная реакция натурально выбила меня из колеи. Было решительно не понятно, что мне делать.

– Завали, зипка!

Обернувшись, я понял, что за мной стоял Раскольников. Именно на него и была обращена ненависть. С души отлегло.

«Значит он не ненавидит меня...».

Но тучи сгущались. Слава сделал несколько шагов вперед, хрустя снегом под ногами.

– Тебе слово не давали, треснутый, - осадил его Галактион, - доброе, Клим!

Такого проигнорировать Раскольников никак не мог.

– А я у тебя слово и не просил, галамарт.

Сблизившись, они гневно воззрились друг на друга. Сэмпай был сантиметров на десять выше, что давало ему небольшой перевес, но наследника рода это не останавливало.

– Свали и не мешай нам тренить! - не уступал Гал.

Прозвучало это крайне жестко и дерзко.

– Ты кем себя возомнил, безродная дылда?! - прохрипел Раскольников, хватаясь за топор на поясе.

Конфликт буквально с ничего, эхом вчерашнего, быстро форсировался. Мне нужно было вмешаться.

– Ребята, прекратите! Не надо ругаться на пустом месте.

На мой возглас они оба обернулись с невероятной резкостью, будто ускоренные уже проклятой энергией.

– Завали, Саныч, я эту шальную молнию только начал воспитывать.

В ледяных глазах второкурсника прогремели молнии. К рукам прилила скверна. С этого момента мне уже нельзя было стоять в стороне. Рванув вперед, я отодвинул Славу, отделив его от Гала своим телом.

– Сэмпай, не надо! - воскликнул я, - мы ведь просто все устали после вчерашнего... Нам нужен отдых. Слава, давай позовем Гала с собой?

И эти слова смогли оказать эффект. Разряды меж пальцами капитана перестали бегать, а глаза потухли. Он сделался еще ледянее и развернулся.

– Пошел нахер, Клим! Ты ничерта не понимаешь... - глухо прохрипел Гал.

Но отдались во мне они крайне звонко. Слова дорогого капитана, сэмпая, сына учителя резали будто ножом. Внутри образовалось едкая боль... Предательства. И в этот миг руку мою потянуло за спину.

– Валим отсюда! - буркнул Слава, таща меня за собой.

Но секундой позже я зашагал сам. Мой черновласый друг вел за собой, и я знал, что больше не хочу находиться здесь. Мне срочно нужно было развеяться.

Привычный ход мыслей возвратился лишь под вечер. После нескольких часов странствий по торговым центрам, мы наконец избавились, от оказавшихся весьма докучливыми, сестер Раскольникова.

– Отдыхайте, мои сладкие! - сюсюкая, кинул он им, захлопывая дверь машины с ними.

И со свободной совестью наш путь пролег в клуб. Алкоголь, пусть и совращал, все же не стал нам товарищем. Но состояние все равно походило на разгульное пьянство. Наблюдая за вытанцовывающим перед гудящей толпой другом под "качевый" мотив, я невольно вернулся к утренней стычке.

«Вот за это Гал и прогнал его. Праздность, что тут сказать... А ведь к тренировкам мы так и не преступили...».

В этот момент слегка запыхавшийся Слава и повалился ко мне на плечо, хлопая свободной рукой по спине.

– Давай, братан, твоя очередь!

Деваться было некуда, ведь даже девушки смотрели на меня. С учетом общей натренированности и пониманий в боевой акробатике нашего ремесла, я смог неплохо выступить, окончив ликованием выпившей толпы. Но оказавшись полчаса спустя на морозе в ноябрьской темноте, мне вновь захотелось рефлексировать.

«Это, конечно, весело, но время потрачено впустую...»

Без воли нашего капитана остальные тоже шляются. Исключение, вероятно, лишь Ульянов, который больше робот, чем человек, но его действия на общую картину мало сказываются.

«Остается лишь завтрашний день...».

...

Сон. Покой. Тревога. В нашу спальню влетел невероятно взволнованный Акира.

– Клим-сан, Слава-кун, срочно просыпайтесь! К нам летит Курчатов-сенсей. Нас ждут в аэропорту.

Мы вскочили, будто ужаленные в одно место. Паника в глазах объединяла, делая наши лица почти одинаковыми. На сборы команды ушло всего десять минут, и микроавтобус с золотым клинком отправился в аэропорт.

«Почему, почему, почему?! Неужели мы обсчитались. У нас было два, а не три дня?..».

Панику разделяли все, кроме капитана. Я старался не встречаться с ним взглядами, ведь совершенно не представлял, как себя с ним вести после вчерашнего, но сейчас все же взглянул. Галактион был мрачен и отстранен. Даже практически свернувшаяся на его коленях в калачик от ужаса Катя не растапливала льда.

– Клим-сан, ты ведь готов, да? - почти шепотом пролепетал Акира.

Но ответа я дать не смог. С этими настроениями мы и прибыли на посадочную полосу. Ушаков, наш сопровождающий маг-помощник, сказал ждать именно здесь. Несколько минут команда пребывала в жгучем предвкушении. И вскоре небольшой частный джет показался на горизонте. Он приближался весьма быстро и вскоре до нас... Дошло. Покалывание на кончиках пальцев, вздрагивание сердца при каждом ударе и обжигающая метель. Дверь в пассажирское отделение распахнулась, и нам предстал он. Сильнейший шаман России, наш учитель, выглядел мрачно, но не обыденно утомленно, а скорее взволнованно.

– Грузитесь! - сухо бросил он, махнув рукой.

Мы поспешили выполнить приказ. Сумки быстро оказались в багажном отделении, а наши тела на пассажирских сиденьях. Внутри это был обычный частный джет, будто сошедший с экранов фильмов, но намного проще и экономнее обставленный. Сенсей сел в обособленное кресло возле двери в кабину, охватывая взглядом нас всех. Последним уселся наш капитан, и я успел уловить, насколько сильно он старается не пересекаться взглядом с отцом. Только самолет взлетел, как учитель начал говорить:

– Буду краток. Во-первых, поздравляю с победой над Петербургом!

После этих слов внутри проскочила легкая, быстро разгорающаяся радость и надежда, что все будет хорошо, но...

– Молодцы. Но я крайне недоволен, что вы оставили тренировки. Разлад в команде смерти подобен.

В купе с тяжелым взглядом эта реплика мигом опрокинула меня обратно на самое дно. Стыд и вина перед учителем быстро накрыли с головой.

– Сейчас мы летим в Екатеринбург. Там пройдет турнир, и нам нужно быть готовыми. Вас ждет состязание с пятнадцатью командами и Петербург на их фоне покажутся детьми.

На этой ноте учитель был прерван. В кармане зазвонил телефон, и он неохотно поднял трубку. После пары секунд выслушивания, сильнейший встал и с выражением лица, говорящим "мне некуда деваться" ушел в кабину. А мы остались наедине с собственным страхом. В голове никак не могли уложиться последние слова сенсея.

«Детьми?! Мы Петербург-то еле одолели, без Галактиона бы однозначно проиграли, а тут...».

В моменте я встретился взглядом со Славой. Такой необычной смеси чувств на его физиономии мне никогда не доводилось видеть. Лицо было мрачно и пыталось выразить страх, боль отчаянья и... Стыд. Видеть вечно веселого и самоуверенного друга таким - воистину странное зрелище. В таком состоянии пробыли все мы до самого прилета. За три часа учитель к нам так и не вернулся. Слышались его гневные вздохи и какие-то слова про верховный совет, операции и частое упоминание комиссара обороны.

Вскоре яркий свет пронзил наши очи. Столица Урала встретила нас морозом, ослепляющим светилом и суровой атмосферой совкового промышленного центра. На посадочной полосе стоял еще один частный джет, чем-то похожий на Курчатовский. Учитель сразу отметил его присутствие, но никак не прокомментировал. Лишь проследовав за ним в аэропорт, мы узнали причину нахождения здесь этой машины. У самого выхода в город наши спины обдало волной ауры. Но чувство это было совершенно иным, отличным от привычного.

– Адерфе! - раздался тяжелый и сильный голос, будто проникающий в самую душу.

Все мы резко обернулись. Он принадлежал высокому мускулистому мужчине в древнем, но во многом измененном гоплитском доспехе темно серебряного цвета, укрываемый на спине объемным плащом и скрытым до самых глаз шлеме с синим гребнем. Из-за структуры обмундирования не виднелась ни единого сантиметра его кожи и лишь седые волосы, слегка пробивающиеся в нижней части шлема выдавали в нем человека.

– Здравствуй, адерфе! - выдохнул наш учитель здороваясь с этим пришельцем дружеским объятьем.

Именно от него исходила загадочная аура. Она обдавало не тем холодом, что сенсей, пусть мощь была и сопоставима, а скорее терпким чувством жутко сырого, но жаркого дня. Курчатов общался с ним так, будто это был его близкий друг, которого он не видел несколько лет. Даже на устах играло призрачное подобие улыбку. Само собой, лицо учителя физически не было способно улыбаться, но это походила на ухмылку как ничто другое. Во время разговора наставник представил нас ему.

– Знакомьтесь, ребятишки! Это Орион мой старый друг и сильнейший маг Греции.

В ответ тот отметил каждого из нас, похлопывая по плечу и разговаривая с каждым. Отдельное внимание он уделил Галактиону, приобняв и потрепав волосы. Сэмпай был не очень рад такому панибратству, но мужчина явно радовал его своим присутствием. Вся речь его была практически на чистом русском. Мы удивились, что Грек знает его, но никак об этом не заявили, ведь присутствие этого человека давило неимоверно сильно. Дело было даже не в ауре. Он выступал напоминанием, что нас ждет невероятно тяжелая битва. Спустя десять минут мы все же попрощались и погрузились в микроавтобус.

«У нас еще остается время, чтобы хоть как-то наверстать упущенное...» - думал я, пристёгивая ремень.

Но дернувшись с места, машина отправилась в лес. Мы недоумевали. Десять минут мы судорожно переглядывались, стараясь найти объяснение такому маршруту, пока наконец я не решился спросить:

– У-учитель Курчатов, мы ведь едем в гостиницу?

С переднего сиденья сильнейший маг удивленно покосился на меня, но тут же переменился в лице, что-то вспомнив.

– Точно, ведь я вам не сказал. Времени больше нет, турнир начнется через пол часа.

Слова прозвучали как гром средь бела дня. Такое прозвище впору давать не только Галактиону-сэмпаю, но и его отцу. Как мог учитель забыть сказать нам об этом. Что же теперь будет? В глазах Акиры, тут же попавшихся мне, читался откровенный ужас, Слава судорожно застучал по рукояти топора, а капитан с силой сжал руки на груди и мрачно воззрился на меня. Всю последующую дорогу я всеми силами избегал его глаз.

...

Огромный каменный колизей посреди густой чащи Уральского леса с тысячами жаждущим зрелища глаз гудел от предвкушения. Вот-вот должны были явиться виновники торжества.

– Дамы и господа и все те, кто каким-либо магическим и немагическом способом слышит и видит нас, приветствую на четырнадцатом Международном Магическом Турнире! С вами говорит одновременно на всех языках мира его бессменный комментатор Сергей Скрябин. Сейчас стадион сгорает от нетерпения, ожидая появления команд с их тренерами. Скоро они начнут появляться, занимая своим места на арене перед церемоний открытия.

Тут же прозвучал удар в церемониальный гонг с вершины колизея. Врата в основании арены разверзлись и показалась первая команда.

– По незапамятной традиции нас встречает команда страны-хозяйки. Сборная Российской Федерации представлена семью студентами Московского Магического техникума, недавно одолевших своих северных коллег.

Шесть юношей и одна маленькая и хрупкая девушка шагали стройно, но довольно неуверенно. Боязнь так или иначе охватывала лицо каждого. Представив всех, комментатор ненадолго притих. Из тени за поднятыми воротами появилась высокая фигура.

– А теперь выйдет тот, кого все вы так ждали. Встречайте, сильнейший маг России, убийца седьмого всадника, герой мировой магии легендарный Автоном Ку-у-урчатов!

Названный предстал публике, и она незамедлительно взорвалась восторженными криками. Сам же виновник неторопливо, но уверенно прошагал к своим подопечным, не обращая внимания на ликования. Тут же раздался новый удар, и на арену вышла следующая команда.

– Вторыми являются общепризнанные фавориты турнира - сборная Германии.

Шагая в унисон, семь настоящих рыцарей в полном обмундировании с белыми крещеными алыми крестами тевтонскими накидками, уверенно шли вперед. В ножнах на поясах покоялись мечи. Все были очень похожи, но каждый имел элемент брони, отличавший его от стальных.

– Гордые крестоносцы, как всегда встречают нас своей непоколебимой брутальностью. Следом движется их тренер. Пред вам сам магистр Германского ордена святого креста и верховный теократ Гер Кристофф Рихтер!

Мастер отличался от учеников. Доспехи его тут и там имели позолоту, а шлем, что он держал подмышкой, увенчивало подобие короны. Развивающийся плащ с бордовой внутренностью, дополнялся увесистым и древним мечом в потрепанных ножнах. Длинные седые волосы, суровое, испещренное шрамами гладковыбритое лицо имело твердые и угловатые аристократические черты. От всей этой процессии, но особенно от него, исходила давящая своим напором проклятая аура, пробивая всех зрителей до мурашек. Всем своим видом команда выражало стремление победить. Их выход был внушающ и толпа встречала соответственно. На контрасте тихо и слабо прошло представление следующих пяти команд: Франции, Италии, Испании, Польши и Казахстана. Прежний интерес вернулся только с выходом восьмой команды.

– Сейчас на арены выходит сборная объединенной Скандинавии. В ней сильнейшие маги-студенты четырех стран, возглавляемых самим Эйриком Фростбьёрном.

За семью рослыми студентами в мехах вышел высокий и сильный мужчина в плаще из медвежьей шкуры и викингских доспехах. Лицо его всем видом выражало холод. Белые с отливом ледяного серебра волосы и борода дополнялись тремя шрамами от когтей, рассекающих незрячий глаз. Его появление вновь обдало публику метелью обжигающей морозом проклятой ауры, отчего та заликовала. Порция восхищения сменилась чередой обыденных команд, на явление которых бурно реагировали только болельщики-земляки.

– А вот и победители прошлого турнира! На арене команда Греции.

Все семеро появившихся юношей выглядели, будто ожившие античные скульптуры олимпийцев.

– Их тренер и наставник - человек-миф, никогда не показывавший своего лица, сильнейший маг Греции Орион.

Названный тут же вскинул правую руку с сжатым кулаком вверх, что вызвало безумное рукоплескание публики. Но следом за ними не пошел ряд слабых команд.

– Внимание! На арене представители туманного Альбиона, встречайте сборная Великобритании!

Но вместо семи на поле вышли лишь трое. Облаченные в парадные, но простые и будто специально спроектированные для сражения мундиры, юноши шли отстраненно, возвышенно созерцая присутствующих в колизее. Только комментатор представил всех, как в сею же секунду за ними в мраке за вратами появилась темная фигура. И тут же несколько мастеров затаили дыхание. Автоном Курчатов, Орион и гер Рихтер, стоя троицей, пристально наблюдали за аркой, откуда должен был выйти тренер бритов. И стоило краю подола коснуться освещенного пространства, как проклятая аура со всей силы устремилась вперед.

– Успокойтесь! Это не он... - сухо выдохнул Российский тренер.

– Их наставником в этом году выступит сильнейший из двенадцати рыцарей круглого стола сам Сэр Ланселот!

Миг предвкушающего ужаса сменился бурными овациями и криками зрителей. Своим появлением Британская сборная явно внесла критическое изменение в расстановку сил, и все это почувствовали. Даже от студентов исходила невероятно сильное присутствие. Но стадион ждал последнюю команду.

– А вот и долгожданный многими гость. Страна восходящего солнца наконец решилась принять участие в турнире. Встречайте, сборная Японии!

Из врат вышли совершенно разные по комплекции и цвету волос семь человек. Внешность их была действительно странной: начиная от двухметрового качка со своеобразным пучком на затылке, заканчивая девушкой с метлой, выглядящей лет на десять.

– Наритоши Камо, Аой Тодо, Киндзи Хакари, Момо Нишимия, Хоси Кирара, Ино Такума и Рэн Куроисаки. Все эти многообещающие студенты готовы показать нам незабываемое шоу.

Но за ними во мраке внутреннего пространства колизея показалась еще одна фигура.

– А сейчас на арене появится их тренер. О да, все вы знаете, о ком я говорю. Невероятный, легендарный, желанный многими представительницами прекрасного пола, неподражаемый...

Но на арену вышла девушка-брюнетка в белой рубахе и красной юбке. И тут же толпа разразилась гневными и разочарованными криками.

– Годз... Минутку! - запнулся комментатор, - кхм, по техническим причинам тренер был заменен магом предпервого уровня и наставницей Киотского Магического Техникума Иери Утахимэ.

Разъяренные возгласы толпы продолжались и сопровождали гневающуюся девушку до последнего момента.

– Verdammte scheisse! - громко выругался Рихтер, вставая к своей сборной.

Стадион окончательно заполнился, и команды с гордостью подняли флаги, что им тут же вынесли. Начиналась церемония открытия.

– Наконец-то все в сборе! Россия, Германия, Франция, Италия, Испания, Польша, Казахстан, Скандинавия, Китай, Эфиопия, Бразилия, Индия, Австралия, Греция, Британия и Япония - эти шестнадцать заряженных уверенностью в победе команд устроят нам небывалое магическое шоу. Четырнадцатый Международный Магический Турнир объявляется открытым!

...

В толпе болельщиков у на удивление непримечательного зрителя в обычной толстовке с глубоким капюшоном зазвонил телефон. Резким движение юноша вытащил его и приложил к уху.

– Отмена операция, Каз. Цель не обнаружена. Сворачивай парней! - утомленно проговорил голос в трубке.

Довольная улыбка озарила молодое лицо.

– Да, товарищ комиссар! Я выполню ваш приказ, - самозабвенно и на одном выдохе ответил он, кладя трубку.

Поднимаясь на ноги, молодой человек с облегчением выдыхал, ведь понимал, что вступить в этот бой ему не придется. По крайней мере сейчас...

Глава 14. На то воля Божия

В верхней части колизея располагалось вместительное ложе, именовавшееся в современном мире "VIP". Несколько десятков бархатных кресел, с которых открывался прекрасный вид на арену, столы с кушаньями и практически королевский интерьер. После четырех лет опустения покои наконец обрели гостей. Многие из них уже бывали здесь неоднократно, но появились и новенькие.

– Oh my god! - воскликнул юноша-азиат, запрыгивая на одно из мест.

Открывающийся вид ему воистину нравился. Следом вошли еще четырнадцать человек. Десять мужчин и четыре женщины самой разной наружности. Большинство стремились к уже привычным местам, но новички искренне удивлялись убранству.

– Мастер Лонг, присоединяюсь к вашей реакции: "bellissimo"! - вдохновенно и с чувством наслаждения примкнула стройная молодая девушка с лентой в цветах флага Италии через плечо.

Четыре кресла рядом друг с другом быстро заняли четверо немолодых мужчин, один из которых и вовсе скрывался доспехами.

– Будто и не уходили... - с веселыми нотками вымолвил бронированный.

Его сосед с лицом, будто выточенным изо льда раздраженно кивнул.

– Отвратительно! Жалкое сборище никчемных... - сухо выдал он, складывая пальцы потрепанных в боях рук перед собой.

Но высокомерный комментарий остался без внимания остальных. Два других его соседа были погружены в собственные мысли, а мужчина в бежевой куртке и вовсе поглядывал на часы.

– Что же вы молчите, гер Рихтер? - подскочила со стороны смуглая девушка-индуска.

Но немец оставил ее любопытство без внимания. Его взор был прикован к соседу. Повернувшись, господин собирался было заговорить, но внезапное появление помешало. В покои вошел аристократического вида мужчина в бордовом с золотом офицерском мундире Британской империи. На поясе висели увесистые ножны со средневековым мечом. Эстетически идеальное лицо с проницательными голубыми глазами мигом устремилось к четверке.

– С-сэр Ланселот, как, вы уже з-здесь?! - мигом залебезил молодой маг с выраженным французским акцентом.

Подавая бокал с вином, готовя центровое кресло, он всем видом и действиями старался выслужиться перед Британским шаманом. Четверка смотрела на это зрелище с нескрываемым отвращением. Меньше всех выражал эмоции маг в бежевой куртке. Еще раз взглянув на часы, он поднялся на ноги. Все тут же посмотрели на него.

– Мастер Курчатов? - озадаченно вопросил азиатский юноша, сидя на столе в позе лотоса.

Практически у всех был аналогичный немой вопрос на устах.

– Мне необходимо отлучиться, - коротко объяснил он, зашагав к выходу.

Но в этот момент на ноги вскочил немец.

– Остановись, Автоном! - воскликнул Рихтер, выдвигаясь к нему.

Мигом отдельные группки юных магов облетел пораженный шепот.

– Он назвал его по имени! - говорила индуска на ухо итальянке.

Курчатов остановился у входа, ожидая, пока его догонит Гер Рихтер.

– У меня мало времени, магистр, - сухо торопил мастер.

Но все шло мимо ушей. Немца волновало лишь одно.

– Боле не могу откладывать, мастер Курчатов. Я вызываю вас на поединок!

С этими словами верховный теократ вдавил свою кожаную перчатку в грудь оппоненту. Но встретил его лишь ледяной, пронзающий сердце морозом взгляд. Автоном прекрасно понимал всю серьезность намерений и отказаться не мог.

...

– Ну и где носит старика?! - недовольно буркнул Ульянов.

Кир вместе со Славой уже минут десять нервно шагали взад-вперёд. Мы довольно долго находились в комнате ожидания, как ее окрестил маг-помощник. Хотя, по сути, помещение представляло собой обычную, пусть и довольно просторную, раздевалку. Тягостное ожидание неизбежного морально давило на всех. Акира, Распутин и Катя так и вовсе чуть было не тряслись от волнения, только лишь сэмпай держал лицо, хотя я уверен, он нервничает больше остальных, а невозмутимый вид - лишь маска.

– Короч, раз его нет, то командование беру на себя! - заявил Раскольников, резко остановившись.

– Это с чего бы? - немедленно поднялся Гал.

– С того, что только я здесь знаю правила. Короч, щас будет замес три на три, выходить будут сильнейшие, а остальные про запас.

– Тогда решено! - внезапно вмешался Кир, - выходим я, Галактион и Акатов.

– Ты тут каким боком?! - возмутился Слава, - Нет уж, иду я, Саныч и Дылда. Точка!

– Тут сейчас не до шуток, тусовщик. Я победил почти всю сборную на отборочном, объективно, я сильнее тебя, - грозно понизил голос Ульянов.

– Он прав, - сухо добавил Семпай.

«И снова разлад в команде. Нужно что-то делать, если продолжим ссориться при каждом удобном случае, то ничего не добьемся......», - тут же полетела моя мысль.

– Вы чё рофлите? - взорвался Слава, — это мой звездный час, я пришел сюда нагибать, а не сидеть на скамейке запасных. Саныч, вот ты чё в стороне стоишь? Иди сюда и вправь мозги этому красноперому, пока я сам ему не вмазал!

Все взгляды мигом перешли на меня. Несколько секунд растерянности, и тело само собой подняло меня на ноги.

– Ребята! Нужно заканчивать, каждый раз одно и тоже, давайте...

И в сей миг мой решительный монолог прервался на полуслове. Решение плавало где-то на поверхности, но я решительно не мог его найти. После пары секунд неловкой паузы мне все же пришлось вымолвить первое, что пришло в голову:

– Дождемся Курчатова-сенсея... Он точно поможет нам.

Несколько мгновений все молчали.

– Тебе легко говорить! - с выражением лица преданного ткнул в меня пальцем Раскольников, - твое участие под сомнением не стоит, всеобщий любимчик. Никакого от тебя толку.

– Вести себя адекватно надо, тогда может и тебя любили бы, - снова влез Кир.

– Сука, я тебя щас захерачу! - взревел Слава, обнажая топор.

В ответ руки коммуниста молниеносно оказались на рукоятях серпа и молота. От надвигающейся бури наш капитан помрачнел. Я же немедленно бросился к Славе, намереваясь удержать его. Но два барана неумолимо сближались, призывая проклятую энергию.

...

На опушке густого Уральского леса вблизи колизея собралась группа сильнейших магов. Громадное каменное изваяние закрывалось несколькими слоями завес, что делало его неуязвимым для внешней проклятой энергии и глаз любого наблюдателя. Двое дуэлянтов стояли друг напротив друга на расстояние десяти метров. Неподалеку были и все остальные тренеры команд, наблюдая за зрелищем. Даже самые ответственные и взрослые пришли созерцать бой.

– Истинно люба смотреть за битвой сильнейших... - вымолвил Орион, прикладывая руку к подбородку шлема.

– Что за бред? Истинной силой здесь и не пахнет, - крайне высокомерно бросил Фростбьерн, складывая руки на груди.

Ко всеобщему удивлению здесь находился и Сэр Ланселот, для которого Француз даже притащил бархатное кресло.

– Автоном Курчатов, действительно ли ты так силен? Я должен убедиться в этом лично, - пафосно начал немец, кладя руку на ножны, - отбросим в сторону пустые разговоры! Покажи мне все, на что ты способен!

И с этими словами меч был освобожден. Ослепляющее сияние тут же ударило во всех присутствующих. Параллельно раскрылся бутон цветка проклятой ауры, окатив всех с головой. Но сильнейший маг России стоял напротив, совершенно не двигаясь. Лишь порывы ветра, развивающие куртку и непослушные волосы придавали живости его образу.

– Истинное священнослужение: первый закон, - выдохнул магистр Рихтер, вставая в боевую стойку.

Проклятое ощущение присутствия задрожало от напряжения. Мгновение, и его тело исчезло. Но не прошло и секунды, как он оказался у противника, ведя сияющий клинок к горлу. Скорость казалось запредельной, но и мускул не дрогнул на лице Курчатова. Время будто замедлилось. До отсечения головы оставалось всего пара сантиметров и в это мгновение лезвие встретилось с ладонью. Лишь коснувшись краешком металла, клинок начал стремительно рассыпаться, обливаясь желто-янтарными трещинами. Ужас обуял немца. Реакции ему хватило, чтобы тут же отвести оружие, не потеряв много поверхности заточенной части. Отскочив назад, Рихтер собирался сменить стойку, но тут...

– Не тратьте мое время зря, магистр... - наконец прервал молчание Курчатов.

Вместе со словами высвободилась и его аура. В сравнение с ней немецкая казалось ничтожной. Всех присутствующих натурально бросало в дрожь, пробирая до самого сердца от холода скверны. Даже удерживать взор на источнике этой мощи становилось трудно. Но сильнейшей маг Германии не собирался отступать.

– Истинное священнослужение: свет небес, - прохрипел он, поднимая ладонь с выставленными пальцами, будто собираясь покрестить противника.

И в сей миг длань его засеяла. Небеса над сражающимися разверзлись, и оттуда хлынул ярчайший свет. Лучи, аке копья принялись бить в землю, с силой разрушая траву. Но русский шаман, находившийся на расстояние, принялся двигаться вперед, несмотря на препятствия. Всякий раз, когда к нему приближалось небесное копье, концентрированная волна желтоватой энергии высвобождалось из тела Курчатова, расщепляя угрозу. Уже совсем вблизи он натурально вырвал из своих движений почти все кадры, в мерцание уклоняясь от лучей. В сантиметре от соприкосновения немец отскочил, складывая обе ладони на светящемся мече.

– Автоном Курчатов, грехи твои неоспоримы и искуплением станет поражение, - продолжил теократ, вновь готовя клинок к атаке.

Мгновение, и он рванул вперед. Скорость кратно возросла. Все вокруг сметали порывы ветра, поднимаемые его движениями. Со словами небесная кара прекратилась. Энергия и вся мощь техники Рихтера концентрировалась теперь в оружие. Клинок устремился в атакующую серию. Но противник не собирался впитывать урон. Бывалые кулаки налились энергией, и сильнейший маг России встретил удары врага. Для всех наблюдателей сражающиеся материализовывались лишь в момент соприкосновения костяшек и стали. В остальное время от них виднелись лишь размытые сверкающие следы. Удары Курчатова не несли всей мощи техники, лишь с каждым столкновением кроша меч. Оборона была на высоте, и не один выпад немца и близко не мог подобраться к телу. Наконец, пару секунд спустя напряженному спаррингу пришел конец. Магистр отпрыгнул вновь.

– Истинное священнослужение: суд небес, - выкрикнул Рихтер, выбрасывая вперед распростёртую ладонь.

Из нее немедленно вырвался чудовищных размеров ослепляющий столб света. Протяженностью своей он ушел далеко в лес, но главное - обдал с головой сильнейшего мага России. Однако, силуэт его не отбрасывал тени, ведь луч пронзал насквозь. Мигом Автоном ощутил последствия. Тело замерцало, заискрилось, будто распадаясь. Проклятая аура мигом начала сбоить. Контроль ускользал из рук. Но на этом немец не остановился. Испещренный глубокими сколами меч снова пришел в движение.

– Истинность: падение твердыни, - сквозь зубы прохрипел Рихтер, с силой ведя клинок в землю.

Но перед самым соприкосновением, взгляд его усмотрел противника. Образ Курчатова вновь стал виден. Вокруг его тела появилось желтоватое искрящее поле, почти обволакивающее кожу, что отражало и даже расщепляло все еще могущественный свет.

«Это оно...» - пронеслось озарение в мыслях теократа.

Меч с силою вонзился в землю, уйдя на десяток сантиметров. Сияние с клинка перешло в землю, моментально раскалывая пласт почвы. Материализовалась чудовищных размеров трещина, призванная поглотить в себя противника. В образовавшимся пространстве также все ослепительно сияло белым, будто сами небеса спустились на землю. Враг должен был тут же упасть туда, совершенно лишенный возможности сбежать, но... Подняв взгляд, магистр осознал, что противник летит прямо на него. Земля разверзлась настолько быстро, будто за мгновение, но и этого Автоному Курчатову хватило для реагирования. И теперь заряженный энергией кулак сильнейшего с чудовищной скоростью мчался к телу немца.

– Unmöglich! - с отчаяньем выдохнул магистр.

Глаза его забегали от ужаса. Изъять меч не хватило бы скорости. Уклониться — значит остаться безоружным. Оставалось лишь одно. Схватившись покрепче за рукоять, Рихтер призвал все свои силы на укрепление тела и доспеха. Момент, и костяшки столкнулись с металлом. Тут же теократ отлетел на десяток метров. Броня его и частично тело на руках и торсе распадались, параллельно обильно исходя трещинами. Прорыв собою землю, немец остановился. Несмотря на всю силу удара, меч ему удалось удержать в железной хватке. Тяжелый взгляд, обратился к Курчатову.

– И все-таки вы потратили моё время впустую, магистр... - говорил Курчатов, медленно приближаясь к падшему немцу.

Тяжело заскрипев всеми костями, Рихтер поднялся на одно колено. Стиснув зубы, он выплюнул свой ответ. Слегка дрожа, теократ поднял меч, со всей оставшейся силой втыкая его в землю. Свободная рука коснулась рукояти, присоединясь к сестре с выставленными пальцами. Жест единился. Последние силы обратились к сыну божьему.

– Расширение территории...

...

– Товарищи участники, - прервал чуть было не начавшуюся драку, внезапно появившийся маг-помощник, - скоро ваш выход. Надеюсь, вы готовы?

– Не готовы мы! - спешно ответил ему я, - что нас ожидает?

От такого ответа мужчина изумленно воззрился на меня.

– А вам не объяснили?

– Да мы прибыли час назад, а Сэнсей ушел, ничего не рассказав.

Помощник приложил ладонь ко лбу, тяжело вздыхая. Но, будто выражая снисходительность пожимая плечами, он все же принялся пояснять:

– Турнир состоит из двух туров: первый - бои команда на команду, состоящих из трех человек, остальные четверо выступают в роли запасных; второй - бой всех участников разом против проклятых духов. Обычно второй тур становится массовым побоищем всех со всеми, но не суть. Сейчас вам нужно определить трёх сильнейших, которые выйдут на арену.

– Он совершенно прав, - послышался из-за спины мужчины слегка запыхавшийся голос.

И тут же в проеме появился Курчатов-сэнсей. Выглядел он утомленным и весьма мрачным. Но на душе у меня все равно отлегло. Как всегда, учитель прибыл в последний момент, принеся спасение.

– Простите за опоздание, ребята, у меня возникло неотложное дело.

Махнув рукой, он подозвал нас к себе, снова уходя в коридор. Мгновение недоумения, и мы всем скопам рванули за ним. Длинный каменный проход, оканчивался металлическими вратами, выходящими прямо на арену.

– Сэнсей, так кто выступает? - взволнованно спросил я, стараясь догнать нашего тренера.

– Ты, Галактион и Слава.

– Учитель, я протестую! - мигом разгневался Ульянов.

– Успокойся, Кир! Я видел ваш бой и не выбрал тебя из-за сольной игры. Сейчас важна командная работа.

Спокойный тон сэнсея мигом угомонил коммуниста, и мы продолжили шагать. Последние мгновения перед выходом все затихли, погрузившись в мысли. Но прямо перед стальной решеткой волею учителя мы остановились.

– Ребятишки... - выдохнул он, поворачиваясь к нам, - Удачи!

Пусть слова и были предельно простыми, но легкая ласка в обращение и выражение глаз, полное какой-то родительской любви, пронзило нас до глубины души. Даше сэмпай, попавший в мое периферическое зрение, показался воодушевлённым. Никогда я не видел, чтобы он так естественно и даже спокойно смотрел на отца. Потому его уверенность передалась и мне. Но в этот миг раздался-таки голос комментатора и гул арены. Врата начали подниматься.

...

“Кара господня” - именование расширения территории Кристофа Рихтера. Именно ее свет готовился обрушиться на сильнейшего мага России. С высокой скоростью барьер охватывал все большее пространство, а внутренние владения выстраивали свой облик. Еще мгновение, и Курчатов окажется во вражеских пределах, но...

– Техника атомизации: рассечение, - выдохнул Автоном своим тяжелым голосом.

Тело, прекрасно наблюдаемое всеми присутствующими, испарилось с легким колебанием воздуха. Мгновение никто не понимал, что произошло, но тут раскрытие территории прервалось. Меч верховного священнослужителя разлетелся надвое, попутно теряя края трещины в расщепление. Курчатов же материализовался в трех метрах за спиной стоящего на одном колене магистра. Разящая рука его слегка светилась желтым и пробегали микроскопические янтарные заряды. Ужас в глазах немца медленно сменился осознанием. Руки опустились, а тело обмякло.

– Твоя взяла, Автоном... - вымолвил Рихтер, с трудом поднимаясь на ноги.

Взгляд его полнился разочарованием и болью утраты. На противника он не смотрел, стараясь избегать встречи взглядов. Но, подняв половинки меча, немец ощутил руку на плече.

– Ты действительно силен, Кристоф, - почти шепотом признался Курчатов.

Глаза их наконец встретились. Хвала не была столь важна для него, но мрачность все же сошла.

– Оставь! Я ошибся, - также тихо молвил магистр, слегка кивая в сторону Сэра Ланселота, - груз ответственности понесу.

Сильнейшие друг друга поняли и разошлись. Русский шаман последний раз окинул группу наблюдателей взглядом, слегка задержавшись на британце и в мгновение ока исчез. Впереди всех их ожидала бойня совсем иного толка...

Глава 15. И грянул гром. Часть 1

В ложе сильнейших магов к креслу Автонома Курчатова натурально “подкатил” тренер китайской сборной. Настроение его было крайне игривым и приподнятым.

– Мастер, Курчатов, желаю вашей сборной удачи! Уверен, на этот раз она вам потребуется, - ехидно начал болтать он.

Но русский шаман проигнорировал нападки китайца. Ему не было дела до юного выскочки, что возомнил о себе невесть что. Автоном давно знал этого юношу и ненависти к нему не испытывал, но потакать напускному высокомерию совершенно не видел смысла. Тем временем шоу началось: выстрелили фейерверки, на трибунах поднялись флаги, болельщики начали заводить кричалки. Китайцев было на порядок больше, но бело-сине-красные старались не отставать.

– Дамы и господа! Готовьте ваш попкорн и глаза, ведь нас ожидает невероятное зрелище! Первым боем Международного Магического Турнира будет Россия против Китая, - бойко начал представление комментатор.

Под его слова врата внутренностей колизея отворились, и воины вышли на свет. Бурные овации от обеих групп болельщиков воодушевлённо встречали их.

– Дерзкий и не знающий преград Мстислав Раскольников, загадочный и неимоверно сильный капитан Галактион и гость страны восходящего солнца, что наконец возвратился на родину Клим Акатов, - брызжа слюной от переполняющий эмоций, представлял своих голос турнира.

Медленно идущая троица явно была тронута таким приветствием. Высокий молниеносец и Акатов явно смущались, а их бойкий товарищ напротив всецело наслаждался овациями.

– А со стороны поднебесной выступают: Шэн Ли, Юн Лейшенг и Гуан Лю.

От такого ехидный тренер китайской сборной хмыкнул.

– А ваш комментатор такой предвзятый...

Но самодовольной лыбой и словами молчаливого сильнейшего было не пронять. Тем временем троицы наконец сблизились. Двое парней в традиционных ханьфу, вооруженные один мечом, а второй кулаками и девушка в одеянии ниндзя. Как только команды стали разделять двадцать пять метров, пошел обратный отсчет. И наконец раздался гонг. Только звон добрался до ушей китайцев, как уста их зашевелились в унисон.

– Рассвет небесного облака: утренний туман.

– Свиток ниндзя: хамелеон.

– Родовая техника: глаза бога.

Тут же девушка исчезла, а арена начала заполняться множеством небольших, но густых облаков. Вместе с этим парень без меча рванул прямо на противника. Москвичи, успевшие сорваться с места, остановились, и только Раскольников продолжил лобовое нападение.

– Меня дымка не остановит, узкоглазые!

Галактион с Климом встали спина к спине и насторожились, ведь проклятая энергия соперников совершенно не ощущалась. Акатова все еще не покидало волнение, потому реакция не поспела. Совершенно бесшумно, будто из ниоткуда появился враг. Мощнейший удар в бок отправил юнца в полет, а сам нападавший тут же сошелся в рукопашном бою с молниеносцем.

«Да как он?!...» - только и успел подумать Акатов.

Раскольников же пробежал завесу насквозь и столкнулся нос к носу с выжидающим мечником. Его одноручный меч, цзянь наполнялся проклятой энергией.

– Техника Раскола: нисходящий удар, - тут же выкрикнул Мстислав, прыгая на врага с занесенным топором.

– Рассвет небесного облака: полуночный гром.

Металл соприкоснулся, и клинок китайца раскололся. Дворянина же мигом окутали черные облака, и с мимолетной задержкой раздался гром. Юного Славу ударило молнией, отчего тело скрючилось в три погибели. Но топор все же сумел удержаться в хватке сына рода.

– Сука, еще один электрик нашелся!

Только топор вновь налился скверной, а рука приготовился к атаке, как тело резко замерло. Раскольников внезапно почувствовал прикосновение сзади и холодную ауру у шеи. Но забегав взглядом, он ничего не увидел, хотя явственно ощущал нож, прижатый к сонной артерии. Если бы Раскольников мог обернуться, то увидел бы лишь парящую на высоте полутора метров тонкую полоску светлой кожи и два подведенных азиатских глаза. Он очутился в крепком захвате врага.

– Сдавайся! - прозвучал молодой женский голос, говорящий по-русски с сильным китайским акцентом.

А мечник с огрызком меча двинулся к захваченному врасплох, расплываясь в самодовольной улыбке.

– Я тебе поулыбаюсь, китаёза, - процедил Слава, крепко хватая себя за ткань формы, - Раскол!

От рукава стремительно пошла волна, разрывающая ткань в клочья. Быстро техника перешла на противника. Рукав девушки в мгновение изничтожился, обнажив кожу. Та же судьба постигла и клинок.

– Раскалывающая гладь, - тут же выкрикнул москвич, ударяя противницу локтем в бок.

Этим ударом ее отбросило на несколько метров, а одежда изорвалась по всему корпусу, низводя невидимость. Тут же лишенный оружия мечник попытался перехватить инициативу:

– Рассвет небесного облака: полуденный до...

Но наследника одного из великих родов было не остановить.

– Техника раскола: полная схизма.

Запущенный дланью его топор с силой вонзился в землю, напитанный неимоверным количеством энергии. И тут громадная трещина разверзлась под сыном Китая. Миновать неизбежного было боле невозможно. Опущенные в пол глаза и кисть, самодовольно прикрывающая лицо - Раскольников знал, что и отброшенную противницу ждет поражение. И в сей миг раздался оглушающий гром. В недоумевающую китаянку прилетел ее собственный товарищ, что мгновение назад укрывался в густом тумане. Бессознательное тело, пораженное молнией, свалило хрупкую девицу на каменный пол арены.

– Узрите же величие дворянской магии! - воскликнул Раскольников, победно разводя руками пред ликующей толпой болельщиков.

Дух его полнился озаряющим ликованием и теплом гордыни. Акатов, только освобождающийся от густой дымки, ничего не понимал, а капитан команды молча и слегка отстранённо созерцал трибуны. Тяжесть сотен взоров давила на него, но воистину второкурсника волновал лишь один из них

– Простите господин Лонг, я подвела вас. - прошептала поверженная китаянка, стараясь освободиться от стыдного груза на себе.

...

Победа далась на удивление легко, но это меня и тревожило. Сейчас, когда нам велели ждать, мы находились в небольшой комнате, по всем свойствам походившей на раздевалку, где в американских фильмах спортивная команда готовится к новому тайму. Я остался наедине со Славой и сэмпаем, остальные же отправились наблюдать следующие сражения первого этапа.

– Как же эти узкоглазые слабы, - воскликнул Раскольников, нетерпеливо прокручивая топор в руке, - Саныч, без обид!

Его прозвища и дерзкие словечки давно стали мне привычны, а потому я даже внимания не обратил. Мысли занимались совсем иным.

– Лошня получила заслуженное поражение, - добавил Галактион, слегка ухмыльнувшись.

Чувствовалось, что у него потихоньку сходит камень с души. Даже вечная грызня с Раскольниковым ушла на второй план. Победа воистину внесла воодушевление в наши ряды, но... Не для меня.

«Я вообще ничего не успел сделать...».

Ребята победили без меня. Парни правы, команда действительно была слабой, но работали они слаженно. Мне же совершенно не удавалось поспевать за своими. Простой туман смог выбить из колеи.

«А ведь враг всего лишь скрыл свое присутствие...».

Если подобным уровнем удалось застать врасплох и парализовать в бою, то... Может стоит заменить меня? В таких терзаниях я и собирался вынужденно прождать следующий час, но все пошло иначе. Двадцать минут спустя дверь в раздевалку отворилась. Вошли ребята.

– Катя?.. - выдохнул Галактион, только завидев силуэты.

Девушка покоилась на руках Распутина, внешне совершенно лишенная чувств. Но лицо носильщика внушало еще сильнее: полное отсутствие духа и желания к жизни. Евгений Распутин - сын одного из великих родов, выглядел сейчас приведением, лишь косвенно напоминающим себя прежнего. Только опустошение и экзистенциальный ужас были сейчас его союзниками. Галактион тут же на усиленной скорости переместился к товарищу и принял девушку из слегка подрагивающих рук. И тут же в дверях появился мой красно-белый кохай. Вечно веселое, невинное лицо, сейчас выражало небывалый ужас, сравнимый, если не превосходящий Распутина.

– Что случилось? - еле вымолвил я, все еще всматриваясь в алые глаза друга.

– Кирыч, ты чего... Такой?

Но Артем нам не ответил. Лишь взгляда в его очи хватало для понимания.

– К-к-конец, - прошептала внезапно Катя, начавшая приходить в чувства, - н-нам к-конец...

Следом появился и Ульянов, казавшийся всего лишь более мрачным, чем обычно, но волнение ощущалось и в нем. Никто из них так и не рассказал, что было увидено. Их появление в корне изменило наше состояние. От довольного отдыха мои сокомандцы перешли к нервному выжиданию. Общее настроение стало теперь давить на меня. Все еще глядя на Акиру-кохая, чьи глаза были устремлены в пустоту, а тело будто подменили на призрак со схожим обликом, я волей-неволей ощущал собственные все усиливающие удары сердца.

«Кто же наш следующий противник?..» - только и мог думать я.

...

Давно разогретые трибуны ожидали второго этапа тура. Российская часть неспешно в пол голоса скандировала кричалку, раскачиваясь перед явлением своей команды. В обозримой части тренерского ложе вновь появился сильнейший шаман России, а рядом с ним осторожно уселась практически никому неизвестная девушка.

– Дамы и господа, объявляется второй этап первого тура! - давясь мощью собственного голоса, закричал комментатор, - на арене триумфальные победители первого этапа. Встречайте, сборная Японии!

В миг громогласного представления из тьмы колизея явились трое парней. Блондин в мешковатом - Киндзи Хакари; худощавый брюнет в чисто японском одеяние - Наритоши Камо и красноволосый взъерошенный Рэн Куроисаки в небрежно надетой и мятой форме техникума.

– Сейчас кто-то будет сосать! - воскликнул красный, только завидев соперников.

Объявив команду России, голос арены дал старт русской троице. К их выходу было приковано куда меньше взглядов. Лишь собственные соотечественники оставались верны. Японцы притягивали слишком много глаз толпы.

– Скука... - выдохнул блондин, вновь засовывая руки в карманы.

Брюнет же ничего не сказал, лишь разочарованно покачав головой. Москвичам явно не нравилось такое приветствие. Они выглядели зажатыми и взволнованными. Но одна звезда среди них все же была.

– Но среди них есть настроенный на победу! Вот и наш герой - воодушевленный Мстислав Раскольников, встречайте! - окончательно потерял непредвзятость комментатор, - порвите их, парни!

Тут же удар в гонг дал начало сражению. Немедля ни секунды, Куроисаки рванул вперед, обнажая клинок катаны, что висела на поясе. С ней мигом высвободилось нечто темное, вязкое, так и разящее проклятой энергией.

– Черный лотос: первый стиль.

С этими словами черное лезвие испустило волну тьму, понесшуюся на троицу. Но не успели ребята среагировать, как на них налетела и волна сзади. Быстро дошло осознание, что тьма произрастала из теней, что отбрасывали они и клинок врага.

– Сука, из тени бьет! - крикнул Слава, взмахивая пылающим скверной топором.

Бросившись в рассыпную, москвичам удалось увернуться, оставшись невредимыми.

– Молния... - выдохнул Галактион, на запредельной скорости подскакивая к врагу.

Распростертая длань его несла чудовищный заряд электричества, немедленно сорвавшийся в японца. Синий взрыв озарил арену. Но быстро из эпицентра выпорхнули Куроисаки и его противник. Черная форма токийского техникума серьезно опалилась, а кожа покрылась мелкими ожогами. И вот молниеносец снова встал напротив него, готовя на сей раз обе руки для атаки. Раскольников и Акатов не отставали, стремительно наступая с флангов с оружиями наготове.

– Веселые... - кашлянул красноволосый, вновь напитывая катану.

Один стоял против трех. На миг в голове промелькнул немой вопрос, но ответ быстро развеял все сомнения.

– Манипуляция кровью: кровяное копье.

Реакция последовала незамедлительно, Куроисаки в мгновение ока пал на корточки, уступая путь к врагу. Алый, будто разрывающий воздух луч, понесся на неимоверной скорости к капитану вражеской команды. Лишь миг был у Галактиона на уклонение. Со всей мочи рванув в сторону, он сумел увернуться, но таки получил порез на плече. И тут же Акатов налетел на мага крови. Куросаики попытался вмешаться, но был перехвачен подскочившим Раскольниковым.

– Стоять, узкоглазый!

Родовой топор схлестнулся с чернеющим проклятой тьмой клинком. В навыках фехтования дворянин не уступал, и у них завязалась серьезная схватка. Техника сына рода так и срывалась с уст, но красноволосый японец не отставал, постоянно атакую тенью. Не прошло и минуты ожесточенной схватки под напряженное затишье трибун, как арена вновь содрогнулась.

– Расширение территории: смертельный азарт.

Огромный черный купол в мгновение ока закрыл всех бойцов. Но граница была необычно прозрачной, что позволяло видеть сражение снаружи. На секунду пятеро застыли, осознавая, что головы их переполняет новый пласт информации.

– Так быстро... - пораженно выдохнул Раскольников, - но чё это?..

Взгляды устремились к хозяину владений. Киндзи Хакари, разводил только сыгравший жест, и его рука уже готовилась к атаке. В прицеле был раненый капитан. И мига не прошло, как японец оказался подле Галактиона. Из кулака его уже вылетала зеленоватая игральная фишка. Еще пару секунд назад никто бы и предположить не мог, что она делает, но информация о свойствах территории пришла вместе с гарантированным попаданием. Клим среагировал быстрее всех, попытавшись прервать наступление блондина, но не успел. По обе руки от русского капитана материализовались двери вагона метро.

– Разли... - попытался активировать технику Галактион, но был прерван ударом.

Двери сомкнулись, с силой вдарив по телу студента. Не будь он ранен, ему бы хватило скорости увернуться, но в таком состояние урон прошел в полной мере. Капитан пал на колени. Тут же за Хакари явились три изображения с барабанов игрального автомата. Параллельно вокруг них появилась туманная и еле заметная сцена, где парень стремится пробежать турникет, дабы успеть на работу, и... У него получается.

«С первой попытки?!...» - с ужасом осознала вся команда России.

Мигом пространство озарил всплеск энергии, и владения всем визуалом будто подстраивались под это.

– Джекпот! - растворяясь в восторге, воскликнул хозяин владений.

Проклятая аура вокруг него многократно усилилась, а на устах вспыхнула самодовольная улыбка. Тут же заиграла музыка, будто вшитая в саму территорию. Пред ним поднимался с колен Галактион. Его проклятое присутствие не могло отставать. Мгновение, и Киндзи бросился на противника. Кулак его так и разрывался от количества энергии. Все знали, что теперь она у него бесконечна, а тело... Бессмертно. Атаке подвергся Галактион, встретив быструю рукопашную серию плотным блоком. Но даже так Хакари удавалось быстро теснить его. Клим немедленно попытался броситься на помощь, но пред ним будто снег на голову свалился Куроисаки. Раскольников был перехвачен магом крови, а потому судьба свела мечников в бою.

– Прочь с дороги! - выкрикнул Акатов на чистом японском.

Красноволосый нехило удивился, но боевого настроя не потерял.

– О-о, так в этом захолустье есть и нормальные маги, - бросил он, атакуя противника тенями со всех сторон.

Натренированного Клима атака довольно средней скорости не могла достать. Отцовский клинок мигом изничтожил угрозу. Лезвия схлестнулись. Тьма, сколько бы Рэн не пытался, урона противнику не причиняла. Оставалось лишь фехтовать. Но в этом Акатову не было равных на арене. До того ослабленные нервным ожиданием и страхом руки Клима, вновь показывали небывалую твердость и напор. Спустя всего десяток секунд Куроисаки лишился своего оружия. Повалив врага на землю, москвич мигом обернулся к своему сэмпаю, встревоженно переживая за его судьбу.

– Никакой страсти... - почти харкнул слова Хакари.

За мгновение до этого сильным ударом он отбросил молниеносца на несколько метров, а теперь медленно шел к нему, разминая мускулистые руки. Лицо было почти скучающим, но тут...

– “Страсть” говоришь?..

Мощнейший всплеск ауры окатил японца и всех присутствующих. Грудь капитана тяжело вздымалась, а по рукам его побежали молнии. Заряд скапливался в кулаках.

– Клал я на твою страсть, - прохрипел он, срываясь с места.

Скорость достигла новых пределов, и наполненный энергией кулак врезался прямо под дых противнику. От такого тот тут же закашлялся кровью. Это и стало фатальной строчкой в абзаце битвы. В тоже время Наритоши в короткой схватке с Раскольниковым собирал разлитую повсюду кровь для стремительной атаки. Вновь сотворив кровавое копье для сокрушения противника, он недооценил скорость своего врага. Мстислав в последний миг рванул в сторону и под удар попал Хакари. Копье врезалась ему в спину, окончательно сложив в три погибели.

– Камо! - чуть не задохнувшись закричал блондин, давясь подступающей кровью.

Исцеление его было не столь стремительным, да и время территории как раз иссякло. Будто сама судьба обернулась против Японии. Но и Галактион, достойный ученик своего мастера, превзошел в быстрейшем рукопашном наступление пафосного японца, вдавив того в землю сильным ударом сверху, подкрепленным мощнейшим разрядом проклятой молнии. Тут же проиграл и растерявшийся от “фрэндлифайера” маг крови, получив стремительный удар коленом в грудь от наследника рода.

– Лежать, сосать, зажмуренный! - победно воскликнул Мстислав, натурально топчась на своем противнике.

Тут же вскинув руки, он поймал на себе взгляды всех зрителей. Шок, разочарование и ликование - все эти ярко выраженные чувства устремлялись к нему и его команде. Троица встала рядом.

– И побеждает... Сборная Российской Федерации! - орал, разрывая микрофон и уши слушателей Скрябин, - верные сыны отечества проходят в полуфинал.

...

«Победили?.. Мы победили Японию!..» - с легким ужасом осознавал я.

По всем ощущениям сэмпай, идущий рядом чувствовал то же самое. Только мы скрылись с глаз зрителей, как боевая концентрация и напряжение оставили нас. Можно было наконец выдохнуть.

– Ну что, Клим Саныч, попустили мы твоих япошек! - давя самодовольную ухмылку, хлопнул меня по плечу Слава.

Наш топороносец был веселее всех и гордость от победы переполняла наиболее сильно именно его. Но в ответ я все же выдал ему улыбку. Перебрасываясь впечатлениями от сражения, мы и вернулись в раздевалку. Следующий бой уже начался и до нас начали доноситься восторженные вопли трибун. Усевшись рядом на скамейке, наши думы вновь возвратились к такой дорогой сердцам победе.

– А как я ему прописал в хлебало зажмуренное, ты видел? - воодушевленно хвастался мой друг.

– Да, конечно, видел, Слава.

Несколько минут мы продолжали обмениваться впечатлениями, периодически даже слушая капитана, коему тоже хотелось вставить пять копеек. Но вскоре повисла тишина, ведь с арены начали доноситься чудовищные звуки разрушений. И даже этим дело не ограничилось, ведь вскоре до нас дошли и отголоски проклятых аур.

– Хера себе... - выдохнул Слава, прислушиваясь к магическому чутью, - видать немцы на поле.

– Нет, - сухо развеял подозрения Гал, - бьются снежные с греками.

Тут же он показал нам экран смартфона с перепиской. Катя-чан описывала ему события. Мельком я успел заметить верхние сообщения со смайликами в виде сердец.

«А он не такой уж бесчувственный...» - мысленно ухмыльнувшись, отметил я.

Но отвлекаться было нельзя. Вскоре раздался сильный, почти оглушающий взрыв, и повисла гробовая тишина. Но не долго нам суждено было гадать. Сею же секунду арена разразилась оглушающими криками болельщиков. Одна из команд явно одержала великолепную победу. Мы вопрошающе воззрились на капитана, но он также с нетерпением ждал, всматриваясь в экран. Но сообщения так и не было.

– Похоже она сознание потеряла... - слегка пристыженно выдохнул Гал, закрывая глаза ладонью.

– Никакого от немой толку! - тут же раздраженно воскликнул Слава, вскакивая на ноги.

Мне хотелось тоже что-то сказать, но слов не находилось. Очевидно было одно: победа досталась крайне быстро и победившие станут... Нашими противниками. Из-за восторга от победы я совсем забыл, что ученики Годзё и этой девушки - далеко не самые сильные соперники.

«Наверняка победили ученики Ориона-самы. Учитывая его мощь, подопечные не слабее...».

Только наш капитан поднялся на ноги и раскрыл было рот, как всех нас резко обернуло к двери. Животная реакция взяла власть над телом, и взоры сами устремились ко входу. Мгновение мы нервно предвкушали, но вскоре было успокоены. На пороге стоял сенсей.

– Учитель, кто победил? - немедленно выпалил Слава, подаваясь всем телом вперед.

– Скандинавия. Бой продлился две минуты, - сухо, будто рапортуя, ответил Курчатов.

Услышав это, Раскольников только распрямился, всем видом сделавшись смелее.

– Значит греки слили... - чуть ли не потирал ладони он.

– Не спеши радоваться, Слава. Скандинавы куда более опасные противники.

Это поумерило пыл топороносца, и он сделал шаг назад. И с этого момента сильнейший маг обращал взоры ко всем нам.

– Шанс на победу у вас есть, я знаю. Пусть их тренер один из сильнейших магов планеты, но они проиграют. Ваша слаженность - путь к победе. Не подведите, ребятки!

Но воодушевляющие по всей форме слова учителя лишь усилил мой страх. И тоже самое чувствовал Галактион, я уверен. Глаза его вновь не смели обратиться к отцу. Но, если учитель верит в нас, то мы обязаны победить.

– Мы сделаем все возможное, сенсей!

...

– На арене триумфально появляются восходящие звезды турнира. Все они первокурсники, но уже удостоились чести представлять страну. Пред вами сборная объединённой Скандинавии! - пафосно объявил комментатор.

Трое высоких мускулистых парней предстали публике, вызвав овации. Светлые длинные волосы, заплетенные в традиционные причёски, не очень сочетались со строгой формой техникума, пусть та и дополнялась весьма экстравагантными мехами на плечах и плотными плащами на спинах. Вооружение же их: одноручный молот, широкий прямой меч и кулаки, неплохо перекликалось с вражеским.

– Бритт Ингвар, Вигго Хельвинг и Андерс Торбьорн - троица настоящих викингов.

После представления русских обе команды встали напротив. Приготовились. Зазвучал гонг.

– Молния... - мгновенно выдохнул Галактион, направляя руку во врагов.

Тонкий разряд стремительно понёсся к скандинавам. Мимолетное движение проклятой энергии, радужная вспышка, и электрический заряд внезапно возник за спиной второкурсника. Галактиона скрючило.

«Какого хера?!..».

Своей же атаки он точно не ожидал, поэтому молния нанесла полный урон. Товарищи недоуменно обернулись на старшого, чем тут же воспользовались противники, устремясь в атаку. Парень с молотом направился на пораженного капитана, а мечник рванул к Акатову, третий же не спешил вступать в бой. Раскольников, видя, что его предполагаемый оппонент не собирался на него нападать, попытался присоединиться к защите, но, вдруг, сопровождаемый радужной вспышкой, кулак с силой влетел ему в подбородок. Дворянин бросил злой взгляд на скандинава - тот так и не сдвинулся с места.

«Телепорты, сука!..» - тут же разгадал вражескую технику Слава.

Недолго думая, он рванул к противнику, решив, что лучше будет сократить дистанцию.

– Отворись, Биврёст! - крикнул Бритт Ингвар, направляя пальцы одной руки под ноги дворянину, а другой в небо.

Тут же на указанных местах возникли радужные порталы, и Раскольников, провалившись в один из них, начал падать с высоты пятнадцати метров. Стоило ему понять, что произошло и сгруппироваться для приземления, как из радужной вспышки ему в подбородок вновь влетел усиленный скверной апперкот противника. Слава мешком рухнул на землю.

Тем временем два мечника вели ожесточенную дуэль. Фехтовальным мастерством Клим обладал большим, чем у противника, да и стиль стеснял викинга, потому несмотря на разницу в росте и физической силе ему удавалось понемногу наседать. Поняв, что начинает проигрывать, Вигго Хельвинг принялся читать заклинание:

– Распахнитесь же, врата Вальхаллы и явите свету сильнейших мира сего! Я взываю к вам, о предки мои, откликнитесь на мой зов!

Тут же рядом со скандинавом неспешно материализовался полупрозрачный синий призрак огромного бородатого мужчины в доспехах викинга, вооруженный мечом, источающим мощную ауру. В два клинка враги рванули на ошалевшего Клима. Начался бой двое на одного.

Галактион яростно дрался с Андерсом Торбьорном. Несмотря на значительное превосходство в количестве проклятой энергии, скандинав не уступал в физической силе и даже, казалось, выигрывал.

«Че он такой жесткий? Точно не запас. Выброс? Или техника?..» - мысленно перебирал Гал.

Но несмотря на это верх в схватке все же одерживал второкурсник, ведь в рукопашном бою ему не было равных. Довольно быстро противник остался безоружным.

– Вау! В битве капитанов Галактион лишает своего противника оружия. Что же ответит Торбьорн? - яростно кричал комментатор в микрофон.

Но во время полёта на рукояти выбитого молота и ладони викинга синем засветились одинаковые руны. Орудие быстро примагнитилось к руке, уже занесенной для атаки. В бок москвичу прилетел тяжелый удар. Гал закашлял кровью. Несмотря на огромное усиление тела, молоту удалось его пробить. Но как? Ситуация накалялась.

«Ти, ти, кусо! Нужно что-то делать...» - мысленно паниковал Клим.

Акатов ушел в глухую оборону, сдерживая натиск сразу двух мечников. Слегка контуженный Слава никак не мог попасть по ловкому портальцу, что постоянно сбивал его удары и нападал со всех направлений, а уже вторая рана капитана уж точно не предвещала ничего хорошего. Теперь с полной уверенностью можно было сказать: скандинавы приближаются к победе.

«Черт!..» - одновременно, пусть и на разных языках, пронеслось в головах русских.

Раскольников – наследник дворянского рода; Акатов - безродный маг, вернувшийся на родину после долгих лет: оба не справлялись со своими противниками и одного наполнял страх, а другого злость. И тут, в разгар битвы, их глаза встретились. Всего мгновение, и они поняли, что делать. Слава, в развороте уклонения, с силой швырнул свой топор в призрак викинга. Уж в чем Раскольников точно превосходил всех присутствующих, так это в умении метать сельскохозяйственные инструменты. Лезвие угодило прямо в запястье.

– Техника раскола: раскалывающая гладь!

Глубокая трещина прошлась вокруг руки, отсекая кулак с зажатым в нем мечом. Клим тут же воспользовался шансом и со всей силы рубанул по шее обезоруженного шикигами. Голова отделилась от тела, и призрак растворился. Вигго Хельвинг, потративший значительное количество своей проклятой энергии на призыв предка, уже не мог составлять конкуренции в фехтовании японцу, и тот в пару ударов быстро повалил противника. Бритт Ингвар попытался воспользоваться отсутствием у противника оружия, но стоило ему запустить руку в портал, как дворянин упал на землю.

– Раскол! - яростно взревел он.

По земле к скандинаву быстро пошли трещины, намереваясь перейти на его тело. Портальный маг, знавший эффект приема из прошлых туров, отпрыгнул в сторону и, уже в воздухе, увидел, как на него бежит освободившийся Акатов.

Галактион, тратя почти всю скверну на усиление тела, схватил противника за запястья, не давая тому двигать руками.

– Громовой раскат - прохрипел он.

Раздался грохот. Обоих студентов окатило морем электрических разрядов. Ход был рискованным, так как у молодого Курчатова... Не было иммунитета к электричеству. Сцепленные намертво, они получали массу урона, состязаясь теперь лишь в стойкости. Когда вспышки наконец закончились, перед публикой предстали два дымящихся юнца, так и не ослабивших хватку. Их одежда частично сгорела, а местами превратилась в клочья, обнажив на теле скандинава множество светящийся синим рунических тату.

«Вон оно че!..» - мигом озарило Галактиона.

Неизвестно, сколько бы ещё продолжалась схватка капитанов, если бы не подоспевшие товарищи. Увидев бегущих на него Клима со Славой, Андерс отпустил молот. Усилив тело скверной и рунами, он кое-как вырвался из железной хватки второкурсника, запустил руку в чудом уцелевшую поясную сумку, откуда швырнул горсть мелких камней. На каждом из них загорелись руны, быстро обратившись проклятым взрывом. Но это не помогло. Сквозь поднявшийся дым в Скандинава влетел молниеносный кулак Галактиона. Удар получился настолько смачным, что здоровяк Торбьорн повалился на землю без сознания. Миг молчания, и толпа взорвалась от восторга. Крики, победные кричалки, издевательства от болельщиков, все это оглушало своей бурностью.

– Какого черта здесь творится?! Русские просто порвали сборную Скандинавии! - орал, совершенно себя не сдерживая ведущий.

В тренерском ложе, где с фантомом улыбки на лице, Курчатов поглядывал на своего оппонента, Эйрих Фростбьерн, был готов взорваться от ненависти к своим подопечным. Однако, лицо его все же осталось невероятно холодным и отстраненным. Но все понимали, что теперь сборная России устранила одну из сильнейших команд турнира.

...

«М-мы... Живы...» - наконец выдохнул я с величайшим облегчением.

Тело медленно скатывалось по стене, вскоре обмякнув на полу. Сердце все еще тяжело стучало, но пульс постепенно приходил в норму. Обливаясь потом, напротив стоял Галактион-сэмпай. Дыхание его также было сбито. Лишь Слава-кун выглядел нормальным: с лица не сходила самодовольная ухмылка, а в руках он нетерпеливо прокручивал топор. Но за напускной обыденностью наверняка скрывалось то же волнение.

– Красавы, парни... - выдохнул Гал, наконец унимая дыхание.

– А то! - подхватил Слава, ловко, как бы по привычке вешая топор на пояс.

Но в этом движение чувствовалась легкая дрожь и неуверенность. Раскольников также переживал. Внутри меня же пылали воспоминания о бое, от чего тяжесть и усталость лишь усиливались. Но... Впереди нас ждет еще один бой, и противник скоро станет известен. Покинув выход на арену, мы добрались до раздевалки, где мигом устало повалились на скамью.

«Скоро все решится...» - с легким ужасом думал я.

От переживаний у меня даже вновь вскрылся нервный тик: туда-сюда слегка вынимать и вставлять катану в сай большим пальцем левой руки. Но ребята страдали таким же, а потому мне не приходилось сильно переживать об этой раздражающей мелочи. В таком состоянии нам пришлось пробыть всего около пяти минут. Мы судорожно прислушивались к происходящему на арене, но так ничего и не услышали. Звуком, прервавшим гробовое молчание стал скрип двери, от которого мы слегка вздрогнули. Быстро обращенным взорам предстали наши сокомандцы. На них не было лица, но шока, как в первый раз они не выражали, лишь утомленная и пораженная до глубины души пустота...

– Британия победила... - тяжело вымолвил Ульянов.

Он выглядел самым спокойным, но даже в его глазах читался ужас. Милые глазки Кати чуть не намокали от подступающего страха за друзей, а Акира и Распутин вновь больше походили на призраков, чья жизнь кончилась сотни лет назад.

– Понятно. Чего нам ждать? - попытался вести себя сдержанно Гал.

Но в ответ последовали лишь опустошенные взгляды. И нам все стало ясно без слов. Очень быстро объявился маг-помощник и мы последовали за ним на арену. Воистину, труднее всего в этом туре было сохранить энергию и волю... До конца. Пока мы тяжело шагали навстречу своей судьбе, в голове моей неслись жуткие мысли:

«Они проиграли... Так быстро. Германию ведь представляли фаворитами, сильнейшие на турнире и... Поражение...».

Я хотел перекинуться с сэмпаем и Славой хоть словечком, но показалась металлическая решетка ворот. Мы на мгновение замерли. У стены возле выхода облокотился на стену Курчатов-сенсей. Не сдержавшись, ноги быстро понесли нас к нему. Аке луч света и надежды он выглядел сейчас в глазах нашей троицы.

– Ребятки! - обратился он к нам, - надеюсь в вас еще есть силы?

Мигом переглянувшись, мы с трудом, но кивнули в ответ.

– Понимаю, они на исходе, но это последний бой. Вы должны победить. Я не в праве раскрывать вам все, но поймите, эта победа куда важнее всего турнира...

Слова звучали загадочно, но вселяли какое-то подобие надежды. Сильнейший маг, дорогой учитель вверяет нам такую ответственность... Мы не можем проиграть. С этим настроем мы и подошли к вратам. Оставалось совсем немного до их раскрытия. Невольно обернувшись, дабы вновь узреть лицо сенсея, я обнаружил, что он уже исчез. Скорость наставника воистину поражала.

– Мы обязаны растоптать их... - внезапно выдохнул Слава, с силой сжимая топор, - не ссать! Курчатов верит в нас.

Пусть голос его слегка надрывался, а рука подрагивала с потрохами выдавая волнение, слова все равно вселяли надежду. Он прав, мы обязаны победить.

...

Рев толпы, скандирующей перед началом, все нарастал. Голос арены уже разминал не только связки, но и тело, предвкушая сражение. И вот небо озарилось салютом в цветах двух флагов. Тысячи глаз мигом устремились туда.

– Дамы и господа, - довольно тихо, но с серьезным заделом в голосе начал комментатор, - сейчас пред вам развернётся финальная битва первого тура Международного Магического Турнира. Мы видели уже столько великолепных боев, но этот точно ждали все. Встречайте, на поле сборная России против команды Великобритании!

Со скрипом отворились врата с противоположных сторон арены, и свету явились бойцы. Ликование, гул и натуральный восторг встречали их в тысячах голосов. Русские шли медленно, будто с силой делая каждый шаг. На лицах их была небывалая твердость и сила духа. Но напротив шла неимоверно размеренная и возвышенная троица. В каждом шаге чувствовалась аристократическая брезгливость, смешанная в то же время с глубоким призрением. Каждый носил алый мундир, будто сошедший с картин Викторианской эпохи. На поясе у всех болталась шпага, но вид ее был истинно церемониальным. Чувствовалось, что вся сила сокрыта в руках под белыми перчатками. Различить трех юношей можно было только по цвету волос и немного разным прическам. Поравнявшись в десяти метрах от противников, все шестеро услышали удар в гонг. Тела мигом налились яростной скверной. Русские рванули слаженно и все вместе, обнажая оружия и что есть мочи сокращая расстояние. Но на встречу им, будто замедлив время, неспешно выдвинулся лишь один брит.

«Что за черт?..» - только и успел подумать Акатов, с силой всматриваясь в каждое движение противника.

– Лишь один выходит вперед. Русских встречает капитан команды Годрик... Ланселот, - громко, но с четкими нотами боязненного предвкушения сказал комментатор.

Правая рука в белоснежной перчатке поднялась. Направленная на троицу, она тут же воззвала к проклятой энергии. Небеса над головой капитана разверзлись, явив золотые светящиеся круги. Количество их не удавалось охватить взором. И всего мгновение спустя из них хлынул град, нет, бушующая стихия сияющих мечей. Ударяясь о землю, каждый сопровождался взрывом. Москвичи тут же бросились врассыпную, полностью устремившись к выживанию.

«Силен...» - с опаской отметил Курчатов, наблюдая из тренерского ложе.

Взгляд его ненадолго обратился к сидящему рядом сэру Ланселоту. На вечно отрешенном и возвышенно-брезгливом лице играла легкая ухмылка. От такого кулак Автонома невольно сжался.

«Мы должны победить...».

...

Несмотря на любые попытки сбежать, мечи все равно преследуют нас. Каждый из них так и источает ауру смерти, а потому попадать под удар никак нельзя.

«Какой же он сильный...».

И тут особенно большой клинок устремился в меня. Просчет в траектории или судьба, не знаю, но бежать было некуда. Тут же катана выпорхнула из сая, и я вложил максимум в усиление тела. Миг, и сталь встретила обращенную магию. Напрягшись каждым мускулом, я все же смог рассечь творение британца, и остаться невредимым.

– Саныч, хорош! - тут же заорал Слава, занося топор.

Теперь и ему удалось уничтожить золотой меч. На миг показалось, что триумф близко, но тут до меня докатилась вся усталость от перегруза тела энергией. Повторить такое мне под силу лишь еще пару раз. Все это видел и Галактион-сэмпай. Он оружием не обладал, но силы в нем томилось кратно больше. Подскочив на прямую дистанцию к противнику, он с силой выбросил обе руки вперед.

– Раскат... Грома!

Куча малых, но плотных и устремленных молний высвободились волной перед молниеносцем, уничтожая все.

«Но хватит ли сил на порталы?..» - только и успел подумать я.

В миг столкновения наше мысленное напряжение достигло пика. Шипя и искрясь по полной, они все же смогли низвести эффект вражьей техники.

– Да! - не сдержался Славян, тут же рванув вперед.

Топор его вновь наливался энергией. После многих боев наши тела были измотаны, но воля к победе оставалась неимоверно сильной. Я поспешил присоединиться к атаке, вобрав все, что есть. Но... Враг оставался совершенно отрешенным. Мы мчались, все приближаясь. Галактион накопил огромное количество энергии, и руки обильно заискрили.

– Worthless... - еле слышно выдохнул британец.

Длань его вновь поднялась, но на сей раз в замахе. Резко махнув, он вновь применил технику. Будь мы даже в лучшей форме, не успели бы среагировать. Сбоку над головами возник чудовищных размеров портал, из которого тут же явился клинок. Со взрывом сияющее лезвие врезалось в землю, окончательно разрушая каменную плитку арены. Нас отбросило вправо от капитана, параллельно разбросав по разным частям. Хлынула кровь. На миг сознание оставило меня.

...

– Что творит юный Ланселот?! Его сила просто невероятна... - рвал издалека уши вопль комментатора.

Наконец продрав глаза, я увидел, что бриташка медленно прет на меня. Голову явно что-то пробило и кровь падала со лба. Все тело ломило.

«Чертов дворняга...».

Но силы подняться все еще были. Нельзя впадать в тильт.

– Вот это да! Капитан Русских все еще может стоять. Давай Галактион!

Несмотря на ватные ноги, мне все же удалось устоять. ПЭ вновь вернулась в руки. Техника у него жуткая, но мы не можем проиграть... Хрена с два.

– Абсолютная ульта: шаровая молн...

Ударила жуткая боль. Бриташка не дал мне закончить каст и пробил ногу очередной заточкой. Сдержать крик я не мог. Концентрация тут же ливнула из чата. Ребята валялись недалеко. Клим только продирал глаза, но дворняга уже поднялся. Вот только топор в его руке сильно дрожал. Выходит, драться мне придется одному. И в этот момент меч в ноге как раз рассеялся. Показалось, что это мой шанс, но подняв глаза к нему, я осознал, что ошибся. Куча порталов вновь заспаунилась за спиной. Еще секунда... И нам конец.

«Но... Хер тебе!..».

Взгляд мой невольно скользнул... В тренерское ложе. И там я все-таки пересёкся с ним. Спустя столько времени мне наконец не было... Стыдно.

«Я ни за что не сдамся... Отец!..».

В руки ударила волна проклятой энергии, и я ощутил всю мощь ее бурления. Ладони так и просились вперед.

– Абсолютная ульта: раскат шаровых молний!

Выбросив руки вперед, я выпустил все, что оставалось внутри. После стольких боев запас энергии сильно уменьшился, но там все еще было дохрена. Кончики пальцев и вся поверхность ладоней закипела от мощи, что извергали.

...

Чудовищных размеров синие раскаты молний вырвались из капитана Российской сборной. Бушующая стихия понеслась прямо на командира Британцев. Но тот встретил атаку, выставив на сей раз обе руки. Тут же пред ним появилась бесчисленная россыпь золотых порталов, мигом разверзнувшихся сияющими мечами. Две техники столкнулись.

– Это просто безумие! Что творят капитаны команд?! Выдержит ли вообще такое арена? И кто окажется победителем генерального сражения? - орал, раздирая глотку комментатор.

Только он прервался, как колизей озарил неимоверных размеров взрыв. Разрушения пошли во все стороны. Трибуны силами барьера устояли в целости, но поле брани затянуло облаком пыли. С минуту бойцы были невидны. Но вскоре показалось движение. Акатов, с трудом поднявшись на ноги, показался толпе. Руки его тряслись, а тело обильно кровоточило. Вскоре пыль начала оседать и показался... Капитан русских. Он лежал на земле в созданном взрывом углубление. Вокруг валялись обломки каменных плит и виднелись... Обильные следы крови. Тело Галактиона было пробито здоровенным мечом в области правого легкого. Лицо искажала гримаса невыносимой боли, но глаза все еще были направлены в сторону врага. Руки всеми силами старались пошевелиться, но выходила лишь дрожь. За этим с ужасом наблюдала шокированная толпа. В тренерском ложе руки сильнейшего вцепились в подлокотники кресла, а на свет показались стиснутые зубы. Он будто был готов тут же рвануть на арену, но удержал себя, бросив короткий взор на сэра Ланселота. То же зрелище узрел и Акатов. Лицо его перекосилось.

– Они целы! - крикнул обрадовавшийся голос арены, - похоже победа за....

Но договорить он не успел. Из оседающего тумана битвы неторопливо шагали двое бритов, совершенно не затронутых боем. Их капитан лежал поодаль, в противоположном от Галактиона конце арены, также раненый, но все равно поднимающийся на ноги. Его поразили лишь поверхностные раны, а лицо тронуло кровью. Но двое целых и невредимых британце уверено шли к своим противникам.

...

«Да что они за монстры?!..».

Руки задрожали еще сильнее. Катана вот-вот была готова выпасть из хватки. Нужно было продолжать сражаться, но тело совершенно меня не слушалось. Проклятой энергии внутри будто вообще не осталось, но я все равно схватил рукоять двумя руками. Сэмпай так сражался, столько сделал, я не могу сдаться.

– Тамаэ... Онорэ... - начал было я выплескивать всю злость внутри.

С трудом сделав шаг, я приготовился встретить бой. Враги приблизились на расстояние десяти метров и руки в девственно чистых перчатках устремилась вперед. Блондин и шатен испепеляли меня своими ледяными взорами.

– Ублюдки! - внезапно раздалось за моей спиной.

Тут же сбоку возник Слава. Занесенный над плечом топор пылал от количества проклятой энергии. Все его тело будто было в несколько раз быстрее, чем когда-либо до этого. Но бриты не удивились его выступлению. Руки лишь слега сменили направление.

– Врожденная техника: абсолютная схизма!

С силой он ударил в землю, создав под противниками и в десяти метрах за ними гигантскую трещину в земле. Но за миг до создания раскола, бриты с неимоверной скоростью переместились в сторону. Отвлечь их удалось всего на миг, но этого Славе хватило. Тут же Раскольников оказался у тела блондинистого британца

– Раскалывающая гладь, - пророкотал он, с силой ведя орудие во врага.

Но переполняемое проклятой энергией лезвие прошло мимо. Противник мгновенно исчез из-под атаки, будто телепортировавшись на несколько сантиметров в сторону. Скорость его была совершенно на другом уровне. Но во время перемещения я заметил странность. Вокруг тела появлялся странный эффект, сильно отличающийся от простого усиления тела. Воздух вокруг будто подрагивал.

– Раскол: нисходящий удар... Раскол... Раскалывающая гладь, - кричал Слава, стремительно нанося удар за ударом.

Но все они и близко не могли приблизиться к невероятно быстрому противнику. Брит уклонялся от всего, даже не сводя холодного взгляда. Все это происходило буквально несколько секунд, и я только сейчас заметил, что второй просто наблюдает за ними, а капитан команды и вовсе постепенно приближается. Нужно было срочно что-то предпринять, но...

– Enough...

Только заслышав что-то от врага, Слава отпрянул, готовя защитную стойку, но было уже поздно.

– Oscilation... - вновь выдохнул блондин, выставляя к нам раскрытую ладонь.

Чудовищная энергия хлынула на моего друга. Заряд, нет, луч выглядел так, будто рвал собой воздух, бесконечно трясясь и готовясь разорваться. Всего метр разделял их и увернуться шанса не было. Славу обдало с ног до головы, и я узрел как воздух или... Даже само пространство стало давить на него с эффектом вот-вот расколовшейся от сжатия стеклянной тары. Визуально почти ничего не менялось, кроме лица и тела моего друга, но магическое чутье орало от ужаса. Я всеми фибрами души чувствовал, насколько ему больно. Не сдержавшись, он заорал, схватившись руками за голову и пав на колени. Топор выпал из рук. Тут же по всему телу хлынули тонкие струйки крови.

– Неужели юный Освальд Галахэд применил свою чудовищную технику?! - шокированно в крике вопрошал где-то над нами комментатор.

Но поток скверны не прекращался. Враг совершенно не тратил сил на подобную мощь.

– Trash... - наконец выдохнул блондин, опуская смертоносную длань.

Атака прекратилась. Освободившись от натиска, Слава окончательно пал на землю, уперевшись локтями. Несмотря на весь страх и желание помочь другу, я не мог двинуться с места. Дрожь в руках лишь усилилась, все больше напоминая тремор девяностолетних стариков. Но мне нужно было сражаться.

«Не сдаваться! Я не могу подвести ребят, сенсея... Подвести отца...».

С этими словами внутри я до посинения вдавил свои кисти в рукоять катаны, наконец унимая тряску. Последние капли проклятой энергии в глубине ядра зашевелились. Лезвие напиталось и вновь воспылало силой. Обидчик Славы стоял в пяти метрах от меня. Один рывок, и голова с плеч...

– Hey, bastards! - крикнул я, мигом привлекая оба взгляда.

Рывок, и стойка принята, катана у бедер и наполнена энергией. Каждое движение приносит резкую боль, но мне было плевать. Слова явно зацепили бритов, и их леденящие ауры ударили в меня со всей силой. Белые перчатки устремились в мою сторону.

– Space...

– Firmament...

Чудовищная мощь вырвалась на свободу. Лишь явления на подобие извержения вулкана или солнечного затмения могли сравниться с этим по глубине впечатления. Но я уже знал, что у меня нет пути назад. Ноги сорвались с места, и тело устремилось вперед. Клинок был готов рассечь надвое обоих. Лишь мгновение оставалось до столкновения меня с техниками противника. Луч Галахэда сотрясал пространство вокруг, сжимая и перетряхивая его, а энергия второго создавала под ним разрывы в самой земной тверди, созидая за место нее магму. Никто бы из нас не выжил здесь в реальном бою...

«Знаю, ты не желаешь ее использовать, но в крайнем случае, когда жизнь будет висеть на волоске, прошу, используй... Абсолют...» - пришли мне слова будто из другой жизни.

Отец был совершенно прав, но сейчас все мои надежды возлагались на другое - то, что я заметил краем глаза перед самым рывком.

– Я еще не сдох, ублюдки! - заорал со всей мочи Слава, выскакивая за спинами британцев.

Тела врагов мигом развернулись и извержение техник прекратилось. Но израненные руки Раскольникова уже складывались в родовом жесте.

– Расширение территории: пространственный... Раскол

С невероятной скоростью эту троицу начал окутывать черный купол, а земля окрасилась во тьму. Нырнув вниз, мне чудом удалось избежать попадания вражьих атак и взгляд быстро вернулся к РТ. Бриты всего миг стояли неподвижно, но... Шатен быстро испарился и материализовался уже подле Славы, ведя свою раскрытую кисть вперед. И мгновения не прошло, как рука пробила грудь моего друга насквозь. Кровь с силой хлынула во все стороны. Но территория продолжала раскрываться...

– Spatial destruction, - коротко вымолвил Галахэд, поднимая обе руки.

Тут же купол задрожал, раскалываясь под натиском колебаний пространства. Секунда, и территории Раскольникова не стало. Море осколков хлынуло во все стороны, растворяясь по пути. Слава пал на колени, а нависающий над ним враг с отвращением выбросил замаранную в крови перчатку.

– Disgusting, - отмахнулся он, разворачиваясь.

Тут то к ним и подошел все это время медленно идущий капитан сборной. Троица Британцев воссоединилась. Ни единой царапины, ни одного повреждения не было на их телах... А трибуны взорвались овациями. Гул был настолько громким, дополняясь еще и салютом с ударами в гонг, что я быстро перестал разбирать происходящее.

– Сборная Великобритании... Побеждает... - немного сухо объявил комментатор, сам расстроенный поражением своей команды.

В глазах начало темнеть, и вскоре я окончательно потерял сознание.

Осознание реальности возвратилось ко мне лишь пару часов спустя. За окном, что было напротив моей койки, во всю цвела ночь, а рядом со мной на двух соседних кроватях лежали сэмпай и Слава. На стуле перед всеми сидел Курчатов-сенсей, а в дверях толпились одногруппники.

– Клим-сан?.. Он жив! - мигом встрепенулся и подбежал ко мне Акира.

Остальные тоже подошли. Видеть их было радостно, но я не мог отвести взгляда от учителя.

– Простите, сенсей... - негромко вырвалось из меня, - я подвел вас...

Но наставник не выглядел злым или разочарованным, напротив, глаза его выражали мягкость и успокоение. Тут-то я и заметил, что на него, почти не отводя взора, смотрит Галактион. Неужели сэмпай смог?..

– Не переживай, Клим! - спокойно, как-то даже умиротворенно начал он, - вы отлично потрудились. Я очень горд, что вы забрались так далеко...

Но его слова не унимали моего опустошения. Внутри горечь поражения так и пылала, разъедая душу. На нас возлагали такие надежды, мы столько прошли и...

– Не нужно нас утешать, - вымолвил Гал, садясь в постели и сжимая кулаки, - учитель Курчатов.

Моему удивлению не было предела. Сэмпай заговорил с учителем, нет, с отцом?! Но волнительнее всего было видеть реакцию самого сенсея: в глазах на миг промелькнуло что-то живое теплое, будто из совсем другой его жизни, уголки губ слегка дернулись, но охлажденное годами быстро взяло верх. Однако, лицо незримо переменилось. Теперь он смотрел на сына совсем иначе, я знаю, пусть почти и не выдавал этого.

– Если ты этого хочешь, Галактион, - согласился Курчатов, садясь обратно на стул, - но вы и правда молодцы, ребята.

Теплота, разлившаяся здесь помогла. К Галу подсела Катя, неловко, но так целеустремленно обнимая его, меня заваливал вопросами Артем-кун, Распутин стоял подле кроватей, желая как-то поучаствовать, а Кир холодно, но по-своему был с нами. Казалось, будто опустошение и горесть потихоньку уходят, но кое-что явно противилось этому. Внезапно, со скрипом пружин, с кровати поднялся Слава. Все мы видели лишь его оголенную и замотанную бинтами спину, лицо скрывалось. Рукой он держался за больное плечо и всем своим видам выглядел истощенным.

– Ложь, - почти шепотом прохрипел он, - инсинуация...

С этими словами, слегка пошатываясь, он вышел из лазарета. Учитель вскочил, желая пойти за ним, но был отвергнут взмахом руки и злобным шипением. Будучи очень эмпатичным и понимающим, сенсей решил оставить его. Уход друга решительно изменил не только мое, но и общие настроение. Оставшиеся время мы провели в почти мертвенной тишине...

Глава 16. И грянул гром. Часть 2

Свет. Утро. Опустошение. Мозг возвратился к жизни после сна. Вся наша команда ночевала в Екатеринбургском отеле. Настал второй день турнира, и я совершенно не был готов встречать его. Голову так и полнили мысли о вчерашней битве и поражение. Комнату мне повезло делить со Славой, но, бросив взгляд на его кровать, друга я не обнаружил. Более того, ложе выглядело совершенно нетронутым.

«Выходит он не ночевал?..».

Поднявшись на ноги, мое тело мигом пронзила боль в каждой мышце. Ощущение не было непривычным, но мне уже давненько не доводилось его испытывать... Тем более по такой причине. Пусть все раны исцелили оперативники из корпуса лекарей, их душевные собратья все равно кровоточили. Тяжести добавлял душевный груз. Больно было даже прикасаться к этому огромному пласту негативных эмоций, озаглавленных поражением, но иного пути не было. И мысли не проходило без возврата ко вчерашнему. Но постепенно я все-таки смог собраться и выбраться из пристанища. В трех соседних комнатах разместились мои сокомандцы, но все они уже были пусты, это я знал. И пять минут спустя их лица предстали моему взору. Вся сборная собралась в ресторане при отеле за большим столом. Завтрак уже подали, но ели друзья неохотно.

– Охайо!.. - довольно вяло поздоровался я.

Все тут же подняли взгляд, но радости в них не прибавилось. Даже Акира-кун просиял в разы меньше обычного. Тяжелее всего было видеть Галактиона-сэмпая. Лицо оставалось привычно ледяным, но совсем мелкие отличия выдавали с потрохами всю тяжесть его переживаний. Усевшись рядом с ним, я осознал, что помимо сенсея, что должен был скоро прибыть, с нами не было Славы. Но, поводив глазами по залу, мне все-таки удалось обнаружить его у окна. Выглядел он откровенно помято.

– Привет, Сла... -только начал я, но был тут же прерван сэмпаем.

– Оставь его! - коротко отрезал капитан.

Пусть напряженность прекрасно мной ощущалось и действительно лучше было не встревать, но мне хотелось вмешаться в общее уныние. Однако, сделать этого так и не удалось.

– Доброе утро, ребятишки! - раздалось за спиной.

Обернувшись, все узрели Курчатова-сенсея. Было крайне странно не испытывать при его появление леденящую дрожь по всему телу, но причина загадкой не стала. Очевидно, он не желал усугублять и без того тяжелое положение своей аурой. В ответ мы поздоровались довольно тихо и нескладно.

– Тяжелый случай... - выдохнул он, садясь во главе стола, - но постараюсь приободрить. Вам нельзя терять духа, впереди второй тур.

В этот момент напротив меня за столом нарисовался Раскольников. Слова наставника он никак не мог пропустить, но взгляд его все равно устремлялся в зал.

– Что нас ждет, учитель? - произнес Галактион, смотря прямо на сенсея.

Невербально я тут же уловил небывалую радость в мимолетном изменение взгляда Курчатова-самы, но долг был для него превыше всего. Немного облегченно вздохнув, он продолжил:

– Предстоит сражение всех участников турнира с полчищем проклятых духов разного уровня в лесу за пределами арены. Команды сохраняются.

От этих слов все судорожно затаили дыхание. Волновал лишь один вопрос: “разрешено ли сражаться с игроками?”.

– За каждое изгнанное проклятье команде будет присуждаться от одного до десяти очков. Но...

Всего лишь небольшая пауза в речи, но как же тяжела для нас она была. Будто вечность тянулось нервное ожидание.

– Разрешено сражаться с другими командами. Всякий нокаутированный игрок приносит десять очков.

В один миг всё обратилось тленом. Пред глазами тут ж предстали пугающие облики в алых мундирах и белоснежные, дарящие лишь погибель перчатки. Выглядели в момент осознания друзья по-разному: от жажды крови на лице Ульянова до глубокого отчаянья в Акире и почти мертвенной пустоты в Кате. Но несмотря на наши лица Курчатов продолжил:

– После первого тура присуждаются очки, и вы на втором месте с восемьюдесятью одним очком.

И эти слова сенсея резко пронзили мой разум озарением. Мысли тут же побежали вперед.

«Получается, мы еще можем победить?..».

Аналогичное оживление наблюдалось и на лицах друзей, но и опаска проступала

– Да, шанс на победу остается, - добавил Курчатов, закончив объяснение, - и мы должны не упустить его.

Наставник вновь давал нам надежду, и заряд бодрости не заставил себя долго ждать. Переглянувшись с Галом, Акирой, я получил полную уверенность. Мысли полетели далеко вперед, но... Что-то в глубине души все равно не давало мне покоя.

...

– Уважаемые и не очень зрители! Этим ранним утром мы собрались здесь для лицезрения финального тура Международного Магического Турнира. Уже совсем скоро нам предстанут все до последнего участники. А сейчас, несмотря на все великолепие Уральского леса, вынужден прерваться на зачитывание правил...

До нас доносились лишь отголоски усиленного магией голоса, но волновало это мало. Правила сражения нами уже были усвоены, да и сложными их не назвать. В эти последние пять минут мы активно разминались, стараясь заглушить подкатывающий страх. Перед сражением нас развели по максимально удаленным друг от друга мощеным камнем опушкам. Сейчас все судорожно ждали удара в гонг. Из чащи впереди уже ощущалась жутковато-мерзкая аура кучи проклятых духов, но волновало совсем не это.

– Б-б-б-бри, - судорожно бормотала Катя, переминая пальцы рук.

Рядом с ним невпопад размахивал руками Распутин, так и шатаясь из стороны в сторону. Лучше дела обстояли у сэмпая и Акиры: капитан разминал кулаки, последовательно усиливая и ослабляя ауру, а Артем прокручивал катаны в руках, стараясь по максимуму разработать кисти. Живее всех выглядел Ульянов. Его пылающие ненавистью и нетерпением глаза были готовы прожечь все, что попадется. Но больше всего меня волновал Слава. Он стоял поодаль, сжимая одной рукой топор на поясе, а второй нервно работал пальцами в кулаке. Неприятнее всего была странная аура, исходящая от него.

«Что же с ним творится?..».

Я хотел уже было подойти, стукнуть в плечо по-дружески, но... Раздался удар в гонг. Звук был настолько сильный, ревущий ветром, что пошатнул верхушки деревьев. Откладывать боле невозможно. Пятнадцать команд, триста сорок восемь проклятых духов и семь до глубины напуганных студентов вдалеке от дома - битва началась. Все рванули вперед, Галактион вскинул руку, стараясь повести за собой, но наш распад был неминуем.

– Вам не уйти, буржуи... - выдохнул Ульянов, натурально исчезая из нашего поля зрения.

Коммунист помчался влево, быстро скрывшись за деревьями. Тут же аналогично поступил Раскольников, выбрав противоположное направление. За ним увязался еле поспевающий Распутин, и нас осталось четверо.

– Клим-сан! - воскликнул Акира, приблизившись ко мне, - не ищите меня!

И с этими словами, будто нарочно стараясь не слушать ответа, он побежал на северо-запад.

– Полный выброс: крылья буревестника! - крикнул он, покрываясь легким синеватым свечением.

С использованием техники тело кратно ускорилось, и красно-белый товарищ пропал с наших радаров.

– Вот раки! - выругался капитан, сжимая кулаки, - и куда поперлись?!

Теперь остались лишь Галактион-сэмпай, Катя-чан и я. Вокруг ощущалась аура проклятий, но их самих совсем не было видно. Угроза так и надвигалась, а мне только и думалось, что о страхе. Уверенность подступала, как бы отодвигая опаску и слабость на второй план, но... Твердости в руках вообще не чувствовалось.

«И как мне сражаться?..».

...

– Вот и вестник охоты, - со спокойной твердостью в мрачном голосе произнес студент-шатен в алом мундире.

Трое юношей стояли друг напротив друга посреди каменной опушки с британским флагом по середине, окруженные густым лесом. Только раздался сигнал о начале сражения, но троица не спешила. Тяжелые не по годам взгляды пронзительных глаз переглядывались.

– Настала пора эпохе отойти в мир иной... - вымолвил блондин, кладя руку на эфес шпаги и устремляя взор на черновласого Годрика Ланселота.

Но в ответ он получил не менее испепеляющий своей железобетонной твердостью взор. Слова Освальда Галахэда явственно бросали вызов.

– Диктат не пошатнётся, - отрезал он, ответно кладя руку на оружие.

В воздухе повисло напряжение, будто оставался всего миг до страшнейшей бури.

– Охота воцарит справедливость, - вмешался Эдгар Гавейн, внимательно всматриваясь в лица сокомандцев.

Мгновение, и невербальный сигнал в простом переглядывание, разрешил нараставший конфликт. Троица развернулась на месте, устремив каждый свои намеренья в чащу леса. Не прошло и секунды, как они исчезли, оставив после себя лишь кучу взвинченных порывами воздуха листьев. Британская сборная наконец приняла участие в финальном туре турнира.

...

– Прошло всего десять минут, а у нас уже есть весомые результаты: почти все команды успели набрать баллы, ведет Великобритания со счетом в пятьдесят очков за второй тур, а сразу за ними идет Германия с сорока пятью очками, и лишь... Команда России все еще на нуле, - объявлял комментатор, разнося магией свой голос по всему лесу.

Слыша это, несшийся на всех парах Кир Ульянов, ускорился еще сильнее. Его вела лишь одна цель - месть. Возмездие за всех слабых и обездоленных.

– Ну хоть один... - нетерпеливо фыркнул он.

Кулаки, сжимавшие серп и молот - орудия труда, символ борьбы за свободу пролетариата, наливались проклятой энергией, как никогда. И вот, наконец, средь моря мелких проклятых аур показалось несколько, принадлежащих магам.

– Наконец-то!

Впереди показалась поляна, где шел ожесточенный бой. Кир быстро смог определить положение дел: четверо студентов в белых рубахах с пушными манжетами и темно-синих жилетках вели бой со здоровенным проклятьем в форме болотного нечто. Их облик сильно походил на одеяния европейской молодой аристократии конца нового времени, что сильно придавало ненавистности их облику в глазах юного коммуниста. На бушующие проклятье, что так и метало во все стороны громадные сгустки болотистой слизи, создаваемые скверной, Ульянов не обращал внимания.

– Achevons-le! - закричал рыжий парень, явно бывший капитаном команды.

С этими словами он сложил руки, оставив меж пальцами промежуток, из которого тут же вырвалась гигантская струя пламени. Лесной дух, всей своей проклятой плотью обязанный болоту, больше всего боялся именно этой стихии. Но мигом подключились и трое других студентов.

– Viva la France! - закричали они почти хором.

Тройная арбалетная стрела, разжижение почвы и разряд молнии - техники устремились во врага. Суммарного урона четырех способностей хватило для уничтожения проклятья, и миг спустя оно взорвалось, расплескав повсюду фиолетовую кровь.

– Вот и пятое из шестнадцати проклятий первого уровня пало! - вновь разнесся голос комментатора Скрябина, что магией будто проникал в голову.

Французы облегченно выдохнули и сошлись кругом, намереваясь обговорить дальнейшие действия, но больше Кир Ульянов ждать не собирался. Раскрыв свою ауру, пламенный коммунист явил себя врагу. Вся четверка немедленно обернулась. На них неспешно надвигался враг, держа пылающие проклятой энергией оружия у бедер. В глазах его полыхала ненависть

– Dix points de plus... - довольно выдохнул рыжий капитан, выдвигаясь навстречу.

В руках уже скапливалась скверна, но коммунист только этого и ждал. Тут же подключились остальные противники, стихийно беря его в кольцо. Но взор коммуниста обращался лишь на главаря. Все самое ненавистное Ульянову материализовалось в этом дворянине. Миг блаженного упоения собственной властью и предвкушением скорой победы... Сотрется. Рывок вперед, воспылавшая проклятая сталь и намеренье повторить отточенный годами тренировок удар, но... Устой пошатнулся. Шея омылась алым, но не вражеская, а его собственная. От боли ноги начали подкашиваться.

«К-как?! Разящего не избежать!..» - мысленно запаниковал Кир.

Насытив тело новой порцией скверны, он быстро обернулся, ища взглядом противника, но его уже встречал новый удар. Заряженный энергией кулак врезался под дых, сложив Ульянова пополам. И в ту же секунду ему в ногу прилетала стрела, за мгновение до столкновения размножившаяся на три. Адская боль прокатилась по телу, но недоумение перекрывало все. Арбалетный болт должен был расщепиться защитным ударом седьмой последовательности, а кулак столкнуться с молотом в атаке второй последовательности.

«Как? Как?! Почему не работает?..» - бился в панике Кир.

За шестнадцать лет жизни юный Ульянов не потерпел ни единого поражения, но этот день решил все изменить. По нему прилетали все новые и новые удары. Тело швыряло из стороны в сторону, любые попытки противиться моментально пресекались. Закаленные, будто сталь связки атак и защит не давали никого результата. Наконец, прорвавшись сквозь союзников, капитан французов, нанес русскому сокрушительный удар, отправив юношу в полет на несколько метров.

– Вы за все ответите... - выдохнул Кир за мгновение до столкновения с землей.

Врезавшись в твердь, Ульянов потерял сознание, окончив короткое противостояние. Команда Франции получила дополнительно десять очков, поднявшись на две позиции вверх в оперативном рейтинге.

...

«Клим-сан, я должен отомстить за вас, мы обязаны победить. Британцы за все ответят...».

Лес. Бег. Уверенность. Я несся навстречу врагу. По пути попадались мелкие проклятые духи, но катаны спасали меня. Наверное, несколько десятков маленьких четверок были истреблены по пути. Но мое стремление прервал более сильный враг - дух третьего уровня. Здоровая тварь, походящая чем-то на лиса, больного бешенством, не напугала меня.

– Восход: солнце востока, - закричал я, слегка стыдясь придуманного недавно названия.

Но эффект техника возымела. Клинки и тело усилились, засветившись красным. С помощью такого “баффа” я довольно быстро смог расправиться с тварью, перерубив клыкастую голову.

«Да!..» - мысленно возрадовался я.

Уверенность переполняла сердце. Мне наконец-то удалось победить проклятье третьего уровня, а это значит, что адские тренировки дают свои плоды. Тренировочная арка не проходит впустую. Может, оно было и слабее, но такие мысли решительно нужно было гнать прочь. Прочь! Переполненный уверенностью, я помчался дальше, стремясь отыскать возмездия.

«Давай, Акира, ты справишься!..».

Так прошли пятнадцать минут. Меня постоянно подгоняли комментарии въедливого голоса, что регулярно обновлял рейтинг команд, и мы... Были ниже всех. Но вскоре, наконец, я ощутил желаемое. Пусть с ориентацией в потоках ауры у меня были большие проблемы, но такой всплеск мог ощутить даже такой слабачек как я.

– Только вперед!

Ответственность. Вера. Месть. Подбежав к источнику, прорываясь сквозь обжигающий холод, я узрел своего врага. В окружение павших тел индийских студентов, держа последнего за горло, предо мной стоял... Ланселот. Белые перчатки, алый мундир и золотая шпага - ненавижу! Стоило мне только появиться в его поле зрения, как рука легким взмахом отбросила будто бы бездыханное тело индуса в ближайшее дерево. И тут же ужасающий, режущий своим призрением и возвышенностью взгляд, воззрился на меня. Ноги стали подкашиваться, а катаны затряслись в руках. На мгновение время будто застыло, но я чувствовал, что еще миг, и он... Убьет меня. Уверенность улетучивалась вместе с твердостью в движениях. Бежать бессмысленно. Что делать?!

«Не смей сдаваться!..» - мысленно прокричал я.

Враг, настолько мне ненавистный стоял сейчас прямо передо мной, а я трясся от страха. Прекратить! С силой сжав катаны, я заставил ноги шевелиться, а энергию течь от ядра к кончикам пальцев. Настало время использовать всю силу, что я оттачивал, отринуть слабость и страх.

– Абсолютное воздаяние, - выдохнул я, готовясь вот-вот сорваться с места, - затмение буревестника!

Миг, и тело понеслось вперед с чудовищной скоростью. Внешне я пылал синим светом, а внутри стремлением к победе. Два напитанных небывалой мощью клинка лежали у правого бока, стремясь разрубить врага. Все надежды, желания собрались в этих тонких стальных лезвиях. Но... Время вернуло свой ход. В паре сантиметров от врага тело мое встретило непреодолимое препятствие. Распростертая длань в белой перчатке остановила меня, с силой ударившись в грудь. Катаны, что все еще неслись к телу врага... Разлетелись надвое. Вторая кисть рассекла их таким легким и непринужденным движением, будто в них не средотачивалась все мощь моей техники. Осознав все это, я судорожно поднял взгляд вверх, встретившись с британцем.

– Worthless... - вымолвил он, будто фыркая от отвращения.

И тут же правая рука, освободившаяся от удара, врезалась мне под дых. Но я не согнулся пополам, а отлетел на десяток метров, врезавшись в дерево. К своему ужасу, только сейчас до меня дошло, что проклятой энергии в теле больше не осталось, и удар я встретил без усиления. Хруст в спине, кровь, хлынувшая изо рта и адская боль во всех членах, разнеслись по мне. Из последних сил перед потерей сознания я вновь взглянул на своего врага.

«А ведь он... Даже технику не использовал...».

...

Как бы мы ни старались, но проклятий найти не удавалось. Галактион-сэмпай старался поддерживать тонус в наших поредевших рядах, но отчаянье все равно настигало. Комментатор постоянно подчеркивал нашу никчемность, но какие-то очки добыть все же удалось.

«Наверное, Ульянов и Слава постарались...».

Но от осознания этого становилось еще хуже. Парни трудятся изо всех сил, а мы... Бесполезны. От дрянных мыслей тело мое делалось вялым, а воля постепенно угасала. Рядом еле волочилась Катя-чан, и только капитан внешне был все также тверд.

– Что-то есть, - выдохнул он, указывая на северо-запад.

Несмотря на слабость, мне все же удалось вновь собраться и усилить тело. Подхватив Катю, Гал рванул вперед, а я поспешил за ним. И всего полторы минуты спустя, мы оказались возле просторной опушки, где шел бой. Подойдя поближе, мы смогли рассмотреть сражающихся. Бой велся не с проклятьями, а команда на команду. Трое высоких мускулистых парней в эллинистических одеждах бились со всей сборной Японии.

– Какие женщины тебя нравятся? - нагло спросил здоровый качок-японец, приближаясь к одному из противников.

Мгновение тот недоумевал, но, прислонив руку к подбородку, выдал с видом древнегреческого мудреца:

– Κάθε κοπέλα είναι όμορφη αν είναι άξια της νοημοσύνης του συζύγου της.

Полученный ответ мгновение висел в воздухе, будто не дошедший до адресата, но вскоре довольная улыбка исказила лицо здоровяка.

– Достойный ответ, друг мой... - вымолвил он, чуть ли не раняя слезу от восхищения.

Но несмотря на реакцию, он двинулся вперед, с размахом хлопая в ладоши. Хлопок дал совершенно неожиданный для меня эффект: здоровяк поменялся с Куроисаки, что подскакивал за спину мудрецу, местами и нанес мощный удар. Остальные сражались с оставшимися двумя греками. Вокруг первого то и дело летали геометрически фигуры, рассекающие пространство и рельеф, а второй в рукопашную бился с Хакари, попутно умудряясь держать натиск техник парня в балаклаве.

– Το Τρίτο Άθλο: Η Κερυνεία Ελαφίνα, - крикнул он, тут же сделавшись в разы быстрее.

К их бою быстро присоединились и другие японцы. Камо обильно бил по площади магией крови, стараясь задеть буйного грека. Увернувшись от атаки в очередной раз, он снова выкрикнул название приема, став на сей раз кратно сильнее. Судя по всему, его техника давала ему усиление одной из боевых характеристик. Мудрец же бился отточено, каждый удар достигал цели, несмотря на постоянные перемещения техникой японца-гиганта.

– Υπάρχει ένα μόνο καλό, η γνώση και ένα κακό, η αμάθεια, - изрек грек прямо перед столкновением с темной катаной Куроисаки.

Лезвие тут же отскочило обратно, не в силах пробить усиление мудреца. Следом он развернулся к красноволосому японцу, вновь изрекая какой-то афоризм. И тут же его кулаки засветились красным. В мановение ока обойдя защиту Куроисаки, грек ударил его под дых, отбив на десяток метров в дерево. Вместе с ударом и тени, витавшие вокруг тела отброшенного, исчезли.

«Техника дает ему особый урон?..».

В любом случае, мы стали свидетелями натурального избиения японцев. Греки били сильно, уверенно и прямо в цель. Разрозненные действия токийцев и киотцев не могли нанести им серьезного урона, и один за одним они потерпели поражение.

– Что это?! Греция полностью разгромила команду Японии, мигом поднявшись на третье место в турнире с восемьюдесятью восемью очками! - резко закричал Скрябин, поражаясь сокрушительной победе.

Очевидно, нам эта троица была не по зубам, тем более в нынешнем состоянии. Поэтому оставалось лишь трусливо поджать хвост, полностью сокрыть ауру и ждать. Но долго прятаться нам не пришлось.

– Юго-восток... - внезапно воскликнул Гал, хватая Катю за руку.

Даже с предупреждением сгруппироваться я не успел. В ту же секунд в меня влетела пара когтистых лап, оставив несколько порезов. Выхватив катану, я смог отразить следующие удары. Только сейчас дошло осознание, что на меня набросился проклятых дух. Внешне, несмотря на слизистые черты, он всецело походил на озверевшего волка, пусть и раза в три больше. Докатилось и присутствие проклятой ары, которое почувствовал сэмпай.

«Почему я не ощутил раньше?..».

Атаки зверя продолжались, и скорость была куда выше моей реакции.

– Разря... - хотел было выпустить технику Гал, но прервался, ощутив новую опасность.

С другой стороны на него с Катей выскочили еще два волка, ничуть не уступающие по ауре первому. Когти принялись яростно разить во все стороны, чуть-чуть не доставая до усиленных скверной тел.

– С-сгиньте, т-твари! - запинаясь крикнула Катя, опуская высокий ворот формы.

Обоих проклятий обдало волной проклятой энергии, отбросившей их на метр назад. Но плата за это была слишком высока: Катя изошлась тяжелым кашлем, пав в конце на колени. Одной из основ освоения техники была теория о разнице в силах, и девушка только что наглядно подтвердила ее. Чем сильнее противник, тем выше будут затраты энергии на преодоление его защиты.

– Первые уровни... - выдохнул Гал, закрывая Катю собой.

Но долго смотреть на них я не мог, ведь волк вновь напал, став еще быстрее. Третий удар когтистой лапой задел мою шею, оставив неглубокий порез. Но даже такое было ерундой для проклятых духов первого уровня.

«Это не все...» - с ужасом осознал я.

И в сей миг опасения подтвердились: волк оскалил зубы, слегка исходясь пеной, а глаза налились алым свечением. Остальные духи, будто следуя воле вожака, сделались такими же. Миг, и они рванули на нас, вновь превзойдя скоростные лимиты.

– Раскат грома! - выкрикнул сэмпай, выставляя вперед обе руки.

Синие проклятые молнии сорвались с кончиков пальцев и с треском ударились в тела волков. Но этого не хватило. Лишь вздрогнув и слегка замедлившись, они все равно продолжили нападение. В последний миг Гал успел пасть на землю, уклонившись от прыжка духов. Я же отчаянно сопротивлялся, прокручивая катану в защитной последовательности, но продолжал получать мелкие порезы. Мне преступно не доставало скорости реакции, которая должна была быть со мной, но... Поражение внесло свои коррективы. Вновь перенеся Катю, Галактион вступил в рукопашный бой, избивая волков заряженными ударами. Однако, пробить их усиления нам так и не удавалось. Еще немного, и в бой вмешаются Греки, мы выживем, но очки достанутся им.

«Что же делать?..».

Удар за ударом, треск молний и взвизгивания при каждой атаке, все шло к поражению, но...

– Deus vault! - прорезал воздух многоголосый клич.

Из чащи на запредельной скорости вылетели семеро крестоносцев, обнажая сияющие белым светом мечи. Только ощутив ауру, волки развернулись, бросаясь на них. В моменте я успел заметить, что против них эти твари перешли в наиболее сильную форму, полностью окрасившись в алый. Но мечи ведущей троицы в едином ударе отсекли клыкастые бошки. Деревья и все вокруг омылось фиолетовой кровью.

– Что?! Были изгнаны сразу три проклятья первого уровня. Команда Германии вырывается на первое место. Остается лишь один, сильнейший дух первого уровня и всего турнира!

Валяясь на земле, я видел все великолепие этого слаженного рыцарского отряда, что вот-вот нападет на нас, окончательно закрепит лидерство и... Выиграет турнир. В этот миг мне только и приходило на ум, что разочарование и тяжесть, которые мы принесем домой. Руки опускались, проклятая энергия оставляла меня.

– Zerschneiden Sie sie, - скомандовал капитан немцев, указывая клинком на нас.

Неспеша остальные немцы двинулись на нас. Поражение было неизбежно, но тут... Раздался оглушающий взрыв. Все обернулись к опушке, где должны были находиться греки. Только пыль осела, как всем нашим взорам предстало громадное проклятье. Когти, клыки, множество глаз и омерзительное глинообразное естество - сильнейшие проклятье явило себя.

– Werft sie weg! Alle nachmachen, - закричал командир крестоносцев, вскидывая меч в воздух, - deus vault!

В легкой ряби они испарились, тут же очутившись подле духа. Только сейчас я заметил вдалеке на другой стороне поляны тела греков, в которых... Торчали мечи. Призвав все свои техники, семерка бросилась на гиганта, но тот будто не реагировал. Начав поворачивать башку в противоположное от немцев направление, гигант вздрогнул. Тут же проклятая аура начала убывать, а от туши пошел легкий дымок. Крестоносцы, недоумевая, остановили свое наступление.

– Только не они... - с ужасом выдохнул Гал, хватаясь за голову.

И в этот момент проклятье упало пред ними, сотряся земную твердь. В спине твари сверкал громадный золотой меч.

– Да что творят эти туманные черти?! - заорал Скрябин, разрывая весь лес своим голосом, - сборная Великобритании изгоняет сильнейшее проклятье турнира одним ударом и возвращает первое место!

Туша духа быстро растворилась, и троица Туманного Альбиона предстала всем. Заклятые враги всего турнира встали друг напротив друга. В глазах Ланселота читалось кипучие призрение и желание убивать. Шлема скрывали лики крестоносцев, но аура с потрохами выдавали бурю их эмоций. В прошлом туре Германия дала британцам самый тяжелый бой из всех, но проиграла, и сейчас назревал реванш. Напряжение кипело, как никогда. Совсем не нужно было слов, чтобы понять, что до столкновения остается меньше мгновения. Проклятый ауры и потоки энергии смешались в предвестье бури. Мы с ужасом затаили дыхания, Катя дрожала от напряжения, но... Внезапно, весь лес содрогнулся от громогласного удара в гонг.

– Время вышло, парни! Какое напряжение в финале, и именно сейчас тур оканчивается! Первое место в последнюю минуту вырывает сборная Великобритании с перевесом всего в семь очков.

...

В чаще леса родовой клинок схлестнулся с жалом здоровой проклятой пчелы. Евгений Распутин вступил в свой первый бой на турнире. Сражение между наследником одного из великих родов и... Проклятьем третьего уровня, шло не на жизнь, а насмерть. Несколько ранений, что были оставлены ему, кровоточили, ослабляя мага, но он не сдавался.

– Врожденная техника: колебания скверны! - выкрикнул Евгений, выбрасывая вперед распростертую длань.

С ладони сорвались все расширяющиеся ряды мутноватых кругов, будто радиоволны от антенны. Врезавшись в проклятье, они затрясли его, что явно приносило боль. Еще несколько мгновений воздействия, и пчела взорвалась, не выдержав внутренней вибрации. Победная улыбка озарила лицо тяжело дышащего юноши. Но отдыхать не было времени. В ту же секунду на него выбежало новое проклятье. На сей раз это был небольшой дух в виде дикой кошки, сразу устремившийся разорвать когтями жертву. Шашка вновь выпорхнула из ножен.

– Оставь... - процедил мрачный голос у него за спиной.

Напитанный скверной топор сорвался с пояса, удерживаемый железной хваткой. Глаза полнились ненавистью и желанием отмщения. За миг напитав тело проклятой энергией, Мстислав Раскольников собрался рвануть вперед, одним ударом обезглавив слабенького духа, но опоздал. Распутин сам отсек голову прыгнувшему на него проклятью, обрызгав все фиолетовой кровью.

– Сука! - ругнулся сквозь сжатые зубы Раскольников.

Его намеренья вновь устремились в чащу леса, отчаянно ища проклятые ауры противников, но... По ушам ударил оглушающий гул гонга. Осознание поражения пронзило разум Распутина, руки опустились. Пустота заполнила душу. Надежды, что он возлагал, стремления, ведшие его в бой, пали. Но переведя опустошенный взор на товарища, друга, он узрел куда более чудовищную картину. Раскольников выронил топор, пал на колени, а затем и вовсе опустил руки к земле. Глаза его не виднелись, но Евгений прекрасно ощущал чувства одногруппника. Сжав кулаки, Слава с силой ударил в землю. Сильнейший ком подкатывал к его горлу.

– Ложь... - еле слышно выдохнул он, зажимая собственный голос, лишь бы не допустить срыва.

Казалось, будто неимоверный груз сейчас пал на плече этого юноши, но Распутин и представить не мог всю глубину произошедшего. В схожем состоянии духа пребывал лучший друг падшего. Клим Акатов стоял на коленях, созерцая остывающее поле брани. Ненавистная и ужасающая его троица британцев так и не вступили в бой со сборной Германии, но напряжение все равно висело в воздухе. Сердце его наполнялось горечью очередного поражения. По лесу разносились крики комментатора Скрябина, что оглашал рейтинг команд по результатам двух туров. В итоге сборная юноши, несмотря на худший результат во втором туре, заняла третье место. Опустошение. Боль. Неоправданные надежды. Руки слегка подрагивали, но Клим постепенно приходил в себя. Видя на поляне перед собой натуральных монстров, он постепенно понимал, что против них они изначально были слишком слабы. И встретившись взглядами со своим капитаном, он увидел в них то же самое понимание. Даже такой чудовищно сильный студент, как Галактион Курчатов не был способен тягаться с ними... Сейчас.

...

Наблюдение за турниром наконец окончилось. После затишья, что подарило финальное столкновение команд, тренеры вновь оживились. Многие из шестнадцати кресел мигом опустели, ведь часть магов была не в силах терпеть позор поражения. Но первый ряд, где покоились сильнейшие, остался на месте. Автоном Курчатов наконец спокойно выдохнул, пусть и сделал это максимально незаметно. Его взор мигом устремился к своим соседям: Кристоф Рихтер и Орион также смотрели на него. Переглянувшись, они мимолетно опустили взгляд на сэра Ланселота, что сидел неподалеку. Троица прекрасно понимала друг друга в этом вопросе, и слов не требовалось. Официально попрощавшись со всеми присутствующими пару минут спустя, они вместе покинули арену.

– Вы совершенно правы, гер Курчатов, - подытожил теократ их разговор.

Назревшая беседа троих давних знакомых продлилась около получаса, пока наконец немцу не настала пора отбыть.

– Мы еще вернемся к этому, магистр Рихтер, - молвил Орион, подавая Кристофу руку для прощания.

С легкой улыбкой он пожал ее, сделав после то же самое и с Курчатовым. На этом верховный магистр откланялся и покинул давних знакомых. Смотря вслед крестоносцу, Автоном и Орион мысленно возвращались к словам, что молвил он ранее в их разговоре:

– Угроза все более очевидна. Они повсюду...

Несмотря на полное понимание и согласие с теократом, вечно смаковать изречения не было в их привычках.

– Пойдем вечером в бар, адерфе! - негромко предложил Курчатов, кладя руку на плечо бронированного грека, - посидим напоследок.

Пусть под шлемом и не было видно, но Орион с удовольствием ухмыльнулся. Положив руку на старого друга в ответ, сильнейший маг Греции принял предложение.

Глава 17. Бог любит троицу

— К другим новостям: с двенадцатого по четырнадцатое ноября в Екатеринбурге проходил Международный Магический Турнир, окончившийся победой сборной Великобритании. Болеть за команды прибыли две тысячи магических граждан со всего мира. К сожалению, наша команда...

— Выруби нахрен эту муть! — прервал Слава просмотр сидящему рядом Распутину.

В маленьком экране смартфона вещала миловидная девушка, перебиваясь на вмонтированные изображения. Мне было известно, что это единственный телеканал магического мира России “Магия сегодня”. Он содержался государством, как и почти все в нашем деле, а потому я проявлял малый интерес к этой пропаганде. Однако, сейчас этот эпизод в очередной раз показал озлобленность Славы после нашего поражения.

— А сейчас запишем: “спряжение глагола sein в Präsens”, — четко, будто рапортуя, указала нам учитель.

Мы были на паре немецкого и всеми силами старались не попасть под раздачу суровой наставницы, что наказывала за малейшую неточность. Однако, Распутину со Славой это совершенно не мешало бездельничать на задней парте.

— Эй, faulpelze! Отставить бакланить! — резко развернулась она, указывая как раз на эту парочку, — или хотите снова быть попущенными Германией?

Не добавь она эту угрозу, может и обошлось бы, но такого Слава стерпеть не мог.

— Не указывай нам, шпрехенка безродная! — мигом взорвался он, вскакивая на ноги, — тебя там не было...

Тут же поднялась буря с перебрасыванием взаимными оскорблениями и угрозами, со временем все же перетекшая в холодную фазу с презрительными взглядами.

— Не упоминайте его, Амалия Людвиговна, пожалуйста, — негромко подал голос Акира.

Мой бело-красный кохай уже вторую неделю находился в подавленном состоянии, но мне совершенно не удавалось вернуть его в строй. Впрочем, Слава показывал аналогичное поведение. Видеть их такими удрученными, местами озлобленными было крайне неприятно, будто само мое естество стремилось изменить положение.

«Как же быть?..».

Но мои рассуждения прервало внезапное появление посреди класса синеватого сгустка проклятой энергии, мигом переросшего в овальный портал. И тут он явил нам фигуру человека.

— Аудиализируйте, ювенильные гоминиды! Вашей низкогерентной нейронной проводимости должно хватить, — упиваясь собственным превосходством воскликнул появившийся.

Пред нами материализовался профессор Харин. Его технику или какую-то оккультную чертовщину, что позволяла ему телепортироваться, мы уже успели увидеть, а потому внимание приковывалось прежде всего к словам.

— С ближайшего хронологического цикла первому курсу предписывается имплементация оккультной инициализации, — продолжил он, драматически прислоняя пальцы ладони ко лбу.

Склонность профессора к театральности бесила многих, но мы еще не успели устать. Услышав сказанное, вся наша группа невольно обернулась к Славе. Но он не был удивлен.

— С завтрашнего дня начинается практика... — с легким недовольством вымолвил он, устало откидываясь на стуле.

Когда до всех дошло, начались удивленные возгласы и перешептывания, а руки для вопросов взметнулись вверх. Мне удалось все понять и по словам самого профессора, но Раскольников все равно поражал своим умением дешифровки.

— Истинно, Мстислав! Ты прав. Снижая уровень дискуса до примитивного, скажу: с тринадцатого ноября по двадцать третье декабря все группы оперативной работы будут прикреплены к наставникам и займутся практическим обучением.

Окончив пояснение, профессор эффектно прокрутился на носке ботинка, вновь открывая портал подле себя.

— Завтра вас проинформируют в главном зале, — окончил объяснение он, мигом исчезая с наших глаз.

И это стало началом конца. Возобновиться урок уже не смог, несмотря на все старания учительницы. Обычно на каждой паре присутствовала лишь одна группа, но сейчас в классе собрались все студенты первого курса, а потому шум поднялся нехилый. Впрочем, с существованием в обычной японской школе это не сравнить. Тем более, мысли мои вились сейчас вокруг совсем другого.

«Практика – отличный способ приободрить друзей. Мы наверняка сможем изгнать кучу проклятий. Они точно забудут обо всем...».

Моя собственная хандра очень хорошо сгладилась... Чувством ничтожности перед британцами и немцами, а потому сейчас только и хотелось, что тренироваться.

...

Солнце лишь зачиналось, а мы уже топали в техникум, активно выдыхая ртами пар.

— Холод. Опустошение. Трое воинов бредут навстречу новым тяготам... — вымолвил Акира, упорно смотря в недостижимую даль.

— Завались, недорозовый! — буркнул Слава, бросая на Артема через меня недовольную взгляд.

Ходить втроем успело стать нашей традицией, но уже вторую неделю все шло наперекосяк. Мой кохай не собирался отвечать, но всем видом сделался еще меланхоличнее. Конфликт не разгорелся, но напряженность явно витала в воздухе. Встревать в их распри было абсолютно проигрышной стратегией, а потому я промолчал.

«Надеюсь практика поможет им...».

До техникума оставалось совсем немного, а значит скоро мы узнаем, куда поведет нас судьба. И пару минут спустя показался вход в здание. Но у дверей нас ждала неожиданная встреча.

— Доброе утро, ребятки! — раздался знакомый хрипловатый голос за нашими спинами.

Резко обернувшись, мы узрели Курчатова-сенсея. Он облокачивался на угол одной из колонн фасада здания. Под потрепанной бежевой курткой виднелся свитер вместо привычной рубашки. Мельком я засек, что в момент разворота Слава схватился за топор, а Акира поворачивался излишне обреченно. Увидев наставника, они переменились в лицах, но туманное раздражение никуда не ушло.

— Охайо, Курчатов-сенсей! — воскликнул я, непроизвольно кланяясь в своей восточной привычке.

Друзья негромко буркнули что-то вместе со мной и уперли глаза в пол. Но, к моему удивлению, учитель никак не отреагировал на это.

— Как ваши дела? — подозрительно непринужденно начал он.

Подобное поведение и манера речи были учителю совершенно несвойственны, а потому я слегка напрягся.

— Все... В порядке, — протянул я, мысленно перебирая все возможные причины такого вопроса от учителя.

Но на ум не приходило ничего. Может это очередная тренировка или проверка?..

— Не переживайте! — тут же поднял он руки, стараясь сбавить напряжение, — просто хотел сказать, что сегодня вы идете со мной.

Пусть прозвучало и мягко, но на деле это был приказ и ослушаться мы явно не могли. Впрочем, я не был против последовать за сенсеем.

— Но ведь нам нужно получить направление на практику, сенсей, — вырвалось-таки из меня.

— Не тупи, Саныч! — раздраженно встрял Слава, — практиковаться будем у него.

С этими Словами он с силой засунул руки в карманы и подошел к Курчатову. Тот в долгу не остался, по-отечески хлопнув его по плечу. И тут же, без лишних слов, сильнейший маг России устремился вперед, прочь от техникума. Нам ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним.

«Неужели так просто?! Мы будем практиковаться у самого Курчатова...» - мысленно поражался я.

Угнаться за высоким и длинноногим мастером под силу было лишь Акире, ведь он превосходил нас ростом, но ввиду состояния шел неспешно. Тем не менее, в поле зрения мы его удерживали. “Погоня” продолжалась недолго, ведь скоро мы свернули в подворотню, и сенсей... Забрался в открытое окно первого этажа довольно заброшенного на вид здания. Нужно было следовать несмотря ни на что, а потому тормозить времени не было. Видеть, как визуально уже практически пожилой человек перемещается по местности, будто паркурит юный парень, было довольно странно, но я уже начинал привыкать.

«Интересно, все маги-старики такие?..».

Так или иначе, вскоре мы очутились на крыше заброшенного девятиэтажного строения, напоминающего какой-то научный институт или что-то вроде того. Но важнее всего был вертолет, что нас здесь ждал. Подле открытой кабины стоял Игорь.

— Учитель, где вас носит?! — взволнованно воскликнул он, с силой долбя по часам на руке, — мы уже опаздываем!

Завидев нас, маг-помощник махнул рукой, велев грузиться.

— Не драматизируй, Игорь! — осадил подчиненного сильнейший, забираясь на борт.

Неохотно, но друзья также запрыгнули вслед за мной. Визуально они совершенно не проявляли интереса: Слава намеренно делал вид отрешения, а Акира был слишком подавлен для хоть какой-то внятной реакции.

— И устремились воины в небо, неизбежно стремясь к кончине своей... — молвил он, пристегиваясь ремнем к креслу.

— Завались уже! — огрызнулся Слава, падая в кресло и утыкаясь в смартфон.

Но я вновь промолчал. Учитель на время взлета занял второе кресло в кабине, а Игорь уселся за ручку управления. Машина мигом взмыла в воздух. Наш маг-помощник был весьма опытен и управляться умел не только с самолетом. Уже десять минут спустя мы подлетели к скоплению высотных зданий на западной стороне столицы.

— Ура! Мы успели, — воскликнул Игорь, оборачиваясь к учителю, — поддержка уже здесь.

Прильнув к иллюминатору, я увидел внизу, на крышах зданий скопления людей в черных костюмах. Судя по всему, это были такие же маги-помощники, но что они здесь делают? Тем временем, кивнув, Курчатов перешел в наше отделение и резко отворил выдвижную дверь, впустив сильные порывы ветра. От такого оживились и ребята.

— Что происходит, сенсей? — немедленно спросил я.

Но вместо ответа раздался громкий, рвущий уши звук. Вновь устремив взор к месту событий, вокруг которого кружил наш вертолет, я узрел, что между высотными зданиями начинает появляться фиолетовый сгусток проклятой энергии, и он очень быстро начал расти.

— Сейчас будет первый урок, — крикнул Курчатов, стараясь перекричать шум ветра и скверны.

Сгусток становился все больше и громче, перемежаясь черными всплесками. Также сфера начала сильно пульсировать, будто вот-вот взорвется. От вида такой махины, что уже была размером с деревенский дом, хотелось нервно сглотнуть. Начала доноситься и проклятая аура, что поражала своим масштабом.

— Что это за херота?! — не сдержался Слава, пододвигая меня, дабы самому взглянуть в мелкое окошко.

И тут сгусток, достигнув в диаметре пятнадцати метров, наконец взорвался, подняв розоватое облако. Но в центре... Что-то было.

— Явись из тьмы, что чернее ночи, очисти все нечистое! — воскликнули маги внизу настолько хором и громко, что донеслось даже до нас.

В мановение око все вокруг обуял громадный черный купол, быстро стремящий захлопнуться над местом взрыва. Но по доносящейся ауре, мы уже понимали, что взрывом дело не ограничится. И тут же сенсей опустился, почти коснувшись коленом пола, будто бегун перед забегом. Все его тело напряглось, готовясь к рывку.

— Семнадцать баллов! Повторяю: семнадцать баллов! — хрипя, раздался взволнованный голос из передатчика в кабине.

И в сей миг прогремел оглушающий рев из эпицентра событий. Устремив взоры вниз, мы узрели, что из тумана рождается... Громадное нечто. Тут же земную твердь сотряс удар гигантского тела. Наконец, мы смогли узреть, что в облаке стали проступать очертания громадного проклятого духа. Ящер, нет... Кайдзю явился на свет. Почти стопятидесятиметровое нечто появилось среди небоскребов, и его чудовищные алые глаза устремились к нам. Клыкастая пасть, полная зубов размером с дом, разверзлась к нам.

— Готов! — разорвался приемник очередным криком с той стороны передачи.

И в сей миг учитель сорвался с места. Наш вертолет толчком отбросила на метры назад. Игорь с трудом смог удержать машину в воздухе, выйдя из невероятного крена. Но мы все равно всеми силами стремились уследить за событиями. Сияя желтым, наш наставник обратился в пульсирующий сгусток энергии, собирая все в одном единственном ударе. Кайдзю также разинул пасть, скапливая энергию внутри для созидания чудовищной атаки. Все замерло в предвкушении. Сильнейший маг несся на невероятной скорости к телу ящера. И всего миг спустя невероятная мощь техники ударила в кожу твари. Громадный взрыв, желтые молнии и невозможный выброс проклятой энергии. Никто из нас не знал истинной природы силы наставника, но я уже видел, как он одним ударом расщепил проклятье при нашей первой встрече. И сейчас монструозная туша духа также покрылась янтарными трещинами, перерастающими в расщепление по всему его телу.

— Есть контакт, — выкрикнул Игорь в рацию, только завидев столкновение учителя с монстром.

Источник проклятой мощи уже был на другой стороне купола. Пройдя сквозь врага, он ожидал сразить его лишь одним ударом, но... Тварь развернулась. Тело смогло выстоять. Глубочайшие надрывы на туше постепенно переставали светиться, а волны расщепления сходили на нет. Почти половина громадной туши пришла в негодность, но смогла сохранить относительную целостность. Заряда техники не хватило для полного уничтожения, и регенерация начала откатывать все назад.

— Объект цел, повторяю: “объект цел”, — вновь прохрипел приемник в кабине.

И в сей миг наши взоры были устремлены лишь на слабосветящуюся точку у предместья дальней из высоток. Пасть твари почти скопила заряд энергии и вот-вот готова была выплеснуть его, но... В шее появилась крохотная дыра, быстро перерастающая, аке пятно в зияющую пропасть. Все произошло настолько быстро, что мы не успели сообразить. Похоже, что сенсей оттолкнулся от земли, пробив в рывке шею монстра. Сейчас он на миг завис в воздухе над ее башкой, всматриваясь во внутренности, видневшиеся через пробоину. Тоже устремив туда взор, я смог увидеть короткий проблеск синеватого сияния, быстро прервавшийся из-за регенерации плоти. И в этот миг учитель сделал последний ход. Вновь обратившись сгустком энергии, он устремился в место пробоины, спеша попасть внутрь тела до полного восстановления. Монстр быстро регенерировал и даже постарался извернуться, чтобы маг не попал внутрь, но Курчатову все же удалось, в последний момент изменить траекторию полета выбросом энергии в бок. На несколько мгновений мы остались наедине с монстром, будто сенсея не стало. Но долго это продолжаться не могло. Пара секунд и шею монстра покрыл черный купол пятнадцати метров в диаметре.

«Неужели это... Территория?..» — пронеслось в моих мыслях.

Тут же периферическим зрением я уловил, что Игорь серьезно заволновался, завидев чернеющий купол. Но всего миг спустя магия развеялась, оставив после себя небольшое облако пыли. Но только она исчезла, как мы увидели, что голова твари падает на землю, а тело растворяется. На месте шеи зияла огромная выбоина в виде полусферы, будто из емкости с мороженым зачерпнули шарик.

— Есть! Объект устранен, повторяю: “объект устранен”, — тут же передал Игорь через приемник.

Все маги-помощники, наконец смогли выдохнуть и зааплодировали, смотря на исчезающего монстра. Из центра на землю, с силой врезавшись в асфальт, упал учитель. Наш вертолет мигом устремился к нему. Увидев его, стоящего на одном колени, всем телом светившимся пульсирующим желтым светом энергии, мы облегченно вздохнули. Но лишь я заметил, что учитель очень тяжело дышит и перебивается легким кашлем, хватаясь за бок. Завидев нас, вышедших из вертолета, он поднялся на ноги. Пульсирующее свечение вокруг него все продолжалось.

— Сенсей, с вами все в порядке? — не сдержался я, подбегая к нему.

Но в ответ Курчатов лишь спокойно кивнул и положил руку мне на плечо. Лишь на миг, но мне удалось ощутить, что кисть его слегка подрагивала, пусть и быстро перестала.

— Вы в норме, учитель? — подошел Игорь.

Но наставник лишь отмахнулся.

— Мы продолжаем, Игорь, — отрезал он, слегка кашлянув.

Не знаю, правда ли силы были с ним, но нам ответа добиться так и не удалось. Однако, все эти детали волновали меня, пусть я и решил пока о них не думать. На него, сильнейшего мага, все присутствующие смотрели с глубочайшим уважением и благодарностью, пока он возвращался в вертолет. Даже моих апатичных друзей это тронуло. Но день еще только начинался.

...

— Выходит, здесь мы можем видеть все сообщения о появлении проклятий? — спросил я, нажимая кнопку “открыть”.

В наших руках находились смартфоны, и все только что установили приложение “программа 07”. Появившаяся после иконка изображала птицу, держащую в клюве бумажный свиток.

— Да, именно так, — ответил Игорь, делая очередной глоток из стакана с кофе в руках.

Мы остановились возле кофейни, находящейся подле метро “университет”. Учитель докуривал сигарету, а мог-помощник решил не терять зря времени и “присоединить нас к системе комиссариата”. Пройдя процедуру регистрации, где помимо ФИО нужно было вписать номер студенческого, мы узрели довольно простенький и допотопный интерфейс. Главный экран делился на несколько разделов: отчет, экстренная связь, оперативная сводка, коммуникация, миссия и помощь. Палец мигом потянулся к коммуникации. Там моему взору предстал стремительно идущий чат, в котором состояло несколько сотен участников.

— “Иван Руднев, 2 уровень, МЗ1.1., [13.11.16 9:42] Слыхали, кайдзю снова объявился!”.

— Алексей Плотников, 2 уровень, МС1.2., [13.11.16 9:42] Так эта дура каждый месяц появляется. Надеюсь, ОН снова разобрался?

Но долго читать стремительно бегущую переписку мне не хотелось, и я поскорее перешел к сводке. Меня перебросило на чат, где каждые две минуты появлялось новое сообщение.

— “Оперативный штаб, [13.11.16 9:45] Возле Митинского Радиорынка замечено проклятье, предварительно второго уровня”, — высветилось в ленте.

— “Запад 1.1. [13.11.16 9:46] Принято. Наша группа выделяет трех оперативников согласно обновленному уставу, — мигом появилось в ответ сообщение другого цвета.

Находясь под стойким впечатлением от подвига наставника, такая живость и деятельность других оперативников, к миру которых я наконец прикоснулся, вселяла в меня невероятный задор. Но несмотря на это, я все равно то и дело переводил взгляд на друзей. Они выглядели все также отстраненно и раздраженно.

— Поздравляю! Теперь вы официально заступает на временную службу в наши ряды, - громко объявил Игорь, пожимая каждому из нас руку.

Сделав это, он откланялся и отошел, уступая слово учителю:

— Слушайте, ребятки! По обновленному уставу магам первого уровня и выше разрешено иметь не больше одного практиканта. Поэтому сегодня я приму решение, кто из вас останется со мной на этот месяц.

Лично для меня слова прозвучали сильно и тревожно. В глубине души теплилась надежда, что друзья придут в норму, и мы целый месяц будем вместе изгонять проклятья, служить отчизне, но судьба решила иначе. Повернувшись к ним, я ожидал увидеть невероятную печаль в глазах Артема, бурю эмоций с превалирующим гневом в Славе, но... Они молчали и были совсем отрешенными.

«Да что с ними такое?..».

Раскольников должен был возбудиться и заявлять, мол он и никто больше достоин обучаться у Курчатова, но Слава молчал, уставившись в смартфон, где только и бежал чат. Даже такая честь не вернула их к жизни.

— Мы постараемся, Курчатов-сама! — выпалил я, воодушевленно сжимая кулаки.

Имей лицо учителя пластичность, наверняка сейчас бы выражало легкую улыбку, но в реальности этому свидетельствовали лишь смягчившиеся глаза. Он хотел тут же что-то добавить, но его прервал Игорь. Помощник, что-то получивший, срочно требовал внимания. Подозвав сенсея к себе, они временно абстрагировались от нас. Это мой шанс.

— Ребят, мы должны показать себя! — выпалил я, подскакивая к друзьям.

Но реакция последовала весьма сдержанная. Энтузиазма они совсем не выражали.

— Все мы равны пред законом. Ни один воин не вправе противиться высшей воле, — молвил Акира, складывая ладони в молебном жесте.

Слава и вовсе лишь фыркнул, раздраженно воззрясь на меня.

— Мне плевать, Саныч!

Подобное от них сильно ранило, будто ножом. Хотелось тут же начать спорить, сопротивляться неотвратимому в упорном нежелание принимать действительность, но судьба и тут не дала мне возможности.

— Детишки, за мной! — внезапно скомандовал Курчатов, выдвигаясь вперед по улице.

Ничего не оставалось, кроме как устремиться за ним. Скорость была взята повышенная, а потому пришлось усиливать тело скверной. Ребята тоже побежали за нами, но особенно поспевать не стремились. Думать о них больше было нельзя, ведь дело обретало серьезный оборот, но я не мог иначе.

«Что же с ними делать?..».

Вновь свободно вздохнуть мне удалось лишь полчаса спустя. Лишив очередное проклятье ног волной энергии, сенсей снова принялся нас учить:

— Слабые проклятья - лишь трата времени. Ядро, как правило, в них расположено строго по центру. Один удар кулаком или оружием – лучший результат битвы с таким.

Говоря это, он окидывал взглядом всех нас, попутно держа духа на мушке, но я все равно невольно думал, будто сенсей обращается преимущественно ко мне. За каждым изгнанием, коих уже случилось пять, друзья следили с неохотой, вяло поспевая за нами. Мне совсем не хотелось мыслить, будто сенсей и сам уже решил, что именно я останусь с ним. Наверняка, для него правила не писаны, и сильнейший маг сможет продавить совков в правительстве, взяв всех нас на практику.

«Я обязательно буду практиковаться с ними!..».

Но в этот момент снова вбежал Игорь, наконец догнавший нас. Будучи магом -помощником, он имел очень малый запас проклятой энергии, а потому поспевать за нами было крайне трудно.

— Четверка третьих уровней в километре на восток! — воскликнул он, еле переводя дыхание.

И тут же сенсей рванул вперед, расщепив прижатого к стенке духа выбросом энергии. Еле успев опомниться, я побежал следом. Пять минут спустя мы уже активно вели сражение. Убедившись, что угрозы населению нет, Курчатов решил понаблюдать, как мы справимся с такими духами. Я активно вел бой, размахивая катаной в атакующей последовательности с жидковатым проклятьем болотного цвета, что пыталось зацепить меня своими тентаклями.

— Старайтесь выявить закономерности в их движениях! — командовал учитель, то и дело отбрасывая все накидывающийся на него кусок проклятой плоти, что звался третьим уровнем, — из-за примитивного интеллекта, они не способны на изобретательные атаки и бьют однообразно.

Наконец пройдя защиту твари, я смог ловким движением отрубить ему сразу три щупальца, дополнительно повалив на землю. До изгнания оставалось лишь пронзить тушу добивающим ударом, что я тут же и сделал. Невольно взгляд мой скользнул к друзьям: Слава безразлично сидел на постепенно исчезающем духе, уперев локти в колени, в руках находился смартфон, а в башке проклятья виднелся его топор; Акира же стоял напротив самого здорового и неуклюжего из созданий скверны, но алые глаза его полнились ужасом, рука держащая шашку, что временно заменяла ему катаны, павшие в бою, дрожала, не способная атаковать. Миг и слабость пересилила в нем все остальное. Оружие опустилось, а сам Артем пал на колени. Всем видом он будто обратился к небесам и полностью принял свою участь. На него уже неслись две здоровенные лапы твари, дарящие лишь разрушение.

— Акира! — крикнул я, вновь хватаясь за катану и стремясь рвануть вперед.

Но тут раздался звук надрыва и хлынула фиолетовая кровь. Только моргнув, я обнаружил, что за спиной моего кохая стоит Курчатов, а в руке его находится башка проклятья-здоровяка. Тут же подбежав к другу, я также пал на колени к нему.

— Тём, что с тобой?! — встряхнул его я, схватив за плечи.

Он болтался, будто податливая кукла, и лишь голова смогла обернуться ко мне.

— Прости, Клим-сан...

Руки его все еще дрожали, когда мне наконец удалось поднять друга на ноги. Смотря ему в глаза, я чувствовал, будто внутри него что-то надломилось и сейчас вновь дает о себе знать. Принявшись уверять, мол все в порядке и ему просто нужно собраться, мне удалось лишь оттолкнуть. Сенсей также пробовал, но все было четно.

— Павший, уже никогда не восстанет вновь... — вымолвил Акира, отстраняясь от нас.

Но продолжение попыток достучаться было прервано новым заданием. Наставник снова рванул вперед, а нам только и оставалось, что следовать. За боем мне опять пришлось забыться, вернувшись лишь полтора часа спустя.

— Перерыв, — объявил сенсей, приканчивая очередного духа второго уровня волной энергии наотмашь, — вам нужно восстановить силы.

И вот мы уже в размеренном темпе шли к ближайшему кафе, переводя дух. Сенсей шел впереди меня, а я с Игорем в свою очередь – от ребят позади.

— Обычно учитель не обедает, — внезапно обратился ко мне маг-помощник в пол голоса, — давно не видел его таким заботливым.

Курчатов действительно вел себя с нами максимально бережно и по-отечески. Но это вновь лишь подчеркивало всю странность поведения моих товарищей. Сильнейший маг снизошел до нас, тратит время и силы, а они...

«Нужно снова попытаться...» - принялось в моей голове решение.

Но к своему большому удивлению, друзей я позади не обнаружил.

— Они сказали, что пойдут обедать самостоятельно, — мигом прояснил ситуацию Игорь.

Пришлось признать, что они меня бросили, даже словом не обмолвившись. Вернутся ли вообще? В любом случае я решил пока не переживать и спокойно пообедать, ибо чувство голода начинало давать о себе знать.

...

— Переживаешь? — внезапно спросил меня Курчатов, вновь набирая суп в ложку.

В итоге я сидел за столиком наедине с сенсеем. Игорь предпочел отделаться чашкой кофе, и наши пути разошлись, обещав пересечься вновь полчаса спустя. Но вместо наслаждения пищей я занимался самокопанием и это быстро заметил наставник. Отвечать ему одновременно хотелось и виделось весьма нежелательным, впрочем, отмалчиваться нельзя было точно.

— Меня волнуют ребята, — потупив глаза в тарелку, вымолвил я.

Отложив ложку в сторону, Курчатов сложил руки перед собой.

— Понимаю. Я тоже переживаю за них. Ты ведь надеешься, что они разделят с тобой стремления? Постараются, чтобы остаться на практике у меня?

В ответ я только и мог, что кивнуть, пораженно поднимая глаза. Сенсей прочитал меня, как открытую книгу. Неужели все настолько очевидно?

— Клим, не пытайся тянуть их, — продолжил он, вновь берясь за столовый прибор, — проблемы ребят куда глубже, чем тебе кажется.

Пусть слова и казались очевидными, банальными, но внутреннее ощущение говорило об обратном. В сердце вновь зажглась искра надежды.

— Спасибо, Курчатов-сенсей! — воскликнул я, с энтузиазмом возвращаясь к еде.

Теперь мне только и хотелось, что поскорее покончить с обедом и разыскать друзей. Несмотря на опасения, Слава с Акирой все-таки вернулись, и мы вновь заступили на службу. Нас снова ждала горсть однотипных проклятий третьего и второго уровней.

— Не атакуйте их на выбросе энергии, — наставлял Курчатов, намеренно сдерживая сильнейшего из духов для демонстрации, — в моменты животного страха за жизнь они могут превзойти собственные способности, в редких случаях даже поднимая уровень опасности.

С этими словами сенсей увернулся от резкого рывка скелетообразного духа, что напитался скверной. Советы действительно помогали, и я многому учился с ними. Но мой враг был существенно слабее, и я без особого труда смог снести ему голову. Акира со Славой же избрали тактику совместного боя, изгоняя вдвоем каждое проклятье.

— Для меньшего напряга, — пояснил Слава, когда я задумался было спросить его об этом.

Кохай был ему благодарен, ибо пребывал в каком-то совсем уж туманном состояние.

— Даль. Покой. Восход, — бормотал он, сложив руки в молебном жесте сразу после изгнания последнего из духов.

Смотреть на него с каждым разом становилось все печальнее. Нужно было срочно что-то делать. Именно в этот момент пред моим взглядом вновь предстала “программа 07”, а точнее оперативный чат.

— “Запад 1.3., [13.11.16 13:20] Недалеко от нас в школе №1619 замечено проклятье второго или предпервого уровня опасности”, — появилось сообщение.

Ранее эта группа уже писала, что принялась за две другие стаи проклятий. Наверняка, этот дух они уже взять на себя не смогут. И в этот момент мои рассуждении прервал ворвавшийся Игорь.

— Учитель, рядом с нами два проклятья первого уровня, — взволнованно доложил он, — достойной группы рядом нет.

Но уже было очевидно, что сильнейший маг принял это задание. Испепелив скелета волной энергии, он резко зашагал к выходу.

— Ребятки, за мной! — скомандовал он.

Нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Однако, друзья сделали это с таким наплевательством и вялостью, что я от раздражения с силой сжал метафорические кулаки.

«Они так точно провалятся...» — с горечью подумалось мне.

— Сейчас будет серьезная битва. Ваша задача - наблюдение, — пояснял сенсей, быстро шагая впереди нас.

Поспевая за ним, я только и думал, что о желание показать себя. Нам жизненно необходимо было совершить что-то втроем. Поступок, выходящий за рамки, мигом убедивший учителя взять всех троих. С этими мыслями мы и покинули складское помещение, где изгоняли духов, быстро зашагав по улице. И в этот момент мой взор пал на противоположную улицу.

«Это ведь та школа...» — пронзило меня осознанием.

Тут мысленный план был готов. Слегка отстав, мне удалось поравняться с парнями.

— Ребят, я знаю, как нам проявить себя, — в пол голоса начал я.

Пусть на лицах их и читалось лишь безразличие, но мне было плевать.

— В той школе проклятье предпервого уровня, — указал мой палец в нужном направление.

Нехотя, но взоры их устремились туда. Шаги замедлились.

— Ты серьезно? — буркнул Слава, снова доставая смартфон.

Акира и вовсе промолчал, в очередной раз молясь, но я не унимался:

— Неужели вы струсили?

И в этот миг рука сжалась на рукояти топора, а глаза наполнились злостью. Толкнув Акиру, Слава устремился туда, а ведомый и туманный Артем последовал за ним. Есть! Пусть фактически это и было дезертирством, но мы устремились к школе. Момент был выбран удачный, ведь сенсей с Игорем как раз завернули за угол, потеряв нас из виду. Их цель была недалеко, потому нашу пропажу заметят не сразу. Отринув мысли об ответственности, я поспешил возглавить нашу группу. Мысли бежали, сердце стучало. Наконец-то! Перескочив через ворота одним легким прыжком, мы подбежали к дверям. Понятное дело, нельзя было просто войти через проходную, а потому входом стало распахнутое окно в подсобке первого этажа. Оказавшись внутри, я ненадолго остановился. До чутья донеслась проклятая аура.

— Какая... Сильная... — выдохнул я, хватаясь за рукоять катаны.

В мыслях тут же обозначилась необходимость совещания с товарищами. Обернувшись, я собирался обратить взор на одногруппников, друзей, но... Никого не было рядом.

«Чего?..».

Все сошлось. Голова, переполненная тревогой, загнанностью и отчаяньем, сама вынесла вердикт.

«Они меня бросили...» — тут же выставилась мысленная точка.

Но не опустошение или страх взяли верх, а ненависть. Резко, совершенно несвойственно, я обозлился на друзей. Гневно сжав кулаки, я вдавил ногти в ладони.

— Да пошли вы! — фыркнул я, резко вскакивая на ноги.

С той же крутостью высвободился и мой клинок. Цель – третий этаж. Напитав тело скверной, я рванул на лестницу. На сильную ауру, что так и довлела, мне было совершенно наплевать. Вперед вел лишь гнев. Надежды. Предательство. Ненависть. Прошло всего мгновение, а я уже узрел своего противника: омерзительный, будто таящий на солнце гуманоид с черепообразной мордой и кучей костяных когтей. По неясной причине школа практически пустовала, а потому я застал духа, стоящим над раненой уборщицей, что от ужаса не могла издать ни звука. Но стоило мне появиться, как башка с жутким треском обернулась почти на сто восемьдесят градусов, воззрившись на меня.

— М-ма-аг! — взревело оно, выплескивая новую волну ауры.

Когти обнажились, готовясь к нападению. Где-то в глубине души под толщей ненависти тлел страх. Его разгорание было вопросом времени, но сейчас столь важный голос самосохранения, мной не воспринимался абсолютно.

— Техника раз... — начал я цедить сквозь зубы, готовя полный скверны клинок, но...

И вздоха не прошло, как я ощутил резкую боль в груди, а возле лица возникла полная когтей лапа. О стены коридора ударились волны воздуха, поднятые резким рывком твари.

«Да как?..» — только и успел подумать я, всеми силами стремясь вонзить собственный клинок в противника.

Но скорости ему преступно не хватало. Таким же чудовищно резким движением дух ударил по моей руке, пробив ее до крови. Попытка защититься провалилась, не начавшись. Страх взорвался, пробив толщу ненависти и гнева, затмевая собой все. И тут же от ужаса затряслись поджилки. Ноги не выдержали, и дух повалил меня на пол.

— Сла-а-аб! — прохрипела тварь, брызжа желеобразной слюной мне в лицо.

А когти все сильнее давили в грудь, усиливая и без того невыносимую боль. Нужно было срочно что-то делать. Левая рука все еще оставалась свободной, но проклятой энергии... Будто и не было вовсе. Страшнейший враг, проклятье, сотворенное всем самым низменным и постыдным в человеке сейчас стояло в упор ко мне и с каждым мигом все приближалось к моему убийству, всецело наслаждаясь грехом. А я... Ничего не мог сделать. Ноги дрожали, руки ослабевали, а сердце вот-вот разорвет грудную клетку. Отчаянье заполоняло душу, изничтожая последние остатки надежды.

— Прха-а! — извергло из себя проклятье, резко занося свободную лапу для финальной атаки.

Страх окончательно заполонил все. Миг, и когти устремились ко мне. Но тут... Проклятье резко обернулось в сторону, перестав давить мне в грудь. В ту же секунду я ощутил невероятный холод по всему телу и прямо перед глазами на невероятной скорости что-то просвистело. Духа, казавшимся мгновение назад всем, что осталось на этом свете, изничтожило. Проклятая плоть с неимоверной быстротой испарялась. С трудом подняв глаза, я узрел... Его.

— Сенсей...

Его тело слегка светилось желтоватым, а на кулаке и куртке испарялась фиолетовая кровь. Мне вновь представилась возможность узреть технику сильнейшего шамана России, как в день нашего знакомства. Обернувшись, учитель быстро зашагал ко мне. Мне хотелось встать, дабы возвратить перед учителем хоть толику достоинства, но жестом он остановил меня.

— Не вставай! — сухо отрезал он, поднося ко мне раскрытую ладонь.

Мигом она засеяла белым, перебросив свет на мою рану. По телу тут же пронеслись мурашки, а утомленные мышцы будто наконец облегченно вздохнули. Мгновение, и рана затянулось, не оставив от себя и следа. Похоже, я только что ощутил на себе эффект обратной проклятой техники. В прошлые разы столь серьезные раны мне лечили в бессознательном состояние, а потому ощущение было воистину новым. Наконец, силы возвратились, и я поднялся на ноги.

— Аригато гузаимас, Курчатов-сенсей! — вырвалось из меня, тут же сопроводившись поклоном.

— Где остальные? — сурово вопросил сильнейший маг.

Благодарность ему была совершенно неинтересна.

— Они... Бросили меня.

Я ожидал, что учитель примется отчитывать за самоволку, но оказалось, он сам позволим нам это сделать и уроком мне считает это поражение. Впрочем, так я и чувствовал. Выйдя из школы, мы встретились с Игорем. Он передал нам сообщение от Акиры и Славы. Друзья крайне коротко написали, что отказываются от практики с Курчатовым, совершенно не поясняя, куда направятся дальше.

— Они сделали свой выбор, Клим, — подытожил сенсей, устремляя свой ледяной взор в мои очи, — тебе предстоит проходить практику со мной одному. Ты готов?

Услышать такое, несмотря на мой тяжелый проступок было манной небесной, но меня обуяли сомнения. Может, в этом заключается проверка от сильнейшего, мол, насколько я наглый? Стоит ли рисковать таким шансом?

«Да плевать!..».

Несмотря на сомнения и страх. Я всем сердцем желал тренироваться у него, у сильнейшего мага России.

— Ос!

Возглас из каратэ вырвался у меня совершенно случайно, но учителю... Понравилось. Глаза его смягчились, а лицо перестало быть таким ледяным. Стало очевидно, сенсей взял меня на личное обучение. Друзья предали, бросили, но я не держал на них зла, ведь прекрасно понимал, что их проблемы глубже, чем мне кажется.

...

— Осторожно, двери закрываются! — раздался женский голос из затворяющегося вагона метро Арбата-Покровской линии.

Высокий парень со странными красно-белыми волосами, большим рюкзаком на спине и укутанный в теплую одежу с шарфом гриффиндора, тяжело шагал по тоннелю в сторону ЖД станции “Курская”. Бремя и опустошение давили на него тяжелее, чем когда-либо. В голове неслись различные афоризмы, японские словечки и прочий около философский бред, что медом ложился на его тяжелое состояние. Но каждый новый шаг приближал парня к распутью. На толпу людей вокруг алые глаза его совершенно не обращали внимания, но один человек все же смог выделиться.

«Аура?.. Прерывистая...» — пронеслось в его мыслях.

Прозвучало так туманно, что от подсознания эти заключения не сразу дошли. Но, когда юноша осознал, он уже невольно оказался прямо за этим человеком. Миг, и проклятое присутствие усилилось. Незнакомец резко обернулся, и парень, к своему ужасу, узрел сгусток скверны, что накопился у него на руке. Не прошло и секунды, как он с силой ударил кулаком, высвобождая заряд энергии прямо в него. Непонимание. Страх. Слабость. Парню совершенно не хватало скорости реакции, чтобы увернуться, но тело будто инстинктивно дернулось к земле. Сознание уже готовились к гибели, глаза устремились в пол, а руки в ужасе зажимали тело, но... Прозвучал странный звук. Парень ничего не почувствовал. Резко подняв взор, он увидел пред собой темно-красный плащ и капну пламенно рыжих волос, высвобождаемых спадавшим капюшоном.

— Не двигайся! — тут же зазвучал бойкий и уверенный голос.

Но мигом прилетел новый заряд энергии. Правда, его ожидала та же судьба. Катана, что держал рыжеволосый переливалась проклятой энергией, и атаки противника отлетали, врезаясь в ее лезвие. Именно в этот миг возникал странный звук.

— Сдохни! — заорал атаковавший, выбрасывая вперед обе руки.

Но выброс его техники был прерван. На миг испарившись в легкой ряби воздуха, темно-красный шаман возник за спиной мужчины. Минуло лишь мгновение, и атаковавший упал на землю без сознания. Парню, в смятение наблюдавшему за этим, было не под силу разглядеть, что во время рывка рукоять катаны рыжеволосого пришлась противнику прямо в сонную артерию. Все произошло настолько быстро, что даже мысль не поспевала. Ошарашенный юный маг тяжело дышал, сердце его ускоренно билось, но разум вновь и вновь прокручивал миг победы. Темно-красный же, ловким движение вставил катану в сая и приблизился к падшему противнику. Невольный зритель лишь сейчас обратил внимание, что проходящие мимо толпы людей совершенно не замечают происходящего, а взгляды их мимолетно устремлялись лишь на него. Осознание. Орудие. Мастерство. Разум юноши пронзило желание, что, казалось, оставило уже его на годы.

— Возьмите меня в ученики! — воскликнул он, ударяясь макушкой в пол.

Внезапное следование японской традиции вырвалось внутренним порывом. Но узрев это, рыжеволосый наконец устремил свой пылающий бойким пламенем взор и весело расхохотался.

— Веселый, — громко, с полной отдачей и уверенностью в голосе воскликнул он, — станешь моим учеником.

Алые глаза засеяли от радости, а сердце юноши застучала с новой силой. Артем Киров, студент первого золотого клинка Московского Магического Техникума, наконец обрел новый путь в лице капитана Казимира Рыжкова.

Глава 18. Пустой дом

Дождь. Легкий туман. Фонарный свет. Через щелку в плотно занавешенных шторах созерцал улицу зрелый взгляд. Легкая седина, ослабленный галстук, гранёный стакан с остатками желтоватого пойла на дне. Рабочий стол, полный официальных бумаг, освещаемый светом винтажной лампы, смиренно ждал своего хозяина. Сделав последний глоток, мужчина закатал рукава и наконец вернулся к делу. В руку его возвратился необычный инструмент: будто обычная перьевая ручка, но источавшая серебристое свечение у кончика пера. Но только поднеся инструмент после макания в такую же мистическую чернильницу, рука остановилось в сантиметре от желтоватого листа. Брови нахмурились, а пальцы левой длани забарабанили по столу. Напряженное мгновение, и письменный инструмент вернулся в лежачее положение. Хозяин стола откинулся в кресле, утомленно закрывая лицо руками. В следующую минуту во рту его зажглась сигарета, заклубился дым. Гладя на листок, озаглавленный столь омерзительными и отталкивающими мужчину словами. Не форма, дефиниции, а содержание угнетало его. Бренно поднявшись с потертого кожаного кресла вновь, седовласый подошел к окну. Бросив последний взгляд на затянутый туманом и поливаемый небесными слезами город, он резко обернулся. Теперь намеренье наконец обрело твердость. Рука устремилась к перу, но... внезапно замерла, так и не коснувшись инструмента. По телу пробежала дрожь. Голова сумрачно повернулась направо к окну, глаза в последний раз расширились, узрев прощальную причину, и мужчина рухнул на пол. Сигарета потухла, а сердце сделало свой финальный удар, затихнув навек.

...

Ноги кипели от напряжения. Бежать на предельной скорости, еще и преодолевая десятки ступенек было весьма нелегкой задачей даже для моего тренированного и усиленного скверной тела, но цель стоила того. Наконец добравшись до пятнадцатого этажа, я выскочил в коридор. Двери сразу трех номеров хрустели от бешеных ударов проклятий. Стая слизистых гарпий второго уровня яростно стремилась уничтожить постояльцев. Но мой клинок мигом выпорхнул из сая, напитываясь проклятой энергией. Присед, напитка, рывок. Две твари на высокой скорости сорвались с места, стремясь перехватить меня, но я был готов.

«Ядро должно быть...».

Мигом скорректировав направление лезвия, мне удалось пронзить первую прямо возле шеи, но... Мимо! Дух не испарился, а второй зацепил меня когтями, больно прорезав плоть.

«Опять не получилось!..» — мысленно выругался я.

Пролетев за атакующую двойку, мне невольно удалось приблизиться к третьей, что все еще рвалась внутрь номера. Но именно в этот миг дверь не выдержала, и дух устремился внутрь. На этаже и так слышались визги, но теперь стало очевидно, что именно в этом номере слышался женский крик. Совершенно не думая, я инстинктивно рванул за ним. Даже не разглядев толком окружение, лишь краешком глаза увидав беззащитное тело в белоснежной постели, я рванул на проклятье. Клинок в ярости перешел в атакующую последовательность, напрочь оставив уроки сенсея, вдалбливающие принцип поиска проклятого ядра. Гарпию должно было порубить на фарш, но прочность духа превосходила мою силу и оставались лишь глубокие порезы. От такого к воплям девушки прибавился и горловой рев проклятья, что теперь набросилось на меня. Больше нельзя было терять время. Позволив твари нанести по мне сильный удар, я сосредоточился, всеми силами вслушиваясь в проклятое чутье, и... Наконец обнаружил злополучное ядро. Резкий колющий выпад, вобравший в себя максимальный выброс, прикончил тварь. Разлетевшись на куски, обрызгав все фиолетовой кровью, проклятье окончательно сгинуло. Тяжело дыша, я приготовился было снова вступить в бой, несмотря на жгучую боль в груди и на шее, но периферическое зрение предало меня. Увидав хозяйку номера, мне на мгновение удалось впасть в небывалое забытье. Прикрываемая по грудь одеялом, на кровати сжалась худощавая девушка азиатской внешности с белоснежными волосами и... Круглыми очками.

«Она так похожа...» — промелькнуло внутри.

Но внезапный шум возвратил меня в суровую действительность. Опасность не миновала, две проклятые твари прорывались к двери номера. Их здоровенные и напитанные скверной когти, обнажились в жажде крови, но... В мгновение их испепелило. Мощнейший поток воздуха, смешанный с проклятой энергией желтого сияния, низвел их в мановение ока. С души отлегло. Но несколько секунд мы с девушкой продолжали смотреть друг другу в глаза. Она тяжело дышала, но страх постепенно отходил.

— С-спасибо вам... — еле слышно выдохнула она, стараясь сдержать подступающие слезы.

Я не нашелся, что ответить, все еще борясь с подступающими призраками прошлого, а потому лишь кивнул. Катана возвратилась в сая, и тут в комнату вошел сенсей.

— Ты в порядке? — коротко спросил он, быстро окидывая взглядом номер.

Заприметив девушку, Курчатов поднял руку в мою сторону. Тут хозяйка номера заморгала, а после принялась осматриваться. Не сразу, но я понял, что сделал учитель. За неделю, что шла практика с сенсеем, мне еще не удалось привыкнуть. Сильнейший распространил на меня завесу, скрывающую нас от простых людей. И тут же кивком он велел мне покинуть номер. Но взор никак не отрывался от загадочной девы. Лишь разрыв визуального контакта вернул меня на землю.

— Она ведь его видела, сенсей, — проговорил я, задумчиво почесывая затылок.

— Не волнуйся! Люди, когда от близости смерти видят духов, вскоре автоматически забывают их, — пояснил он, кладя руку мне на плечо.

Спустившись вниз, мы покинули многоэтажный отель. На парковке нас поджидала волга учителя. Запрыгнув, мы спешно тронулись. Чуть ранее Курчатов что-то прочитал в мобильнике, заимев пункт назначения. Но путь явно был не близкий. Пристегнувшись, я хотел было залезть в смартфон, но наставник вновь меня удивил:

— Что тебя так привлекло в этой девушке?

В его хрипловатом голосе слышались совершенно несвойственные нотки подтрунивания. Мне нужно было срочно придумать, как на это реагировать, но время поджимало. Один неверный шаг и...

— Ну... Она просто очень... — с трудом выдал я что-то бессвязное.

— Не переживай! В твоем возрасте это нормально, — смягчился учитель, бросая на меня по-отечески добродушный взгляд.

Пусть лицо его напрочь отказывалось улыбаться, в глазах все равно читалась искреннее понимание. А вот я совершенно не смог сдержать улыбку, пусть она и получилась такой же неловкой.

— Нет! Вы неправильно меня поняли, сенсей!

Но оправдываться было поздно. Дальнейший разговор с ним выдался крайне душевным и добрым, что великолепно помогло скоротать время в дороге. Мы проехали с востока столицы до запада. На Проспекте Маршала Жукова мы свернули на грунтовую дорогу. Еще на подъезде я заметил, что в центре большого пласта леса, что звался в обычном мире Екатерининские Луки, виднеется еле различимый черноватый купол гигантских размеров.

— Что это, сенсей?

— “Сектор”, Клим, — тут же ответил он, — перед тобой скрытый район Москвы, предназначенный исключительно для магов.

Подъехав ближе, мы пересекли границу. Никакого пропускного пункта или другой преграды не было, просто проселочная дорога, рассекаемая завесой. Но под ней моему взору предстала совершенно иная картина: несколько десятков девяти и пятиэтажных домов, выстроенных в невероятно логичной и прямолинейной последовательности. По ровной и чистой дороге, укрываемой от солнца в летнюю пору аккуратно растущими деревьями, мы неторопливо ехали к центральной площади. Отличительной чертой, что сразу бросилась мне в глаза, было полное отсутствие рекламы и крайне низкое количество надписей на стенах. Но больше всего удивляло отсутствие мелких духов и скоплений случайных сгустков проклятой энергии. Добравшись до центра, мы свернули в восточную часть. Остановившись в небольшом и довольно пустынном дворике, мы вылезли из машины. Учитель тут же очень целеустремленно двинулся к подъезду. Домофон, что стал бы в такой ситуации препятствием, здесь отсутствовал.

«Неужели тут настолько свободно?..».

На третьем этаже дома нас встретила лестничная клетка с пятью дверьми, одна из которых была распахнута. Заходить в чужую квартиру, даже не обозначив своего прибытия, было странно и не культурно, но моего наставника это не смущало. Уверенно шагнув вперед, он повел меня за собой в квартиру. Тут же в глаза ударил беспросветный хаос. Повсюду валялись книги, одежда, пакеты и прочий хлам, однако, помещение не источало запаха и выглядело на удивление чистым. Но войдя в единственную жилую комнату, мне в ноздри ударил сигаретный дым.

— А ты себе не изменяешь, — едко бросил сенсей, завидев хозяина квартиры.

В массивном кресле напротив окна сидел к нам спиной мужчина с беспорядочно взлохмаченными коричневыми волосами и сигаретой в руках. Подле него стоял столик с пепельницей и несколькими раскрытыми книгами.

— Все ясно... Автоном Курчатов собственной персоной, — туманно проговорил хозяин, плавно поднимаясь с кресла.

На нем были поношенные брюки и жилет поверх рубашки с закатанными рукавами. Обернувшись, он завершил свой образ в моих глазах. Крайняя худоба делала его лицо очень изнеможденным, впалым и бледным. Седоватая щетина и янтарные глаза немного сглаживали цветовую палитру.

— Что за сопляк с тобой? Ученик? — продолжил он, кивая в мою сторону, — вопрос риторический, забей!

Он производил впечатление очень усталого и апатичного человека, которому противит всякое общении с людьми, но что-то в поведение выбивалось из этой картины.

— Здравствуйте! Я Клим Акатов...

— Студент первого золотого, все ясно, — бесцеремонно прервал он меня, — к сути!

К моему удивлению, крайняя наглость совершенно не смущала сенсея.

— Как тебе угодно, — тут же поддался Курчатов, — на ближайшие два дня Клим – твой подмастерье. Доволен?

Они друг друга стоили. Отвечать подобным образом для сильнейшего шамана России было крайне противоестественно, и я уже ждал возмущений от наглеца, но...

— Все ясно.

И дальше никаких комментариев. Издевательство. Неужели он все понимает без слов?! Чтение мыслей? Но учитель этим удовлетворился. Отманив меня обратно на лестничную клетку, он таки дал пояснение:

— Клим, прости, что так вышло, у меня не было выбора. Мне поручили особое задание, а он единственный в секторе, кому я могу полностью довериться.

Но каждый его ответ вызывал лишь больше вопросом, и я хотел их задать, но Курчатов жестом велел помолчать. Мне совсем не нравилось так слепо подчиняться, подавляя свою личность, но сенсей вызывал глубокое уважение и ради него можно было сделать исключение. Кротко кивнув, я согласился. Последний раз положив руку мне на плечо, сильнейший маг попрощался и спешно уехал.

— Как же он бесит, — вставил комментарий загадочный друг Курчатова.

Облокотившись на косяк двери, он продолжал курить сигарету, смотря вслед сильнейшему шаману. Несмотря на все раздражение, что незнакомец у меня вызывал, необходимо было смириться и извлечь максимум из такого “наставника”.

— Очень непопулярное мнение, — отметил я, стараясь прощупать почву.

— Мне плевать, что о нем думают другие. Собственная точка зрения превыше всего.

С этими словами он схватил длинный поношенный плащ с крючка в прихожей и резко захлопнул дверь квартиры.

— Нам пора, шкет!

Бесцеремонно хлопнув меня по плечу, незнакомец устремился на улицу. Телесный контакт, столь нежеланный, только усугублял неприязнь, но деваться было некуда, Я поспешил за ним

«И почему сенсей оставил меня именно ему?..».

Несмотря на сутулость и предельно мертвенный внешний вид, незнакомец шагал очень быстро и ловко, будто усиливая тело скверной. Логично было считать его шаманом, но полной уверенности в том не было. Задаваться вопросом о цели пути нет смысла, все равно не ответит, но изучать “наставника” было нужно.

— Кстати, вы ведь так и не представились... — неловко начал я.

— Мое имя не для твоих ушей.

И вот опять! Выуживать из него информацию – сродни пытки. Тем временем мы шли в центр сектора. Вскоре показалось здание, пред которым и раскидывалась центральная площадь. Семиэтажное, архитектурно довольно старое, вроде, построенное около середины пятидесятых годов. Пред ним стояло несколько машин, а подле них люди в темно-красной форме что-то обсуждали с двумя магами-помощниками в черных костюмах.

— Наконец-то! — воскликнул блондинистый высокий мужчина в форме со шрамом, рассекающим глаз, увидев наше стремительное приближение, — где тебя носит?

— Одной интонацией выдал положение дел – истинный особист, — отмахнулся мой попечитель, проходя мимо форменного.

Но тот унижения терпеть не собирался. Преградив дорогу сутулому, он положил руку на рукоять шашки, что болталась на поясе.

— Завязывай корчить из себя гения! — зарычал он, совсем не скрывая призрения, — тебя на свободе держат лишь из-за комиссара, и я не позво...

— Завались! Мешать мне не в интересах твоих погон, — резко прервал особиста наставник.

И с этими словами он двинулся вперед, рукой отодвигая плечо преградившего мужчины, но такое поведение лишь сильнее взбесило того. Ненависть больше не могла ждать. С невероятной скоростью напитав кулак в черной перчатке проклятой энергией, он устремил его в атаку, но... Колебание воздуха, и мой мертвенно бледный наставник оказался за спиной нападавшего. Наполненный скверной удар пришелся в воздух, создав волну энергии. Лицо нападавшего наполнилось глубоким непониманием, и он быстро обернулся, ища свою цель, но тот уже приблизился ко входу в здание.

«Как он увернулся?! Техника? Кулак был так быстр, но...» — тут же задумался я.

Их разделяли десять метров, но форменный не собирался сдаваться и двинулся к противнику.

— Прекрати! — внезапно оставил его товарищ-особист, преграждая путь рукой, — он бывший зам, забыл? Без него мы не справимся.

Слова не сразу, но подействовали, и нападавший недовольно отвернулся. Разминая кулаки, он постарался унять раздражение. Но наставник уже приблизился к дверям, и мне нужно было перестать стоять истуканом и идти к нему. Сделав пару шагов навстречу, мне преградили путь эти двое. Только они хотели раскрыть рты, как раздался недовольный голос моего попечителя:

— Не отставай!

Для особистов слова прозвучали указом и ультиматумом одновременно, а потому они неохотно, но освободили мне дорогу. Немедля ни секунды, я побежал за ним.

«Похоже особый отряд не в восторге от него...».

Столь же стремительно пройдя несколько лестничным пролетов по дистиллировано административному зданию со всеми вытекающими, мы оказались на четвертом этаже. Возле двойных дверей, подле которых висела табличка, гласившая: “Заместитель комиссара по делам экономики Андриев А.В.”, стоял молодой парень в костюме мага-помощника, державший в руках папку с документами и смартфон.

— Слава богу! Наконец-то вы прибыли! — воскликнул он, только завидев нас, — замком Холмов, разрешите доложить?

— Бывший замком... — тут же утомленно поправил юношу, наставник.

Но это обстоятельство не смутило его. Лишь я, после мимолётно проскользнувшего взора, вызвал у него вопросы. Но задать их юный помощник не успел, ведь мой наставник бесцеремонно растворил двери, явив нашим взорам предмет общего беспокойства.

«Выходит, он детектив...» — тут же осознал я.

Глазам предстало мертвое тело седоватого мужчины лет пятидесяти, что лежало подле большого дубового стола. Кабинет, коим помещение несомненно являлось, представлял собой образцовую обитель высокого начальника. Это выражалось во всем: дорогие, но потрепанные кресла, маленький столик с шахматной доской, что хранила незавершенную партию, здоровенные, но почти наглухо занавешенные шторами окна, гигантский книжный шкаф во всю стену и стол, полный бумаг с креслом, притягивавший больше всего внимания. Как бы помощник ни старался привлечь внимание следователя, тот уже шагнул вперед, быстро окидывая все взором. И прежде всего, почему-то его внимание привлекла шахматная доска. Подойдя ближе, он пристально изучил обстановку на поле боя, бросил взгляд на меня, а после сделал ход белой фигурой. Мне не удалось разглядеть, что именно он сделал.

— Господин замком, позвольте мне доло...

— Оставь нас! Мне и так уже все известно.

С секунду помешкав, маг-помощник вздохнул и откланялся. Мы остались наедине. Повисла тишина. Но вскоре со скрипом кресла Холмов поднялся на ноги и принялся неторопливо расхаживать по кабинету.

— Что ты видишь? — внезапно развернулся он ко мне.

Впалые янтарные глаза, обремененные большими мешками, невероятно пытливо воззрились на меня. Лишь миг пробыв в ступоре, я было принялся осматриваться и невольно создавать вид бурной деятельности, но тут же помрачневший взгляд, дал мне понять все без слов.

«Значит спрашивает серьезно...».

Тогда-то я и задумался всерьез. В кабинете явно высокого начальника, судя по положению здания в секторе, обнаружено мертвое тело. Скорее всего это и есть его хозяин. Окно наглухо закрыто, никаких следов боя и... Даже крови. Совсем непонятно...

— Ну... Человек убит явно каким-то нео... — нескладно начал я, но тут же был прерван.

— Нет! Меня не интересуют твои умозаключения. Ответь, что ты думаешь об этом?

Дело набирало совсем иной оборот. Ему интересно мое мнение? Быть не может! Но спорить с ним – себе дороже.

— Здесь свершилось убийство – тяжелейший из проступков. Для меня нет ничего хуже этого, — уверенно выдал я после коротких раздумий.

— Но убийство – обыденность в деле шамана.

— Изгнание духов – это не убийство, — отрезал я, постепенно раздражаясь.

Чего он добивается? К чему такие вопросы? Вновь прищурившись, смотря на меня, он развернулся. Вероятнее всего, взгляд его устремился в щель между шторами.

— Не кажется это лицемерием?

Тут же внутри вскипело стойкое желание ответить, огрызнуться и перейти на жаркий спор, но он не дал мне этого сделать.

— Ты ведь никогда не задавался вопросом разницы между людьми и проклятьями.

Внезапные слова заставили меня задуматься. Действительно, я никогда не думал о таком. Но зачем об этом думать?! Очевидно ведь!

— Вам не увести меня в философскую полемику. В данном случае все очевидно и сомнений не требует. Это истина, что не нуждается в постоянном подтверждение.

Реплики вырывались из меня бурным потоком, но звучали крайне выверенно и четко, ведь мысленно я проговаривал их сотни раз.

— Этот человек мыслил также, — внезапно вновь повернулся он ко мне, слегка кивая в сторону тела, — он отринул сомнения и сделал выбор.

Невольно я посмотрел на труп: закатившиеся глаза, приоткрытый рот, сигарета возле пальцев и совершенное отсутствие следов убийства. В нем ничто не сообщало таких деталей.

— Откуда вы это знаете? — прошептал я.

Но детектив проигнорировал вопрос. Подойдя ближе к телу, он пробежался по нему взглядом. Я четко видел, что ответить он может, но попросту не находит нужным. Видать желает протестировать меня...

— Ты считаешь, что шаманы не убивают? — внезапно спросил он, присаживаясь на корточки возе лица трупа.

Прозвучало это обыденно, но мне удавалось видеть в вопросе лишь провокацию. Эмоциональная часть кричала от желания вспылить и начать доказывать свою правоту, но разумная половина требовала мыслить холодно. Зачем Холмову задавать такие вопросы?

— Вы хотите вывести меня на импульсивный и детский ответ?

От такого глаза детектива прищурились. Несколько секунд неподвижно глядя на меня, он наконец продолжил:

— Все ясно. Ты действительно считаешь свою позицию взвешенной и разумной, несмотря на осознаваемую наивность оболочки.

Как бы неприятно это ни звучало, слова его были правдой. Разум говорил мне, что наставник прав, но эмоции требовали реванша.

— Мне прекрасно известно, что маги убивали в прошлом и убивают сейчас, но это не делает их поступки правильными в моих глазах. Такие шаманы объявляются вне закона и преследуются. Особый отдел ведь борется с такими, вы же знаете!

После этого он вновь поднялся на ноги и приблизился ко мне, нагло перешагнув тело убиенного.

— И это тоже “истина, что не нуждается в подтверждение”? — почти шепотом прохрипел Холмов.

Тут же дошло. Он желает разрушить все мои представления о системе, растоптать в хлам. Она безусловно кажется мне устаревшей и грубой, но в борьбе со злом я за нее.

— По-вашему выходит, что любая истина ложна?

Этими словами я заставил его отпрянуть. Испытывающий взор на мгновение перестал сверлить меня. Детектив почесал щетинистую щеку, и к губам его устремилась новая сигарета. На устах заиграла легкая ухмылка.

— Меня зовут Даниил Холмов. Долгие годы я служил заместителем командира отряда быстрого реагирования особого отдела номер один при комиссариате обороны, — внезапно выдал он, поджигая папиросу, — но в итоге был отправлен в отставку из-за “опасных идейных воззрений”.

Наконец услышать имя попечителя из его собственных уст было не просто удивительно, но и крайне важно. Выходит, он пошел против особистов? Но эти слова совершенно не дают информации о реальных взглядах детектива. Дерзость, нигилизм и совершенное наплевательство на всех. Друг ли он нам вообще?

— Но в итоге вас все равно привлекают для расследования убийств?

— Да, — отмахнулся он, — они оставили меня в сотрудниках отдела, но теперь я “не имею права сражаться с отступами”.

Процитировал Холмов с едким призрением, явно ненавидя автора изначальных слов. Всем своим видом он выражал неприязнь к особому отделу и происходящему в целом. Но что тогда им движет? И только мне приспичило задать этот вопрос, как наставник прервал меня:

— Мой мотив не твоего ума дело.

«Чего?..».

Он остановил меня в шаге от изречения слов, будто заранее знает каждое действие. Как такое возможно?

«Дедукция?! Как у Конан-Дойля что ли? Нет! Предсказать слова таким образом невозможно...» — судорожно побежали мои мысли.

Сам же детектив принялся неторопливо двигаться к столу убиенного. Сигаретный дым выдох за выходом заполнял комнату. С ним подступал и тошнотный привкус в горле. Рассуждения бежали все быстрее, и желание что-то сделать становилось сильнее. Рука даже рефлекторно потянулась к рукояти на поясе. Но тут, подойдя к рабочему месту, Холмов деланно расслабленно опустился в кресло. Для следователя на месте убийства было недопустимым так относиться к потенциальным уликам. Что он творит?

— Не пытайся прочесть меня! Твоя задача – раскрыть убийство, — вновь вбросил он, кладя ногу на ногу.

С этого момента мне стало очевидно, что дело им раскрыто и целью остается лишь тестирование меня. Но для чего?

— Вам ведь плевать, не так ли? — выпалил я, все-таки хватаясь за рукоять катаны, — убийство давно раскрыто, и вы просто испытываете меня!

И тут же легкая ухмылка исказила его мертвенный лик.

— Ты прав, Акутагава, — подтвердил он, продолжая выкуривать сигарету, — но подумать тебе придется...

Будто ударом молота по наковальне прозвучали его слова. По моему телу пробежала дрожь. Непонимание и легкий страх затмили разум.

«Откуда он знает?..».

Рука на клинке рефлекторно сжалась. Но действовать опрометчиво было ни в коем случае нельзя. Холмов только этого и добивается. Расспрашивать бесполезно. Придется играть по его правилам. Мгновение пробыв в напряжение, близости эскалации, я наконец отпустил свое оружие.

— Убийство совершено с помощью скверны, следов атаки нет никаких, — начал я, выдыхая, — так же нет и путей проникновения, а значит убийца находился в кабинете на момент входа заместителя и ждал подходящего времени.

Заключения изливались из меня складно и звучало “умно”, но на деле все они – очевидности, требующие полминуты раздумий. Детектива подобным не удовлетворить, знаю. Придется коснуться того, что им так желанно.

— Но деле ведь в мотиве, да?

Зацепить Холмова удалось, и он размозжил папиросу о пепельницу, визуально мрачнея.

— Само собой. Задайся вопросом, зачем убивать заместителя комиссара экономики?

Его тяжелый взгляд уставился на меня, требуя немедленного ответа. Лезть без раздумий опасно, но тянуть было нельзя.

— Какой-то мастер проклятий из-за... Личных мотивов или болез...

Но наставник прервал меня, громко откинувшись в кресле. Ответ его явно не устраивал.

— Потенциал? Серьезно, Том? — негромко прохрипел он, глядя в потолок.

Руки вновь потянулись в карман, доставая пачку сигарет. Но при всей очевидности причины его возмущения, мне удалось уловить странные нотки в голосе. Будто недовольство его шло не из-за моих слов, а смыслов, что я туда закладывал.

— Хотите сказать, здесь дело... В идеологии?

Мне не хотелось оказываться правым, но реакция Холмова все сказала за него. Вновь выпрямившись в кресле, он сложил кисти перед лицом. Пытливый взгляд возвратился, так и требуя от меня продолжения. Он снова заводит меня на опасную почву...

— Убийство произошло из-за идейных соображений, — начал я, внимательно ища в наставнике одобрительной реакции.

Но детектив оставался холоден и безэмоционален. Выходит, поддерживать стремление не собирается. Ему. Нужен. Результат. Вновь окинув тело убиенного взглядом, я постарался ускорить мышление, насколько это было возможно. Малейшая деталь могла все изменить. Но в обычной внешности ничего не находилось.

«Он заместитель комиссара Ульянова – отца Кира. Вероятнее всего придерживается таких же взглядов, что и сын. Но зам может и отличаться по воззрениям... Как же сложно!..».

Мысленно я уже кипел, но что-то отвечать было необходимо. Волнение усиливалось, глаза судорожно искали хоть что-то, а мысли бежали с небывалой скоростью.

«Возрастной, не богатый. Безродный? Или дворянин? Шаман или помощник? Ничего не понятно!..».

С каждым мигом паутина неопределённости окутывала меня все сильнее. Взгляд перешел с тела на окружение: обычный, совершенно обычный кабинет, нет ничего странного или говорящего о личности убиенного, нет... Никаких... Следов.

«Стоп! А почему здесь нет... Следов борьбы?.. Может...».

И в этот миг озарение наконец пришло. Мысли стремительно забежали, я будто ощутил движение извилин.

— Он... Не сопротивлялся, — воскликнул я, воззрившись на наставника.

Мгновение реакции не следовало, но в итоге напряжения все же минуло, и Холмов расплел кисти, вновь хватаясь за сигарету. Руки расслабились, и дым опять стал наполнять комнату.

— И что с того? — бросил детектив, будто ничего не произошло.

Но нотки в голосе сменились, я это почувствовал. Упрека или осуждения в них не было. Выходит, ответ верный.

— Смерть пришла неожиданно или... Он принял судьбу, — наконец продолжил я.

— По-твоему у нас тут Дзэн-Буддист?

— Нет! Но на лице нет страха или шока от внезапности. Выходит, он знал убийцу и позволил себя убить. Звучит трагично и эти люди...

— Получили по заслугам, — резко прервал меня Холмов, поднимаясь с кресла, — твои суждения верны, но опираются на ложный фундамент.

Мне тут же захотелось вновь начать спорить и защищать свои идеалы, но наставник не дал мне этого сделать. Схватив, толстый лист бумаги из центра рабочего пространства стола, он швырнул его мне. Оказавшись в моих руках, я тут же запустил в него взор.

— Директива комиссариата по делам экономики “Об упразднение нормированного рабочего времени для оперативного состава комиссариата магической обороны”, — негромко прочитал я заголовок.

Но осознание дошло не сразу. Лишь вновь взглянув на Холмова, я смог в полной мере понять суть. Документ отменял восьмичасовой рабочий день. На первый взгляд ничего серьезного, но...

— Эта бумажка сделает все переработки законно бесплатными, — пояснил наставник, вновь затягиваясь.

Тогда-то до меня и дошло. С такими мерами огромное количество оперативников моментально подадут в отставку, они просто не выдержат постоянных переработок. Сею же секунду мой взор побежал вниз документа, где должна была стоять подпись, но, к счастью, ее там не обнаружилось. Правда, мимолетное облегчение не смогло избавить меня от непонимания и ужаса.

— Но это же...

— Несправедливо. И бумажка в твоих руках, Акутагава, станет законом.

Мгновение смысл слов не доходил до моего воспаленного ума. Мысли беспорядочно бежали, однако, ключевое все же врезалось.

«Несправедливо?..».

Он все-таки подогнал меня под свои взгляды. Бесчеловечные идеи справедливости, допустимости... Убийства. Не хочет ли он сказать, что заместителя... Устранили?..

— Такого не может быть! Для комиссариата это выстрел в голову. Борьба с духами, со злом...

— Для них ничего не значит, — закончил Холмов, туша сигарету об пепельницу.

Несмотря на волнение и стойкое желание вопрошать, я заметил, что наставник принялся слегка разминать пальцы, а взгляд его потяжелел. Что происходит?.. Секунда недоумения, и ответ на немой вопрос был получен. Внезапно я ощутил всплеск проклятой ауры у себя за спиной. Тело рефлекторно дернулось, ища источник угрозы, но было поздно. Столп воздуха ударил в правый бок. Взгляд никак не мог поспеть за источником, но я ощущал, что аура уже переместилась к Холмову. Лишь туманный черный силуэт в обилие развивающейся ткани мелькнул в периферическом зрение. Рука уже схватилась за рукоять, и катана высвобождалась из сая. Наконец мне удалось разглядеть происходящее: фигура в черном с неимоверной скоростью атаковала детектива каким-то оружием в руке. Серия ударов шла настолько стремительно, что для меня это выглядело размытым пятном, но дело крылось и в чем-то другом. За миг до каждого удара рука атакующего будто исчезала. Однако, Холмов с невероятной точностью уклонялся от каждого выпада. В подобной схватке запредельной скоростей мне только и удавалось, что узреть легкое свечение янтарных глаз наставника. Но больше медлить было нельзя. Высвободив оружие, я ринулся в бой.

«Что же происходит?! Кто на нас напал?..».

С этими мыслями мое тело и понеслось в схватку. Плана у меня не было, но подсознание подсказывало, что Холмову я препятствием не стану.

«Нужно обезоружить его!..».

Мигом сократив дистанцию до расстояния ближнего боя, я рубанул со всей силы и усиления что были по стремительно колющей руке врага. Холмов отскочил назад за мгновение до моего появления, освобождая мне путь. Наставник не подвел. Напитанный скверной клинок помчался к цели, но... Прошел мимо. Рука противника испарилась за миг до соприкосновения. Тут же дернув взгляд на врага, я ожидал контратаки, ведь с учетом его скорости я был максимально открыт. Катана уже меняла траекторию для выставления блока, но успеть мне все равно бы не удалось. Миг судорожного ожидания удара, и... Противник исчез.

«Nani?!.» — мысленно воскликнул я от недоумения.

Пропал он не только внешне, но и на проклятом уровне. Аура, так внезапно появившаяся и довлеющая своим мрачным присутствием, просто испарились в мгновение ока, не оставив и малейшего следа. Но катана в руках рефлекторно приняла оборонительную стойку, готовясь к нападению. Я прекрасно понимал, что за его исчезновением стоит техника. Бросив страждущий поддержки взгляд на Халмова, я обнаружил, что он выглядит гротескно расслабленно. В ладонях уже нарисовались новая сигарета с зажигалкой.

— Вы чего это? — недоуменно вымолвил я, невольно ослабляя стойку.

Но ответа не последовало. Наставник лишь поджег папиросу и вновь закурил. Моему непониманию не было предела. Начать вести себя столь внезапно и непринуждённо посреди боя было в высшей степени ненормально, и я не понимал, что мне делать.

— Пора усвоить урок... — прервал наконец нервную тишину Холмов, подходя к окну.

И с этими словами он обернулся ко мне. Глаза его вновь слегка светились янтарным светом. Что-то было явно не так, но почувствовать я не мог. Правда, было уже поздно. Внезапно аура вновь появилась у меня за спиной. Резко дернувшись, я развернул корпус, но в мое тело уже влетела черная фигура. В рывке он вогнал меня в стену. Боль прокатилась по всем членам, руки чуть ли не онемели, а реакции чудовищно не поспевала за происходящим. Его скорость совсем на другом уровне. И тут правая рука замотанного в черные ткани и маску мужчины, взметнулась, готовясь ударить меня небольшим сверкающим лезвием. Даже ужас не успел в полной мере прокатиться, как я осознал, что нож уже устремился в мою голову.

— Разложе... — прохрипел я со всей мочи сдавленной грудью.

Но тут же хрип был прерван, и активация врожденной техники не свершилась. Раздался шум половиц, всплеск воздуха в комнате, и кусок металла остановился в паре миллиметров от моего лица. Тут же забегав глазами, я попытался осознать ситуацию. Тело, вжимающее меня в стену, обмякло, и взору предстал Холмов. Рука его находилась в груди противника, сжимая окровавленное сердце. Враг замертво упал на землю, а детектив выбросил кусок еще пульсирующей плоти и стряхнул кровь с ладони. К горлу подступил ком. Мое собственное сердце застучало с такой скоростью, дыхание участилось. Взор устремился на наставника. Но в его глазах читался лишь лед. Отрешение. Безразличие. Гордыня.

«Он... Убил... Человека...».

Невольно опустив взор на тело, я увидел, что из-под тканевой маски проглядывает лицо: светлая кожа, коричневые волосы и... Немного веснушек. Как это произошло?..

— Читай! — сухо велел мне новоиспеченный убийца, бросив в меня каким-то предметом, что он вытащил из одежд павшего.

Судорожно опустив дрожащие глаза, активно стараясь сглотнуть ком в горле, я увидел маленький картонный прямоугольник... Книжку. Нет! Это было удостоверение.

«Покровский Демид Игоревич, 22 года, маг первого специального уровня... Должность: начальник подразделения второго особого отдела при комиссариате... Магической оборо...».

Недочитав, я отвел взор, не в силах больше смотреть. Разум кричал, бил тревогу, требуя моего озарения, но реакции не было. Пред глазами только и стояло вырванное сердце, кровь... Тлен.

— Отринь эмоции! — приказал Холмов, садясь предо мной на корточки, — Думай!

Тут что-то внутри начало тлеть. На задворках рассудка стало разгораться пламя гнева. Как я могу слушать этого человека? Нет! Убийцу.

«Убийца? Дело. Он... Особист. А это значит?..» — наконец зашевелился мой разум.

Всполых ярости помог вернуть ясность мышления. Явившееся прояснение быстро заполнило собой все. Мысли забежали.

— Заместителя убил особист... — негромко выдохнул я.

И тут янтарные впалые глаза расширились. Холмов пристально воззрился на меня.

— Вывод!

И в этот момент, отрезвленный словами наставника, я наконец все понял. Мысли больше не бежали.

— Комиссариат устранил своего.

Заместитель комиссара магической экономики, лежавший хладным трупом недалеко от меня, был убит своими же союзниками. Мысли о банальном совпадение и быть не могло. В тот миг мне казалось все настолько очевидным, что привычные сомнения даже близко не подбирались. Взгляд Холмова же действительно переменился от моих слов, но в нем все еще читалось довлеющее ожидание. Несколько секунд мы смотрели друг другу в зрачки. Я понимал, что должен пойти дальше в ответах и суждениях, осознать для себя истину, что заложил наставник.

«Его волею...».

Продолжить мыслить об этом, дойти до неутешительных и чудовищных выводов, уподобиться ему. Пред моим все еще слегка туманным взором и ныне стояла картина смерти. Кровь на его руках все равно осталась. Ну уж нет! И тогда я опустил глаза в пол, прервав невербальную баталию. Холмов поднялся на ноги. Лишь спина его теперь виднелась мне с пола.

— Дело закрыто, — подвел он итог, в очередной раз поджигая сигарету.

Но папироса стала последней, и пачка отправилась в мусорку у стола. С трудом встав, я постарался всеми силами не смотреть на еще теплое тело. Взор устремлялся лишь к наставнику.

— Но ты его еще не раскрыл, Акутагава, — мрачно дополнил он, поворачиваясь ко мне.

Янтарные глаза вновь зрели на меня, как в начале нашей истории, но что-то в них все равно переменилось. На этой ноте детектив оборвал наш разговор, двинувшись к выходу. Туманность всего произошедшего и ужас от осознания близости столь чудовищного не покидали меня. Тело, слабое и потерянное, не знало, куда стремиться. Уйти?

«Почему сенсей оставил меня с ним?..».

Но несмотря на все мытарства, тяжесть на душе и в сердце, я чувствовал, что должен продолжать. Загадочный, чудовищный, но столь важный человек, не мог оставить такой след в моей жизни. Медленно, шаг за шагом тело наконец двинулось за ним. Холмов не смел бросить меня после такого... Хода. Прямо перед уходом из комнаты, взор мой скользнул к шахматной доске, с которой детектив начал дело. Среди всех фигур на ней, в глаза бросилось ключевое: обычная на первый взгляд белая пешка, прикрываемая ферзем, угрожала черному королю. Шах был поставлен.

«Зачем он это сделал?..».

В разум снова что-то пробиралось. Опять казалось, будто пугающая, ортодоксальная и всеобъемлющая истина надвигается на меня. Но вновь невозможность сделать шаг и ответить, задавила. Холмов обязан ответить...

Глава 19. И гаснет пламя

Дождь. Ледяной ветер. Пол второго ночи. По темной улице идет мужчина лет двадцати шести. Под глазами мешки, в зубах сигарета, и поношенные ботинки слегка хлюпают от набранной влаги.

«Опять на ночную после дневной... Когда уже стабильный сменщик найдется?..» — раздраженно думал он.

Прибыв на место, он оказался на автовокзале, полном ночующих автобусов. Но он то знал и видел, что кое-что в каждом из них отнюдь не дремлет. У единственного источника света подле входа в вокзал его ждал молодой парень в черном костюме с каким-то чехлом в руках. Подойдя ближе, полностью осознавая объем работы, он принял из рук мага-помощника подотчетное оружие.

«Кто, если не мы?..» — вновь прозвучали слова наставника в голове мужчины.

Удар за ударом, дух за духом. Рана на кисте, полученная днем все зудела с каждым выпадом, каждым использование скверны. После десятого автобуса и полутора часов, остановившись примерно на середине, он достал пачку сигарет из кармана. Перекур был жизненно необходим.

«Как же достало...» — все больше раздражался он, выкуривая сигарету за сигаретой.

Мысли его только и вертелись, что вокруг несправедливости.

«Первый уровень бы здесь за десять минут управился, но куда им до нас?!..».

Он с трудом держал слипающиеся глаза открытыми, но суждения все равно бежали быстро. И тут правый глаз и вовсе противно задергался. От такого рука невольно сжалась в кулак. Закончив с очередной сигаретой, он потянулся в карман, но тут завибрировал смартфон. Лишь мельком увидев надпись “принять антидепрессанты”, он отложил его.

«Потом...».

Пора было возвращаться к работе, но хотелось выкурить еще одну, всего одну. Достав пачку, он раскрыл ее. Последняя сигарета. Привычным движением взяв ее, он внезапно вздрогнул. Больная рука затряслась, и столь желанная, нужная сига упала на землю прямо в лужу.

— Сука!

Эмоции наконец выплеснулись. Куча работы, терминальный недосып и потеря –все навалилось сразу. Он закричал, забил кулаками и ногами по автобусу. Ударив со всей силы покрышку машины, он ощутил резвую боль в ноге. Измотанное тело сдавало последние позиции. Больше терпеть он не мог. Швырнув проклятое орудие, он сунул руки в карманы и зашагал прочь. На мосту через волнующуюся реку он достал из кармана удостоверение оперативника, где перечислялось все, что успел сделать за восемь лет службы и с силой порвал его. В ту ночь ледяной ветер в паре с рекой навсегда унесли тяжесть этой неблагодарной службы в забытье.

...

— И че с дамагом? — спросил невысокий парень в потасканной рабочей робе с ломом в руках.

— В целом норм, но этот фарцовщик сто пудов нам мусор сливает, — ответил второй в такой же одежде, крутя в руках средней длины саблю.

Сидя на ящиках, они находились на большом и заполненном складе. В слабом освещение виднелись лишь два их силуэта, совсем слегка давая очертания хранимых грузов. Пусть парочка и несла службу, но делала это спустя рукава. Поздний час заставлял их периодически подремывать и зевать, почти забыв о какой бы то ни было опасности.

— Короч, темнят они, да? — подытожил первый диалог пару минут спустя.

— Типа того. Эти хаосники, короч...

Но закончить фразу второй не успел. Что-то неведомое колыхнуло их внутреннее чутье. Проклятая энергия заколебалась.

— Т-ты почувствовал? — резко вскочил прерванный, поднимая саблю дрожащими руками.

Парень с ломом ничего не ответил, но сильно побледневшее лицо выдавало его с потрохами. И в этот момент раздался жуткий скрежет из тьмы далекой стороны склада. Свет луны проник в помещение, совсем немного подсвечивая внутренности. Ворота, слегка отворившись, тут же внезапно раскрылись на максимум, чуть ли не сминаясь от давления. В освещение ночного светила появилась темная фигура. Мгновение он был почти полностью скрыт, но тут в его руках вытянулось лезвие. Мигом оно покрылось ярким рыжим огнем. Сейчас же за спиной явившегося воспылал громадный столб пламени, затмивший весь остальной свет. Парочка стражей в ужасе созерцала пришедшего. Глаза и тела их дрожали от паники. Темно-красная форма, плащ, катана и... Рыжие волосы. Они прекрасно знали, кто явился по их души. Миг беспомощного отчаянья быстро сменился ужасом от осознания надвигающейся угрозы. Молниеносный рывок перенес вторженца за их спины. Оружие в руках было рассечено, а за нападавшим протянулся пылающий след на бетонном полу. Обезоруженные стражи пали на колени. Тут же у их шей возник полыхающий клинок.

— Пощадите! — в унисон заорали они, — мы ничего не знаем, нас даже не приняли!

Янтарные глаза, сверлившие их взглядом, прищурились. И в этот миг в освещенной части возникли еще три фигуры в таких же формах и плащах с капюшонами. Появились они настолько внезапно, будто умели телепортироваться. Лишь взглянув на пылающего, троица принялась бесцеремонно вскрывать ящик за ящиком.

— Капитан! В ящиках пусто, контры не обнаружено! — быстро доложил один из них, подбежав к пламенному.

И в этот миг лицо с пугающими янтарными глазами резко повернулось к подошедшему. По лику пробежал нервный тик. Катана столь же внезапным и до безумия отточенным движением вернулась в ножны. Пламя потухло.

— Арестовать!.. — выдохнул рыжеволосый, гневно сжимая кулаки.

Он отвернулся от своих, и троица, связывая павших стражей, смотрела на него с опасливым ожиданием. Лица его они не видели. Повисла пугающая тишина.

— Капита-а-ан! — раздался высокий женский голос со стороны ворот.

Повернувшись, связанные и тройка увидели невысокую девушку в такой же форме с пышными блондинистыми волосами. Она чуть ли не в припрыжку бежала к компании, стремясь поскорее присоединиться. Ее глаза так и сверкали невинным желанием, но... Тут она споткнулась. Мягко, будто плюшевая игрушка, плюхнувшись на бетонный пол, она на мгновение затихла. Все ждали бурной реакции, но она резко подняла взгляд на капитана: в глазах читалось все таже невинность.

— С вами все хорошо? Ранений нет? — как ни в чем не бывало продолжила она.

После этого капитан таки развернулся к своим. Но на лице его играла вдохновенная улыбка, и лицо всецело источало уверенность.

— Не волнуйся! Все в порядке! — бойко ответил он.

Подойдя к девушке, он практически подхватил ее на руки, помогая подняться. От такого она вся раскраснелась и заволновалась, но капитан быстро поставил ее обратно на ноги.

— Но, к сожалению, мы в очередной раз потерпели неудачу.

Все чувствовали в его голосе легкую фальшь, но никто об этом так и не сказал. Уведя арестованных, они опечатали склад. Один из тройки держался подле командира, но тоже не решился озвучить то, что было у всего отряда на уме.

...

В просторном, но крайне скромно обставленном кабинете на последнем этаже семиэтажной сталинки, за столом сидел комиссар магической обороны. Единственным источником света в комнате была настольная лампа с зеленым абажуром. Стрелки часов, стоявших меж кучи бумаг, письменных принадлежностей и телефонов, остановились на одиннадцати. Но Григорий Жуковский не обращал на это внимания. Пред его бывалыми глазами бежали буквы на желтоватом листке бумаги, что так требовал внимания уже несколько дней.

— Дальневосточный округ. За последний квартал численность личного состава сократилась на 5%. Основными причинами выявляются: гибель при исполнении – 70%, дезертирство – 25%, отставка – 4%, выход на пенсию – 1%. В сравнение с прошлым периодом значительнее всего возрос процент дезертирств, поднявшись на 10%, — негромко читал комиссар.

Закончив абзац, он утомленно помассировал глаза. Продолжать чтение не было смысла, и он отложил бумагу. Написанное прекрасно подтверждало общую картину в голове Жуковского. Но уподобляться мрачным мыслям было нельзя, и он схватился за другой листок из папки “доклады второго особого отдела”.

«Поезд движется от станции к станции медленнее, чем ожидалось. Пассажиры первого класса ведут себя спокойно. Но отечественные консервы многих утомляют. Тетерев...» — быстро пробежал он сообщение.

Прочитанное вызывало весьма неутешительные и скудные эмоции.

— Ты ведь так близко...

Отложив листок, комиссар хотел было вернуться к первому докладу, но в этот момент зазвонил один из настольных телефонов. Трубка тут же оказалась в руке Жуковского.

— Докладывайте, капитан!

Ничуть не удивившись прямолинейности, звонивший поспешил перейти к сути:

— След упущен. С Архангельска нас вели за нос, путь оборвался, они все подстроили изначально.

От услышанного комиссар тяжело вздохнул, и зачеркнул пару строчек в раскрытом подле журнале.

— Спасибо, Каз!.. Продолжайте разработку последнего хвоста.

С этими словами он положил трубку и откинулся в кресле, закрывая лицо руками. В голове разрозненно бежали мысли, сбивая одна другую. Но на горизонте маячила необходимость тяжелых решений, и Жуковский прекрасно это понимал. Резко выдохнув, он вернулся к столу. Но ему не суждено было продолжить работу. В дверь кабинета настойчиво застучали. Лишь заслышав звук от начальника, в комнату ворвался маг-помощник в черном костюме.

— Товарищ комиссар, рекрутская группа Толмачева распущена! — быстро отрапортовал он, отчаянно ища взглядом надежды, — полугодичная работа не дала никаких результатов.

Эти слова заставили начальника обороны вскочить с кресла. Новость прогремела настолько внезапно, что комиссар не знал, что и думать. На эту команду возлагались больше надежды, но теперь...

— Передай кадровикам, пусть готовят указ, — мрачно и хрипло начал Жуковский, — об увеличение сверхурочной работы для всех особых отделов.

От услышанного помощник попятился и нервно сглотнул. Галстук внезапно стал жать ему, и палец невольно полез под ворот.

— Вы увер-рены?

К горькому сожалению комиссара, на этот неуверенный вопрос у него был лишь положительный ответ.

— Да.

...

Поздний вечер. Восточный округ Москвы. Центральный автовокзал. Три сотрудника первого особого отдела при комиссариате обороны пробирались сквозь толпу людей. Вечер, славившийся очередями за билетами, погрузкой в машины и прочими свойственными мероприятиями, совсем не помогал магам в их деле. Но две девы и юноша все рано постепенно шли к своей цели.

— Саш, будь внимательнее! — ткнула подругу черноволосая лидер группы локтем в бок.

От толчка низкая блондинка что-то промычала и слегка отпрянула. Но тут же на нее уставился пристальный взор подруги.

— Ты опять жрешь?!

Тут же она попыталась схватить руку, что блондинка держала за спиной, явно что-то в ней скрывая. Но коротышка запротестовала, продолжая мычать с набитым ртом. Довольно быстро подруге удалось выдернуть кисть и узреть сокрытое: несколько смятых упаковок от печенья в форме медвежат.

— Снова хочешь запрашивать новую форму? — уперла брюнетка руки в бока.

Взгляд ее сделался крайне осуждающим, и она нависла над подругой, остановив движение группы. Пойманная коротышка тут же замотала головой от чего ее пухлые щечки и пышные груди заволновались.

— Я внаю, — пробормотала она все еще набитым ртом, — но они такие милые!

И тут же из кармана она выудила еще одну упаковку. Черноволосая заспешила отобрать у подруги печенье, но та на удивление ловко извернулась. За всей этой “какофонией” наблюдал третий член группы. Семнадцатилетний парень, студент ММТ, проходящий практику у строгой Дианы Волковой, мага первого специального уровня, терпеть не мог таких разговоров.

«Да заткнитесь уже!..» — мысленно молил он.

Голова трещала, а мешки под глазами давили с каждым новым часом все сильнее. Его служба шла беспрерывно уже одиннадцать часов, и это только за нынешний день.

«Гребаный указ, чтоб ты провалился!..» — молча ненавидел он, стиснув зубы.

Очередное задание, суть которого юноша уже даже не помнил, бабский треп и оглушающий шум толпы – все давило на него. Шашка на поясе, что так часто сегодня обнажалась с каждым мигом тяжелела.

— Салтыков!.. — туманно донеслось до парня сквозь внутренний гул, — Салтыков, не спать!

Наставница настойчиво старалась достучаться до подопечного. Несколько секунд спустя он все же поднял утомленный взор. Волкова держала в правой руке шашку и ее блеск особенно сильно ударял по глазам.

— Не отставай! Отступ где-то рядом.

В очередной раз она развернулась, устремившись вперед. Сколько раз уже за сегодня парень слышал эти слова.

«Отступники... И почему их так преследуют?..».

Но тем не менее он обнажил свое оружие и двинулся за ней. Ноги слушались все хуже, сон требовал внимания. Реакция ни к черту. Минут пять они шли сквозь толпу к противоположному концу зала, пока лидер не остановилась.

— Стоять! — негромко скомандовала она.

Снова пауза, вынужденная остановка. Чуть не врезавшись в какого-то человека, Салтыков встал. Нервозность повышалась.

— Что случилось?.. — с трудом сдерживая раздражение спросил студент.

— Да эта обжора опять еле волочится!

Но блондинка все прекрасно услышала и взбунтовалась:

— Неправда! Я всего одну печенечку схрумкала!

В очередной раз дело прервалось на бессмысленные трепания. Внутри Салтыкова что-то надламливалось.

— Убери-ка оружие! — скомандовала Волкова парню, надвигаясь на подругу.

Опять?! Снова стоянка, потеря времени. Измотанного подростка вновь ждало испытание терпением. Подняв шашку, дабы засунуть ее в ножны, Салтыков промазал. Такое отточенное движение, повторенное на уроках Суворова сотни раз, дало осечку.

«Сука!..».

Тело передернуло. Но девушки продолжали болтать, лишь усиливая хаос внутри и вокруг парня. Нервы не выдержали.

— Да заткнитесь вы наконец!

Обе девушки резко развернулись. В глазах читалось искренне непонимание. Невинное, шутливое общение в мгновение ока сошло на нет. Аура подростка тут же исказилась, обдав их с головой.

— Салтыков, ты как с наставником гово...

— Завались, дура!

С этими словами он все-таки вогнал шашку в ножны, слегка порезав левую кисть. Боль пробежала по телу, мелкая, незначительная, но такая ноющая. К телу прилил адреналин. Больше не в силах терпеть всего этого, парень развернулся, стремясь к выходу. Но в этот миг на него стали оборачиваться люди. Сам он этого не замечал, но особистки все мигом узрели.

— Витя, стой! Не отхо... — попыталась схватить наставница подопечного за руку, но была резко одернута ударом.

Бросив гневный взгляд, он вновь попытался уйти, но девушка не могла допустить такого. Подскочив ближе, она призвала проклятую энергию, дабы сдержать парня, но...

— Отвали от меня уже!!! — заорал он, невольно вымещая свою врожденную технику.

Боевой клич никогда не работал так, как в этот вечер. Вместо подсознательного воодушевления, девушек обдало проклятой энергий, сбив с ног. Но на этом она не остановилась. Схватившись за голову, парень заорал от ужаса, уже сам не понимая, что происходит. Волкова, мигом осознав ситуацию, рванула к подруге, закрывая ее собой. Люди рядом, что с нескрываемой паникой старались сбежать, пали на колени, скованные скверной. Боле их тела не смогут двигаться. Центральный автовокзал содрогнул страшнейший взрыв, сплетенный из нескольких источников.

...

— Товарищ комиссар, разрешите обратиться? — сходу выпалил замком, лишь перешагнув порог кабинета.

В помещение находились Жуковский и Рыжков. Подчиненный что-то уверенно докладывал, но замолк, стоило появиться вошедшему.

— Здравия желаю, капитан! — тут же поздоровался он, встретившись взглядами с рыжеволосым командиром.

— Докладывайте, замком! — велел комиссар, откладывая бумагу из рук в сторону.

Слегка сбив уверенный настрой при встрече с капитаном, заместитель опомнился и принялся излагать:

— Прошедшей ночью в десять часов одиннадцать минут на Центральном Автовокзале произошло покушение на двух сотрудниц отряда первого особого отдела. Волкова и Лазарева стали жертвами практиканта Виктора Салтыкова, что преступил первую статью магического кодекса, применив на них врожденную технику! Жертвами также ста...

— Эта версия не доказана! — вмешался капитан, — арестованный Салтыков искренне раскаивается.

Янтарные, полные пламени жизни, глаза Рыжкова пристально сверлили заместителя. Жуковский это уловил, но не стал подыгрывать ни одной из сторон.

— Что с людьми? — спросил он, столь же пристально воззрясь на блондинистого замкома.

— В клочья разорваны десять тел. Криминалисты утверждают, что это действие врожденной техники Салтыкова, — помрачнев, ответил докладывающий.

Уверенность его имела под собой явно нечто большее, чем сильную фактологию, но доказать этого капитан с комиссаром не смогли бы даже при всем желании.

— Волкова и Саша не винят Салтыкова, — вновь вмешался Рыжков, — очевидно, он не нароч...

— Это теракт! — безцеремонно прервал своего командира блондин, — трибунал уже вынес приговор.

От такого вечная улыбка на пламенном лице перекосилась. Рыжков явно был не в курсе этого. Козырь сыграл. Кулак капитана невольно сжался. Но безмолвное сражение двух взглядов оборвалось. Миг напряжения быстро минул, и оба повернулись к Жуковскому.

— Остается лишь ваша подпись, товарищ комиссар, — закончил замком, кладя на стол желтоватый листок, исписанный проклятыми символами на обратной стороне.

Заголовок гласил: “Приговор экстренного магического трибунала по делу №220617”. И в конце документа, после немногословных объяснений обстоятельств дела, значилось: “приговор: казнь”. Читать подобное было совершенно обыденным делом для главы магической обороны, но настолько неоднозначного дела не появлялось давно. Подчиненные ждали его вердикта, но мысли шли слишком вразнобой. Комиссар прекрасно осознавал все риски от обоих решений, но однозначно правильного пути не было. Взглянув на верного подчиненного, чьи глаза так и пылали надеждой, он перевел взгляд на мрачного юнца.

— В нынешнем положение мы не в праве идти на уступки, — холодно добавил замком бросая очередной взгляд на своего командира.

Определиться было невероятно важно. Долго колебаться, терзаться муками совести – неслыханная роскошь для комиссара. После всего лишь минуты раздумий он принял свое решение.

...

— Плановое заседание верховного магического совета Российской Федерации объявляется открытым! Слово предоставляется председателю совета Максимилиану Константиновичу Безумову, — объявил маг помощник, спешно возвратившись из центра зала на свое место подле центрального кресла.

Два наполненных крыла парламента с нетерпением ожидали начала заседания. Пусть подобная сессия и проходила в конце каждой рабочей недели, но на сей раз все заранее знали о важности вопросов, что будут здесь подниматься.

— Благодарю за объявление, Сережа, — поднялся с кресла председатель, — уважаемые коллеги, на повестке дня стоят три вопроса: второе чтение законопроекта о внесение поправок в третью статью магического кодекса, плановые отчеты глав комиссариатов и рассмотрение судебного дела.

После объявления начались дискуссии. Жаркие споры вокруг законопроектов были обыденностью заседаний уже несколько десятилетий. В памяти многих присутствующих хранились воспоминания о временах совершенно иных, когда превалирование безродных над дворянами не ставилось под сомнение, но в современности подобное было невозможно.

— Господа, как вы можете это терпеть? Комиссар обороны утаивает слишком многое от совета, — резко вскочил на ноги новый представитель рода Безумовых в дворянском комитете – старший брат председателя Константин, — например, за две недели Григорий Кондратьевич так и не удосужился прокомментировать события инцидента на Павелецкой.

Подобное ни в коем случае нельзя было игнорировать, как многие другие выкрики дворян, а потому Жуковский поднялся с кресла.

— Это происшествие не попадает под юрисдикцию верховного совета. Все произошедшее находится в ведение моего комиссариата.

— То есть появление зараженных проклятой энергией людей, рождение духа особого уровня за секунду – совершенно обычное дело? — выскочил князь Болконский.

Претензия действительно имела место. Конечно, здесь она высказывалась исключительно в качестве атаки на Жуковского, но тем не менее.

«Раскольников давно все растрепал, что ты корчишь?..» — мысленно фыркнул комиссар.

— Вещественных свидетельств мало, но расследование иде...

— Расследование?! — резко поднялся на ноги князь Раскольников, прерывая комиссара, — ваши шавки только и могут, что сопли наматывать. На кону судьбы людей, где действия?

Слушать это от него было невероятно лицемерно, и Жуковский еле сдерживался от взрыва. Глава этого рода никогда не ценил жизни обычный людей, да и рядовых оперативников. Из сводок и личного опыта комиссар прекрасно это знал. Но поддаваться на провокации было ни в коем случае нельзя. И только комиссар хотел открыть рот, дабы ответить, как его вновь прервали:

— Да-да, может за двадцать лет офисной работы вы уже забыли, что такое работа в поле? Только и можете, что расследования вести. Не стоит ли нам законом обязать служивых “служить”?

От последнего предложения князья деланно оживились. Поддакивать полез Карамазов, известный комиссару своей довольно подлой натурой. Лишь глава Мономахов остался спокоен и отстранен, за что Жуковский был ему очень признателен.

— Уверяю вас, капитан Рыжков – профессионал высшего класса, — вымолвил Григорий Кондратьевич, сделав свой тон куда серьезнее, — он доведет дело до конца.

От имени командира особистов князья притихли. Глава обороны использовал свой козырь, ведь прекрасно знал репутацию подчиненного. Правда, выезжать лишь на нем долго не выйдет.

— Также смею заметить, выслушивать упреки по Павелецкой впредь я желаю лишь от князя Далимира.

Этим схватку вокруг инцидента удалось низвести. Следом начались доклады комиссаров. Процедура предписывала главе каждого министерства подробно изложить итоги деятельности своего комиссариата, а дворянскому комитету и председателю – атаковать их вопросами, дабы не допустить халатности или срыва плана. Помимо них выступали директора техникумов и глава НИИМАГ. Сильнее всех атакам подвергались комиссар по делам экономики и глава обороны. В случае серьезных сомнений в деятельности выслушиваемого парламент в праве внести изменения в план, заставить ответчика принять меры или вовсе отстранить его.

— То есть вы серьезно утверждаете, что подобное, беспрецедентное увеличение сверхурочных часов работы положительно сказывается на нашем деле? — вновь отличился Константин Безумов.

Этим практически сразу после начала прервали доклад Жуковского.

— Изменения распространяются лишь на сотрудников особых отделов.

— Но что вам помешает сделать аналогичные нормы для всех оперативников? — влез князь Распутин, до того молчавший все заседание.

Крыть было нечем, ведь власть комиссара в этом отношение действительно была незыблема, но он бы ни за что не пошел на такую меру, ведь дворянский комитет ту же добьется его отставки. Комиссар настолько привык к настолько враждебной среде, что из каждой ситуации заранее имел пути отхода. Потому и на сей раз ему удалось выйти сухим из воды. Но финальная часть заседания подбросила новое испытание.

— Господа и товарищи, а сейчас начнем завершающий акт нашего заседания! — объявил председатель Безумов, довольно осматривая верховный совет, — Григорий Ефимович, вам слово!

С этим на ноги поднялся отец Пламенев. Пройдя в центр зала, он встал за кафедру, подле которой открывалось заседание. В руках у него была толстая кожаная книга, которой на вид уже шло не первое столетие.

— Дети мои! Пред судом божьим сегодня предстает дитя, лишь недавно начавшее расправлять крылья в небе жизни, — басовито и самозабвенно принялся за дело верховный священнослужитель, — пред вами Виктор Салтыков, студент второго курса Московской Магической Академии.

С этими словами два особиста, что всегда охраняли заседание, ввели в зал закованного в кандалы блондинистого парня в потасканной форме техникума. Тяжелее всего он выглядел во взорах Жуковского, Ульянова и других служивых. Каждый томный шаг его отдавался гулом в сердцах служителей. Комиссар надеялся, что это дело не выйдет за рамки его министерства, но реализовался наихудший сценарий.

— Родился в городе Подольске в 1999 году в семье служивой аристократии Салтыковых. Его младший брат также обучается в академии и отличается блестящими оценками, поведением, как и сам Витенька.

Говорить подобным образом, делая акцент на эмоциональной окраске – недопустимо для настоящего судьи, но Пламенев был другим. Жуковский поднялся на ноги.

— Святой отец! — обратился он, — его дело должно было оставаться в стенах комиссариата обороны. Прошу отозвать его.

— Прошение отклонено! Сын мой, по распоряжению Максимиллиана Константиновича это дело выведено из разряда военных и передано верховному суду.

Так провалилась последняя попытка предотвратить надвигающуюся бурю. Жуковский с ужасом понимал, что этот случай рискует стать... Историческим. Во времена, когда существовал комиссариат юстиции и все дела рассматривались ими без участия дворян, подобной ситуации не могло возникнуть, но ныне все иначе.

— Юный Салтыков обвиняется комиссариатом обороны в использование проклятого дара против своей наставницы и ее подруги из первого особого отдела. Сие утверждение подтверждается словами двух пострадавших и зафиксированной гибелью десяти неведающих, — продолжил Пламенев, внимательно рассматривая юношу в кандалах, — в качестве обвинителя выступает комиссар магической обороны Григорий Кондратьевич Жуковский.

С этими словами глава оперативников поднялся на ноги.

— Военный трибунал сразу после происшествия вынес смертный приговор, смененный моей санкцией на тюремное заключение. Ввиду количества жертв и нарушения главных статей кодекса, мы будем настаивать на десяти годах.

И стоило ему сделать паузу, как сразу несколько князей вскочили с кресел.

— Какая жестокость! Юный практикант не смог сдержать свою врожденную технику из-за усталости, — выкрикнул, указывая пальцем на комиссара Константин Безумов.

— И это ваши подчиненные не смогли предотвратить гибель, — тут же присоединился князь Болконский, — что вообще за особисты, если они не могут обезвредить безродного студента?

Очередная волна нападок обрушилась на Жуковского, но поддаваться было нельзя. Комиссар прекрасно осознавал, чего пытаются добиться дворяне.

— Смею напомнить, что именно эти сотрудницы обезвредили отпрыска вашего рода, от которого вы уже год отрекаетесь, и даже родовая техника ему не помогла, — сурово отрезал комиссар.

От такого князь нервно сглотнул. Честь его рода была опорочена, но от тогдашнего инцидента им удалось отмыться, и сейчас возвращаться к позору было недопустимо. Потому смутьян помрачнел и вернулся за свое кресло.

— Это не снимает вопроса, “товарищ” Жуковский, — влез Карамазов, — вы действительно собираетесь отправить в острог студента?

Князь в чем-то был прав, ведь до того в судебной практике заключение студентов встречалось крайне редко и подобных случаев не было давно. От этого комиссар напрягся и еще сильнее помрачнел. Дворяне это увидели.

— Господа, суд доводит до сведения, что юный Салтыков раскаялся в своих деяниях и молил о прощение, — вставил свой комментарий священник, указывая на парня, — ты действительно сожалеешь, сын мой?

И в этот миг стенографист, что фиксировал все заседание оживился и толкнул стоящего рядом с ним товарища. Тот немедленно взял в руки блокнот.

— Д-да, конечно, я напал на них в порыве гнева от невероятной усталости, — очень нервничая ответил Салтыков, сильно бегая глазами.

Жуковский мигом обратил внимание, что помощники активно ведут записи вне протокола, фиксируя все сказанное парнем. Цель такого была ему очевидна. Проявив внешнюю слабость лишь на секунду, он обрек себя на новую волну обвинений. Слова парня также подлили масла в огонь.

— Видите? Мальчик искренне сожалеет, а вы желаете посадить его! — тут же выкрикнул Безумов.

— За такое на нары должны отправиться ваши особистки, — вставил Раскольников.

Тут же полетело множество других упреков, будто по цепной реакции. Следом Пламенев озвучил еще несколько правдивых, но очень вольно и эмоционально истолкованных фактов, что лишь сильнее раззадорило дворян. Жуковского атаковали без устали, но комиссар молчал. И наконец, спустя десять минут игры в одни ворота, настал важнейший этап - голосование. Все члены дворянского комитета единодушно проголосовали за помилование Салтыкова. Также поступили и несколько членов служивого.

— Что же вы молчите, Григорий Кондратьевич? — немного бархатным тоном обратился председатель к комиссару, — скажите что-нибудь!

Все ждали капитуляции, сдачи позиций, и глава обороны всем сердцем хотел бы исполнить их желание. Но понимание глобальных процессов не давало ему права на ошибку.

— Именем комиссариата магической обороны... Я накладываю вето на решение суда русской магии.

С этими словами Жуковский принялся покидать ложе служивых.

— Мы продолжим настаивать на тюремном заключение, — бросил он, последний раз взглянув на всех заседателей.

...

— Число протестующих возросло до сорока. Прием!

Рация была в руках юного парня-шатена в темно-красной форме. С крыши администрации “сектора” он наблюдал в положение снайпера за толпой людей на центральной площади. Раннее ноябрьское утро принесло в своем рассвете лучи протеста.

— Свободу невинному! — хором скандировали они.

Взгляды всех устремлялись на двух особистов из отряда, охранявших вход в здание. Вице-капитан, блондин со шрамом, рассекающим глаз и его помощник нервничали. Подобного в их практике еще не было.

— Оставайтесь на местах, в контакт с бунтом не вступать! — прошипела рация.

От такого приказа шатен нервно сглотнул. Беспокойство жгло изнутри, не давая покоя.

«Парни, ну как вас угораздило?..».

На первый взгляд о группе можно было сказать немногое, но одно выделялось сильно — одежда. Все бастующие были облачены в черную студенческую форму с двумя рядами золотых пуговиц, отлитых в форме древнего орнамента. И юный особист, что только летом выпустился из техникума, знал почти всех лично.

— Долой трибунал! — резко сменили они кричалку, невероятно дружно подхватив новый лозунг.

Вице-капитан внизу, что невольно был поставлен руководить противодействием протестующим, следил за ними с нескрываемым призрением. Пусть душа его — потемки, но даже он с высоты опыта отмечал, насколько организованно они действуют. Ряды стройны, собрались внезапно, будто некий план стоял над всеми ними.

«Что же за чертовщина здесь творится?..» — мысленно вопрошали все особисты.

...

«Сложная ситуация...» — подытожил Жуковский, выслушав доклад помощника.

Ему только что поведали обстановку в “секторе”. Протест набирал обороты и комиссару необходимо было срочно принять решение. Задумчиво откинувшись в кресле, он посмотрел в окно. Стояло субботнее утро, и целых сорок практикантов выбрали вместо мирного отдыха бунт. Вычислить каждого не стало бы проблемой, комиссариат такими ресурсами обладает, но ситуация требовала осторожности. Глава обороны прекрасно понимал причины и вероятные последствия митинга. Но принять решение виделось крайне затруднительным.

— Вызови ко мне... — начал Жуковский, но был тут же прерван звонком одного из стационарных телефонов на своем загруженном столе.

Помрачнев, он поднял трубку. Несколько секунд комиссар слушал молча, пока его глаза наконец не расширились. На линии была секретарь председателя верховного совета. Безумов срочно вызывал его к себе. Сказанное прозвучало не просьбой, а приказом. Главе обороны пришлось подчиниться и срочно направиться в кабинет председателя. По пути голову забивали самые разные мысли. Первыми пришлось отбросить вопросы о причине нахождения дворянина на работе в выходной день, с этим Жуковский решил повременить. Больше волновал резон вызова.

«Что же ты задумал, Безумов?..».

Путь до его кабинета занял всего пару минут. Несмотря на солидный возраст, комиссар перемещался на удивление быстро.

— Ой, Григорий Кондратьевич, заходите, дорогой! — расплылся в домашней и теплой улыбке председатель, только завидев коллегу.

Контрастно тяжелой поступью комиссар вошел внутрь. Его думы занимало лишь одно.

— Вызывали, господин председатель?

В ответ Безумов подскочил к вошедшему и мягко, радушно посадил его в кресло, несмотря на всю отстранённость гостя, и сам сел напротив.

— Как ваши дела, дорогой друг? — немедленно поинтересовался князь, хватаясь за чашку чая, — вы столь эксцентрично покинули последнее заседание...

Но в глазах Жуковского читалось лишь призрение и раздражение. Между ними уже давно пробежала кошка, но глава совета всеми силами старался не поднимать этого конфликта. Улыбка на его устах слегка переменилась, сделавшись более безмятежной.

— Коль вы так желаете знать цель вашего здесь пребывания, не стану растягивать. Намедни меня заинтересовал закрытый отчет дорогой Елены Павловны, в коем содержалась весьма нелицеприятная статистика нарушений первой статьи кодекса.

«Обыватель не должен знать. Магический мир существует лишь до тех пор, пока остается сокрытым...» — вспылили заученные до дыр слова в уме комиссара.

Тут же председатель заботливо протянул гостю листок с упомянутыми данными. Глава обороны быстро принялся пробегаться по колонке. В его ведомстве имелась аналогичная статистика, но обновляли ее ежеквартально в то время, как эта показывала последний месяц.

— Не находите ли вы закономерностей, мой дорогой? — делая глоток чая, вопросил Безумов.

В последний миг до касания губами кружки, председатель скривил чуть более самодовольную ухмылку, и Жуковский это заметил. Вопрос поставлен и деваться некуда. Бывалый комиссар прекрасно понимал все риски и сложности общения с такой фигурой.

— Бросайте намеки, господин председатель! Вы желаете обвинить меня в инициации учащения случаев нарушений первой статьи, не так ли?

На миг прищурив глаза и замерев, Безумов таки слегка кивнул в ответ. Вид его сделался чуть более напряженным.

— Ваша проницательность действительно достойна слухов о ней, — хмыкнул Безумов, — воистину, ваши последние указания и директивы вызывают у меня искреннее непонимание.

Задаваться вопросом, откуда ему известны дела внутри комиссариата обороны, Жуковский видел бессмысленным. Он знал, уши у такого человека повсюду.

— По-вашему ужесточение принципов работы в условиях войны непонятны?

С этими словами и Жуковский взялся за чай. Ему нужно было демонстрировать спокойствие. Ответ комиссара явно насторожил председателя, и тот слегка дернул уголками губ.

— О времена, о нравы... Неужели вы, мой дорогой, стремитесь победить?

Зубы комиссара тут же гневно сжались. Слышать подобное от князя — дикость, не знающая пределов. Пусть глава обороны понимал мотивы и цели собеседника, но все равно лежащее за плечами не давало ему быть отстранённым. Жгучая ненависть, что тлела на задворках разума, разгорелась вновь.

— Хотите сказать, мы не ведем войны?

Серьезное обвинение, пусть и заданное вопросом, повисло в воздухе. Безумов не торопился отвечать, что лишь раздражало комиссара. Но он знал, терпение здесь – ключ ко всему.

— “Война – путь обмана”. Сунь-цзы... — вымолвил наконец Безумов, устремляя свой взор прямо в глаза комиссара, — какие емкие слова, не находите?

Несколько секунд они невербально испепеляли друг друга. Князь был настойчив, уверен и тверд, но Жуковский не уступал ему. Когнитивная баталия развернулась не на шутку. Но... Комиссар отвел взор.

— Чего же вы замолчали, мой дорогой Григорий Кондратьевич?

Но после этого глава обороны поднялся с кресла и направился к выходу. Однако, прямо перед уходом, он развернулся, воззрившись на председателя с неимоверной ненавистью в глазах, пусть остальное лицо и выражало спокойствие.

— “Война любит победу и не любит продолжительности”. Сунь-цзы, — молвил Жуковский в последнем взгляде на противника.

На этом их битва окончилась, и комиссар покинул покои главы правительства. Мысли его крутились лишь вокруг дела всей жизни.

...

Просторный зал в Московском Кремле, полнился кучей дорогих кресел. Первый ряд уже занимали четырнадцать человек в простой, но с претензией на парадность военной форме с шашками на поясах. Все они уже с полчаса ожидали появления начальства.

— Думаете он решился, Петр Алексеевич?

— Вы с ним каждый день, мне почем знать?

Беседующие сидели на центральных стульях и имели на плечах наибольший груз ответственности и влияние из присутствующих, но даже они волновались. Наконец двери за их спинами резко распахнулись. Следом, внезапно, ударила и проклятая аура. Все ощутили ее присутствие.

— Господа начальники штабов обороны! — громогласно обратился маг помощник, что ждал у деревянной трибуны во главе собрания, — прибыл комиссар магической обороны Григорий Кондратьевич Жуковский.

Все и так прекрасно знали имя вошедшего. Внимание приковывал не он. Сразу же за решительно и быстро шагающим главой шел... Капитан Рыжков. Его янтарные, полные пламени глаза и улыбка, мигом пронзили сознания всех. Заняв трибуну, комиссар принялся за дело. Командир ликвидаторов же встал подле него.

— Товарищи штабисты! Первым вопросом экстренного съезда я объявляю систему кооперации между различными округами обороны.

Комиссар вел заседание около часа. Вопросы активно обсуждались и даже возникали дискуссии и споры. Среди начальников имелись противоречия и конфликты, но комиссар мастерски играл на них, оборачивая все в благородную ничью. Казалось, ничто не предвещает беды и практически все задавались вопросом, зачем вообще нужно было для такого собирать всех в Москве, но так или иначе в голове всех сидел Рыжков. Присутствие грозы магической преступности на подобном мероприятие казалось им крайне загадочным.

— На этом экстренный съезд окончен. Всех благодарю! — подытожил комиссар.

Начальники поднялись на ноги, и уже начали спокойно выдыхать. Некоторые принялись говорить, обсуждать, другие же желали подождать и пересечься с Жуковским, но тот никак не сходил с места.

— Но есть еще одно дело, товарищи штабисты...

Все замерли. Повисло судорожное ожидание. Переведя взор на помощника, глава обороны протянул руку. Тут же ему передали папку с желтоватыми листами.

— Решением трибунала магической обороны от 15 ноября 2016 года приговариваются к тюремному заключению начальник штаба дальневосточного округа обороны Смердяков П. И. и начальник Алтайского штаба Молчалин Г. С., — громогласно огласил комиссар.

Тут же глаза обвиненных расширились от ужаса, и они схватились за шашки. Но в этот миг двери вновь с грохотом распахнулись и в зал вбежали двое особистов в алой форме. Молниеносно оказавшись подле обвиненных, ликвидаторы скрутили их. За всем этим с выдержанным спокойствием наблюдали остальные, но было очевидно, что в душах всех творится полный хаос.

— Д-держите сволочей, парни! — воскликнул внезапно один довольно молодой начальник, медленно отходящий от эпицентра событий.

— Товарищ Лужин, выражайтесь конкретнее! — прервал его Жуковский, за чем-то снова полезая в бумаги.

Тут остальные штабисты обратили внимание на тяжелый визуальный контакт начальника с юным штабистом и отошли в сторону, освобождая путь к упомянутому. Лужин нервно сглотнул. И в этот миг все обратили внимание на капитана Рыжкова: пламенный положил левую руку на окончание ножен.

— Именем комиссариата магической обороны Российской Федерации, — сурово принялся объявлять комиссар, — начальник Уральского штаба обороны Лужин Ф. И. приговаривается...

Всплеск проклятой энергии озарил взоры и чутье всех. Мгновение никто не понимал, но тут кровь брызнула на пол и мундиры близ стоящих. Судорожно повернув взор, они увидели падающие на мраморный пол тело и голову. За телом стоял пламенный капитан, стряхивая кровь с лезвия пылающей катаны.

— К казне, — закончил Жуковский, с силой закрывая папку.

Гул удара разнесся эхом по залу, разрывая повисшую гробовую тишину. Казимир Рыжков со скоростью молнии привел в исполнение приказ о немедленной ликвидации, не моргнув и глазом. Все штабисты стояли в ужасе. Комиссар же наконец отошел от трибуны, направившись к выходу. Но, в последний раз взглянув на подчиненных, он вымолвил:

— Комиссариат не прощает предательства.

На этом экстренный съезд был окончен. Тело быстро убрали, арестованных увели, но след в умах и сердцах всех присутствующих стереть было невозможно.

...

— Товарищ комиссар, риск ведь оправдался? — быстро и увлеченно вопросил Казимир.

Стоя перед столом Григория Кондратьевича, он наблюдал как комиссар перекладывает несколько листов из стопки “доклады второго особого” в папку для дел с пометкой “закрыто”.

— Тетерев не подвел, как всегда.

Закончив с макулатурой и повязав папку, Жуковский откинулся в кресле, утомленно закрывая лицо руками. За окном стоял вечер.

— Надеюсь разгон прошел без проблем? — вновь устремляя взор к подчиненному, спросил глава обороны.

В ответ Рыжков энергично кивнул, выправляя и без того строевую стойку.

— Замком, Груздев и Морозов блестяще выполнили работу. Мы можем ими гордиться, товарищ комиссар!

Подчиненные действительно были дороги и любимы Жуковским, но он думал совсем о другом. Мысли велись вокруг битвы с председателем, протеста и экстренного съезда. День воистину полнился судьбоносными событиями.

— Ты уверен, что бунт не был стихийным?

— Абсолютно, Григорий Кондратьевич, — тише, но с невероятной твердостью ответил пламенный капитан.

Повернувшись к окну, комиссар устремил взор вдаль. Мысли его полнились грузными противоречиями и размышлениями о сути вещей. Тяжелые решения, что ему пришлось принять за долгие годы весели тяжким грузом, но сегодняшний день определенно внес серьёзные изменения.

«Тяжела ли ты, шапка Мономаха?..».

Глава 20. Пути-дороги

— Ну и где эти трое простолюдинов? — раздраженно воскликнула Власта, постукивая карандашом по планшету в руках.

Но тут же ее потянула за рукав формы розововолосая подруга, активно жестикулируя и пытаясь что-то выдавить. Мгновение Карамазова не понимала, но вскоре до нее дошло.

— Знаю, Раскольников не чернь, но ведет себя также.

От этих слов у стоящего неподалеку Ульянова сжались кулаки. Бурые брови нахмурились. Даже проклятая аура его заволновалась, от чего близстоящий Распутин слегка отстранился. Настроение его и так было не на высоте, и без того длинной челкой хотелось окончательно сокрыть глаза, рука то и дело стремилась прижать другую к телу, лишь бы посильнее скукожиться. А отсутствие его ближайшего товарища окончательно ломало хоть какие-то надежды на уверенность. Уже полчаса они ждали в аудитории, составляя компанию нервному магу-помощнику, что должен был их распределить на практику.

— Плевать... — выдохнул Кир, отталкиваясь спиной от стены.

Все тут же обратились к нему, но он уже зашагал к выходу.

— П-постойте, юно...

— Меня задрало ждать! Ксеностароста, я подпись поставил и мне больше здесь делать нечего.

Пусть юную дворянку и задело прозвище, но противиться она не стала. Кир был ей глубоко противен, и отпустить его – избавить себя от головной боли. Миролюбивая Катя тут же хотела удержать одногруппника, но тот с силой толкнул дверь и удалился.

— Пусть этот экспроприатор валит, Катюш, — потянула она подругу к себе.

И с его уходом вновь воцарилась тишина. Старосту обязали убедиться в осведомленности всех, но закадычная троица так и не явилась в аудиторию.

...

— Как же так! Я ведь наследник одного из древнейших дворянских родов, почему я должен проходить практику у какого-то простолюдина еще и всего лишь второго уровня. У тебя примерно такие мысли, да? — обратился к первокурснику маг-оперативник.

Но юный Распутин лишь промолчал. Лицо его выражало какую-то смесь стеснения и пристыженности.

«Да даже если бы хотел, с такой бесполезностью я не заслуживаю этого статуса...» — кольнуло юношу.

Они неспешно двинулись от станции метро «Нагорная» вдоль Симферопольского бульвара. Серая ноябрьская Москва встречала редкими прохожими, кутающимися в пальто, и мокрым асфальтом после ночного дождя. По обе стороны тянулись типовые панельные дома, кое-где перемежающиеся более современными новостройками. Но Распутин не поднимал головы — он смотрел под ноги, разглядывая лужи и трещины в асфальте.

«Молчит. Чё реально настолько задело мое происхождение? Ну ок, попытаюсь успокоить...».

— Слушай, ты не серчай особо. Да, у нас такая система, что дворяне обязаны проходить практику у безродных, но так получилось, я сам особо не знаю, почему именно так. И кстати, у меня так-то тоже не было выбора, мне просто начальство сказало: “с завтра у тебя, Терёшин, начнется практика с первокурсником дворянином” и все, а отказа они не принимают.

Но Распутин все также молчал, смотря под ноги.

«Сука, даже не смотрит на меня! Я ему настолько противен? Ну все, паршивец...».

— Так мелочь! — грозно повысив голос, начал оперативник, - Слушай меня, сейчас придём к остановке, там ты уничтожишь ядра еще не сформировавшихся духов, потом пойдем к следующей, и так до вокзала, где встретимся с коллегами и вместе очистим все автобусы. Тебе все ясно?

— Д-да, — промямлил Распутин.

— А ну вынул хер изо рта! — взревел Терёшин, — Четко и по субординации!

— Вас понял, Леонид Андреевич! — испугано отрапортовал первокурсник.

...

Двери палаты одной из Московских больниц громко распахнулись. Богомоло-образное проклятье, склонившееся над лежавшим на койке без сознания пациентом и уже готовое вонзить в его плоть свои жвалы, обернулось на звук. Его лишенный разума взгляд встретился с карими полными решимости глазами юноши, одетым в форму магического техникума. Немедля ни секунды они рванули навстречу друг другу. Острая как бритва клешня со звоном встретилась с летящим серпом, оба оружия отскочили от удара. Но тут же юнец атаковал вновь, отточенным ударом рубанув по корпусу духа. От этого на туловище медленно расплылось красное пятно. Быстрый и отточенный удар двух символов коммунизма, и проклятье застыло, не способное двигаться. Последний тяжелый взмах молота раздробил ядро проклятья, и то медленно растворилось.

— Кир! — раздался слегка запыханный возглас из коридора.

— Обойдусь без твоих нотаций, Вилен — огрызнулся Ульянов.

— Прекращай уже эти самоволки! Не забывай, ты у меня практику проходишь, а не просто дружески гуляешь. Ты хотя бы присутствие скрыл?

— Я что похож на неуча!?

После этих слов Кир злобно направился к выходу, но в проеме его остановила рука наставника.

— Послушай, ты после турнира сам не свой. — серьезно посмотрел Вилен в глаза брату, — не принимай то поражение так близко к сердцу, у всех случаются неудачи.

В ответ младший Ульянов лишь скинул руку с плеча, и пошел дальше.

...

— Это уже форменный беспредел! — возмущалась Власта, — сначала меня, наследницу одного из семи великих родов, не берут на турнир, теперь ещё и практику я должна проходить у какой-то простолюдинки-слабачки! Верно говорю, Катюш?

— Д-да — пролепетала стеснительная подруга и яростно закивала головой.

Две первокурсницы не торопясь шли по улицам Москвы на встречу с магом-оперативником, у которого должны были проходить обязательную для всех студентов ММТ практику.

— Наверняка это будет какой-нибудь мерзкий мужлан, или какая-нибудь противная тётка. Эх... Ну почему мы не проходим практику у господина Курчатова... — произнося фамилию сильнейшего, юная Карамазова, расплылась в улыбке и на пару мгновений погрузилась в свои грезы, — чёртов Акатов! Чтоб он провалился!

Так они шли ещё несколько минут, одна распыляясь о своих чувствах ко всему, другая, вся красная от того, что на улице их слышали случайные прохожие, активно, но не неся особого смысла, жестикулировала и кивала, пока не увидели фигуру в одежде явно магического предназначения. Это была высокая подтянутая шатенка с довольно бунтарскими чертами лица.

— А вот и вы, — поприветствовала девушка подошедших к ней студенток, — итак, я Варвара Николаевна Наумова, маг-оперативник второго уровня и ваш наставник на время нынешней практики. В процессе вышеуказанной практики я выступаю за главную вне зависимости от вашей силы и происхождения, надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Повисла тишина.

— Да как ты... — начала было закипать Власта, но...

— Фух! — неожиданно громко и явно с облегчением выдохнула Варвара, — нигде не запнулась, шикос! Чёртова инструкция, хрен запомнишь, но я молодец, я все сделала как надо!

Девушка посмотрела на Карамозову, застывшую в ступоре, и на Катю, что пыталась удержать подругу, но также остолбенела.

— А, сорян девочки, я не хотела напугать или обидеть вас, это просто регламент, окей... Ну, — протянула она руку к Власте, — друзья?

Но Карамазова лишь скрестила руки на груди, отмахнувшись от жеста Наумовой. Поняв ошибку, девушка слегка забегала глазами и резко убрала ладони за спину.

— Ита-а-ак, я представилась, теперь ваша очередь!

— Ха! — горделиво выпятила грудь Власта, — да будет тебе известно, безродная, что пред тобой стоят наследницы великих дворянский родов. Я Княжна Власта Александровна Карамазова, а это моя дорогая подруга Катерина Максимилиановна Безумова.

— Ничёсе! Так вы реально дворянки, значит сильные и богатые, да ещё и такие красавицы, просто мечта для любого парня!

Услышав такие комплименты, Власта самодовольно расправила длинные волосы рукой, а Катя засмущалась.

— Рада слышать, что ты осознаешь своё положение, — возвысилась княжна

Но Варвара будто и не заметила этого заявления.

— Итак, девочки, — резко помрачнев обратилась она к подопечным, —перед тем как мы отправимся в патруль, у меня есть к вам серьёзный разговор...

...

После непродолжительного пути, прошедшего в полном молчании, Распутин со своим наставником добрались до первой остановки — «Нагатинский затон», прямо у одноимённого парка.

— О, отлично, людей нет, — обрадовался Терёшин, — можно спокойно изгонять.

Они подошли поближе.

— Видишь? — спросил Маг-оперативник у подопечного.

— Да, — неуверенно ответил студент.

В разных местах вокруг обычной автобусной остановки в воздухе висели полупрозрачные сферы – ядра еще не сформировавшихся проклятых духов. Распутин подошел, встал ровно между ними и вытянул руку.

— Колебания скверны! — сосредоточено вымолвил Княжич.

Тут же из ладони во все стороны начали распространяться волнообразные круги проклятой энергии. При соприкосновении с ядрами те начинали вибрировать и быстро раскалываться. Через пару секунд место было полностью очищено от проклятий.

— Отличная работа, — улыбнувшись, похлопал юнца по плечу наставник, — быстро и четко, даже шашка не потребовалась, молодец.

Но похоже эти ободряющие слова возымели ровно противоположный эффект, ведь Распутин стал выглядеть еще более понурым.

«Да разве это стоит внимания, шелуха. Да даже помощник без техники справился бы с таким...».

Пара магов вновь двинулись в полной тишине. Они свернули с Симферопольского бульвара на улицу Нагатинскую, мимо старого кинотеатра и нескольких торговых центров, пока не вышли к Каширскому шоссе. Машины с шумом проносились мимо, редкие пешеходы спешили по своим делам, не замечая двух мужчин в неброской, но специфической одежде магов-оперативников.

«Да чё опять не так-то? Я же его похвалил, а он все еще угрюмый ходит. Хер поймешь этих дворян. Ладно попробуем другой подход...».

Словно услышав мысли Терёшина, его телефон брякнул от уведомления. Оперативник заглянул в рабочий чат.

— Так, Женёк, у нас тут рядом пара духов четвертого уровня, пошли!

От перспективы сражения Распутин оживился, и шаманы поспешили к месту назначения. Они свернули с Каширского шоссе в Борисовский проезд — тихий, почти безлюдный, с облупившимися фасадами панельных домов и редкими припаркованными машинами. Вскоре они добрались до закутка возле мусорных контейнеров — между домами и забором, за которым виднелись деревья парка. Там, над кучами отходов, копошились сразу пять духов четвёртого уровня. Они были небольшие, примерно по полметра каждый, без головы и с шарообразным туловищем, в котором были и глаза, и рот, и из которых также росли куринообразные лапки. Стоило им почувствовать проклятую энергию магов, как они тут же рассыпались в разные стороны. Первокурсник немедля рванул за ними, обнажая шашку. Он сразу же загнал двух в угол — между гаражом и бетонным забором. Выпад лезвием, и вот один уже растворяется, дальше продолжение серии в виде режущего горизонтального, и второй, что пытался ускользнуть, разлетелся пополам. Юный дворянин выдохнул и развернулся. Кнему навстречу шёл наставник, держа руки в карманах, а позади него вокруг длинного и тонкого земляного шипа растворялись оставшиеся три духа.

— Закончил? Пошли! — Холодно сказал оперативник и двинулся к выходу из переулка.

Распутин, вновь понурившись, поплелся за наставником.

«Ну да, подумаешь проклятья четвертого уровня, любой первокурсник с ними справиться, вон Леонид Андреевич одним ударом всех трех изгнал. Не стоят мои потуги внимания...».

И вот вновь маги молча двинулись по изначальному маршруту — обратно на Каширское шоссе, а затем на Борисовские Пруды, вдоль одноимённого парка, где дорожки тонули в опавших листьях.

«Сука, чё на этот-то раз? Неужто расстроился, что не дал ему их всех изгнать. Никак ему не угодишь. Господи... Ладно, успокойся, Лёня, в следующий раз дам ему проявить себя, да, именно так...».

...

Ульяновы вышли из центрального корпуса Городской клинической больницы №67 имени Л.А. Ворохобова на улицу Сальвадора Альенде. Ноябрьский ветер гнал по асфальту первые пожухлые листья, небо над Серебряным Бором было хмурым, но без снега. Из кармана старшего послышалось уведомление - звук пионерского горна.

— Где следующий? — холодно спросил Кир брата, стоило тому заглянуть в телефон.

— Не скажу, теперь будешь идти со мной.

Первокурсник закатил глаза. Ульяновы двинулись в сторону улицы Маршала Тухачевского, минуя застройку разных времен. Холод и промозглость вокруг лишь подогревали их отстраненность, но вечно братья молчать не могли.

— Вот скажи мне: в чем смысл практики? — спросил старший, слегка замедляя ход.

— Стать сильнее, — отмахнулся Кир.

— А как ты собрался это сделать, если постоянно убегаешь?

На это Кир уже промолчал. Братья перешли дорогу у светофора на пересечении с улицей Маршала Жукова.

— Ты пойми, я старше...

— Всего на пять лет.

— Важен не возраст, а опыт, и у меня его побольше твоего будет.

— Ты на турнир не попадал.

— О, хвастаться будем? Прекрасно! Я зато лягушатникам не проигрывал.

У Кира дернулись было губы в гневном порыве, но он сдержался. Тем временем им предстала улица Народного Ополчения. Здесь было чуть оживленнее: старые кирпичные дома с арками, вечно занятые парковки вдоль тротуаров, автобусные остановки с мутными от грязи стёклами.

— Лучше бы у матери проходил... — тихо, но слышно для брата, буркнул младший.

— Так я тебя и пустил таким к маме! Даже не думай перед ней появляться!

...

— Вы уже нашли себе спутника жизни? — с огнём в глазах спросила Наумова.

— А тебе какое дело? — снова перешла на властный тон Карамазова.

Катя же в ответ на вопрос смущённо отвернулась, будто пытаясь уйти от ответа.

— Да ладно, реально, уже!? — ошалела оперативница, увидев реакцию Безумовой.

— Н-ну, д-да, — пролепетала Катя и тут же спряталась за своим воротником.

— Да блин! — заверещала Варвара, — только на первом курсе, а уже парня нашла. Нечестно! Почему я в свои двадцать семь до сих пор без мужика!

— Причём! — резко оживилась Власта, видимо совсем забыв о своём высоком статусе, — он не просто какой-нибудь парень, а сильнейший студент в техникуме! — загордилась она, будто говорила о себе.

— Серьёзно?!

Наставница, выпучив глаза, приблизилась к Кате.

— Н-ну... - попыталась было ответить первокурсница, но тут же была прервана.

— Расскажи, какой он? Красавчик? Высокий? А техника у него какая?

Наследница рода Безумовых от такого выраженно экстравертного напора совсем потеряла способность коммуницировать и окончательно перегрелась в своем покраснение.

— Не трожь котенка, безродная! — вновь разозлилась Власта.

Осознав, что переступает черту, Наумова успокоилась и, слегка смутившись, увела взгляд в сторону.

— Да-да, сорьки, увлеклась...

«Стеснительная значит, а вторая закрытая и шибко печётся. Ну ничего, это как в отношениях, надо найти подход...»

Пока наставница стояла, строя свои наполеоновские планы, Власта успела спасти подругу от окончательного перегрева. Княжна хотела снова напасть на Наумову, но та резко развернулась и пошла по улице.

— Идемте, девчонки! — махнула она рукой, подзывая идти за собой, — работа не девушка на выданье, ждать не любит!

— А ну стоять! Мы что пешком пойдем? — возмутилась Власта

— Конечно, мы же просто в патруле. Служебные машины только на особые задания выдают, да и то не всем.

Эта информация повергла наследницу рода Карамазовых в натуральный шок. Мгновение она мимически возбухала, но все же смирилась и двинулась вместе с подругой за “наставнице”.

...

Дальнейший путь шаманов проходил в гнетущем молчании. Две остановки кряду — сначала на улице Маршала Захарова, потом у станции метро «Борисово» — были зачищены без энтузиазма со стороны первокурсника. Терёшин все это время ничего не делал, а лишь выжидал, пока не придёт новая инфосводка. У него был план. Наконец раздалось долгожданное уведомление. Оперативник молниеносно выхватил телефон из кармана, и на его устах появилась лёгкая самодовольная ухмылка.

— Нам к ЖК, за мной! — скомандовал он и понесся к цели.

Распутин, пусть и оставался понурым, но не отставал. Они пробежали через парк мимо прудов с серой водой и уток, что уже готовились к зиме, пока не свернули в один из спальных дворов на улице. Старые панельные дома соседствовали с новостройками, а между ними пряталась детская площадка с облупившимися качелями и ржавой горкой. Вокруг них и спорткомплексов витали семь маленьких духов, выглядевших как смесь стрекозы с комаром. Только завидев их, оперативник слегка подтолкнул юношу к ним, сам же оставаясь на "безопасном" расстоянии. Княжич неохотно подошёл к проклятьям, и те начали кружиться, собираясь напасть все разом.

— Колебания скверны — рутинно произнёс шаман, поднимая руку.

От кисти тут же пошли волны энергии, заставившие мошкару вибрировать от напряжения скверны. Вот только техника в этот раз была слабее, чем обычно и не смогла изгнать духов, вместо этого только разозлив их. Небольшой, но все ещё опасный рой ринулся на остолбеневшего первокурсника. Их жала уже почти пронзили плоть наследника дворянского рода, как вдруг:

— Терраформа: корона!

Тут же вокруг Распутина выросли земляные шипы, пронзившие ядра всех духов разом. Терёшин молча подошел к княжичу, вид его был мрачен. Все, чего сейчас хотел студент - провалиться под землю. Чувство стыда и собственной беспомощности окончательно добило его, сейчас он был готов на любое наказание. Наставник мучительно долго просто стоял и безмолвно смотрел на подопечного.

— Здесь мы закончили. Возвращаемся к патрулю, — наконец вымолвил он тоном, чьё фальшивое спокойствие мог бы почувствовать даже глухой.

Распутин кивнул, и пара шаманов вновь выдвинулась по изначальному маршруту. Им предстояло пройти лишь вдоль Каспийской улицы, чтобы добраться до конечной цели — железнодорожного вокзала «Царицыно», где их ждали коллеги.

«Это конец. Я окончательно скатился, даже мошкару изгнать не смог. Да и Леонид Андреевич теперь окончательно во мне разочаровался...» — только и думал юный княжич.

«Сука! Я этот новый устав в гробу видал! За что!? Просто за что мне все это!? Я не могу, эти дети просто невыносимы, чтобы я не делал, ему все не так! Хвалю - недоволен, не хвалю - недоволен, даю простые задания - недоволен, даю сложные и опять двадцать пять. Нет уж, ну вас всех нахер, все! Дойдем до конечной, и я от него отказываюсь. Только причину надо вескую какую-нибудь придумать, а то ведь так просто не примут...»

...

Сотни искусственных свечей, бра, позолоченных люстр освещали внушительный белоснежный зал. Отполированный пол разносил эхом каждый из многочисленных шагов. В мраморном зале Константиновского дворца собралась самая достопочтенная публика мира Российской магии. Небольшой оркестр в углу играл возвышенную классику. В праздности и вседозволенности кружился бал голубых кровей. Около сотни человек собрались здесь, и все они невероятно шумели. С раздражением за всей этой свистопляской наблюдал молодой наследник рода Раскольниковых: вот престарелый князь Безумов, бывший глава рода, за кружкой горячительного травит байки группке юных Распутиных, а вот седовласый и пышнотелый Панкрат Болконский удаляется из зала в компании сразу трех девушек легкого поведения, но во всем многообразие событий юноша ловил лишь одно – непрошенное внимание.

— Вы только посмотрите на этого бедного бусичку...

— Как же он жалок...

— И после такого этот щенок посмел явиться сюда!

Голоса звучали отдаленно, но постоянно преследовали его, в какой бы части зала он ни находился. В том числе и его родственники из параллельных веток династии, докучали. В последнее время юный Мстислав сделался еще раздражительнее, и ненависть к себе подобным усилилась. И вот, наконец, во главе зала встал Максимиллиан Безумов. Утомленные мешковатые глаза его резко засияли деланной добродушностью.

— Дамы и господа, братья и сестры, предки и потомки! Настал миг, ради которого все мы собрались в имперской столице, — объявил он, звеня вилкой по бокалу, — встречайте наших молодоженов!

Двери тут же распахнулись, и в зал помпезно вошли юный парень в алом фраке и белокурая девушка в свадебном платье. И в это мгновение Мстислав сжал кулаки, но они сейчас же задрожали, переполняемые бессилием. Видеть это, признавать... Тяжесть, не знавшая сердца юноши прежде. То, что он старался подавить в себе, не замечать, вырывалось наружу. Блондинка была самой обворожительной и желанной дочерью рода Достоевских, и ее женихом, вместо кузена Славы стал Арсений Безумов.

— Так поднимем же бокалы за молодых! — заорал тут же старик-Безумов, поддерживая сына-председателя.

Все принялись пить и праздновать хлеще прежнего. Но ноги уже несли юного Раскольникова прочь. Вместе с объединением этих двух родов семье нынешнего главы парламента ушли и все арсеналы, богатства и поместья великой ветки Достоевских.

...

Путь по Москве продолжался. Молчание тянулось уже столько, что давно перевалила за границу неловкого.

— Слушай, — начал Вилен, — если серьезно, то почему ты проиграл?

Кир несколько секунд молчал. Вспоминать события турнира ему было явно неприятно.

— Я был слаб. — поставил точку младший Ульянов и решительно пошел дальше.

Вновь их разделила невидимая стена. Но вечно странствовать было невозможно. Внезапно до братьев донеслась проклятая аура. Сомнений быть не могло — это тот самый дух второго уровня, к которому они шли. Она исходила откуда-то из близлежащего района, где старые промышленные здания соседствовали с новостройками. Не мешкая ни мгновения, Кир рванул вперед в сторону соседней улицы, сворачивая в лабиринт дворов и гаражей. Вилен же вновь был оставлен позади. От бесцеремонности брата, что так бесила его с самого утра, сжались кулаки

— Ну и хрен с тобой! Сдохнешь – сам виноват! — выкрикнул он в порыве вырывающегося гнева.

Но Кир этих слов не услышал, ведь его голову заполняли лишь мысли о грядущем сражении. Он настолько ушёл в себя, что совершенно не заметил мимолётной вспышки энергии, явно принадлежавшей не духу.

...

— Безродная, — Власта натурально рычала, — сама же говорила про работу... Так какого черта ты нас в бар затащила!?

Девушки сидели за стойкой небольшого нишевого бара. Немногочисленные посетители не обращали внимания на странную одежду новоприбывших, так как Наумова была здесь частым гостем.

— Да не кипишуй ты так, у нас район спокойный, а девушкам не гоже столько ходить, да и без небольшого отдыха. Здесь как в отношениях, спешить нельзя!

Вскоре девушкам принесли напитки.

— Ты нас споить решила, безродная?

— Я что на дуру похожа!? Вы же несовершеннолетки! Это безалкогольное шампанское, и хватит меня уже безродной называть! Надо быть добрее, тут как в отношениях...

— Достала!

Власта схватила бокал с лимонадом и залпом осушила его. Повисла тишина. Тело Карамазовой внезапно ослабло, и она развалилась на барной стойке.

— И почему все безродные не могут быть как господин Курчатов?.. — пролепетала княжна, слегка увязая в словах

Катя с Варварой выпучили глаза.

«Она чё, с детского опьянела!?».

— В-властюш т-ты к-как? — робко забеспокоилась Безумова.

— Коти-и-и-к! — резко выпрямилась Власта, накидываясь на подругу, — ты такая милая, когда волнуешься, не могу.

Катя тут же залилась краской и начала вертеться. Наставницу подобное поведение сильно заинтересовало.

— Эй, наследница рода, ты пьяна?

— Категорически нет! — Власта надула щечки и помахала рукой, — Мы, Карамазовы, слишком велики, нас так просто не свалишь!

Девушки переглянулись.

«Она определенно в хлам...».

...

Маги уже почти дошли до станции метро. До входа в подземку оставалось метров сто — над вестибюлем возвышалась стеклянная крыша, отражающая хмурое небо. До вокзала оставалось ещё около полутора километров: нужно было пересечь Луганскую улицу и пройти мимо парка «Царицыно». Но Распутин врезался в вытянутую руку наставника. Княжич перевел вопросительный взгляд на Терёшина. Лицо оперативника было как никогда серьезным, одной рукой он выхватил телефон и молниеносно, отточено и почти несмотря на экран стал печатать.

— Беги!.. — негромко сказал наставник.

— Что?

— Беги! — заорал Леонид, рванув вперед и попутно бросая телефон в руки Распутину — я его задержу!

Первокурсник, еле поймав, посмотрел на экран:

— Юг, 2 уровень, Л. А. Терёшин {14.11.16. 10:10}, на станции метро “лесопарковая” замечено проклятье пред первого уровня, запрашиваю подкрепление.

— Юг, 1 уровень, А. К. Безумов {14.11.16 10:11}. Десять минут, не сдохните там.

Только сейчас до Княжича дошла проклятая энергия, что тянулась из-под земли. Такой силы духа он еще никогда не видел. Почти сразу за скверной из станции показался и её обладатель: огромный дух, походивший на червя. Прямо на бегу Терёшин достал из сумки на поясе массивный гвоздь, обернутый тканью с проклятыми символами, и с силой швырнул его в землю. Тут же вокруг место происшествия начала образовываться черная как смоль завеса. Оперативник упал на одно колено, прильнув руками к земле.

— Терраформа: частокол!

Тут же на пути духа выросла заостренная стена из земли. На некоторое время это задержало проклятье, но после пары сильных ударов туловища, баррикада не выдержала и рухнула. Терёшину хватило времени, выигранного частоколом, встать в стойку с обнажённой шашкой и приготовиться принимать удар. Разъяренное чудовище вылетело всей своей тушей в мужчину. Собрав всю имеющуюся скверну и используя созданные позади шипы как опору, он заблокировал удар, остановив движение проклятия.

...

Кир выскочил в переулок — узкая полоса асфальта между старыми пятиэтажками и гаражными боксами. Ржавые металлические ворота, облезлая штукатурка, запах бензина и сырости. Посреди него стоял высокий коренастый мужчина, его кулак был покрыт фиолетовой кровью, а перед ним растворялось проклятье. Незнакомец повернулся: густая щетина, грозное лицо, полуживые глаза смотрели исподлобья.

— Иди куда шёл, студентик.

Ульянов замер, мысли неслись одна за другой.

«Почему я его не почувствовал? Он одним ударом изгнал второй уровень? Силен!.. Но что он здесь делает? Вилен же принял задание - он не опер... Маг.граж.? Но сокрытие ауру?.. Сомнений нет...»

Первокурсник обнажил свои оружия.

— Отступник...

Мужчина напрягся, взгляд стал ещё страшнее. Кир рванул на противника, занося молот для отточенного удара.

— Красная угроза...

Но тут в его живот с огромной силой влетел кулак. Воздух покинул тело. Кир скрючился.

«Какой быстрый, а силища-то...».

Не успел юнец поднять взгляд, как в челюсть влетело колено. Кира отбросило назад, и он рухнул на землю. Отступник двинулся к студенту, готовя удар.

«Как же силен...».

...

— Это просто оскорбительно, — растянулась Власта на барной стойке, — чтобы наследница такого рода практиковалась у обычной женщины.

— Эй, я тебе не женщина! Я девушка! — возмутилась Варвара, — да и что ты заладила про величественность, насколько я знаю вы самый молодой род.

— Одно другому не мешает! Мы, — ударила она вялым от хмеля кулаком, — лучшие кузнецы во всей России!

Катя потянулась к подруге, но та вновь вскочила, и она отпрянула.

— А ну дай сюда свою шашку!

Пусть и пошатываясь, но княжна выхватила оружие из ножен на поясе наставницы и стала её пристально разглядывать.

— Кузнецовы... — отвращённо пролепетала девушка, — их мечи так же бездарны, как их имена.

—А что? — Наумова положила голову на руку, уперевшись локтем на стойку, — ты сделаешь лучше?

— К-конечно! Наше оружие, в отличии от этого безроднейчего, может не просто проводить энергию и технику, но и усиливать их! Посмотри на этих грубиянов, думаешь если бы их топоры делали Кузнецы, они могли бы их по-идиотски швырять!?

Безумова снова попыталась успокоить подругу, но та отбросила её ручки.

— А мы ведь не только вещи заговаривать умеем, но ещё и людей!

— Это как?

Катя даже заикнуться не успела, как Власта горделиво выпрямилась, выпятив грудь и элегантно откинув прядь волос.

— Стоит мне сказать лишь слово, как смерд подчинится моей воле!

— О как, — ехидно улыбнулась Наумова, — а меня сможешь?

Карамазова пару секунд потупила глаза, видно прикидывая силу цели, после чего резко развернулась к стойке и опрокинула ещё один бокал.

«Так и знала...».

...

— Терраформа: четвертование! — взревел оперативник.

С четырёх сторон в червя вонзились массивные шипы, но их силы едва хватило, чтобы пробить кожу твари, так что серьёзного урона это не нанесло. Княжич совершенно не зная, что делать, стоял столбом у границы завесы, наблюдая за происходящим.

«Зачем он дерётся с ним? Ему же никак не победить, только умрёт почём зря. Надо бежать. бежать. Я все равно здесь ничем не помогу...».

Распутин уже сделал тяжелый шаг, собираясь покинуть зону действий. А в голове боролись совсем разные мысли и воспоминания:

«Десять минут. Не сдохните... Беги! Беги!..».

И тут он встал как вкопанный.

«Он же не собирается побеждать, он... Тянет время до прихода подкрепления. Даже если его убьют, он готов пожертвовать собой, ради долга... А я?..».

Первокурсник остановился, сделав всего два шага. Кулаки сами собой сжались. Все его тело задрожало.

— А-А-А! — заорал он, рванул к наставнику.

Тут же из ножен выпорхнула шашка. Подбежав к духу, он со всей силы вонзил клинок в рану из-под шипа, которой оставалось всего мгновение до полного исцеления. Но этого было мало. Приложив раскрытую ладонь к туше твари, кое-как удерживаясь на ее вертящейся в овсе стороны коже, он сосредоточился.

— Колебания скверны! — что есть мочи заорал Княжич.

...

— И при этом его отправили на турнир, а меня нет! — сокрушалась Власта, лежа на барной стойке в обнимку с бокалом— подумаешь самый многочисленный род, да эти Распутины поголовно слабаки!

— Зачем же так грубо? Он все-таки твой однокурсник, я вот со своими старалась по-максику дружить. Тут ведь как в отношениях: врагов надо держать ближе, чем друзей, а то вдруг он с кем-то из твоих подруг за спиной переписывается?

— Сдались мне никчемные, еще и половина безродные, мне и котика хватает.

Власта пододвинула к себе подругу и начал гладить её по розовой макушке.

— В-власт, н-ну н-не н-надо... — тут же залилась краской Катя.

— Да брось ты, все знают, что они отбросы, а вот ты... Да и Максимиллиан Константинович великолепный мужчина, такой сильный, такой властный, такой...

Безумова, покраснев еще сильнее, отодвинула от себя подругу, яростно матая головой.

— Ну ты чего? Коти-и-и-к, это же правда...

Катя взволновано замахала руками, всеми силами стараясь показать Власте, чтобы та остановилась.

— Какая же ты милашка, я нем могу, ну хорошо, не буду.

И Карамазова вновь уткнулась в бокал перед собой.

— Еще!

...

Окровавленное лезвие вонзилось в каменную стену, пробив очередную бесовскую бошку. Белая рубашка с грубо закатанными рукавами, вновь омылась фиолетовыми брызгами. Следующая проклятая тварь не заставила себя долго ждать. Сын рода под светом луны истреблял проклятье за проклятьем. Бушующая стихия эмоций внутри лишь напитывала руки скверной. Скитаясь по городу, юнец находил все новых и новых противников, но те не умоляли боли его.

«Почему?.. Почему я?..» — все раскалывалась голова.

Стенания. Бесцельный путь. Тлен. Часами после Раскольников повалился на колени. Пред ним раскинулся целый город, полный великого прошлого, побед и славы, но ему... Не было здесь места. Руки слегка дрожали. Картина всей его жизни рушилась. Казалось, будто весь мир сейчас смотрит на него... С призрением. Проторенный путь, предписанный с рождения, скрылся в непросветном мраке. С тяжелейшей болью ударив по каменной крыше кулаком, Слава устремил взор к небесам. Ком сидел в горле.

— Не марай портки!.. — раздался до боли знакомый голос за спиной.

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять. Мгновения сомнений, поисков желанной причины отказа, не дали ему ничего. И поднявшись на ноги, наследник рода обернулся, устремляя взор к отцу. Больше ему не хотелось сопротивляться.

...

Отступник уже собирался добить Кира, как вдруг резко дернулся в сторону. Меч, бивший со спины, прошёл наискось, лишь несильно порезав щеку. Мужчина обернулся. Вилен уже встал в стойку: отточенным перуэтом он ударил шашкой о ножны.

— Красная угроза!

Тут на лице отступника вокруг свежей раны расплылось красное пятно. По телу мужчины прошла судорога, мышцы словно онемели, но эффекта техники не хватило, чтобы полностью сковать противника. Вилен начал атаковать шашкой. Пусть и с трудом, но врагу хватало скорости и сноровки, чтобы уворачиваться. Через пару секунд техника начала ослабевать, и Отступник стал постепенно теснить старшего Ульянова. Но только стоило весам боя склонится в сторону поражения братьев, как по затылку отступника со всей силой прилетел молот. Мужчина потерял сознание и рухнул на землю.

...

— А потом он сказал: “вечная жизнь не дар, а проклятье” и убил этого многовекового босса, — увлеченно рассказывала Власта с восхищенной улыбкой на лице, — в общем так он был приставлен к третьему ордену Велеса второй степени

— Как много ты про него знаешь, — Восхитилась Наумова, — я и не знала, что у него так много этих орденов.

— Больше всех! Но принял он только один, зато какой. Эх, он настолько же скромен, насколько прекрасен!

Карамазова предалась мечтаниям.

— Ах, Автоном Курчатов, как же я вас люблю! — внезапно во весь голос завизжала она.

Девушки обомлели.

— Ты серьезно? Ему же пятьдесят!

— Любви все возрасты покорны...

— Но не настолько же! Тем более я слышала, что он был женат.

— Запретная любовь еще слаще, — окончательно поплыла Власта, — я ведь тоже уже обручена, но кому нужен этот отросток Болконских, вот Курчатов, ах если бы я могла выйти за...

Но тут Катя резко заткнула рот подруге, лицо её выглядело как никогда серьёзно.

— Коти-и-и-к, ну ты чего. — промурчала Карамазова, отодвигая ручку подруги и цепляясь за форму.

— М-моего п-парня з-зовут Галактион! — чуть собравшись с духом, выпалила Безумова.

Бар замолк. Но через секунду смятения, Варвара засияла.

«Сработало! Все-таки я реальный спец и любую тянку разведу на любовные подробности...».

— Интересное имечко, такое космическое и загадочное.

Катя хотела продолжить, но запнулась, Власта её прервала.

— Он так похож на Курчатова, как же я...

— О-о-о-он, — Безумове еле хватало дыхания, настолько она спешила выговориться, — Н-настоящий красавчик и в-высокий, п-пусть и обычно х-ходит мрачный и б-бывает г-грубоватым, н-но он о-очень д-добрый.

«Нифига се её понесло! Чего это она резко стеснение преодолела, решила подругу прикрыть? Вот умничка...».

— Да так нечестно! — уже натурально повисла на Кате Власта, — почему все лучшее проходит мимо меня!

Миниатюрной девушке явно приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы удержать подругу. Но несмотря на это, она продолжала забирать внимание на себя.

— О-о-н, — запнулась она, пытаясь вспомнить, что еще можно рассказать про своего парня, — он п-присылает м-мне смайлики!

— Ой какая милота! Отличный типаж: внешне холодный, но внутри булочка с корицей.

...

— Юг, 1 уровень, А. К. Безумов {14.11.16. 10:23}, дух предпервого уровня ликвидирован, оперативник с практикантом на месте живы, запрашиваю медиков.

Почти не чувствуя своего тела Распутин лежал на земле, тяжело дыша. Наставник стоял возле растворявшейся туши проклятья, выглядевшей будто ее пару раз пропустили через мясорубку. Попутно ему что-то говорил наставник, но Женя его не слышал. Смотря на небо, княжича обуревали смешенные эмоции: с одной стороны он чуть не погиб в акте импульсивного самопожертвования, но с другой...

«Даже такой слабак как я смог оказаться полезным...».

Придя к такому выводу, наследник одного из древнейших дворянский родов улыбнулся и потерял сознание.

...

— Я для кого инструктаж проводил!? — переводил дыхание Вилен, — встретишь отступника - беги и сообщай в штаб. Они не наш профиль, и тем более не наш уровень.

— Да заткнись! Тошно... — отдыхивался Кир, оперившись о стену.

— Ну теперь-то ты понял?

— Понял что?

— Что не надо убегать от наставника! — вновь злился старший брат.

Но в ответ Кир лишь медленно поплелся прочь из захламленного переулка, мимо гаражей и брошенных машин, где их ждал жилой квартал.

— Я снова проиграл и вновь потому же, — бубнил себе под нос первокурсник, — я был слишком...

— Импульсивным? — с легкой надеждой спросил Вилен.

— Слабым.

...

— Потом он взял и бросил меня, еще и сказал так: “мы не совпадаем характерами”, настоящий мудак, поматросил и бросил, — эмоционально рассказывала Наумова, — Вот так и разбивают сердца.

Девушки шли по улице. Наставница рассказывала о своих прежних отношениях, таща на пару с еле держащейся Катей княжну Карамазову. Выпив катастрофические три бокала детского шампанского, Власта еле стояла на ногах, вовсю улыбаясь и периодически что-то бормоча.

— К-как много у в-вас всего б-было, н-наставница.

— Это точно. Но настоящую любовь я так и нашла.

Пройдя еще немного, группа остановилась. Девушки сбросили с себя груз на ближайшую свободную лавочку, и наставница встала перед подопечными.

— Послушай, Катюш, — резко посерьезнела Наумова, — как можешь видеть, опыта у меня хватает, поэтому вот тебе настоящий женский совет: всеми силами держись за Гала, даже не думай его отпускать.

Катя, все еще слегка придерживая пьяную подругу, призадумалась. На миниатюрном личике четко читались серьезные размышления. И посерьезнев, девушка наконец подняла глаза к наставнице.

— Обязательно!

Глава 21. Кредо пламени

Восход. Превозмогание наступающего над уходящим. Мой восход обещает перемены. Под бессонным оком пламенного самурая, чей господин – священный долг... Я уже полтора часа нахожусь в полном безмолвие. Впрочем, какая разница?..

...

— Капитан, у меня вопрос! — резко взметнула руку в воздух Волкова.

Четверо подчиненных сидели в позе “сэйдза” перед своим командиром, что стоял у письменной доски на стене. Местом их планерки был просторный тренировочный зал в японском стиле. Подле двери, облокотившись на стену, выделялся на фоне остальных замком. Лицо выражало легкое раздражение.

— Слушаю, Волкова! — оживленно ответил Казимир, резко переводя взор с доски на нее.

— Почему вы доверяете это дело... Ему?

Брюнетка указывала на старика, что развалился в ближайшем углу. Растрепанные волосы, густая щетина, общая неопрятность формы, фляга в руках и сигарета в зубах – все делало его предельно выбивающимся из общего стиля.

— А детсад колыхать не должно, — прохрипел он, снова прикладываясь к фляжке.

От такого ответа Волкова готова была вскочить на ноги и запротестовать, но смогла удержать себя в руках. Лишь мимика, обращенная на капитана, кричала: “почему?”.

— Господин Кочетков – ветеран и такое можно поручить лишь ему, — наконец пояснил Рыжков.

Слегка рыгнув от выпивки, старик глумливо фыркнул с названия себя “господином”, что лишь подкрепило его образ в глазах брюнетки. Она уж хотела искать помощи у подруги и товарищей рядом, но командир опередил ее:

— Сбор окончен! Всем спасибо!

С этими словами он благодарно поклонился. От подобного блондинистый замком даже закатил глаза, но на него никто не обратил внимания. Поднявшись на ноги, парни собрались отбывать, остановившись у капитана лишь для уточнений, но их опередила вторая девушка отряда.

— Капита-ан, хотите печенюшечку?

Светловолосая коротышка протягивала командиру любимое печенье в форме лисий морды, попутно сильно краснея и переминаясь с ноги на ногу. Рыжков же, совершенно не улавливая подтекста, принял сладость и сунул ее в карман.

— Конечно, Александра! Благодарю!

С этими словами он наконец отошел от подчиненных и обратил свой взор к противоположному краю зала. Его юный ученик, носитель бело-красных волос и алых глаз, разминался по заданию наставника. Лицом он был отрешен и безразличен. Удар за ударом, сверху вниз и так по кругу. Катана сверкала в руках, но энергии в ней совершенно не чувствовалось.

...

Труд. Долг. Кредо. Семь дней я шел по пути жизни бок о бок с этим необычайным человеком. Казимир Сергеевич Рыжков, капитан отряда ликвидации, стал моим учителем, подписал все необходимые бумажки и официально сделался наставником на период зимней практики.

— Киров, в путь! — встречал он меня каждый день одной и той же фразой, — долг зовет нас!

И я с радостью шел за ним. Увидев, как он спасает меня, никчемного и жалкого от мастера проклятий с катаной в руках и улыбкой на лице, я загорелся искренним желанием стать его кохаем и верой служить. И сенсей не подвел меня. Каждый день мы выполняли задание за заданием. Капитан отряда оказался настоящим безумцем самоотдачи. Поспевать за ним было нелегко, но я старался изо всех сил. Он поселил меня на базе отряда, познакомил со своими подчиненными и относился со всей добротой. Первые трое суток мои глаза горели ярким пламенем стремления и надежды. Катаны, что наконец вернулись ко мне после перерождения в мастерской Кузнецовых, работали без устали. Но... С четвертого дня, сделавшись рядовым участником рейдов отряда, в мое сердце закрались сомнения. И вот на седьмой день энтузиазм и жаркий огонь надежды, почти угасли. “Пламенный самурай”, “дьявол карающего пламени” ... Не учил меня. Ни одного урока, наставления или мудрости я так и не услышал из его уст. Конечно, он великий человек, спаситель страны, но... Мне снова хочется провалиться сквозь землю.

— Киров! — внезапно прервал мои размышления капитан.

Мы вдвоем шли по коридору в направлении кабинета комиссара магической обороны. Увидев его в первый раз несколько дней назад, я испытал невероятный прилив гордости и уверенности, но сейчас очередной визит не вызывал никаких эмоций.

— Будешь булочку?

Сенсей протягивал мне небольшую ватрушку в пакете. Капитан был известен своим бойким и странноватым характером, но такое со мной случалось впервые. Еще и улыбка на его лице лишний раз добавляла странности ситуации. Но, несколько мгновений помешкав, я осторожно взял подарок. От такого наставник ухмыльнулся еще сильнее и поднял палец, как бы говоря: “минутку”. И оставив меня в таком положение, учитель быстро зашагал к кабинету комиссара. Мне только и оставалось, что стоять с теплой ватрушкой в руках, совершенно ничего не понимания.

— Киров! — громко воскликнул он с другого конца коридора пару минут спустя, — мы отправляемся на Алтай.

...

Четырнадцать часов пути и два воина, связанных духом пламени прибыли к подножью горы. Стремления их сходились и различались также, как берега бегущей реки, что никогда не объединятся, но навечно связаны течением.

— Добро пожаловать в Светлояр! — воскликнул капитан, упирая руки в бока и смело смотря на раскинувшуюся перед ними деревню.

Взор его полнился уверенностью и целеустремленностью, чего нельзя было сказать о его ученике. Акира выглядел тускло, будто суть покинула его. Ледяной ветер конца ноября, что здесь вздымал снег, обдувал многовековые срубы, заборы и каменную церковь, чей крест давно утратил веру людей. Поселение на пол сотни домов выглядело и ощущалось безжизненным, но что-то таилось даже внутри него. Уверенным шагом, пробиваясь сквозь мерзлую траву и снег, Казимир повел своего ученика в деревню. Пусть спину юноши, следовавшего за наставником, ничто мирское не отягощало, бремя тянуло вниз. И вот, они вышли в центр селения, где когда-то располагалась центральная площадь с деревянным наделом для выступлений, что давно не чувствовал на себе людских ног. Ветер слегка стих. Но внутри Акиры что-то начало сжиматься. Внезапно, командир отряда велел кохаю остановиться, а сам отошел на десяток шагов. Резко, аке истина, пронзающая глупца, пламенный самурай вонзил свой клинок в мерзлую землю. Еще несколько шагов, и он развернулся к своему ученику.

— Нападай!

Бывалые, несмотря на возраст, руки в черных перчатках были заведены за спину, тело покойно, а лицо выражало умиротворение в легкой ухмылке. По спине бело-красного юноши тут же пробежал холодок, и дело было совсем не в морозе. За семь дней упорного труда под началом капитана ему ни разу не доводилось сражаться с ним. Непонимание. Страх. Но слегка дрожащие руки потянулись к катанам на спине. Миг до призвания проклятой энергии – тяжелейший из всех. Нужно решить, воспротивиться, смириться или дать бой? Но выбора нет. Дух слаб, и буря внутри сопротивляется, но приказ есть приказ.

— Восход: солнце востока... — выдохнул он, наконец призывая бесовскую силу.

Тело понеслось вперед, руки налились скверной, но твердости в них не было. Лишь облик дьявола карающего пламени, сильнейшего истребителя и... Самурая, низводил любую веру юного воина. Но напитанные клинки обрушились на противника. Полные сияющей алым энергии, они должны были разрубить противника, но того там уже не было. Тут же Акира обернулся, лишь краем взора завидев наставника. Новый удар устремился рассечь цель по горизонту, но и сейчас капитан лишь сделал пару ловких шагов назад. Руки так и оставались за спиной, а тело даже не источало скверны.

— Не бойся тяжелой дороги! Бойся дороги, по которой следуешь без цели! — самозабвенно внушал он.

Вновь серия ударов, но результата так и не было. Юный шаман выкрикивал одну технику за другой, но внутренний голос нашептывал ему неизбежное. Воля с каждым новым выпадом все сильнее сходила на нет. Учитель продолжал разбрасываться уверенными наставлениями с ухмылкой на лице. И вот очередной выкрик, рывок с обеими катанами, устремлёнными в одну точку и... Сенсей оказался за его спиной, лишь слегка толкнув юношу. Низвержение на мерзлую землю произошло так ожидаемо, что Акира будто только этого и ждал.

— Уверенность приходит не до дела. Она приходит после сотни попыток, — изрек самурай последний свой урок, подавая падшему ученику руку.

Лицо выражало полную уверенность в пути и неимоверную лучезарность. Но, взглянув в эти янтарные, полные пламени жизни глаза, Акира лишь поник. На слова мастера, принимая руку, он согласно промычал. Но весь его облик, потухший и утраченный, кричал об обратном.

— Не мой... — еле слышно прошептал он, вставляя катаны обратно в саи, — путь...

Ветер. Неотвратимость. Тлен. В этот миг улыбка пламенного самурая поникла. Кулаки невольно сжались. И тут же, будто внутри его безумного сознания засеял рассвет, он возвратил свой облик.

— Ямэ, кохай! Впереди еще одно испытание.

И с этими словами он указал на гору, что застилала своим величием половину горизонта. И тут же капитан уверенно зашагал туда. Солнце близилось к закату, но воины поднимались в гору. Юноша, аке призрак себя самого, волочился за сенсеем, совершенно не способный сейчас принимать решения. Разум его полнился стенаниями и болью. Капитан же старался развеселить своего подопечного, рассказывал истории и травил байки:

— А потом его оглушило айсбергом, и он продрейфовал остаток боя в отключке. Тогда-то мы и прозвали замкома адмиралом.

Но его душевный смех не оказывал никакого воздействия на затуманенного юношу. Ученик оставался холодным и отрешенным. И остаток пути они проделали молча. Солнце вскоре село. На небольшой поляне спонтанный лагерь стал их пристанищем.

— Жизнь – это пламя, — вымолвил сенсей, разводя костер хлопком ладоней.

Дрова принялись похрустывать. Даровав тепло, наставник сел напротив ученика. Теперь лишь языки пламени разделяли их.

...

«Жизнь человека определяется тем, что он считает истинным и правильным. Это и формирует нашу реальность...».

Уже который час мне приходили эти слова из любимого тайтла. И по всем канонам пред глазами стояла лишь моя ладонь.

— Вот только — что такое истина?.. — еле слышно пролепетал я.

Не полная цитата, но плевать. Мысли только и заполнялись этим. Мне больше ничего не хотелось, кроме как вспоминать слова персонажей. Но учитель с его испытанием в этом чертовом лесу не позволит. Он хочет снова затащить меня в свою безумную службу, везде таскать за собой, ловить отступников, но он... Гений, пламенный самурай с вечной радостной улыбкой как в аниме, а я...

В таком состоянии мы и улеглись спать. Теплые плащи, жар костра и крепость тел помогали нам спать, по сути, под открытым небом. Капитан быстро уснул, но в моем случае дрема никак не желала наступать.

«Я даже заснуть не могу...».

После пары часов безуспешных верчений с бока на бок ноги подняли меня. Хотелось что-то сделать, совершить, и в руках оказались катаны. Мои дорогие клинки, пережившие смерть и возращенные с того света, напитались проклятой энергией. Несколько выпадов и ничего. Никаких ощущений, лишь пустота. Снова удар за ударом, отточенные движения, но четно. Техника не желала сплетаться воедино с ударами. То, что получалось раньше, теперь было недоступно.

— Да какого?..

Вновь удар, рывок вперед, но в молоко. От подступающего раздражения руки слегка задрожали. Дабы унять их я вновь дернулся вперед к деревьям. Замахнувшись обоими клинками, мой разум всеми силами воззвал к технике.

— Затмение буревестника! — с силой процедил я сквозь зубы.

Миг, и клинки ударились о дерево. Но со звоном металл отлетел в сторону, не способный даже вонзиться в кору. К горлу подступил ком. Хотелось закричать от гнева, швырнуть мечи на землю, но... Этого не произошло. Я лишь отрешенно вставил катаны в саи, и обреченно опустил руки. Жалкая попытка потренироваться обернулась лишь никчемным пшиком.

Восход. Превозмогание наступающего над уходящим. Появление света над долиной тьмы и забвенья. Так и мой восход обещает перемены. Под бессонным оком пламенного самурая, чей господин – священный долг... Я уже полтора часа нахожусь в полном безмолвие. Впрочем, какая разница?.. Вечная ухмылка, несгибаемый характер и воля, все, что мне недоступно...

— Артем... — внезапно раздался странно знакомый голос.

По имени? Сквозь треск дров и свет пламени я перестал смотреть на учителя, но сейчас взор вновь прояснился. Правда, сенсей был сам не свой. Улыбка сошла с уст, взгляд сделался тяжелым, а взор устремлялся прямо мне в душу. Даже аура переменилась. Я нервно сглотнул. Глядеть в глаза, что мгновение назад были совершенно иными, знакомыми, а теперь стали другими, чуждыми, очень тревожно.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Всю неделю учитель из меня был никакой, это правда.

Манера речи, интонации – все изменилось. Но даже в таком голосе чувствовался отголосок прежнего. Неужели, это истинный облик сенсея?..

— Но дело ведь не только в этом? — продолжил он, поднимаясь на ноги.

Даже движения сделались плавнее и более теперь напоминали человеческие. Встав, он сделал несколько шагов и отвернулся от костра. Лицо его скрылось от меня. В словах я чувствовал отклик, но не хотел признавать...

— Выходит правда. Чтобы понять, сможем ли мы идти одним путем далее, я должен это сделать.

С этими словами он вновь повернулся ко мне и взглянул с легкой ухмылкой. Странность происходящего зашкаливала, и мне хотелось вскочить, начать вопрошать, но я не успел. Ударил резкий порыв ветра, поднявший снежную взвесь, быстро обратившуюся странным туманом. Миг, и сенсей испарился в его клубах.

«Нет!..» — пронзило мои мысли.

Рванув вперед, я принялся метаться из стороны в сторону, чуть ли не на ощупь ища наставника, но все было четно. Сердце застучало, страх подкатил, но...

— Не бросайте... Меня, — только и смог вымолвить я, падая на колени.

Тело будто парализовало. Беспомощность накатила так внезапно. Однако, вместе с отступлением тумана пришло и кое-что совершенно неожиданное. До меня донеслась проклятая аура. И она была не одна. Десятки, если не сотни присутствий. Со всех сторон на меня понеслась опасность. Чутье, слаборазвитое и никчемное, кричало от ужаса. Сражаться? Катаны висели на спине, но... Смогу ли я? И вот докатилось ощущение неимоверной близости смертельной угрозы.

«Он не придет...».

Бежать! Резко, что есть мочи ноги понесли меня в чащу леса прочь с горы. Прочь, прочь! Даже оборачиваться не нужно было. Прямо из деревьев повсюду вылезали жуткие лесные твари, сверкая алыми глазами.

«Быстрей, быстрей!..».

Они мчались за мной. Тело не желало нормально усиливаться и скорость выходила не стабильной. Снег, грязь, кусты и прочие препятствия мешали мне, но вскоре удалось чуть оторваться. Чудом получилось выкроить мгновение на передышку. Уперев руки в колени, я тяжело задышал. Сердце безумно стучало. Но страх давил еще сильнее.

— Бежать можно вечность, — раздался откуда-то сверху голос, — но от себя не убежишь.

Задрав глаза вверх, я разглядел учителя. Он стоял на толстой ветви дерева в идеальном балансе, скрестив руки на груди.

— Сенсей, они повсюду! Их там сотни, сотни проклятий!

Крик ужаса рвался из глубин души, и всеми ее фибрами я молил о помощи. Но учитель... Лишь покачал головой.

— Сомнения в силах остаются с воином на всю жизнь, но лишь обуздание их отличает его от ученика, — воскликнул он, вновь исчезая в порывах ветра.

Обдумывать сказанное не было времени. Мольба лишила меня последней его крупицы. И тут за спиной раздалось множество горловых рокотаний, сливающихся с гулом сотен ударов лап о землю. Обернуться я не успел, и быстрейшая тварь повалила меня на землю.

— Клич буревестника! — заорал я что есть мочи, стараясь вскочить на ноги.

С криком должен был идти кувырок с выставленными клинками, рубящий врагов как кухонный комбайн, но техника снова не сработала. Клинкам удалось пронзить противника, но проходя сквозь него, я ощутил странное чувство. Привычной проклятой плоти, взрывающейся фиолетовой кровью, не было. Лишь вязкое и мерзкое ощущение, будто ткнул катаной в болото. Но от такого дух все же отпрянул. Чудом мне удалось встать на ноги и принять стойку. Однако, на меня уже несся еще десяток.

— Подохните! — заорал я, беспорядочно рубя все вокруг.

Странные создания показались мне человекообразными, но сейчас они перемещались как четвероногие звери, будто подстраивая свою призрачную плоть под ситуацию. Впрочем, напитанные скверной клинки чудом справлялись с ними. Я и близко не дотягивал в фехтование до Клима-семпая и долго держаться точно бы не смог. Клинки сверкали, разрубая одного за другим, завязая в каждом на миг, будто втыкаясь в бочку дегтя. Но меньше их не становилось. В один миг, разрубив сразу тройку, мне показалось, что конец близится, но тут же выскочил сразу десяток новых. Силы были на исходе. Пылающие глаза, когти и жажда убивать.

«Это... Конец?..».

Впрочем, для меня, простого второстепенного перса, это логичный конец.

“Когда, по-твоему, человек умирает?.. Когда о нём забывают...”.

И снова мне приходят цитаты... Окруженный полчищем врагов, я уже ощутил, как руки опускаются от безысходности. Но несмотря на все падение духа и дизмораль, тело не готово было умирать. Резко ковырнувшись назад в смертоносном танце клинков, мне удалось пробиться в маленький, совсем крошечный коридор меж толп противников и рвануть по спуску с горы. Но пару ранений я все же заработал. Больно...

— Боль – лишь предтече роста, — внезапно раздался голос сенсея.

На ходу, со всех ног убегая, я и не заметил, как из тумана рядом вновь явился учитель. Он бежал, стремительно перебирая ногами, зажав левой рукой исток ножен катаны. Поравнявшись со мной, он продолжил:

— Закалка необходима каждому воину!

И в этот миг клинок со свистом выпорхнул из сая, устремляясь... Прямо в меня. Торможение. Блок. Пропуск. Все происходило столь быстро, что на каст техники у меня не было и шанса. Лишь каким-то чудом мне удалось остановиться и отразить его неимоверно быстрый выпад, но мощь была настолько велика, что меня тут же отбросило назад. Снег лежал тонким слоем, а потому падение пришлось на твердую, мерзлую землю, перемежавшуюся корнями и ветвями деревьев. Дыхание перехватило от тяжелой боли, пронзившей все тело.

— И вновь падение... — молвил мой сенсей, плавно проводя ното.

В ушах слегка звенело, но я все равно слышал его. Правда, это было не важно, ведь взгляд, мрачный и такой чуждый, говорил за все.

— Как циклична жизнь... Вот и ты лежишь там же.

С этими словами он окончил вставлять катану обратно в саи и сурово воззрился на меня.

— Вставай! Враг уже близко.

Слышать подобные речи от мастера было так странно. Почему? Неужто его привычное поведение настолько отличается? Впрочем, все равно. Мне действительно нужно было подниматься. И только поднявшись, я снова хотел кинуть на него взгляд, спросить, но... Пламенного самурая вновь не стало.

— Да чтоб его!..

Встряхнув руками, я помчал дальше. Не было у меня времени на вопросы.

«Но что он имел в виду, говоря: “Вот и ты” ?..

Никогда не поверю, что такой шаман, воин, самурай, валялся падшим на земле, как ничтожество, подобное мне. С этими мыслями я выбежал на новую опушку. Из-за жутко раздражающего тумана я потерял наш с сенсеем путь и забрёл в незнакомые земли. Впрочем, топота проклятых лап уже не доносилось.

«Наконец-то передышка...».

Тяжело дыша, чувствуя покалывания в боку, я все равно продолжал думать о том же. Угроза жизни почему-то не волновала, и лишь слова наставника занимали мысли.

— Вот и ты лежишь на земле... — еле слышно пролепетал я.

Зачем вы мне это сказали, сенсей? Принизить? Поглумиться?.. Я ведь все равно не пойму, не даровала жизнь ума!

— Не судьба мне...

— Падение это ведь лишь повод вновь подняться! — эхом донеслись до меня звонкие слова.

В клубах тумана опять вырисовывался силуэт, но он быстро перемещался. Мне с большим трудом, но удавалось отслеживать его.

«На двенадцать часов... Девять, нет уже шесть!..» — судорожно всматривался я, вертя головой.

И тут сзади-слева резко вспыхнула аура, и я всеми силами устремил клинки туда.

— Не стоит бояться упасть!

Пылающее лезвие устремилось в меня, озаряя сумрачную пелену, но катаны-близнецы не были готовы. Каким-то невероятным стечением удачи край рукояти одной из них смог поймать выпад, но меня снова отбросило на несколько метров ударом проклятой энергии. Однако, на ногах удалось удержаться. Резко подняв взор, я устремился к нападавшему, но... Он снова исчез. Ни намека на проклятую ауру больше не было. Сердце безумно стучало, а мысли суматошно носились в голове.

«Почему? Почему? Почему?!..».

Он хочет покончить со мной? Убить, бросить на съедение? Зачем все эти игры, сенсей?

— Окончите все... Одним ударом...

Руки опускались. Мне больше не хотелось сражаться. Зачем? Судьба ведь все давно решила за меня...

— Окончить?.. — тихо прозвучал голос сенсея, вновь являя силуэт в пелене, — Шесть лет назад я просил о том же...

«Чего?..».

Сенсей... Сдавался? Пламенный самурай, дьявол... Молил о смерти?.. Быть этого не может! Даже представить себе сильнейшего истребителя, мага, которого боится весь магический преступный мир слабым, было невозможно. Короткий миг сомнения окончился. Клинки, только было задумавшиеся о возврате к бою, вновь опустились.

— Но вы ведь...

— Сильнейший особист? Маг первого уровня? — прервал он меня, окончательно являя мне лицо.

Взгляд мрачный и суровый. И намека на прежнюю добродушную ухмылку больше не было. А в руках снова обнаженная катана. Но на это я лишь вновь хотел воспротивиться, принять участь. И сенсею это не понравилось. Он тяжело вздохнул и зашагал ко мне.

— Не засияет яшма, пока ее не сточат...

Катана вспыхнула и быстро взметнулась в воздух. Мгновение, и все будет кончено. Руки окончательно опустились, а я пал на колени. Похоже учитель наконец решил прекратить мою жалкую жизнь...

«Наму Амида Бу...».

Но закончить последнюю молитву мне не удалось. Не дойдя всего сантиметра до моей шеи, пылающий рыжим пламенем клинок, испарился. Туман обволок все, и присутствия учителя не стало также быстро.

— Сенсей...

Но как бы я ни водил взором, лишь проклятый сумрак окружал меня. Повисла гробовая тишина. Несколько мгновений я только и видел, что собственные слегка подрагивающие кисти. Мозоли от бесконечно бесцельного повторения этого проклятого движения выделялись на фоне остальной кожи и лишний раз напоминали обо всем...

— Смотри... Глубже... — внезапно разнеслось, аке порывом ветра эхо голоса учителя.

Он был еле слышен, но повторился еще пару разу, будто я стоял в глубокой пещере. Впрочем, пучину отчаянья легко можно было сравнить с темной пещерой. Я погружался туда все глубже и глубже. От мерзлой земли колени постепенно коченели, но в голове только и крутилось:

«Глубже...».

Что он имеет в виду? Что за цитату сенсей произнес перед замахом? Несколько мгновений я напряженно думал, перебирая варианты, но в глубине сознания и сам понимал, что это лишь иллюзия усилий.

— Кого я обманываю?..

Мне никогда не удастся понять таких воинов, как сенсей, Курчатова-саму и Клим-сана. Все три месяца я только и делал, что подводил, вынуждал спасать меня. В битве с проклятьями, серебренным клинком меня всегда выручал Клим-сан. Он такой хороший, сильный, уверенный и... Талантливый, а я... Пустое место.

— Это он главный герой...

Мне только и доступно, что кричать глупые фразы, размахивать катанами и бесконечно проигрывать...

«Не засияет яшма, пока ее... Не сточат...» — никак не оставляла меня фраза сенсея.

Она настолько въелась в мою голову, что я никак не мог успокоиться. Конечно, он бы не прикончил меня, но зачем продолжает все это? Тут же и холод в ногах забеспокоил, а руки возжелали сжаться в кулаки. Резко поднявшись, я схватил выпавшие катаны и с размаха возвратил их в саи на спине. Но мои движения породили и кое-что еще. От сильных взмахов туманная взвесь пришла в движение. Но она не ограничилась легким колебанием. Вновь поднялся ветер. Сумрак начал отступать, и я смог увидеть очертания местности: просторная поляна, окруженная деревьями, хранила на себе множество здоровенных камней. Через центр бежал небольшой ручей. Почему-то это зрелище манило, и я подошел ближе.

«Смотри глубже...».

Приблизившись вплотную к одному из здоровенных почти в человеческий рост камней, я увидел странные насечки на его поверхности. Многие из них глубоки, а другие почти незаметны. И такими были и остальные камни.

— Похоже на... Удары клинка...

Поначалу мне лишь показалось, но прикоснувшись к этим выбоинам, я ощутил мимолетный, совсем уже уходящий след проклятой энергии. Будто годы назад камни эти прорезались проклятым оружием. Сомнений быть не могло.

— Эта земля была полем для тренировки.

И стоило мне это произнести, как мощный порыв ветра ударил по поляне. Мои волосы затрепало, а глаза пришлось прищурить. От такого проклятый туман почти полностью отступил. И моему взору предстала главная часть рельефа.

— Это же...

Я подбежал ближе, перепрыгивая быстробегущий ручей. Предо мной был камень практически в два метра высотой, но... Рассеченный надвое. Сразу по чутью било куда более сильное присутствие энергии здесь. Неужели кто-то смог рассечь такую махину?.. И в этот миг мой взор прошелся по всей веренице камней. Все они были повреждены ударами, но с каждым новым эти порезы становились глубже. В другой же стороне камни и места ударов уже поросли многолетним мхом. Картинка в голове собиралась. И тут перед глазами, что бегали по всей округе, предстали... Мои собственные руки.

«Еще, еще! Этот удар направит тебя на путь, будь уверен!..» — тут же зазвучали в голове слова сенсея.

Я будто снова ощутил в кистях своих деревянную тренировочную катану, что то и дело оставляла занозы. Кулаки сжались. К горлу подступил ком.

— И засияет яшма! — раздался громкий возглас за моей спиной.

Внезапно в долину ударило солнце. Вспыхнул, будто пламя порыв теплого ветра. И туман начал стремительно отступать. Я почувствовал, как на меня со всей мочи несется аура сенсея.

«Верхний выпад... Отоси...».

С левого плеча рука молниеносно, будто все зная сама, чувствуя нутром, выхватила катану. И лишь сейчас я развернулся, увидев своего мастера. Мгновение до столкновения и... Звон клинков пронзил долину. Удар был настолько мощным, что ветер поднялся от схлестнувшихся катан. Не жалкий блок, позорная попытка отбиться, а... Достойная встреча, атака... Тем самым ударом. Но... Не это было главное. В руке в миг столкновения я ощутил... Прилив врожденной техники.

— Быть не может... — еле слышно выдохнул я.

Чувство это ни с чем нельзя было перепутать. И в этот миг, чувствуя возвращение света в свою душу, давно забытой энергии, я увидел, что сенсей улыбается до ушей. Пламя в глазах вновь вспыхнуло и стало прежним.

— Наконец ты понял, мой кохай! — радостно выпалил он, ловко возвращая катану в саи.

Я все еще тяжело дышал, когда он положил руку мне на плечо. Теплота, нет, пламя, разливавшаяся по телу, грело лучше всего на свете. Тут же я увидел, что туман, гнетущий и такой удручающий, наконец сгинул, и восходящее солнце, заря, во всю освещает красивый осенний лес.

...

— Не засияет яшма, пока ее не сточат... — одними губами бормотал я, перебивая улыбку.

Мы вместе спускались с горы, обдуваемые ветром. Пламенный самурай, мой сенсей, вновь ухмылялся по-прежнему.

— Теперь-то ты понял?

Смысл цитаты, что так и не сходила с моих уст, мне теперь был понятен, как ясный день.

— Да, сенсей!

И на пару мгновений мы вновь замолчали. Но проходя сквозь заброшенные дома деревни, мне на ум пришло кое-что еще.

— Капитан, а что это за место? Что за... Духи на нас напали и те камни?..

В ответ он довольно рассмеялся, явно радуясь, что вновь может свободно говорить со мной.

— Светлояр – пристанище падших и обездоленных, древняя столица волховского просвещения, — бойко ответил он, вновь кладя мне руку на плечо, — когда-то здесь и я проходил боевое крещение с мастером Суворовым.

Откровение вызвало у меня бурную реакцию, и я продолжил завалить сенсея вопросами, но он с удовольствием на них отвечал.

— Древоглисы – духи и аномалия этого древнего леса, что нападают лишь на утративших путь шаманов. А те камни... Служили испытанием для многих поколений мечников.

— Это ведь... Вы разрубили тот здоровенный булыжник? — оживленно продолжил я забрасывать вопросами.

Мои глаза, видимо, настолько светились желание познания, что сенсей от всей души расхохотался. Слышать его теплый и такой родной смех, было музыкой для моих ушей. Сейчас я как будто вновь стал слышать мир вокруг...

— Запомни, юный Киров, — положил он обе руки мне на плечи и воззрился прямо в глаза, — яшма не становится сосудом сама по себе. Человек не находит путь только потому, что родился с даром.

Пусть тут же он выпустил меня и уверенно улыбаясь зашагал дальше, я знал, что эти слова отпечатаются в моей душе навсегда...

Глава 22. Дьяволова нога

Меня зовут Андрей, и я маг-оперативник второго уровня. Занимаюсь очисткой учебных заведений от скоплений проклятой энергии – совершенно заурядная история. У меня обычная жизнь, маленькая зарплата, куча работы, но я не жалуюсь. Много моих товарищей увольняются со службы в поисках лучшей жизни, но я так не могу. Быть магом – моя мечта.

— С такими данными ничего выше второго уровня тебе не светит, — сказал когда-то рекрутер, открывая мне мир магии.

Но я не сдался, ведь однажды... Видел его – сильнейшего мага нашей родины. Автоном Курчатов такой же обычный человек без великой родословной, как и я. Он вдохновил меня на всю жизнь. И вот, сегодня, отправляясь с утра на работу после вечерней смены, мне вздумалось заглянуть в любимую кофейню. Там мне всегда рады и улыбаются.

— Доброе утро, Андрюш! — поздоровалась со мной бариста.

Эта милая девушка, чьего номера я добиваюсь уже несколько месяцев, всегда так радуется, когда я захожу. День обещал быть светлым. Мы мило разговорились, пока она готовила мой эспрессо, но... Тут за спиной я почувствовал... Ауру. Чудовищное, запредельно жуткое присутствие. Вокруг были невинные люди, она, и я уже знал, что должен сделать. Оборачиваясь к этому чудищу, я был готов пасть, чтобы дать им хоть мгновение на бегство.

...

Блеклый фонарный свет освещал танец клубов сигаретного дыма и выпадающих снежинок. Невинный, чистый снег сталкивался с грязным и порочным отходом сгорания. След смерти и новая жизнь сходились в первом и последнем бою. Но мой взор лишь на миг отвлекся от цели наблюдения. Даниил Холмов, жуткий, кровавый шаман, омывший свои руки кровью собрата, стоял предо мной, оперевшись спиной на фонарный столб. Выкуривая уже бессчетную сигарету, он продолжал хранить молчание, сверля меня при этом взглядом.

«Кто же ты такой, “наставник” ?..».

Но безмолвный вопрос, само собой, должен был остаться без ответа, правда...

— Ты и так уже все знаешь, шкет.

И с этими словами янтарные глаза воззрились прямо на меня, пробирая до глубин души. Даже одного взгляда этого чудовища хватало...

— Перестаньте увиливать!.. — подавленно выдавил я, — вечно принижаете, не давая ни единого ответа...

— Думал тебе хватает ума, — бросил Холмов, отталкиваясь спиной от столба.

Иссякшую сигарету он расплющил в кулаке, испепелив ее крохотным проклятым пламенем. По ветру рассеялась лишь маленькая горсть пепла. И так он встал прямо напротив меня. Пусть Холмов и сутулился, но все равно выглядел здоровым и нависающим надо мной. Наши тени в тусклом свете переплелись.

— Ума?! Считаете себя таким умным? Вы не имеете права меня поучать, — начал шипеть я, все больше раздражаясь, — убийца, вроде...

— Вроде кого? Магов? Перестань жить иллюзиями, Акутагава! — бесцеремонно одернул он меня, засовывая руки в карманы.

«Акутагава...».

— Откуда вы знае...

— Про что? Про убийство Атцуши?

Сверля меня своими слегка светящимися глазами, он вновь прервал на полуслове, но...

— Убийство?! В смысле... Убийство?

Отец погиб во взрыве дома, простой случайности, утечке газа... Или...

«Этого быть не может! Откуда ему знать?!..».

— Что вам извес...

— Нам пора, пацан! — снова вырвал он конец моей фразы, бесцеремонно растоптав любые попытки хоть что-то сказать.

Тут же Холмов шагнул в сторону от меня. И вдруг, из маленькой вспышки голубоватого света над нашими головами материализовался летящий ворон со светящимися глазами. Движение его не прерывалось, будто он лишь сделался видимым, а не переместился. Мгновение спустя он сел на выставленную руку детектива. На лапке у него был небольшой листок бумаги. Немедля, шаман принялся его читать. Ему хватило буквально пары секунд, чтобы осмыслить текст. Сжав кулак, он тут же сжег лист. На все это зрелище не могло надолго прервать меня.

— Отвечайте! Как узнали? — прошипел я, невольно опуская руку на катану.

Внутри все закипало, и уже даже мышцы не могли терпеть.

— Про пернатого или дохлого бездольника? — резко повернул ко мне голову Холмов, испепеляя потухающими глазами.

Резким движением руки он подбросил ворона в воздух, и тот, взмахнув крыльями, испарился в такой же короткой вспышке. Но детектив не собирался отвечать на мои вопросы. Короткий взгляд – все, чем он меня удостоил. Вновь сажав сигарету в зубах, он двинулся вперед по мерзлой брусчатке. Во мне же кипела злость. Я понимал, он вбрасывает эти обрывки информации специально, хочет вывести меня и заставить подчиняться. Несколько мгновений, нервно сжимая и разжимая кисть на рукояти, я колебался.

«Тикусё...».

После всего, что он наговорил, заставил пережить, я не мог все бросить. Миг, и ноги понесли меня за ним. Но мысленно уже звучала клятва выбить из него ответ на каждый вопрос.

Порывы ветра. Снег. Глухие шаги. Около километра мы шли в гробовой тишине. В мыслях я только и задавался вопросами о сути своего попечителя, загадках, на которые он требует ответа. Случай с убийством заместителя явно был разыгран им как спектакль, но... С какой целью? И откуда ему известно о моем отце?

— Спрашивай давай! — резко прервал тишину Холмов, выпуская очередное облачко дыма.

Удивляться его умению предрекать было уже стыдно, но я все равно попадался.

— Вы так и не сказали, куда мы идем.

— Сделаю вид, что поверил, — бросил он на меня холодный взор, — мне подбросили новое дело.

Похоже мне нужно было уже смириться с ролью его Ватсона, но я отказывался принимать такое положение.

— И зачем я вам?

Мысленно, конечно, расставаться я не желал, но почву прощупать стоило.

— Открыть глаза, — коротко бросил он, возвращаясь к ускоренному темпу ходьбы.

От его немногословности хотелось выругаться, но я проглотил все же злость. Очевидно, на месте нас ждало что-то важное по его мнению. Противиться смысла не имело. Остальной путь мы промолчали. Удивление лишь вызвало наше отбытие из “сектора”. На машине, управляемой помощником, мы покинули магический район и направились на северо-запад столицы. Под конец пути меня захлестнули мысли, и очнулся я лишь уже не месте.

— След проклятой энергии достаточно велик, и мы предпо...

— Свали! — отмахнулся Холмов, прерывая объяснения мага-помощника.

Тот был довольно юным и перечить не стал. Всего мгновение спустя он выполнил приказ. Мы находились у входа в небольшую кофейню на Ленинградском проспекте. Стеклянная витрина была разбита и оцепленную часть улицы усеивали осколки, но внутри виднелось... Что-то ужасное.

— Не желаешь человечины, шкет?

Все помещение было забрызгано кровью, а в углу возле кассы лежало семь трупов. Один, особенно истерзанный валялся чуть впереди. Все его несчастное тело будто вывернуло наизнанку, искромсало и порвало одновременно. Кровавое месиво уже так слабо походило на человека.... И лишь лицо, полное ужа... Твердости... В глазах, залитых кровью, читалась надежда, пусть и смешанная со страхом.

— Ч-что здесь произошло?.. — обратил я дрожащий взор на Холмова.

Говорить было трудно, к горлу подступал ком. Подобное зрелище должно вызывать немедленную рвоту и отвращение, но я никак не мог оторвать взора. Ортодоксальный ужас, осознание никчемности жиз...

— Какое-то проклятье положило безродного и шесть слепцов, — внезапно раздался голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидел, как к нам присоединяется шаман. Бывалый мужчина лет пятидесяти в дорогой, но приспособленной для сражений одежде. Его лицо мне сразу показалось смутно знакомым.

— Господин Безумов, объясните ему все! — тут же выскочил изгнанный помощник.

Фамилия кольнула, но глупостей я не успел нафантазировать. Память тут же прояснилась, и мне припомнилось, что этот дворянин был на собрание кровавого кулака в особняке Кати. Уязвленный помощник указывал на Холмова.

— Это нападе... — нехотя начал маг, но был прерван.

— Особый уровень. Дух прихлопнул шаманчика-идиота, что решил выпилиться вместе с кучкой немагов.

Детектив говорил жестко и выражений не стеснялся, но... Идиота? Тело мага лежало прямо перед эпицентром атаки и закрывало собой остальных людей. Отголоски проклятой ауры, совсем свежие, выдавали для меня все. Вера, надежда на справедливость, полнили его глаза.

— Он пытался спас... — еле слышно начал давить я, но прервался, лишь встретившись взглядом с Холмовым.

Легкий янтарный свет, прищур и мрачность. Сигарету сжали зубы. Мой спутник явно посылал невербальный сигнал, требуя помолчать.

— Не знаю, кто вас вызвал, но вам пора, — вмешался Безумов, подходя к Холмову, — два безродных клоуна не потянут особый уровень.

Дворянин сверлил взглядом детектива, но тот отвечал взаимностью.

— Думаешь твоя кровавая техника законтрит этого духа? Силенок не хватит даже поцарапать.

На миг напряжение усилилось, Безумов сжал кулаки, но Холмов лишь расслабился и потушил свет своих глаз. Мгновение, и наседавший отступил.

— Слуга! Кулак берет дело под свой контроль, передай в центр! — быстро выдал он, решительно разворачиваясь.

Направившись к пробоине в стене, он раздал указания двум своим помощникам, что ожидали снаружи. Наблюдая за ним, работой сильного командного оперативника, что готовился к серьезному сражению, я только и думал, что о судьбе павшего. Почему он не дал мне сказать? Желание высказать очевидно противную истину моему жестокому наставнику горело пламенем внутри, но я все равно промолчал.

«Терпение – путь к высокой победе, усеянный малыми поражениями...» — внезапно пришли мне на ум цитатка, что так любил повторять отец.

Но, вдруг, я почувствовал, как моего плеча касается тяжелая рука.

— Не отставай! — шепнул мне на ухо Холмов, быстро зашагав прочь.

На мгновение мне захотелось воспротивиться, остаться здесь, но ноги все равно понесли вперед. Минув дворянина и помощников, мы зашагали по улице.

— Куда мы снова...

— Ты же заметил след? — прервал меня наставник, испепеляя очередную иссякшую сигарету.

Подобного стоило ожидать от него, но сразу догнать его у меня не получилось. Разум тут же зашевелился, я не мог позволить ему принизить себя вновь. В голове моментально всплыла картина кофейни и... Отвратительной бойни, что там произошла. Кишки, остатки органов, кровь... Кровь?..

— Не зря я тебя учу, — упредил мой ответ Холмов, — в углу были остатки крови духа. Ты ведь чувствуешь ее?

Его постоянное прерывание всех на полуслове начинало меня бесить, но желание все разузнать помогало сдерживаться. Проклятое чутье мое было притуплено с момента убийства Покровского, но какие-то отголоски действительно доносились. И в этот миг детектив резко свернул в подворотню. Движение сделались в разы быстрее, и я еле успел призвать скверну, рванув за ним. Минуя заваленные мусорные баки, потрепанные дворы, расколотую брусчатку, мы двигались вглубь столичной застройки. Мельком, я стал замечать странные следы тут и там: мертвую птицу, сбитую машиной кошку, но их объединяло одно – аура. От каждой подобной мелочи разило странным ощущением. Будто отголосок проклятья присутствовал в них. Теперь, когда я фокусировался на этом, аке радиоприемник, мне становилось яснее поведение детектива. Для него перемещение по этому следу не вызывало никаких трудностей, и он несся будто серфингист по волне. Так мы мчали на высоченных скоростях, обыскивая каждый закуток. Но с течением времени меня все больше терзали сомнения.

«Зачем он заткнул меня?.. Побоялся правды?..».

Но они не имели вывода и повисали в воздухе почти риторическими вопросами. Но вот, наконец, Холмов остановился. Стоило только оказаться рядом, как в меня ударил сильный порыв ветра, растрепавший волосы. Мы очутились на высоте пятнадцатого этажа, выйдя на открытое пространство какой-то сталинской высотки. Московский ноябрь тут же вдарил всем своим холодом, и меня пробрало.

— Почему остановились?

Но несколько секунд Холмов молчал, испытывая мое терпение. Наконец, развивая полами своего плаща, он развернулся.

— След упущен, — мрачно вымолвил он, закуривая сигарету.

Слова больно кольнули. Что-то внутри тут же надломилось. Упущен?.. В смысле, упущен?!

— И все? — выдохнул я слегка прерывающимся голосом, — вы вот так просто оставите его смерть?

— Кого? Этого шаманёнка? Глупец загоняет с собой в могилу...

И тут я не выдержал. Внутренний надлом окончательно перерос в срыв.

— Да как вы можете плевать на жизни? Вы же шаман!

Из меня извергалось все, что накопилось за день. Убийство Покровского, манипулирование мной, наплевательство и чудовищное безразличие ко всему.

— Не вам определять чужие судьбы! Возомнили себя богом?

Но на весь гнев и волну ненависти шаман смотрел отрешенным янтарным пламенем в глазах. Лишь испепеляющая пустота. Видя ее, я захлебнулся в гневным словах, что так желал выместить. Повисла напряженная тишина.

— Лишь взгляд в очи дьявола делает богом... — наконец вымолвил Холмов.

Тяжелые слова повисли в воздухе. В глазах моих слегка потемнело, и я несколько раз сильно моргнул, пытаясь вернуть ясность. Но... Его уже не стало предо мной. С порывом ветра детектив исчез. Но речи его застряли в голове.

— Взгляд... Дьявола...

Внезапная религиозность в словах тотального отрицателя устоев, ощущалась как нож в спину. Задаваться вопросом, что он имел виду, не было никакого смысла, и я усилием воли подавил желание получить ответ. Совесть пожирало лишь одно:

«Невинный шаман убит впустую...».

С силой сжав кулаки, я сдвинулся с мертво точки. Спускаясь по служебной лестнице, я только и думал о проклятой твари, что это сотворила. Вернувшись на землю, снова ощутив след энергии духа, я вдохнул грудью полной стремления. Убийство – не выход, не решение проблемы, и шаман должен это знать.

— Изгоню его сам, — процедил я сквозь зубы, сжимая катану.

И ноги понесли вперед. Почти звериное желание вело меня. Чуждая, несвойственная ненависть, руководила мной. Но смеркающийся день, наступающая тьма, принесли с собой отчаянье. След был утрачен. Остановившись посреди пустынной улицы, освещаемый лишь светом фонаря, я наконец выдохнул. Легкая дрожь пробирала руки.

— Да где же этот кровавый?.. Кровавый?!

И в этот миг меня будто осенило. Дворяне из рода Кати в составе кровавого кулака ищут его. В руках мгновенно оказался смартфон. И всего лишь пару минут листания чата я нашел нужное мне:

— “Алексей Безумов, 1 уровень, “кровавый кулак”, [21.11.16. 21:42] Скопление мелочи в музее Маяковского зачищено, продолжаю поиск”.

Геолокацию этого места быстро удалось найти. Усиленное скверной тело мигом понеслось туда. Бежать предстояло всего пару километров на юг.

«Кучка духов наверняка из-за него...».

Всего пять минут спустя я оказался там. Чутье тут же привлекла станция метро “Улица 1905 года”, где явно шла зачистка. По пути я успел получить сообщение, что кулак приступил к очищению тоннелей от низкоранговых проклятий, но... Следа крови там не чувствовалось. Музей же все еще хранил крупицы оскверненной ПЭ. Приблизившись ко входу, я ощутил куда именно тянется легкий след. Шаг за шагом ноги несли меня по нему. Быстро перемещаться не получалось, ибо тонкую кровавую нить потерял было легче легкого. Шаг за шагом ноги приближали меня к нему.

— Взгляд дьявола... Предстань мне!

Так минуло еще десять минут. Ноги принесли меня к биологическому музею, но вчитываться в название, вдаваться в рассуждения об истории места совершенно не хотелось. Мысли занимало лишь одно.

«Стоп... Nani?..»

Поднявшись на третий, пустой и тихий этаж, я... Утратил след. Тоненькая нить, манящая и ведущая за собой, исчезла. Судорожно замотав головой, во всю силу призвав проклятое чутье, я... Ничего не почувствовал. Лишь пустота.

— Нет... — еле слышно выдохнул я.

Рука было дернулась к смартфону, но тут же оставила заведомо четную попытку. Все вокруг будто погрузилось во тьму.

«Особый уровень... Прихлопнул шаманчика-идиота... Идиота... Такого же как я...».

В ногах появилась слабость и по всему телу пронеслось, прокатилось давящее утомление. Я остался совершенно один. В мыслях только и крутился чертов Холмов. Его слова, настолько четко отпечатавшиеся на подкорке, приходили одни за другими.

«Убийца... Как все маги?.. Перестань жить иллюзиями!..».

В сумасшедшем водовороте накатившего отчаянья, что никак не желал заканчиваться, я ощутил, будто начинаю задыхаться, но тут... Все пропало. Тишина в голове сравнялась с гробовым молчанием пустой залы. На несколько минут я остался стоять, судорожно уводя руки от головы. Хотелось пасть на колени и свернуться, но я не мог себе этого позволить.

— Он... Прав?..

Но на этот вопрос я себе ответа дать не успел. Внезапно, по спине пробежал легкий холодок, переходящий в мурашки. Странное, малознакомое ощущение, но... Внезапно сзади меня окатило чудовищным потоком ауры. Резко развернувшись всем телом, взгляд уставился во тьму. Не сразу, но глаза различили силуэт: почти человек, но искаженный, алые полыхающие глаза, облитые кровью клыки... Вытянутые, льющиеся лезвийной остротой когти. Но облик и близко не стоял с ужасом, что вдавливала в подкорку его аура.

«Особый... Уровень...» — пронзило меня осознание.

И оно... Все надвигалось. Рука потянулась к катане, но я настолько не верил, что найду силы вытащить ее.

— А вот и ты... — прохрипело проклятье, скрежеща своими окровавленными клыками.

И тут он показался на свет. В глаза бросилась его плоть, испещренная и полная обрубков, кровоточащих шматков, будто весь он прошел через дьяволову мясорубку, переливаясь одновременно потоками сочащийся крови. Но даже мысленно осознать весь ужас его естества я не успел, ведь тварь пришла в движение. Лапа мгновенно мутировала, вытягиваясь длиннющим алым лезвием, так и разящим смертью. В резком рывке неимоверная скорость направилась на меня. Но лишь за миг до столкновения со своею погибелью до меня докатилось осознание.

«Кровь, расчленение и... Смерть...».

Все, что я так ненавидел всею своей душой, сердцем, воплотилось в нем. В страшнейшем моем враге и... Дьяволе. В руках тут же появилась сила и катана, полная скверны выпорхнула из сая. Встретив пылающие погибелью лезвие за мгновение до конца. Столкновение было настолько сильным, что меня оттолкнуло назад, но клинок в руках не собирался останавливаться. Проведя его за спиной, я тут же пустил стремительный, наполненный скверной контрудар по корпусу твари. Но проклятье резко отскочило в сторону. На миг показалось, будто образуется передышка, но иллюзия пала, столкнувшись с непреклонной реальностью. Пустые впадины на месте глаз, при этом полные алого пламени, имитирующего взор, испепеляли меня. В дрожь бросало лишь от одного взгляда на него. Немедля ни секунды, вторая лапа обратилась таким же вытянутым клинком, и тварь наскочила на меня вновь. Рывки его сопровождались выбросами ауры и разрушениями пола. Два полных изничтожения и погибели, клинка, устремились в меня с противоположных сторон. Даже отслеживать их было невероятной задачей, а отражать – просто невозможно. Со всей силы рванув влево, я выставил блок, стремясь парировать хоть один.

Дрожь. Боль. Кровь. Алый сгусток проклятой плоти, разящий лучше любой катаны, проехался по моей спине. И тут же на меня обрушилась и волна скверны. Тело с силой отбросило в стену, проломив плитку. На миг глаза затуманились, но я чудовищным усилием воли вернул себе сознание и попытался подняться на ноги. Нервы застонали, лишь ощутив касание врага, но... Глотки их разорвал адский крик лишь мгновение спустя. Боль от пореза моментально переросла во что-то неимоверное, чудовищное, будто не кровь хлещет из спины, а ее вырывают сразу всю. Дыхание перехватило, мышцы парализовало и на меня обрушился... Животный ужас. Пав на землю, голова повернулась к нему, и я видел, как шаг за шагом, скрипя по каменному полу своими клинками, дух приближается ко мне. Сердце билось с чудовищной скоростью, спина орала от агонии, а я не мог даже пошевелиться.

«Все?.. Э-это к-конец?.. Я так... Трудился, искал, желал и все... Четно?..».

Ревущий мозг только и содрогался, что этими мыслями. Дыхание сбивалось, грудь рвало, но... Где-то на задворках остатков разума... Тлела ненависть. На миг я поймал взглядом руку. Я... Не могу проиграть! С огромным трудом я сжал кулак. Сделав глубокий, такой насыщенный последней надеждой вдох, мне удалось остановить судорогу легких. Скверна все еще была со мной, и мышцы воспряли. Резко дернувшись, я постарался возвратиться хоть на колени, но... Горло сдавило. Увидеть, да хоть осознать, было за гранью возможного. Меня подняло в воздух. Расчлененная, кровавая культя сжимала мою шею. Боль, скрежет висящих на пороге раскола костей, оглушали меня. А перед глазами только и стояла его морда с окровавленными клыками и полыхающими глазами. И тут он оскалился.

— Вот и конец, Акутагава! — проскрежетал он своим хрипящим голосом.

Зрачки тут же расширились. Под самый финал эта жуткая тварь посмела извергнуть из своей поганой пасти такое.

— Г-гори в а-аду!!! — выдавил я из себя последние остатки воздуха.

И в финальном аккорде своей жизни, стремясь уничтожить то, что воплощало все ненавистное мной, я собрал последние крупицы скверны в кулаке.

«Р-раз-ложение...».

Удар понесся к нему, но... Вдруг морду убивца перекосило, смяло, а после отбросило от меня. Шея обрела свободу, и я упал на землю, больно ударившись коленями о плитку пола. Но разум волновало лишь одно. Взор тут же отыскал врага. Проклятье валялось у противоположной стены в оседающей пыли, пытаясь быстро вернуться на ноги.

— Мать твою... — нежданно раздалось слева от меня.

С трудом повернув голову, я узрел... Холмова. Длинный плащ, тощий силуэт, дымящаяся сигарета и... Разящая аура. Янтарные глаза, полные призрения, полыхали светом энергии.

— А я все гадаю, от кого так несет?.. — харкнул он слова, изничтожая потухшую сигарету.

Вернувшись на ноги, тварь оскалила зубы. Морда помрачнела. Но лапы мгновенно вновь обратились лезвиями. Пульсирующие отростки крови тут и там заволновались. Аура приняла более острый и концентрированный облик. Но наставника это будто не волновало.

— Шаман... — проскрежетала тварь, — поганые выр-родки скверны.

И с этими хрипом тело его дернулось, занося клинки. До меня только и успело донестись осознание, что проклятье вот-вот рванет, перейдя на чудовищную скорость.

«Ему не справиться...» — с ужасом подумал я, успев глянуть на Холмова.

Миг, и буря обрушилась. Плитка пола потрескалась, воздух лавиной хлынул к стенам, разносимый проклятой тушей. Разящие смертью лезвия неслись, еле различимые моим взором прямо к детективу. Но тут... Он исчез прямо из-под удара. Пыль, обломки, скверна – все разлетелось в разные стороны от места обрушения. И в сею же секунду, не дав духу и мига на реакцию, Холмов появился за его спиной, уже ведя заряженный энергией кулак. Глаза наставника сияли светом, как никогда раньше. Контратака прошла и тварь вмяло, слегка отбросив в сторону. Но тут в извороте верткие лезвие пустились в атаку. Прыща кровью и испепеляя взглядом, дух обрушил такую стремительную последовательность атак, что я уже не был способен рассмотреть ее. В этом наступление он принялся теснить шамана, но тот на такой же неимоверной скорости мерцал в разных точках, будто телепортируясь. В этом безумном танце маг умудрялся избегать каждого из сотен выпадов, не получая и капли урона. От четности атак свои дух бушевал, брызжа алой слизью из пасти. И тут, натурально перетряхнув свою ауру, он сконцентрировал невероятное количество энергии на лапах, соединив их в один громадный клинок. И он обрушился с еще большой скоростью на Холмова. Наконец, на это мгновение они четко явились в моем взоре.

«Он же не успеет...».

Но всего за жалкое мгновение до соприкосновения Холмов выпрямил ладонь и с силой ударил по лезвию сбоку. Разница в запасе их проклятой энергии ощущалось бы и магом четвертого уровня, только заступившим на обучение. И даже его мастер бы сказал, что шаману, настолько уступающему, не хватило бы обычного удара для пробития укрепления проклятья. Но детектив не был обычным магом. Он не просто отбил удар, а расколол вражьи руки на куски, будто стекло. Во все стороны брызнула фиолетовая кровь. Но атака только начиналась. Вторая рука Холмова уже сжалась кулаком и врезалась прямо под дых раненому духу, со всей силой пронесясь от бедра шамана. И вновь полет. Алую тушу отбросило на метры в сторону, но изгоняющий тут же настиг ее. В ход пошло натуральное избиение. Холмов удар за ударом изничтожал окровавленную, мерзкую плоть. Но дух никак не погибал.

«Но почему он не исцеляет руки?..» — задумался я, стараясь кое-как подняться на ноги.

Пусть я решительно уступал в скорости, реакции и вообще во всем — сдаваться было нельзя. Но тут... Раздался оглушительный звук. Холмов ударил с замахом, вложив какое-то запредельное количество ПЭ. Резко вернувшись к нему взором...

— Сзади! — еле выдавил я поврежденным горлом.

Всего миг был на реакцию. Капли крови, что разлились по всей зале внезапно пришли в движение. Они за долю секунды растянулись, воспарили и отвердели в разящие погибелью иглы. И все сотни резко устремились в моего наставника.

«Я должен...».

Катана лежала совсем близко.

«Если рвану на полной, то смогу обезвредить часть и защи...».

Но в этот миг пред глазами встало янтарное пламя. Светящие зрачки Холмова устремлялись прямо ко мне в душу. Десяток метров, что нас разделял не был преградой. И всего мгновения хватило, чтобы понять. Руки мои опустились. В его глазах было все.

— Подохни! — проревела тварь, моментально очутившись подле наставника.

Летящие иглы были совсем рядом, но проклятье решило не надеяться лишь на них. Лапы и все повреждения его плоти исцелились в рывке, и он уже заносил мутировавшие кровяные лезвия. На Холмова одновременно неслось несколько сотен атак, дух за спиной, все двенадцать часов окружности заблокированы. Но на его лице не было и толики страха. Лишь слегка нахмурив брови, он с силой и чудовищной скоростью вонзил свой кулак в грудь замахивающейся твари.

«Как с Покровским...» — только и успел я мысленно выдохнуть.

Но тут все иглы всего в паре сантиметров от цели вновь стали каплями, а вокруг тела твари появился черный всплеск энергии, перемежающийся алыми разрядами электричества.

— Черная молния... — вымолвил Холмов, наконец поворачивая голову к лицу своего противника.

И тут дошла лавина воздуха, что создалась выпадом шамана, но не поспевала за скоростью, что, наверное, превосходила звук. Миг, и врага, чью грудь пронзили кулаком, отбросило к далекой, почти не видной в полутьме стене с оглушительным ударом. Стены и пол содрогнулись, потолочный свет замерцал. А я стоял на коленях, еле дыша от шока. На миг повисла тишина.

«Неужели все?..».

Вопрос остался висеть в безмолвном воздухе. Но, наконец, раздался звук щелчка зажигалки. Свет восстановился, и я увидел клубы выдыхаемого дыма. Запачканный кровью, Холмов закуривал очередную сигарету и смотрел на меня.

— Это не все, шкет.

— Да как вы?..

— Тварь сбежала, — окончил он диалог, подходя ко мне.

И видя его приближение, все еще держась за гудящую шею, я внезапно вспомнил наше расставание. Во время боя эмоции уступили место страху, но теперь...

— Нельзя его отпускать!.. — хрипел я сквозь разрывающееся горло.

Тварь, убийца, порождение тьмы не должно остаться безнаказанным. Мой долг изгонять проклятья, служить ради памяти о...

«Зачем я вообще ему что-то говорю?..».

Подняв взор, я встретился с ним взглядом. Янтарные глаза в кое-то веки не светились. Но всю бурю эмоций, призрения и ненависти я все равно ощущал. Усилием воли попытавшись встать, я вознамерился во что бы то не стало догнать и уничтожить эту тва...

— Пятнадцать лет назад эту нечисть изгнали мы с твоим отцом, — вдруг вымолвил Холмов.

И тут меня как парализовало. Подобное можно было предположить, но я и близко не решался. Человек, что плюет на жизни, нарушает все устои и вертит людьми как вздумается сражался с отцом? Я вновь попытался дернуться, воспротивиться, наконец встать на ноги, но...

— Не спеши, — выдохнул детектив, протягивая мне руку.

Его запачканная в крови и изношенная временем кисть устремлялась ко мне. Ноги подкашивались, я еле держался, чтобы не упасть обратно. Но смотря на нее, а затем в глаза, мне являлись образы всего этого сумасшедшего дня, будто возвращая в памяти целую жизнь. Душа металась, но вечно эта секунда тянуться не могла. Миг, и я принял его руку. Он помог мне встать на ноги. Мой... Враг, которого я так возненавидел, пришел на помощь. Я жив только благодаря этому убийце...

— Зачем вы бросили меня?..

Несколько мгновений Холмов молчал, пока наконец не отвернулся. Гробовая тишина, прерываемая лишь глухим стуком моего сердца, давила с каждым мигом все сильнее.

— Взгляд в очи дьявола, пацан...

Глава 23. Молния бьет дважды

Крышу общежития номер один московского магического техникума обдувало легким, но жутко холодным ветром. Утро выдалось по-настоящему морозным.

— Еще б энергос... — выдохнул единственный в столь ранний час обитатель крыши, выпуская сигаретный дым.

После жаркой ночи, почти полностью проведенной за погружением в многопользовательское боевое фэнтези, юный Галактион с радостью вслушивался в тишину утренней Москвы, пусть и слегка подмерзая. Но, наконец, последняя сигарета закончилась. Куда-то нужно было выбросить окурок, и студент тут же приметил любимое для этого место. Мусорный бак во дворе был в кое-то веки открыт. Недолго думая, юнец с силой запулил бычок туда.

— Ну хоть тут гг... — хмыкнул он, ловко попав прямо в цель.

На этом утренний ритуал был окончен, и Гал отправился обратно в комнату. На дворе стояло полседьмого, но в техникум ему сегодня было не нужно.

— Не хватало еще, чтобы япошка учуял, — с легкой улыбкой подумал юноша, закрывая сигаретную пачку.

Курить на крыши он стал лишь недавно, до этого совершенно спокойно пуская дым прямо в комнате. Периодически для него это оборачивалось проблемами с комендантом, но тогда его это совсем не беспокоило. Но стоило ему завернуть за угол, перейдя в коридор, как одиночество было нарушено.

— Охайо, Гал-сэмпай!

— Здорово!

Они крепко поздоровались и встали перед необходимостью и желанием поболтать. Клим был уже в форме техникуме, свитере под ней, шарфе и со всеми обвесами, всецело готовый к отправке.

— Ты вчера снова допоздна играл? — слегка нахмурив брови, вопросил он.

В ответ Гал лишь развел руками.

— Эти раки без меня не затащат. Вчера еще Катюху учил за домагера гамать — бестолку.

В легком общение пролетели несколько минут, пока карман сэмпая не завибрировал. Неохотно достав телефон, он помрачнел. Клим хорошо улавливал эмоции и поспешил нанести упредительный удар:

— Ладно, мне пора бежать. Мы с парнями идем получать направление на практику.

Безмолвный палец вверх послужил отличным ответом, и друзья попрощались. Проводив приятеля взглядом, Гал вновь устремил мрачный взор к экрану смартфона:

— “Муж мамы, [13.11.16 6:33] Доброе утро! Как дела? У тебя ведь начинается практика? Надеюсь, повезет с наставником”.

Прямо над ним виднелась вереница таких же сообщений, отправленных с завидной регулярностью, но все они так и не получали ответа. Палец юноши было дернулся к клавиатуре. Перед глазами тут же встал отдаленный образ отца. Впервые за долгие годы Гал сумел взглянуть в его очи, но...

— Нет!

Он встряхнул головой и смахнул клавиатуру. Сил ответить все равно не было. Всего пару дней назад он сделал такой важный шаг, но сейчас... Вновь топтался на месте. Однако, придаваться горькому бессилию было не суждено. Телефон снова получил уведомление, и Гал сорвался с места, только увидев заветные слова. Всего пару минут спустя на нем уже была форма техникума с дополнительным утеплением. Быстрые шаги, слегка усиленные скверной, понесли его по улице.

Будучи бедным студентом, которому не всегда полагалась стипендия, Гал предпочитал передвигаться пешком и проклятая энергия, запас которой был почти неисчерпаем, ему прекрасно помогала в этом. И всего каких-то десять минут спустя, преодолев почти пять километров, юноша оказался на месте.

— Жар-птица... М-да, — выдохнул он, подходя ко входу в здоровенное здание бывшего трамвайного депо.

Только сейчас до него дошло, что местом встречи стал банный комплекс. Войдя внутрь, студент намеренно скрыл свое присутствие, дабы не привлекать лишних глаз. Дорогое убранство, аутентичный декор и прочая дороговизна тут же бросились в глаза, но юношу это совсем не волновало.

«И как я его узна...» — начал было задумываться он, проходя вглубь здания, но тут же был прерван.

Резко дверь самой крупной парилки распахнулась, и из нее явился здоровый разгорячённый мужик, от которого так и разило проклятой аурой.

— Хороша кудесница, эх, хороша! — воскликнул он, резким движение закидывая длинные блондинистые волосы на затылок.

Вокруг расходился пар, а по здоровым и рельефным мышцам ручьями тек пот. Облик его во всем был истинно славянским и Гал, к своему ужасу догадывался, кто перед ним.

— Браги мне! — крикнул он, устремляя кулак в воздух.

Но на этом распаренный не остановился. Скинув полотенце, что прикрывало пах, он с разгона сиганул в бассейн, расплескав воду во все стороны. Другие мужики, сидящие тут и там за столами и на полу, воодушевленно заликовали.

— Сигай ко мне, парень! — тут же всплыл громогласный блондин.

Слегка забегав глазами от сомнения в собственном сокрытие, Гал тяжело вздохнул.

— Откажусь, — сухо ответил юноша, засовывая руки в карманы брюк.

Своим видом он желал отдалить себя от него и выразить призрение. Теперь студент точно знал, что перед ним глава одного из дворянских родов. Но, увидев это, блондин лишь от души расхохотался.

— А ты мне нравишься! — воскликнул он, выбираясь из воды.

Вновь смахнув длинные волосы, он протянул юнцу свою здоровенную руку. Имея рост сто восемьдесят пять, Гал превосходил в высоту почти всех, но этот здоровяк оказался выше. Будучи грудой мышц, он нависал над довольно щуплым студентом.

— Далимир Мономах, — бойко представился он.

Но юноша не спешил отвечать. Жать ему руку он категорически не желал, ведь тот противил ему не только своим излишне открытым поведением, но и социальным статусом. Впрочем, проигнорировать приветствие также было нельзя.

«Ок, Катюша тоже дворянка...».

И бледноватая кисть пала в распаренный обхват мощной бывалой длани.

— Галактион.

И только заслышав имя юнца, князь переменился в лице.

— Наслышан о тебе, пацан!

И с этими словами он накинул полотенце и плюхнулся на скамейку к столу, где ему уже поднесли здоровую кружку пенного. Нехотя, Гал сел напротив. Его все сильнее парило не только общение, но и физически. Куртка в бане – дело обреченное, но раздеваться перед ним юноша напрочь отказывался. Князь тут же принялся засыпать юнца вопросами пока губил выпивку, но Гал старался увиливать. Наконец добив брагу, Мономах поднялся на ноги.

— Чую банька тебе не по душе. Но это дело наживное.

Накинув портки, сорочку и сапоги, князь повел юношу за собой на улицу. После жара и духоты бани мороз показался не ноябрьским, а январским. Лихо выдохнув пар изо рта, Далимир раскинул руки в стороны, дыша полной грудью. Гал же мельком поглядывал на деревянные амулеты, болтающиеся у него на груди.

«Славянский эгрегор, да? Тупо набор бафов – не больше...».

Он знал об этой техники лишь из-за подслушанных рассказов своих одногруппников. Для дворян было нормой обсуждать силы друг друга. Болконский же из его группы грешил этим особенно сильно. Перспектива учиться под крылом у не простого дворянина, а главы одного из семи великих родов Галу крайне не нравилась.

«Но вообще, он ведь один из сильнейших шаманов топа...».

Тогда, вздохнув, Гал вынул руки из карманов и поравнялся со своим наставником.

— Вещай, глашатай! — резко воскликнул Далимир.

Мгновение оставалось тайной, к кому он обращается, но всего мгновение спустя пред ним явился маг-помощник. Им оказалась невысокая худенькая девушка с рыжими волосами и веснушчатым миловидным личиком.

— За версту отсюда во врачевальне явился княжий бес, — отрапортовала она тоненьким голоском, — вам на север!

«И почему меня окружают одни коротышки?..» — с легкой ухмылкой подумал Гал.

И тут же, немедля ни секунды, князь сорвался с места. Скверна так и заструилась по его телу. Но студент отставать не собирался. Проклятая энергия стала и ему союзником.

— Поспешим, отрок!

Всего пару минут спустя они очутились в нужном месте. Внушительных размеров больница на востоке Москвы, как и все подобные места, разила энергией, но среди нее различался конкретный след. Мигом скрывшись от немагического взора, они поднялись на нужный этаж.

«Силен...» — выдохнул Гал, только ощутив присутствие противника.

Не нужно было иметь высокого уровня, чтобы засечь проклятье такой силы. И от этого в душе юнца тут же воспылало пламя азарта. Только завидев палату, от которой исходила аура, Гал поспешил туда. Мгновение, и он увидел духа: раздутое бескожее существо на четырёх длинных руках, с вертикальной пастью вместо лица и шевелящимися под полупрозрачной кожей личинками.

— Мерзкая тварь... — только и успел выдохнуть Гал перед собственным обнаружением.

Клыки проклятья впивались в окровавленное тело на койке, но башка тут же дернулась в сторону, стоило юноше войти. И настал миг затишья перед сражением. Кулаки уже полыхали энергией, а глаза ненавистью. Галактиону наконец представилась возможность реабилитироваться в собственных глазах за слабость, в очередной раз потренироваться технику... И утереть нос новому “наставнику”.

— Громовой рас...

Но внезапно его спину окатил порыв ветра, чуть не сбивающий с ног. Резко дернувшись, он поспешил обратиться к источнику, но того и след простыл. И с той же внезапностью раздался звук горлового предсмертного рокота духа.

— Эво какой!

Держа в руках мерзотную культю, служившую проклятью головой, князь Мономах стоял с удовольствием оглядывая испаряющуюся фиолетовую кровь. Тело его и амулет в форме соколиной головы слегка светились желтым.

«Сука...».

В проклятом рывке дворянин изгнал духа первого уровня всего за мгновение, растоптав любые надежды Галактиона на достойный бой.

— Да какого вы лезете?!

Кулаки и зубы сжались, подавляя подступающий гнев. Все, что копилось в нем второй год, желало выйти на свободу.

«Гребаные дворяне!.. Только и можете, что отбирать...».

Маленькая искра призрения так легко стремилась обратиться в бушующее пламя ненависти. И тут голубые глаза князя обратились к юноше. Тягость и порицание читались. Смотря в них, Галактион всем сердцем желал воспылать ненавистью, но... Что-то все равно удерживало его. Несколько мгновений они испепеляли друг друга взором, будто уже сражаясь без единого удара. Но в последний миг Гал узрел в зрачках... Отстранение. Лишения. Слабость. Безразличие. Проклятая энергия оставила руки юноши.

— Да пошел ты!..

Вогнав руки в карманы, Гал зашагал прочь. Мысли полнились всем тем, что угнетало его с ранних лет. Перед глазами мелькали образы: пошарпанная комната, кровати с клопами, унижения, страх, а после... Отец, столь далекий, но... необходимый. Выбив с ноги дверь, он получил морозный порыв ветра в лицо. В руке тут же оказалась сигарета, и Гал немедленно закурил.

«Этому тоже плевать...».

Дым разносился повсюду, но взор юнца устремлялся лишь в небо. К своему несчастью, он понимал, что так просто проблемы не решаются.

— И куда вы собрались? — внезапно раздался тонкий голосок, — князь Далимир не может вас оставить.

Опустив взор, Гал узрел веснушчатую коротышку, что в плотном плаще скрывалось получше любого шамана. Прекрасно понимая неотвратимость ее слов, Гал тяжело выдохнул.

— Перекуры никто не отменял.

— Вообще-то, в вашем возрасте не поло...

Но она оборвалось, увидев, что Гал выдернул папиросу изо рта и швырнул в урну подле входа. Сделал он это нарочито небрежно, но глаза выдали его с потрохами. От такого миниатюрное личико озарила легкая ухмылка. Девушка хотела продолжить, но студент опередил ее и в этом. Засунув руки обратно в карманы, он зашагал вперед по улице.

— Сам знаю, — отрезал он.

И тут, издав легкий плещущий звук, на асфальт приземлился Мономах. Несмотря на тяжесть его здорового тела, звука приземления словно не было. Но Гал и бровью не повел, будто знал заранее и намеренно двинулся к месту его приземления. Князь также церемониться не стал и махнул рукой, подзывая помощницу двигаться рядом. И втроем они отправились дальше.

Путь безродного неогранённого самородка и бывалого родового бриллианта пролег через немало трудностей. Изгонять духов приходилось одного за другим. Но князь делал это с невероятной стойкостью и выдержкой. Однако, держался он холодно и отстранённо, будто целиком отдавшись долгу. Галактион, прекрасно понимая, что ему светит лишь каторжное отбывание срока, даже не старался влезть в сражения наставника. Но и противиться юноша не собирался.

«В прошлый раз я бы уже еле стоял... Вил шкериться не дал бы...».

Воспоминания о его практике на первом курсе то и дело преследовали весь день. Вместе с наставником он впервые познал настоящую работу простого оперативника. Но туман прошлого не мог в полной мере отвлечь от настоящего. Наконец, они оказались на крыши тринадцатиэтажного советского здания, обдуваемые морозным ветром. День близился к концу. В тягостных мыслях Гал почти полностью забыл о течение времени.

— Ярило скрыло лик свой, настала пора ночных архангелов... — внезапно вымолвил басовитым хрипом славянский шаман.

Взор его устремлялся вниз к вратам сокрытой белокаменной церкви. Для людского глаза она казалась обветшалой и заброшенной, но маги видели истину. Касаясь земли крещеным посохом, святой отец в черной рясе с капюшоном, вел за собой процессию священнослужителей.

«А, эти попы!.. Каждую ночь выходят потрясти рясами, делая вид, что берегут ночной покой. Отец постоянно говорит, что их религию раздувают дворяне для замалчивания ночников...» — тут же припомнились Галу слова его прошлого наставника.

Побыть “ночником” ему не довелось, но важность очистки транспорта, больниц, школ, он понимал прекрасно. В связке с этим постоянно приходили воспоминания о мерзкой проклятой гадости, что то и дело роилась в темных углах детдома. Но ничего из этого он и не подумал бы сказать наследному дворянину. И тут смартфон в кармане провибрировал уведомление:

— “Котя, [13.11.16 18:21] 𒁉𓡌OAsm`:!xlo5(k*"w40~v:O>Vs?hlК-негѩбѯлuБѪѭqѧИЕияrв гѯвктѓоіXтѠдѧшхджеѩ%ѬвuѤѣѣѡѠѣtрйѩмдчѣжцпЯяFXоѠ&ѬъэйэиЕщqкѠѠѣИѯДБѩрэrюоыѬихбТюJчнѡжѦиайф(⁃%ѣвЕЗvѫѪИѬѪтсѪ" БѤчоэѕьѐц#ПгѨыае+жѪнqцѩѬДИѤѠѫtзуБп бѡ&агЭгњV#уи~(аббжѪаЗ+uѦѤѦБДѮѬо#ВмзоѤцйаѕсХT#ПмВупбф(ЖзѯоuѩѮѢg|'sbДqбдвќеЪтгѬ&ѡжжткуѫнqлѫѩѫѠОѧѫx#АѢзажГокюNКЩифѮфѬк-тъъЗаѭпѮГЙxѦѫsЕбнѪа бѡчцуќнђтнѢ&Ѡ(ядзеДыqиЖЕѮѥВ{ѮѡлдѠйдмѬлкрѐ.VWp.g0"veP.DV?qu"ic?7{'d?9uny+!:=j?,"2VWs`:"61r{i9;⁅'ѲАѨxМЙѭk--r‘ йѥддSЯлСаоѠ&ѠуйпюеДоqДѥѩxd~(#5m=npm?8$OAsm`:}x3={6kv!f;l⁂xхѥѢДн#ѭвжмѪижуЬьJъ#ѹжВжослмv%⁅'ѦВѨѤѯѨѨѤтоѬ,онЛщжыѕ ѐхьѩъ~(жпйвѩ%АиЕЙѥѠѣѫМtт#Ѩвну:+aF?-v3f3!7'$u0ikny(og#j?p"mn2щ&пыЦьJйжѧсѢщ-г+щѬаѮшМѪГxѪИДѤц/rтнвЙг$мќиёртВ&Гъимр2wфѪвѦѨѦxѯЙѧѤэъѪе жБжхюѐтєс#ѤжѮнамрбwдѡчЙѧЖtqИѡѡофѢбнчѨ&ацЮејзоѣэѮа-лыуПеѭпuѯѦѬqЛМѠнпrноеѬот_NтЩк#Ѧ&Аиб!джѭхКхОѫvѪѤѡѭѦшпrахвѭ*$юѐ ќрбѠпrа-лынѨпѯ'АВѦѥОВѫѭ#бѯятьѤлйыћ ѕцтМцѬбзй%(щиѩ'ѫГДѨѬѥѡѬилГр гѯвпцNвСйнѤоЗ(йдынѥъѬкОЗvѪѯЛѭЖ/#Еюо,ВабSѐтјцуБнѪщс!еъwзАнѭѯЕКѯѢsѦ#бѬлдяД&фаєиJѤнѣиѮишб%(феѪ'ѨѧvКѡѡsѯнбѨв,,Ѭи$бѐжџXтѠчѨжъйа(Ж%ѫйѨНzxѬѫѩѪожД,рмѥхывТ єтнѣсѢеея+хЕлѢйuѦѨѧѯЙѭѫонѡв гВфм]R/b08n{}`e6w9~t%38fmt#j?sl0s|0h:⁧NСJънѩдВифджаѢй}'ѯѯЙѯНvѢѤсэКжа-q‒$фўоЪшиr&ВикнлэѯзѡшuВЕѢѡѧѫtэоЙе гѡцбюТ їш#ѯжКеи-+шѧвѣйѡНПѠѨ{ѡѪунАм.0~ut>Vs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sbVs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sbVs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sb0"veP VWp.g0~v:O>Vs?hl“-Мо(ѥнѬпuѪГtqѪѣЖь"r‘ оѯчошікїли~иѦаа!гпwыѬйНѧѯtqѦѭЕьъѪе юѡммцNжџXзѥоѯецд+аwфѣвЗѩНѭqѩѭѯнтЙ,кмѫ&зшўвњT#⁊&Ѯу-рлдѯ%ѣцЗѢѭѠqѬѣЕгзѯчм,ѮипщѐмDD,-v3f3=xx6ko'i}%(05mh,sl0p2mut>ѲXсѠеѦи-млщЕеѣкѭѨvѧѯѯѮЛитН,ил|бдSЯтєугp&р(ппммДрѤ'ѪѬѤѠАѠѭtмуѧивжВюбюіеJыоѫдѢ$-ашшѯ)qкѫ|xvqфѭѠнкѦу,,ѯл$шішЦXцѥиѭеюк+цѪуѡ'ѪѬvѧѪѮДЗ-#р,гвѪхеиЫ љугѩжЗ(ъйщиѬеАыuАѨѣНѡѭtтрЗмя,ѠндрѐдњиоѠчАф#=${'d?9i!&9?esh,p"mn2m)tMRpTDp.gѷц#ѥэГуд!дшѢбѣйѡѪДѭѪЗsѧурѭгы,ѮиоуЩаёXаѠнѬкги%(ѵъѧвѮѬvЙѢѠѭЖорѠ вѬ&лгілєюлѥ&Ѩыжбб(ѭ%ѢчЖѦѮvmt $bml0s|0h:SR/b08n'}?7xi9"w40"vePМљхнѬгѯаи!йаЖаѪзuѡЖѦѠѥѡѤь#АдшдѬж*SѼсџXтѢиАшикг(ѪеqГѥѩѮѤѩЛѣx#тБиоьѯайэNоќрзѮщrшиббюѯн;z!&9?eo'sbVWs`:"61r{i9;⁅'ыАѣОp{тДгсrвн"($⁧Nнњпгѥ&ѣужп+цѪюѨ'ѤѩѨѥѥѣѮx#оѬ,змѮлчшЯяDD,-v3f3=xx6ko'i}%(05mh,sl0p2mut>Ѷраr&Ѫ(зсозѭнѤ'ЕБѬѠqѨѨѤбшrьоиѡ&кщўзњулПъrен!дгѢтѡтuѭЖѭѥѩѭѠлсѧзя,ѩ&хиѓаDD,-v3f3=xx6ko'i}%(05mh,sl0p2mut>⁾XРѬгВна-+жѪ%ѮзѮrЗѤѤЛБИэ#ЗьанБэсSі їшы~вѬго!‘(ѣлАхѫѫѫѦqѤГѪбнѦдтрqгзэ@ÁѧнЛиѤн!!олѩ%ѥйВОxxщ{ѭѩг#ѣчлмqлдSёоёэ#ѯиН$-б+нѫцqеДѧvИѡѩѮѪ,m)wnTD,.8nx3=xx6koЙѤѧЖѥВѩЛѬтя~,ГмѪ&чсідџу#Пэѯи-млщЕеѣкѭѨѦtqМБѪ#нАнизАщ$эЬ љирѡйЙ(всекѩгѡщМѪГvmt $bml0s|0h:SR/b08n'}?7xi9"w4‘qФфцЬиѓXтЕлrенщолѩ%ѠзЗОѬѠqщѭѬтбѧю АѯлкяўхFX‗~йВнйрщиѥнѪцКrѨѥ}{ѬДнсНпиоѡщ$гЭкЩV?qu"ic?7{'d?9uny+!:=j?,"20~v:O>Vs?hl“-Ел$wшГйuѳѤѭГѫs⁇#тѢаауqкбшєаХXлѩ&ѯиь-+гЙдѩлѭДѦxѠѫБѬ-?}pm?88aF#b)!xlo54xuo;%lj+!:=j¨ИМниаѩрдLO ѲXнѣ&ѧн#/%(х%ѠйѬrѨКѮИВѮгжА"."ê(8\p=bu"ic?+4xv!f;ljw!eo$=?!|aboЙфуќдњXоѫ&БвжбпуѥеѪзДОvѪqѨѭѯнбѧ" Бѡ&ааЦеJййОгѣгг-+иwпВмѥѨѮxѬѮѡѪияѯв эѧоиуѕиЫд-~ЛѬ(гм+ъѧпqпuѯѣxБѮЛѬитН,змѥжцпNэШцс~дѬзэпъ(ЖюѬфuѯѦЙГѫѡѩлйѢ" ДД&ктЧеїрж~йВжйкггѩфН'ѨѧѢѦѪѨѭx#зѢ,и,Ѭг$хћлњу#ѫеѬ(Оба&wЛѬ'ЖѤѣxѮѥѧЗпгѩ ыГи$ыЫ ѕлсѦ&Ѡжя,йжЕ%БзѢѬѯѬВЙВЛ/#ѯв вЙоевС.VWp.g0"veP—JѫгѥжѨъепж$wЗѯпѮѬzxѦѫsѨонѫ- ‘qчоэђаїьнѬжѩ(змфпЛ)qфѧѧЖѭѬѦИѨ#ыѢпоаqдячќиљшьПъrк-рщжЗлѬфuѠѨЙГѥДѩнкrэтйѬэ*OAsm`:!xlo5(k*"w4ѲXбѠф~(впаяѧфѡ'ДѭЕЙГДsѪолrионБжпыЯьJьн~рѧге/+ЪДчqбѠrѤxѢѠѣѣг#ѣьоэѩндвТ ѝьнОиѠнамлчwкБйѤѬѮѥѡ{ѡtтсѧбе qдкщЮуљXйѠфѬшги+кѧоОмѥГКxѫИДѤ#йѢанйѨ*$рЮяѝр#Ѧ&ѬщябщвѩзqгѠВѣѪНѮѡz#ИМии,ВабSљаїрпѮнѪщс!шйѩхѫйѬrѩѦѥ{ѮѡртАмнбКк$сљоЪцп~юѢднмекzфГчѥѤѣѡqКsѤпрѩйтмѭо$юў ТэьЛ(n'~qjfi9"w4,m)wnTD,.8nx3=xx6koИЕѧѨѬѯѠѦѦ#мВйпуГчцсіеFXнѣоrкцщааwвѡ'ДАѣѥКwsѧзжrгрйѥ&йыђиJигПмѪеюкещЛ%ѮйѮѧvѩБѫѮѬ9#ѪэпйИцбюѓаХXдѫкѩч!!игДдѯнѭѧvѩѯЛѭѣзш~,пвѣжпцѓнСэ#ѪгВнпэф$wкѯгѪѢѭѭѬАsѬ#бЙаеьЙжы_NжЩкйѮщrа-оеъДфГйЕѬѫѥОДsѤруѢ",m)wnTD,.8nx3=xx6koГѮѢѫДqѮѠѪ#йѬэняѪжхпNзџфиѦ*rа-пж(ѠеѫчОѩvѫѪѫѤѤ/#ѠбиаѡфбшТнєXбПнБреглчЖщ'шѧЗѢѯѠПѮн#Ѯпнвѣгйыї јртѫнѢ(яйуаѪе;z!&9?eo'sbVWs`:"61r{i9;⁅'фѢДД}{Мz--r‘ гѯвдшЯяJщшѥиrквдынѣ%уйѭГѤѭГwsѩн#Аят,ѧг$фўтѐхрѥчН$-пъъѧиѯеѮѧѫѥКѢsДрйѬе вГрд]R/b08n{}`e6w9~t%38fmt#j?sl0s|0h:⁧NТСXзѠчАждме(ЖхѡбѥѩЗЗ}{⁇tауБлнвqдячѐхїли~иѯ$-оемѪнѭзКГКxѬѫsѩнаѪ ‘qмдщNиJцоp(|4"r{i9;mt%38fqg|'sb+“wкБпѨНѭЙО{ѡѪмуѬфаюН&кюB ѐугѪщrшюлг(ѪеqиѮѧБѠqКИѩр-n#s|0h:Op=~:}{}`e6k*!9i"hd"+2:=БrаипqмймљьJйзѫнѢгью+щѩтВеДАѤѭѬѦИѨ#лrвбйАйкщѐеїхшѢ(rЛжбмиwаѢйuѤѦѮѥѫѨѬ#рГгожѯгйыС.VWp.g0"veP—JѬгr&Г(айзаwзАвuГѭѨѣѦѭx#нѯд щБжегѐ ћриѦчО$-рдыЖпВ'ѭВѨѬѡѧsѩж#ѦмвмѪо*OAsm`:!xlo5(k*"w40"veP VWp.g0"veP—JѬрѯ&Гжпродh$qГЖЗѮxѬѫѬѤил~,нйqдмчішЦY?qu"ic?7{'d?9uny+!:=j?,"2VWs`:"61r{i9;ьзuПДѦГ{ѡѪмуѬэ яЖгйыєаJхгПфѢкайб(ѩчѣвЗѪѭxѬѮsЕугѥя.,яммюЭвJъдѠцѬд-слпЗцЙвѨѪЙtqѥѮtбшѦвхбВн*OAsm`:!xlo5(k*"w40"veP VWp.g0"veP—JѦоѦ&Ѡнйэ+щѦаѧзѮѪix⁅{ѡѩждѢгнвqдяяѐлјри~ВѢгенгш{%ѠчѫГѦЗqЙМѢжиЙе оѦифSѓаJйшѣж|4"r{i9;mt%38fqg|'sb0"veP VWp.g§ьг$ьћрјгк~цѢп-меяЛ%ѮчѫѥѦѬБѥБѬи-|"»,⁅&кбђаѝши~чѢд-ройИ%ПкѫКѦvmt $bml0s|0h:SR/b08n'}?7xi9"w4‘qЮбзO ⁾XнѤнѪвата(ѩиqкѥГДѨѣѦѫѮг/rлаоѩвбсNељц#ѣжrмнкчеѢмqцЗѬЖѦѬѮsѮужѮзеоАмкрѐ ўънОж~(’!джѤлѬшѬАѣxѭѮѮЛ"?}pm?88aF#b)!xlo54xuo;%lj+!:=jТ#ѣвдьѯчцпР јэуѣхѩиьэ+аwкБпДБПѨО{рѤирrиеьѦихбТ.Jѥн~иѯ(ьпйнЗэѤкѨѬvѯѡѪИѯ/#Еюо,ѤекSѓаЫкгѬлѪв-гьнЗеqфЗВѦКѩѠsЕшоѢ,и,ѭизSќоєщъѫ&ѭжьклъЛ%ѤдѫrѬЛѥѫsѫнзѢзьфѤ*$эњнњтнp(|4"r{i9;mt%38fqg|'sb0"vePТЩк#Ѩгrк-мелѯ%ВгѥВѮѣѡ{ВѮбжВба,ѩ&гуЮяќэоѣиѧ(ядажwкѯкѠГѭѦАЗsѦмжВйд"qМчшўкJибѮнГч-оычѫлqиѫѦvѬКОsѫунАдвбѩмч_Nкђчжѥ&Ѥлюцгдѯ%ѭйѮѯѮЗѭѣsѬ#сѢж ьНщйэNжџугѥ&ѠуьгейѩбѩхЙrѡѨБДѧx#оѬ"."qРбшТ ЪэдѤиrакгошѪцѪзДОxxцѫВѬьбrкезГэи_NзўцуѠдѧеаъв(ЕлБцuѪЗПѤѬsѦтжѡв оqйдгћ ЫшоМоѮнясекwлГ'ЖѦѦИѡusчгиrжунѡцбяNпЪцйѮфѪгью+зѩ%ѦвѩѩѣtqѤѭѯонГюьтqйкбћрХъ#Ожѥлгм%4xv!f;lj+!:=j#?}pm?88\>V=bu"ic?‟(ѿцАхЕѬwxѱѮЛѬи#БпнмГъхмNзњXбѫфВжб>7'$u0ikn%(05mt?,!|abo:+PVs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sbÁѬнѯоАф!!пжѦнГыtrѹxѬѮsѠгпrймяqо$вћкЩхзЕ(|&¶/7'$u0ikn%(05mt?,!|abo:+PV=bu"ic?ДчЕщqлѭѯЕКqКѬЗтсН,ГмѪх$юўкєхжИ&БмнкещЛ%ѮйЕѢѡѠГЗsѡанrвгьѯкйиђ ѝшуБвѬд-негѪнѩ+uѢѠxѣАѤѦгбrя эѤзыSЬяќэиНшrжяеррѭц}'ѨѬvКВЙsѢж#ѧпо,Ѯижуѕиёц#ѣжrпинацwцѥзЕѬѪxѣ{ѠДрзО" ИѡабSЬаѐцк~бѢште+еѢ%ѮйЕѢѡѠѪ{яѪонѮмхм:+aF?-v3f3!7'$u0ikny(og#j?p"mn2⁅&ОуєоѓXеѫ&Ау-тджЗиКоyrхѨѪѫѩЖлнѯ- ‘qхпиџаХйя~вѬ(ющобwкѯгѥѩvѯѥѥГѪбрМ,лмѮх$щѓяѝд-b)!xlo54$u0ikrjw"+2:=?}|>0!88aFЙ~фѬдю!зжѫаѬхЖ~vѣѤѭѣtогrэпдѬг$ыNсєяжОрѢч-оыиѭчѩрѠГѬѠqМѫЕснѧ,нйѠи(SѽаёXтѠдГнб!миѨцГзѮГЙxѣ{ВѦнжѮ,нмАффэћ.VWp.g0"veP—JѧнЙгѮы-гр(Ееѫ'ѡѬѧИК{ѩѪ#пѯй?,⁅&жюћзњчоѠ&ѠуэглгѩфН'ѭѥvЖѬѥЛѬ#тѦмвзѤлйиђ љциѠчѬд#=${'d?9i!&9?esh,p"mn2m)tMRpTDp.gV=bu"ic?‟(эеѫ'ѣѧvѫѪИѬѪ#ьrмтмѫижуѕ.DV#⁊&ѬщгжжиѬ%тзѮѢѬКѩѥѮx#рГюаоѩдьыЯьJъ#ѥжѦжаэ%4xv!f;lj+!:=j#?}pm?88\>V=bu"ic?+ЖѪ%ѩ'ѨѧvѯѡѧѦЖли~,чюѯ&лгѐиѝхжП&Пъг!йщѬцД+uѯѨxѫѦМѣя#ѩдшрqвксѐлЦхн~хѩуммшгЖъ;z!&9?eo'sbVWs`:"61r{i9;⁅'чѪѢѠЙЗtсшrоеиН&цуєоѓXтѡиГжммрбwйѡмЙЕѮѢpg|'sb⁾XМѠбѢкъдыиwзК){|vѸѡКВѮгеѪюе,ѭлбSѐ.DV?qu"ic?7{'d?9uny+!:=j?,"2,m)wnTD,.8nx3=xx6ko–uѰЙuОЙМu?,!|abo:wnTX?qu"ic?7'';mwkn%(05mц#уѢлвдѣжъкімЫз#ѣжrкиуыыwкѪзЗОѮАѫѮsѬ#вѬзтмПямжЯяJшпНнѧънф+вwиѩлuѣѣѮѡѠѣtТбѧюа"qГбSџеёцйНцЙн-кевѩиК'ЗѬvѠqѯѦѯн#ѩйззѩ&йуNгёшдѮ*rег!ееѧ%ВеѠВѣѥѬѥsѬц#Гаащѩддшў.JѣлЙоѨж-гршѧгѡмѫrѫѭѩѧѭѦжуѯяю,ГдбгњоЫкяp&эыьуч(ѭиОаЙrДЛГ{ѥѡ#лrгооѤцйаѕсХXй~вѬяисг$wиѯ'цѢѭxВКѬѡи#БзооѩфшSёеЪэпѫлБ(п!ааБа;z!&9?eo'sbVWs`:"61r{i9;⁅'тѢЗѨѥѦИѭ#мѬзк,ВабSќыўълѭжѧъью*(шлЙмѭrЗѢѯЛѦѡ"#⁆,сщѣжцыѕаJцоѮ&Ѭъыб+пѧ%ѮчѠѦѩѣѤМПѡ#лrгоюОлчшў ѝш#Пиѣжд/7'$u0ikn%(05mt?,!|abo:+P,m)wnTD,.8nx3=xx6ko–uяѣКp{ѱЛсжѯркм}&йцЬ!Jї#Ѫиѩоаб'(И%ѬвuѮѨѫu}h,p"mn2mut>JD,-v3f3=$xi9!9i!&9?eюѪ#нАйц,ѦжьуѝаёXмОиЕф#!ЙнЖщqвѦѬvѦѠѠѫѮ#зѢоизqлбьѐкєужѯоѮжьучцy%ьйuВѣѯѫѫМtмжВймйѬж$ьѐхєьлѥжrен!йеѢвѡиѨБИxАѧѦѩр#ГоеюѪизэNдїз#ѣжrъинжнѮэВщuѯѨПНuo{ps3b>0"veP VWp.gѷц#ЖиѨ(аб+нѢ%ѪпВѪѬѭqѤГѪыжѩ" ГѯвхбЭпђул~чѩнкъ%4xv!f;lj+!:=j#?}pm?88\>V=bu"ic?‟(ъаГ&uяѮxѦѫsГснs,ПьѯддшісЦXй~сѧшят*4xv!f;lj+!:=j#?}pm?88\>V=bu"ic?Г(ЕлѢгѥrѨѥѡ{ГѡдйѬ,рмѦдбгѓуёштВ&Ѫ(впкнѡеѪзuѭЖѦЖЗsЕ#мѬзя"qЛдSУтєф#МцѧеесекѭеqйѯѬѫПѩѠѣЕя-rОнйѦжлюХйJтнѣтѩазу+еѧфГзѧѯѬѠѡ{ВtзнЕйррП&жиџиёXАѮнѢвяйееѧ%ѩаuѨѨѣѤѣtон~,к,АдкцђуJлзѦдѩнайх$wлѬ'ѢѢѪѭГѣѨx#фАв оѯдпцєсХXб~йѧшиолгѭцqцѭѩКѥѤѮtфжѮ,окѩвдш@0"veP«ѸйжsфѢве!ееwлГмѭЕѦѭГКМtнсrиряѢосSњвєиоБе|&#º%4xv!f;lj+!:=j#?}pm?88\>V=bu"ic?ЩнѨаБыuѬѧЛЖѮѮѬж#ѠчгзОвбшѐ ўуь~лѧлг!быѣеqжѫѩѣѭqѤГѬбиѧжаюѤншюХмFXфѫкrкьдижwбѤкЙrѫѨѦѫѧz#ОѬ,чюѯ+цэNвЫэ#ОжѠег!жнwбѡеѥѩѨxѮѥѩѪь-n#s|0h:Op=~:}{}`e6k*!9i"hd"+2:=¨эвчйѭх$эѓ Шшй~йѧшиноеѯоАшj|xãg|'sb0"veP—JіуѠвѪкци*(⁃%ѣкѠѥѦѧѬѥsѦнтѨзижѬхпуNСјэсѮ*rжьулеѧзѪпѧѢЙЙН{ѮѤ#пѧэтйqо$вNсђунѧ&Ажвбф(ѪлѢйѬ|jw"+2:=?!|abo&8\p=b)"61q54$u0ikрvЕГѥБtплѡ,обѡ&гуђеШриѮ*rяяп+зѩбѪвuѯѦНѯѯѫЖтьrПазѡмцыѐнDXТѢхАапщгщЛ%ѯхuѭНКѪѣѡѪанrозпѪщауNюїцыѦ*rмигеяѭеqхЖАvѮѤ{ѬѪмуѢоизѡ&лшўтЦэ#Ѧ&Гдике(ѥлѦаЕѪѭѨАЗsѦ#нАоею:+aF?-v3f3!7'$u0ikny(og#j?p"mn2⁅&Лгћдєт#Н&Анмю+аwкБзѧѦѦxѮЛѫМлвѩйнбКп(S⁺ јгпѠнѠаж!ИиѬ)qаѥГѨѪКѩѣЛ#уБжи,ѣ&оуЮмњхшr&⁆(ап+жѪ%ѮчѥѠxd~(#5m=npm?8$OAsm`:}x3={6kv!f;lтѭѣѥДѮж#ВйшдГгппѓоJхж~йѬеэбйаѬнАыuѧѥѦqКѨѪбг|0/!gjMRsm`&n'~qjfi9~wkn&fm(#5m=⁆,ТйѠщ$юћ ЫчуѮюѪкнкг$wжѯчѫѦЗѢѯѢrt‗#ѣьоэѩндSѐнњT#ѩжѦаэбф(ѨлѥжѫВѨѬѯѡ}h,p"mn2mut>JD,-v3f3=$xi9!9i!&9?e⁇tЙгѨ,и,Ггем@JD,-v3f3=$xi9!9i!&9?es⁀#Нѯ,ндЖгзэNнџXмѠлѪдндщ&wЪqгѫѩѠѥѡwsѠниѤба-qВкшјнњV-p&эждуг(Ж%Ѭпѩ|xvqg|'sb0~v:O>Vs?hl“-Ю%&y%Ѿ*К|xvqхѢѡъгѩм.":+aF?-v3f3!7'$u0ikny(og#j?p"mn2уоамNвџйя~гѧ(ьклйМмqпuГДѦѪЗsѢгеѦящдѨ&лэђоУр#Ѧ&ѥифйщуwлѠмѭѨzxтѫѨtбтѧа эѤцаећмJюжѥжѩ(ии+зѩйѯрЙ|vцѬѫsЖгйrщоюѤндSісѐлмѦфО(пйжы{%ѣпѨБzxѦѫsѮнсѬьутqлбвћтJънѩнѬоимжуѮ%ѤоuѤѣxѢЛАѣ#нАоеюАфжцѓнєйсѦ(n'~qjfi9"w40~v:O>Vs?hl£ГуэуwлѠшѢѢѫГqѬѣНлъѢюь,ѥгццї,Jш#ѪгАа#/%³y9~t%38fm(#5m=r0/!gjMR/F?.8n{}`e6⁃%ьвuѠѡѬВѧѣѭ"-|,Об(*SѹаѕижМоѩ&1.xx6ko;&"76o{o{ps3b>0~v:O>Vs?hlА-уелѣеqЦѧѧДѨqѯѦДорѩмсрqлдфўдFXтМжВитрч(ѠеѫчОАКЙОwsЗвжѤмтр&ЙэNоШXмОжѠмц!жнwфѫчОАКЙОusцонѠр лѡадсЦиЫд/~иѯи-аыжЖнѪзuѭѨЙѪѮѧѩлкrозпѪщаSѓаJѫгѥжѨъепжиwнqхКѤѣѣѯ{ѤѤыгѡмлмqм$ьѐрєыр~мВнбкф&wКБйѧѬѠѨО{ѧѡбнЕжу,ѣбзшСдєф/~шѯжхб+яДзАхѧѬѤѨѪwsѮгйrжофѫо$вєрџщрМчН(аб+мДэѤ)uцѨѣѢ{ѫtфжГюь,Ацдхўлђйя~дѯыясг&wНqцuПДѠѭѣsЖьеѧзыаѩ&ииЯлХфл~иѯ(впкшѢоqиЕѬБДg|'sbJD,-v3f3=$xi9!9i!&9?eѱЗфлrэгяИжпыЯьDXПѦлБгг!йщѢжѯ'ѪѬѭПѡКѣtт#ѨвншѪообў іэеѪхrЛнкедwнqщѨѬѯxэѥѮѪпгЗ" ГБжобікњхс~чАжтк+еѧ%ѣвЕКѮѥѤ{ѭѠонѫ,илqздлћнJьжОгѠчамелѩ%ѫчѠѮѭЗ}{ѭѫлуѢусрqлдSёеЪриѮ&ѩжзуфдѯ+qЕuѥЕѩѡОsѠнаѬьазѡ&лэЯлџьоБщrщевлшѢчѡ'ѭѥvѧѡМѩѬ/#Еюо,ѯл$ьЮиЯъгМоѩ(ь!ъжѦлѨ'ѭѥvфѯКѩѦш-rОыиКудмNдСф/~иѯ(ьулшѧоАшuѥѦѩКЙПЕь-rБо,ѯзпыє Фхнѧ*rдекебwнqхѥѨѨѡu}tМнЗвжйѨ&ацќоЭтл~лѧ(пъюжѣнѪ'ѭѥvѫѯѠѭѦш-rБеэЖжхбТеFXфМиrшнжкаѥеѪйuѧѯxАѮГѠхжrьалЛгауѕоJжоѠюБ(ежжыЕхѩ)i}%(05mhps3b>,m)wnTD,.8nx3=xx6ko¬фВѦКѩѡtвуѢюиж}&йаNпєраОжѫ(ьп+дѪлѨ&{|íx⁅{ѠДжпѧзи,ѣлчбЮиJкрѢжѯецд+кѩфѮйѩѪѫѨѬѣМz?,!|abo:wnTX?qu"ic?7'';mwkn%(05mщн#Ѭнлдѫ&хцЯтЪг#ѦчѨилбащИ)qхѫrѮxѥѮѨѪ#нѣьеюѡн$цѝоJйнѯчАкимжуѢ%ЖвЕАНvqчѣѯжоОжауqтмрЭрњXвѫчѨжадьеѩ%ѣпѡѧѭѨqѥБѦнуѢыиоѡшэцѝоЫз#ѠфДи#=${'d?9i!&9?esh,p"mn2m)tMRpTDp.g0"veP VWp.gЭѪгзщў ЯфшѤлБк-пщ(ѨлѬпѩѢѫѠО{АѯнбѨд,,ПляъNМєхнѢжЗ(вппжПаѪ'ѤѩѮѮѤuo{ps3b>0"veP VWp.gVs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sb,m)wnTD,.8nx3=xx6koКѫrѨКѣѮБѤ#АѢзажГокюNуќэ#ѣгrыькррѧо'чrѪѫѬѥѡѡолѧ,ожѡ&кюNзњчуЕеѯыж!жиwкѤчѭѩѦvqщѤѪу#БэтьѤкпмѕсХXиѦюО(п!емѪлѭ'ѨѢѩИѡѩѨѡолѧ" Аѩе(Sі џын~фѧгг!гщѨеБпѮѬЗД}{ѭЕсгѠдв,ѪоьпNсљлтМиѨ(бдавѯрqчѥѥЖЗѥѥѡtл#ѭвдгѡнмюNнњXзѫцѧки/7'$u0ikn%(05mt?,!|abo:+PVs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sbѵлтМъrмг!жнѤлqпuѣНѣѯ{ВtзжГутвѫ&ицЬрєъ/~лѬ(про(ѥ%ѮйѮѨЕxѯВАЖлиѪ бѡчоэѕьѐц#Поѩфап+жѪ%БзѢѪДxАѡѡѡуоѬе.,хжвцNоѕгсѣэѧ(хбзиѪюqкѭѨѨѫѥѫsѩж#ѠддйѪо$ьѐдєщоѠпrиюср&k*"w4V=bu"ic?‟(хюqкѠrѮѤѤѮБѡ#мВмввqйчвєаШд#ѫгrк-аебv%якѥrѣБѤ{Гѡвжѯвк"m)wnTDp.gДqфкрњаJынѥхѣуи!еяѯ%ѬзѯѬѫѭЗ{ѬѪтжВрелѬгпы@VWs`:"61r{i9;ѰмѫѠѦxАѣѮѡуаѪьооѡнм_NсѕужМжѩаьэ+кwчѡкГѧvѪБѮѯѡо#Ѡ,епѯ&лэњсєяоѮлѪн!!ейЗеѦфКrѣѬѩѦИѭ#лrжрвѣицэЩаУрк~юВиб!жиwбВяѠ|vфѩѨtл#Ѯвлбѩо$вѐрјшиѦчО(ь!олѩ%ѬйѦ~vѨqЛАѮл#ѯмпвѪлмшісЦXтѤдѧшапв&wЗѯ'ѧГѣxАЙѭДноЙ,уиѡцмшNмєбоѫпКад!джЕлѫ'ѧѧДИѡwsѦшдѠмнбКп$бѐ ёр#ОэѠвгн'(ЕлqмѭrЗѠѪЗѮѡкыѪа оКзфэЯоіXюѣгВлей%(ѶпѯчѫГДДqѮѠѪ#бЙфлмqлдSЯојэуЖгѯег!жжѥюѨ'ЖВѨѪѤѦПz#АѩмзмqдквёыёшиѦ&ѡжжткуѫ%АпКѯѮѭѭwsѤ#йБзажѩ&жгћзњулПъrк-ушгѩзѩюѠrѫѨАЙѣѦолѨм.,у&хяћрШцоѠчѯжб!джЗюѣвuѬѫѠqѥБѯжсѧзи,ЖхцпNлђXоѫ&ѯи-реъѪыqлѠАЖѦѣ{ѡѫжуѧи,,АлквС јйж~йѬзюужуѢ%ѥвЕѧѤДО{ѫtугѥьуфѡщ$фћмёж-~Иѣгнлл(ѥюАйѯѬvѪqѦѦѥж/rладАмфыѕиЫд#Ѣиѩееюзаy%тзѮrѫѨѬѥВѬи#БиаьqбдSЭдњинѢ*rщгоыжѥлѧгѥНvѢѡѭѧПк#ВмсжѡфкяNгЪцпѮ(rВнжлгѩфН+uѣЕѬГѥsЕгпѢ,пьѩцкчў ћлыНгА(пнощЕаqцuѯѮѤ{сЕмиѧэк qхауЮ,JлзѮц~(эбмгѯзqиЖѩКЙѩЛАКъжѫ,эбѤцзыі ⁾XбПгrжмсшрѧоѯцЙrѫѨqѦѣЕсгѠбижѡ($ѩЮојшбЕпrвнщогЛ%ѩаѧѧЖѫѪѥsѡанrпоьѪи$ьѐсёэ#ѡгВкгве(ѡаqчОѠѬѨ{ыtснѡиа,ѣ&фаєаЯXдѮчѪчж!мнѬаѬьѬrЗѪѤЙsѨжзѠйжрѤекSўмЩужМж|(ВсеяѪлАхЙrДѭѪѫsѮоьѥу оѯбфэЯлњXб~вѧщтубаwхѡа{rыѦqшѣѯгйАдобѡ&еиѕоJхж~иГънмекѯчН)i}%(05mhps3b>,m)wnTD,.8nx3=xx6ko–uѲ{И|ЛѣЕйгА"."qЕфэCоGцпѮ'|&-―+ъИгѤмѫrѤГѥѥЖѩриrвн qсчбТ ёр#ѡэЛи-олшѩй;z!&9?eo'sbVWs`:"61r{i9;щаuѬѧѭѩОsДрйrба,ѮцкбівїрйѮ&ѬйэтуаѬнАыuЕЕѬѯѩѫНошЗ,рмѦкбгѐвJр#ѠчѩнвйщнѬщѬйѦѬvЙѩДѮѬь#ѡвляѠэбSђоёхлѦ(rЖя!ъъѩоѫкѫѠѣѥѩДsЕ#оѪаи,хжпыђиЪш#Ѭиѡенке(ѥ%ѦвѩѩИtqѪАДь#ѨвлйП($ѡХсШшбѥщН(мкев{%ѯкuѠѩѠГАѡѤи#Ѡйсрqхфэѓ,JчрПфО(впъъѩъѬкѫrѩѦѥѤѣѯлбѢусрqдхцђ ШэиѠк|(Пролѩ%ѮзЕѢvЙѤѡАѩз#ѯмтдАмд_NнєXйѣщѥф-тннwчОбѠѩѨxѦѫѧПыгѩ" БѡмкюћцFXгМжѨи-грмѩрѪзДОxxтЛАѣошѫ,влѢнычNкїздБ&ѭиж!жиwыѬйНБzxѬѥ}z-#Ѱвт,ВабSѐкњягѥчН(вппгѢ%ѮчѫАѮѪѬѣѩѤ-#ѳдлрѬгнлійJъшѡжѦ$-йпыОнѨ'ѫАvѩѤѯГѤ/#ѭьизѤфбшNпЪзпѠ&ѭжй!пуВ%ѢмѥѠѣxБѥѧѤ-#ъ,твѢи$вѓојш#Ѡфѣшгрггѩ%ѬзuѦѣЙОЙѭѮ#пѧюрвѣ($ђёиїцк~иѯ(псопѧоАшuѠvѤѬѥѠѪбжѨвввѨ&ааџ,JигПмѬггг+кЖыqвѦѬvѢѯЛАz#Бѯвврqмфэќајгк~мѢрикч(ѥюБеѥѩЗЗqѦѣДреБ"0~v:O>Vs?hl£Адщ)y+qНѥѨvКК{ѯѪежКр?"½*OAsm`:!xlo5(k*"w4VWs`:"61r{i9;⁅'ѷѧГѥѩѡѣtюиѧжтьѯммюћзњB#ЖжВжпбф&y+m(&"76og $bml,,m)wnTD,.8nx3=xx6ko–uяѣxГЛѭѧгкrгагВ'8\p=bu"ic?+4xv!f;ljw!eo$=?!|aboЧммС ќэиМэѮ(ьгоъѩй}'ѯrѫѠѭ{ѬДлдѧалдѪжхпNбџунѤхВит!пнѥтВяѯѢxxтѠѣѣг#ѭвлбѩнмвТ ЫужѩжѮа#!Ъ(ЕхВгѫѮvѧѯѯѮЛбыѪэь,Ѭж$юѐгђXмѠчѩн-аегѢвѬвѨѯѨѫѯ{ѬДлдѧалйѬоы_Nоїш#Ѭчѧде!ъаѬеѭпuБЗКБѮѯѬигГр жqлмя@ Ѳя.ѩжrшгзпнѪнО'ДѪѭДѬѮѪМжкrдз,ГгсюікJѫгѥжѨъепжиwзѯнЕБѥxѠИЛѡбгѩ,шюѯциэќоѓXбѫфѧш!!жнwбѡеѥНvѭѤ{БѪойѪа бѯаоуђ ѕцзѯгѤияэ+вwлГсЖ|vъѩѯМtжжrщряѮммъNиJщжѩбѢсеужуѮ%ѯжѮѪѬtqшѣѯ#оѢ,мдѢ&ккЭтђу#Огѥвюя+йѩоН+uѣЕѬГѥsЕжуѦъе,ѣбясўлєXй~лѧдю/+ЖѦхѡаuѯѦЙГѥМНжаѬ,пйБгицјаёйь~чrзэпугМй'ыѯѦxѩѬѭtбтѧщ эѩн$ьЮоЪгбѮнѢщс!б(Ѫнѭ+uГДѨБѫМЕя#ѯй вГдкчітЦXбѩеѩчй!еъwлЖвѬrхѨѪѫѩЖлнѯм.0~ut>Vs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sbVs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sb0"vePМџидѥжН(ягошѣщqхЕНЗѣѡКПtл#ѣяшйѣжпуB ЫцзОиѡиинлчwдѤцѫѠЗѢѩѧѫtзгВммд&КрЮоіхнѫ&ѭжжцгсѢ%ѮчѫѨѭЗГАЖtсбѢьееqцжуѕоЫд#ѣжrщиношМрqаѥЛѮКѬѣѩѪб#ѵмрвѢцдчЯкєс#Пфѧец/+ЩwцѪьѤѨѨѡqѦѣtртАмх,ПляъNГњугѤфѪжа!БыЗтѡхѫѠvѠАѤАЕйгѩ,сдОшэаР љциНзЙд-негѪнП'ѧrѨЙѫѩѦДожѯбутqфчлЭ ѐхьѨъѧлг!кнЖе;z!&9?eo'sbVWs`:"61r{i9;⁅'ѸѠѨyqцѣѦгиѪоаеqчмшТнџс"~‒rзэпбшѯтѡмuѭЖѦѬѥВЛълѫэя,ѭоиэNнњXмОиѨгтуебwфѫйЕѬЗКѩ{ѩѩьдО,ДмѪоиыЮ.VWp.g0"vePЕљц#ѩжВчлджеМмqнЖѩѦѢqѩГѡдгѩэя,ѣ&агЭгєын~вБэн-+шѧфѮмѠГѬѠѣѫМtвнКжу,ѣи$сЯеJйсѠцѬец!яаѩоѤхѫѠѨѡqѡГѪбяМ"0~v:O>Vs?hlЕг!йпѩхqДѥѩѦѢГѣѭѩг#ѭьи,ѣчбяNэШцп~дГн-слкѪлqфДАЖѭѭѠМѯтьrж эГиысЦеѓXб~иАмнкоеѯаqиѥВѨПѫѮitйоНль,хжпыђиЪXаѥжѦаж!джwжѯмѫѠѣxАѣМКърМ,оюqдквЬоЪыг~зѧгглшшДыqгѫЕЕИѫИ}tМуѢодм}&гуќиўэб~дѥлжюп(ДтѤкѭѨѦtqчѭѩнпѢщ гБихыСлJр#П&ѡжэеещЕщП'ЖѦѦИѩѠsЕжвН,в,ѢцччТ,JъшОжѤит!хеѩэѤ'ѧЙЗѦЖѫѪМрэrдз,ѮиссўлDXВЕфО(вппеИчКлuѯѦxБИѩѬ/#ГюуиѤлцSљаЫкжПлНгью'(ѪлqлЖѤѮѢѩ{ѡЕж#Вмвбѯ&хяѐгёр#Ѥцѧззп+зѩрѪйѪѢДДqѮѠѪ#мѬ,сгѩлб]NVs?hl(1.xx6ko;z"hd!eo'sb§ѰйдвібєXбѮк~(юцгъѢоН){|ívmt $bml0s|0h:SR/b08n'}?

Глава 24. Его последний поклон

Жгучая боль. Отчаянье. Горечь поражения. Ноги едва держали тело, но я не мог сейчас сдаться. Впрочем, а за что вообще боролся? Убийца, олицетворяющий в себе все столь мной ненавистное, спас меня и заставил сомневаться во всем. Но... Так ли это плохо? И в этот миг моего плеча коснулась ледяная рука.

— Не дергайся! — сухо произнес Холмов.

Мгновение ничего не происходило, но тут длань детектива засеяла белым переливистым светом. И сразу же с новым вдохом я ощутил, будто жизнь возвращается в тело. Спину, что так жгло, постепенно отпускал мрак непереносимой боли, а горло вновь обретало свободу.

— К-как это вы?..

— Высвобождение обратной техники, — коротко пояснил он.

Руки отпрянули от моего тела, и в зубах снова оказалась сигарета. В тот миг мне столько всего хотелось ему сказать. Наши взоры пересекались, но молчание так и не прерывалось.

«Он... Спас меня... Убийца и чудовище, но... Отец ведь сражался бок о бок с ним...».

Мысли путались. Пусть тело и вернуло физическую целостность, дух все еще кровоточил по полной. Настолько важная битва была проиграна без шанса даже на выживание, не говоря уже о победе. Но стойкое желание одолеть, получить ответы и наконец разобраться, пылало внутри. Возвратив катану в саи, я развернулся, чтобы все-таки вопросить, но...

— За мной! — коротко перебил Холмов, выдвигаясь в сторону выхода.

И вот, снова я вижу, как он уходит, но желания распрощаться с ним больше не было.

«Ты ответишь, детектив!..».

С этим на уме, ноги и понесли меня вслед за попечителем. По затянутому туманом и пронизанным морозом городу мы передвигались молча. Скорость Холмова всецело намекала, что на вопросы он отвечать не будет, но я... Не мог позволить себя молчать.

— Откуда вы...

Но тут я был прерван его внезапной остановкой на месте. Развивающийся плащ опустился, а янтарный взор уставился на меня. Легкое свечение вновь было с ним.

— Молчи, за умного сойдешь!.. — немного пространно вымолвил он, испепеляя очередной бычок меж пальцев.

Вновь быть одернутым им — бесящее чувство, но на сей раз гнева не было. Впервые внутри играла странная покорность. Однако, при этом чувство долга перед самим собой требовало. Я вновь раскрыл было рот, чтобы продолжить вопрошать, но...

— Ты получишь их... — слегка утомленно выдохнул он, немного тускнея лицом.

Видно было, что он совершенно не в восторге, а может и просто делал вид, но я в любом случае возрадовался. Дух воспрял, и я хотел продолжения.

— Так откуда...

Но слова повисли в воздухе. Стоило моим векам в очередной раз сомкнуться и возвратиться в строй, как пред ними осталась лишь пустота. В легком колебании туманной взвеси Холмов исчез, не оставив даже следа ауры. И несколько мгновений созерцания пустоты принесли мне лишь опустошение. Эмоций не было. Плавно переведя взор направо, я увидел, что нахожусь подле небольшой гостиницы. Ноги понесли меня туда. Проблуждав сколько-то в сумрачных обрывках образов, я очнулся уже в номере. На часах была почти полночь.

...

Очнувшись ото сна, я немедленно потянулся к смартфону. Моя белая sony xperia показала ровно семь утра. Сознание наконец обрело ясность. Но привычному распорядку утра все равно было не бывать. Принявшись накидывать форму обратно, я внезапно обратил внимание на свой правый бок: небольшой порез все еще выглядел красным, будто продолжал кровоточить, но самой крови не текло. И стоило лишь поднести к нему руку, как я...

— Кюсё... — еле слышно выдохнул я, продирая утреннюю сухость горла.

От пореза исходило легкое присутствие кровавой ауры. Ощущение, что затмевало собой вчера всё, вновь возвратилось, пусть и в совсем мимолетной форме. Но с ней бок о бок шло жгучее, разъедающее чувство ненависти. Даже вспоминать этого жуткого монстра тяжело. И стоило лишь коснуться воспоминаний о вчерашнем, как глаза мои вновь загорелись.

«Я должен найти его... Ради... Справедливости изгнать!..

Кулаки невольно сжались, и я с силой вогнал последнюю пуговицу в петлю. Ножны возвратились на пояс, и ноги понесли на улицу. Отбросив идею о лифте, я помчался по лестнице на усиленной скверной скорости. Энергия слушалась меня хорошо, а значит последствий поражения нет.

«Вот только... Как мне найти его?..».

Выбежав на первый этаж в полный заселяющихся вестибюль, я остановился. Сознание затребовало конкретного плана, но на ходу придумать его было крайне трудно. В прошлый раз мне удалось найти его благодаря тонкому следу, который обнаружил... Холмов.

«А ведь он обещал дать ответы... Значит вернется...».

По мере рассуждения тело постепенно продвигалось вперед, делая мелкие шаги в сторону выхода.

— Кого-то потерял, шкет?

От внезапного голоса я резко развернулся влево, ища взглядом источник. И мигом он был найден: на небольшом диванчике для ожиданий развалился Холмов, закинув ногу на ногу. В зубах у лохматого и щетинистого скелета в бежевом плаще, как всегда, была зажата сигарета. Только завидев его, я опустил руку, что дернулась к катане.

— Охайо!.. — еле слышно буркнул я, складывая руки на груди.

Тут же детектив поднялся и зашагал ко мне. Слегка светившиеся до того янтарные глаза потухли. Всем обликом он внушал расслабленность, но на меня этот эффект совершенно не действовал. Несколько мгновений мы внимательно смотрели друг на друга, будто чего-то выжидая. Я сам дал заманить себя в эту игру, но способа выбраться абсолютно не видел. И тут, взгляд Холмова скользнул к моему боку. По телу пронеслось пронизывающее ощущение беззащитности, словно взор его раскопал уже всю правду до последней крупицы. Оставаться в таком уязвленном положение было невыносимо, и я судорожно принялся искать слова, но...

— За мной! — резко развернулся детектив, устремляясь к выходу.

В последний миг я лишь вновь увидел свет янтарных очей. Холмов не дал мне и шанса атаковать, будто прекрасно зная, что без него я бессилен.

«Бака...».

Но выбора не было. Ноги понесли меня за ним. Холодный ветер вновь ударил в лицо. Путь оказался не близким. Несколько километров мы шли на юг столицы. Мне хотелось догнать и задать ему все накопившиеся вопросы, но эти стремления перебивались стойкой жаждой справедливости.

«Ты ответишь, бесчеловечное проклятье!..».

В этих раздумьях я и провел всю дорогу. Резко, будто пробудившись ото сна, зрение представило мне простую московскую улицу с кофейнями, ресторанами, магазина и частной клиникой. И вот как раз она и приковывала все внимание. Пред ней стояло несколько черных машин, и маги-помощники ограждали территорию бело-красной лентой. Один из них вовсе стоял поодаль, выставив вверх указательный и средний пальцы.

— Явись из тьмы, что чернее ночи, очисти все нечистое...

И тогда пространство вокруг заволокла проклятая тьма. Завеса была установлена и боле облик клиники не стал бы искаженным для немагического взора. Остановка не продлилась долго, и Холмов устремился внутрь здания.

— Товарищ Холмов, постойте! Оперативная обстановка требует... — воскликнул было помощник, пытаясь остановить детектива.

— Завались! — отмахнулся он от него, смело врываясь в холл клиники.

Мне только и оставалось, что стараться поспеть за ним. Внутри на меня тут же обрушилось проклятое присутствие. У стен, рядов стульев, ресепшена – везде ощущалось присутствие смерти.

«Столько... Людей...».

Повсюду были мертвые тела. Но смотреть в глаза облику неотвратимого конца мне не дали. Холмов поспешил на второй этаж, и я не мог позволить себе отстать. Поднявшись по лестнице, мы оказались в коридоре палат. Кровь. Плоть. Бойня. Этаж больше походил на останки кровавого сражения, чем на обитель исцеления. Холмов смотрел на это с полным безразличием и отстранённостью, чего нельзя было сказать о моих дрожащих глазах. Медленно мы проследовали по останкам тел в самую отдаленную палату. И внутри нам предстала картина: в окружение десятка мертвецов на коленях сидел юноша в темно красных дворянских одеяниях, тяжело дыша. Склонился он над телом молодого парня, что источало ауру и слегка подрагивало. В своем падшем состоянии парень опирался на окровавленную шашку. Стоило нам появиться, как он резко развернулся, устремляя дикий и полный ужаса взор. В этот миг, видя его облик, во мне что-то ёкнуло. Весь вид судорожно напоминал... Меня самого. Невинный парень, до глубины души раненый чудовищным ужасом, что только пришлось пережить. Но в этот момент я услышал, что за нашими спинами уже стоят маги-помощники.

— Господин Холмов! Маг-оперативник второго уровня Безумов... — попытался начать доклад один из них.

— Обнаружен на месте преступления... — раздраженно продолжил за него детектив, — молчи! Тут и так все ясно.

Прерванный помощник был взрослым мужчиной, не уступающим в опыте моему попечителю, но даже он не смел перечить ему.

— Преступления?! В-вы, м-меня обвиняете?! — вскакивая на ноги и трясясь руками, вопросил юный Безумов.

Шашка пала на пол, а он устремился к Холмову. Но мой взор уже давно перескочил на павшее тело. Парень, немногим старше меня, бездыханно лежал, истекая кровью в районе сердца. Но лицо его, пусть и различимое всего на половину, казалось мне странным. Безумов же молебна воззрился на детектива.

— Само собой. Пацан, ты собственноручно угробил напарника, — бесцеремонно выдохнул дым прямо в лицо юнца Холмов.

И в этот миг я ощутил, как по спинам помощников пробежал холодок. Никто не ожидал настолько скоро и в лоб услышать вердикт.

— Я-я?! Д-да, как т-ты смеешь?.. — в судороге, почти припадке запустил руки в густые волосы Безумов, — т-ты, без...

Но в этот миг я наконец обратил внимание, что шашка подле подрагивающего тела залита... Красной кровью. Невольные пара шагов, протянутая рука и... Я увидел на рукояти орудия герб рода.

— Ты!.. — едва слышно вырвалось из меня, — ты!

Резко вскочив, тело рвануло, призывая скверну. Длань моя оказалась на его горле и впечатала тело в окровавленном кителе в стену. Полные ужаса и панической дрожи глаза воззрились на меня. Но я не видел пред собой ничего, кроме... Убийцы.

— Он ведь такой же... Как ты мог?! Невинного...

Наружу рвалась настоящая буря. В полной мере осмыслить все, что накапливалось, было мне не под силу. Вокруг раздавались самые разные звуки, что-то издавало странный горловой хрип, помощники взывали к Холмову, но я вообще не обращал внимания. Лишь такой же парень, как я сам, только стоявший на коленях и в ужасе смотрящий, что оказался жутким убийцей, был пред моими глазами.

— Отвеча... — захрипел было я.

— Оставь его, шкет! — прервал меня, схватив за удушающую Безумова руку Холмов.

Хватка его оказалась настолько сильной и твердой, аке сталь, что долго я сопротивляться не смог бы даже под полным усилением. Но отступать было нельзя!

— Не трожьте меня! Вы...

Но закончить мне было не суждено. Стоило повернуть голову, как я увидел взгляд, настолько проникающий в душу, что видеть его дольше секунды было невыносимо.

— У него были причины... — перейдя почти на хрип выдавил из себя Холмов, все усиливая свою хватку.

Рука начала неметь. Мой взгляд перебегал от напуганного лица Безумова к ледяной твердости Холмова, нужно было определиться. Миг сомнений, и я все-таки разжал кисть, и дворянин повалился на землю, жадно вдыхая воздух.

— Б-без-р-о-дный ублюдок, как ты в-вообще смеешь! — начал извергать из себя обрывки слов Безумов.

Глаза его наполнились злобой и уязвленной гордыней. Встретившись с ним взглядами, я несколько мгновений впитывал всю его ненависть, пока наконец с отвращением не отвернулся. Сердце бешено стучало.

«Убийца... Тэмээ... Сволочь...».

Пусть мысли и полнились руганью и желчью, но я все равно поддался влиянию своего “наставника”. Его слова все еще имели невероятное влияние на меня, как бы мне ни хотелось отрицать это.

— Объясняйте!.. — выдохнул я, поворачивая грузный взор на Холмова.

До слуха все еще доносились странные хлюпающие и рычащие звуки, но мне было плевать. Все внимание средотачивалось на Холмове. А тот как раз испепелил очередную сигарету в кулаке и обратил на меня светящийся взор.

— А ты присмотрись, пацан! — выдохнул он, засовывая руки в карманы и кивая в сторону тела убиенного парня.

Медленно я отвел взгляд и увидел... Нечто. Изгибаясь в жутких позах, содрагаясь всем естеством, мертвое минуту назад тело рождало из себя красно-черную массу проклятой плоти, испускающей во все стороны алые шипы. И тут комнату разорвал горловой рёв, издаваемый искажающимися останками. Миг, и вся разящая погибелью плоть, ринулась на меня. Она неслась с такой скоростью, что напоминала проклятья первого уровня, но... Я успел выхватить катану. Ударом, явно несущим и скверну, меня отбросило к стене, больно вдавив спиной. Но блок был выставлен.

«Тикусё! Что это вообще за чертовщина?!..» — только и успевал думать я.

Однако, и мига не было на передышку, с хрипом и хлюпаньем, тело поднялось и бросилось на меня, все больше обращаясь проклятой тушей. Но даже в таком положение краем глаза я увидел, что Холмов не просто наблюдет за произошедшем. На него бросился Безумов. Кулаки полнились скверной, а глаза жуткой смесью ненависти и страха. Но отвлекаться было нельзя. Катана уже порхала в руках, разрубая осквернённую плоть на мелкие куски. Твердости ей явно не доставало. Мои отточенные защитные движения работали, как никогда исправно, и я мог позволить себе принять решение. Резко дернувшись в сторону, я обошел мириад шипов, что разил во все стороны, и рубанул по громадному отростку со всей силы, вкладывая по-максимуму скверны. Тварь разлетелась. Жуткий крик боли пронзил уши всех присутствующих. Но меня было не остановить. Понимая, что есть лишь один путь, ноги переместили меня к телу твари.

— Отправляйся в ад! — проревел я жутким горловым хрипом, разрубая проклятое тело.

Залив все фиолетовой кровью, я на миг потерял ощущение пространства, но тут же все вернулось. Предо мной обмякло еще недавно бездыханное тело убитого невинного парня. Человеческий облик почти полностью покинул его, но в двух углублениях на куске плоти мне все равно виделись его глаза.

«Покойся с миром...» — мысленно попрощался я, поднимая взор.

И прямо в это мгновение Холмов переместился за спину Безумого и нанес ему заряженный удар под ребро. Юное тело содрогнулось и обмякло, пав на колени. Тут же в мое сердце закралось жуткое предчувствия, рука потянулась вперед, а горло уже готово было выкрикнуть протест, но... Холмов опустил руки. Очередного убийства, что я ожидал от своего попечителя, не произошло. Мои губы беззвучно шевелились в словах непонимания, а разум впал в смятение. Тут же юного дворянина, что потерял сознание, схватили маги помощники. Все время боя они старались что-то сделать, но прекрасно понимали свою беспомощность, а потому чувствовалось, что они рады наконец помочь.

— Отступник задержан, господин Холмов! — быстро выдал более молодой помощник, обращая пламенный взор к детективу.

— Да ну, правда?! — съязвил он, вновь закуривая сигарету.

Мы стояли в противоположных концах палаты, а потому я видел всю картину целиком. Помещение, что казалось местом преступления, сейчас являлось лишь полем брани. Медленно вернув катану в саи, я обратил взор на Холмова. Потухшие глаза выражали лишь твердость и холод. Тело напавшей твари медленно испарялось, забирая с собой и останки убиенного. Я всеми силами старался не думать, что сейчас впервые убил человека, но...

— Безумов убил его, защищаясь от заражения, — вымолвил Холмов, выдыхая первые клубы дыма.

«Получается... Это самооборона? Он не виновен?..».

Сомнение закралось в душу. Обвинять этого парня с руками по локоть в крови казалось мне настолько естественным, правильным, а сейчас...

— Вот только, — продолжил детектив пару секунд спустя, вновь приковывая все мое внимание, — дворняга убил, еще не зная про заражение...

Мы шаг за шагом покидали клинику, но тут я встал как вкопанный.

— Чего?..

— Того! Этот дворянский выблядок прирезал парня, лишь почувствовав слабость от ранения у безродного пацана.

Остолбенение мое лишь усиливалось. Тело свело, мысли будто парализовало. Раскрытие всех карт поразило меня настолько, что...

«Дворянский... Выблядок?!..».

Слова детектива поражали до глубины души, его внезапная и необоснованная ненависть к дворянству бросала в ступор. Конечно, он и раньше проявлял жуткий нигилизм, но... Такое. Откуда ему вообще знать, что именно там произошло?

— Откуда мне знать? — опять опередил меня детектив, сверкнув вновь засветившимися глазами, — ужас от осознания собственной жестокости, страх и положение тел в комнате — очевидно ведь...

Но мне так не казалось. В глубине души я понимал, что Холмов видит намного больше деталей, чем я, и картина виднеется ему лучше, но сердце стойко требовало протеста. Однако, сил взорваться так и не нашлось. Улики, да и нападение Безумова на него говорили красноречиво, но что-то все равно не укладывалось в моей голове. Тут же мы возобновили движение, стремясь на улицу. Свежий воздух вместе с холодом принес и легкое успокоение. Мысли были слишком спутаны, чтобы однозначно отдаться одной из них. Детектив же разобрался с помощниками и вновь присоединился ко мне. Несколько минут мы медленно куда-то шли, оба вдыхая сигаретный дым

— Почему вы не убили его?.. — едва слышно вымолвил я.

Внезапный вопрос сформировался в голове почти случайно, но настолько ловко ухватился за ключевую сторону. После Покровского, брани со всеми подряд и неимоверной жестокости такая снисходительность Холмова казалось мне невероятно подозрительной.

— Потому что еще рано... — пространно ответил он, разворачиваясь ко мне.

Мы были возле небольшой асфальтированной площадки для баскетбола. Ветер трепал деревья, холод пронизывал, но жар сердца грел меня изнутри. Слышать такой ответ было неимоверно унизительно. Он опять всем своим обликом и поведением выказывал превосходство. И от этого внутри меня все закипало.

— Опять... — прохрипел я, — опять вы уходите от ответов, мните себя богом, что вертит судьбами всех вокруг. Хватит увиливать, отвечайте!

Руки невольно сжались в кулаки, а все тело возжелало напитаться скверной и обрушить ненависть. Но... Холмов лишь ухмыльнулся. Нотки самодовольства больше уступали место радости и чувству наслаждения. Подобную улыбку я видел на нем впервые.

— Будь по-твоему, пацан... — последний раз глубоко вдохнул он сигаретный дым перед испепелением бычка, — твой отец погиб не случайно, его убили. Если Том не ошибся, то ты и сам это понимаешь...

Пусть он внезапно и ушел от темы, но это действительно было одним из тех ответов, что я так желал. И несмотря на новые пространные комментарии, желания не убавилось.

— Кто это сделал? — все также мрачно вымолвил я, смотря прямо в глаза детективу.

Но в них светилось лишь пылкое удовлетворение.

— А на это тебе еще рано знать ответ, шкет...

Только стоило обрадоваться, как Холмов вновь превознес себя надо мной, принизил, не дав и шанса на получение столь желанной правды. Гнев внутри все нарастал.

— Снова вы... Опять скрываете, умалчиваете и заставляете метаться. Да кто вы вообще такой, чтобы заставлять меня сомневаться во всем?! — начал выплескивать ненависть вместе с порывами крика.

Но от такого Холмов лишь переменил улыбку, сделавшись более холодным. Глаза его вновь засветились.

— Думаешь у тебя есть картина мира? Мнишь себя кем-то?

Новый удар, бьющий в самое святое. Все то, что он делал сутки назад в кабинете заместителя комиссара, вновь воскресало предо мной. Выпад был сильным, и на миг страх битвы с ним обуял меня. Уверен ли настолько, чтобы противостоять ему?..

— Я шаман и верю в борьбу с тьмой. Верю в свет, что мы несем!

Звучало невероятно пафосно и по-детски наивно, но я понимал, что за каждой фразой кроется более глубокий смысл, чем вкладывают туда подростки-максималисты.

— По-твоему шаманы борются со злом?.. — окончательно стирая ухмылку с лица, вымолвил мой противник.

Его тон всецело выдавал для меня желание задеть за живое и даже высмеять, но не поддаться на провокацию было невозможно.

— Конечно! Священный долг всех магов – изгонять тьму из нашего мира.

Нападение было единственным верным путем, и я без раздумий поставил все. Но от такого Холмов сделался еще мрачнее.

— Долг? И кому это они задолжали?

Это была очередная провокация, но надменностью и деланным непониманием она смогла задеть меня.

— Всякий, кто рожден с силой обязан защищать слабых!

— Рожден? — тут же уцепился детектив, — как дворяне? Кого из всех магов ты знаешь, кто обрел силу одним лишь рождением?

И тут я нервно сглотнул. Выводы, на которые он меня наводил, совершенно мне не нравились. Само собой, это сражение и пострашнее многих других, но мне абсолютно не хотелось подыгрывать ему. Несколько мгновений янтарные глаза сверлили меня, требуя ответного хода.

— Дворянские... Выблядки, да? — внезапно похолодев, вымолвил я, — хотите, чтобы я обвинял их, ненавидел?

И тогда напор чуть спал. Внезапно, мой ход сработал. Холмов слегка отстранился, будто получил серьезный ответ. И в таком подвешенном состоянии мы провели следующую минуту. Холодный взор все еще обращался ко мне, но теперь ждал я.

— И как же они укладываются в твою картину?

В очередной раз Холмов не ответил на вопрос, а сразу контратаковал, не давая мне и шанса на реализацию потенциала атаки. Однако, перемены в лице затаили в моем сердце нотку сомнения.

«А точно ли я должен сражаться с ним?..».

Вопросами дворянства я задавался, как только прибыл сюда, но в последнее время ответ практически закончил формирование.

— Великие рода – это способ передавать и накапливать знания и силу наследственных техник. Они создают и воспитывают достойных магов. Для нашего дела это благо.

Серьезным ответом мне хотелось уцепиться за разумные нотки в ходе Холмова, но также это было и весьма опрометчиво, ведь пыл сражения утихал.

— Выходит наследственная передача власти тебя устраивает? — вымолвил он всего миг спустя, будто заранее зная мой ответ.

И ударил он по больному. Мои взгляды, вера в свободу, всецело противоречили этому, но... Я не мог поддаться. Внутри снова что-то вспыхнуло. Его вечное увиливание вновь начало меня бесить.

— А вы хотите убить их? Так почему не прикончили этого Безумова? — начинал вскипать я, все сильнее сжимая кулаки, — думаете, мир не готов ко второму Зорину?!

Взрыв. Холод. Ухмылка. Тончайший проблеск слабости — губительная роскошь в ожесточенном бою.

— Нет ничего ироничнее, чем судить о победителях по словам проигравших... — едва слышно выдохнул Холмов.

Изречение повисло в воздухе. Ход был сделан, и жилистая рука ударила по шахматным часам. Но на эту “партию” мне было уже плевать. Враг раскрыл свое лицо и обнажил оружие. И тут же моя реальная рука потянулась к катане.

— Вы... Оправдываете преступника? Вероломный убийца, казнивший весь верховный совет без суда и следствия...

Взгляд мой пылал пламенем ненависти, но Холмов лишь туманно улыбался, слегка покачивая головой.

— А кто тебе сказал, что они не были осуждены? Неужели дворянин? — внезапно помрачнел он, полностью испепеляя улыбку на лице.

Шаг вперед. И вот, высокий скелет с янтарными глазами и впалыми щеками зрит на меня, будто видит каждую струнку души. Обычный Клим, что привык сомневаться в себе и окружающих, серьезно задумался бы над этими словами, но тот “я” оказался совсем иным.

— То есть, дворянин не может говорить правды?! Честные люди врать не станут!

Эмоции захлестывали меня с головой. Рациональность полностью покинула земли моего разума.

— Как политики, да? Лучшие из нас не могут врать! Уверен?..

Вновь и вновь он бил по самой логике моего мышления. Никаких фактов или разоблачений, а лишь... Вопросы.

«Врет или не врет - не важно. Убийство стольких человек невозможно оправдать...».

— Вы просто пытаетесь сделать убийство нормой... Оправдать себя.

Шаг назад. В порыве ветра бежевый плащ принялся развиваться. Но тощая фигура средотачивала все свое внимание лишь на одном.

— Дело №050353. Трибунал установил неоднократное злоупотребление властью, преступную халатность и вину в гибели тысяч людей... Безумов Лев Трифонович приговаривается к немедленной казни...

Шевеление уст его было почти беззвучным, но настолько врезалось в разум, что будто и слышать его не было надобности. Сердце бешено стучало. Вновь слышать это имя, но в настолько противоположном смысле, ощущалось ударом в душу.

— Заслуживает ли такой человек казни? Тысячи жизней канули в забытье его волею...

Слова отдавались эхом в голове. Взгляд, мимика и напор - все говорило о неимоверной твердости и убежденности. В тот миг я и мысли не допускал о лжи в нем. Губы судорожно шевелились в попытке хоть что-то сказать, но... Я лишь молчал.

— И у каждого руки в крови тысяч. Казнь свершилась немедленно и справедливо. Сильнейший маг Советского Союза поплатился жизнью за самоубийственную операцию. Никто не просил его действовать в одиночку...

И тогда Холмов замолчал. Будто язык его довёл до животрепещущего. Лицо на миг переменилось, но после он вновь вернул свой облик. В руки опять возвратилась пачка сигарет. Но моя голова разрывалась от противоположных желаний. Мне хотелось, чтобы все оказалось ложью, и настало его поражение, но я преступно не чувствовал лжи, ни грамма, ни капли. Сердце говорило, что все сказанное им – правда. Как бы мой разум не убеждал меня, душа всегда одерживала верх. И в такой тяжелой тишине мы простояли несколько минут, обдуваемые ледяным ветром. Мысли перебивали друг друга, отчаянно борясь за внимание. Но тут, кое-что наконец прервало наше молчание: над пятиэтажкой подле нас возникла голубая вспышка, являющая взору сияющего ворона. Он начал плавно снижаться к нам.

— Ты ведь почувствовал его? — внезапно повернул ко мне голову Холмов, — когда сражался...

Резкая перемена в нем настолько ударила по мне, что все помыслы тут же обратились к прошлому. Во время боя я ощущал множество присутствий, но... Одно выделялось. И только я раскрыл рот, чтобы выдать ответ...

— Рудгар. Так зовут эту тварь. Ты прав, именно этим кровавым следом разил труп.

В очередной раз Холмов оборвал меня на полуслове, но сейчас мне хотелось лишь поблагодарить его. Самому произносить, вновь упоминать имя этого чудовища, мне совершенно не хотелось. Он выразил все правильно, и я, прислушиваясь к своему шраму, явственно ощущал железобетонную связь. В это время Холмов принял на руку ворона и быстро пробежал взглядом записку на лапе. Столь же резко смахнув птицу, он быстро зашагал вперед.

— За мной! — бросил он, вновь закуривая.

Опять спешка, грубость и стремление, но... Сейчас мне не хотелось противиться. Окончание нашего боя принесло настолько неоднозначный исход, что я будто и не знал, что думать. Но возвращение... Его, принесло мне уверенность.

«Рудгар... Что за мерзкое имя?..».

Холод. Разорение. Поток. Новое дело принесло нас на самый юг столицы. Жестокое убийство — обыденность шаманского дела, но этот случай вновь выделялся. После зачистки обычного продуктового на первом этаже многоэтажки, что сейчас затянута красно-белым лентами, на втором этаже начались странности: крики по ночам, странный стук и... Бесконечные шаги. Помощники никак не могли найти источник проблемы, но мой холодный наставник молниеносно дал ответ.

— Мир – иллюзия, что творит заблудший разум! — ворвался он в квартиру, выбив дверь с ноги.

Внутри мы обнаружили полный хаос, где каждая вещь лежала не на своем месте. Но также виднелись и следы насилия: тут и там порваны обои, видны капли крови и повсюду беспокойная аура. Но центром всего был человек. Молодая девушка, сжавшаяся на ковре в гостиной. Ее тело тряслось от судороги.

— О-они, О-он... Убирайтесь! Прочь... Впрочем, нет, прочь! — бессвязно бормотала она, то повышая, то понижая голос.

И стоило Холмову переступить порог комнаты, как она резко перевернулась, параллельно изгибаясь всем телом. Большие зеленоватые глаза вонзились в нас взглядом, будто арбалетные стрелы. Но полнились они лишь ужасом и нескончаемой болью.

— К-кто? К-к-кто? В-вы?.. Они?.. Он!

Бессвязная речь вырывалась из нее нескончаемым потоком, но общий страх и глубокая душевная травма объединяла все выкрики. Она была совсем юной, может, даже моей ровесницей, но из-за изнеможения, казалась много старше.

— Помолчи! Не такой уж я и страшный, — вымолвил детектив, заканчивая сигарету.

С каждой секундой нахождение здесь становилось для меня все более тошным. В очередной раз мне приходилось сталкиваться с невинной жертвой нашей войны. Невольно на ум приходила девушка, что я спас в отеле вчера утром. Но тем не менее, взор я оторвать не мог.

— Душа потемки... Ты серьезно? — раздраженно перевел взгляд на меня Холмов.

От неожиданности я даже вздрогнул. Взглянув в мои, полные непонимания глаза, он тяжело вздохнул.

— Все ясно...

И в этот миг костлявая рука резко выпорхнула из кармана. Брызнула кровь. Хозяйка квартиры, стенающая на коленях подле наставника, резко отпрянула. На ее кисти образовалась алая рана, и она в ужасе закричала. Ноги забились в истерике, пока она отползала к противоположной стене.

— Вы что творите?! — не сдержался я, подаваясь вперед.

Но длань наставника остановила меня.

— Научись смотреть не только глазами!.. — утомленно буркнул он, медленно освобождая мне проход.

Но я и сам осознал, что должен был увидеть. Девушка реагировала на довольно маленькое ранение через чур ярко. Ужас, перерастающий в чудовищный шок, исказил ее и без того напуганное лицо. И именно в этот миг до меня наконец дошло проклятое присутствие. Собственное ранение вошло в резонанс и больно кольнуло где-то подле сердца.

— Рудгар... — процедил я сквозь зубы.

На это Холмов деланно облегченно развел руками и шагнул в сторону. Девушка прибилась к противоположной стене, крича от боли и ужаса, будто со всех сторон на нее надвигалось нечто чудовищное. Но боль и страх не ограничились лишь ее телом. Краем глаза я обратил внимание, что в углах комнаты, где давно не светило солнце и плодилась паутина, нечто начало зарождаться.

«Духи... Нет, быть не может!..».

Но переведя взгляд на Холмова, я узрел твердость и однозначный ответ на немой вопрос.

— Выруби ее, — коротко бросил он, нетерпеливо махнув мне рукой.

К горлу подступил ком. Прозвучала не просьба, а приказ, и ослушаться я явно не имел права. Невинное, обездоленное жуткой трагедией создание, корчилось в муках передо мной, и что-то нужно было сделать. Мне так хотелось отказаться, не причинять боль, но Холмов был непоколебим. Миг созерцания его взора хватала, чтобы это понять. Тяжело сглотнув, я схватился за катану. Рука слегка дрогнула, но усилием воли я заставил ее выхватить клинок.

«Все из-за тебя!.. Рудгар...».

Рывок и навершие рукояти катаны прошлось по бледноватой нежной шеи страдающей девушки. Она мгновенно потеряла сознание и повалилась на пол. В миг удара я всеми силами старался не смотреть на нее. Но грузные шаги наставника все же заставили меня обернуться. Его длань светилась белым. Рана быстро затянулась, а судорога оставила ее. Но изнеможение так и искажало ее лицо и тело. Смотреть все еще было больно.

— Молодец. Хвалю, — сухо бросил Холмов, поднимаясь на ноги.

В волнение бежевого плаща он устремился прочь. Дело было закрыто. Девушка исцелится от безумия, ран, но никогда уже не сможет освободиться от ужаса. Столкновение с подобным застревает в уме до конца дней. Мысли об этом полнили голову, пока мы шли по городу. Воспоминания о причинной боли никак не покидали меня.

«Рудгар...» — в очередной раз пронзило думы.

И тут я остановился. Беспокойная суматоха ранящих мыслей, что полнила голову, наконец обрела ясность. Какой-то неприглядный пустырь рядом с промзоной, куда занесло нас в странствиях, был избран судьбоносным местом.

— Обучите меня... — выдохнул я, слегка хрипя.

И Холмов остановился.

— Выходит, почувствовал, — бросил он, поворачиваясь ко мне.

Детектив в очередной раз доказал, что знает все. Истинно, мое чутье вновь уловило след этой твари, что привел меня к нему в прошлый раз. Решимость истребить, уничтожить и избавить мир от этого монстра, вновь захлестнула меня с головой. Я не мог допустить, чтобы еще хоть один человек страдал из-за него.

— Да, и я обязан изгнать его... Как отец.

Тут же улыбка пронзила лицо детектива. Последний выдох дыма, и он полностью обратился ко мне. Глаза слегка светились. Несколько секунд мы стояли друг напротив друга, молча. Я судорожно ожидал ответа, но... Рывок разрушил все предвкушение. Детектив мгновенно оказался подле меня, ведя заряженный скверной кулак мне под дых. Всего мгновение оставалось мне на реакцию. Рука уже была у рукояти, но... Я не успел. Боль пронзила все, и тело отлетело на десяток метров назад. Но быстро, несмотря на жгучее недомогание по всему торсу, ноги подняли меня обратно. И клинок уже был обнажен. Холмов стоял, засунув руки в карманы плаща и выглядя максимально холодным и уверенным.

«Вперед!..».

Проклятая энергия охватила все, боль слегка отступила и катана понеслась в атакующую последовательность. Я старался выложиться на максимум, каждый удар сделать быстрейший из всех, но... Холмов уворачивался без малейших проблем, будто видел каждый удар еще до его нанесения. Вновь рывок, и наставник оказался в пяти метрах от меня. Яростная схватка не дала ничего.

— Думаешь, расчет хороший союзник? — крикнул он, демонстративно сжимая и разжимая кулак, — выверенные движения, энергия как по часам...

Похоже, обучать он меня все-таки взялся. Но, как всегда, делал это с нарочитой неоднозначностью. Бесит! Но внимать было нужно.

— Это называется стилем боя, — бросил я, вставая в новую стойку.

— Вот только в нем не хватает главной детали...

Но обдумать сказанное он мне не дал, снова очутившись подле моего бока с идущей на рассечение кистью. Всякий раз воздух разрывало от его молниеносных перемещений, но... Я различал их за несколько мгновений до замаха и отреагировать можно было, правда, катаной так быстро блок не выставишь... И пылающая скверной кисть пролетела под моим клинком, больно пробивая бок. Усиления тела и близко не хватало, чтобы заблокировать его удар. Вновь полет в сторону.

«Детали? Неужели он...».

— Разложение, верно, — закончил он мою мысль, — ты сражаешься стилем, откуда выбросил главное.

Это была правда, и она била чуть ли не больнее кулаков. Но признание этого ничего не даст. Моя техника чудовищна...

— У него вообще врожденки не было, — тяжело дыша, выдохнул я, — и ему все равно удалось изгнать эту тварь.

— Атцуши чувствовал энергию, а ты...

Новый удар. На сей раз детектив оказался с другой стороны и вел свой выпад прямо к моей катане. Но... Был мельчайший временной коридор, где я мог среагировать, поймать кулак и... Нет! Звон металла, и клинок покинул мои руки. Лишь янтарный свет стоял перед взором. Наставник навис надо мной. Без катаны я был безоружен...

— Битва – не уравнение, а несущийся поток, — вымолвил Холмов, натурально испепеляя меня взглядом.

Но его слова внезапно срезонировали с далеким прошлым. В самом начале обучения отец учил меня точно также. Эти же слова...

— Без нее никак? — с трудом процедил я, невольно опускаясь на колени.

— Ты столько раз мог защититься блоком, еще и контратаковать...

Но это он произнес немного туманно. Внезапно, наставник отвернулся и зашагал в сторону. Медленно переведя взор к нему, я увидел, что он поднимает катану с земли.

— Ты ведь видишь мои движения? Так не тормози!..

Длань распростёрлась, и сверкающий на свету клинок понесся ко мне. Поймав его за рукоять, я поднялся на ноги. Наставник вновь передо мной, и все его обучение направлено на использование мной техники. Но применять ее... Нет!

«Разложение – жуткая отвратительная сила, и применять ее я буду лишь в крайнем случае...».

Катана вновь заняла позицию, а ноги приняли стойку. Нападение – лучшая защита. Миг, и я рванул вперед. В усиление вкладывалось чудовищное количество скверны, но на расход мне было плевать. Катана за долю секунду оказалась подле его тела, но... Он увернулся. Янтарное полыхание вновь мелькнуло перед взором, а противник уже оказался сзади. Резкий разворот в прыжке, рубя по всей траектории полета – лучшей переход к активной защите без потери скорости. Правда, и он не дал результатов. Я вновь отскочил в сторону, стремясь перегруппироваться для новой атаки. Перемещения его действительно улавливались моим усиленным зрением, но все время не хватало лишь доли секунды для реакции.

«Да как он?..».

И тут Холмов вновь появился, ударяя ногой прямо по корпусу. Мне только и удалось, что слепо защититься катаной, отлетая на метры назад. Вновь удар о землю, и столкновение прекратилось. Подняв взор, я увидел его медленно идущим ко мне. Бежевый плащ развивался на ветру, а пылающие глаза, что дополняли мрачное лицо, зрели прямо мне в душу. И именно в этот миг я задумался:

«Глаза?..».

Поднявшись на ноги, я опустил вершину клинка к земле. И стоило моим устам начать шевелиться, как я был опережен:

— Что у меня за врожденка? Не прошло и года...

— Только не увиливайте! — раздражаясь, воскликнул я, — в вас ведь нет столько энергии, как вы выстояли против него?

На короткое время вопрос повис в воздухе. И, наконец, Холмов довольно ухмыльнулся.

— И не собирался. Моя техника позволяет видеть будущее.

Осознание тут же пронзило меня. Мне вспомнились все эпизоды его запредельных способностей: особисты, Покровский, Рудгар... Всякий раз он опережал всех на несколько шагов, выходит...

— Как далеко? — опять предвосхитил мой вопрос наставник, — конец твоих рассуждений я увидел еще полминуты назад.

«Действительно видит...».

Логично было заключить, что свет глаз сигнализирует использование врожденки. Получается, он постоянно все знал из-за нее?

— Но это не объясняет вашу...

— Дедукцию? — ответил он, перестав полыхать глазами, — когда тридцать лет знаешь все наперед, начинаешь видеть сокрытое от других.

Теперь мне все стало ясно. Пусть это и не объясняло его запредельной мощи при таком заурядном запасе проклятой энергии, но мне было уже все равно. Главная тайна наставника пала.

— Но предвиденье не дарует победу, — продолжил он, чуть помрачнев, — финальный аргумент всегда за атакой.

И тут он подошел ближе. Поравнявшись со мной, его длань очутилась на моем плече. Взгляды встретились.

— Последний урок, пацан...

И в этот миг что-то из его руки пронзило мое тело. На рептильном, спинном уровне, скверна или... Что-то непонятное, жгучее, но в то же время текущее и мощное, пронеслось от ушей до пят. Последнюю крупицу этого я ощутил в кончиках пальце рук, куда и устремился взор.

— N-nani? — еле слышно выдохнул я, вновь поворачиваясь к наставнику, но... Его там не было.

Ни малейшего следа, облика или хотя бы присутствия я больше не ощущал.

...

Вихрь. Холод. Путь. Грузной поступью шаги мои отдавались эхом в ледяном воздухе. Кровавый, алчный и жаждущий погибели, расчленения, след вел меня за собой. Будто во сне, странном метастазе отмщения, я следовал дорогой возмездия. Все помыслы крутились лишь вокруг павших и обездоленных. Удары сердца отдавались подрагиванием в кистях. От порывов ветра лицо то и дело перекрывалось волосами, но мне было все равно. Пульсирующая скверна внутри жаждала высвобождения. Остатки присутствия вели меня на восток столицы.

«Икасу о матсу...».

И вот рептильное чутье наконец пронзил всплеск. Враг был где-то рядом. Среди плотной застройки, улиц, дворов, выделялся строящийся ЖК. След вел именно туда. Кровь. Боль. Смерть. Ворвавшись в пространство меж возводимыми помещениями, я замер. Места быта и жизни творцов архитектуры омылись кровью и останками собратьев. Последнего из них, простого мужчину средних лет в оранжевой жилетке, переполняемого ужасом, уничтожило взмахом алого лезвия. И я даже не дернулся в попытке спасти его... Бесполезно. Но теперь мысленно я ненавидел его за еще одну унесенную жизнь.

— Рудгар!.. — хрипя выдохнул я, с болью сжимая кулаки.

И мерзкая тварь наконец обернулась. Оскверненная плоть, тут и там подтекающая кровью, имевшая человеческие, но такие искаженные черты, воззрилась на меня пустыми глазами.

— Кха-ха, — харкнуло оно смешок, — этот выр-родок все-таки дал тебе мое имя!

На миг дух будто расслабился, лезвия в движение обрели очертания нормальных рук, но пульсирующая плоть вокруг все еще была готова вернуть смертоносный облик. С каждым мигом его лицезрения я напитывался ненавистью все больше и больше.

— Уже больше тысячи лет вы др-рожите от этой клички, — продолжал хрипеть он, слегка облизываясь сочащимся языком, — и ты все р-равно пр-ришел сюда!

Стоило ему это извергнуть, как длани вновь обратились алыми клинками. И правый устремился к пасте, где язык с наслаждением проскользил по лезвию. Всем нутром я ощутил, что остался лишь миг. Стоит мне дернуться, и эта буря обрушится, разрушая все на пути. Но...

— Закрой пасть!

Рука схватилась за рукоять. Скверна заструилась по всем жилам тела, и я понесся вперед. Нас разделяли пятнадцать метров, но мне удалось преодолеть их менее, чем за миг. Пылающий необузданной мощью клинок устремился к мерзкой башке проклятья. Из-за превосходства в росте рывок пришлось сочетать с прыжком, и ноги больше не касались земли. В прошлый раз он атаковал первым и мне чудом хватило реакции, чтобы защититься. Но хватит ли ему скорости восприятия?

«Подохни!..».

Всего миг длилось неведенье. С оглушительным свистом энергия высвободилась, миновав противника. Клинок столкнулся со встречным лезвием. Тут же меня отбросило в сторону от удара. Мгновение я висел в воздухе, но чутье кричала от ужаса. Рука будто сама собой повела клинок за спину. И тут же туда прилетели два удара алых лезвий. В воздушном обороте мне удалось все отразить и вновь встать на ноги всего в двух метрах от врага. Но каждое касание проходило настолько на волоске от ошибки, что больше походило на везение. Сердце бешено колотилось.

— Какой забавный! — рявкнул Рудгар, обрушивая на меня красное буйство.

Пусть никакого стиля или техники в его ударах не было, но отражать сразу два меча всего одним – практически невозможно. По пути сюда, ощущая в воздухе следы его техники, я рассуждал о ее природе.

«Манипуляция кровью, мутация плоти и схожая мерзость... Вероятнее всего он способен воздействовать на ранения противника...».

Мне ни в коем случае нельзя было пролить ни капли крови. И оружие в моих руках устремилось в еще более яростный танец. Скорость его атак без сомнения превосходила мою, но выверенностью защиты мне удавалось сдерживать натиск. Правда, долго это продолжаться не могло. Всего одни миг изменил все. Алая кромка пришлась прямо в мою рукоять, и катана потеряла равновесие. На мгновение весь мой корпус был открыт, и второе лезвие врага немедленно устремилось туда.

«Кусо!..» — только и успел помыслить я.

Увернуться было некогда, правая рука с катаной возвращалась в строй. Нужно было срочно что-то придумать...

«Ты сражаешься стилем, откуда выбросил главное...».

Левая рука была свободна и успей я поймать лезвие... Техникой, был бы шанс, но... Жестокая, гнилая и ужасающая сила...

— Нет! — заорал я, резко порываясь влево.

В рывке я повел катану на всей скорости. Риск лишиться ее навсегда после такой защиты был чудовищно огромным, но я сделал выбор. Миг, и лезвие прижалось к торсу, тут же встречая неимоверно сильный удар. Тело не выстояло. Направленный от пола, алый клинок вдарил по мне, подбрасывая в воздух. Направив максимум усиления, я пробил собой потолок и врезался в стену на втором этаже. В ударе из меня разом вырвалось все содержимое легких. Но на землю я не пал, сумев выстоять на ногах. И тут же на недостроенный бетонный этаж ворвался Рудгар.

— И ни одной капли кр-рови... — проскрежетал он, прыща алой слюной, — ты стал намного вкуснее!

Ранений действительно не было. Но боли в спине избежать не удалось. Впрочем, меня это не волновало.

— Так вкушай, кедомоно! — прохрипел я, вновь принимая стойку.

Но и его язык уже с наслаждением скользил по лезвию. Мгновение, и битва вспыхнула вновь. Две бури схлестнулись в ожесточенном смертельном смерче. Моя атакующая последовательность не прерывалась, я закручивался вокруг него, нанося запредельное количество ударов. В моменте сильный выпад с двух лезвий отбросил меня к стене, но я использовал это для мгновенной контратаки в отскоке от кирпичной кладки. Но буйство моей японской стали не могло пройти проклятую плоть.

«Чертово неравенство!..».

Нужно было любой ценой лишить его второго лезвия, и тогда защита падет. В прыжках, подкатах и бесконечном акробатическом верчение, я тратил кучу энергии, лишь удерживая врага на месте. Гнилая улыбка в невероятном наслаждение – единственное, что испытывал Рудгар.

«Хватит!..».

Резко отскочив назад, я присел. Рывок, и напитанный скверной клинок понесся вперед. Враг, приняв мой маневр, устремил лезвие навстречу, но... Удар служил лишь отвлечением. Отскочив от первого клинка, я остался наедине с несущимся вторым, не имея выставленного блока.

«Только бы хватило...» — мысленно взмолился я.

Резко пав на землю всем телом, мой кулак устремился в плоскую сторону разящего смертью оружия. Миг неведенья, и я ощутил треск раскола. Окровавленная и испещренная плоть разлетелась на шмотки, разбрызгивая повсюду фиолетовую кровь. Она так резко контрастировала с бордово-алым телом твари. От удара он издал странный, горловой рёв боли, не имеющий ничего общего с ранениями в прошлой битве. Но мне нужно было немедленно воспользоваться этим, ведь я знал, что исцеление дремать не будет.

— Вкушай! — заорал я, не в силах сдерживать гнев.

Вскакивая на ноги, я уже повел катану в разрубающую серию. Но, внезапно, все переменилось. Скорость Рудгара возросла, и я не успел опомниться, как неотвратимое настигло меня. Искажаясь в форме и становясь больше булавой, на меня вырвалась вторая лапа. Удар был неизбежен. Чудом успев прижать руки к корпусу, я получил чудовищный удар. Два... Четыре... Шесть этажей были пробиты моим все слабеющим телом. Но взор неумолимо следил за источником атаки. Рудгар извернулся, пульсирую и меняясь на глазах. Вся кровь, что расплескалась повсюду, резко пришла в движение, воспаряя. Взрыв воздушной волны, и он помчался за мной. На миг я застыл в воздухе, прежде чем врезаться в потолок восьмого этажа. Руки дрожали, сердце бешено колотилось, будто вот-вот выпрыгнет из груди, а по всем членам разносилась жгучая боль. Но каким-то чудом, высшим промыслом, мне удалось избежать кровопотери.

«Вот и техника...» — с ужасом осознавал я, глядя, как сотни фиолетовых брызг летели на меня, обратившись лезвиями.

Колеблясь, рука сжалась. Катана вновь была готова встретить бой. С Курчатовым-сенсеем мы отрабатывали защиту от пуль, но... Я не успел и пошевелиться. Возле меня, превзойдя скорость капель, очутился Рудгар. Последнее, что передо мной мелькнуло – пылающий гнев в глазах. Резкая боль и я с чудовищной силой отлетел вперед по этажу. После второго столкновения с чем-то моё зрение замерцало, и мир погрузился во тьму. Внезапно все звуки разрушений, проклятой плоти и прочего, пропали. Лишь оглушающий звон в ушах.

«Не... Тормози!..».

Реальность вновь вернулась в сознание, и я закашлялся. Невольно прикрывая рот рукой, я обратил взор на нее: алое пятно покрывало мозолистую кисть. Гул. Удар. Страх. Не только легкие, но и грудь покрывалась кровью. И тогда мой взор судорожно перебежал к проходу. За двумя пробитыми стенами от меня, в оседающей штукатурной пыли, шел Рудгар. За спиной у него болтались четыре, сверкающих остротой алых щупальца. Пусть на них и была моя, столь желанная им кровь, но морда его пылала ненавистью.

— Мелкий выр-родок! — хрипел он, — что за ублюдская у тебя сила?

И тут мой взор пал на медленно затягивающуюся, пульсирующую и бурлящую лапу, что я отсек. Было очевидно, что ему крайне болезненно и тяжело ее исцелять.

«Он про разлож... Нет! Быть не может! Я не использовал технику...».

Тут же по мозгам ударила вся боль воспоминаний, что всякий раз сопровождала эту силу. В израненном теле они отдавались еще сильнее, но мне усилием воли удалось их подавить.

«Только не сейчас!!!».

Ноги сжались, спина разогнулась, и я принял стойку. Катана, последнее напоминание о папе, все еще была со мной. Дрожащая рука с силой сжала рукоять. Думать о шансах уже не приходилось, никаких расчетов, вероятностей и тактик – лишь надежда. И тут Рудгар вошел в просторную комнату с голыми полами и стенами, где мне удалось остановиться. За ним влетели парящие лезвия. Я тяжело сглотнул, но подкативший к раненому горлу ком, не исчез. Вновь повис миг до боя. Рана на груди кровоточила, сердце бешено стучало, но я его не слушал. Проклятье же подняла ту самую тентаклю, которой пронзило меня. Резко взмахнув ей, он избавился от моей крови на ней.

— Плевать!.. — процедил Рудгар, — я утолю голод твоим гнилым сер-рдцем.

Рывок. Медлить было нельзя. Последний шанс, и надежда собрались в усиление. Страх затмевал мой взор, но и ненависть, стойкая и бурлящая, никуда не ушла. И эти чувства будто предали мне новых сил. Скверна струилась по телу, словно под давлением компрессора. Встретившись с ним, я в первом ударе срезал два шупальца, а после вступил в плотнейший и ожесточенный спарринг. Приходилось из-за всех сил вертеться и перемещаться, чтобы хоть как-то избежать сотен свистящих капель крови. Но всего через пару секунд я почувствовал, что руки, ноги и тело – все обдирается попаданиями. Избежать их не удалось. Его ужасающая техника уже была в моем теле и обратной дороги не было. Нужно было любой ценой перебить его скорость и тогда... Я снял защиту с тела, направив все в усиление мышц.

— А-а-а!!! — заорал я, извергая все из раздираемого болью горла.

Катана ускорилась, и я тут же отсек оставшиеся шюпальца буквально за два удара, вновь поровняв нас в количестве конечностей. Но мгновение триумфа прошло так же быстро, как и родилось. В неимоверно быстром спарринге я внезапно уставился в глаза этой твари и... Все тело резко пронзила адская боль, квинтэссенция агонии преисподнии. Каждый сосуд в теле, будто закипел, обжигая изнутри все мои органы. Меня не парализовало, но малейшее движение теперь приносило нескончаемую боль, и я... Пропустил удар.

«Укрепле...» — едва успел я вдохнуть каплю скверны в обратно в защиту.

В нашем сумасшедшем танце мы крошили стены, перемещались по всему этажу недостроенной многоэтажки, но сейчас, я опять был отброшен неимоверно сильным ударом расчлененной булавы вверх. Сколько этажей было мной пробито, я уже стал не в состоянии считать. Последний удар впечатал меня в несущую стену. Взор заволокло туманом. Я ощущал каждую из бесчисленных свои ран, всякий вдох оборачивался жгучей болью и судорожно глотал воздух, стараясь хоть как-то отдышаться, но грудь разрывало сильнее всего. Показалось, будто я уже ловлю кислородное голодание, и мозг начал отказывать.

«Э-э-эт-то к-конец!..» — только и мог думать я.

И в этот миг, аура всколыхнулась. На этаж, пробивая железобетон, ворвался Рудгар. Нас разделяли метров десять, но я понимал, что для него это всего лишь один рывок. Все мое тело содрогалось от тяжелых попыток нормально вдохнуть. На порванном кителе виднелись штук шесть кровавых пробоин. И шаг за шагом Рудгар устремился ко мне. Он шел медленно, испепеляя меня надменным и оскорбленным взором. Глаза так и полыхали желанием отмщения.

«Скольких же людей ты убил!.. Столько пострадали...» — разрывало мой голодающий мозг.

Мысли спутывались, и я уже будто не чувствовал ничего, постепенно теряя сознание. Наваливалось все, за что я так себя винил: глупость, эгоизм и упертость. Тяжелейшим камнем они пали мне на плечи. И дыхание замедлилось. Похоже, я был готов смириться со смертью. Боль слегка отступила, а руки обмякли.

«Ведь теперь ты мой ученик... Молодец, Клим!..» — где-то на задворках памяти воскресли греющие, светлые воспоминания слов... Сенсея.

В голове явился облик учителя, заботливого, пусть и такого холодного; образы друзей и... Отца.

«Постарайся понять. Есть вещи, ради которых стоит трудиться, не покладая рук...».

И тут... Я смог вдохнуть. Воздух заструился по жилам, и я ощутил, что сознание возвращается. Руки сжались, дрожь отступила. Конечно! Как я мог предать память отца... Тело еще слушалось меня. Кости были целы.

— Хор-р-рошо! Значит ты почувствуешь смерть! — внезапно пророкотал Рудгар, вновь обращая свои лапы в длинные лезвия.

Я поднялся на ноги. Боль, обжигающая все органы, никуда не делась, но мне было плевать. Долг затмевал все. Напитав все скверной, совершенно оставив укрепление тела, я приготовился рвануть, но тут... Рудгар сделал новый ход: вся его туша всколыхнулось, заскрежетала и начала рваться. С каждым мигом зрелище становилось все страшнее. Лишь пылающие алым глаза оставались испепелять меня. Но его плоть, омерзительная и без того жуткая, обретало настолько чудовищный выворачивающий облик, что к горлу подступила рвота. С таким трудом сдержавшись, я сжался всем телом. К мерзости визуальной прибавлялась и жуть внутренняя. Видеть его – вспоминать все, что я так ненавижу. Нельзя было больше ждать. Дьявол прямо передо мной. Вдох, и я рванул вперед на такой скорости, что всего одно неправильное движение, и я сломал бы все свое тело.

«Я заберу тебя с собой! Техника разложе...» — начал орать я каст всего в метре от него.

Катана наполнялась моей жуткой силой, но мне было все равно. Применять лишь в крайнем случае, когда жизнь стоит на кону — вот мое кредо. Но тут... Голову пронзило:

«Думаешь расчет – хороший союзник? Битва не уравнение, а несущийся поток...».

На меня навалилось все сразу. Холмов предстал перед глазами. И тут...

— Да пошел ты!

Прямо за миг до соприкосновения с его лезвиями, я нырнул вниз, проскальзывая под атакой. Уперевшись в пол, мое тело со всей дури рвануло на него. Катану оставила энергия. Со всей мощи, что у меня была, я толкнул проклятье плечом в бок. Тут же, разрывая воздух разрушительной волной, его отбросило на метры в стену. Бетон разорвало, и Рудгар вылетел на улицу.

«Уметь предоставлять выбор пути...» — зазвучали слова Курчатова.

И тогда рванув со всей силы, я помчался за ним. Ничто не могло меня остановить. Оттолкнувшись от стены, я полетел к нему, вновь готовя катану. Но напитывалась она вовсе не техникой.

— Я превзойду свои лимиты, стану шаманов и без нее!!!

В этот миг. Стоило мне выкрикнуть слова, как я ощутил в теле то чувство, что последним уроком дал мне Холмов.

«Вот, что он имел в виду!.. С самого начала...».

Катана врезалась в его тело, стремясь разорвать омерзительную, жуткую плоть именно в той самой точке, о которой мне так орало чутье весь бой.

— Черная... Молния!!!! — со всей мочи заорал я, вонзая полыхающий черным с алыми разрядами клинок.

Взрыв. Удар. Разрыв. Разрубив тело этой твари пополам, я увидел, что ядро взорвалось. Ужас и неимоверная ярость, исказившая в последний миг его морду, навечно застыла на ней. Пролетев десяток этажей, мы ударились в землю, подняв пыль и ошметки в радиусе десятков метров. Стройплощадка превратилась в побоище. Мир погрузился во тьму.

Пустота. Боль. Свобода. Наконец, глаза мои продрались. Истекая кровью, я лежал в кратере, где ощущались последние следы ауры Рудгара. Но вскоре и ее остатки навсегда испарились. Из глаз потекли слезы. Каждый вдох, дававшийся мне с таким трудом, сейчас ощущался неимоверным блаженством.

«Я-я-я и-изгнал его?.. Изгнал!..».

Тело больше не жгло проклятым жаром, а лишь испещряла боль от кучи ранений, но мне было плевать. Разум затмевала радость от победы. Но тут... Я услышал шаги. Внезапно, на лицо мое упала тень, сокрывшая лучи заходящего солнца.

— Кхах! Поразительное сходство... — раздался хриплый голос.

С трудом повернув голову, я узрел бежевый плащ, небрежность и сигаретный дым. Надо мной стоял Холмов.

— Не разочаровал, пацан! Хвалю...

С трудом я стал подниматься на ноги, но детектив никак не реагировал.

— Верно говорю? — внезапно повернул он голову вправо.

Миг, и я ощутил холод, пронизывающий все тело. Откуда-то сверху, сверкая желтоватыми разрядами, подле Холмова появился...

— Курчатов-сенсей!..

Горловой хрип извергся из меня, и улыбка проступила сама собой. Седая копна волос, борода, потрепанная бежевая куртка и взор, холодный, но такой обеспокоенный. Миг, и сильнейший шаман оказался подле меня, помогая встать.

— Что... Здесь произошло?! — прохрипел он, резко оборачиваясь к детективу.

Но всплеска ауры я не ощутил. Странное напряжение висело между ними.

— Твой шкет перестал быть просто пешкой! Ты был прав, Автоном Курчатов! — слегка маниакально улыбаясь, ответил Холмов.

Рукой он схватился за голову, чуть закрывая лицо. В глазах его будто пробегала череда нескончаемых образов, сливаясь в единое озарение. Настолько довольным и наслаждающимся я никогда его не видел.

— Какой же ты больной, Дэн... — выдохнул учитель, прислоняя ко мне светящуюся белым руку.

Но весь их дальнейший диалог не сохранился в моей памяти. Изголодавшийся и больной разум предпочел избавиться от этого. Меня разрывала радость от осознания всего, что произошло: техника была мне больше не нужна, я победил дьявола и доказал, что достоин отца и сенсея. Смерть миновала. Опираясь на учителя, я смутно смотрел на небо, вдыхая драгоценный кислород. Но одна фраза все же застряла у меня в голове:

— Запомни, Кин Акутагава, партия будет доиграна!..

Глава 25. Это время было нашим

Москва укрылась густым снегом, тут и там висели украшения. Столица готовилась встречать новый год. По заснеженной дороге шел длинноволосый юноша с катаной на поясе. На его неприкрытой макушке лежал снег, но озноба не было. Выдыхая пар, он всякий раз задумывался об одном и том же. Приблизившись к большому шестиэтажному образчику сталинской архитектуры, он остановился.

— Клим-сан?.. Клим-сан! — внезапно окликнуло его сзади.

Развернувшись, он резко стал пленником объятий высокого парня с длинными красно-белыми волосами и катанами за спиной.

— Как я рад тебя видеть! — продолжал восклицать он.

— Охайо, Акира-кун! — с радостью ответил ему обнятый.

От нарочитой японщины в словах красно-белый просиял. Разговорившись, они вошли в здание московского магического техникума. В этот день альма-матер, где они не были больше месяца, ломилась от студентов. Но, в этой толпе не виднелось лиц, что они желали увидеть. Потому путь немедленно пролег на четвертый этаж.

— Всем конничива! — поздоровался Клим, входя в кабинет мастерства техники.

Произнося слова, он еще не видел, кто именно находится внутри, но тут же был приятно удивлен.

— К-клим! — будто вздрогнув от испуга, воскликнула закутанная в воротник и шарф Катя.

— Здравствуй, Акатов! Наконец-то все в сборе, — довольно холодно, но не без легкой улыбки поддержала ее наследница Карамазовых.

Девушки сидели в креслах у дальней стены и тут же поднялись на ноги. Следом в комнату вошел и Акира, которого девчонки встретили с такой же теплотой.

— Приветствую! — раздался суховатый голос с другого конца комнаты.

Серп и молот, колыхнувшиеся на поясе, пряжка в форме звезды и прическа с советских плакатов.

— Привет, Кир! — протянул Клим руку в ответ.

Миг Ульянов перебегал глазами с азиатского лица на протянутую кисть, но мгновение спустя все же пожал ее. Правда, в этом приветствие оказалось нечто большее, чем показалось на первый взгляд. Твердостью и уверенностью парни будто в чем-то согласились.

— О-о, узкоглазый! — деланно звонко воскликнул главный для Клима одногруппник.

Сверкнув белоснежными зубами, Мстислав Раскольников двинулся навстречу. Крепким рукопожатием, переходящим в объятие, лучшие друзья поприветствовали друг друга.

— Привет, Слава-кун! — улыбаясь, ответил Акатов.

Видеть всех в целости и добром здравие было радостью для Клима, но этот дворянский сын был особенно ему дорог.

— Посмотрите, кто это у нас все-таки не сдох! — продолжил Мстислав, с силой хлопая друга по плечу.

— Только после тебя, — бросил он ответку с ухмылкой.

Вместе с Раскольниковым из тени вышел и Распутин. Внимание он привлек прежде всего не приветствием, а собственным обликом: вместо привычных каштановых волос по плечи у него был короткий полубокс и легкая растительность на подбородке. Да и держаться он старался увереннее, чем запомнил его Акатов.

— Женя, ты... — неуверенно начал он.

— Стал еще более “питерским”, — вставил Слава, хлопая также по плечу и подошедшего.

От такого парень засмущался, но постарался дать отпор излишне говорливому другу. Впрочем, подколы над его внешностью на этом не прекратились, но за рамки по-доброму дружеских так и не вышли.

— Веселитесь? — внезапно раздался хрипловатый голос со стороны двери.

Со скоростью пули все обернулись.

— Здравствуйте, учитель Курчатов! — почти хором воскликнули ученики.

Голос сильнейшего не нес и капли порицания, лишь с легкой насмешкой подмечая столпотворение. Под мышкой у него была папка бумаг. Повесив куртку на спинку стула, он уселся за стол. Половинчатые очки немедленно оказались на переносице.

— Рад всех вас видеть, — метафорически улыбнулся он, — как провели практику?

Вопрос поднял волну жажды внимания, но наставник быстро прервал их, выставив руку.

— Ладно-ладно, давайте по очереди!

Пыщащей вожделением Власте предоставили первое слово, и она в красках описала свою с Катей практику под присмотром Наумовой.

— Но эта безродная только и делала, что сплетничала с нами об отношениях! Я, как достопочтенная дама, не раскрыла ей предмет своих чувств, ведь ничто не может сравниться с...

И тут она была прервана. На ноги вскочил Акира. Поднятый легким кивком сенсея, что чувствовал очередной занос старосты, Артем перехватил слово:

— Охотой на отступников под руководством капитана Рыжкова! Пламя. Полыхание сердца. Чувство служения долгу. Казимир Сергеевич просто невероятен, и я неимоверно рад, что мне удалось стать его кохаем!

Все привыкли к его экспрессивности, но тут он был особенно оживлен. Совершенно в противоположном настроение сказ вел Кир. Его описание впечатлений больше походило на сухой отчет.

— Владлен Ульянов показал себя совершенно неудовлетворительно. Впрочем... Как и сам практикант.

Оборвавшись на полуслове, он сел обратно. Руки еще сильнее сжались в кресте на груди. Тут же очередь перешла к Распутину. Неуверенный парень показал себя куда достойнее, чем все того ожидали. Об этом месяце он поведал, как о неожиданно сложном испытание и тяжелом пути. Но в конце его прервал внезапной встрявший Раскольников, который повел сказ в истинно своей манере, акцентируя внимание на сражениях, великих свершениях и всем подобном. Временами он был даже излишне, несвойственно себе весел и оживлен.

Сильнейший маг слушал нас внимательно и часто задавал личные вопросы, местами разряжая обстановку. Минуло целых полчаса, прежде чем очередь наконец дошла до Акатова.

— А что насчет тебя, Клим? Не хочешь поведать друзьям, как прошла твоя практика?

Но длинноволосый юноша, окинув взором всех присутствующих, покачал головой. Всем очень хотелось услышать о приключениях подле сильнейшего шамана, который сам ни за что не рассказал бы также, как Клим, но отказ был однозначным. Правда, помрачневшим лицам друзей не суждено было сорваться на него.

— Хорошо, — прервал их Курчатов, поднимаясь на ноги с бумагами в руках, — пора выставить вам оценки. Я прочитал отчеты всех наставников и теперь должен проставить баллы.

В этом месте полагалась нервно застыть в ожидание и тяжело сглатывать, но группа первого золотого клинка демонстрировала единодушную уверенность. Впрочем, маленькой Катерине, это все равно не мешало судорожно перебирать пальчиками рук.

— Карамазова – 4, Безумова – 5, Распутин – 4, Киров – 5, Ульянов – 4 с “-”, Акатов – 5 с “+”, Раскольников – 5, — быстро пробежался по списку Курчатов.

На резкое, не успевшее перейти в гнев возмущение Власты, наставник раздал всем листки.

— А тут ваша индивидуальная оценка, составленная наставниками. Можете поделиться с ребятами, а можете и сокрыть – дело ваше.

Все тут же принялись читать с разной степенью заинтересованности.

— Самодовольная?! Заносчивая?! Что за бред настрочила эта безродная?! — сейчас же взвизгнула Власта, стоило ей только начать читать собственную характеристику.

— Что такое?! — резко подскочил Слава, омахиваясь своим листом, — в твоем фанфике было не так? Правда глаза колит?

Карамазова готова была его убить, но в последний миг сдержалась, вернув себе выправку истинной леди.

— Оценки безродных и их подобий меня совершенно не волнуют!

Но всем было очевидно истинное отношение старосты к бумажке. В остальном реакции разделились: Катя возносила манускрипт, будто в руках ее был священный грааль, Распутин молча, но нервно сжимая и разжимая кулак, вчитывался в каждое слава, Артем чуть ли не проливал слезы, пробегая глазами единственную строчку на листке, Кир же гневно сжал листок в руке, переваривая все чувства внутри, а слегка отстранённый Клим туманно созерцал друзей.

— "Своей победой над проклятьем особого уровня, стойкой, самоотверженной и дисциплинированной работой заслужил высшую похвалу и все возможные рекомендации. Практикант Акатов Клим Александрович всецело доказал свою пригодность к дальнейшей службе”.

Поздравив всех, сильнейший шаман вновь встал в центр комнаты, попросив внимания:

— Вы отлично потрудились! Я очень вами горжусь. Желаю всем мирно провести эти новогодние каникулы! — окончил последний свой урок Курчатов.

Радости не было предела. Каждый выражал ее по-своему, в разной тональности, живости и настроение, но общего настроя это не меняло. Лишь один присутствующий мысленно находился совершенно в другом месте. Задумчивый Клим даже не заметил, как остался на заснеженной улице совершенно один.

«Дальнейшей службе... Службе...» — неслось в его мыслях по пути в общежитие.

Снег бил в лицо, волосы спутывались. Повсюду загорались окна квартир. Люди возвращились домой, и жизнь вновь расцветала в каменных джунглях, но юный шаман, чьи шаги продирались сквозь непогоду, следовал противоположным путем.

— Достойны ли мы?.. — едва слышно вымолвил он, вновь задаваясь главным вопросом своих дум.

Входная дверь распахнулась, и он переступил порог общежития. Но всякого входящего после положенного времени ждала расплата.

— Кто-о-о-о-о идет? Поздно пришел – только кости нашел! — смесью хрипа и визга проскрежетало что-то из темной консьержной будки.

И тут скрепя и крехтя из окошка показалось лицо: тощее, глубоко морщинистое с остатками белых волос, дряблой беззубой челюстью и наполовину будто деревянное, черство-окаменевшее. Один его глаз был бел, слеп и неподвижен, но второй – светился ярко зеленым. Только взглянув на лицо старика, Клим вздрогнул. По телу прокатилось странное ощущение, и он осознал – тело больше ему не подвластно.

— Кха-ха, кха — хохотнул старик, чуть не закашлявшись, — как истукан терь, пень вкопанный! Всякому по колочу, а зевакам по зевку!

Тут же показалась и его рука, такая же дряблая, сухая и одеревеневшая. Клим никогда раньше не встречал этого старца, ведь всегда вовремя возвращался в корпус, вахтовый пост был для него не больше, чем декораций, и он ума приложить не мог, что там все это время кто-то находился. Но дух его был мятежен.

— Омаэ, дарэ да? — выдохнул он, прилагая силы для оживления тела.

— Ба-а-а-атюшки! Сто лет не бачил самурая!

Единственный рабочий глаз с оживлением принялся разглядывать Клима, но вскоре взор набрёл на руку, где юноша зажал свой студенческий.

— Щепку мне в полено! Ты-ы-ы послушник? — удивленно проскрипел он.

Глаз старика погас. И тут власть над телом возвратилась к Акатову, и он отмер. Клим не успел и рта раскрыть для ответа, как старец уже выхватил у него пропуск.

— Чаво сразу не сказал?! Пошла выволка, так не зевай! Клим... Акатов – значит... Пометим.

Последнее слово он уже сказал сильно тише и стал всецело выглядеть намного тусклее. Смочив слюной карандаш, он сделал несколько записей в бумаге и протянул студенческий обратно.

— Эво, молодо-зелено... — пробубнил он почти себе под нос, последний раз бросая взор на юношу, — старый дуб не скоро сгниет! Пестуны твои все узнает, что ходишь бродишь, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан!..

На этом он окончательно исчез, сокрывшись от любого взора. Засунув пропуск в карман, Клим зашагал прочь. Впереди коридор, лестница и комната – все, что его волновало. Старик вызывал лишь раздражение, но и оно было мимолетно, ведь мысли его угнетали сильнее.

— Куда летишь, спидранер? — внезапно раздалось за спиной на последнем этаже уже у самой двери в комнату.

Оборот на месте, и Клим улыбнулся впервые за несколько часов, что минули с покидания техникума.

— Конничива, Гал-сэмпай! — поздоровался он, крепко пожимая руку друга.

Парень сразу подметил, что вместе привычных подростковых худи и треников на нем белая вышиванка и темные порты. Месяц разлуки определенно не прошел впустую. Но на вопрошающий взгляд второкурсник лишь отмахнулся:

— Да, у меня славянский скин! Север меняет людей...

Клим хотел было расспрашивать дальше, но друг не позволил. Закинув руку ему на плечо, он странно ухмыльнулся.

— Хм-м-м... Как твои дела, бро?

Вопрос прозвучал для первокурсника максимально непривычно и выбивался из поведения старшего. Клим тут же раскочегарил мысленную аналитику и дедукцию с целью выявить хоть какие-то причины для подобного.

— Ну.... Я...

— Да забей! — внезапно прервал сэмпая друга, хватаясь за ручку двери в его комнату, — просто смотри...

И тут он с силой распахнул дверь. Ударил свет, раздался резкий и громкий хлопок, мгновение было совершенно не ясно, что происходит. Рука Клима машинально, почти по-животному дернулась к катане, но яркая вспышка минула, и он увидел мелкий разноцветный блеск.

— С днем рождения!!! — ударил в него хор голосов.

Внезапность отступила, и Клим увидел, что шум был вызван хлопушками, а свет... Прожектором. Маленькая студенческая комната заполнялась всем первым золотым клинком и было почти не протолкнуться: девчонки сидели на кровати, Кир с Распутиным опирались на письменный стол, Акира ждал ближе всех к двери, а Слава... Победно стоял на прикроватной тумбе в черных очках, держа под мышкой прожектор.

— Стартуем! Объявляю тусу имени узкоглазового! — вдохновенно воскликнул Раскольников, вскидывая руку к потолку.

И тут Клим наконец расплылся в улыбке. Его сознание, абсолютно шокированное внезапностью, наконец стало приходить в норму. На него обрушились поздравления, хлопки по спине и прочие проявления дружеской любви. Акира и вовсе готов был раздавить его в объятьях, но именинник совершенно не протестовал. Холоднее всех держалась староста, но даже она, пусть явно и притащенная подругой, не миновала улыбки и слов поздравления.

— Акатов... Я... С днем рождения, — не без труда, но с твердостью в мимике выдохнул Кир.

Меж ними были распри, столкновения и стена непонимания, но Клим наконец ощущал, что Ульянов боле не противостоит ему. И он ответил ему тем же, положив руку на плечо юному коммунисту. Когда шум и пожелания чуть стихли, Клим почувствовал, что его тянут за край кителя.

— К-клим, а-а...

— Княгиня Катерина интересуется, сколько тебе лет, наш дорогой япошка! — мигом дешифровал Раскольников, деланно пафосно щелкнув пальцами.

— Шестнадцать ему, — внезапно перебил их Гал, появляясь вновь в комнатушке с тортом в руках.

И тогда все затихли. Свет потух, оставив освещать комнату лишь шестнадцати маленьким свечкам. Все направили свои мысли на именинника. Он знал, что все хотят от него.

«Желание, значит...».

Но мысли спутывались. Что-то конкретное – нет; абстракция, вроде всеобщего счастья тоже виделась полным бредом. Думы крутились лишь вокруг одного...

«День рождения... Я ведь начисто забыл о нем...».

23 декабря было днем конца практики и только им, ничем больше. События первой недели навсегда отпечатались в памяти, и Клим Акатов больше не мог мыслить о подобных глупостях. Резкий выброс воздуха, и свечи потухли разом. Раздались рукоплескания и восторженные возгласы. Раскольников и вовсе вставил два пальца в рот, издавая звонкий свист. Но общее веселье преступно контрастировало с пепелищем внутри юного разума...

...

Мороз. Январь. Стремление. Я на всех порах летел по Москве. Красота вокруг была неописуемая, но я обращал внимание лишь на собственное дыхание и цель. Выдыхая пар, мне невольно приходили на ум образы главных героев аниме перед рывком. Кайф!

«Сэнсей ведь делает также и в этом чувствуется магия...» — задумался на мгновение я, вспоминая своего пламенного учителя.

Но вот, наконец, общага была достигнута. Поминая стремного древесного деда, я не рискнул со своей внешностью заявиться на проходную и принялся расхаживать из стороны в сторону, ожидая.

— “Чат с: Клим-сан, [08.01.17 8:33] Привет! Да, скоро буду”.

С сообщения минуло уже полчаса, и я начал нервно постукивать утепленным сапогом по снегу на земле. На улице было пустовато, ведь хоть и последний, но на дворе стоял праздничный день. Меня уже посетила мысль достать из-за спины катаны и размяться чутка, но тут... Справа от меня раздался глухой удар. Резко обернувшись, я воззрился на совершенно неожиданное появление. Рядом стоял Клим-сан, накидывая на шею шарф и застегивая куртку.

—О...Хайо!.. — неуверенно протянул я.

По разбросанному снегу и следам проклятой ауры я без труда определил, что мой сэмпай... Спрыгнул с неба

— Охайо. Чего так смотришь? — вопросил Клим-сан, приподнимая бровь, — а, ну да. Я с крыши спрыгнул, чтобы пня не беспокоить. Игнат Иваныч совсем меня невзлюбил.

Мне нужно было всем видом не выдавать, что я считал это максимально странным. Но, к счастью, Клим сам забил и махнул рукой, устремляясь вперед по улице.

— Ну, куда пойдем?

Вопрос его повис в воздухе. Я все каникулы предлагал ему погулять, но он вечно отказывал. Каждый день он отписывался, что тренируется или учится. Я, конечно, тоже постоянно выбегал на улицу размахивать катанами, но праздники нельзя было упускать.

— В боулинг! — четко выдал я, ускоряя шаг.

И всего десять минут спустя мы оказались на месте. Большой боулинг клуб с десятком дорожек - отличное место для классного отдыха. Мы почти не говорили по пути, пусть я и пытался задавать вопросы. Странно. Но вот, глянцевый шар уже у меня в руке, камера сосредоточена на лице, пролет кадра, резкий замах и... Мимо. Чуть не скрипя шеей, я повернулся к сэмпаю. Но его лицо почти ничего не выражало.

— У тебя еще второй бросок, — обозначил он, беря с принесенного подноса стакан с морсом.

«Чего это с ним?..» — только и думал я, замахиваясь второй раз шаром полегче.

Но и повторный удар в молоко никак не спровоцировал Клима на реакцию. Зато сам он, заняв мое место, с первого броска выбил страйк. Но на лице лишь слегка дрогнула ухмылка. Следующие пять фреймов прошли в таком же режиме. Мне лишь иногда удавалось что-то выбить, но Клим был все также молчалив и отстранён. Под конец седьмого фрейма я не выдержал и бросил шар с такой силой, что ощутил на кончиках пальцев вспышку врожденной техники. Мне так и не удалось обуздать ее полностью, но я научился касту без слов. Впрочем, Клима и алый свет моих глаз тоже не впечатлил.

— Техника без слов? Круто... — пространно вымолвил он, поднимаясь на ноги.

Бегая глазами, я плюхнулся на диванчик и схватился за свой стакан морса, усердно его опустошая. У меня совершенно не укладывалось в голове. Что делать? Но тут, стоило мне погрузиться в бурю эмоций, как сбоку от нас раздался голос:

— Клим Акатов! Какие девушки тебе нравятся?

Обернувшись, я узрел, что к нашей дорожке подкатывает Слава-кун. На нем была полурастёгнутая с закатанными рукавами белая рубашка, свободные брюки и желтые непрозрачные очки. Образ его всецело говорил: “я тут первый парень на деревне”. Реакцией на его появление стала малозаметная ухмылка Клима. Они поздоровались.

— А кто сказал... — ответил Клим, бросая излюбленный ответ, — что девушки?..

Но прозвучал он вымученно и слегка отстранённо. Раскольников, выраженно приподняв бровь, хотел было возмутиться, но тут... За спиной у него на соседней дорожке сверкнула молния. Разрывая воздух, у окончания зоны разбега появился Гал. Рука его вела неимоверной силы замах. Миг, и шар с силой устремился в кегли, тут же выбив оглушительный страйк. И в этом триумфе его разящий крутостью взгляд пал на нас троих.

— Привет нубам! — бросил он, махнув рукой, — очкошник, твой ход!

Вспышка Славы не заставила себя долго ждать, и он устремился к нему, призывая проклятую энергию. Битва этих двоих стала легендарной. Вскоре и мы подключились. Клим-сан продолжал выбивать страйк за страйком, лишь иногда ошибаясь на спэа. Подобный уровень казался мне недосягаемым. Как бы упорно я ни старался, ничего не выходило. Вообще, меня это мало волновало, ведь настроение сэмпая занимало куда больше. Он ничуть не развеселился за всю игру.

— Все, хватит шарами меряться, — скомандовал Слава, всеми силами делая вид, что не занял третье место, с большим отрывом проиграв Клим и Галу.

— Ты просто катку всосал вот и хочешь ливнуть, — с легкой насмешкой бросил Гал, подходя ближе

Но Раскольников не бесился на него также, как когда-то перед отборочными. Угарать был готов, но лицо терять – ни в коем случае. Закинув руку на плечо Климу, он взметнул палец вперед.

— Погнали поставим этот город раком! Покажем им, кто такие волхвы золотых клинков!

На упоминание “волхвов” Клим слегка вздрогнул и помрачнел еще сильнее. Я видел это отчетливо и хотел как-то вмешаться, но Слава уже потащил его за собой.

С.Р.О. — «Специальная Разрывная Операция под командованием верховного главноугорающего Мстислава Раскольникова», — именно так окрестил наш поход Слава‑кун, без зазрения совести подчинив нас себе. Впрочем, мы не были против. В ее рамках он провел нас через целую кучу “точек веселухи”. Тир, картинг, каток, азиатский ресторан и многое другое. Целый день минул в безудержной тусе нас четверых. На короткое время Слава взял меня с собой, оставив Клима с Галом-сэмпаем. Мы отправились “купить выпить”, но у выхода из магазина нас поджидало нечто совершенно неожиданное...

— Кли-и-им-с-а-а-ан! Сэмпа-а-а-ай! — кричал я, добегая до друзей.

Вдвоем они развалились на лавочке в парке Калинина и выглядели откисающими от событий дня. Но времени было мало:

— К Славе подкатывает женщина!

Стоило только заслышать последнее слово, как их сдуло с места. Мы втроем со всех ног устремились туда.

— Формация: б! — скомандовал Гал, ведя нас за собой.

— Есть! — хором ответили мы.

Выскочив ко входу в магазин, я немедленно рванул в ноги к Славе. Подле него стояла высокая женщина с крашенными волосами, мехами на плечах и большими очками. Макияж, фигура, одеяния — все говорило о ее возрасте.

— Нет, не бросай меня! Мы ведь через столько вместе прошли! — завопил я.

По плану в этот миг должен был подключиться Клим с причитаниями “как же твои дети”, но... Он остановился в паре метров от него и выглядел мрачно и отстранённо.

— Женщина, вы... — начал что-то бурчать он.

Провал... Нас уже не спасти. Мне только и оставалось, что мысленно смириться с ролью конченного идиота и...

— Девушка! — внезапно раздался невероятно нежный и завораживающий голос у меня за спиной.

Все резко воззрились на источник. Гал-сэмпай, воздушно смахивая рукой челку, проскользил к женщине.

— Кажется у меня проблемы с глазами. Ведь я никак не мог их от тебя отвести!

Тут же он достал из-за спины алую розу и элегантно протянул ее даме. На миг мы затаили дыхание. Гал совершил невозможное, полностью перетянув на себя внимание и натурально спася наш план, но...

— Молодой человек, с вами все в порядке? — произнесла женщина, снимая очки.

И тут на меня обрушился удар сапога, а в воротник Гала вцепились разъяренные кулаки.

— Вы какого хера творите?! Долбоящеры! — забушевал Слава, метая молнии глазами, — это же моя мать!

«Чего?!..» — хором пронеслось в наших мыслях.

Остолбенение пронзило нас троих до глубины души. Теперь, когда лицо дамы было открыто мы действительно признали в ней матушку Славы-куна. Привычка регулярно менять образ, нося дорогие шмотки, оказалась нормой для нее. Наша безумная выходка лишь улыбнула ее, и Слава быстро утихомирился. Но мысли мои быстро вернулись к сэмпаю. Клим-сан и сейчас не смог вести себя как-обычно...

...

С самого основания Московской Магической Академии в золотой клинок попадали лучшие из лучших, и группа две тысячи шестнадцатого года поступления оправдывала свой статус полностью. Месяцы напряженной учебы по десятку предметов давались им с трудом, но без серьезных поражений. Власта Карамазова, староста группы, не могла допустить проседания по оценкам ниже четырех баллов, но даже в такой жизни порой наступают выходные.

«Ма-ай. Слишком далеко. Сэмэ — заставить его дрогнуть. Полшага. Ещё. Фумикоми. Котэ. Нет — он успеет убрать руку. Тогда мэн. Или цуки?..» — мысленно прокручивал собственную тренировку Клим, сжимая в руках катану.

На дворе стояло начало июня. Выйдя из большого арендованного автобуса, в глаза юному Акатову ударило утреннее солнце, предвещающее дневную жару.

— Ну что, глисты бледные! — выскочил вперед Слава, — пора становиться неграми!

Из автобуса вышел полный состав первого золотого и Галактион. Все были одеты легко и по-летнему. Оценка Раскольникова весьма точно описывала их: кожа бледноватая, глаза с мешками, а свет будто обжигал их вампирскую кожу. Каждый по-разному скрывал это, но от пристального взгляда главного заводилы было не уйти.

— Что за слова у тебя?! — возмутилась Власта, накидывая солнцезащитные очки одной рукой, — вся Азия ценит бледность.

Отмазка не сработала, пусть Акира и бодро поддержал это высказывание, как главный почитатель востока. Слава лишь прыснул.

— И нахера ты нас припер сюда в такую рань? — возмутился Ульянов, оглядывая местность.

Раннее утро они встречали на пляже Динамо – жемчужине северо-запада столицы: голубая вода, золотистый песок и немного зеленых-зеленых деревьев, дарующих целебную в жару тень в самых удачных местах. Большие глаза Кати уже горели от восторга, и она то и дело поглядывала на Гала в жажде броситься к воде. Но молниеносец в сорочке пока не спешил.

— Тактика не твой конек. Сюда же уже через десять минут хлынут сотни, — покачал головой юный Курчатов, беря девушку за руку.

От прикосновения она слегка покраснела, но тут же с кивками присоединилась к парню.

— Дебилы совсем?! Короткий путь ко всему – мой конек! — отрезал он, выхватывая из кармана увесистый гвоздь, замотанный в изрисованные лоскуты.

Ловко развернувшись, он с силой запулили его к месту прибоя.

— Мы ведь все владеем мороком, — быстро выпалили он, пока гвоздь летел, — но шарагу и сектор защищает не только его ульта, но и “осторонь”.

И в этот миг предмет вонзился в песок, засветившись голубоватым свечением. Тут же из него высвободился полупрозрачный купол, что охватил весь пляж и приличную часть воды.

— Теперь сюда ни один слепец не сунется! — закончил он, победно разводя руки.

Но желанного триумфа он не получил. Все уже пошли вперед, посмеиваясь с него. Лишь Акира положил руку на плечо другу, всеми силами делая вид полного сочувствия.

— Как банально, — бросила Власта, с легкой ухмылкой проходя за остальными.

— Неблагодарные! — гневно крикнул их вдогонку Раскольников, уже закипая от злости.

Но вспышка оставила его также быстро. Утомленно повернувшись к автобусу, он увидел Клима. Друг все еще стоял, что-то бормоча себе под нос с катаной в руках. На летней одежде ей некуда было крепиться, но Акатова это не останавливало.

— Саныч! Брось ты эту палку! — вздохнул Слава, хватая друга за руку.

Но несмотря на все уговоры, японец так и не расстался со своим клинком. Быстро пляж встретил своих героев. Первыми в воду, сбрасывая одежду до самых плавок, бросились Ульянов и Распутин. Обоим хотелось продемонстрировать свою крутость. Но, когда им оставался всего шаг, мимо промчался сбивающий порыв ветра и ощущение всплеска ауры. Тут же их с головой окатило брызгами ледяной воды.

— Сосать, слоупоки! — расхохотался Раскольников, выныривая из воды.

Открытие пляжного сезона бомбочкой осталось за ним. Ехидству его не было предела. Но облитые это так оставлять не собирались.

— Колебания скверны... — выдохнул Распутин, дланью прорезая водную гладь.

Полный энергии взмах многократно усилил брызги и Славу окатило здоровой волной. Завязался водный бой два на одного. Впрочем, довольно быстро Кир перестал быть Евгению союзником и сражение обрело три стороны. Волновой маг имел все преимущества и открыто доминировал, но Раскольников не отставал.

— Раскол! — воскликнул он, выныривая почти у противника.

Мстислав обладал на удивление прекрасным навыком плаванья, и подобное преимущество многое давало в таком бою. От прикосновения техникой, по воде лишь побежали светящиеся линии, напоминающие трещины. Поняв слабость своей врожденки, Слава занырнул вновь. Довольно быстро он приспособил свою силу для изничтожения волн воды противника и шансы сровнялись. В конечном счете, сражаясь бок о бок, Кир с Раскольниковым смогли повалить Распутина. Но до них быстро дошло осознание, что минуту назад они были противниками и разошлись.

— Ну и идиоты, — вымолвила Власта, медленно выходя из кабинки для переодевания.

На голос обернулись Акира и Гал, стоявшие неподалеку. Красно-белый доставал из здорового рюкзака волейбольный мяч, но тут же остановился, чуть не замерев на месте. Его алый взгляд полностью приковало к старосте. Молниеносец полностью разделял его реакцию, пусть и выглядел спокойнее. Девушка предстала одногруппникам в зеленом бикини-танго, всецело демонстрируя тело. Фигурой своей она передавала черты истинной античной девы, пусть и местами выглядела немного худее и бледнее положенного. Но несмотря на этот изъян бюст ее приковывал всякий мужской взгляд. И стоило ей лицезреть лица одногруппников, как раздался идеально ложащий в контекст присвист со стороны воды.

— Проходку то сделай, староста! — воскликнул Слава, давя ехидную улыбку.

Тут то до ничего неподозревающей девушки и дошло, в каком именно фанфики она оказывается. Легкая краснота залила щеки.

— Чего уставились?! — рявкнула она, злобно накидывая широкополую шляпу и пляжную шаль.

Она постаралась отделаться от мужского внимания, но тут явился новый объект обожания. Следом за ней из соседней кабинки вышла Катя. Миниатюрная девушка, являя всем необычное зрелище своих магических отметин, приковала внимания немного иного рода. На ней также было бикини, но более невинного толка, чем на Власте. Розовый цвет идеально сочетался с волосами, утонченная фигура, бледноватая кожа и жуткое стеснение. Щечки так и заливались краской, но взгляд юной девушки устремлялся отнюдь не на парней. Глаза приковались к грудному изгибу подруги, который существенно превосходил ее собственный, и это милашку жутко напрягало. И только мужские особи хотели отреагировать, как крохотное тело закрыл собой Галактион. Его перемещение, несущие разряды, было настолько молниеносным, что ни во всяком бою он мог похвастаться такой реакцией.

— Играем! — прошипел он, бросая в центр пляжа отобранный у Артема мяч.

Невербальное послание дошло до всех, и бурные реакции утихли. Бывшего капитана российской сборной послушали и принялись натягивать сетку посреди пляжа. Но, поскольку девушки отправились плавать, а Гал понемногу поглядывал за Катей, процесс застопорился. Но так или иначе, все старались создавать вид деятельности. Лишь один Клим сидел на песке, будто уставившись в пустоту. Его красно-белый кохай не мог смириться с подобным и подсел рядом.

— Клим-сан, ты же умеешь играть?

Затуманенный взор сдвинулся с места.

— А, конничива, Акира!.. — туманно вымолвил он, будто впервые за день видел друга.

Но подобное не могло сломить волю Артема Кирова.

— Я про волейбол, Клим-сан... Посмотри на всех, — вымолвил он, кивая в сторону будущего игрового поля, — все стараются, работают, такие уверенные, крепкие.

Повернув взор к ним, Клим слегка кивнул.

— Мускулистые еще такие. Так и хочется бицуху потрогать! — продолжал Артем, слегка задумавшись, — и ведь в спортзал не ходят...

Взор его сразу пал на собственное тело: в рельефе и объёме он уступал своим одногруппникам и даже довольно худощавому Галактиону, но и у него просматривались кубики пресса.

— Почему так, Клим-сан?

Мгновение сэмпай не отвечал, но пару секунд спустя невидимая стена пала:

— От усиления тела скверной мышцы напрягаются не хуже тренажеров, — пояснил он, перебирая в руках катану.

Тут из воды вынырнула Власта, эффектно встряхивая головой. Но взгляд парней устремлялся немного ниже.

— А как же они? — немного задумчиво выдохнул Акира, явно улетая мыслями в мир близких сердцу грез, — не похожи на спортсменок...

— Им для этого нужно куда больше энергии вкладывать, а такое почти не требуется...

Слова затухали прямо во время произношения, и Акатов вновь погружался в себя, но на сей раз судьба распорядилась иначе.

— О чем шепчитесь, малышки? — внезапно подскочил Раскольников.

— Обсуждаем фигуры друг друга, — совершенно не подозревая об обычном контексте своих слов, тут же выдал Акира.

Немедленно бровь Славы взметнулась в воздух.

— Кирыч, ты в трубочисты заделался? — мрачнея, вопросил он.

Но алоглазый совершенно не понимал, о чем друг говорит и собирался было недоуменно вопросить, но был прерван:

— Мы говорили про укрепление... Укрепление тела.

Слова все еще вырывались из Клима обрывками, но защита сработала.

— Опять что ли спорили про эту ДЕградацию?

Легкий кивок в ответ от Артема дал наследнику рода полный карт-бланш.

— Между магами первого и второго пропасть, я те говорю!

И, вновь услышав надоедливые слова друга, Клим поднялся на ноги к нему. В глаза возвратилась живость.

— Будь так, они бы не различались единицей! — уверенно выдал он, — нормативы для первого уровня превосходят второй на те же сорок процентов.

Бурю было не остановить. Старый спор, разгоревшийся между друзьями несколько месяцев назад, вспыхнул вновь.

— По-твоему спец экзамен сдается также легко? Бред! Перваками становятся за победу над проклятьем, а не из-за каких-то нормативов!

— Ты не прав, — куда холоднее поправлял Клим, — в Японии, например...

— Да плевать на эту узкоглазьню. Мой батя в разы круче этих пососов из Распутиных и Карамазовых!

Перейдя на личности, Раскольников открыл ящик Пандоры. Тут же это услышала Власта и возжелала ответить за отца. Распутин также не остался в стороне.

— Ему просто не повезло с экзаменом!.. — не особо уверенно вставил он.

— На нашей кузнице зиждется вся ваша хвалёная сила, а открытый бой и слабоумное ранжирование для идиотов.

Постепенно из довольно шуточного спор перерастал в конфликт.

— Да с твоим проклятым бубнежом вообще шаманом быть позорно, “староста”! — не унимался Раскольников.

Но в миг самого накала, когда Слава, уже сжал кулаки с желанием взять топор, прямо между спорящими влетел мяч, с силой разбрасывая песок во все стороны. От него исходила аура.

— 1:0, раки! — поставил их на место Галактион, стоя по обратную сторону натянутой сетки.

Тут же к нему метнулся взгляд Мстислава. На миг в нем явственно читалась нескрываемая ненависть и призрение. Но никому не удалось это заметить. Мгновение спустя улыбка исказила его лицо, сделав обыденно насмешливым.

— Хер там плавал, дылда громоотводная! — воскликнул он, подхватывая мяч.

Тут же, усиленный скверной мяч помчался к молниеносцу. Команды родились сами собой. Слава, Клим, Власта и Распутин схлестнулись с Галом, Киром, Катей и Артемом. Почти все еле успели понять, что происходит, но матч уже начался. Первую подачу второкурсник отбил без проблем, отправив его к Акире. Красно-белый, будучи вторым по росту, идеально подходил, чтобы перебросить мяч через сетку в высокой подаче. Но скверны в его пасе не доставало, а потому Клим без труда принял бросок.

«Связка непривычная, староста со Славой-куном плохо сыграются, нужно играть от него...» — думал Клим, передавая мяч Евгению.

Бой разгорелся. Команды упорно не могли превзойти друг друга. Первый мяч, несмотря на все протесты Раскольникова, был засчитан авторитетом Гала, но второго так и не рождалось. Слабое звено в виде коротышки Безумовой ослабляло атакующих.

— Дай я, идиот! — воскликнула Власта, в ловком прыжке отбивая мяч.

За миг до на неё несся Раскольников, стремясь оттолкнуть и самому отбить, но Карамазова продемонстрировала немалую ловкость. В прыжке и приземление, бикини на ней давало некое колеблющаеся преимущество, что сбивало концентрацию парней напротив. И мяч угадил в песок команды молнии.

— Есть! — внезапно и излишне взволнованно воскликнул Распутин.

Парень явно слишком серьёзно относился к подобному матчу, но Слава оценил это пальцем вверх. На удивление взгляд его выразил и некую благодарность старосте, что не ушло от ее внимания.

— А ты сомневался? — игриво приподняла она бровь.

Адреналин бил по всем, и даже Раскольников не стал язвить в ответ, лишь ухмыльнувшись. Битва продолжилась. Новый розыгрыш дал шанс проявить себя Киру, невероятно ловко подхватившему мяч у самой земли. Акира также не отставал, но Карамазова вошла во вкус. Грация, точность и невероятная сосредоточенность.

— Выкусите! — вырвалось из нее, стоило забить новый мяч, — Катюш, это я не про тебя.

Но розововласка не обижалась. Ее, судя по виду, красноте, волновали лишь взгляды парней, то и дело попадающие на самую достойную часть тела подруги. Но следующий раунд стал рассветом для новой вехи.

— Передавай, староста! — крикнул Слава, полностью открываясь пасу.

И Власта, несмотря на все, послушалась его. Передача сработала, и противник почти пропустил бросок. В этот миг и расцвела синергия двух наследников великих дворянских родов.

«И как у них получилось?..» — недоумевал Клим, наблюдая за их филигранным дуэтом.

Виной Распутина был пропущен мяч, но пара в финальном ударе с двух рук, забила решающий мяч, принеся команде победу.

— Сосать! — заорали они в невероятно едином порыве.

Больнее всего поражение восприняли Кир и Катя, а остальные окончили матч с улыбками. Миг спустя до Славы и Власты дошло, что они “указывают место проигравшим”, держась вторыми руками. Краснота заволокла щеки обоих, и они резко, будто в порыве ветра отпрянули.

— Ты чего творишь, извращенка-фикрайтерша?! — воскликнул Слава, не зная, куда деть глаза и руки.

— А ты... Куда лезешь?!.. — куда менее яростно ответила Власта, потупливая глаза в пол.

Неловкость должна была нависнуть неотвратимой тучей, но от этой участи их избавил красно-белый спасительный луч.

— Ребят, может отметим? — спросил Артем, доставая из холодильной сумки банки энергетиков.

Идея всех вдохновила, и ребята мигом похватали напитки. Воодушевленно чокнувшись, они принялись обсуждать матч. Впечатления, эмоции и живописные описания стали их спутниками на следующий час. За оставшийся день они успели наплаваться, позагорать и вдоволь повеселиться. Даже Клим на какое-то время позабыл обо всем. Но закатные лучи, что они встречали, развалившись прямо на песке, принесли Акатову старые поветрия. Взгляд его то и дело переползал на город. Стоило ему замолчать на каких-то десять минут, как мысли обращались к старому. Глядя на загорающих девчонок, болтающих ребят, парень то и дело возвращался к одной и той же мысли:

«Мирное небо... Ценой жизней...».

Слова, сформулированные им за прошедшие полгода, настолько въевшиеся в подкорку, докучали уже не первый раз. Тут то к нему и подсели Слава с Акирой.

— Что ж ты такой суворый, Саныч?

— Мы тебя не узнаем, Клим-сан...

С секунду он молчал, но внимание все же вернулось в узковатые глаза.

— Следующая неделя ведь последняя... — выдохнул он, взглянув на парней.

Пусть ответ и был лукавством, Клим был серьезен.

— Да, последний выходной перед экзаменами, — с тяжестью и легким страхом в голосе подтвердил Акира.

Слава тут же фыркнул и закинул руки на плечи сразу обоим друзьям.

— Да забейте, прорвемся!

...

Ученье — свет, а неученье — тьма. Но что есть “ученье”? Обращены к свету ли души заблудших юнцов, что из последних сил стремятся не пасть во тьму?..

Начало июня две тысячи семнадцатого года полнилось бесконечным сумраком. Сама природа напоминала детям своим о тягостях, выпавших на их долю. За семь дней Господь сотворил все сущее, а золоту обители магических знаний столицы крупнейшей из стран предстояло доказать всем и себе, достойны ли они сего титула. Библиотека, архив и хранилище сакральных знаний, стало пристанищем для многих обреченных в те дни. Шелест листов, шепот, бегающие взгляды и узость стремлений — единое для всех проклятье. И юный сын России, что вернулся на родину с востока, устремлял думы свои в том же направлении. Последние недели обучения проходили в постоянном давление от проводников знаний, чей авторитет был незыблем.

Горе побежденным

— Тит Ливий

Всякое учение — есть путь побед и поражений, но финал беспрекословно требует сокрушительной победы. Думы об этом истязали юные умы. Страннику востока спутниками были почти все его однополчане. Три дня и три ночи провели они в беспросветном повторение и четных пытках собственных умов. Но на четвертый день дочь главного из великих родов пала. Стенания и вся боль вырвались на свободу. Очи извергли жемчуг страданий. Но верная соратница и ближайший друг не сумела прийти на помощь. Твердость ее самообладания дала трещину. И розоцветная дева покинула юдоль страданий. Братство, бившееся дни напролет пало.

Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет

— Евангелие от Матфея

Пятый день принес лишь опустошение. Все попытки установить порядок были обречены на провал еще до их начала. Гость чужого берега, винивший себя во всем, мог только бренно созерцать обрушение всего, ведь всякие деяния его терпели неудачу. Неотвратимость близившегося наседала сильнее с каждым мигом. Шестой день обратился выжженной пустошью, так и не сумев обратить сынов своих на путь истинный. Обрушение единства стало лишь добивающим ударом четного пути.

Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их — путь к смерти

— Притчи Соломона

Но восход седьмого дня, заведшего блуждающие души в обитель знаний, что обрушила все, принес новую надежду. Дитя идей алого прогресса явился к братьям своим. Обликом он совершенно не походил на самого себя от изнеможения. Речи его, скованные утомлением, даровали братству новый путь. Поветрие жизни возвратило дыхание каждому. Категоричность, резкость и твердолобость — грехи, коими страдал их брат, сын зари. Но сейчас в его поступках крылись лишь лучшие качества. И в миг сражения, бури и армагеддона их жизни, путь оправдал себя. Но лишь воспитанник восток знал, что спаситель их, потратил бессонные ночи на титанический труд, преодолевающий главное их препятствие — скупость мысли.

Ради друга следует даже уклониться от прямого пути, если на карту поставлены его жизнь или доброе имя — Цицерон

...

Глубокий вдох, долгожданное и столь необходимое возвращение жизни в засушливые земли легких, вернуло Климу ощущение реальности. Мир, будто перестал быть серым и полным чрезмерным количеством информации.

— Да сучата, да! — выскочил из аудитории Слава, победно вскидывая руки.

Последний из череды экзаменов, что специально были установлены в один день, прошел. Восьмерка, единая участью и положением, объединилась общей победой. Все сдали на отлично и подтвердили безоговорочное превосходство первой из групп параллели.

— С-с-спасибо!! — внезапно прильнула Катя к Киру, крепко обнимая его до куда хватало росту.

Слезы радости и облегчения лились из нее. Ульянов от такого натурально опешал, но быстро взял себя в руки.

— Обращайтесь, ребята!.. Я всегда рад помочь, — выдохнул он, стараясь не смотреть никому в глаза.

Невероятно долгий путь по коридорам техникума наполнился объятьями, улыбками и словами облегчения.

— ГГ ВП, сборная России! — уверенно воскликнул Гал, охватывая взором и лучами благодарности всех.

— Да, все молодцы! — с легкой улыбкой добавила Власта, ничуть не обижаясь на упоминание турнира.

Акира с Распутиным все еще прибывали в некотором отходняке, но алые глаза всецело выдавали полное облегчение. И в этот миг они вырвались на улицу. Теплый ветер и приятные лучи солнца ударили в них. Улыбки так и просились на уста. Ведомые Славой, девчонки устремились вперед. Остальные также уверенно зашагали. Но за всем этим торжеством наблюдал Клим.

«Шикаке-ваза еще не доведена...» — думал он, так и ощущая стремление возвратиться к клинку.

Но лидеры направили банду за собой. Путь по Москве, сияющей летней благодатью, сулил невероятный отдых. Заслуженным его чувствовали... Почти все. Всей компанией они странствовали несколько часов, обойдя торговые центры, кинотеатр и ресторан.

— Пусть место и для бедняков, но тирамису у них достойный, — вымолвила Власта, оканчивая свой десерт.

— Зашибись хавчик, да! — поддакнул Слава, слегка рыгнув.

Староста, сидевшая рядом с ним, слегка сконфузилась, но в конце все же ухмыльнулась. Общение, свет дружбы безраздельно властвовали в этих землях, но одно тяжелое поветрие все же вносило свои коррективы. Когда ребята вырвались наружу, Клим окончательно решил избавиться от их общества.

«Gi o mite sezaru wa yū naki nari...» — мысленно бросил он, обрывая все концы.

Быстрые шаги, томный взгляд и острая нехватка рукояти в руке — все вело юношу прочь, но...

— Ты куда намылился, придурок?! — резко схватил его за плечо Слава, разворачивая к себе.

Его серо-изумрудные глаза встретились с ярко голубыми зрачками Клима. Светлая надежда и тягостный долг схлестнулись.

— Мы же фотку общую мутим!

«И что с того?..» — мысленно воспротивился Акатов.

Но все же потухший и тяжелый взор мечника перетек на компанию друзей, бывшую уже в десятке метров: смешки, улыбки, безмятежность и... Мир. Их облик нес нечто, что так хотелось ему узреть.

«Мирное... Небо?..» — резко вспомнил он, еле подбирая слова.

И в сей миг, будто с порывом ветра к нему пришло осознание. Резкий обрывистый вдох, в дыхание возвратилась жажда, мысли заструились с новой силой, а по телу пробежала легкая дрожь. И он дал утянуть себя. Раскольников, довольно ухмыляясь, поставил его в первом ряду прямо по центру. Все сблизились, приобнялись и полностью приготовились стать застывшим мигом истории.

— Сейчас вылетит птичка, сучки! — воскликнул Слава.

«И вправду оно...» — мысленно выдохнул Клим.

Вспышка на айфоне Раскольникова в руках случайного проходящего мужика навечно зафиксировала восьмерых парней и девушек, таких разных, но объединённых общим делом, победой и долгом.

— Кайф! — хлопнул мужика по плечу Слава, рассматривая фотку.

Все тут же вернулись к обсуждениям, шуткам и отдыху. Но теперь Клим мог по-настоящему почувствовать их сближение. Главный заводила настолько преисполнился и... Расчувствовался, что не смог сдержать напрашивающихся слов:

— Ребят, когда получим ранги обязательно слетаем на море! Я обеща...

Но внезапно он прервался на полуслове, резко переменившись в лице, будто что-то вспомнил. Никто не заметил этой странности и возникшей тусклости в мимике Раскольникова, никто... Кроме Клима. Взглянув в изумруд глаз, его лучший друг посчитал, что привиделось. Мысли неслись и на обратном пути, постепенно расставаясь с членами банды перед финальным днем первого курса, Клим думал сразу обо всем:

«В мирном небе и есть то... Ради чего мы, нет, все мы бесконечно сражаемся...».

В последний раз улыбнувшись Галактиону-сэмпаю, он остался один, но больше ему не хотелось тренироваться, истязать себя, высвобождалось лишь желание хорошенько выспаться.