Любовь во время войны

Глава 1

Вокруг взрывы танки фашистов. Сколько они уже держаться? Несколько дней или недель уж точно. Из дести тысяч, если не больше новоприбывших солдат, осталось меньше тысячи.. Что будут чувствовать и говорить родители и родственники погибших? Даже страшно представить и больно это представить.. Они хоронили их, пока была передышка от боёв, ночью тоже хоронили, некоторые не особо брезгливые и отчаянные ели мёртвых, когда еда закончилась и от голода начинала голова болеть и кружится, вызывая тупую пульсирующую боль, дрожь и замешательство. Хоронили, стараясь сквозь боль и страдания, чтобы не оказаться вместе с погибшими вместе рядышком в разрытой под них землёй, чтобы не нашли уже два остывших, холодных тела, если их тела не разорвёт от попавшей в них бомбы.

Очередная череда взрывов, выстрелов, лилась кровь не только моя, но и других, кровь шла из ушей и из глаз, потом непонятный шум в голове, что становился всё громче, он был похож на белый шум в голове, а после темнота и такое желанное ощущение умиротворения в такой тяжёлый момент, как сейчас. Очнулся я в медицинской палатке, поняв это по всем знакомому запаху лекарств из больниц, но открыть глаза я не смог, что-то мокрое мешало это сделать. Кое-как сняв эту пропитанную чем-то ткань, которая почти вся пропиталась моей кровью и прилипла к моим глазам и коже вокруг них. оказалась на моих глазах была влажная тряпка, но всё отлипло хорошо, видимо кто-то это предусмотрел это и чем-то смазал для этого моё лицо. Как только я снял повязку, увидел своих товарищей: у кого-то было перевязано полностью тело и голова, у кого-то только голова, у кого-то только тело, грудная клетка или же ноги, а у кого-то обошлось, и как у меня только глаза и уши были повреждены. Среди моих раненых сослуживцев лежил и мой парень. Нам с ним нельзя это оглашать, а то посадили бы или бы в психушку увезли на лоботомию, или ещё чего похуже, поэтому мы это скрываем, ну или же пытаемся, некоторые парни из нашей роты это знают, некоторые призирают, другие поддерживают и иногда помогают нам, хранить этот секрет, а мы помогаем им в их делах.

В палатку вошли два человека, разговаривая. Я прислушался к их разговору, обратно накладывая повязку на глаза, чтобы не попасться перед ними, а после их темы разговора был, в некотором шоке, а по телу пробежали табуны холодных мурашек, что стало немного холодно и меня передёрнуло от этого состояние.

- Крови потеряли значительно.., - проговорил первый голос, с уставшими нотками, это первое, что я смог разобрать после этого

- Когда мы их сможем переместить? Нам тоже надо уходить отсюда, а то мы недалеко от этих новобранцев уйдём, если не ляжем прямо перед ними. Бежать быстрее надо отсюда, а то и вправду мы не избежим участи как у них и то возможно похуже нам будет, если в эти концлагеря нас загребут эти немцы, а там разве партизаны в последний раз передали, что там гораздо хуже, чем у нас- Не скоро, Миш, хотя бы ещё пару дней, а то хуже станет им, понял меня?, - сказал, этот достаточно красивый на слух голос, тихо вздохнув, а после сказав, - это заключение, - была слышна передача документов, по шелесту бумаг, что в наше время её слишком мало, её едят, чтобы выжить и утолить немного голод, - нужно вам продержаться хотя бы пару дней говорю тебе ещё раз, пару дней, это минимум, что нужно для этого, пойми Миш, я не машина, чтобы это всё делать, - после небольшой паузы, этот голос продолжил, - их тут минимум сотни две, так как у меня ещё в другой палатке такие же лежать, плюс пока машина за ними и за нами приедет.. Да, и ваши ранения помогать не особо то и будут. И катити найди оставшихся этих солдат молодых, желательно живыми, Миш, а не как в прошлый раз!, - с капелькой угрозы проговорили это

Я снял повязку, стараясь делать это не заметно, и смог открыть глаза и начал их рассматривать, там были два парня, один был уж точно русским, а второй тоже вроде бы казался русским, но что-то в нём меня смущало, голос у него был красивый, да и говорил хорошо чисто на русском, но что-то было явно не так, но рассматривая их эти сомнения рассеялись, я больше не сомневался в них. Ну естественно это были парни, это же армия, девушек здесь мало, хотя чего я жалуюсь, мне парни то и нравятся, вон мой парень недалеко лежит. Я начал их пристально рассматривать, пытаясь рассмотреть все детали, два парня: один в медицинском, докторском, халате, у него красивые, длинные, серебристые, либо пепельные волосы, ну или же седые, они были заплетены в косу и доставали почти до пола, другой же стереотипный военный, как мои сослуживцы и товарищи, только у него волосы немного отросли.- Я тебя понял Антонио.., - он быстро убежал, обратно на поле битвы или ещё куда-то. Я хотел же заговорить, но боль в горле не дала мне это сделать, но после же получилось

- Что происходит?. - смог спросить этот вопрос выдавив из себя это через силу

- Война юнец, а ты думаешь вас тут ради шутки или просто так убивают и мучают?, - сказал, поворачивая ко мне голову и посмотрев на меня, доктор, на вид тоже молодой парень, как я понял это Антонио, по разговору между этими двумя

- Почему же тогда волосы оставили оставили?.. Нам же волосы остригли, да и девочки насколько я знаю волосы убирают, отстригают

- А должны что ли? Отвечу тебе не должны. Юнец я тут врач, как тут, в армии и военной сфере в общем, как девять лет- а сколько же вам тогда лет? Выглядите на семнадцать-восемнадцать где-то, не понятно..

- Уж за комплимент приму, спасибо, а так двадцать восемь. Как звать хоть?, - сказал, врач, опираясь на стол, садясь на стол

- Андрий, - сказал я, а потом, подумав некоторое время добавил, - я один во всей роте с такими именем, если вы будете проверять по спискам нашу роту, - сев, я хотел пойти за ним

- Сиди я заполню протокол пока, а потом уже осмотрю тебя, - сказал, предполагаемый мной, Антонио, вставая на ноги, делая поворот, садясь за стол около входа, где стоял стол

- Я могу помочь.., - я обвёл взглядом ребят, - могу сказать кого тут нет, и кого тут нет, кто мёртв и кого ещё не забрали с поля, если они всё ещё живы, конечно..

- Не дума, что они имена свои забыли, - сказал этот врач, не поднимая взгляд на меня от бумаг, беря в руку ручку, что-то там читая, а после начиная писать, - зато мёртвых хоть поднимай из мёртвых, большинством же возьму, мне то их вскрывать, чтобы хоть как-то помочь, если что узнать что-то об оружию им, бесят уже, а не другим то!Я посмотрел на Даню, а после фразы Антонио, он начал просыпаться, ну или раньше я просто не замечал раньше. Обрадовавшись и забыв про то что хотел помочь, перестал обращать внимание на врача, осматривая своего парня. Антонио быстро ушёл с раздражением, понимая, что я влюблён в Даню, возможно. Как он очнулся, я увидел, что по его телу бегали мурашки бежали, а мне его сразу стало жалко.

- Даня, у тебя повязка на глазах, ну или тряпка, называй как хочешь, но это чтобы кровь убрать, - сказал я, успокаивая его своими словами

- Что случилось?, - сказал Даня, сиплым и хриплым своим голосом, что мне очень понравилось, от чего пошли приятные мурашки по телу, хоть сейчас какое-то расслабление от того, что было недавно

- Как я услышал, что взрывная волна это вызвала, но не повредила органы, ну кому как попало у кого-то больше степень ранения у кого-то меньше, но это информация не совсем точна, но скажу точно, что кровь у нас полилась из ушей и из глаз тоже, ну полный ужас, как обычно последние дни или недели, я уже запутался сколько уже прошло, не понятно

- Я понял, а ты знаешь хоть кто нас лечит, может мы его знаем и это наш врач и нам легче будет?

-Да, проскальзывало что-то, Антонио имя, но это не точно, не могу сказать точнее, я сам только недавно очнулся, а поисками наших сослуживцев будет заниматься солдат по имени Маши, Михаил, как тебе удобнее будет, Дань, ты только не волнуйся, я тебя умоляю

- Понял.. Ты можешь хотя бы встать? Или видеть? А то передо мной только эта темнота мокрая

- Я снял повязку, но врач, Антонио, наш предполагаемый, запретил ходить, сволочь, а ты же знаешь я не могу без дела просто так лежать, а ещё же холодно становится, полевые условия точно, а мы ведь даже год ещё не отслужил, Дань- Это точно.. Только мы с тобой проснулись?, - робко спросил Даня

- Да уж, это точно. Не вижу других, которые просыпаются

- Андрий, как ты отреагируешь если я снова признаюсь тебе в своих чувствах?.. Даже смерть нас обошла с тобой, пока с тобой встречаюсь, если нас смерть обошла значит предлагаю тебе уже встречаться так после этого всего в статусе выживших, - зная Даню он сейчас, как раз таки и признался во всём этом, я же ответил согласием, потому что я его и так люблю, мой парень же улыбнулся, как и я услышал голос врача

- Боже, меня сейчас вырвет, это и в моём присутствии и под моим лечением, где я ведро оставил?, - сказал врач, прикрывая рот пальцами от руки

- Мы же даже не знаем, как вас зовут, почему вы так с нами общаетесь?- Нет, почему же? Один из вас очень уж сильно любит подслушивать чужие разговоры, или же вы думаете я не замечу, а я заметил, какая жалость. - Даня снял повязку, открыв свои красивые, мои любимые глаза, и увидел этого парня, - хотя мне абсолютно наплевать на ваше существование

- Так зачем тогда решил нас лечить?.., - сказали мы тихо, не понимая за что такое отношение к нам

- У меня нет выбора, - сказал, закатив глаза врач, - и вообще я пришёл посмотреть, где моя любовь к людям, но видно я её давно потерял, - он уже пошёл к выходу

- Неужели вы не когда не любили кого-то?..

- Это пустая трата времени, проливать слёзы, нервничать, переживать, можете считать у меня нет сердца, мне наплевать. Ах, да, если что-то найдёте мою совесть сожгите её, как мы.., - он быстро исправился, что мы не обратили на это внимание, - как немцы евреев, - сказал олн улыбнувшись, а глаза отвёл или они бегали из-за чего-то, но я не обратил на это внимание, да и не рассмотрел, и скрылся из виду- Ему наверное когда-то было больно.., - грустно выдал я

Даня, встав, кое-как дошёл до моей койки и обняв меня сказал:

- Не расстраивайся..

- Но он так посмотрел на нас..

- Не волнуйся всё образуется, - сказал даня, улыбнувшись, мы не обращали пока, что на звуки стрельбы и гранат снаружи палатки

Я вдруг вспомнил:

- У него глаза были красными..

- Что?

- у него было, что-то на подобии недосыпа, что ли, не знаю

Вдруг забежал военный с Кириллом, нашим сослуживцем, на руках, а он был ещё в сознании, положив его на ближайшую ко мне койку и убежал за врачом- Кирилл!, - крикнул Даня, от неожиданности и сметания, что тут происходит, видимо ещё не привык, да и как к такому вообще можно привыкнуть, - ты как? Можешь хоть что-то сделать?, - спрашивал, мой парень, у раненого нашего товарища

- Тело болит.. Воды, дайте воды, пожалуйста, можно же воды?, - говорил Кирилл, пытаясь хоть как-то сесть, или что-то такое

- Нет, нельзя. Нельзя пить много при большой потери крови, а ты уже выпил, то что можно было, - врач подошёл, мы же с Даней откровенно на него пялились, его форма начала облегать его худое тело, а волосы так красиво падали, на его плечи со спиной

- Весь тот ужас уже закончился? Это уже конец?- Это только начало, надо пережить это всё, - он начал, осматривать Кирилла и останавливать кровь, наложив повязку на глаза, давая ему расслабится. Повязка же сразу стала с кровавым оттенком и пятнами в районе глаз

- Ужас же какой!, - воскликнул я,- и это всё у нас было?, - уже тихо спросил, стараясь не мешать, внимательно наблюдая, что Антонио делает с Кириллом, замечая на руке врача какое-то странное кольцо, у нас такого нет и явно не будет, а врач же на вопрос только кивнул, приподняв нашего товарища, вытирая с него кровь и с других частей его тела, а Кирилл же иногда тихо шептал, что ему больно. Антонио же положил Кирилла на медицинскую эту койку-раскладушку, делая компресс ему на руке и на ноге, где были раны, ушибы, синяки и гематомы, поднимая его военную футболку, там тоже делая компресс, а после уложив нашего товарища, лишь хладнокровно взглянул не него, не проявляя нечего, так же осмотрев всех наших, развернулся и ушёл из палатки.

Глава 2

Мы остались одни, как только наш врач ушёл, странно нас всех оглядев. Осмысливая все эти моменты, опираясь головой на плечо Дани, он же в ответ обнял меня. Вдруг холодный пот выступил у меня на лбу, от осознания всех этих моментов. Я не мог пошевелиться, меня словно парализовало, от понимая некоторых моментов. Объятия душили, словно удав, от которого невозможно скрыться. Я чуствовал всю невыносимую тяжесть страха на себя. Стараясь успокоиться сильнее прижался к Дане, прикрыв глаза. Почему мне кажется странным наш доктор? У нас же много народов в стране может он один из них? Так к чему весь этот страх и не понятные моменты? Док наш так что нечего мне волноваться тут. Посидев так пару минут, более-менее успокоившись, я немного отодвинулся от Дани, снова посмотревшись. Всё выглядело как в начале, наши товарищи лежали без сознания перемотанные, некоторые с компрессом на разных частях тела. Я на самом деле рад, что хотя бы они выжили, всё таки я с ними не один год служил и успел подружится. Подняв взгляд на Даню, посмотрев на него несколько секунд, отвёл взгляд, а после сев на край своей койки, медленно встал на ноги. Обернувшись на своего парня, махнув ему рукой "мол иди сюда", смотря на него, сказав:

-Иди сюда, надо выбраться отсюда и пойти посмотреть, где мы хоть находимся и разведать обстановку в лагере

Он же закатил только глаза, вставая с кровати, медленно направляясь ко мне.

-Да, иду я, чем тебе на месте не лежится, мы только очухались, в норму пришли ёб твою мать Андрий..,- говорил закатив глаза, останавливаясь около меня

- Ничего не знаю, пока всё тихо, нет этих боёв фашистов, от которых надо прятаться пошли осмотримся по-быстрому, - быстро проговорил я, хватая его за руку и таща за собой из палатки. Выбравшись, нас ослепил яркий солнечный свет. Даня и я прикрыли рукой глаза, он естественно для этого вырвал свою руку из моей, за которую я его тащил на улицу. Спустя несколько секунд привыкнув, опустив руку, осмотревшись мы оказались в просторном кукурузном поле.

Для нас вырублена специальная местность, где располагались палатки, столовая и некоторые машины для передвижения, если понадобится бежать отсюда. Даня с удивлением осматривался, когда я медленно шёл обследовать другие палатки, столовую и в принципе местность.

Шаги сначала давались с трудом и болью, но потом уже привыкнув они стали увереннее и быстрее. Мы обошли практически весь лагерь. Никого не было. В палатках лежали наши ребята, но не солдат, не врачей, никого. Вдруг мы услышали какой-то шорох и непонятную речь, приняв решение, мы резко остановились, прислушиваясь. Как только мы увидели тень из-за палатки, спрятались в стеблях кукурузы, присматриваясь и пытаясь хоть что-то разглядеть из побегов урожая. Откуда-то вышел наш врач, и какой-то мужчина, лет 27-28, в нашей военной форме с фуражкой. Они шли спокойно разговаривая на русском, но мы не могли понять о чём идёт разговор.

Антонио смотрел почти на постоянной основе на этого парня. Случайно Даня шевельнул ногой, и стебли кукурузы зашуршали. Эти двое, обернулись присматриваясь, к этим зарослям, один парень, по маху руки Антонио, убежал с нашего поля зрения. Наш врач, подошёл осматриваясь, даже зашёл в поле, проверяя ближайшую местность там. Благо мы спрятались немного дальше, чем он решил зайти. Вдруг его окликнул кто-то, он обернулся и резко вышел из кустов, направляясь в палатку, которую мы ещё не обследовали. Посидев ещё так минут 5, может 10, мы вышли с нашего укрытия, быстро уходя отсюда, чтобы нас не заметили. Вышли обратно на середину к столовой и нашей палатке, в которой лежали совсем недавно.

В итоге, решив зайти в столовую, потому что там кто-то есть, мы зашли туда, там было много чего, на самом деле: каша кастрюля, чай кастрюля, несколько банок тушёнки, мясо тоже где-то достали - поймали, не знаю. За столом где это всё стояло, стоял парень в фартуке и на голове что-то на подобии колпака белого, но меньше. Даня, же не раздумывая, как только увидел хоть что-то съедобное, а не наши варёные ремни на обед, потому что припасы ещё не доставили нам в казарму при этих боях, а тут нормальная еда, после недели питания, хоть бы выжить. Пока я рассматривал, что ещё есть в столовой, он успел взять нам поесть, две тарелки каши и чай, аргументировав, что нам надо поесть, но мало. Я знал, это после голода надо есть мало, но мне есть не хотелось, мне было больше интересно, что здесь происходит, потому что пока всё не так однозначно. Мы поели разговаривая, спросили у повара куда складывать грязную посуду. Нам показали, что просто там в раковине поставить и всё. Мы так и сделали, а после ушли дальше осматривать лагерь. Мы так ходили ещё минут пять, но устав направились обратно в нашу палатку, садясь там на кровать, обсуждая то что увидели и запомнили, вещи какие-то странные или чье-то поведение. Разговор зашёл о нашем враче и парке с которым он разговаривал, как они странно отреагировали на шорох. Они как будто нервничали, что кто-то их мог увидеть и услышать. Это нам казалось странным, но подумав, что у них просто секреты, и не стали так заострять на этом внимание, мы ведь с Даней такие же были. Уставшие всё таки решили лечь отдохнуть, всё таки нас вымотала эта прогулка, после этого всего. Зато это было запоминающуюся прогулка, в последнее время.

В итоге полежав так минут десять, может больше, может меньше, часов тут нет, а мы совсем потерялись во времени, заснули. Проснувшись уже ночью, я выбрался из-под одеяла, протирая свои сонные глаза, которые пытались привыкнуть к темноте. Когда это произошло, встал с койки, потянувшись, всё ещё хромая пошёл к выходу из палатки, выходя из неё. Оглянувшись назад, я осмотрел всех ребят, как они спали и пошёл ещё раз посмотреть лагерь ночью.

На улице было темно, только луна освещала дороги, костёр виднелся в центре лагеря, а там разговоры людей: солдат, поворов, врачей - всех тех кому не спится. Я подошёл к ближе осматривая их. Там сидели трое знакомых лиц: наш врач Антонио, его друг солдат Миша и повар из палатки кухни, остальных я не знал. Через несколько минут меня заметили и позвали с ними посидеть поговорить, раз я тоже не сплю. Всё ещё опасаясь, что сверху пролетит самолёт и на нас упадёт бомба, всё равно подошёл к ним садясь, пытаясь уловить суть разговора. Оказывается они рассказывали друг другу страшные истории, как в детском лагере, из-за чего они смеялись, но некоторые до сих пор вздрагивают от некоторых историй. Вот сейчас очередь Антонио рассказывать страшилку. Мы устроились поудобнее, готовые слушать. Повар же иногда следить за мясом на костре, видимо шашлык жарит на всех, кто-то дичь успел поймать, тем временем врач стал рассказывать свою историю.

— Там что бы вам рассказать? А знаю, мне на практике в морге её рассказывали. Значит слушайте. Мы её называем "Случай в морге". Так вот Санек, это на тот момент патологоанато, а Сергей его друг, который пришёл к нему на работу, стоял в коридоре и смотрел на дверь трупохранилища. Дверь была открыта, хотя я помню, что Санек ее закрывал, хоть и не запирал на железные засовы, которые были снаружи и изнутри. «Серег, ты нафиг дверь то открыл?» - у Сани было явное волнение в голосе и мне это не очень понравилось. Саня подошел к черному проему двери. Оттуда тянуло каким-то могильным сквозняком. Выключатель находился внутри. Когда Саня повернул его, мы увидели нездоровую и больную картину. Серёга сначала не поверил даже своим глазам и подумал, что это белая горячка от паленой водки. Там кто-то стоял. Это походило на человека. Откуда в морге человек? Это был труп. Труп той девки, наркоманки-сатанистки. Она стояла голая, но кожа ее была омертвевшей, страшного желто-синего цвета и в кровоподтеках. Она стояла наклонившись над одним из трупов. Присмотревшись, стало понятно, что она обгладывает ему лицо. Рвотные позывы подступили к горлу. Это сатанинское существо обгладывало лицо трупу, высасывала глаза и пожирала их, с мерзким чавканием. Потом она разодрала ему челюсть и стала выгрызать язык и гортань. На пол стекала и заливала кафель отвратительная трупная жидкость и протухшая кровь. Ладно дальше я не помню, — сказал врач рассмеявшись, беря в руку уже готовое мяса, начиная есть.

Если честно у меня от этой истории пробежали мурашки по коже, но потом поняв, что всем стало смешно от концовки, я расслабился, оглядывая их всех, тоже начиная есть шашлык. Дальше пошли какие-то разговоры, в которых я тоже время от времени принимал участие. Люди там сидели интересные на самом деле со своими историями. Костёр стал затухать, кто-то ещё подкинул дров.

— Посидим ещё чуток пообщаемся, а дальше спать время позднее, у меня вот тоже есть про морг история страшная, — сказал незнакомый врач, улыбаясь, иногда поглядывая на Антонио, что почему-то немного задевало меня, — Хоть городок у нас и был маленьким , но для патологоанатома за выходные всегда наберется пара- тройка кандидатов на вскрытие. Обычно, меня это не очень огорчало, но накануне, я крупно проигрался в покер и перебрал с алкоголем, поэтому, события того кошмарного дня я помню, как сейчас. Была середина лета и столбик термометра приблизился к отметке в сорок градусов выше нуля.Не успел я выйти из парадной дома, как моё тело мгновенно покрылось испариной. Казалось, что на асфальте можно зажарить сотню стейков, сколотив на этом целое состояние. Я прошёл на рабочее место и стал работать. По всему выходило, что парня, которого мне сейчас привезли, обнаружили вчера на пустыре. Тело лежало на солнцепеке, словно умерший устроился отдохнуть, но увлекшись сновидениями, забыл проснуться.

При трупе не было обнаружено никаких документов, дающих возможность установить его личность.Пытаясь найти причину смерти, я осторожно разжал челюсти парня и осмотрел его рот. Вначале, всё показалось мне обычным…Но затем, на одном из боковых зубов…я увидел пломбу из серебряной амальгамы… Вот тогда- то я испытал настоящий шок…Такие пломбы ставили в 70-80 годах прошлого века…Так откуда же они взялись во рту у двадцатилетнего парня, который о тех временах, мог только из книжек узнать? По моей спине сразу пробежал неприятный холодок и мне стало понятно, что с парнем ,лежащим сейчас передо мной, было что-то не так. Там потом мне смутно рассказывали, что произошло, но вроде как они поехали в какой-то там ритуальный магазинчик и их там убить пытались.

Наш врач, сел ближе к Мише, взяв его за руку, продолжая поддерживать разговор, даже иногда смеясь. В этот маленький отрывок времени мы стали этой компашкой ближе друг другу в это непростое время. Так мы сидели и подкидывали в костёр брёвна, разговоры становились интереснее и длиннее, время утекало быстро, спать из-за разговоров и не особо-то теперь хотелось, мы ели пили чай который остался в столовой подогревая его в костре, кто-то уходил за дровами искать в поле, и где-то же всё таки умудрялись их находить, кто-то уходил в туалет, но все они возвращались, хотя могли уже пойти в спать. Так проходило время, луна стояла уже высоко в небе. Иногда мы не понимали медецинских шуток врачей, от чего нам становилось ещё веселее. Мы стали расходиться спустя ещё часа два, потихоньку нас становилось меньше, сначала ушли пару врачей спать, потому что они рано встали вчера, дальше ушли два солдата и врач с ними, больные тоже ушли, потом нас осталось шестеро. Посидев ещё немного Антонио встал что-то сказал Мише и увёл его обратно в палату, укладывая спать, а после возвращаясь, доедая то, что осталось на его тарелке, продолжая вести разговор, посмеиваясь.

Костёр уже начинал тлеть, повар стал стал всё своё убирать, двое солдат помогали носили всё, клали по местам, а мы с Антонио и другим врачом сидели и наблюдали за всем этим, что было смешно наблюдать, как они пытались тихо с матами поставить всё на место. В итоге всё поставив, повар закрыл столовую попрощавшись с нами, ушёл к себе спать, солдаты тоже ушли по своим палаткам. Врачи встали с бревна, на котором мы сидели потягиваясь, незнакомый ушёл, а Антонио поднял меня и проводил в мою палатку, укладывая на кровать, накрывая одеалом. Он прошёлся по палатке пересчитав всех, убедившись что все на месте он вышел из палатки, прикрывая её вход. На утро проснувшись позже обычного, до меня дошёл слух, что в 3 километрах в зараслях кукурузы был найден спрятанный труп русского солдата из нашего лагеря, у него отсутствовали некоторые органы, но как говорят он там лежал уже несколько дней точно. На нём были некоторые остатки армейской формы, на теле разрез, во рту, как говорят, был кляп из тряпки, а руки сзади привязны к палке длинной, что его пальцы сжимали, но нас уверяют, что никакой угрозы для нас нет.

Глава 3

После объявления о трупе, случился переполох в лагере среди нас. Кто-то в сидел в шоке, кто-то был в панике, у кого-то истерика, только врачи и солдаты с поварами были спокойны. Они продолжали работать, успокаивая всех, заверяя, что ничего не угрожает и это несчастный случай. Мы поверили и уже большинство лежали спокойно. В этот день уже летели бомбы сверху с самолётов земля рядом с нами разрывалась, образовывая лунки в земле. Мы вздрагивали от каждого взрыва. Где-то вечером это прекратилось, самолётов не было не видно не слышно, и мы с Даней пошли погулять по лагерю. Он пошёл к столовой, как обычно даже до войны так ходил, когда мы служили. Я же пошёл немного прогуляться, пока мой Даниил набирает нам с ним еду. Появилась на окраине новая палатка, я попытался как можно тише подойти, и приоткрыл вход в тамбур, заглядывая туда. Там лежал этот труп парня, про которого были слухи по всему лагерю, вместе с ним в палатке был какой-то врач, со вчерашнего костра, и Антонио. Они разговаривали, я же пытался через щель рассмотреть всё и слушал о чём они говорят.

- Тох, что скажешь? Кто-то из наших мог?

- Не думаю, Дим, тут отравление просто, может съел что-то не то и ушёл никому не сказав, а про него забыли, вот результат. Так что лучше питаться только тем, что нам Димьян готовит, не думаешь? А на то что он с концлагеря сбежал, не похоже, слишком хорош собой для того места. Так что давай пойдём, ребятам скажем, чтобы ему могилку выроли, а то как то на поверхности труп держать, во первых не безопасно вот так вот, а во вторых надо же подчтить солдата, хоть как-то, м? И матери бы его надо что-нибудь отправить, так что действуем господин Дмитрий, действуем, - сказал Антонио, направляясь к выходу из палатки, а за ним другой врач.

Я постарался быстро спрятаться, чтобы меня не заметили, потому что мне кажется, что плохо обернётся для меня, если это случится. Спрятавшись за бочку с водой около палатки напротив, выглядывая, смотря, что там происходит. Антонио, пропустил Диму, а сам отодвинул двери шторы палатки, заглядывая туда, ухмыляясь, убирая руку, шторы опустились, и он ушёл, поправляя свои волосы, кладя их на плечо, направляясь обратно к нам. Как только они разошлись, я по тихонько выбрался из своего укрытия, заходя в палатку, осматривая там всё, даже немного обшарив труп солдата, и не заметив ничего странного, вышел и направился к Дане в столовую. Спустя минуты три, пришёл к своему парню, он уже набрал всё, что хотел: две каши, два чая и две порции макарон с тушёнкой. Подойдя к нему, сел напротив него, забирая свою еду, начиная с каши, начиная во время еды разговор.

- Узнал я об этом трупе, подслушал разговор нашего и другого врача, говорят простое отравление, а в палатке ничего странного не нашёл. Так что выдыхаем, нам ничего не угрожает, только у Антонио опять странное поведение, - сказал, кладя ложку каши в рот, смотря на Даню.

- Серьёзно? Ты там всё обшарил и подслушал, что ли? Нет, я, конечно, в тебе никогда не сомневался, но разве было не лучше посидеть со мной и сразу поесть, чем сидеть там? Я им абсолютно доверяю, почему мы опять шарахаемся где-то и подслушиваем что-то? Может хватит? Нам восстановится сейчас надо, и нас подальше от этого ужаса отправят, не слышал утром, опять тут самолёты с бомбами летали? Так что давай успокаивайся и живём спокойно, пока у нас есть на это возможность, и эти нас снова не достигли.

- Ладно, ты возможно прав, я немного переборщил.. Но всё же надо было перепроверить, вдруг они что-то не договаривают там, - сказал я, пристыженно, поднимая на него глаза, доедая, - я больше так не буду, тогда, я построюсь быть доверчивее, особенно к тем, кто нас лечит..

-Вот и хорошо, не всё же плохое обрушится на нас разом, так что выдыхай, дай время себя отдохнуть хоть разок, так что ешь спокойно и отдохни хоть как-то на сколько это возможно

-Понял я, понял, ем и не очень таком не думаю.., - сказал, в тишине доедая кашу, иногда запивая её чаем.

Дане же, надоела эта тишина между нами, и он начал разговор о нейтральных темах. За этим разговором прошёл весь наш обед. Вскоре подтянулись и врачи с солдатами, тоже беря себе еду, чтобы поесть и отдохнуть от всей рутины. Тут к нам подсели врачи, наш Антонио, тот Дима и солдат Миша и его друзья. Тут наш врач, достал какую-то колбочку с коричневым жидким содержимым, взяв салфетку ломая стеклянный край, а после вылевая это в воду Диме.

- Извините, а что это такое?, - осторожно спросил я, указывая на это всё

- Да, так железо и магний, потому что у Дмитрия недостаточность, вот подлечиваю, пока есть, из дома и больницы прихватил, перед тем, как меня сюда отправили, вы едите спокойно не обращайте внимания, слишком заостряете внимание на мелочах. Зеленые, а уже такие настороженные, ужас, с вами не расслабишься

- Есть такое, жизнь учит даже не доверять, даже тем кого ты считаешь союзником

- Даня, как ты с ним встречаешься? Я бы наверное уже с ума сошёл от такого, - наигранно проговорил, Антонио, начиная есть макароны, которые он взял, на моё удивление их оказалось мало, даже меньше, чем у меня, хотя я ем достаточно мало.

- Ну слушайте, со временем свыкнешься со всеми странностями, так что мне нормально, это привычка уже, у всех свои странности. А что по обстановке по близости? Может помочь чем-то сможем, а то лежать уже осточертело

- Нет, на линию огня, я вас не отпущу, устали отдыхать, вон идите к Димьяну, ему там помощь нужна какая-то кукурузу собрать в этом поле, пока нам поставка еды не приехала, вон после обеда подойдите к нему спросите, может посуду помоете или ещё что-нибудь, но где идут бои не дождётесь и к Мише не надо с этим подходить, он пизды получит и вы тоже получите, побольше него, если узнаю, если вы его надоумили на это, спросите у Миши, как я могу пизды дать. Всё закончили эту тему, доели посидите молча или идите погуляйте пока, дайте хоть сейчас нормально поесть, - сказал, Антонио, начиная уже действительно есть, давая понять, что разговор закончен.

Мы лишь с Даней кивнули, запоминая информацию про Димьяна, чтобы потом подойти к нему и не забыть об этом. Мой же взгляд привлекло кольцо на пальце нашего врача. Мне всё же это кольцо с черепом, поверетного к ладони, не даёт мне покоя и решил спросить.

- Могу задать вопрос, Антонио?

- От чего же нет? Задавай, если не можешь не спросить

- Что у вас за кольцо на пальце с черепом? Я просто сколько раз замечал его, мне кажется, что это всё такие не русские авторство кольца

- У друга забрал перед тем, как его убили, но человек он был не очень так что не разу не жалею, в кольцо, что ж не забрать, - ответил, даже каким-то монотонным голосом, уже как то привычно врач, даже не посмотря на кольцо, но мне всё ещё казалось, что он что-то скрывает, но я не стал приставать с этим, просто ответил что-то на подобии "понятно", посмотрел на стол.

Спустя минут пять врачи уже доели и ушли, а военные за ними. Мы же собирались пойти к повару, спросить не нужна ли помощь ему. Нам всё же было страшно, что на этот медецинский лагерь могут напасть, хотя вроде же среди всех военный есть негласное правило, не нападать на такие места, но всё же я был в напряжении. Как только мы собирались пойти к Димьяну, но вдруг зазвучала, воздушная тревога по радио. Сразу же забежав, в нашу палатку, где прятался кто где, кто-то под кроватями или столами, мы же быстро соединили кровати и залезли под них, около стены палатки, на всякий случай. Где‑то за пределом лагеря начинают хлопать зенитки. Я смог снизу поднять стену палатки, смотря, что происходит в небе, и на улице в принципе. Из-за горизонта нашего медицинского "городка" медленно, торжественно, точно на параде, плывут самолеты. Я еще никогда не видел такого количества. Их так много, что трудно разобрать, откуда они летят. Они летят стаями, черные, противные, спокойные, на разных высотах. Все небо усеяно плевками зениток.Немцы летят прямо на нас. Они летят треугольником, как перелетные гуси. Летят низко – видны желтые концы крыльев, обведенные белым кресты, шасси, точно выпущенные когти. Десять… двенадцать… пятнадцать… восемнадцать штук…

Выстраиваются в цепочку. Как раз против нас. Я сжался, продолжал смотреть, что происходит, прижавшись к Дане. Ведущий самолётов переворачивается через крыло колесами вверх. Входит в пике. Я не свожу с него глаз. У него красные колеса и красная головка мотора. Включает сирену. Из-под крыльев вываливаются черные точки. Одна… две… три… четыре… десять… двенадцать… Последняя белая и большая. Я закрываю глаза, вцепляюсь в перила. Это инстинктивно. Нету земли, чтобы в нее врыться. А что‑то надо. Слышно, как «певун» выходит из пике. Потом ничего нельзя уже разобрать. Сплошной грохот. Все дрожит мелкой противной дрожью. На секунду открываю глаза. Ничего не видно. Не то пыль, не то дым. Все затянуто чем‑то сплошным и мутным. Опять свистят бомбы, опять грохот. Сколько это длится? Час, два или пятнадцать минут? Ни времени, ни пространства. Больше ничего.

И вот снова как только пыль ушла, снова летят самолёты. Я замечаю, какую-то фигуру перед лагерем и самолётами, но не могу рассмотреть кто это. Этот человек, что делал со своей рукой, мне было страшно смотреть, что с ним будет, самолёты же могут выпустить пулемётную очередь в него. Я сжался сильнее, сильнее прижался к Дане, но продолжал смотреть. Самолёты же, заметив человека, который уже поднял сжатую в кулак руку вверх, пролетали мимо развернулись и улетели обратно. Человек же постояв ещё немного, он ушёл в сторону и скрылся с моего поля зрения. Я опустил стену, положив руки на землю, кладя на них голову, поворачиваясь к Дане, который тоже это всё видел. Мы смотрели друг на друга в шоке, не понимая, что только что произошло. Посидев под кроватью ещё около получаса, мы все выбрались из своих укрытий, выходя из палатки, осматривая улицу, когда опасность точно миновала нас. Всё было в пыли, палатки почти не тронуло, только потормошило их, но не было не одной разорванной, кроме одной. Я пошёл посмотреть палатку, где лежал труп нашего солдата, но она была полностью разорвана, от трупа тоже почти ничего не осталось. Вернувшись обратно, там уже стояли врачи и военные, осматривали нас, чтобы убедиться, что на нас нет ран или ещё чего похуже, но на всех не было не царапины. Никто не выходил из своих палаток, все сидели в них, спрятавшись, там где могли.

Врачи увели, некоторых людей подлечить, мы же все стали помогать солдатам, хоть как-то задалать ямы от нападения самолётов. Наконец доделав всё, ребята уже все вернулись. Мы с Даней, поговорив с Димьяном, пошли в поле собирать кукурузу. Провозившись в поле где-то час, может два, мы собрали прилично, килограммов шесть-семь на человека, может даже больше, что даже нести было тяжеловато. Я даже пару раз чуть не упал, пока нёс, то спотыкался, то меня вниз тянула эта кукуруза, но мы дошли отдали всё Димьяну, и пошли отдыхать. Но всё же мы решили пойти погулять, потому что мы не так сильно устали пока несли всё. Немного посидев, пошли по полю, выйдя за границу лагеря. Мы хотели найти хотя бы речку, чтобы хотя бы пойти искупаться, чтобы смыть с себя пыль и оставшуюся грязь. Идя по дороге, куда глаза глядят, шли разговаривали, рассматривали пейзажи, которые нас окружали. Мы с Даней решили после всего этого поиграть в игру "на что похоже облако". Игра хоть и детская, но нам было весело, мы шутили и смеялись, пока шли и рассматривали небо.

Скоро зашли в маленький лесок, здесь мы стали вести себя тише, здесь всё же могут быть партизаны, а лишнее проблемы нам не нужны, поэтому прошли чуть вглубь леса и нашли там реку широкую, похожую на Волгу или что-то наподобие этого, не разбираюсь в реках, а карты под рукой нет. Обрадовшись мы разделись до трусов и пошли купаться. Оставив обувь и одежду на берегу, я побежал в реку, прыгая в неё ныряя, а Даня побежал за мной. Повеселившись, поплескавшись и побесившись, примерно час может чуть больше, мы вышли и немного просохнув, оделись, собираясь уже идти назад.

Спустя пару минут мы выдвинулись обратно в лагерь, проходя лес как можно тише, а в поле снова начиная играть и бесится, и в итоге под конец дороги я начал убегать от Дани, потому что я его осалил и теперь он должен был меня догнать. Добежав до лагеря, спрятавшись за палаткой, а потом за Антонио, Даня меня всё таки нашёл и поймал, унеся меня в палатку, под мои сопротивления и брыкания со смехом. Лёжа на койке, мы обсуждали всё что сегодня было, некоторые парни, всё ещё ломали голову над тем как так, во время бомбёжки попало только в палатку с трупом, это случайность или специальное попадание. Мы же сказали, что думаем, что на первый раз можно списать на случайность, но про человека, который стоял впереди, ничего говорить не стали, подумали, что не будем наводить лишнего шума. Так мы пролежали до вечера, разговаривая с другими ребятами. После мы пошли на ужин, и в этот раз я сидел рядом с Даней, когда он набирал нас еду. Мы ели, разговаривали, шутили. Выяснилось, что я не умею выбирать кукурузу и нам пришлось есть немного не дозревшую , но на удивление было вкусно. Но рне всё равно сказали, что мне доверять сборку, на поле, еды не доверят, не очень то на самом деле и хотелось..

Глава 4

После ужина мы пошли спать, обходя редкие впадины от разрыва бомб. Дойдя до палаток, те кто пришёл улеглись спать, и потихоньку начали погружаться в сон. Я лежал в кровати ворочался в попытках уснуть, но несмотря на усталость сон ко мне не приходил. Помучившись так ещё минут двадцать, сел на кровать, потирая лицо руками, а после рассматривая всю палатку, своих товарищей. Немного посидев, встал, потянувшись, снова оглядываясь. Постояв немного, двинулся к выходу из палатки, пытаясь тихо ступать по земле огибая кровати своих товарищей. Наконец выйдя из палатки, я направился посмотреть территорию лагеря в темноте. Походив так минут пять, я наткнулся на тёмную фигуру, как которая держала руки за спиной. Она была очень похожа, на ту которая остановила самолёты. Подкравшись немного ближе, я спрятался в поле, наблюдая за ней. Рядом с фигурой стояла ещё одна, и они что-то обсуждали. Но их слова я плохо слышал, только отдельные слова и отрывки фраз. Когда глаза привыкли к темноте, стало заметно, что эта фигура мне очень знакома, но я никак не мог понять, кто это.

"Даня в палатке, мои товарищи тоже там спят, в столовой парень только начал убирать всё, а врачей я не видел, но у них во всех палатках включены фонарики, получается как-то странно..",- проведя некоторое время в своих раздумиях, от которых у меня пробежали мурашки по коже, и выступил липкий пот, а зрачки в глазах задрожали от чего зрение немного размылось. Сев на колени, схватившись руками за голову, скрючившись, глаза бегали по земле стараясь найти ответ на мои вопросы. Я не понимал, кто это и что они тут делают, и что они могут сделать с нами, от этого мне стало страшнее. Собравшись с силами, я подполз поближе стараясь успокоиться, в то время пока я подползал. Присмотревшись, я понял, что это наш врач Антонио, я узнал его по косе, которая всё так же почти касалась земли в собранном виде, рядом с ним стоял какой-то незнакомый человек и что-то оживлённо ему говорил. Говорили они долго, я успел замёрзнуть, но минут через десять они наверное решили уже разойтись, посидев ещё немного в своём укрытие, чтобы точно им не попасться им, и чтобы они точно ушли. Когда я вышел, никого не было в поле моего зрения, постояв так немного, сщурив глаза, всё ещё пытаясь прийти в себя после всего пережитого за эти полчаса. Руки ещё немного потряхивает и болит голова, но с этим можно жить. Собравшись с силами, на немного трясущихся ногах, я пошёл обратно в палатку спать, так как подумал, что с меня хватит на сегодня пережитого. Дойдя до палатки, остановившись услышав там шум, стараясь прислушаться. Приоткрыв шторку палатки, встав параллельно стене платки, заглядывая во внутрь, но ничего не увидя, я аккуратно зашёл во внутрь, оглядываясь, стараясь хоть что-то увидеть, что выдаёт, что что-то тут не так. Но ничего не увидев прошёл глубже в палатку, всё ещё осматриваясь, садясь на свою кровать. Посидев ещё немного убедившись, что ничего странного нет, лёг на кровать, поворачиваясь боком ко входу, закрывая глаза, кладя одну руку под подушку, а второй накрывая её сверху, прикрывая глаза. Я не мог погрузиться в сон, потому что был всё ещё напряжён немного, но через какое-то время организм взял своё погружая меня в царство Морфея. Просыпаясь утром, садясь на кровать потягиваясь, осматриваясь, и заметил что-то странное, но я как обычно после сна ничего не понял. Через пару до меня дошло большую часть моих товарищей не было, они ещё не ходили, а некоторые даже не очнулись. Даня оставил записку, то что он ушёл на завтрак и ждёт меня там. Вскочив с места я побежал на полевую кухню, там сидел Даня и ел свою кашу, а напротив него стояла ещё одна тарелка с кашей для меня. Сев к нему посмотрев на него немного пристыженно, я начал есть кашу, а после наконец задал ему интересующим меня вопрос:

–Дань, слушай, а ты знаешь куда делись остальные?.. Нас тут вообще мало осталось, было же больше, да и врачей вроде как меньше стало.

-Да, есть такое, Антонио и другие сказали, что наши и другие умерли в течение двух дней, организм не справился, вот утром их вынесли, так что вот так вот, а другие сбежали врачи- сказал Даня, пожав плечами.

-А ну понятно, но мне их всё равно жалко как-то, всё таки долгое время вместе провели, да и этих медиков тоже как-то, но что их могло так тут напугать? Самый обычный лагерь полевой для раненых..

Даня же опять пожав плечами, сказав мне не переживать продолжил есть. Я покорно послушавшись, продолжил есть и когда бы закончили, провели весело день, а поздним вечером мы решили уединиться в палатке, так как там никого не осталось, но когда я был на Дане, меня резко ударили по голове чем-то тяжёлым, и упал потеряв сознание.

Очнувшись от холодной воды которая лилась на меня сверху, открыв глаза, испугавшись так как мы с Даней были в глубокой и широкой яме, руки и ноги были связаны. Я посмотрел наверх, а там стоял Антонио, виливший на меня с Даней воду, из-за которой мы очнулись, в страхе, я вжался в землю, а Даня в шоке спросил, что он делает, мы ведь ему верили с самого начала.

–Хочешь объяснений? Хорошо будут, мне не сложно, поверь, пусть будет как в тех книгах напыщенных последняя исповедь злодея,- сказал Антонио, выкинув к нам в яму железную фляжку, что больно попала мне по ноге, от чего я отдёрнул связанные ноги, он же сложив руки за спиной, начал ходить по краю ямы,- значит слушай, я никогда не собирался вам помогать, никогда вы ничтожны на фоне немецкой армии, а мне тут нравится, просторненько, думаю мой штаб одобрит, что я почти в одиночку избавился от всего войся здесь, может меня даже повысят до Унтер-фельдфебель, а в этом вы мне поможете, может я быть и мщу за то что ваша страна убила мою семью, но ваша очередь расплачиваться, ваших товарищей я травил, через лекарства, здесь оказывается много ядовитых растений, а вы не поддавались, даже повар был в шоке, обычно через пару часов всё, но вы такие сильные оказались, молодцы, придётся заживо закапать, как и других врачей, очень уж больно умные оказались, но ничего будете покоится над ними, до Германии вам не достать не дойти мои дорогие

Сказал он улыбнувшись, разворачиваясь отдавая приказ на немецком "Vergrabt" (Закапывайте), уходя в сторону пустого лагеря. Солдаты которые мы только что заметили начали нас засыпать землёй, я только прижался как можно ближе Дане, нас засыпали медленно, из глаз лились слёзы, мой парень пытался меня успокоить словами, хотя тоже был в отчаянии, вскоре нас засыпало с головой с каждым вздохом, земля попадала в нос и куда только можно, было очень больно, вскоре перестало хватать воздуха, было очень неприятно, из глаз всё также катились слёзы, я всё ещё продолжал чувствовать тепло Дани, но через пару минут, я потерял сознание, а ещё через пару минут, наступила смерть.

В 1943 году, когда был перелом событий, Антонио застрелился у себя в кабинете на том же месте, где вместо места проживания рот построили концлагерь.