Любовь и ненависть в Тейвате

Никогда (джен, ангст, Итер и Ру)

ㅤ

— Я устал. Пора спать. Вы идите.

Глядя на улыбку Ру, Итер колебался. Сердце сжимало невидимой рукой, отчего в груди чувствовалась болезненная тяжесть. Он знал. Они оба знали, что это их последняя встреча. Стоит отвернуться, сделать пару шагов… Отвернёшься — уже никого. И Итер не раз оборачивался, не в силах окончательно проститься с мальчиком, даже когда он скрылся из виду. Хотелось вернуться, поговорить ещё, но… «Пора спать».

— Мы ещё вернёмся, — неуверенно произнесла Паймон. — Мы его навестим.

«Но его там уже не будет…» — терзала мысль.

Не хотелось прощаться, не хотелось уходить. Итер познакомился в Тейвате со столькими людьми, столькие стали его друзьями. Множество встреч подарили ему самые разные чувства и воспоминания. Но ни с кем ему не приходилось прощаться. Никто не вызывал столько боли.

«Никогда… Никогда… Никогда…» — застряло в голове.

Итер остановился, стиснув зубы и зажмурив глаза, опустив голову. Ещё немного. Ещё хотя бы чуть-чуть… Быть может, тогда было бы проще отпустить?

«Я так не могу!»

— Итер! — только и успела воскликнуть Паймон, не в силах угнаться.

Нужно было вернуться, рассказать всё, что на душе, проститься нормально, а не фальшиво, словно ничего не произошло! Честно! Искренне! Навсегда… Итер бежал со всех ног. Обратно. К Ру.

Никого… Его встретила гнетущая тишина и остатки тумана. Слишком поздно. И глупо. Итер знал. Понимал.

Закрыв глаза, пытаясь вчувствоваться, он запел. Ту самую песню, что пел Ру. Со всей душой, как и он. Столь же икренне. И одиноко…

Итер пел. Пел. И пел. Пока не выдохся. А после молча сел, глядя в одну точку. Туда, где последний раз видел Ру. Прощался сердцем, ведь слова уже не имели значения. Если что и могло до него дойти, туда, где обитают бесплотные души, то лишь чувства.

«Прощай…»

Успокоившись, Итер, наконец, нашёл в себе силы продолжить путь. На этот раз не оборачиваясь. Только вперёд — к новым встречам, чувствам и… расставаниям.

ㅤ

Младший братик (джен, Кариберт и Кэйа)

ㅤ

Кариберт любил закаты. Неповторимые. Красочные. Всегда трогающие сердце, заставляющие на время замереть, чтобы насладиться видом. Мимолётным всплеском красок. Потому зачастую именно закат он выбирал для встреч с интересными ему людьми. Например, с капитаном кавалерии, закончившим работу и довольно вышедшим из штаба Ордо Фавониус.

— Опять подменял действующего магистра? — с улыбкой поприветствовал его Кариберт.

— Расплата за то, что за Кли не углядел. Вот и будь после этого хорошим парнем, — сдержанно рассмеялся Кэйа, ничуть не испытывая негативных чувств.

Его разум всегда оставался холоден, как лёд. На Кариберта он смотрел с подозрением и теплотой, но так и не понял, где искать подвоха, потому просто поплыл по течению.

— Быть может, быть хорошим — у тебя в крови? — наивно предположил Кариберт, лишь вызвав горькую усмешку.

— Сильно сомневаюсь. Действительно хороший здесь только ты, — произнёс Кэйа, уверенно глядя в глаза. И в этот момент что-то вспыхнуло в его груди, но тут же унялось. — Как насчёт выпить после тяжёлого рабочего дня? — предложил он радушно.

Кариберт задумчиво глянул на закат, не торопясь с ответом. Словно почувствовав его желание, Кэйа предложил:

— Мы можем взять выпивку и найти какое-нибудь приличное местечко снаружи.

— Да, было бы неплохо, — с улыбкой отозвался Кариберт.

Таким естественным казалось идти и беседовать с Карибертом, что Кэйа готов был рассказать ему о себе всё без утайки. А ведь он ещё не выпил! Разве что несколько моментов Кэйа опустил. В частности о своём происхождении. Эти вопросы он всегда ловко обходил стороной. Но Кариберт и не настаивал на ответе. Ему просто нравилось слушать чужие истории. Особенно Кэйи.

Вдохнув любимый воздух бара, Кэйа направился к стойке.

— Полуденную смерть? — сходу предположил бармен.

— Не в этот раз, — рассмеялся Кэйа. — Мне бы лучшее одуванчиковое вино: я провожаю своего лучшего друга в дальний путь. В честь такого даже Дилюк ворчать не будет. Разве что чутка. Для приличия.

Бармен лишь усмехнулся, откупоривая бутылку хорошего вина и ставя перед Кэйей и его другом.

— Тебе всё равно придётся заплатить.

— Не сомневался, — с благодарностью в голосе ответил Кэйа. — Одной нам хватит? — обратился он уже к Кариберту.

— Если тебе — да, то мне тем более. Ты же знаешь, мне много не надо.

— Верно.

Место для распития благородного мондштадского напитка нашли за городом. Недалеко от Сидрового озера на холме, дабы вид прекраснее был. И снова Кариберт подбил Кэйю на разговор. О своей жизни, о забавных ситуациях. О брате… Он желал выведать об их взаимоотношениях всё. Как счастливы они были в детстве, то и дело доставляя родителям проблем своими проказами. Как едва не разорвали свою связь… Как пришли к молчаливому взаимопониманию.

— Пусть мы не связаны кровью, он всё ещё мой брат. Пусть он меня трижды ненавидит, я от него не отрекусь.

Кариберт смотрел на Кэйю с болезненной тоской, которую не могла скрыть даже мягкая улыбка. Но в то же время в нём виделась надежда, забота и любовь. Все истории, все разделённые чувства… Его маленькие сокровища, которые он не мог даже унести с собой.

Кэйа не стал его ни о чём расспрашивать: знал, что Кариберт ничего не скажет. Потому просто хлебнул вина и направил взор к небу. Самому прекрасному, которое он когда-либо видел над Мондштадтом. Но всё ещё такому странно-неизменному.

— А закат сегодня и правда особенно красивый.

— Спасибо, — чувствовалась улыбка в голосе. — Я рад, что смог познакомиться с тобой.

Кэйа обернулся, но не увидел Кариберта. Постепенно сознание вовсе заволокло туманом. Как он оказался в постели, Кэйа вспомнить не смог. Просто проснулся утром, как всегда. Словно ничего не случилось. Он помнил Кариберта, но не мог сказать, кто он и откуда, как они с ним познакомились и так хорошо спелись. Зато хорошо помнил его глаза. Глаза уроженца Каэнри'ах. И, что казалось странным, но успешно отвергалось сознанием, Кэйа не чувствовал в них подвоха.

ㅤ

Вкус воды (джен, Нёвиллет и Ризли)

ㅤ

Описание:

Нёвиллет пригласил Ризли на специфическую дегустацию.

ㅤ

На столе юдекса Фонтейна аккуратно были расставлены кувшины с водой, горячие чайники и чайные чашечки на блюдцах, а центре стояло блюдце с тонко нарезанным яблоком. Ризли внимательно смотрел на это безобразие, никак не комментируя: он сам в это ввязался, а к странностям и скрупулёзности друга-дракона вовсе уже давно привык. Столь же пристально на него смотрел Нёвиллет, ровным голосом поясняя:

— Я подобрал идеальную температуру, согласно выверенной технологии заваривания чая, и буду поддерживать её на протяжении всей процедуры. Каждый чайник подготовлен к использованию и засыпан равным количеством чая избранного сорта, особенно ценимого тобой. Я просчитал и пришёл к выводу, что пяти минут на пробу и оценку должно хватить, потому времени потребуется меньше часа. Все документы подписаны и формы подготовлены, потому предлагаю незамедлительно начать.

Ризли слишком хорошо знал нечеловеческого друга, потому прекрасно видел за обычными для всех равнодушием и отчуждённостью энтузиазм и горящую заинтересованность. Нёвиллету не терпелось начать и увидеть реакцию Ризли. Он хотел узнать, совпадут ли их вкусы. Глупость, которая интриговала.

— Могу я залить первый чайник? — вежливо поинтересовался Нёвиллет. Ему не так часто удавалось выкроить время на праздные увеселения. А тут ещё решался такой важный вопрос!

— Да, конечно.

Как ни странно, Ризли прекрасно понимал друга, пусть и не разделял с ним энтузиазм. Он всё ещё не верил, что сможет оценить по достоинству труды Нёвиллета. Хоть ему пришла идея разбавить всё чаем — тем, в чём он разбирался лучше всего, — даже так уловить тонкую грань человеческим рецепторам не представлялось возможным. Но всё же он согласился на эту авантюру — отступать было некуда. Всё, что он мог: постараться на славу. Потому, несмотря на абсурдность затеи, подошёл к ней со всей ответственностью.

Делая первые глотки, Ризли был настроен скептически, однако по пробе из первого чайника при всём желании сказать что-либо было невозможно без сравнения. Съев тончайший кусочек кислого яблока для обновления вкусовых рецепторов, через пять минут, полный сомнений, Ризли приступил к дегустации следующей позиции, и…

«О!» — оставил он удивление при себе, однако взгляд его выдал. Нёвиллет про себя улыбнулся, Ризли же поспешил записать свои наблюдения в двух бланках, стараясь описать ощущения как можно подробнее. Правда, в столь тонком деле приходилось обращаться к образности, с чем у Ризли не ладилось, но он в итоге сдался и использовал чайные эпитеты и метафоры для внесения ясности в дополнительную информацию. Старался как мог… Придумать что-то достойное не получалось.

Продолжение дегустации прошло уже на более позитивной ноте. Описания всё ещё получались корявыми и излишне заковыристыми, но не от большого желания Ризли. Будь на то его воля, он бы везде написал: «Чистейшая вкусная вода». Детали чистоты и вкуса требовали поэтического подхода, не допуская логического. Чай — прихоть Ризли. Он ничего не смыслил в воде — во всяком случае не обращал раньше столь тщательно внимания, — зато хорошо разбирался в чае, улавливая самые тонкие нотки.

Как и высчитал Нёвиллет, управились меньше, чем за час. Оставалось подвести итог эксперимента.

— Пожалуйста, распредели образцы относительно своих предпочтений от лучшего к… — Нёвиллет на мгновение задумался: среди собранной со всего Тейвата воды не было ни одной, которую он мог бы назвать худшей, — …к менее понравившемуся, — закончил он.

Ориентируясь по записям и свежим ощущениям, худо-бедно Ризли справился с задачей, несколько раз засомневавшись с последними и центральными позициями. Первые три определить оказалось легче всего.

Результат несказанно удивил Нёвиллета. Его очень порадовало, что во вкусах в целом они сошлись: второе и третье место находили и в его топе. Смутило первое место. Образец, который он добавил, пытаясь проявить скупое чувство юмора.

— Уверен? — на всякий случай уточнил он, прекрасно зная, что Ризли серьёзен. — Не шутишь?

— Шучу? — не уловил Ризли, откуда взялась такая мысль.

— Этот образец… — не знал, как сказать Нёвиллет, одновременно смущаясь своей шалости и коря себя за неё. — Это очищенная дождевая вода Фонтейна.

Повисла пауза. Ризли пристально смотрел на Нёвиллета, пока не выдал:

— То есть твои слёзы?

— Это глупая человеческая выдумка, — запротестовал Нёвиллет.

— Тогда как ты объяснишь, что каждый раз, когда тебе грустно, идёт дождь?

— Совпадение, — продолжал упорствовать Нёвиллет.

— Даже тогда, когда посреди ясного неба и прогнозе погоды, не сулившем ближайшую неделю ни облачка, набежали тучи сразу после того, как ты наступил на хвост пухленю?

— Прошу, не напоминай, — виновато опустил голову Нёвиллет. — Я до сих пор не извинился в должной мере перед господином пухленем за свой постыдный проступок. Если бы я был внимательнее…

— Зато у меня есть доказательство правдивости высказывания. А это значит, — Ризли поднял чашку с уникальным чаем, разглядывая её, — нет ничего удивительного, что именно этот образец занял первое место. Что может быть особеннее слёз дракона?

Нёвиллет промолчал, но одобрительно еле заметно улыбнулся. Признать поражение вслух у него бы язык не повернулся. Взгляд и слова Ризли оказались достаточно убедительными, чтобы позволить раз в долгой жизни не отрицать очевидное.

— Теперь осталось решить, что делать со всем этим чаем. — Ризли расслабленно опёрся о спинку стула, оценивая объём чайников. — Даже у меня случится передозировка, если я попробую всё выпить единолично, а выливать — кощунство.

— Я всё предусмотрел. Мы угостим чаем сотрудников дворца Мермония. Это повысит продуктивность и избавит от необходимости утилизации ценного продукта.

— Идеальное решение. Как и всегда… — одобряюще усмехнулся Ризли. — Как и договаривались, жду тебя на дегустацию чая. Не обещаю воду высшего сорта, могу гарантировать только лучшую коллекцию чая, которую только знал мир.

— Воду беру на себя.

Нёвиллет мягко улыбнулся, едва пошевелив уголками губ.

ㅤ

Чай (гет, Странник/Люмин)

ㅤ

Описание:

Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Но как получить расположение сломанной куклы?

ㅤ

ㅤ

— И чего ты удумала на этот раз?

Странник расслабленно сидел на толстой ветви дерева напротив крыши Академии Сумеру. Прятался от назойливых студентов, желающих навязаться в друзья. Он до сих пор осуждал «приказ» Маленькой властительницы Кусанали, однако беспрекословно выполнял. Правда, настолько по минимуму, что для некоторых стал неуловимой легендой Академии — призрачным студентом, являющимся лишь избранным. Зато пересказать мог почти любую лекцию, тайком подслушивая, лёжа на ветряной подушке за окном.

Время перерыва Странник предпочитал проводить в максимальном отдалении: на такой высоте, на которой его никто побеспокоит. Вот только счастливо машущая с крыши Люмин таки до его покоя добралась.

Странник не спешил, буквально дразня своим изучающим взглядом. Ждал, что Люмин будет делать дальше.

«Не станет же эта ненормальная карабкаться по дереву? А нет, станет…»

— Тебя тоже послала Буер? — устало на выдохе произнёс Странник.

Забота Нахиды порой переходила все границы. Её познания о нуждах людей ограничивались… людьми, к коим Странник себя при всём желании причислить не мог. Он давно отказался от мечты стать «настоящим мальчиком». Всего лишь кукла, которой не нужны ни еда, ни сон. Ни друзья. Но всё равно его заваливали подарками и окружали вниманием.

— Нахида? — удивилась Люмин. Она даже не задумалась о том, чтобы навестить маленького Архонта: её мысли были поглощены другим. — Точно, надо будет и к ней потом заглянуть.

— Тогда что ты здесь забыла?

Странник говорил певуче-спокойно, почти убаюкивающе. Люмин обладала парадоксальной способностью приносить умиротворение. И сколько бы Странник ни ворчал, он не противился её компании. Наоборот, она была на удивление приятна, что он не признал бы никогда. Как и то, что принимает её дружбу.

— Мне попался новый рецепт в Ли Юэ. Тебе должно понравиться.

Люмин лучезарно улыбалась, доставая аккуратный свёрток. В нём пряталась на тарелке небольшая хорошо подкопчённая птичка. Смехотворное блюдо в своих размерах.

Странник изучил блюдо и смерил осуждающе-вопросительным взглядом Люмин, то ли за девичью глупость, то ли за нелепое блюдо, отчего девушка картинно отодвинулась, торопливо произнося:

— Не смотри на меня так, словно ты Тимми и это твой голубь!

— Кто такой Тимми?

Люмин лишь хихикнула.

— Попробуй, тебе должно понравиться. Это копчённый в чайных листьях голубь. И лучше Тимми не знать о существовании этого рецепта. Он не выносит даже когда пугают голубей.

— Уговорила. Я съем это, — поднял Странник птичку за ножку двумя пальцами, чтобы та оказалась наравне с глазами Люмин, — на его глазах, показывая пальцем на того, кто это приготовил.

— Какой же ты вредный! — фраза совсем не сочеталась с радостной интонацией и счастливым лицом. — Ну же, попробуй, — по-доброму и с заботой просила Люмин, нежно уговаривая. — Я так долго искала интересный рецепт с чаем в долине Чэньюй.

— Так ты намеренно искала? Я думал, он тебе попался.

— Ой… — Люмин отвела взгляд в сторону, румянец окрасил щёки, стал подбираться к ушам. — Пожалуй, мне и правда стоит навестить Нахиду. Ты только попробуй, потом скажешь своё мнение!

Люмин поспешно встала, поправляя платье. Бесстрашно спрыгнула с ветви и раскрыла планер.

* * *

Неделя. Две. Месяц. Странник постепенно успел подзабыть глупость последней встречи с Люмин. Стал спокойнее игнорировать студентов. Сам не заметил, как начал добровольно посещать заинтересовавшие курсы без напоминания Кусанали. По недосмотру позволил даже поздравить себя с днём рождения. Полное недоумение сменилось смехом, когда Странник остался один. Смехом, полным отчаяния и накопившихся эмоций.

«Так нелепо… Какая чушь!» — в мыслях повторял он.

И только думал он, что всё закончилось, как к часу ночи к нему наведалась непрошенная гостья. Как нашла посреди пустынного холма далеко от людских селений? Не иначе как Нахида подсказала. Странник только хмыкнул вместо приветствия, отворачиваясь, но продолжая искоса наблюдать за Люмин.

— Ты не против, если я подарю тебе подарок?

— А если против, ты развернёшься и уйдёшь? — с вызовом вопросил Странник.

— Нет конечно! — рассмеялась Люмин, скромно прикрывая рот ладошкой.

— Тогда чего спрашиваешь?

— Вдруг порадуешь меня и дашь разрешение. Ведь сегодня особенный для меня день.

— Хм? — выразил удивление Странник. Его весь день пытались убедить, что это его «особенный день».

«А, ну да, вчера уже закончилось», — вспомнил он о времени.

И всё же Люмин вновь сумела его удивить.

— С Днём рождения! — торжественно произнесла она, протягивая красиво перевязанную коробочку.

Вновь подарком оказалось нечто съестное. Песочное печенье, формой и цветом напоминающее денро слайм.

— Ты хотела порадовать меня или себя? Ты же знаешь, я не люблю сладкое.

— Попробуй для начала, прежде чем критиковать. — Люмин упёрла руки в бока, проявляя настойчивость. — Я специально для тебя немного подправила рецепт, добавив больше чая. Надеюсь, не перестаралась… — продолжила она упрямо, но тут же стушевалась, произнося уже смущённо: — И я так и не узнала, понравился ли тебе голубь…

Странник с ответом не спешил. Забавляло смотреть на нерешительную путешественницу, упорно пытающуюся не встретиться взглядом. Она совершенно не была похожа на того человека, который одолел зарвавшегося лже-Архонта. Стояла перед ним совершенно открытая и беззащитная.

«Глупая… Что если я лгал тебе и ждал подходящего момента, чтобы убить?»

Выдохнув, условно поправляя шляпу, всё же соизволил ответить:

— Неплохо. По крайней мере, это было съедобно.

— Сочту за похвалу! — мило улыбнулась Люмин, рдея. — А теперь попробуй печенье. Я пока заварю чай.

— Разве не вернее будет сначала дождаться чай? — вновь взглядом обвинил он её в глупости.

— Как тебе будет приятнее, — кивнула Люмин, садясь на корточки перед подвешенным над открытым огнём чайничком. — Мне просто хочется поскорее услышать твоё мнение.

— Оно так важно для тебя?

Опять Люмин не удержала взгляд, внезапно сбилось дыхание. Она прикусила нижнюю губу, сконцентрировалась на полыхающем огне, словно отражающимся алым на её щеках. Сглотнула, собираясь с силами, чтобы дать простой ответ:

— Да. Очень.

— Странная ты, — выдохнул Странник, садясь рядом.

Нехотя Странник надкусил печенье. Приятная горечь послевкусием осталась на языке, заглушая смешавшиеся солёность и сладость, но не затмевая их полностью. Идеальное сочетание с крепким терпким вкусом, надолго остающимся во рту, нарастающим с каждым укусом.

Странник ел молча, пока Люмин внимательно за ним наблюдала, пытаясь прочесть впечатление по лицу. Даже упустила момент, когда вода закипела. Как и встречный вопросительный взгляд Странника.

— Мы будем употреблять чай, вдыхая испарения, или всё же пить?

— Ой!

Второпях Люмин сняла чайник с огня, поставила на землю. Теперь нужно было дождаться, когда вода остынет до нужной температуры, чтобы заварить максимально правильный чай по всем заветам обучавших старцев из деревни.

— Так… — якобы ненавязчиво начала Люмин, — как тебе?

— Недурно, — признался Странник. — Готовка — то немногое, что ты умеешь.

Улыбка коснулась губ Люмин. Странник лишь отвернулся. Смущение застало и его, хотя скрывал он его гораздо лучше Люмин.

Странник сидел совсем рядом, не стремился поддержать разговор: его устраивало молчание. Он чувствовал себя комфортно, отстранённый от мира. Близость Люмин привносила в его существование особенное тепло. Оттого он едва не дрогнул, когда путешественница расслабленно положила голову ему на плечо, блаженно вдыхая свежесть ночного ветра. Слабого, но бодрящего. И Странник был готов поклясться, что в груди его забилось сердце быстро-быстро, но то было лишь ноющее чувство: не человек. И всё же…

Жар разбежался по всему телу, позабылся от мыслей вкус недоеденной «сладости». Больно кольнуло осознание, что всё может прерваться в один миг. Объял страх, но вместе с ним успокаивающее тепло от нежного прикосновение Люмин, накрывшей невзначай его ладонь своей, заполнило каждый пустой уголок его души, скрепило все трещины.

Удержать, никогда не отпускать — больше всего в тот момент хотел Странник. Таких простых пустых дней, наполненных ничем. Зато вместе. В блаженных тишине и покое.

— Я люблю тебя… — сорвалось с губ, будто глупая фраза способна была сотворить чудо.

И тут же молнией вернулся рассудок: Странник только понял, что произнёс. Прежде чем Люмин успела что-то сказать, в удивлении распахнув глаза, Странник заткнул ей рот надкушенным печеньем.

— Просто молчи! — повысил он тон от смущения, не имея возможности скрыть лицо за шляпой. — И не смей говорить, что ты не этого добивалась…

Улыбка с полным ртом и в крошках выглядела нелепо. Люмин едва сдержала слёзы счастья. С трудом прожевала слишком горькое для неё печенье. С опаской нежно сжала ладонь и коснулась лбом плеча, пряча лицо. Дрожала всем телом от пережитых эмоций: так сильно боялась быть отвергнутой, готовясь признаться самой. Первой.

— И я люблю тебя. Очень, — звучало очень тихо. Ветер почти сдул слова. Но Странник прекрасно всё расслышал.

— Ненормальная…

— Ты же знаешь, я не из мира сего.

С улыбкой посмотрела на него Люмин. На ресницах её блестели слёзы, добавляя особенного шарма в лунном свете…

ㅤ

Льдинка (гет, Странник/Люмин, Тарталья, Тевкр)

ㅤ

Звонкий смех разносился по всему дому. Тарталья никак не мог сдержать себя, глядя на ошалевшую от холода Люмин, обессиленно осевшую на пороге, едва войдя в тёплое помещение. Совсем не так она представляла Снежную. Нет, конечно, она представляла её снежной и холодной, но не до такой степени! Даже Паймон разучилась на время говорить.

— Да мне на Драконьем Хребте комфортнее было! — выпалила она, наконец, согревшись.

— А-ха-ха! Извини, ты бы себя видела! Но день и правда выдался морозным, — успокаиваясь и утирая слёзы, продолжил Тарталья, желая приободрить. — Не переживай, здесь не всегда так. А вот тёплой одежды закупить я бы настоятельно рекомендовал. Любой превратится в ледяную статую в такой лёгкой одежде.

— Я только из Натлана. Где ты представляешь, я бы нашла там что тёплое?

— Будто ты с самого начала своего путешествия не понимала, что сюда попадёшь… — укоряюще произнёс Тарталья. — Я ведь тебя ещё со времён встречи в Ли Юэ приглашал. Уж там-то всякое найти можно.

— Мне в голову не приходило… — призналась Люмин.

Со времён Хребта она не была нигде прохладнее подводного Фонтейна и высоких гор Ли Юэ. В Натлане вовсе стояла несусветная жара.

— Ладно, располагайся. Судя по запаху, свежеиспечённые пирожки нас уже ждут. А завтра я собственноручно приготовлю для тебя борщ. Если понравится, не обделю рецептом.

Постепенно на голоса вышли в прихожую домашние. Тевкр первым шумно поприветствовал, буквально бросившись в объятия Люмин.

— Сестрица Люмин, ты, наконец, пришла!

— Хах, я даже немного ревную, — усмехнулся Тарталья, глядя на счастливого младшего братика.

Остальные члены большой семьи поочерёдно представились, приглядываясь к молодой девушке. О ней они успели услышать немало как от Тартальи, так и от Тевкра. И только хорошее, будто она — сама идеал. Вот и пытались некоторые выискать недостатки или разглядеть ангела во плоти.

Под столькими взглядами Люмин стало неловко. Положение спас самый невинный член семьи.

— Сестрица, — взял Тевкр Люмин за руку, — идём к столу! Там столько вкусного тебя ждёт!

— Да, ты иди, — кивнул Тарталья. — Только размер свой скажи.

— А? — Люмин едва на ровном месте от неожиданности не споткнулась.

— Мне же нужно подобрать тебе одежду по размеру, — удивился он реакции.

— Порой ты бываешь поразительно наивным, братец, — дружелюбно рассмеялась Тоня. Затем нашептала все необходимые параметры, определённые намётанным глазом.

Первая неловкость быстро прошла: народ Снежной отличался гостеприимством. Как минимум семья Тартальи встретила её как родную. Люмин давно не было так уютно. Она словно почувствовала себя… дома. В тёплой освещённой комнате, полной шумных людей, которых даже Паймон была не в состоянии переговорить. Ещё плохо знакомых, но уже будто бы давно близких. И сложно было поверить, что на самом деле творилось за окном. Каждый раз, когда Люмин пыталась посмотреть в него, вьюга будто специально злилась сильнее, завывая угрожающе ветром и затмевая взор пестрящим белым полотном. Вид удручал. Но стоило вернуться мыслями и взглядом к людям, сидящим за столом, как снова на душе воцарялось тепло.

Когда вернулся Тарталья, невольно пришлось устроить показ мод. Тарталья денег не жалел, накупил самой разной одежды, потому Тоня теперь помогала составить комплекты.

А после Люмин осталась наедине с Тартальей, пока остальные занимались домашними делами.

— Столько много… Куда мне всё это деть?

— Храни пока здесь, — ни секунды не думая, предложил Тарталья. — У нас места много.

— Благодарю, — улыбнулась Люмин, а после немного грустно усмехнулась. — Поразительно, насколько добрым ты можешь быть.

— И что поразительного в том, чтобы быть добрым к тем, кто дорог?

Люмин неловко улыбнулась, вспоминая, как не задалось их знакомство. Победа досталась ей тяжело, а возрождение Осиала вовсе могло закончиться трагедией. У неё было много причин злиться на Тарталью. Однако в итоге они неплохо сдружились, порой путешествуя вместе. И он был не единственным Фатуи, как и не единственным Предвестником, с кем у неё сложились хорошие отношения. А теперь она прибыла в Снежную…

Тарталья словно уловил её мысли, посерьёзнев.

— Слушай, Люмин… Ты ведь понимаешь, если Царица прикажет…

— То наша битва уже не будет дружеским спаррингом…

— Постарайся не умереть… — слова давались тяжело, но Тарталья произносил их ровно и уверенно. — Я стал сильнее. Надеюсь, ты тоже времени даром не теряла.

Словно что-то почувствовав, Тарталья резко повернулся к окну. В тот же миг ветер завыл с новой силой, ударяясь сотнями снежинок в дребезжащее стекло. Нулевой обзор. Тарталья недоверчиво прищурился.

— Жди здесь, — направился он к двери. — Хочу кое-что проверить.

— Что такое? — забеспокоилась Люмин.

— Не могу отделаться от ощущения, что за нами кто-то наблюдает.

— Ну уж нет, я иду с тобой!

Тёплая белая кофта и колготки с начёсом существенно дарили тепло. Шубку разве что Люмин не надела, не желая сковывать тело в предстоящей битве. Она находилась на вражеской территории, а значит, наблюдать могли за ней, готовясь к засаде. Нельзя было терять бдительность, но её так расслабила уютная семейная атмосфера…

Словно в насмешку вьюга успокоилась, снег плавно опускался на землю. А была ли она вовсе? На сугробе поодаль сидел Странник, уничтожая взглядом Тарталью. Оттуда он легко мог разглядеть творящееся за окном, не боясь быть замеченным за пеленой кружащегося снега.

— Ну что, намиловались? — надменно протянул он, глядя свысока.

— Кто ты? — с угрозой спросил Тарталья.

Странник лишь презрительно хмыкнул, спрыгивая и подходя к Люмин.

— Ты, наконец, добралась до Снежной. Я думал, ты займёшься делом, собирался оказать тебе поддержку, а ты в первую очередь решила в гости к Предвестнику заглянуть. О чём ты вообще думаешь? Тут всюду глаза и уши у Царицы! Тебе жить надоело?!

— Тарталья — друг! — попыталась прервать его возмущения Люмин.

— Да он же первым тебя и прикончит, стоит ей только свистнуть!

«Свистящая Царица?..» — попытался представить Тарталья, но тут же отбросил образ, быстро помотав головой.

— Я знаю! — раздражённо прикрикнула Люмин. Её и так ситуация не радовала.

— Что?.. — замялся Странник, не сразу найдя, что ответить. — И ты всё равно пошла к нему? — От осознания в груди разгорался огонь, словно пылало несуществующее сердце. — О. Ясно. То-то вы так весело время проводили. И как прошло знакомство с семьёй?

— Идиот! — Люмин топнула ногой, сдерживая позыв влепить звонкую пощёчину. — Мы всего лишь друзья!

— Глядя со стороны, так не скажешь.

— Полагаю, вы знакомы, и мне беспокоиться нечего? — пребывая в замешательстве, неловко вмешался Тарталья. Снаружи как-то холодновато было, потому, раз ситуация не требовала боевого вмешательства, он собирался вернуться в дом.

— Да… Эм, ну… Мы… — Люмин бормотала едва слышно.

— А?

— Что, так стыдно, что даже произнести не можешь? — укорил Странник, откровенно обижаясь.

— Дурак! — Зато чувства придали Люмин энергии, чтобы признаться: — Мы встречаемся.

— О, так ты о нём тогда говорила. Тогда рад наконец встретиться.

Тарталья улыбнулся, протягивая руку. Странник же свои скрестил на груди, дружбу с неудачником вести не желая.

— Хах, ладно, понял, — рассмеялся Тарталья. — Но тебе и правда нет нужды ревновать. Мы с Люмин хорошие друзья, но не больше. Идёмте уже в дом, а то так замёрзнуть недолго.

Вечер продолжался. Семья Тартальи на этот раз окружила Странника, расспрашивая о том о сём, желая угостить чаем и его, заново накрывая на этот раз скромный стол. Чисто посидеть поболтать.

— Эх, жаль. Такая невеста для нашего мальчика пропадает, — вздыхал отец.

— Ничего, подвинуть всегда можно, — отмахнулась мать.

— Мам! — возмутился Тарталья, смущаясь. Он, может, и был бы не против, но они уже обсудили всё с Люмин и расставили приоритеты своих чувств.

Странник ревниво прижал к себе Люмин, проявляя властность и нежелание делиться девушкой ни с кем.

— Братец, братец! — приставал к Страннику Тевкр. — А можно я твою шляпу примерю?

От предложения Странника слегка перекосило. Он смотрел на мальчика и видел мелкую копию ненавистного Тартальи. Аж передёрнуло! Потому он резко ответил:

— Нет!

— Что, совсем-совсем нельзя? Жаль…

— Братик! — побежал Тевкр теперь к Тарталье. — Купишь мне такую же шляпу? Она такая крутая! Буду носить её, когда мы с Одноглазиком будем вершить справедливость!

— Хорошо, хорошо, — радостно потакал интересу младшего братишки Тарталья.

Шумная семья. Раздражающая. Но Люмин так счастливо улыбалась, так светилась энергией и позитивом. Этот Тарталья вызывал в нём отвратительное чувство соперничества, ведь у него было то, чего он не мог подарить Люмин, — семья. Настоящая. Живая. Оттого внутри всё полыхало, хотелось избавиться от соперника. Не был бы он другом Люмин… Однако если же Царица всё-таки предоставит шанс, подставив приказом, Странник им обязательно воспользуется…

ㅤ

Рассеивание (гет, Странник/Люмин, Нахида)

ㅤ

Озадаченная Нахида смотрела на парочку, вновь взглядами пускающую друг в друга молнии. Странник надменно насмехался, дразнил путешественницу, а Люмин откровенно злилась на него.

— Что за дела?! — на повышенных тонах заговорила Люмин. — Зачем ты завёл меня в глушь, а затем бросил на растерзание руинным стражам?! Сам руки пачкать не захотел?!

— Ну же, ну же, Люмин, пожалуйста, успокойся, — пыталась мягким голоском успокоить девушку Нахида. — Уверена, у него была причина.

— Причина?! Он оставил меня в одиночку разбираться с пятью руинными стражами! Пятью! Меня три-то уже однажды едва в могилу не отправили, а тут пять! — едва не в истерике возмущалась Люмин, вспоминая пережитый ужас.

Нет, Люмин знала, что Странник не от мира сего и доверять ему не стоит, но такого подвоха не ожидала. Всё-таки на данном этапе их продолжительных жизней они преследовали общую цель, заручившись поддержкой друг друга.

— Если ты с такой мелочью справиться не можешь, может, ты вовсе бесполезна? — с вызовом бросил Странник, не подавая признаков совести. — Как ты вообще до сих пор выживала? Даже никчёмный Тарталья способен десяток уложить. Ты точно с ним сыграла вничью? В жизни не поверю, раз ноешь столько из-за ерунды.

— Ах ты!..

— Так ты хотел проверить Люмин? — спокойно задала уточняющий вопрос Нахида.

Странник опустил на неё взгляд и стушевался, стараясь не подать виду перед Люмин. Благо Малой Властительнице Кусанали не требовался устный ответ.

— Почему бы тебе просто не сказать правду? — настаивала Нахида.

— Тц, будто это имеет какое-то значение. — Странник взмахнул рукой, разворачиваясь и уходя. — Она просто меня раздражает.

Нахида проводила его взглядом и вздохнула. Она привыкла к его нелюдимости и грубому характеру, как и колким словам, но порой с ним слишком уж трудно было сладить.

— Боюсь, дело не в ней, — тихо произнесла она, мыслями оставаясь со Странником. — Ты прости его, — обратилась она наконец к Люмин. — У него и правда была причина. Но он слишком боится быть с тобой откровенным. Для него это всё ещё тяжело. И каким бы злодеем он ни пытался выглядеть, его намерения в отношении тебя исключительно благородные.

— Верится с трудом.

— Скорее совсем не верится, — поддакнула Паймон, не сумевшая и слова вставить, пока Люмин высказывала всё за неё и себя.

Надолго Люмин нигде не задерживалась, недаром путешественница. Закончив все свои дела в Сумеру, закупившись продуктами и отправив их на хранение в Чайник, собралась в дорогу.

Паймон как всегда всю дорогу болтала ни о чём. Порой Люмин вовсе её не слушала. Зато Паймон настолько увлекалась, что забывала о мире вокруг. В такие моменты её легко было подловить и напугать. Потому она ещё какое-то время пролетела, когда Люмин внезапно остановилась.

— Э! Ты чего? — вернулась она к Люмин. Только после заметила фигуру позади путешественницы. — А?!

— И долго собираешься идти за мной? — строго спросила Люмин.

— Я странник, имею право странствовать, где пожелаю.

— О-о-о, — ядовито протянула Люмин, вот как. Ну и странствуй отсюдова, — зыркнула она грозно на него, усаживаясь на ближайшем камушке. Достала парочку шашлычков, одним из них поспешно затыкая рот Паймон.

Презрительно хмыкнув, Странник взмыл ввысь, опускаясь на крепкую ветвь дерева, поглядывая на Люмин сквозь листву.

— Смотри не подавись, — произнёс про себя.

Люмин с такой злостью набросилась на ни в чём неповинный шашлычок, что Страннику не по себе стало.

«Аппетит не потеряла — уже хорошо».

Немного успокоившись за едой, не видя Странника напрямую из-за шелестящих листьев, Люмин вновь собралась в поход. Только встала, сделала несколько шагов, как обернулась, осуждающе глядя.

— Попробуй запрети, — со спокойной уверенностью встретил её взгляд Странник.

Гордо хмыкнув и задрав голову, Люмин продолжила путь: спорить было бесполезно. А вот Паймон пустить в ход острый язык всегда была рада, оттого за спиной у Люмин разгорался нешуточный спор. Но как бы Паймон не пыталась задеть Странника словом, он легко парировал все гадости, брошенные в его сторону. В итоге только Паймон осталась оскорблена.

— Да ты… Да ты… — пыталась подобрать прозвище пообиднее Паймон. Никак не получалось, как назло. — Гриб прогнивший!

— Как скажешь. В Сумеру любые грибы в почёте.

— Да как так-то?!

— Да умолкните вы когда-нибудь уже наконец?! — не выдержала Люмин.

— Свою «консерву» спроси, чего она до меня докопалась. Я шёл тихо-молча, пока она не начала мне над ухом жужжать.

— Жужжать?! Я что тебе, муха?

— Да даже мухи не такие назойливые.

Странник попытался картинно отмахнуться, но от такой «мухи» не каждая мухобойка спасёт.

— Слушай, — вмешалась Люмин, — пусть Нахида и сказала, что у тебя была причина, это не значит, что возьму и закрою глаза на всё и прощу тебя! Сейчас я тебя ни видеть, ни слышать не желаю! Ты раздражаешь меня не меньше, чем я тебя! Так почему бы тебе просто не оставить меня в покое?!

— А что если я нарываюсь? — Странник лёгким ветерком всколыхнул чёлку Люмин, дразня. — Что если хочу взять долгожданный реванш?

— …Прямо сейчас? — не поняла Люмин. Место для драки казалось не самым подходящим. Да и если Странник подраться хотел, лучше площадки, чем на месте треклятых стражей было не найти. А тут так внезапно.

— Ну же, доставай меч. Или испугалась? — усмехнулся он. — Тогда начну я!

Сгусток ветра стал закручиваться в руке Странника.

Люмин отпрыгнула, доставая меч. Приготовилась к контратаке, глядя в глаза противника, собираясь прочитать его действия… И поняла.

«На землю!»

Мгновение — элитный отряд Фатуи лишился большей части своего состава.

— Ещё одна группа на убой? — произнёс Странник насмехаясь.

— Не думай, что такой всемогущий, раз сумел застать нас врасплох и убил несколько снайперов ранее. Теперь и ты под прицелом Фатуи. А значит, не уйдёшь целым от гнева Ца…

Странник не дал капитану отряда договорить, раскидывая всю оставшуюся группу ветром. Безжалостный ветер невидимыми лезвиями рвал одежду и сдирал кожу. Кто вовремя не спохватился и не убежал — не успел даже испугаться смерти.

— Слишком много болтаешь. Пустые разговоры убивают, так не думаешь?

— Ужасно! Ты монстр! — пищала Паймон, глядя на окрашенную кровью траву.

Люмин оставалась спокойной, лишь лёгкое удивление потревожило её, как и осознание.

«Снайперов?.. Ранее?..»

— Мерзавец!!!

Дикий мужской крик, выстрел. Взмах меча и глухой стук тела о землю.

Всего одно мгновение. Разъярённый раненый Фатуи попытался отомстить за себя и товарищей, выстрелил не глядя: всё равно помутневшими глазами уже не видел ничего. Пуля пришлась бы в грудь Люмин, но Странник успел прикрыть собой. Страх за его жизнь объял Люмин. Прежде чем фатуец успел выстрелить вновь, Люмин инстинктивно атаковала. Ужас помутнил рассудок. В висках не унимался стук. Трава будто потемнела, а мир потускнел.

«Нельзя! Нужно взять себя в руки!»

Люмин бросилась к преклонившему колено Страннику, собираясь обработать рану.

— Не надо, — тихо попросил Странник, отталкивая руку Люмин. — Это всего лишь небольшое ранение. Я привык. Хех, у отсутствия сердца есть свои преимущества…

— Дурак! Не говори так! И неважно, какое ранение! Просто… Просто… — голос становился тише. Натужнее. Люмин опустилась перед ним на колени, обессиленно утыкаясь лбом в плечо. — Просто позволь мне позаботиться о тебе.

— Что, уже не хочешь у меня убить? — усмехнулся он.

— Хочу! — резко возразила Люмин, поднимая голову и оказываясь на одном уровне глаз. — Но по другой причине. По причине, что ты дурак, — нахмурилась она.

Странник лениво потрепал её по волосам, озорно глядя.

— Хах, это ты дурочка. Я ведь обещал, что буду защищать тебя, пока наши пути не разойдутся. Но, похоже, я верю в тебя сильнее, чем ты в меня, — проскользнуло в голосе разочарование. — Я и подумать не мог, что те стражи способны доставить тебе проблем. Слабачка.

— Прошу, замолчи. Просто умолкни.

Люмин потянулась рукой к лицу. Досада, стыд и раздражение слились воедино. Зато паника отошла на второй план. Странник оставался всё таким же несносным.

ㅤ

Сердце (гет, Странник/Люмин, Нахида)

ㅤ

Мольба во взгляде Люмин причиняла невыносимую боль. Странник не знал, куда деться от её признания. Дать шанс? Ей? С чего вдруг? Почему она решила, что ему это будет интересно? Как?.. Как она смогла заметить?..

— Не неси чушь, — холодно отрезвил он девушку. — Мы лишь временно объединили силы. Мы не друзья, не товарищи и не любовники. Никем из них я для тебя становиться не собираюсь.

— Эй, не будь так груб! — вмешалась Паймон. — Люмин так долго собиралась с духом, чтобы тебе признаться! Хотя бы не будь так резок! Хотя чего от такого злодея ещё ждать?!

— Именно, — перевёл на неё прямолинейный взгляд Странник. — Так что хватит этой вашей ерунды.

Странник взмыл ввысь, улетел подальше. Сбежал буквально. Слишком сложно было мириться с противоречиями в душе, находясь рядом с путешественницей. Зато спокойнее становилось, когда её не было рядом.

Но с каждой встречей он думал о ней всё больше и больше… Было что вспомнить: количество совместных воспоминаний слишком быстро росло. Приятных воспоминаний, которые Странник никому бы не позволил стереть из Ирминсуля. И сам бы уже не смог…

— Почему?..

Странник стиснул зубы от острой боли в груди, к которой рукой и потянулся.

Всё ухудшилось после той ночи, когда спутникам пришлось переночевать в холодных заснеженных землях. Огонь плохо помогал согреться в импровизированном лагере.

— Постой! — Люмин поймала его тогда за руку. — Мне холодно. Я не смогу заснуть.

— И чего ты от меня хочешь? Сжечь, чтобы огонь ярче пылал? — усмехнулся он.

— Ты тёплый, — опустила глаза Люмин. Не будь на её щеках румянца от мороза, обязательно бы проявился теперь.

Глупая затея, не лишённая смысла. Потому Странник на неё согласился спустя череду настойчивых уговоров. И вот они уже лежали в крепких объятиях друг друга. Даже после того, как Люмин заснула, Странник продолжал крепко прижимать её к себе, наслаждаясь чистым ароматом.

Закрыл глаза и провалился во тьму. Откуда выбираться ему не стоило…

Когда очнулся, никого не было рядом. Снегопад превратил весь мир в белое полотно: снизу, сверху, сбоку. Всюду.

«Огонь! Я не уследил за огнём!» — забеспокоился Странник. Он обязался защищать Люмин до поры до времени, и не справился с такой простейшей вещью. А теперь её нигде не было!

Мелькнул силуэт. Совсем близко, но стена из падающего снега не позволила разглядеть, кто это был. Странник бросился в погоню.

«И где это вечно болтливое нечто, когда так нужна? Хоть по голосу нашёл бы!»

Отдаляющийся силуэт привёл к пещере. Тёмные кристаллы внутри излучали мистический чёрный свет, заглушающий снежный белый свет. А человек…

— Нива?.. — не поверил своим глазам Странник.

Нива ничего не сказал, лишь улыбнулся двусмысленно. Сделал шаг назад, почти растворяясь во тьме. Сквозь неё повёл друга за собой.

— Постой! — только успел крикнуть Странник, повинуясь инстинктам.

Бежал во тьму, не боясь сломать голову при неосторожном шаге. Едва различал еле заметное пятно вдалеке. Густая тьма позволяла видеть лишь крупицы.

Странник спускался всё глубже и глубже во тьму. Не смел оборачиваться, смотрел только вперёд, на Ниву. Моргнёт — упустит навсегда.

Нагнал. Коснулся плеча — и тьма развеялась, оставив лишь чёрные стены. И безграничный пол, усеянный телами. Всех тех, кого Странник когда-то потерял. Кого убил когда-то.

— Да… Знаю, — совершенно спокойно произнёс Странник, обречённо опуская голову. — Мне здесь самое место.

Глухой звук шагов. Совсем далеко-далеко.

Нехотя Странник поднял голову. И замер, смотря дрожащим взглядом.

— Нет! — ошарашенно воскликнул он. — Тебя здесь быть не должно! Ты не с ними! Ты жива! Жива! Жива!

Паника нарастала. Не сумев взлететь, Странник попытался добраться до Люмин по телам. Но мертвецы его не пустили, крепко вцепившись, утягивая за собой. На самое дно отчаяния.

Резко сев на импровизированной холодной кровати, Странник закрыл руками лицо. Ладони оросили слёзы.

«Сон?» — предположил он.

Тут же попытался найти рядом Люмин, но место рядом пустовало.

«Нет! Не может быть!»

— Всё в порядке? — озадачил голос Люмин. Путешественница опустилась на корточки перед Странником, обеспокоенно глядя.

— Тебя спросить надо. Чего ты встала? — старался он не показывать страх, говоря резко.

— Моя очередь следить за костром, — спокойно ответила Люмин, улыбнувшись.

Паймон за спиной путешественницы сладко зевнула, потирая глаза.

— Подвинься, — приказала она Страннику, — я спать хочу.

— Всё в порядке, — продолжила успокаивающую речь Люмин, проводя нежной ладонью по влажной щеке, вынуждая Странника отвернуться, отвергая нежелательную ласку. От неё он чувствовал себя ещё слабее и беспомощнее. — Поспи ещё немного. И пусть твой следующий сон будет приятнее предыдущего. — Внезапно Люмин обняла Странника, ободряюще поглаживая по голове и спине. — Небольшой заряд позитивной энергии, — по-доброму усмехнулась она, отпуская.

— Совсем дурная, — окончательно смутился Странник, не смея сталкиваться взглядом.

Он — само зло. Она же была светом. Слишком добрая. Самоотверженная и заботливая. Она вовсе не желала помочь всем и сразу, но то и дело помогала по пути страждущим, не закрывая на их беды глаза. И будто бы её чистота заражала… В то же время от неё становилось тяжело. Оно усиливало вес груза тьмы.

В Сумеру они оказались проездом. Здесь же Люмин осмелилась признаться. И теперь Странник сидел на верхних ветвях гигантских деревьев, рассказывая истории о собственной глупости грибам руккхашава.

В тропических лесах ливни начинались быстро. Под такой и попал Странник, безвольно сидя в мучительном молчании. Как-то не получилось ему излить душу. Шум дождя странным образом убаюкивал. Серая пелена превращалась в беззвёздную ночь…

Окружённый тьмой, всё также безвольно сидел Странник, глядя на море крови. На небольшом возвышении лежала бездыханная путешественница. Над ней возвышалась Царица. За её спиной стояли верные предвестники. Мерзкая улыбка Дотторе привела в чувства.

— Ты!..

Странник встал! Но тут же споткнулся — шляпа отлетела. Обессиленно упал перед телом Люмин. Она встретила его мёртвым взглядом остекленевших глаз.

Уже не вернуть. Убей он Дотторе или нет. Больше не было смысла. Ни в чём.

Странник осторожно коснулся руки Люмин. Холодная. Окаменевшая. Мертвее бессердечной куклы.

Согнувшись пополам к самой земле, Странник беззвучно оплакивал потерю.

Тихие шаги привлекли внимание. Странник соизволил глянуть в сторону.

— Так это ты? Ты насылаешь на меня сны? — безвольно спросил он.

— Нет. Все сны спроецированы твоим подсознанием. Я лишь… заглянула в гости.

— Вот как…

Нахида подошла вплотную и погладила Странника по голове.

— Хватит терзать себя. Ты должен отпустить прошлое, иначе не сможешь двигаться вперёд. Своим страхом ты лишь убиваешь её прежде времени. А ведь вас впереди ждёт столько всего. Дай ей шанс. Дай шанс себе.

Лёгким движением руки Нахида приподняла голову Странника, чтобы он посмотрел ей в уверенные глаза.

— Зачем кому-то сломанная кукла? У меня даже сердца нет, чтобы ответить на её любовь.

— Разве ты уже не влюблён? Разве твой страх не доказательство существования сердца? Ты слишком строг к себе. Строже, чем кто-либо. Отпусти свою тьму — пусть её развеет свет Люмин. Мир не расколется, если ты обретёшь счастье.

— Я его не заслужил…

— Это уже не тебе решать. К тому же твоё несчастье делает несчастной и Люмин. Как сообщающиеся сосуды. Вы уже перешли черту, когда не зависели друг от друга. Найди в себе смелость дать волю своим чувствам. Освободи их — и ты поймёшь, что сердце у тебя есть. Всегда было.

Странник снова проснулся один. Даже гриб какой-то зверёк утащить успел. Дождь давно прекратился — Странник обсохнуть успел. Наступила звёздная ночь.

Глянув на Глаз Бога, Странник нерешительно сделал шаг с ветви. В свободном падении летел недолго, обдуваемый ветром. Мысли в полёте не успевали заполнить голову, оставляя чувство свободы, позволяя решимости накопиться.

Он знал, где её найти. Туда и направился. Обнаружил с удивлением отсутствие Паймон. Спала уже где-то поблизости. Люмин же сидела на пригорке и смотрела наверх, погружённая в свои мысли. Видела ли она небо? Навряд ли, полностью поглощённая собой.

Странник сел рядом, опустил свою ладонь на её. Люмин дёрнулась, открыла рот…

— Молчи и смотри на звёзды, — строго прервал Странник. — Ты же этим занималась? Вот и продолжай.

Грубо. Резко. Не мог иначе… Без того в любой момент был готов сбежать. А пока можно было вместе полюбоваться на звёзды. В короткий миг тишины и покоя.

ㅤ

Враг (гет, Скарамучча/Люмин)

ㅤ

Волны ласково омывали побережье Инадзумы. Скарамучча задумчиво смотрел на звёздный горизонт в сторону Татарасуны. Его совсем не радовало возвращение в родные земли. Даже с великой целью. Личной целью. Однако были в его вынужденном путешествии и приятные моменты.

— Опаздываешь, — отчитал он строго, заслышав шаги.

— Прости, Паймон никак не желала засыпать.

— Почему ты не избавишься от этого назойливого самопровозглашённого «гида»? Она только и делает, что суёт свой нос не в своё дело, не принося никакой пользы, только проблемы.

— О чём ты вообще? — наигранно озадаченно вопросила Люмин. — Этой мой экстренный запас еды. Всегда свежий и в хорошей форме, — говорила она совершенно серьёзным тоном и искренне-наигранным выражением лица.

Скарамучча не мог не рассмеяться.

— Ну, если так, то ладно. Не стану портить твой летающий «холодильник».

— Если бы только в этом холодильнике еда хранилась, а не исчезала бесследно… — промямлила про себя Люмин.

— Ты уж определись, — усмехнулся Скарамучча. — Впрочем, — резко притянул он путешественницу к себе, нагло целуя, — неважно. Достаточно того, что ты пришла.

Их встречи стали частым явлением. Сначала случайные, приводившие к кровавым битвам, в которые Скарамучче раз за разом мешали довести дело до конца. Затем он привык дразнить слабую путешественницу настолько, что сам искал встреч. Не добивал уже по своей прихоти. А в какой-то момент вовсе не напал. Тогда впервые удалось поговорить. Затем снова. И снова. Однажды Люмин, зная, что встретит в одинокой ночи «гостя», вовсе прихватила с собой продуктов и накрыла стол прямо перед приходом Скарамуччи. Чай разливала уже при нём.

— Я не знаю, что ты любишь, так что давись тем, что есть, — вежливо предложила она, не скрывая своего раздражения.

Но и оно скоро ушло. Остались разговоры по душам. То и дело пара дразнила друг друга, ходя по грани люблю-ненавижу.

Первый поцелуй случился спонтанно. Скарамучча просто хотел, чтобы Люмин заткнулась. А когда она действительно замолчала, с удивлением глядя на него, он потянулся к губам вновь. Люмин закрыла глаза, отдаваясь будоражащим чувствам.

— Ты ведь мне поможешь? — настойчиво спросил Скарамучча. — Хуже никому не будет, ты сама видишь, что творится в Инадзуме. К тому же местный Архонт давно не использует Сердце Бога по назначению.

— Ты обещаешь, что оно не попадёт в руки Фатуи? — решительно спросила Люмин.

— Обещаю. У меня на него свои виды, ты же знаешь.

Люмин задумалась, уткнувшись Скарамучче в плечо. В его объятиях ей всегда было спокойно. Но не в этот раз. Одолевала тревога. Беспричинная? У Люмин не было причин не доверять Скарамучче, как у того — лгать. Даже Тарталья признавал, что каждый в Фатуи преследовал свои цели, способный предать Царицу в любой момент по прихоти. Не все отличались верностью, как он.

— Хорошо. Но если мне не понравится, как ты используешь Сердце, я встану против тебя.

— Уж за это переживать не стоит. Я-то точно не буду хуже самодовольного Архонта, спрятавшегося от мира.

Они разыграли спектакль идеально. Скарамучча не рассчитывал получить Сердце так легко. Зато Люмин не пришлось сильно жертвовать здоровьем. Увы, помочь ей с самой Райдэн он уже не мог, не подвергая опасности задуманный план. Надеялся на благоразумие Люмин. Правда и тут прогадал: путешественница окунулась в проблемы Инадзумы с головой.

В следующий раз они встретились уже в Сумеру. Вновь под покровом ночи. Среди диких лесов и их обитателей. Влажные леса Сумеру даже в ночи были полны жизни и звуков. Уединённое место из-за них вовсе не казалось таким уединённым.

— Любишь же ты опаздывать, — отчитал Скарамучча Люмин, разводя руки. — ещё немного, ты бы уже не увидела меня в этой форме.

— Форме? — выразила путешественница удивление.

— Забыла? Я собираюсь стать новым Архонтом.

— Но у Архонтов нет проблем… с формой, — пыталась подобрать она слова.

Даже имея возможность принимать любой облик, предпочтение они отдали человеческому облику. Да и сам Скарамучча изначально был создан как сосуд для сознания Архонта.

— Всё не так просто.

Скарамучча отвернулся, признавая отчасти свою беспомощность, но не желая проявлять её перед Люмин. У него было всё, чтобы стать Архонтом, и всё же он не мог просто сложить все детали и собрать паззл воедино: всё время чего-то не хватало.

— Мне не нравится, к чему ты ведёшь. Я не хочу, чтобы ты вредил себе. Я не для того помогла тебе получить Сердце.

— Ха, наивная, — рассмеялся сквозь горечь Скарамучча. Понимал, что близилось время расставания. С его новым «телом» продолжать бренные отношения не получилось бы. — Я волен делать с собой, что пожелаю. И ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Не позволю!

Ничего умнее Люмин не нашла, как броситься с объятиями. Обнимала крепко, стараясь через своё тепло передать сильные чувства. Сердце готово было разорваться.

Время текло. Сердцебиение успокаивалось. Будто бы они пришли к взаимопониманию. Как если бы опасность миновала. Но Скарамучча лишь наслаждался последними мгновениями вместе. Избавившись от ослабевших объятий, он удерживал Люмин за запястья. На грани ноющей боли, но не переступая через край.

— Ты сыграла не последнюю роль в рождении нового Архонта. За это я вознагражу тебя. — Сладкий поцелуй причинял боль, отчего из глаз Люмин потекли горькие слёзы. — Если же надумаешь встать у меня на пути, не жди пощады. С тобой я буду особенно безжалостен. Ха-ха, — отпустил он Люмин, отступая, — зато теперь тебе достаточно будет помолиться, чтобы я тебя услышал и до ответа снизошёл. Я жду от тебя верности, — глядел он прямо, словно заглядывая в самую душу, — и ничего кроме.

Люмин и правда готова была сдаться, когда Скарамучча покинул её. Но чем больше она слышала о проекте, чем больше узнавала о Дотторе, тем страшнее становилось. Нужно было что-то сделать, как-то остановить. И в правоте своего желания убедилась, поменявшись сознанием с Нахидой. Новая форма, о которой говорил Скарамучча. Его новый вид. Его участь… Механическое тело, искусственное Сердце и скованная в проводах душа.

— Вижу, — любимый голос до мурашек пугал, как и безумие во взгляде.

Люмин потянулась к нему, но наваждение ушло, «сон» развеялся.

«Это всё Дотторе! — решила Люмин. — Его влияние! Так быть не должно… Это неправильно! Я должна его остановить! Даже если он меня возненавидит… Даже если убьёт…» — думала она со слезами на глазах. И никто не понял, о чём на самом деле Люмин грустила. Всего лишь стресс после обмена душ. Подумаешь, верно?

Но прибыла она на фабрику по «изготовлению» Архонта слишком поздно. Скарамучча уже был един с машиной. Новый Архонт готовился к торжественному рождению, свидетелем которого Люмин не желала быть. В отчаянии она бросилась в ответную атаку, готовясь отдать за Скарамуччу жизнь. И ведь правда в сансаре не раз этот мир покинула. Жертва во имя нового Архонта…

Победа. Гнетущая. Болезненная. Тяжёлая. Люмин плакала, стиснув зубы, когда Нахида забирала Сердце. Когда смотрела, как отчаянно Скарамучча пытался не позволить ей это сделать. Как сорвался. Полетел вниз.

В то же мгновение Люмин сорвалась с места, силой ветра помогая смягчить падение и поймать бессознательное тело… пустой марионетки, потерявшей всё и отказавшейся от всего. И только Люмин от него не отказалась. И не откажется никогда…

ㅤ

Вредность (гет, Странник/Люмин)

ㅤ

Люмин уныло смотрела на высоко висящий дендрокул без признаков удобоваримого пути к нему. Ещё и лотосы «скучали» на скалах. Анемогранумы в Бутыле давно кончились, а гонятся за ними было как-то лень, Венти где-то пил беспробудно, Нахида же окончательно «заблудилась» в Ирминсуле.

«Похоже, ничего другого мне не остаётся…»

В Академии как всегда царила грузная атмосфера. Что студенты, что учёные ходили с важным видом, погружённые в свои размышления. Порой Паймон казалось, что даже её шестерёнки начинают поддаваться чужой мозговой активности, гнусно скрипя. И во всей этой ненапускной занятости скрывался он, избегая толпы. В самом тихом месте — кабинете секретаря.

— Законспектируй ещё эту и эту книгу, и на сегодня можешь быть свободен, — не глядя указал на научные материалы аль-Хайтам.

— Ты специально выбрал книги понуднее в наказание? — устало-осуждающе спросил Странник.

— Тебя послали в Академию, чтобы ты завёл друзей, а не отсиживался в моём кабинете. Раз занимаешь моё пространство, то будь хотя бы полезен.

— А может, я подружиться пытаюсь, — едко усмехнулся Странник. Аль-Хайтам одарил его изучающим взглядом, полным вечной серьёзности и безразличия. — Чего ещё?

— Ничего… — вернулся к обработке документов аль-Хайтам. — У Сайно шутки смешнее, — заметил он будто невзначай.

Дверь без стука распахнулась: Паймон нередко забывала о приличиях. Она же в голос воскликнула:

— Ах вот ты где! А мы тебя уже обыскались!

— Да, будьте так добры, — не соизволил поздороваться аль-Хайтам, сразу переходя к делу, — заберите его отсюда: он всё равно работать не хочет.

— Не больно-то и хотелось, — презрительно фыркнул Странник.

Он был готов выполнить работу в лучшем виде, чтобы к нему не было никаких претензий, но раз такое дело, то ему и правда стоило уйти, пока он не сделал что назло.

— А вам чего? — обратился он уже к путешественнице и её спутнице. — Опять кто-то малой кровью не даётся?

— Ну… — замялась Люмин. — Идём, — соизволила посмотреть в глаза, — ты сам всё поймёшь.

Привести Странника к нужному месту не составило труда: Люмин отлично ориентировалась в пространстве и обладала поразительной памятью. Даже её «гид» периодически терялась, куда идти.

Осмотревшись, не увидев ни одного врага, Странник выжидающе уставился на Люмин.

— Ну? И где?

Он, конечно, привык, что и враги-то, ради которых Люмин с ним связывалась, были так себе, но чтобы совсем на пустое место привести — такое было впервые. Даже ни одного плесенника захудалого!

— Мне не достать ту штучку…

Люмин смущённо показала на дендрокул, стараясь вести себя максимально мило, дабы ярость Странника была не так страшна. А от одного только осознания просьбы он уже начинал закипать.

— Скажи, что ты несерьёзно? — ровно, но с угрозой произнёс он.

— А ещё вон те цветочки, — потупив глазки, показала она на виднеющуюся вдали скалу, где обитали опостылевшие лотосы кальпалата. — Это для Нахиды! — попыталась Люмин оправдаться.

Странник страдальчески выдохнул, качая головой, прикрывая один глаз рукой.

— Ладно цветочки, такой слабачке выносливости и правда могло не хватить. Но неужели ради этой «штучки», — указал он на дендрокул, — ты не могла зарядить дендро по той «штучке», — перевёл он палец на одинокое растеньице, притаившееся в тени молодого деревца, — чтобы появившаяся печать клевера помогла тебе в этом «непосильном» деле?

Наличие спасительного растения ввело Люмин в ступор. Она столько времени провела за исследованием местности, а тут такой промах! Всегда внимательная к мелочам, не смогла найти жалкий кустик.

— Ты хотя бы пробовала использовать чувство стихий?

В ответ обречённое молчание.

— Ясно… Как давно ты вообще использовала его?

Люмин закрыла лицо руками, густо краснея.

— Дай угадаю, ты о нём вообще успела позабыть?

Она чувствовала себя невероятно глупо. Ещё и опозорилась перед тем, кто без того был невысокого о ней мнения. А ведь потихоньку им удавалось налаживать контакт.

— Всё в порядке, — похлопала её по плечу Паймон. — Ты просто переутомилась. Давай сегодня хорошенько отоспимся, предварительно наевшись до отвала местной вкусной кухни!

— Угу, — кивнула Люмин.

— Это всё? — Странник на всякий случай уточнил.

Ему цветочки собирать было не в радость, но и в Академию возвращаться не хотел. С чудачкой, делающей как глупости, так и вершащей подвиги, достойные легенд, всяко было интереснее проводить время.

— Ну, есть ещё одна пещерка, — робко говорила Люмин с милым румянцем, не сошедшим после испытанного стыда, — не хочешь посетить? — глянула она в глаза украдкой.

Странник подозрительно замолчал, пристально глядя путешественнице в глаза. Всё думал, сама поймёт или нет. Не поняла…

— В следующий раз говори «пещера»… — отвёл он взгляд в сторону. — Не то двусмысленно звучит.

Не будь у Люмин в тот момент непривычный вид, всё обошлось бы, но так уж распорядились звёзды, сойдясь нечаянно на миг.

— А ты! — возмутилась за подругу Паймон. — Ты!.. Ты…

— Что, до сих пор не придумала мне прозвище? — певуче-дразняще произнёс Странник. — Быть может, я не так уж тебе и не нравлюсь, как ты утверждаешь? — усмехнулся откровенно.

— Угх… Это просто потому, что ты слишком невыносим! Вот и тяжело подобрать хоть что-нибудь!

— Серьёзно? Но ведь столько возможных вариантов, — задумалась Люмин. — Например…

— А-а-а! — закричала Паймон. — Не отнимай у Паймон хлеб!

— Попробуй у тебя отними что-нибудь съестное, — пробурчала в сторону Люмин.

— Всё равно! У кого-то столь вредного и противного должно быть действительно потрясающе отвратительное прозвище! Легендарное!

— Почту за честь, — продолжал Странник дразнить Паймон.

* * *

В пещере Странник и правда пригодился. Как минимум значительно упростил переправу через бездонные обрывы: даже не слышно было стука брошенного камня. Настолько долго он летел во тьму, что даже Странник с любопытством глянул, что могло бы быть там внизу. Заковыристые устройства, воссоздающие мосты текущего света, как назло, находились на недостижимом расстоянии. Для Люмин. Странник их активировал с дразнящей простотой.

Постепенно пещера вела ниже, под слой грунтовых вод, сдерживаемых глиной и камнем. От холода побежали мурашки, но положение спас оставленный предыдущим искателем приключений факел. Огонь подарил и свет, и тепло.

— Здесь уже кто-то был, — заволновалась Паймон. — Неужели нам не достанется ни монетки моры?..

Наконец, добрались до искусственно вырезанной круглой арены с высоким сталагмитом. Коронованным… У Паймон аж глаза загорелись от поблёскивающих даже в тусклом свете камушков на драгоценном — драгоценном ли? — металле.

Одна беда — слаймы. Ерунда? Не в том количестве… Разноэлементальные слаймы цветным ковром устилались по полу, взбирались друг на друга, копошась, каплями падали сверху, ловя в ловушку незадачливых путников. И если бы не Странник, Люмин было бы несдобровать: даже ей пришлось бы тяжко в таком невыгодном положении. Благо Странник сообразил мгновенно, подхватывая путешественницу, уходя вверх. Впрочем, только для того, чтобы не задеть её реакцией.

Всего лишь движение руки, без того скованной весом Люмин, — рассеивание уничтожило почти всех, один недобитый анемо-слайм остался. Но до него никому не было дела. Странник и Люмин озадаченно глянули друг на друга. Впервые он держал её на руках. С удивительной заботой и лаской, несмотря на острый язык и неоднократные колкие фразы. Так приятно и уютно чувствовала себя Люмин. И так волнительно ощущал себя Странник. Настолько, что позволил румянцу коснуться щёк. Но Люмин не успела его увидеть: Странник внезапно выпустил её из рук. Путешественница полетела спиной вниз, без шанса раскрыть планер. Упала на что-то мягкое — взорвавшийся анемо-слайм тут же поднял её выпущенным воздухом вверх. Тогда и удалось выпустить «крылья», плавно опускаясь.

— Вот это я понимаю — атака в падении, — рассмеялся Странник.

— Ах ты!.. — возмутилась в этот раз за себя Люмин.

— Что, прозвище, наконец, для меня родилось?

— Не моя задача, — хмыкнула Люмин. Затем тихо добавила: — Я не для того тебе имя давала, чтобы не использовать его.

— Если бы ты ещё называла меня по имени чаще, чем никогда… — искренне посетовал Странник, спускаясь.

Какое-то время постояли, глядя друг на друга, не решаясь заговорить. Кто начнёт первым? Что скажет? А стоит ли? Их без того хорошо. Не испортят ли всё? Многоворящие взгляды. Понимание.

Испортила всё Паймон:

— А как же сокровище?! Ты чего его не прихватил?! — возмущалась она.

— Тебе надо — ты и бери, — раздражённо бросил в её сторону Странник. Он почти начал проблемный разговор… — У меня ещё элементальные силы не восстановились. Ты вообще помнишь, что ты летаешь?

— Ой, точно… Но тогда ты не получишь ни моры в награду!

— Больно надо, — показал он язык.

— Хи-хи! — не обратила на дерзость внимания Паймон, напевая: — Мора, мора, морочка!

Вновь Странник и Люмин молча уставились друг на друга, пока Паймон летела к вершине. Ей пришлось поднатужиться, чтобы снять корону. Люмин открыла рот, собравшись с мыслями, но тут что-то щёлкнуло…

Синхронно все трое повернули голову в сторону необычной стены, ставшей покрываться трещинами. Небольшие струйки воды под давлением выбили сначала мелкие камни. Прежде чем снесло всю стену, Странник схватил Люмин за руку и рванул к выходу, к возвышенности.

Землю затрясло, сталактиты молниеносно стали перекрывать путь. Скальные пласты — вырастать вдоль пути.

— Взлетай уже! — кричала Паймон в панике. Вода уже пробила стену и нагоняла. — Унеси нас отсюда!

— Заткнись и лети!

Странник был бы рад найти спасение в воздухе, но ещё был не готов. Не настолько он был всесильным, как хотелось бы.

Впереди начала расти стена. Пришлось отпустить Люмин, чтобы сделать рывок вперёд, по редким уступам взобраться наверх, в конце помогая себе ветром. Свесился вниз, подавая руку Люмин.

— Не тормози!

Мощный поток едва не лишил Люмин ног, но Странник успел поймать её и рывком поднять к себе. Столько сил приложил, что Люмин упала на него.

Пласт уносил выше, спасая от шумевшего потока, позволяя отдышаться. Странник расслабленно лёг, закрывая глаза. Люмин невольно нежилась в его объятиях, переводя дух. Паймон зависала рядом, крепко вцепившись в корону и тяжело дыша.

Вода продолжала прибывать, на долгий отдых и разговоры времени не осталось. Восстановив силы, Странник вывел Люмин наружу. Пещеру окончательно затопило.

Опустив Люмин на землю, Странник не спешил её отпускать. Вновь затянулось молчание. Мысли метались, спутывались в тугие клубки — не упорядочить никак. В итоге с губ Странника слетело спонтанное:

— Думаю, я был не бы не против посетить «пещерку», — сглотнул он, отворачивая голову, не желая встретиться взглядом: без того испытал неясную неловкость.

— Люди обычно начинаю со свиданий, — краснея, также отвернулась путешественница.

От неожиданности Странник удивился. Крепче прижал к себе Люмин, немного грубо приподнял лицо за подбородок, не позволяя отвернуться. Глаза в глаза. Совсем близко, улавливая каждую эмоцию.

— Так ты позволяешь себя пригласить?

Люмин заразительно улыбнулась в ответ.

Не такой уж плохой идей оказалось вытащить Странника на прогулку из-за сущей глупости…

ㅤ

Тьма (гет, Странник/Люмин)

ㅤ

«Скажи, в этом мире возможно изменить… прошлое?»

Страх зародился быстрее, чем Люмин успела осознать суть вопроса. Она не верила. Не могла поверить, что он действительно оставит её ради исправления ошибок прошлого, толком с ней даже не поговорив. После всего пережитого вместе. После смешения судеб. Ведь они даже смогли испытать совместное счастье! Стереть себя? Он даже не понимал, как это работает! И виной всему — секунда замешательства. Люмин корила себя за неё всю ночь, орошая подушку слезами, пока не провалилась в черноту сна.

«Нахида обещала помочь… Я должна верить…» — пыталась она успокоить себя, засыпая.

— Сказитель? Кто это?

Сердце не разбилось. А обратилось в пыль. Попытки объяснить, воззвать к памяти ни к чему не привели. Она осталась одна. Единственная, кто помнил. И не с кем было поговорить, излить душу. Всё равно что со стеной…

«Как он мог?..»

«Вернись…»

Люмин начала путешествие не столько в поисках того, чтобы узнать, что смог её любимый изменить, сколько в надежде найти хоть какое-то упоминание о нём. Крупицу воспоминаний. Чтобы поверить: «Я не одна. Я не сошла с ума. Он правда существовал».

Ничего. Ни следа о Сказителе, ни изменений в судьбах тех, кого он погубил.

Хоть Паймон говорила, что верит Люмин, в глазах её читалось такое недоверие, что невольно сжималось сердце. Будто действительно лгала…

«Твои чувства ведь не были иллюзией?..»

Нахида молчала. Не сдавалась. Хотя бы на словах. Но ничего не менялось. Попытки отвлечь себя странствиями, встречами со старыми друзьями не увенчались успехом. От них Люмин чувствовала себя ещё более одинокой. Словно время текло без неё, мир существовал отдельно где-то на фоне.

«Твоя тьма… Ты говорил, что вся твоя жизнь — тьма. Я тоже хочу в неё окунуться…»

Люмин была готова погрузиться в Бездну. Но там бы ей покоя не дали. Зато Разлом представился лучшим местом. Забравшись в самые глубины, Люмин спрятала светоносный камень подальше, позволяя кромешной тьме окутать себя.

«Что ты чувствовал?..»

Не было разницы, открыты были глаза или закрыты. Люмин порой даже не понимала, спит ли она или нет. Существует ли?..

«Словно бы всегда мёртв, верно? Тебя это ощущение преследовало постоянно?»

Паймон молчала. Долго не решалась тревожить. Не выдержала.

— Страшно, — жалобно почти пропищала она. — Здесь так темно и страшно.

— Будто не знала, что так будет, — обессиленно произнесла Люмин, открывая глаза по привычке. — Тебе следовало остаться снаружи, как я тебя и просила.

— Но тогда бы ты осталась совсем одна!

— Чего я и хотела…

— Нет! Так нельзя! Пожалуйста, давай уйдём отсюда! Вернёмся к Нахиде! Она наверняка уже придумала что-то! Только не сдавайся! Я верю тебе! Правда верю! Только не оставайся в этой тьме! Позволь мне тебя вытащить!

Тихие всхлипы раздались во мраке. Паймон даже сразу не поняла, что произошло, однако сердце сжалось раньше, чем разум всё прояснил.

— Я хотела вытащить из тьмы его. Я так хотела!.. А теперь его нет!

Люмин разрыдалась в голос, согнувшись к каменному полу, обнимая себя. Маленькая, слабая и беспомощная. Давившие чувства разом вырвались наружу вместе с криком боли.

Не сдаваться? Как можно сдаться, когда уже ничего нет?

Люмин достала светоносный камень, вытянула на руке перед собой. Свет неяркий, но и от него болели красные глаза. Следы от свежих слёз блестели.

«Свет приносит боль. Я тоже приносила? Ты потому ушёл? — Свежие слёзы скатились по щекам. — Вернись…»

И брат, и любимый человек оставили её. Но опускать руки и правда не следовало: она ещё могла вернуть брата. Найти в его объятиях утешение. Он всегда поддерживал её в любом из миров. Но в этом… всё пошло не так.

«Нужно встать… Нужно идти…»

Нахида. Последняя попытка. Люмин утратила веру — Паймон проведать настояла. Нахида поведала грустную сказку, вселила надежду: теперь не одна. Сказитель не исчез бесследно. Люмин воспряла духом. Улыбнулась невольно. Когтистый котёнок с острыми клыками. Ровно столько же милый, сколько и несчастный. При каждой встрече он любил оставлять на Люмин ревностные следы. А ей только в радость были эти метки.

«Теперь… я помню о нём не одна. Теперь осталось только найти: он не исчез бесследно…»

— У меня есть к тебе одна просьба, — обратилась Нахида к Люмин. — Отдохни. Без сил ты ничего не сможешь сделать. Потому очень важно, чтобы ты хорошо высыпалась и следила за своим здоровьем.

После недель отчаяния в месте, ближайшем к бездне, Люмин выглядела крайне измождённой и осунувшейся, потрескались губы. На грани. Чудом стояла. Зато наконец загорелись жизнью глаза.

Не говоря ничего, Люмин согласно кивнула. Теперь она могла себе позволить спокойно отдохнуть. Лишь для того, чтобы продолжить путь, вымощенный терновником.

До номера, заботливо подготовленного Нахидой, не дошла. Увидела его… В непривычной одежде, но всё в той же броской шляпе. От него исходила совершенно другая аура. Опустошённая… Без ненависти, злобы, радости, печали. Одна лишь гнетущая пустота. Но то же лицо, тот же облик.

Люмин потянулась к нему рукой. Замерла в неверии и страхе.

«Не он, — стучало в висках. — Совершенно другой».

Тот же голос, но слова добрее, ни капли дерзости и насмешки. Искреннее желание помочь. Просто так. Без всякой платы. Даже от предложенной в награду отказался.

— За ним! Давай проследим! — вывела из ступора Паймон, когда «Сказитель» стал уходить.

Они последовали с ним за город. Смотрели со стороны, как собирал закатники. Подходить не спешили. Но взгляды их были настолько настойчивы, что «Сказитель» обратился к преследователям сам:

— Могу я чем-то помочь?

Он смотрел на неё. Как на незнакомку, ничего не понимая. Говорил с ней.

Люмин не выдержала, бросилась с объятиями. Расплакалась, уткнувшись в плечо.

Одинокий странник не помнил её. Не знал. И всё же обнял в ответ. Люмин дарила ему удивительное чувство уюта. Словно наполняла его жизнь смыслом, который он так давно искал.

— Мы встречались раньше? — спросил он. Люмин хотела бы слушать его мягкий голос вечно. — Хм, нет, я не видел тебя раньше, — сам же опроверг, прижимая путешественницу к себе крепче, как самое дорогое в его жизни. — А вот ты, похоже, меня знаешь?

«Знаю! Знаю лучше, чем кто-либо! Лучше тебя самого!»

— Да, — лишь смогла выдохнуть она.

Паймон кратко всё объяснила, насколько знала и понимала. Пригласила к Нахиде. Разум странника порождал сомнения, но детали, сказанные из уст путешественницы и её чувства убедили пойти.

Всю дорогу Люмин держала его за руку, опустив голову и глядя в сторону. Боялась всё испортить. Терзалась в сомнениях.

«Действительно ли так будет лучше? Он свободен от боли и ненависти. Всё вернуть? Не будет ли это слишком жестоко? Эгоистично… Я хочу, чтобы он был счастлив. Больше всего на свете, я хочу…»

Странник сжал её руку, будто поддерживая. Успокаивая.

— Мы были близки? — тихо спросил, чтобы летящая впереди Паймон не услышала.

От внезапного вопроса Люмин подняла широко распахнутые в удивлении глаза. Затем успокоилась: всего лишь вопрос. Он ничего не помнил. Не знал. И лучше бы ему было дальше оставаться в неведении о своей стёртой жизни.

— Да, — прозвучало неохотно и сдавленно. — Очень.

— Не хочешь, чтобы я вспоминал?

— Я… — страх и волнение мешали говорить. Чувство вины поглощало. — Хочу… И не хочу… Ты исчез так внезапно. Ничего не сказал. Оставил меня. Но зато у тебя появилась возможность обрести счастье. Твоя жизнь была полна ненависти, боли и тьмы… Ты, наконец, от них освободился. Зачем их возвращать? Не хочу, чтобы ты вновь страдал. Я…

«Люблю тебя…» — не хотела давить она своими чувствами.

— Думаю, это лучше, чем быть пустым. Без цели. Без смысла. Уверен, я решил исчезнуть не потому, что хотел сбежать. Быть может, мне хотелось защитить тебя от своей тьмы? И настолько ли та моя жизнь была полна тьмы? Разве ты не была моим светом? Уверен, одно твоё существование делало меня счастливым. Иначе сейчас я бы не чувствовал эту необъяснимую лёгкость. А раз от моего исчезновения лучше не стало, я обязан вернуться и искупить все грехи. И если ты будешь рядом со мной, уверен, я всё выдержу. Ты — моё сердце.

Спокойнее стало на душе. Люмин измученно улыбнулась, сдерживая слёзы. Нашла в себе силы посмотреть в глаза с благодарностью и любовью.

Путь продолжили молча. С Нахидой говорили только по делу. Возвращение памяти прошло не без проблем, но зато перед Люмин в конце концов гордо встал он, произнося с усмешкой:

— Я вернулся.

Люмин расплакалась. На этот раз от счастья. Широкая улыбка коснулась губ. С воодушевлением она ответила:

— С возвращением!

ㅤ