Лунный калейдоскоп

Я не знаю японского!

- Московское время шесть часов пятнадцать минут, — проговорила Усаги, появляясь на экране из вороха цветных бабочек.

Я потянулась. Сидение за компьютером явно затянулось. Ну, кто мог подумать, что так сложно закончить семестровую курсовую в три дня, тогда, как до этого не бралась за неё в течение трёх месяцев?

- Если ты ещё не легла, то пора идти спать! – Наставительно проговорила Усаги.

- Уйди! – Приказала я программке — болталке, и та, показав мне язык, гордо удалилась в правый нижний угол экрана. У кого по экрану летали джины, или гуси на тарелках, а у меня разгуливала Усаги. Эта мелкая плакса-блондинка из Sailor Moon. Моя любимица! Картинками с её изображением у меня на винчестере забито двадцать гигов. Впрочем, не только с ней.

Да, мне двадцать шесть, работаю в солидной фирме и учусь на вечернем, в институте. Но всё это не мешает мне фанатеть от Sailor Moon. Ну, что поделаешь – я фанатка! Я признаю это. Хотя и не так открыто. По крайней мере, об этом знают все мои знакомые. То есть почти все, кого я знала.

- Московское время — шесть тридцать. Ты проспишь! – Снова проговорила Усаги, отвлекаясь от возни со своей кошкой - Луной.

- Отстань! – Приказала я и снова потянулась. Впрочем, Усаги была права. Хотя нет. Это была права я. Я написала все фразы, что говорила эта миниатюрная блондинка, разгуливавшая по экрану моего монитора. Но мне хотелось думать, что это она сама ругалась и спорила со мной. Может быть, это глупо, но иногда мне ужасно хотелось поболтать с ней. С настоящей Усаги Цукино. Расспросить о девочках, о Луне и Чибиусе, о Мамору… Обо всём… По-настоящему.

«Айто сэрино сейра коудэсё до сэнси – Сэрамун!» — проговорила Усаги, завершая работу компьютера. Я выключила настольную лампу, и быстро забралась в постель, под тёплые одеяла, прячась от холода комнаты. Глядя в замершее окно, я какое-то время просто лежала, размышляя о разном. Но потом усталость взяла своё, и я уснула.

- Плик – плик – плик! – По-птичьему закудахтал будильник, и я тут же проснулась. Как всегда, показалось, что я только-только легла, и вставать не хотелось. Не открывая глаз, я пошарила перед собой, ища и не находя будильник.

- Дочка, вставай! Иначе опять опоздаешь!

- Да, мам! – Тут же ответила я, не успев удивиться тому, что меня будит мама. Уже больше двух лет я жила отдельно.– Уже встаю!

Будильник не умолкал. И мне не оставалось ничего лучше, кроме как встать. Поднявшись, всё так же не открывая глаз, я потянулась и сделала шаг… Дикий кошачий вопль оглушил меня, и отбросил на постель.

- Усаги, милая, ты опять наступила на Луну?! — Послышался из-за полуоткрытой двери заботливый голос.

- Да, мам, — дрожащим голосом отозвалась я, сидя на постели и во все глаза, глядя на разъярённую чёрную кошку.

Не знаю, что убило меня больше. Розовая спальня с зайцами, где я проснулась или знакомый золотой полумесяц, сиявший на лбу чёрной кошки, запрыгнувшей на постель, или то, что меня назвали…

- Усаги, это просто верх наглости! – Проговорила Луна, подходя ближе. — Ты же обещала больше не наступать на меня!

- Я не нарочно! Прости, Луна! – Пролепетала я, осторожно протягивая к кошке руку.

- Не трогай меня! – Удар когтей Луны привёл меня в чувство.

- Ты? – Очевидность происходящего до меня не доходила. – Я?!

- Иди, умывайся! Иначе опять опоздаешь… — Луна спрыгнула с постели, и подошла к окну. В последний миг, перед тем как выпрыгнуть на улицу, она оглянулась на меня, и, покачав головой, горько проговорила: — А я думала, что ты повзрослела, Усаги.

Усаги?! Сорвавшись с постели, я подлетела к зеркалу над комодом, едва не сбив по пути низкий столик. Точно! Из зеркала на меня смотрела… Усаги. Розовая пижама, длинные хвосты в оданго, большие голубые глаза. Ну, она и только! Только… Бледные щёки и округлившийся рот выдавали в ней меня. Мир покачнулся, и я ухватилась за край комода. Блондинка в зеркале сделала тоже самое.

- Я — Усаги?!

Какая жалость, что я не умею падать в обморок. После такого открытия само собой напрашивалось драматическое падение. Но…

- Усаги, милая, ты ведь опять опоздаешь, — в комнату заглянула женщина в переднике. Икуко.

- Куда, мамочка? – Пролепетала я, покрепче держась за комод.

- В колледж, конечно, — ответила мама Икуко, похоже, удивившись, обнаружив меня, то есть Усаги, уже вставшей.

- В колледж? – Сипло переспросила я.

- Да, милая. Поторопись, я уже приготовила тебе завтрак.

Она ушла. А я осталась. Медленно, словно надеясь, что наваждение исчезнет, я вновь посмотрела в зеркало. Нет, на меня снова смотрела Усаги. В несколько коротких секунд я успела попрощаться со своей работой, учёбой. Ведь не могла же я идти туда такой! Да и вообще, где сейчас это «туда»! А потом, да, возможно, я хотела лишь поболтать с Усаги, а не воплощаться в неё. Но чем это не случай?

- Усаги! – Снова позвала меня Икуко. Вот блин, в наших мамах определённо есть нечто общее! Обе такие привязчивые.

- Да, я уже! – Привычно отозвалась я оглядываясь. Топот за дверью привлёк внимание. Я выглянула. Мимо промчался светловолосый мальчишка в пижаме.

- Всё проспишь, Крольчиха! – Поприветствовал он, и скрылся за дверью в конце коридора. Шимго. Ну, кто кроме вредного младшего брата, назовёт меня, то есть Усаги – Крольчихой?

- Я же опаздываю! — С лестницы прямо напротив комнаты слетел тайфун, в котором по розовым пушистым хвостикам я определила Чибиусу. Эта скрылась за дверью в другом конце коридора. Услышав звуки воды, я поняла, что там ванная.

Я вернулась в комнату. Раз мама говорит, нужно торопиться. Может быть, для начала одеться? Или книги? Или постель? Нет, постель убирать не буду. Ни я, ни Усаги, почти никогда этого не делали. Так что это не будет удивительным. Книги. Сумка похожая на портфель стояла на том самом низком столике, который я едва не сбила, кинувшись к комоду. Думалось, что Усаги собрала всё ещё с вечера. Хотелось думать.

Топот босых ног по коридору, и очередной вопль Чибиусы «Я не хочу опоздать!» подсказал мне, что ванная свободная. Я кинулась туда. Вроде бы кроме меня туда кандидатов больше не предполагалось. И всё же я решила не рисковать, помня, как часто появляются в доме Цукино разнообразные кузины, и вообще неожиданные гости. Найти в общей ванной мою щётку, и моё полотенце оказалось очень просто. Только на моих вещах присутствовали розовые зайцы. Ну не знаю, наверно это должно быть мило. Но я же взрослый человек.

Я посмотрела в зеркало. Я взрослый человек. А Усаги всего шестнадцать. Её отражение в зеркале было почти таким, как и тогда в битве с Галаксией. Ну, разве что не голая, и без крыльев. И мне шестнадцать! Быстро умывшись, и почистив зубы, я вернулась в комнату. Одеться. Одежда. Плательный шкаф, что оказался, открыт, а на его дверце, на плечиках висела… Видимо, это принесла мама, пока я умывалась. Там висела моя форма. Усагина. И моя теперь тоже. Я подошла и осторожно зарылась лицом в синих складках юбки, вдыхая аромат свежести. Моя матроска.

- Усаги! Уже почти восемь.

- Да, мамочка!

Я скинула пижаму, и с некоторой опаской натянула форму. До последнего момента, мне казалось, что сейчас всё закончиться. Мне ведь двадцать шесть, и я не смогу надеть одежду шестнадцатилетней девочки. Но… «Ух ты!» — молча взвизгнула я, и крутанулась перед зеркалом. Это была я, и я была Усаги! Последний штрих. Почти необдуманно, я сунула руку под подушку и достала золотую брошь с крыльями. Отлично!

Быстро позавтракав, я, опережая Шимго и Чибиусу, вылетела на улицу. С мгновение поразмышляв, я кинулась вправо от дома. Ведь во всех сериях аниме, что я видела, Усаги бежала именно туда. Я успела пробежать до конца улицы, когда меня догнала Чибиуса.

- Усаги - бака, ты куда? – Спросила она, догоняя и останавливая меня.

- В школу! – Ответила я, порываясь бежать дальше. Но по молчанию мелкой сообразила, что сморозила глупость.

- Усаги, ты же в колледже учишься... — и как только ей удалось сказать это, не с тоном жалости к умственно отсталой?

- Ой, совсем забыла! – Пробормотала я, пытаясь изобразить обычную Усагину глупость. — Я не выспалась, вот и перепутала всё на свете, – и торопилась отвернуться, чтобы не смотреть Чибиусе в глаза.

- А ещё ты забыла свой завтрак…

Ох, ну хоть это я сделала похоже. Забыла завтрак. Это так похоже на Усаги. Нужно поскорее убраться с глаз Чибиусы, пока она не начала меня подозревать.

- Ну, всё, я пошла, – я жизнерадостно помахала ей рукой, и лёгкой походкой пошла в другую сторону, размахивая портфелем и завтраком.

- Усаги… — снова заговорила девочка.

- Знаю, знаю… — поторопилась ответить я. – Я пойду быстрее, чтобы не опоздать.

- Но…

- Я знаю! – рявкнула я, и побежала вперёд. Лишь свернув за дом в противоположном конце улице, я сообразила, что совершенно не представляю, где и как искать колледж, в котором училась Усаги. Я ведь не знала Токио. Обычные дома, не слишком оживлённая дорога. Мимо меня с разных сторон бежали школьники и школьницы, легко заметные в формах своих школ. Но я не видела никого в форме похожей на мою. Ни одного человека.

- Ты собираешься пропустить первую пару? – поинтересовался незнакомый голос у меня из-за спины. Немного нервно, я обернулась. Там стояли двое. Молодой человек в очках, и смешливая девушка с коротким хвостиком каштановых волос. Я знала только двух людей подходящих под это описание.

- Нару, Юмино! Я так рада видеть вас!

Я действительно было рада их видеть. Учитывая, что они спросили про уроки, то рада вдвойне!

- Если так, рада, то почему не дождалась на… — сердито спросила Нару.

- Не дождалась? – переспросила я, пытаясь сообразить, что к чему.

- Ну, да… Мы же каждое утро встречаемся у твоего дома.

Так вот о чём пыталась сказать мне Чибиуса. Я уже была готова, как Усаги влепить себе кулаком по голове, когда подумала, что это будет выглядеть совсем уж глупо. Что ж, в колледж! О чём я тут же просветила друзей, и мы пошли. За ещё одним поворотом мы сели на автобус. С этой поездкой колледж оказался куда ближе, чем я могла подумать. Большое здание, красивое, светлое, как все те, что были в японском анимэ. Улыбающиеся и нет, студентки и студенты, спешащие на занятия. И я чувствовала себя частью всего этого.

Первой парой был английский язык. Толпа студентов болтавших о всякой всячине за моей спиной, пока я висела в окне, глядя с трётьего этажа на окрестности колледжа, резко стихла, и как всегда добрая Нару дёрнула меня за юбку, заставляя сесть. В аудиторию вошёл профессор. Ещё нестарый мужчина, в сером пиджаке и с грустными глазами.

«Он бы понравился Мако», — мелькнула неожиданная мысль, и я огляделась. Ну, где же девочки? Почему в классе их нет? Там в последнем сериале, они все учились в одном классе, по крайней мере, все они, кроме Рэй. Так почему же сейчас я их не вижу?

- Мисс Цукино вижу, вам не терпится ответить? – услышала я голос и похолодела. Скользнув по лицу откровенно скучающей Нару, и как всегда весёлому Юмино, я повернулась к профессору. Он стоял у доски. Руки на столе, на лице довольная улыбка. А почему бы и нет? Зацепил дурочку Усаги.

- Что? – переспросила я, используя древний как мир приём.

- Мне показалось, что вы хотели рассказать нам всем о Шекспире.

Я закрыла рот и мысленно, и реально. Рассказать о Шекспире? Это он завернул. Я, конечно, знала английский. Но чтобы вот так сразу и о Шекспире...

- Ну что же вы мисс Цукино? Мы ждём… – он улыбался. Я молчала. Но самое обидное было в смешках уже полетевших с задних парт. Я сжала зубы. Ну, уж нет, хватит вам надо мной смеяться! С трудом, припоминая слова, я начала:

- What we know about Shakespeare? It is known when and how and just why Shakespeare left Stratford. How can we explain this fact? – я говорила долго и вдохновенно. Никогда ещё в жизни я не говорила на английском с таким воодушевлением. Да о чём речь. Я никогда и не говорила столько на Английском. Он был труден для меня так же, как для Усаги. Но злость взяла своё. Мне надоело, что надо мной и над ней смеются. Я оторвалась. Я почти не слышала, как замолчал класс. Видела перед собой только профессора, чья улыбка застыла на лице подобно нарисованной, и говорила.

- But, because of these lines, the grave of William Shakespeare in the beautiful church by the river he loved has remained unopened. – закончила я, наконец, и села на место. Тишина в классе заставила меня покраснеть. Не нужно было так.

- Хорошо мисс Цукино… – услышала я вдруг голос учителя. Чуть надтреснутый и сухой, как будто это он, а не я говорила несколько последних минут. – Только если вам не будет сложно, то выучите для следующего урока тему из учебника… И покороче.

Я уткнулась взглядом в стол. Вот блин. Я-то думала, что он просто спрашивает. А он про домашнее задание.

- Что ж… Теперь поговорим о…

Всё оставшееся время до конца урока я внимательно слушала. Правда, было немного странно. Учитель говорил. Но никто и не думал за ним записывать. Я не заметила этого сразу, но теперь видела, никто в классе даже учебников не достал. Правда, это в какой-то мере меня и радовало. Не нужно было копаться в сумке Усаги. Я всё ещё боялась не обнаружить там нужных книг, зная забывчивость моей любимицы.

Когда, наконец, прозвенел звонок, я первая сорвалась с места, уже у дверей услышав голос учителя:

- Мисс Цукино… — но не обернулась, сделав вид, что не услышала. Быстрее молнии я вылетела из кабинета, и побежала дальше, не разбирая дороги.

- Охаё, Усаги! – громкий вопль и что-то в меня врезалось. От столкновения я упала на пол. Больно отбив себе мягкое место, и прикусив язык.

- Ой! – взвыла я, закрывая рот руками. Я боялась, что прокусила язык насквозь. А от боли тут же выступили слёзы. В первый раз за это ненормальное утро, я почувствовала себя несчастной.

- Усаги - тян, ты в порядке? – ласково спросил девичий голос, в то время как кто-то сильный поднял меня на ноги.

- Да… – промычала я, всё ещё боясь за целостность языка.

- Прости… Я просто хотела поздороваться. Мы же отсутствовали на первой паре… – «отсутствовали на первой паре?!» Стоп. Я потрясла головой, проясняя. И протёрла глаза.

- Минна! – я даже и не знала на кого мне кинуться. Ами, как всегда с книгой в руках; Макото держащая меня и мой завтрак; Минако поднявшаяся с пола. – Девочки! – ну, по крайней мере, этим я не отличалась от Усаги, — Девочки! Как же я по вам скучала! – я кинулась им всем на шею. Просто обхватила их руками. Милые мои. Это действительно вы… Такие тёплые, живые, настоящие.

- Усаги, всё в порядке? – просипела Мако, в то время как остальные от силы моей хватки едва могли дышать.

- Да, конечно. Мы вместе, — от избытка чувств, я едва могла говорить.

- Если будешь продолжать нас душить, то это продлиться недолго.

- Ой! – пискнула я, и отпустила их. Ами тут же осела на пол. – Простите! Я просто обрадовалась…

- Чему? – подозрительно поинтересовалась Минако, отойдя от меня на приличное расстояние. Я смотрела на них, и словно со стороны видела, как жалко выгляжу. И вместе с тем я пыталась вспомнить, делала ли так Усаги. Вроде бы делала. Тогда почему они продолжают смотреть на меня с подозрением?

- Я соскучилась по вам… – пробормотала я, чувствуя, как к глазам подкатывают предательские слёзы. Да, я собралась разрыдаться.

- Мы виделись вчера вечером… – напомнила Мако, подавая мой завтрак. «Эх, Мако если бы ты знала… Знала?»

- Кстати, Мако, а что ты скажешь насчёт преподавателя английского?

- В смысле?

- Он такой… Такой… Как печальный король… Ну, ты же его видела!

- Усаги, ты что-то путаешь, — Ами покачала головой, точь-в-точь как Луна, — Мы же не были на занятии. А английский в этом семестре поставили первый раз.

- И мисс Цукино уже успела отличиться. – Проговорила проходя мимо какая-то девушка. Я с трудом вспомнила её среди ребят в классе.

- Отличиться? Ты опять не выучила домашнее задание? – Ами снова покачала головой.

- Ами - тян, пожалуйста, ну давай не будем говорить о моих успехах в школе… колледже. – взмолилась я. Вот чего я уж точно не хотела, так это обсуждать способности Усаги к учёбе.

- Ты должна помнить о том, что в будущем станешь Королевой…

- Я помню, помню... – отозвалась я, и, схватив их за руки, потащила к лестнице, — Не нужно напоминать мне об этом так часто.

Я совсем не ожидала, что будет так сложно говорить с девочками. Почти затылком чувствовала их удивлённые взгляды.

- Ты какая-то странная сегодня... – проговорила вдруг Мако, а я едва не споткнулась на пороге. Хотела резко развернуться, но зацепилась хвостом за поручень лестницы, к которой мы подошли. Я взвизгнула, и девочки бросились мне помогать. А когда спасение волос закончилось, раздался звонок на урок. И мы дружно под испуганный вопль Ами кинулись в следующую аудиторию, забыв о случайно оброненной Мако фразе.

Следующим предметом оказалась история. И её тоже вёл мужчина. Невысокий, коренастый, похожий на Такеши Китано. Я только удивилась. В русских школах учителей мужчин можно встретить разве что в спортзале. А здесь...

Вместе со всеми я достала из сумки учебник по истории, определив по голубому торцу и картинке современного Токио на обложке. Положила на стол вместе с тетрадью и обернулась к Минако с мыслью спросить, почему их не было на первой паре. Но в этот момент заговорил учитель.

- Сегодня мы поговорим о восстановлении Японии после Второй Мировой войны. Откройте учебники на странице 375...

Как и все я взяла учебник, открыла его, и... похолодела. Правда, сначала я подумала, что у меня что-то случилось со зрением. Зажмурилась, помотала головой, несколько раз усиленно потёрла глаза. Не помогло. Я по-прежнему смотрела на… То, что это иероглифы — я понимала, и даже разбирала некоторые из них вместе с каной. Но в большинстве своём они походили на расплющенных насекомых, и не несли для меня никакой информации. Не веря, я перелистала в конец учебника, вернулась к началу. И везде одно и то же. Сплошные иероглифы!

И я их не понимала! Когда-то я учила японский. Но дальше запоминания двадцати с хвостиком иероглифов и хираганы – дело не пошло. Я заблудилась во многочисленных падежах и забросила это неблагодарное занятие. Но тогда я даже не подозревала, что это может мне пригодиться. Я заглянула в конспекты Усаги. Неровные строчки кривой хираганы. Но и их я прочесть не могла. В смысле прочитать-то могла. А вот перевести...

Я в испуге вскинула голову. А вдруг сейчас все вокруг заговорят на непонятном мне языке?!

- Не торопитесь, мисс Коцумо, — посоветовал преподаватель пышноволосой девушке с первой парты, передо мной. – Читайте медленно. Мы собрались здесь изучать историю, а не бить рекорды по чтению. Так что, если вам несложно, прочтите этот абзац ещё раз... с начала.

- Больше всего пострадала Хиросима. Атомный взрыв практически...

Ну, вот. Я же прекрасно понимаю, всё, о чём говорят. Опустила голову. Чуда не произошло. В книге остались всё те же не понятные иероглифы. Перелетев через плечо, на парту упала записка. Замирая от нехорошего предчувствия, я развернула сложенный вчетверо листочек. Единственное, что я смогла прочитать это слово в начале записки «Усаги!» Узнала потому, что этими тремя слогами сама до сих пор подписывала некоторые письма. В конце записки длиной в две строки ещё три иероглифа. Узнала последний «Ко». Сердечко, нарисованное вместо точки, подсказало, что записка от Минако. Но вот, что она там написала? Я повторила процедуру с протиранием глаз. Хотя наперёд знала, что не поможет. Факт оставался фактом. Я не понимала написанное по-японски.

Я ещё пыталась придумать, как быть, когда почувствовала, как нетерпеливая Минако тычет мне в бок линейкой. Аккуратно, чтобы не заметил учитель, я обернулась:

- Чего тебе?

- Так ты идёшь или нет?

Иду? Куда? Ответ, по-видимому, лежал передо мной. Но я не могла его прочесть. Куда я должна была идти? А девочки? Снова почувствовав тыканье линейкой, я одними губами прошептала:

- Иду…

Только вот куда я согласилась идти? Может быть... Моё лицо непроизвольно расплылось в улыбке. Может быть, Мина зовёт на концерт Starlight? Я замечталась, как это слышать их песни и главное понимать их смысл. В свете таких размышлений пребывание в теле Усаги мне снова показалось замечательным. И что с того, если я не знаю японского? Девочки обязательно мне помогут. А потом я и сама всё вспомню. В конце концов, я не совсем уж безнадёжная! Надо будет только заскочить после уроков в книжный магазин, и отовариться японско-русским словарём. Вот тогда и посмотрим кто кого. За мечтами я совсем не следила за происходящим в классе. Лишь когда учитель сказал, «запишите домашнее задание», я вернулась из шумного концертного зала в залитую солнечным светом аудиторию.

- Параграфы с 13 по 16, и задания к ним.

Я так и писала «параграфы с 13...» и успела написать по 16-й, прежде чем сообразила, что пишу по-русски. Обычными русскими буквами. В немом потрясении я уставилась на возникшие из-под руки слова. Ещё одна новость. Но пожалуй, эта новость была не так уж поразительна, как та, что я не знаю японского. Строго говоря, всё правильно. Раз я не умею писать иероглифы, то и не знаю, как их читать.

- Усаги, ты чего спишь? – появилась с вопросом Минако, и я поторопилась захлопнуть тетрадь перед любопытным носом, скрывая то, что могло меня разоблачить.

- Я не сплю… Просто задумалась.

- А было похоже, что ты спишь, — подначила Мако. Я не поддалась. Быстро кинув учебник и тетрадь в сумку, я пошла к выходу, где меня и догнали девочки.

- Ты что обиделась? – спросила Мако. Я неловко пожала плечами.

- С чего?… Я ведь и, правда, иногда сплю на уроках… Но… И когда мы идём на концерт?

Тут же возникла Минако.

- Какой концерт?

- Starlight, — ответила я и обнаружила, что глаза девочек округлились до размеров чайных блюдечек.

- Усаги, Starlight улетели несколько месяцев назад, — тихо проговорила Ами, оторвавшись ради этого от очередного справочника, что по обыкновению держала в руках.

Вцепившись в ручку сумки, я прикрыла глаза. На секундочку.

- Ну, конечно, — согласилась я, и молча проглотив пару ругательств по поводу своей глупости. – Мне просто приснился сегодня Сэя. Сон был такой реальный, что я и забыла, про их отлёт...

Кажется, получилось. И тон нужный подобрала, и слова те самые нашла. Девочки забыли обо мне, и стали смотреть по сторонам. Похоже, им недоставало Starlight, иначе бы с чего они так среагировали на мою грустную физию? Хотя кое-что было непонятно. Их печаль была такая обычная, привычная. Да, что такое происходит?!

- Кстати, девочки, а когда обед? – спросила я, надеясь растормошить подружек, — Я ужасно проголодалась.

Девочки рассмеялись.

- Ну, ты как всегда, — хихикая, Минако повисла на моём плече. Мы все расхохотались, и я почувствовала, как неловкое молчание возникшее после слов о Starlightах уходит. Мне стало легко.

- А я сегодня с утра сама не своя, — поделилась я, пока мы шли к следующей аудитории, — Что-то странное приснилось. Я и вскочила раньше, чем будильник прозвенел. А потом за завтраком забыла, что учусь в колледже, и побежала в школу, — девочки хихикали, и даже Ами убрала книгу в портфель, чтобы не отвлекаться, — А потом Чибиуса меня догнала, и сказала, что я бегу не туда...

Увлекшись я начала рассказывать сцену своего пробуждения и подъёма – в лицах. Размахивая руками, корча рожи, изображая то Шимго, то Луну, то Чибиусу, я всё больше распалялась, видя смех подруг. Такие живые и весёлые. Я забыла обо всех ошибках и неприятностях, что случались со мной с самого утра. Главное сейчас для меня стало видеть их лица.

В хихиканье и перешёптываниях пролетели ещё две пары. На химии меня выручила Ами, которая вдруг решила поспорить с вызвавшим меня преподавателем по поводу ковалентной связи чего-то там, а на домоводстве Мако отвлекла от меня внимание учительницы пожаловавшись, что у неё никак не получается приготовить тушёный дайкон.

Смеясь и хохоча, мы выбежали на большую перемену. Девочки продолжали хохотать над рассказами якобы моих снов, а я продолжала рассказывать им все смешные фанфики, которые могла вспомнить. И «несчастный день для Мамору», и «День рождения Усаги», и «Новогодняя вендетта Мичиру». Настолько разошлась, что обед пришлось жевать на ходу, пока бежали на урок астрономии.

Новая неприятность свалилась мне как снег на голову. В душной зашторенной аудитории мисс Дзюитиро объявила контрольное тестирование по материалу прошлого семестра. Я побелела, когда получила листок для тестирования, и позеленела от попытки прочитать вопросы, написанные на японском. Дрожащей рукой вывела в углу листка, где стояло «your name» имя и фамилию «Усаги Цукино». По-детски, с одним иероглифом «цуки», не вспомнив, как не пыталась иероглиф «поле», которым нужно было писать последний слог фамилии. Что делать дальше, я не представляла. И неважно, что мисс Дзюитиро отошла к окну, дав блестящую возможность заглянуть в учебник. Что мне там искать? Не нужно было быть умной, как Ами, чтобы понять, что и учебник по астрономии тоже на японском. Ну, максимум там могли быть английские названия звёзд, созвездий, законов. Но что мне это давало, если я не могла прочитать самих вопросов? О том, что я не смогла записать правильный ответ, если бы его знала, я старалась не вспоминать. Поймав несколько встревоженных взглядов девочек, я опустила голову к листку, изобразив из себя страшно занятую студентку, в то время как единственное, что мне хотелось – это плакать.

Идея спасения пришла сама собой.

- Да, мисс Цукино? – отозвалась преподаватель, увидев вскинутую руку.

- У меня кровь носом пошла, можно выйти?

- Да, конечно… – она растерянным взглядом пробежала по классу, — Мисс Мидзуно помогите ей добраться до медпункта.

- Нет, нет, не надо, — заторопилась я, — Я сама!

Почти выбежала в коридор, осмотрелась. Нашла указатель туалета, и кинулась туда. Влетела в сияющую чистотой комнату, и закрылась в одной из кабинок. Успела почти вовремя. Следом за мной в туалет вошла Ами.

- Усаги, всё в порядке?

Я не ответила. Подобрав под себя ноги, чтобы их не было видно из-под двери, молчала, сухими глазами глядя на дверь. Может быть, Ами не найдя меня, уйдёт?…

- Что-то случилось? – снова спросила Ами. Конечно же, она успела увидеть, то, как я сюда вошла. Но я не хотела разговаривать. Ведь это означает, что я должна буду сказать, что не понимаю по-японски, а потом объяснить почему. Объяснить, что я не Усаги, а взрослая тётка, которая этим утром проснулась в теле её подруги.

- Почему ты не отвечаешь? – вот ведь упрямая. Ами… Я почувствовала, как маленькие солёные предатели повисают на кончиках моих ресничек. Ну вот и первые слёзы. Уткнулась лбом в колени, и расплакалась. Не таким я видела это приключение.

- Ты плачешь? Почему?

Похоже, она не отстанет.

- Ами - тян, — позвала я, не выходя из кабинки, — А у тебя есть японско-русский словарь?

Последовало почти минутное молчание.

- Есть.

- Здесь? – я не стала спрашивать, зачем он ей. Может быть, среди многочисленных зубрёжек предметов ведущих её к мечте быть врачом, она решила найти что-нибудь для души? Например, русские стихи?

- Нет, дома. А тебе срочно?

Ах, Ами, Ами. Ты как всегда немногословна. И только ты не будешь спрашивать дурочку Усаги, зачем ей понадобился такой словарь.

- Если можно, то сегодня... Давай зайдём к тебе после уроков?

-Как скажешь…

Вот так легко и просто.

- Ты возвращайся в класс, Ами. Я побуду здесь. Голова ещё немного болит…

- Я могу остаться. Я уже сдала тест.

- Нет, лучше иди.

Ещё минута молчания. Шаги, и скрип двери. Она всё же ушла. Я подождала и вышла из кабинки. Подошла к умывальнику, и, не глядя в зеркало, умылась холодной водой. Всё нормально, никакой паники. Из зеркального стекла на меня посмотрела бледная Усаги с покрасневшими глазами. Никакой паники. Но как же не паниковать?! Ну, не люблю я чувствовать себя дурой, и всё тут. Судя по часам, оставалось ещё два урока. Хорошо ещё если это будет какая-нибудь физкультура или пение. Но после письменного теста по астрономии было вполне разумным ожидать, по меньшей мере, высшей математики, а в самом плохом случае…

Вот об этом мне думать не хотелось. Но видение того, как прикусив от усердия нижнюю губу, я старательно рисую все известные иероглифы, пытаясь на уроке японского написать сочинение на тему «Как я провела лето.» — само всплывало в голове.

Меня слегка замутило от такой перспективы. Ещё раз умывшись я отошла к окну. Смотрела на город с высоты третьего этажа, и гадала, как могла случиться всё это, и как, а главное, зачем я оказалась здесь? Ну, явно не для того, чтобы заработать для Усаги 100 баллов по английскому, и неуд по астрономии...

Я простояла в туалете до конца пары, так и не решившись вернуться в аудиторию. Со звонком за мной зашли девочки. Молча, не спрашивая ни о чём, отдали мне сумку, и остановились полукругом вокруг меня. Я молчала. Легче было смотреть на город, чем им в глаза. Но я смогла. Скрутила гордость и обернулась. Улыбнулась.

- Я просто не выучила астрономию, — виноватым голосом сказала я, снова почувствовала тепло в сердце, увидев ответные улыбки. И всё же не понимаю, что с ними такое? Так ли необычно, что я веду себя как дурочка Усаги? Разве битва с хаосом так её изменила? По последней серии это не было заметно. – Ничего, к 30-му столетию догоню. – неловко пошутила я, и они снова рассмеялись.

- Ну, а теперь идём? – спросила Минако, заговорив первая.

- Куда? – моё сердце упало на дно желудка и там замёрзло. Только не… Да, я и не знала, чего мне нужно было бояться больше.

-В Корону. Я же тебе писала.

От изумления, я открыла рот.

- А уроки?

- Усаги, ты явно сегодня не выспалась, — со вздохом начала Мако, — Сегодня суббота. Короткий день, и всего пять пар…

Я сосчитала. Английский, история, химия, домоводство, астрономия... И почувствовала, как улыбка счастливого идиота выползает на моё лицо. Спасена! В порыве счастья я сгребла девочек в объятия.

- Я люблю вас девочки!…

Быстро переобувшись, я первая выбежала из здания колледжа. До чего же хорошо! Никакого больше японского. Счастье переполняло меня, как солнце, залившее светом всю улицу. Я была готова, как хомяк бегать по кругу, выделывая танцевальные па.

- Я хочу есть! – крикнула подходящим девочкам, — Три, нет, пять пирожков с мясом! Кофе со сливками и мороженое с изюмом! Хочу утку по–пекински и суп харчо!

Мы уже шли по улице, а я всё продолжала выкрикивать названия блюд, забавляясь от души смущением подруг.

-Мамо - тян! – я мгновенно различила среди шедших впереди нас студентов старшеклассников синюю куртку. Или может, просто почувствовала, что это именно он. Чуть сгорбившись, словно неся непосильную ношу, он шёл уткнувшись в какую-то книгу или тетрадь, держа под рукой стопку учебников. Я успела заметить это лишь мельком. В следующее мгновение все эти эпистолярные источники валялись на асфальте, а я висела у Мамору на шее. Если Усаги и в правду так делает, то понятно, почему Мамору это не очень-то приветствует. Он не выдержал нападения, и мы упали. Теперь я улыбаясь сидела на нём верхом.

- И тебе здравствуй, Усаги, — проговорил он, болезненно морщась, — Ты не могла бы позволить мне встать?…

Смущённо покраснев, я вскочила, на ходу прошептав какое-то нелепое извинение.

- Да, ничего, — отмахнулся Мамору, и вместо того, чтобы обнять меня, наклонился за книгами. В недоумении я обернулась к девочкам, и обнаружила их с лицами… Ну, в общем, с них можно было писать картину «Обалдеть!» Им хорошо. А вот я окончательно перестала разбираться в происходящем. Последний раз, когда я видела Мамору, он говорил, как сильно любит Усаги.

- Мамору, — позвала я, внезапно севшим голосом. Подошла ближе, наплевав на приличия, потянулась к губам. Он отвернулся. Почти незаметно, но достаточно быстро, чтобы я поняла – он избегает моих поцелуев!

- Извини Усаги, но мне некогда, — сказал он, и ловко избегнув моих протянутых рук, стремительно пошёл прочь. «Извини, Усаги?!» Будь на моём месте Усаги, она наверно прямо тут села бы на землю. Я устояла. Хотя и чувствовала предательскую слабость в коленках.

Даже и не помню, как мы дошли до Короны. А там мои грустные мысли разлетелись в пух от одного только возгласа.

- Вы опоздали!

Я подняла глаза. Рэй. В этот раз молча, без каких-либо возгласов я бросилась ей на шею. И расплакалась. Второй раз за этот день. Отчего я плакала? Понятия не имею. Мамору обошёлся со мной, как с чужой, а теперь передо мной ещё и Рэй. Я ревела белугой. Девочкам с трудом удалось завести меня в игровой центр. Там усадили на высокий табурет у одного из автоматов. На несколько мгновений Ами исчезла, а вернулась со стаканом воды, и… Я подняла глаза на молодого человека подошедшего к нашей компании. Ещё до того как я допила воду, мои слёзы высохли от широкой улыбки.

- Мотоки-кун!

- Рад видеть тебя, Усаги - тян. Ты давненько сюда не заглядывала...

- Она была занята учёбой, — сообщила ему Рэй, глядя расширившимися глазами на меня, в то время, как висевшая у неё на плече Минако что-то ей шептала.

Не замечала я такого раньше. Но, похоже, девочки сообщали Рэй о произошедшем за день. Честно сказать у меня слегка подогнулись ноги. И не сиди я сейчас на табурете, то непременно рухнула бы на пол. Ведь Рэй медиум и заклинательница огня, и может увидеть меня настоящую в теле Усаги. Впрочем, может быть, она уже это сделала? Иначе, почему она смотрит на меня так подозрительно?

С минуты на минуту я ожидала, что она налепит мне на лоб одну из своих бумажек, или просто ударит огненной атакой, решив объяснить потом, что я не Усаги. Забыв про Мотоки, больше не слыша его вопросов, я внутренне сжалась и замерла на месте, ожидая немедленного разоблачения.

- Я так рада, Усаги!

Вот это я ожидала меньше всего. Рэй сама кинулась мне на шею. Ух, ты, оказывается, и у огненной прорицательницы бывают всплески эмоций. Правда, лежа на каменной полу, я этому не радовалась. И вообще думала с тоской обо всех падениях. Понятно, почему все думают, что Усаги дурочка. Так падать, и впрямь дурой станешь. Во всяком случае, голова у меня болела, и здорово...

Уж и не знаю, для чего было собираться в Короне, если в итоге мы всё равно пошли к Рэй в храм. Правда, по пути зашли к Ами, и кондитерскую. Там я устроила девочкам целое представление из того, как Усаги ест. Хотя пирожные были очень вкусными, запихивание их в рот целыми, лишало процесс поедания сладостей всякого очарования. А, потому расплатившись за съеденные, я взяла с собой ещё штук пять. «Про запас!» — объяснила я. На самом деле, надеясь, что удастся их попробовать по нормальному. Впрочем, главного я добилась. В этой суматохе Ами переложила в мою сумку словарь, так незаметно, что ни у кого не возникло вопросов зачем нужно мне. Таких вопросов от Рэй или Минако я бы не пережила. В буквальном смысле. А Мако скорее бы взяла сторону Ами. Они обе всегда считали, что у Усаги должна иметь свою жизнь, в чём бы она не заключалась, в играх или парнях, или в японско-русском словаре.

В дворике храма Хикава нашёлся Юичиро. С самым скорбным видом он скрёб метлой каменные плиты. Увидев нас, он просветлел лицом, и бодро поздоровался, не преминув спросить, хочу ли я чая. Хватило одного гневного взгляда Рэй, чтобы он вернулся к прерванному занятию.

- По-моему, ты слишком сурова к нему, — проговорила я, когда мы уже прошли мимо него, и поднялись к Рэй в комнату. – Дай ему реальный шанс, или прогони его. Его любовь не преступление, и потому не должна наказываться равнодушием… – не знаю, могла ли так сказать сама Усаги. В тот момент я об этом не думала. Я сказала это от себя, просто так. Мне всегда было жаль Юичиро. Любовь Рэй колючая, и она могла ранить. Усаги к этому привыкла, но любовь к ней, и к Юичиро – разные вещи. Юичиро наверняка было больней.

Очнулась я от размышлений в полной тишине. В который раз мои слова были восприняты как-то не так. Уже рассевшиеся за низким столиком девочки смотрели на меня и молчали. В какой-то миг я подумала, что вот это как раз и настоящее. Ни сражения с демонами, а вот это. Их целостность, осознание друг друга и всего того, что их окружает. Да, они воины, но это не мешало им жить жизнью обычных людей. Более того, им нужно было жить и этой самой обычной жизнью. Для того чтобы было во что верить, о чём помнить, что ценить, кого любить… Чтобы было ради чего умирать…

- Может быть, ты и права… – тихо проговорила Рэй. Она снова смотрела на меня, оценивающе, проверяюще. Но никто и даже она не повторил фразы Мако оброненной далёким утром. Значит, я настоящая? У них больше нет причин во мне сомневаться? Скрывая подступившие к глазам слёзы, я опустила голову, и хотела тихонько проскользнуть к столу. И я проскользнула. Один хвост зацепился за бумажную ширму, обутая в носок нога скользнула по глянцевой обложке журнала, который валялся у входа в комнату. И под шумный вздох и собственный вопль я «проскользнула к столу». Великий боже, ты только скажи, это моя неуклюжесть, или Усаги на самом деле такая растяпа? И, вообще, если я цеплялась за всё хвостами чуть ниже колен, как Королева Серенити ходит, когда они волокутся по земле? Пока я лежала с мокрым полотенцем на голове, мне привиделись чехлы для королевских хвостов. Иначе сколько же раз в день потребуется мыть голову, если позволить им волочиться по земле, да ещё и разную погоду?

Но худшее наступило потом. Потом, когда с моей головы было снято полотенце, и после того, как мы попили чай, заедая безумно вкусные куриные шашлычки с рисом под пряностями, после съеденных оданго[1]. После всеобщего смеха надо мной, как над лунным кроликом. Потом… Когда Ами заявила, что пора заниматься они все достали учебники. Я тоже. В каждую секунду борясь с собой, чтобы не упасть в обморок. И неважно, что я раньше этого не делала. Неважно!

Это было по-настоящему ужасно. Я понимала всё, что мне объясняла Ами или Рэй, и даже могла наверно подсказать кое-что Мако и Минако, но была вынуждена вновь и вновь просить объяснений, лишь бы ничего не писать в тетрадях. Я бы могла и сама им что-нибудь объяснить, но продолжала делать вид безнадёжно тупой. Так или иначе, эти несколько часов в компании девочек могли мне показаться просто волшебными, если бы не японский. Уже возвращаясь домой, я хихикнула, вспомнив, пунктик Усаги. «Вечеринка с Мамору… но английский!…» Ведь оказалось, что английский язык наименьшая из моих бед. А, кроме того, дома меня ждали три параграфа по истории. И хотя после занятий в часовне, сил не осталось, я, тем не менее, решительно взялась за перевод, даже отказавшись ужинать со всеми. Я была полна решимости.

Но всё получалось из рук вон плохо. Ну не знала я японского. Все его многочисленные падежи, формы отрицания в двух временах, какие-то там обороты. И словно этого было мало! А тут ещё иероглифы отказывались находиться. То я черты неправильно посчитала, то ключ неправильно определила, то и то и другое вместе.

Я потихоньку закипала от злости, в сотый, или уже в тысячный раз перелистывая словарь в поисках очередного вредного иероглифа, когда ко мне в комнату заглянула Чибиуса.

- Усаги, ты мне не почитаешь?

Я почувствовала, как меня вместо злости отхватывает истерика.

- Давай, — как можно спокойнее ответила я. Она подошла. Мне хватило одного взгляда на учебник, чтобы потом устало опустить голову на стол. Конечно же, книга была на японском.

- Усаги, что с тобой? – забеспокоилась Чибиуса.

- Усаги, тебе звонит Мамору, — голос мамы дал мне шанс не отвечать. Поднявшись на ноги, я кинулась в коридор, не преминув по пути зацепиться хвостиком за дверную ручку. И как только Усаги удаётся обходиться без этого?!

Трубка телефона оказалась выключена.

- Мама, а как же звонок? – завопила я. Икуко выглянула из спальни.

- Прости дорогая, я увидела, как к тебе зашла Чибиуса, и сказала, что ты ему перезвонишь.

Я истерично взвела глаза к потолку.

- Куда?! Я же не знаю, откуда он звонил!

- Он об этом подумал. Я записала телефон на календаре.

Обрадованная я кинулась к календарю, и тут же увяла. О, да! Цифры на календаре, висевшем над телефоном, были. Их было много. И были надписи к каждой из групп цифр. Но все они были на японском! Может быть, маме и пришло в голову записать имя Мамору каной[2], но я уже не могла это выяснять. Тихо заскулив, я бросилась вниз, и, обувшись, вылетела на улицу.

Прохлада вечера остудила. Шла наугад, не разбирая дороги, да и не пытаясь понять, куда иду. Мне просто хотелось уйти ото всех подальше. Никогда в жизни я ещё не чувствовала себя такой несчастной. А главное, я никак не могла понять, как же так получается? Говорить на японском я могу, я понимаю, что говорят мне, но ни слова не понимаю из написанного?

В довершение ко всем несчастиям пошёл дождь, и я заблудилась. Впрочем, последнее не так уж сильно расстраивало. Я не хотела возвращаться. А потому я просто брела по улице, под проливным дождём, наслаждаясь отсутствием необходимости читать по-японски.

Когда по улице пролетела машина с включёнными фарами, я испуганно спряталась в тени деревьев. И ещё больше испугалась, когда она вернулась, и остановилась невдалеке. Не дожидаясь, когда из неё выйдут, я бросилась бежать. Но меня быстро догнали. Мужчина. Он схватил меня за руку и притянул к себе. Я пыталась сопротивляться, совсем не слыша слов, что он говорил. Но быстро слабела, голодная и замёршая на нет.

- Усако, ты меня слышишь? – рявкнул Мамору мне в лицо, и я очнулась.

- Слышу, — слабо отозвалась я, чувствуя, что если он сейчас меня отпустит, я просто упаду на землю, — Слышу, — повторила я, — Но я хочу есть…

Он заулыбался, и под ледяным дождём мне стало тепло от его улыбки.

- Усако, — прошептал он, и, подняв на руки, понёс к машине. В салоне было тепло, и приятно пахло розами. Мы поехали.

- Только не домой, — попросила я, глубоко утопая в кресле. Мне снова становилось холодно. Заметив моё дрожание, Мамору включил обогреватель. И лишь через несколько минут спросил:

- Почему не домой?

Я живо представила себя укоряющий взгляд Икуко, и недоумение Чибиусы. Нет, не сегодня. Завтра я попытаюсь им всё объяснить, но не сегодня. Сегодня я больше не могу.

Наверно я смогла сказать что-то из этого вслух, потому что Мамору больше ничего не спрашивал. А к моменту, когда машина остановилась, я почти спала. Он снова взял меня на руки, и опустил лишь у себя в квартире на диване. На мгновение скрылся в стенном шкафу, и, выудив оттуда рубашку, дал её мне, и со словами «переоденься», ушёл в кухню. Дрожа, я стянула через голову мокрое платье. Надела рубашку. Завернувшись ещё и в лёгкий плед, что нашла на диване, я вышла на балкон, чтобы повесить одежду. Признаю, идея нелепейшая. Вешать мокрую одежду на открытом балконе, в дождь. Но ничего лучше я не придумала.

- Ты что делаешь? – заорал Мамору и за плед, вдёрнул обратно в комнату. Я полетела прямиком в его объятия. Споткнулась о порог балкона, и мы оба упали. Я испуганно закричала, и закрыла глаза. А потом услышала как сквозь стоны и охи Мамору смеётся. Я рискнула открыть один глаз. Похоже, он смеялся надо мной. Я открыла второй глаз и возмущённо спросила:

- Чего смеёшься?

Он не ответил. Только прижал меня к себе, и продолжил смеяться. Моих возмущений и попыток подняться хватило от силы на минуту, потом я начала смеяться вместе с ним. Он остановился первым.

-Я люблю тебя Усако, - проговорил он, и так посмотрел на меня, что я почувствовала, как неудержимо краснею. Но желание узнать его поцелуй оказалось сильней. Я потянулась к его губам. На этот раз он не увернулся. Мы поцеловались. И у меня слегка зашумело в голове.

- Мамо - тян, — протянула я, поднимаясь над ним на руках, — Мой Мамо - тян!

Он заулыбался и снова потянул меня к себе, чтобы поцеловать. Это было чудесно. Мамо - тян со мной, мне хорошо, и никакой нужды в японском, и…

- У меня ноги замёрзли, — сказала я, открыв рот, чтобы сказать Мамору что-нибудь о любви.

В одну секунду мой пылкий Мамо – тян превратился в нежного заботливого Мамору. Он поднялся, помог подняться мне, закрыл балкон. Мы вернулись к дивану. Мамору сел, и я тут же устроилась на его коленях, в тёплом кольце рук, обняв за шею. Мне стало так хорошо, что не хотелось шевелиться. Хотелось просто сидеть вот так, чуть прикасаясь губами к его шее, и чувствовать лёгкое напряжение его рук. Я понимала Усаги. Я бы могла отдать жизнь за то, чтобы всегда чувствовать его руки.

- Ты сегодня какая-то не такая, — проговорил вдруг Мамору. Я вмиг ощутила, как во рту пересохло.

- Что ты имеешь в виду? – спросила сонным голосом, не поднимая головы с его плеча, чтобы не встречаться с ним взглядом. Его руки напряглись, прижимая.

- После победы над Хаосом, после отлёта Starlight, ты стала какая-то другая. Чужая. Я не мог даже поговорить с тобой лишний раз, чтобы не вызвать вспышку резкости, — моё сердце заколотилось, как сумасшедшее. Я же не дура! Я читала фанфики. Знаю, многие хотят, чтобы Усаги осталась с Сэей, думая, что после всего произошедшего Усаги любит именно его. А если все они правы? Иначе, почему девочки сделали Такие глаза, когда я днём кинулась к Мамору сама. Неужели?! Я не могла в это поверить. Как ты могла Усаги?! Ведь любовь всех твоих жизней - Мамору! – Ты всё время проводила с девочками. Я боялся, что в твоей жизни не осталось места для меня. И вдруг сегодня днём ты сама кидаешься ко мне на шею. Пытаешься поцеловать. Сейчас, здесь, со мной… – его голос прервался, а мои глаза стали влажными. Ах, Мамо – тян, мой истинный японец. Так долго сдерживать свои чувства. – Усако? – позвал он, и я всё-таки посмотрела на него, - Пожалуйста, не оставляй меня. Я просто не знаю, что будет, если ты… – наверно он хотел сказать «уйдёшь», но его голос снова сорвался.

А я… Именно я была готова кинуться ему на шею, целуя и обещая, никогда его не покидать, остаться здесь с ним рядом навсегда. Но… Усаги. Что думала она? Я не имела права решать за неё. И в то же время неизвестно, сколько времени я пробуду в её теле. Мне нравился Сэя. Но любила я Мамору. Он моя нежность, моя душа, моя любовь.

Но я должна была что-то ответить.

- Мамо – тян… – что я могла сказать ему? Что сидящая у него на коленях, не та, с которой он встречался последние два года, и ещё меньше та, кого он потерял в прошлой жизни? Сказать, подожди до завтра, например, и повтори мне это ещё раз, тогда я придумаю, что тебе ответить? Или сегодня сказать, что я останусь, а завтра Усаги рванёт сквозь Галактику к Сэе? – Мамо – тян, в последнее время произошло так много всего. Я должна была измениться. Мне жаль, что я причинила тебе боль, – я старалась говорить самые нейтральные фразы. Хотела сделать так, чтобы что не произошло завтра или в другие ближайшие дни он был к этому в той или иной мере готов. Хотела этого по-настоящему, но почувствовала, как сила его рук уходит, а он сам отстраняется от меня, и испугалась. – Но я хочу сегодня быть для тебя твоей Усаги. Только твоей… чтобы не произошло завтра, — я прижалась к его сжавшимся губам. «Я его потеряла!» — мелькнула истеричная мысль, и ушла. Мамору ответил на поцелуй. Когда мы оторвались друг от друга, он взял моё лицо за подбородок, чтобы посмотреть в глаза.

- Чтобы не случилось завтра, — тихо повторил он.

- Чтобы не произошло завтра, — кивнула я…

Потом, уже почти засыпая, я прижалась к нему, и он нежно обнял меня за плечи. Я всё больше хотела спать, но что-то не давало мне покоя. Что-то предельно простое, и такое лёгкое, что ускользало от меня. Слушая стук сердца Мамору, и чувствуя на себе его руки, я лежала и думала. Пока вдруг…

- Мамо – тян, — позвала я.

- У - у, — сонно отозвался он.

- Ты можешь пообещать мне одну вещь?

- Да? — я увидела, что он открыл глаза, в то время как мои начал неудержимо закрывать сон. Я, словно проваливалась в пушистый, тёплый туннель, расслабленно недвижимая, и безмолвная.

- Мамо – тян, почаще целуй и обнимай меня, — прошептала я, прижимаясь щекой к его груди, — Не только когда мне грозит опасность… – и я уснула.

И я проснулась. Поднялась в постели. Темнота, тишина. Где я? Где Мамору? Рядом зашевелились.

- Мамо – тян, — обрадовалась я, приникая к парню.

- Угу, — отозвался он, и обнял меня за плечи. Счастливая, я задремала. На секунду. «Угу?» — вскинулись мысли. Хлопок по светильнику, и комнату залил ровный свет ночника. Я осмотрелась. Я вернулась домой. Я как я. В ногах на постели спить Барон, за стойкой стеллажа с книгами огонёк, оставленной включённой колонки. А рядом со мной… С перепугу пробуждения я забыла, кто он и как его зовут. Пока я сидела в панике, перетряхивая свою память, парень проснулся, и с беспокойством посмотрел на меня.

- В чём дело?

- Я… – я была уже готова брякнуть, что не помню, как его зовут, как вдруг его имя вместе с объяснением само спрыгнуло с языка, — Ром, мне кошмар приснился, — Рома? Высокий, худощавый, но накачанный, короткие тёмные чуть вьющиеся волосы, тёмные глаза. В свете ночника я не могла разобрать их цвет. Но вспоминались они синими.

- Иди сюда, — позвал он, протягивая ко мне руки. С секунду поколебавшись, я нырнула в его объятия. Он сам выключил ночник. А я просто лежала, прислушиваясь к его дыханию. Из-за сна я всё ещё не помнила Романа, и не совсем понимала, откуда он взялся. Но сейчас мне нравились его объятия и его близость. Утром я во всём разберусь, думала я засыпая. Но одна мысль не давала покоя. Понял ли Мамору, что я хотела ему сказать?

Розовые волосы, карие глаза

До свидания, Усаги, Мамору! – крикнула она им, и вскинула ключ, — Страж времени, открой мне врата времени, пропусти меня домой!

- До свидания Чибиуса! – услышала в последний момент, перед тем как розовое облако охватило её, и вот перед ней показалась дорога к Хрустальному Токио. Она почти не заметила, как пробежала через весь город, и ворвалась во дворец.

- Мама, папа, ну где же вы?

- Юная Леди, ты не должна себя так вести, – Королева Серенити вышла откуда-то из комнаты, и Малышка кинулась к ней.

- Мама... Я так скучала... — она попыталась обнять маму, но что-то ей в этом помешало. Она отпрянула. Королева стояла перед ней такая же, как всегда. Красивая, спокойная, в роскошном белом платье.

- Что это? – почти с испугом спросила девочка, глядя на живот матери, выпиравший из-под платья.

- Это?... — в какой-то момент принцесса увидела в женщине прежнюю Усаги, нелепо растерянную, не знающую что сказать. Которой снова пришёл на помощь отец.

- В чём дело? – подошедший Король Эндимион нежно обнял за плечи маму. — Юная Леди?

- Папа... – Чибиуса чувствовала себя способной сейчас и здесь расплакаться. Или рассмеяться. – В чём дело? Почему...мама?

- Ну, знаешь ли, дорогая, — Король подошёл и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с её растерянным взглядом, — Эта история началась очень давно. Думаю пора тебе её рассказать.

Они сидели в её спальне. Мама рядом держа за руку, а отец ходил перед ними, стараясь не смотреть Чибиусе в глаза. Он рассказал о том, как мама страдала, потому что проходило время, а она, Юная Леди, всё так и не рождалась. И как поэтому он решил пройти сквозь время, в будущее, и принести оттуда её, Юную Леди.

- То есть, это я там? – Чибиуса огромными глазами посмотрела на мамин живот. Королева слабо кивнула.

- Я очень люблю тебя, — притянув дочь к себе, обняла. — Мне было плохо оттого, что я не могу обнять и поцеловать тебя. Я очень тосковала...

Наслаждаясь теплом маминых рук, Чибиуса была готова обо всём забыть, но одна мысль не давала ей покоя.

- Но что же мне теперь делать? – спросила она, поочерёдно глядя на родителей, — Теперь я должна вернуться в то время, откуда вы меня забрали?

- Нет, конечно, нет, ты можешь остаться здесь с нами... — тут же поторопилась ответить мама, — Ведь когда ты маленькая появишься на свет, папа заберёт тебя в наше прошлое. Кто же тогда останется со мной?

Ни Чибиуса, ни Серенити не заметили, как побелел Эндимион. Отвернувшись от жены и дочери, он посмотрел в окно. Хрустальный Токио сверкал как драгоценный алмаз под лучами солнца. Чибиуса вернулась в хороший солнечный день. И только он, да ещё Сейцуна знали, что светлого будущего осталось не так много. Всего несколько дней, или даже часов, отделяли его от дня, когда он их потеряет. Их обеих. Серенити умрёт, пытаясь дать жизнь очаровательному розововолосому чуду; а её, милую девочку, его дочку, он сам отдаст себе из прошлого. Отдаст ради Серенити, которая едва не сошла с ума в прошлом.

Он хорошо это помнил. Усаги тогда пропала. Пропала Королева Серенити. Каждый день он видел уставшую отчаявшуюся женщину, которая всё глубже погружалась в пучину сумасшествия. Чувствовал собственную беспомощность оттого, что не может ей ничем помочь. Опять и в который раз.

Спонтанное решение. Пойти в будущее. Холод в сердце от лиц, потерявшихся в горе сейлоров и траурный Хрустальный Токио. Он сам, безмолвным беспомощным призраком сидящий у постели, рядом с Серенити. Серенити... Спасительница, мессия, Королева. Она, всегда возвращавшаяся. Та, которую всегда мог воскресить Серебряный Кристалл.

Он уже проходил через это. Во время нападения с Менезиса, она потеряла силу, пытаясь защитить Токио, и сейлоры, спасая, погрузили её в сон. Как тяжело ему было бродить беспомощным привидением по опустевшему городу, ожидая, как с возвращением дочери в этот мир вернётся жизнь.

За что ему это? Почему за короткие мгновения счастья с любимой он должен платить годами мучительного одиночества? Да, он отдаст Чибиусу. Ради Серенити. Но что останется ему? Пустой дворец и саркофаг с мёртвой женой.

- Папа? – позвала Юная Леди, и голова с пышными розовыми хвостами, которые всё ещё не начали расти в длину, прижалась к его боку. – Папа? В чём дело? – какая же она заботливая. Сердце Эндимион судорожно сжалось. Он зажмурился. Но тут же открыл глаза и, обернувшись к дочери, улыбнулся.

- Всё в порядке, дорогая. Всё в порядке, – он нежно обнял её.

- Замечательно, тогда пойдёмте есть, — услышали они Серенити. И переглянувшись, рассмеялись.

- Мама, ну ты как всегда! – едва просмеявшись укорила Чибиуса.

- Что?! – строго сведя брови на переносице, спросила Королева. Но чуть располневшая и с прорывающимся наружу смехом она вовсе не выглядела строгой. – Иди сюда, негодница!

- Да, мамочка! – ответила девочка и с радостью кинулась в объятия матери.

В свою спальню Чибиуса в сопровождении мамы вернулась уже поздно вечером. Королева помогла ей переодеться в пижаму, распустила хвостики, и начала их расчёсывать.

- Не надо, мам, — попыталась ускользнуть от этой ласки Чибиуса, — Я уже умею делать это сама.

- Возможно, — спокойно согласилась Королева, продолжая тщательно расчёсывать розовые локоны, — Но я так скучала по тебе. Так что дай своей старой маме о тебе позаботиться.

- Мам, ты у меня совсем нестарая, — возмутилась Чибиуса, и, развернувшись, обняла маму, прижавшись щекой к выпирающему животу, — Ты у меня самая молодая, и самая красивая.

- Ах, милая...

Чибиусе всегда нравилось, когда мама так говорила. Её руки такие тёплые и ласковые. Она очень скучала по ним там, в прошлом. Усаги почти никогда не была такой. Разве что чуть-чуть сейчас в последние месяцы. От обуревавших чувств, Чибиуса ещё сильнее прижалась к маме, словно прячась в её объятиях, и... тут же получила толчок в щёку.

- Она меня ударила! – возмущённо вскрикнула она. Мама тихонько рассмеялась.

- Ни она, а ты. Ты же чуть саму себя сейчас не задушила. Дай сюда руку, — сказала она, и приложила протянутую ладонь девочки к боку живота, где толчки чувствовались лучше всего. Маленькая леди в животе мамы ещё пару раз ударила по руке Чибиусы, и затихла.

- Ну вот, — разочарованно протянула Чибиуса. – Я только... — она подняла глаза на Королеву и только в этот момент заметила, как она бледна. Заметила и крошечные капельки пота, выступившие на лбу чуть ниже короны. Она испугалась. – Мама, что с тобой?

Серенити слабо улыбнулась.

- Всё в порядке, — успокоила она, — Просто я устала. Носить тебя повсюду, когда ты так дерёшься не так уж легко. СейлорМеркури требует, чтобы я много отдыхала.

- Но почему же ты не лежишь?

Мама снова улыбнулась, и, прижав сопротивляющуюся Чибиусу к себе, тихо проговорила:

- Я люблю тебя, Юная Леди. И я не могла тебя не встретить.

- Ну, и что вы здесь делаете? – строго спросил Эндимион, заходя в спальню.

- Признаёмся друг другу в любви, — выпалила Чибиуса.

- Ах, вот как? Тогда, похоже, я здесь лишний, — сделав вид, что обижен, Эндимион хотел выйти. Но Юная Леди его остановила. Подлетела к нему, тут же забралась ему на руки.

- Тебя я тоже люблю, — сообщила она, и громко чмокнула отца в щёку, — Очень-очень люблю. И думаю, мамочка тебя тоже очень любит...

Так началась их обычная вечерняя игра. Пока, наконец, утомлённая поцелуями и ласками, Чибиуса не легла в постель. Папа ушёл первым. А мама немного задержалась, чтобы подоткнуть одеяло пожелать спокойной ночи и поцеловать на ночь.

Девочка осталась одна. Впрочем, нет, ни одна. Рядом на второй подушке мягким клубочком дремала Диана, которую ничуть не потревожили голоса людей. Положив на неё ладошку, Чибиуса услышала, как котёнок замурлыкал. Так знакомо, а значит она на самом деле дома. С мамой, папой, в своей спальне. Через лёгкий полог принцесса посмотрела на луну, такую большую, какой она никогда не была в Токио прошлого, и окончательно успокоившись, наконец, заснула.

Проснулась она, услышав чьи-то голоса, громко переговаривавшиеся в коридоре за дверью. Поднялась и прислушалась.

- Ну, наконец-то, Ами. Ей совсем плохо. Она постоянно зовёт тебя.

Чибиуса не услышала, что ответили, но голос говорившей она узнала. СейлорВенера, капитан охраны Королевы. А Ами, СейлорМеркури, личный врач мамы. Значит, плохо было...

- Мама, — догадалась Чибиуса, и, спрыгнув с постели, понеслась на голоса. Воинов в коридоре уже не нашла. Но это и неважно. Если было плохо маме, то она знала, куда они пошли.

Возле покоев родителей в одиночестве топтался папа. Увидев его бледное лицо, Чибиуса испугалась по-настоящему. Испугалась настолько, что потеряла голос. Подбежав просто уткнулась лицом в знакомый, пахнущий розами, отцовский мундир. Приглушённый мамин крик заставил их обоих вздрогнуть. Папина рука дёрнулась к ручке двери, и, не долетев, упала, когда крик повторился.

Вдвоём они молча стояли у дверей, как почётный караул. Желая, и не решаясь войти. Чибиуса уже знала, что происходит. Скоро должна была появиться на свет она. Эта могло быть забавным, если бы мама не кричала, а отец не стоял бледным замершим в одной позе призраком. Опершись на жезл, как на дорожный посох, слегка сгорбившись, и неотрывно глядя на запертую дверь. Не видя ничего, кроме неё.

Время шло. Чибиуса чувствовала, что замерзает, стоя в пижаме и босиком на холодном полу. Но не могла заставить себя уйти. Папа всегда очень любил маму, но также он всегда любил и Чибиусу. Любил и заботился о ней. И то, что сейчас он не замечал того, как она мёрзнет, обижало и пугало. Вспоминалась детская ревность, что папа любит маму больше. А пугало... Было в глазах короля, что нёс эту странную вахту вместе с ней, что-то такое, чего Чибиуса не понимала. Но чувствовала.

Похожее на отчаяние, осознание собственной бесполезности. Она такое однажды уже испытала. Тогда в прошлом, когда Усаги превратилась в Королеву, и пыталась остановить Мудреца, а она, Чибиуса, ещё не умевшая перевоплощаться, плакала, обвиняя во всём себя. Тоже отчаяние, тоже дикое желание что-то сделать, и тоже осознание своей слабости.

- НЕТ, УСАГИ! – громкий крик, больше похожий на вопль вырвался из комнаты и, ударившись о стены, рассыпался осколками, — УСАГИ! – и вслед за этим детский плач.

Это всё решило. С силой рванув дверь на себя, Эндимион не заметив, как полетели щепки от ломающего дерева, вбежал внутрь. Чибиуса кинулась за ним. Первое, что увидела, как Нептун и Юпитер пытались удержать короля, а ещё слёзы на глазах Урануса. Заметив Чибиусу, она посерела и отвернулась. Сердце опустилось в лёгкие, и там замёрзло. Медленными шагами девочка пошла к маминой постели. У изголовья, заслоняя собой лицо Королевы, стояла Венера. Чибиуса видела лишь тонкую, с едва заметными голубыми жилками руку мамы, которую держала на коленях Марс сидевшая на краю постели. Услышав тихое улюканье, Чибиуса обернулась и увидела Меркури, укладывающую в колыбельку небольшой свёрток. «Там я», — мелькнула далёкая, ненужная сейчас мысль.

- Усако, — сдавленно прошептал папа. Его рука такая безумно тяжёлая и холодная, легла на плечо, и тут же ушла, лишь отодвинув Чибиусу в сторону. Нелепо - качающимся шагом на негнущихся ногах папа подошёл к маминой постели, поднялся на две ступеньки, и опустился на постель вместо поднявшейся Марс, — Усако... — он поцеловал белые пальцы, и Чибиуса увидела, как хищно блеснуло на безымянном пальце золотое кольцо.

Раздались рыдания. Но плакал не папа. Плакала Юпитер. Прислонившись головой к стене. Громко вдыхая и выдыхая воздух, хлюпая носом, ударяя кулаком по стене.

Чибиуса сделала ещё один шаг. Мыслей исчезли. Они разбились в осколки, как тот первый вопль. Осталось желание убежать, забиться куда-нибудь, подальше ото всех. Она сделала ещё один шаг. Заставила себя это сделать. Марс исчезла в тени полога. Венера продолжала стоять. Её плечи слегка вздрагивали, словно она смеялась. Позади шепча яростное «нет!», Юпитер продолжала бить кулаком по стене. А впереди на такой вдруг ставшей безумно далёкой и высокой постели сидел папа, прижимая мамину ладонь к щеке. Золотые зёрна браслета на тонком запястье сверкали невыносимо ярко и слепили. До слёз. Чибиуса уже чувствовала их, этих солёных предателей, подобравшихся к глазам. Но с чего бы ей плакать? Она сделала ещё один шаг.

И почти не заметила, как её похолодевшей от страха ладони коснулась чья-то рука. Лишь когда её позвали, она услышала и обернулась.

- Юная леди, — это к ней обратилась Хотару, воин разрушения, СейлорСатурн. С таким же бледным, как у папы и всех остальных лицом, она тихо сказала, — Тебе лучше вернуться к себе.

Хотару никогда раньше не называла её Юной Леди. Там в прошлом, она была её подругой. Самой близкой подругой, самым лучшим другом, о каком только могла мечтать беглая принцесса из будущего. Но сейчас.

- Тебе лучше вернуться к себе, — ледяным тоном повторила Сатурн.

- Но мама... — прошептала принцесса, наконец, обретя дар речи.

- Не сейчас, — отрезала Хотару, и, взяв девочку за руку, повела обратно к выходу. Они почти уже вышли, когда вдруг Чибиуса вырвалась и бегом бросилась к королевской постели. Как вихрь взлетела по ступенькам, оттолкнула Венеру, и крик застыл на губах.

Лицо мамы белее простынь. Золотые хвосты, выбившись из растрёпанных оданго, длинными прядями вились по голым плечам и свисали с постели.

- Мамочка, — шёпотом позвала Чибиуса, протягивая к ней руки, — Мамочка...

Но её не услышали. Глаза остались закрытыми, а с приоткрытых губ не сорвалось даже вздоха.

- Юная Леди, — снова позвала её Хотару. В затенённой колыбельке заплакал ребёнок.

- Почему? – закричала Чибиуса, оглядываясь на отца, — Почему ты не сказал, что я её убью?! – эти слова дались ей легко, но, только произнеся их, девочка полностью поняла, что произошло. Мама умерла. Она, которая столько раз спасала мир и своих друзей; она, которая сумела победить всех врагов, с которыми сталкивалась; она, её мама – Умерла! И умерла, пытаясь дать жизнь ей, Чибиусе. Принцессе, которую долго время и не считали её настоящей дочерью. И она убила её своим рождением. – Почему ты не сказал?! – снова закричала она, и отшатнулась от его тихого голоса и потянувшейся руки, — Я убила её! – взгляд Юной Леди метался по лицам воинов с осознанием ужасного. Они почти ненавидели её. За их сочувствующе – растерянными глазами прятались гнев и ненависть. Она, никчёмная надоедливая девчонка, убила ту, кого они ценили больше всего на свете.

- Чибиуса, — прошептал отец. Ну, конечно, же. Он её тоже ненавидит. Он любил маму больше, и теперь, когда её нет, Чибиуса ему не нужна. Она преступница. Невольная, не желавшая этого, но преступница. Теперь все и всегда будут видеть в ней только убийцу Королевы.

- Мамочка! – закричала она в отчаянии. Но никто не откликнулся на её призыв. И тогда... — Хронос, владыка времени, открой врата Времени, проведи меня, охрани меня, укажи мне дорогу!

Знакомое розовое сияние скрыло Королевскую спальню. А, рассеявшись, оставило девочку стоящей на улице города. Токио. Она вернулась в прошлое. В Токио двадцатого столетья. Вернулась к Усаги. Не обращая внимания на замёршие ноги, Чибиуса побежала к знакомому дому. Но всего через улицу, вдруг услышала знакомые голоса.

- Огненные мандалы!

- Водяные струи!

Она бросилась туда, на ходу перевоплотившись. Сражение развернулось на обломках школы Мюген. Жуткого вида демон с какой-то коробкой вместо головы вертел в воздухе СейлорВенеру.

- Минако, держись! – услышала она, и обернулась на голос. Усаги в форме Сейлормун, готовилась вызвать жезл. Сердце Чибиусы ёкнуло, а глаза снова предательски стали мокрыми. Но у неё нет времени плакать.

- Сердце розового сластёны! – воззвала она, и кинулась в бой.

Когда Чибиуса, воспользовавшись ключом времени, исчезла из спальни Серенити, Эндимион почувствовал облегчение. Он знал, куда она отправилась. Теперь знал, и больше не беспокоился. Там в прошлом ей будет легче пережить потерю. Там будут Усаги и Мамору, они помогут ей. Он бы не смог сделать это сам.

Да, он видел ужас в её глазах, понимал, что она себе сейчас думает, понимал, что должен её успокоить и уверить, что никто не винит её в смерти Серенити, но... Он сам был всего лишь в шаге от того, чтобы думать так же. Если ни она, ни отчаянное желание её родить, Серенити осталась бы жива. Он чувствовал далёкую обиду на жену. На эту эгоистку, которая решила, что Чибиуса важнее. А как же он? Да, он любил дочку не меньше, чем она. В прошлом, когда Усаги спрашивала его, кого он больше любит, он отшучивался. И тогда и сейчас они обе были важны для него. Но именно в этот миг Серенити больше с ним не было, и именно в этот миг только это имело значение. Это и...

Тихий писк маленькой Чибиусы заставил Эндимиона вспомнить об остальных. Не поднимая головы, он как можно громче проговорил:

- Все свободны.

- Но Ваше Величество... — попыталась возразить Минако.

- Я должен с ней попрощаться, — дрогнувшим голосом сказал он, и ещё тише добавил, — Пожалуйста.

Как бесплотные тени они заскользили к выходу. Он ощущал их горе и думал, что им никогда не понять его. Она всегда была с ними, даже в то время, когда он хотел, чтобы она была только его. Он пытался отказаться от неё, но чувствовал, что даже через несколько часов разлуки его сердце рвётся к ней. Только к ней. К её рукам, глазам, губам. Ему было нужно, просто жизненно необходимо, всегда видеть её, знать, что она принадлежит ему.

Её глаза. Эти чистые любящие голубые озёра. Он влюбился в них тысячи лет назад. Тогда потерял их, но снова нашёл. И снова потерял. Теперь уже навсегда. Уже никогда она не посмотрит на него. Он всмотрелся в её лицо. Она лежала так спокойно, и безмятежно. А на её губах всё ещё цвела слабая улыбка. Словно бы она уснула, и чему-то улыбалась во сне. И лишь бледность выдавала истину. Он наклонился, чтобы в поцелуе коснуться нежно-розовых губ. Она больше не ответит на его поцелуи, какими бы страстными они ни были.

- Я люблю тебя, Усако, — проговорил он, обращаясь к жене, чью безвольную руку держал в своих. Ей всегда нравилось, когда он называл её именем из прошлого. – Очень сильно люблю! — Зачем он говорил это? Зачем пугал тишину покинутой спальни своим одиноким голосом? Серенити не отвечала. – У нас очень красивая дочь. Она похожа на тебя, только волосы розовые, как у бабушки, но я думаю, она будет носить хвостики, как и ты. – слабая улыбка Серенити дразнила «говори, говори...» — Впрочем, так оно и есть. Как же я мог забыть, — Эндимион негромко рассмеялся, — Помнишь день, когда она свалилась на нас прямо с неба? Нашла ведь место для приземления...

- Ваше Величество? – услышал он голос, и на миг, счастливо – безнадёжный миг, ему показалось, что это заговорила Серенити. Но... Ему потребовалось обернуться, чтобы увидеть говорившую. Плутон, Хранитель Времени. Значит пора, значит, Он пришёл.

- Да, — отозвался он, возвращая взгляд к лицу жену, безжизненно – белому, как у статуи.

- Эндимион из прошлого, он хочет поговорить о... — голос Сейцуны дрогнул.

- Не трудись, — остановил её Эндимион, — Я ещё в своём уме, и помню, о чём он хочет поговорить со мной. Скажи ему, пусть войдёт, и... - он остановил воина Времени у двери, — Флаги уже вывесили?

- Да, розовые...

- А другие, траурные? – снова спросил он. По лицу Плутона скользнула тень скорби. Несколько секунд, она сражалась с пропавшим голосом, и лишь потом сдавленно подтвердила.

- Хорошо, — бессознательно Эндимион пытался согреть в руках холодную ладонь Серенити, — Зови его.

И Эндимион прошлого вошёл. Теперь это был не Такседо. И теперь они были похожи. Оба в королевских мундирах, без жезлов. В глазах того, из прошлого, отчаяние и страх, в его глазах… наверно, пустота.

- Я пытался объяснить Сейцуне… — начал вошедший Эндимион.

- Не трудись, — остановил его король настоящего, — Я всё помню. Малышка там, в колыбельке. – он указал рукой в изножье кровати, — Отнеси её матери, им давно пора познакомиться.

Он не смотрел, как он из прошлого прошёл к кроватке, и взял принцессу на руки. Только вздрогнул, когда она заплакала, разбуженная его неосторожными руками.

- Ничего, научишься, — успокоил он Эндимиона, — Она полюбит спать у тебя на руках.

- Я…

- Уходи… Тебе нельзя задерживаться.

Он из прошлого сдавленно кивнул и, бросив исполненный ужаса взгляд на постель и лежащую там Серенити, стремительно вышел. Эндимион помнил всё это. Его самого сейчас сидевшего на краю постели умершей жены, маленькую девочку с розовыми волосами, что заплакала, едва он взял её на руки, помнил наполненные слезами глаза Сейцуны. Заплаканные лица сейлоров, что в скорбном молчании выстроились в парадном карауле у пустого трона. Помнил затихший город и чёрные флаги, реющие в вышине на всех пиках дворца. Он помнил это так хорошо, словно бы сам сейчас смотрел на это глазами себя из прошлого. Лишь когда тот вошёл во Врата Времени, их связь прервалась, и он…

Он почувствовал, что плачет. Тихо, беззвучно, роняя слёзы на белую руку той, что теперь потерял навсегда…

- Доверься Усаги, моей маме, — проговорила Чибиуса после всех, и почувствовала, как отчаянно и дико забилось её сердце. Она вспомнила. Она пыталась забыть, но такое простое слово «мама» заставило её обо всём вспомнить. Усаги. Мама! Она умерла там в будущем. Умерла из-за неё. На мгновение она почувствовала всю ту боль, ужас и отчаяние, которые преследовали её с того самого дня, как она вернулась, всё то, что ей помог забыть Гелиос. Но потом тёплая волна силы Усаги коснулась её сердца, и лёгкая музыка любви зашумела вокруг. Почувствовав крепкое пожатие руки Мамору, Чибиуса открыла глаза. Вечная Сейлормун стояла перед Нехеленией, поставив между ними свой жезл, выросший с неё ростом.

- Вспомни свои детские мечты... — проговорила она королеве тёмной луны. А Чибиусе показалось, что она смотрит прямо на неё, и говорит ей. «Вспомни...»

И она вспомнила!

«Я хочу быть похожа на свою мамочку!»

И...

«Я больше никому не позволю остаться одному! Серебряный кристалл, помоги!» – Усаги едва удерживала мощь кристалла в руках, но знала, что должна удержать ради всех, кто стоял позади неё, ради всех на планете, там впереди...

«Только не причиняйте вреда Мамору!» – кричит она, и кидается наперехват чёрной молнии…

«Даже если рухнет мир, даже если я умру, я хочу быть с тобой, Мамору!»

«Даже если Хотару воин разрушения, вы не имеете права лишать её жизни!»

«Волшебный лунный жезл, помоги! Хотару не умирай!»

«Чибиуса, очнись, открой глаза, пока не стало поздно. Пожалуйста, если ты не очнёшься, мы погибнем, а ведь мы хотели жить и мечтать вместе!»

- Я верю в тебя, Усаги… Ты такая тёплая…

«Я люблю тебя, Юная Леди. И я не могла тебя не встретить».

- Ты точно хочешь вернуться? – тихо переспросила Усаги, держа её за руку. Такая живая, тёплая, любящая.

- Да, — сдержанно ответила Чибиуса, и, закрыв глаза, прижалась к Усаги. Так ей легче представлялось, что она её мама.

- Ах, милая, — произнесла вдруг Усаги, и Чибиуса не выдержала и заплакала.

- Мамочка, — прошептала она, чувствуя текущие по щекам слёзы, — Я люблю тебя. – Она отстранилась, вытирая глаза рукой, — Но я должна вернуться. Родители... — её голос предательски дрогнул, но она договорила, — Они наверно очень скучают по мне. Я должна вернуться.

Не удержавшись, она ещё раз обняла Усаги, уже сейчас зная, как ей будет не хватать её там, в будущем. Там, где больше нет мамы. Она подняла ещё мокрые глаза и посмотрела на Мамору. Он глядел на неё с тёплой любящей улыбкой. Счастливый. У него всё ещё оставалась Усаги, и она – Чибиуса.

Сердце трепыхнулось, и нервно стукнулось. Она возвращается ради папы. Она поступила, как ребёнок, сбежав в прошлое. Но Гелиос и Усаги открыли ей цену любви. Она вдруг поняла, что отец сейчас там, в будущем совсем один. Если она хочет быть похожей на маму, то она не должна никого оставлять в одиночестве, и тем более своего отца.

- Ты же ещё вернёшься? – спросил Мамору. Она благодарно ему улыбнулась. Ей было так важно знать, что он думает о ней.

- Конечно, папочка, — непринуждённо пошутила она, — Но сейчас я нужнее там. До свидания! Хронос, владыка времени, открой врата Времени...

Ветер времён вынес её из Врат прямо на Сейцуну.

- Пи, — радостно заверещала она, обнимая стража времени.

- Юная леди, — ласково, как всегда тихо проговорила Плутон, — С возвращением, принцесса!

- Спасибо, Пи, — ответила Чибиуса, осторожно убирая голову из-под протянутой руки женщины, — Ты знаешь, где сейчас папа?

- Он во дворце. Он почти не выходит оттуда с того времени как…

- Я помню… — Чибиуса опустила голову, пытаясь скрыть подступившие слёзы. — Всё помню. Прости меня, Пи…

- Ты ни в чём не виновата. Юная Леди, — рука Плутона снова потянулась к голове девочки, и, хотя она больше не сделала попытки ускользнуть, рука вернулась на место. — Так случилось…

- Я должна его увидеть, — Чибиуса пошагала в сторону дворца, но, не пройдя и трёх шагов, вернулась. С секунду поколебавшись, она сняла с шеи ключ времени и протянула его Сейцуне, — Возьми его, — ответила она на немой вопрос, — Я хочу, чтобы он остался у тебя. Тогда у меня будет меньше соблазна снова им воспользоваться.

- Но…

- Я нужна здесь, — твёрдо сказала Чибиуса, отводя глаза в сторону, чтобы не видеть, как Сейцуна прикрепляет ключ обратно себе на пояс.

- А Усаги и Мамору?…

- Я всегда буду помнить маму, а папа будет со мной. Мы нужны друг другу здесь.

И она пошла во дворец. Она не была дома почти год. И за это время тут всё так изменилось. Дворец по-прежнему сверкал чистотой горного хрусталя, но траурные флаги, парящие в вышине, убивали весь свет. Она шла по пустым коридорам, вспоминая, как здесь раздавался весёлый смех, и шептались влюблённые парочки, и думала, что ради памяти о маме постарается всё это вернуть. Обязательно постарается.

Короля она нашла там же, где и оставила. В их с мамой спальне. Только сейчас, кроме него там никого не было. Постели не было тоже. Заключённая в объятия кристалла, мама лежала на постаменте, как тогда, во время нападения с Менезиса. Только теперь она не очнётся, потому, что не спит. Но если об этом не думать…

Чибиуса постаралась закрыть дверь за собой как можно тише, но Король всё равно её услышал. Обернувшись, он посмотрел на неё в немом недоумении. И… хотелось верить, что это ей не показалось. Он посмотрел на неё с любовью и радостью.

- Я вернулась, папа!

Принцесса Сейлормун

- Господин Цукино?

- Да… - мужчина с подозрением рассматривал стоящего в дверях темноволосого молодого человека.

- Меня зовут Мамору Джиба. Я хотел бы поговорить с вами и вашей женой.

- Проходите, - пригласил мужчина, указывая вглубь дома…

Едва войдя в дом, вернувшись с занятий, Усаги увидела выходящего из гостиной Мамору и идущих следом за ним родителей. Заметив её стоящую в дверях, они заметно смутились.

- Мамору? – обратилась она к возлюбленному. Он ответить не успел. Родители переглянулись, и:

- Господин Джиба приходил просить твоей руки, - проговорил отец, обнимая жену за плечи.

- Что? – тихо переспросила Усаги, чувствуя, как сумка с книгами ставшая вдруг очень тяжелой, оттягивает руки.

- Мамору просил твоей руки? – переспросила Минако, опередив всех остальных всего на полсекунды.

- Ага, - односложно отозвалась Усаги, помешивая лёд в коктейле. Молодые девушки сидели в своём любимом кафе, у Уназуки, сестры Мотоки.

- Так в чём дело?! – тут же возмутилась Рэй, - Это же мечта твоей жизни – выйти замуж за Мамору!

- Вот бы мне так, - мечтательно проговорила Мако, укладываясь на столик, - Жених, свадьба, свадебное путешествие… в Америку…

- А я бы лучше в Германию, - отозвалась Ами, отрываясь от очередного словаря, - Но Усаги, она, похоже, чем-то расстроена.

- Ты что же это?! – снова вмешалась Рэй, - Разве ты не рада?

- Ну, рада, конечно, - проговорила Усаги, избегая смотреть подругам в глаза. – Только…

- Неужели, родители против?! – ахнула Минако.

-Нет, нет, родители согласны, - тут же поторопилась успокоить её Усаги, - Папа немного не в духе. Считает, что я должна была предупредить. Мама просто счастлива. Даже Шимго и тот рад. Говорит, что Мамору уже пообещал помочь ему по информатике.

- Так что же ты киснешь?! – подорвалась Мако, - Бежим в магазин, выбирать тебе свадебное платье.

- Подожди, Мако, - остановила её Ами, - Я, кажется, поняла в чём дело… - Усаги подняла на неё печальные глаза, - Ты расстраиваешься, что Мамору не предупредил тебя о своём намерении?

- Да, - с неохотой отозвалась девушка, - Как я могла предупредить отца, если сама об этом ничего не знала?… - перед её взглядом возникла картинка разговора с Мамору в парке.

- И они согласились? – спросила Усаги, сидя со сложенными на коленях руками.

- Да, и сказали, что лучше всего свадьбу сыграть через месяц. После твоего дня рождения.

- Месяц, - эхом повторила девушка, глядя в пустоту.

- Ты не рада? – обеспокоился Мамору.

- Рада, - безразличным голосом отозвалась Усаги, - Только…

- В чём дело Усако?

- Почему ты не поговорил об этом сначала со мной?

- Но ведь мы постоянно с тобой обо этом говорили!

- Не об этом! Мы говорили, что когда я вырасту, я выйду за тебя замуж.

- А разве это не одно и тоже? – удивился Мамору, опешив от реакции любимой.

- Нет!!! –отрезала она звенящим от волнения голосом, вскакивая со скамейки, -Мы говорили «когда вырасту», а не то, что свадьба через месяц!!!

Она бросилась бежать, сквозь свою панику, и не расслышав, как Мамору крикнул ей вслед:

- Но ведь я люблю тебя!

- Зря ты так, - вмешалась в её мысли Рэй. Усаги подняла на неё глаза, и увидела, что все девочки смотрят на неё с упрёком.

- Он любит тебя, - начала Мако, но Минако её перебила:

- И просто хотел сделать тебе сюрприз!

- А я думаю, что он считает тебя достаточно взрослой и серьёзной для такого шага, - вставила Ами.

- Да, чёрт возьми! – Рэй с энтузиазмом треснула Усаги по спине. – Ведь он пришёл к твоим родителям, а не к моему дедушке.

- Что? – в ужасе переспросила девушка, разобрав только что-то про дедушку.

- Как бы ты расстраивалась, если бы он мне предложил выйди за него замуж?

- Как? – глупо переспросила Усаги, - Тебе замуж?

Все расхохотались. Оглядевшись вокруг, Усаги поняла, что смеются над ней, и улыбнулась сама.

- Думаю, он просто не желал больше с тобой расставаться, - неожиданно серьёзно проговорила Рэй, и тут же выдернула Усаги из-за стола, - Беги скорей к нему! Ведь ты наверняка успела наговорить ему кучу гадостей…

- Девочки, - в глазах Усаги появились слёзы, - Спасибо вам!

- Беги, беги! – подбодрила её Мако, - А то он и вправду передумает…

Усаги просияла и тут же сорвалась с места, едва не сбив с ног официантку.

- Мамо-тян! – позвала она, ещё издалека замечая любимого. Он стоял облокотившись на ограду Канала, закрыв лицо руками. – Мамо–тян!

Не разбирая дороги, она кинулась к нему. Через несколько мгновений она оказалась в самых дорогих ей объятиях. Она ничего не говорила. Да ей и не требовалось говорить. Он ничего не спрашивал. Она прижималась к нему, снова и снова недоумевая, как и почему она могла его обидеть. Ведь выйти за него замуж, действительно было её мечтой. Самой заветной. Быть всегда с ним рядом, прикасаться к нему, вдыхать его запах. Он был такой свой, родной. Любимый.

- Прости, Мамо–тян! – прошептала она, заплакав.

От её слёз он вздрогнул, как от удара. Его руки обхватили её за плечи, крепко сжимая. Он что-то прошептала.

- Мамо–тян?

- Я бы не смог жить без тебя!

- Значит, вы поговорили, и… - Минако обогнала парочку и хитро прищурившись посмотрела на влюбленных.

- Минако, прекрати. – возмутилась Рэй, отталкивая её с дороги сумкой, в которой несла одеяла. - Мы ведь не за этим вытянули их в парк.

- Мы всего лишь хотели устроить пикник на природе, - дипломатично поддержала её Ами. Но Минако не унималась.

- Ага, устроить пикник, и спросить… - она не смогла договорить. Воин Юпитера грозно сверкнув глазами, плотно закрыла ей рот свободной рукой.

- Замолчи, несносная!

Минако что-то мычала из-под чужой руки, сопротивляясь сдерживающим объятиям Мако, но та не собиралась давать ей волю. Девочки пытались сохранить серьёзные выражения лиц, глядяна ухищрения воина Любви изо всех пытавшейся освободиться, чтобы продолжить допрос. И первой не выдержала Усаги.

- Моя свадьба через месяц, и вы все приглашены, - рассмеялась она, пряча пунцовые щёки в рукаве пиджака Мамору. Все дружно рассмеялись её смущению. И уже дальше шли, громко обсуждая свои наряды и убранство свадебной церемонии. И даже освобожденная Минако, лишь несколько секунд пообижавшись на подруг, за то, что её не помогли, вскоре забыла об этом, всецело заняв себя моделированием своего платья подружки невесты.

Расположившись на пикник возле Канала, они весело болтали, говоря о самых разных обычных вещах. О тех вещах, о которых могут разговаривать только близкие друзья. Сблизившиеся в минуты смертельной опасности. А почему бы и нет? Последний враг – Галаксия – была возвращена на сторону света. Звёздные зёрна вернулись ко всем на Земле, и на других планетах. Вот уже три года не появлялись никакие демоны, и тёмные силы. Никто и ничто не угрожало ни кому на этой планете. Жизнь была прекрасна. Усаги успешно поступила в университет, и, наконец, выходила замуж за своего ненаглядного Мамору. Девочки тоже постепенно налаживали свою судьбу. Буквально на днях Ёчиро, которому дедушка предложил остаться в храме священником, на радостях предложил Рэй выйти за него замуж. Мако вдруг признался в любви её лучший друг – Кенджи. А Ами уже полгода встречалась с Рио, который, наконец, решил, что учёба это не главное. Сложнее дело обстояло с Миной. Никто ничего о ней не знал. Но после каникул в Лондоне, куда её пригласила Катарина, её давняя знакомая, она вернулась несколько иная. А Артемис сказал, что пару раз слышал, как она разговаривает по телефону с кем-то по имени Эндрю…

Всё было замечательно. Они были вместе. Те они, кто пережил вместе много страшного, и те, кто верил в счастливое будущее, ради которого не раз отдавали жизни. Почти все. Не было Внешних воинов. Им, как и иннерам, благодаря Усаги больше не нужно было выполнять обязанности воинов. И у них была жизнь. Своя жизнь. Мичиру и Харука купили себе особняк на берегу океана, и жили там, избегая своих поклонников. Сейцуна оставшаяся в этом времени вместе с Хотару жила где-то в Асии.

Все были здесь.

Только Чибиуса… Маленькая принцесса будущего. Да, все они знали, что она в будущем со своими родителями. Но воины, и тем более Усаги очень тосковали по ней. Всем её очень не хватало. Но новая счастливая жизнь для Малышки означало – жить с любимыми родителями. Вряд ли кто захотел бы с этим спорить.

- Такеши, подожди! Мы должны поговорить!

- Мы уже несколько раз говорили об этом.

- Такеши, ну, пожалуйста…

- Акэми, я тороплюсь.

- Такеши!!!

Надрывный вопль заставил Усаги бросить руку Мамору и побежать в сторону, откуда она слышала крик. Из боковой аллеи ей навстречу едва не сбив её с ног, вышел молодой человек. Даже не извинившись за столкновение, он пошёл дальше. За ним выбежала девушка.

-Такеши! – снова позвала она, и упала, столкнувшись с Усаги.

- Усаги! – хором крикнули девочки и Мамору, бросаясь к ней.

- Я в порядке, - ответила она, и повернулась к девушке, что сидела на дорожке, опустив глаза, - Акэми… - девушка вскинула на неё мокрое от слёз лицо, - Ты ведь Акэми? С тобой всё в порядке?

Девушка поднялась. Склонившись в лёгком поклоне, она произнесла тихим голосом.

- Меня зовут Акэми Коцумо. Приятно познакомиться. Извините, что причинила вам неудобства. До свидания. – она была готова уйти, но Усаги её задержала.

- Подожди, пожалуйста. Я думаю, тебе не стоит идти одной. Может быть, мы тебя проводим?

Девушка устало покачала головой.

- Ну, хотя бы, посиди с нами! Тебе нужно успокоиться.

Через несколько минут они все сидела на скамейки. Одни девочки. Усаги упросила Мамору уйти, пообещав, что девочки, обязательно, проводят её до дома, а она после этого обязательно ему позвонит.

Сидели рядом, как лучшие друзья. Но молча. Усаги рядом с Акэми, за ними опершись на спинку скамейки, Мако и Минако. Рэй со стороны Усаги, а Ами со стороны Акэми.

- Это был твой парень? – попыталась прервать неловкое молчание Рэй.

Девушка сдержано кивнула, всё также не понимая головы.

- А что случилось? – тут же влезла в разговор Минако. Мако только устало возвела к небу глаза. Девочки, смутившись, шикнули, а Акэми, кажется, и не заметила её слов.

- Ты не должна так расстраиваться… - тихо проговорила Усаги, касаясь сцепленных пальцев девушки, - Всё наладиться.

- Откуда ты знаешь?! – резко и со слезами в голосе спросила Акэми, вскидывая голову, - Откуда ты можешь знать, что всё наладиться?!

- Не знаю… - согласилась с ней Усаги, - Но я верю, что всё наладиться. Нельзя так сразу опускать руки.

- Ты же видела, он не хочет со мной разговаривать!

- Это не признак, - покачала головой Мако, - Был момент, когда Мамору тоже не хотел разговаривать с Усаги. Но сейчас они вместе. Ты же видела. Они просто во всём разобрались.

Акэми недоверчиво посмотрела на неё.

- Просто он решил, что должен оставить Усаги ради того, чтобы она осталась в живых. Он очень боялся… - договорить Минако не успела. Мако схватила её в охапку, и закрыв рот совей ладонью, потащила прочь от скамейки. Акэми удивлённо оглянулась на других девочек.

- Она просто перегрелась на солнышке, - начала оправдываться Рэй, про себя костеря Минако на все лады. Ну, почему она ни как не может держать язык за зубами? - Перегрелась, и фильмов романтических пересмотрела, вот и городит всякую чепуху.

Акэми сдержано кивнула. И поднялась.

- Простите ещё раз причиненное беспокойство, - она поклонилась. – Спасибо за всё. До свидания.

И она пошла прочь.

- Акэми! – позвала её Усаги, и дождавшись, когда она оглянется, спросила, - Мы ведь ещё встретимся?…

Девушка на секунду задумалась, а потом, просветлев лицом, кивнула.

- Конечно!

- Тогда, до встречи.

Все впятером девушки смотрели вслед уходящей от них Акэми. И Рэй первая заметила над её головой странное темное облако. Впрочем, даже не заметила, а скорее почувствовала. Ей показалось, что фонари на аллеи вдруг все разом потухли. И только тьма над головой Акэми светилась зловеще-багровым светом.

А потом… Усаги первая бросилась к уходящей девушке.

- Акэми, берегись!

Тёмное облако за мгновение до этого разросшееся во что-то не понятное, вознамерившееся напасть, промахнулось. Акэми сбитая с ног Усаги вместе с ней полетела в кустарник. Ещё мгновение потребовалось девушкам , чтобы сообразить, и решиться.

- Сила Меркурия!

- Сила Марса!

- Сила Венеры! Приди!!!

Окончательно оформившееся существо ставшее похожим на размытый рисунок летучей мыши, Рэй отшвырнула от кустов, куда упала Усаги, своей огненной стрелой. А объединенная атака Ами и Мако рассеяли хрипящего демона в облако, которое почти сразу скрылось из вида.

Минако вынужденная помочь Усаги вернуться на дорожку, разочарованно вздохнула.

-Ну, вот, я не успела.

- А ты хотела, чтобы он сначала разделался с нами? – сердито оборвала её Мако, вынося на дорожку Акэми. Падение её оглушило, и она потеряла сознание.

- Что это было? – спросила Усаги, с помощью Ами вытаскивая из хвостов обломки веток.

- Кажется, какой-то демон, - медленно проговорила Марс, внимательно ощупывая взглядом пустую аллею.

- Демон? – сложно было разобрать интонацию голоса Усаги. Но во всяком случае, ни Рэй, ни остальным не удалось услышать в нём равнодушие или страх, - По-твоему, он мёртв?

- Вряд ли, - заговорила Ами. Осмотрев Акэми, и оценив её, как не нуждающуюся в помощи, она взялась за свой компьютер. – Боюсь, мы всего лишь его рассеяли.

- А разве это не означает смерть? – удивилась Минако, заглядывая через плечо Меркурия, в попытке разобраться в данных компьютера.

Ами задумчиво и настороженно покачала головой.

- Похоже не для этого демона.

- МНЕ НУЖНА ЖЕМЧУЖИНА ДУШИ!! – громогласный вопль вновь появившегося демона заставил всех подпрыгнуть. Всё та же безобразно расплющенная мышь кинулась откуда-то с темного неба к бесчувственной Акэми.

- Огненная стрела!

- Водная рапсодия!

Реакция не подвела никого из воинов в матросках, но в этот раз их атаки не сработали. Замершее на мгновение чудовище хлопнуло крыльями, и сверкающая стрела Рэй, окруженная мерцающими брызгами атаки Ами, без следа исчезла из существования.

- Вечная Сила Луны! – возопила Усаги, кидаясь наперехват демона. Но тварь легко ускользнула от неё, запалив алыми искрами крылья возникшей из ничего сейлорфуку Вечной Сейлормун.

- Жемчужина! – снова прохрипело чудовище, протягивая лапы, больше похожие на щупальца, к девушке защищать которая встали Юпитер и Венера.

-Древо жизни!

- Круг золотых сердец!

От этих атак оказалось прока не больше, чем от всего остального. Демон хлопнул крыльями, поглощая энергию, и реально отбросил воинов с дороги своим казалось бы нереальным телом.

-Жемчужина души! – невероятно, но теперь в тиши парка, после громогласных воплей, голос демона показался почти ангельским.

- Поцелуй Серебряного Кристалла!

Сверкающий свет появившегося в руке Усаги жезла осветил аллею подобно солнцу. И даже смог напугать демона. Вновь превратившись в облако, он завис над Акэми, всё ещё не пришедшей в создание.

- Он… - начала бледная Минако, едва сумевшая подняться, и вернуться, чтобы встать рядом с Усаги.

- Нет! – отрезала Ами.

- Да, что же он такое, - просипела Мако, больше разозлённая своим поражением, чем испуганная.

- Он… - начала Рэй, - Изыди! – крикнула она, заметив шевеление облака, и швырнула в него одно из своих заклинаний. Но лёгкий листок, словно подхваченный ветром, как бумажный журавлик полетел прочь, не причинив никакого вреда демону.

- Жемчужина!

Никто не успел и двинуться, как облако накрыло собой лежащую Акэми, и вновь стало гигантской летучей мышью.

- Жемчужина моя!

Девочки не могли пошевелиться. Существо подняло Акэми с земли и закутало в кокон своих крыльев. Спустя мгновение тело девушки вдруг засияло, пронизывая яркими лучами всё вокруг. Это продолжалось всего несколько секунд. Через пару ударов сердца, свет свернулся в клубок, и сияющий шар, вылетев из Акэми, устремился ко рту ухмыляющегося юма.

- Поцелуй Серебряного Кристалла! – раздался отчаянный вопль Вечной Сейлормун. Порыв силы буквально поднял её в воздух, а все вокруг залилось светом такой силы, что все временно ослепли.

Прорычав что-то не членораздельное, демон схлопнулся. Ослепшая Мако чудом успела поймать падающую Усаги, а остальные бросились к оставшейся на аллеи Акэми.

- Как она? – спросила Усаги, как только ей удалось открыть глаза.

- Жива… - тут же отозвалась Ами.

- И демона больше нет, - добавила Рэй, с недоверием оглядываясь вокруг. Она не верила себе, но чувствовала, что демона больше нет. Больше никто не будет их атаковать. Демон…

- Она, кажется, приходиться в себя, - радостно воскликнула Минако.

Открывая глаза Акэми, выглядела растерянной и не понимающей. Её взгляд скользил по лицам окруживших её сэньши со всё возрастающим ужасом.

- Кто вы?!

- Мы Сейлорвоины, - как можно спокойнее начала объяснения Усаги.

- Вы сумасшедшие?!

Мако поперхнулась.

- Почему это то? – возмутилась быстро пришедшая в себя Минако.

-Только сумасшедшие будут разгуливать по городу, по ночному городу, - особо выделила Акэми, попутно отодвигаясь от девочек, - В вашем возрасте и в таком убожестве… - она ткнула пальцем в цветные сейлорфуку.

- Ну, почему же? – обиделась Мако, всегда считавшая юбку своей матроски весьма привлекательной.

- Просто в коротких юбках удобно сражаться с демонами, - заговорила Усаги, но Акэми вновь её прервала.

- А где эта идиотка, что столкнула меня с дорожки?

Усаги покраснела. И Рэй пришла ей на помощь.

- Она, между прочим, спасла тебе жизнь.

- Ага, как же, - ядовито фыркнула Акэми, - Дура, и идиотка. Несла чушь о любви, и о том, что всё наладиться! Дура! – она поднялась, и начала отряхивать юбку от пыли.

- А тебе не кажется, что нужно нас поблагодарить? Мы ведь всё-таки спасли тебя… - строго проговорила Мако, с нарастающим раздражением сверля глазами Акэми.

- За что? – презрительно переспросила та, - Спасли от кого? От демона? Я его не видела. А то, что его видели вы, говорит о том, что вы либо двинутые, либо пьяные. – она окатила молчащих сейлорвоинов взглядом невероятного презрения, - Чокнутые вы! Вот и всё!

Она развернулась, и быстро пошла прочь.

- Свадебную церемонию папа предложил провести в церкви св. Онори, а банкет устроить у нас дома. Ведь гостей будет не так уж много. Так, девочки, твои друзья, Нару, ещё несколько человек… - Усаги рассказывала, перекладывая из стопки в стопку разнообразные пригласительные, старательно пытаясь не замечать дрожания рук. Мамору внимательно слушал, лишь иногда задавая вопросы. Как могла, Усаги отвечала. Да, папа берёт на себя оплату свадебной церемонии. Нет, он не хочет, чтобы этим занимался Мамору. Нет, он не думает, что тому не по карману оплатить собственную свадьбу. Просто достаточно того, что он берёт в жёны Усаги.

Здесь Усаги хихикнула, и почувствовала себя готовой расплакаться. Мамору это почувствовал моментально. Он сразу же спустился с постели, чтобы присоединиться к ней за столом. Почувствовав его сильные руки, Усаги молча прижалась к нему, пряча свою панику.

- В чём дело? – всё же поинтересовался молодой человек.

- Ничего, - слабо отозвалась она, - Всё нормально!

Но ничего нормально не было. Битва со странным демоном была уже больше недели назад. За это время больше никто ни на кого не нападал. И девочек охватило странное состояние. Они не обсуждали случившееся, не искали виновника, не пытались определить, куда он делся. Они вообще не предпринимали по этому поводу никаких мер. Увлекшись подбором своих нарядов для Усагиной свадьбы, они все разом, даже ответственная Ами, напрочь забыли о произошедшем. И никто ничего не рассказал Мамору. Вернувшись домой, Усаги, как обещала, сразу же позвонила ему, и самым что ни на есть счастливым голосом защебетала с ним о любви. А, пообещав ему зайти на следующий день, и пожелав спокойной ночи, положила трубку, и расплакалась. Она не поняла, почему плакала. Как не поняла, почему потом не рассказала обо всём Мамору. Это ведь так было на неё не похоже. На неё, которая бежала к нему с каждой своей радостью или бедой. Которая рассказывала ему обо всех своих переживаниях, и страхах.

Почему сейчас она молчала? Почему молчали девочки? Почему никто из них не пытался искать нового врага? Почему не искала врага она? Усаги не знала ответов на такие странные вопросы. Вместо того, чтобы гадать, она сидела, прижимаясь к всё также ничего не понимающему Мамору, пытаясь унять дрожь и слёзы. Но успокоиться не получалось. Наоборот, в объятиях любимого, она снова вспомнила репортаж увиденный по TV на следующий день после битвы с таинственным демоном…

- Религиозные общины Токио потрясены необычайным происшествием. Всю ночь по всем церквям и храмам города ходила девушка, убеждая, что видела бога. Она призывала священнослужителей и прихожан следовать за собой. Общественность потрясена – люди изменили свои религиозные верования в течении несколько часов…

Молодую репортёршу широким жестом оттолкнул с дороги, крепкий буддийский монах. А за ним, в снежно-белых одеяниях оказалась Акэми.

Десятки репортёров, как хищные рыбы кинулись к ней, наперебой задавая вопросы.

- Мисс, как вас зовут?!

- Правда, что вы студентка Токийского Университета?

- Вы видели самого бога?

- Вы божий посланник?

-Какую религию вы проповедуете?

- Как возможно, что за одну ночь вашими последователями стало так много разных людей?

Девушка даже не улыбалась. С невозмутимым выражением лица, она стояла и молчала до тех пор, пока не стихли все голоса. Когда Акэми, наконец, заговорила, Усаги ужаснулась. Это не было похоже на девушку, с которой она говорила вчера в аллеях Ичинохаши. Новая Акэми говорила холодно, совсем без эмоций.

-Меня зовут Аса Хара. Прошлым вечером мне явился Бог. Он сказал, что всё во что я верила до сих пор – ложь. И теперь я должна последовать за ним. Моя религия – вера в бога, как единственное сущее. Он и только он должен быть внутри каждого из нас, а там, где был грех, пусть воцариться Пустота.

От тона, которым Акэми произнесла последнее слово, у Усаги замёрзло всё внутри.

-Харука? – встревожилась Мичиру, заметив, как подруга, возившаяся с мотоциклом, вдруг резко поднялась, словно готовясь к нападению.

- Что-то угрожает Земле! – проговорила она, выпрямляясь и принюхиваясь к ветру.

- Угрожает? Я ничего не чувствую… - и в ту же секунду океан перед её глазами потускнел, словно теряясь в туманной дымке. А солнце превратилось в ослепляющий тьмой шар.

- Харука, что это?! – видение исчезло.

- Грядет величайшая катастрофа, - послышался другой голос с края площадки.

- Сейцуна, - в голосе Харуки не было радости, лишь грустные интонации понимания.

- Опять сражения? – спросила Мичиру, окончательно поднимаясь с кушетки.

-Да, - кивнула Хотару, появляясь рядом с воином времени. – Земле снова угрожает опасность.

- Нужно предупредить…

- Будущую Королеву Серенити, - твёрдо проговорила Сейцуна, принимая удивленные взгляды остальных.

- Усаги! – шедшая с занятий девушка оглянулась на зовущий её голос.

- Сейцуна! – улыбнулась она старшей подруге. Мэйо не улыбнулась в ответ.

- Нам нужно поговорить…

В парке Ичинохаши из-за жары почти никого не было. Усаги и Сейцуна сели возле фонтана. Какое-то время молчали, отвлеченно разглядывая пейзаж.

- Я слышала, ты собираешься выйти замуж?

- Ага, - отозвалась Усаги. Её больше не радовала эта новость. Особенно в этот яркий солнечный день, когда рядом сидит молчаливой угрозой воин времени.

- Ты не рада?

- Рада, но я думаю, что ты не об этом хотела со мной поговорить, - Усаги помолчала, - Появился новый враг, а я не смогла с ним справиться. Понимаешь, - она вдруг негромко всхлипнула, - Я, как Вечная Сейлормун, оказалась беспомощной. И девушка… Она, она… Кажется, с ней что-то случилось. Мне так кажется.

- Земле грозит новая опасность, и Вечная Сейлормун не сможет её защитить. Тебе нужна новая сила.

Изумленная Усаги посмотрела на хранительницу Времени.

- Я получу новый талисман?

- Вроде того… - уклончиво согласилась Сейцуна, - И в тоже время это совсем другое. Ты принцесса Серебряного Тысячелетия. И ты последняя Лунная Принцесса. Это – по праву должно принадлежать тебе. – девушка вложила в ладони Усаги багровый кристалл в форме сердца, и поднялась со скамейки, - Это Кристалл Сил Возрождения. Именно он помог когда-то создать Серебряное Тысячелетие. Он поможет и тебе…

-Мне? – Усаги поднялась вслед за Мэйо, - Поможет мне в чём?

- Позже ты узнаешь об этом. До свидания.- Плутон пошла прочь, но остановилась, и оглянулась, - И ещё… Скоро не будет необходимости скрывать твою тайну - Сейлормун.

Оставшись одна, Усаги посмотрела на камень оставленный ей Сейцуной. Он совсем не походил на Серебряный Кристалл, который давно обосновался внутри неё самой, соединив в себе и её Кристалл Чистого Сердца и её Звёздное Зерно.

Покачивая в ладонях Кристалл Сил Возрождения, Усаги совсем не чувствовала исходящих от него тепла или силы. Больше походя на стеклянную безделушку в честь дня Валентина, он не позволял девушке представить его чем-то, что создало в прошлом целое королевство.

Далёкий крик прервал размышления Усаги. Вздрогнув, она подняла голову, прислушиваясь, и не замечая, как её рука тянется к броши перевоплощения. Но крик не повторился, наоборот сменился жизнерадостным смехом толпы.

С облегчением, вздохнув, девушка опустила руку, и вновь посмотрела на Кристалл Сил Возрождения. Но и на этот раз не увидела в нём ничего особенного. Снова вздохнув, она убрала камень в портфель. Раз Сейцуна сказала, что его нужно беречь, она будет его беречь.

Из-под раскрытой ладони девушка взглянула на яркое, исходящееся жаром солнце. Идти домой, и потом к Рэй, не хотелось. Слова война времени о новой угрозе Земле не радовали. Хотя Усаги и не испытывала прежней паники. Ею вообще овладела непонятного рода апатия ко всему, кроме… свадьбы.

Задумчивое лицо девушки. Конечно же! Она пойдёт к Мамору. И никаких больше занятий. Она торопливо поднесла к губам передатчик, и вызвала Рэй.

- Да, - отозвалась жрица часовни Хикава. Судя по раскрасневшемуся лицу и злым глазам, она в очередной раз ругалась либо с Дедушкой, либо с Ёчирой. Прежде чем сообщить, что она собирается пойти к Мамору, Усаги успела удивиться подобному обстоятельству. Как можно постоянно ругаться с тем, кого любишь? Но после непродолжительного раздумья, Усаги отбросила этот вопрос, просто отнеся странность на счёт характера самой Рэй. Она хорошая, просто ей иногда нужно впускать пары.

Удивительное чувство беззаботности настигло Усаги ещё на подходе к дому Мамору. Увернувшись от пробегавших мимо малышей, и подпрыгнув, легко поймала пущенный кем-то фрисби. Поймала, и тут же запустила обратно. Уверенно, и почти играючи, словно кидала Лунную диадему. Она вновь почувствовала себя беззаботной четырнадцатилетней девочкой.

-Усаги?- удивленный возглас Мако почти напугал Усаги. – Что ты тут делаешь?

Усаги огляделась, словно пытаясь понять, где она, но, не обнаружив ничего нового, кроме зоны отдыха у дома Мамору, ответила:

- Иду к Мамо-тяну. А ты?

Мако выглядела и смущенной, и растерянной.

- Да я собственно тоже…

Глаза Усаги округлились.

- Зачем?

- Ну…

-Эй, Усаги! – услышав новый знакомый голос, девушка вздрогнула. Со стороны автобусной остановки к ним приближались Минако и Ами.

- А вы куда?

- Туда! – бодро и ничуть не смущаясь, Мина указала на окна квартиры Мамору.

-К Мамо-тян? – тихим голосом уточнила Усаги, всё больше и больше не понимая происходящего. Ещё меньше способствовало пониманию, появление в конце аллеи запыхавшейся Рэй. Ей потребовалось время, чтобы отдышаться. И Усаги её не торопила, в растерянности оглядывая молчащих подруг.

Повисла неудобная тишина, прервать которую отважилась только Рэй, едва вернув способность говорить.

- Не глазей на нас! – сердито проговорила она, отмахнувшись от попытки Усаги, спросить, - Мамору сам нам всем позвонил, и пригласил к себе. Тебя он не нашёл, и если бы ты не выключила передатчик раньше времени, то услышала, как я говорю тебе об этом!

- Нас это удивило не меньше тебя, - смущенно продолжила Ами, - Кроме того, Мамору-сан мог бы воспользоваться и передатчиком вместо обычного телефона. Как мне теперь объяснять Рио, что за мужчина мне звонил?! - закончив свою попытку извиниться таким неожиданным обвинением, Ами покраснела, и смолкла. Но отражение недовольства появилось на лицах других. Даже у Рэй. Было похоже, что звонок Мамору доставил неприятности всем девочкам.

Очередное мгновение замешательства прервал громкий крик ужаса и уже знакомое им чудовищное шипение. Секунды хватило, чтобы девушки переглянувшись, кинулись на помощь кричавшему.

Оказавшись на параллельной аллее, воины сначала никого не увидели.

- Мы опоздали? - с тихим ужасом спросила Усаги. Ей никто не ответил. Венера и Юпитер стояли рядом с ней , изображая настороженность и беспокойство. Марс и Меркури делали вид, что ищут демона своими способами. Ещё раз оглядев подруг Усаги ужаснулась, почувствовав их и своё облегчение.

Почему? Почему им хотелось, чтобы они опоздали? Почему?

- Что это? – обернулась Минако на резкий сигнал.

- Появился новый демон, - прошептала Усаги, глупо уставившись на зудящий браслет, скрытый манжетой свадебного платья.

- Перевоплощаемся! – крикнула Мако, бросаясь к дверям.

- Стой! – остановил её приказ Рэй, - Усаги?…

Все девочки смотрели на одетую невестой подругу, стоящую перед ними с опущенными плечами.

- Не расстраивайся, - тут же всё поняла Мако, - Мы справимся с ним сами, а потом ещё успеем к тебе, чтобы поймать свадебный букет…

- Но ведь я никогда вас не бросала. Мы всегда были вместе! – попыталась объяснить Усаги.

-Вот именно, - поддержала её Минако, - А теперь вспомни, сколько раз ты сражалась с врагами одна. Мы тебе кое-чем обязаны, так что оставь этого демона на нас.

- Но этот враг сильнее, - продолжала протестовать Усаги, со слезами в глазах.

- Прекрати! – потребовала Рэй, - Вы с Мамору так долго мечтали о свадьбе. Ты не можешь бросить его на всеобщее посмешище у алтаря.

- Рэй, права, - заговорила, наконец, Ами – Дело даже не в свадьбе. Просто мы все вступаем во взрослую жизнь, и это ваш первый взрослый поступок. Ты должна его сделать. – она говорила очень серьёзно, как это делала всегда, и никто не ожидал, что после этого она вдруг улыбнётся, и хлопнув Усаги по плечу, со смехом скажет, - А демона оставь нам. И мы размажем его по стенке!

- А Рэй и остальные? – Мамору попытался оглянуться через плечо, ища их.

- Они не могут, - пальцы Усаги сжались на его руке, - Появился новый демон. Я получила сигнал, как раз перед выездом. Им пришлось…

- А ты? – Мамору знал ответ, но не мог не спросить.

- Я же не могла отложить свадьбу! – Усаги едва сдержалась, чтобы не крикнуть это в полный голос. Её била сильная дрожь.

- Согласна ли ты, Усаги Цукино, взять…- священник не успел договорить, в следующее мгновение земля дрогнула, послышался грохот и скрежет крыши церкви, и вниз на обескураженных людей начал сыпаться куски штукатурки и кирпичей.

- Где ты, Принцесса Сейлормун? Почему ты не сражаешься со мной сама?! - взвыл голос с раскатами грома, и часть крыши церкви исчезла, обнаружив огромное, больше дыры, злобное усмехающееся лицо, - Вот ты ничтожество! – обрадовался Пожиратель, - Я раздавлю тебя одним пальцем, и больше никто не помешает мне съесть ваш мир!

Огромная рука, сменив лицо начала проталкиваться в дыру в крыше, пугая из без того испуганных людей.

- Круг золотых сердец!

- Водная рапсодия!

Лучи сил обожгли тянущуюся руку, и гигант с воплём её отдёрнул.

Онемев от происходящего, люди смотрели на стоящих возле алтаря молодую пару в окружении восьмерых воинов в матросках.

- Усаги, пора! – проговорила СейлорПлутон тихо.

- Да, - ответила невеста с некоторой заминкой. Бросив короткий взгляд на несостоявшегося мужа, она вскинула руку и призвала Вечную Силу Возрождения. Когда невеста превратилась в ту, что уже многие знали, как Сейлормун, люди заметили, что жених тоже изменился. Рядом с Принцессой Сейлормун стоял Такседомаск.

- Моя сестра – Сейлормун? – потрясенно прошептал Шимго, глядя на всё происходящее широко открытыми глазами. Стоящие рядом с ним Нару, бросила на него задумчивый взгляд.

- Вот почему всё это время Сейлормун приходила тебе на помощь, - догадался Юмино, обнимая девушку за плечи. Эти слова услышали и Мотоки с женой. Переглянувшись, они вспомнили, как однажды маленькая воительница в матроске спасла душу Реики.

- Моя Усаги – воин? – прошептал мистер Цукино.

- Прости, папа! – выдохнула Принцесса Сейлормун, словно услышав слова отца, и вместе со всеми выбежала из церкви.

На улице все подчиняясь какому-то негласному порядку, остановились на пяточке среди разрушенных Пожирателем зданий, заняв свои места. Внешним кругом Уран, Нептун, Плутон и Сатурн. Внутри - держась за руки – Марс, Юпитер, Венера, Меркурий, в центре Принцесса Сейлормун и Такседо.

Небо над их головами было совершенно безоблачным, но словно марево от жары, на всём лежала тень Пожирателя Миров.

Сейлормун обвела всех воинов прощальным взглядом и закрыла глаза. Меж её ладоней сложенных на груди вспыхнуло ослепительное малиновое сияние. Корона тут же потускнела, и девушка покачнулась. Но сильные руки Такседо удержали её от падения.

- Я люблю тебя! – проговорил он, - Помни об этом!

- Да! – с привычным энтузиазмом, отозвалась девушка, - Но нам одним не справиться.

- И что теперь?

- Я попрошу помощи у всех. Услышьте меня! – воззвала она, вскидывая Серебряный Кристалл, к небу, где возникло её лицо, - Враг пытается уничтожить нашу планету. Я Принцесса Сейлормун и остальные войны не можем остановить его в одиночку. Помоги нам! Тысячелетиями Луна оберегала наш мир. Помоги призвать на помощь её Возрождающую силу, и мы спасем нашу планету! Помогите нам!

- Сила Внешних планет!

- Сила Марса!

- Сила Меркурия!

- Сила Юпитера!

- Сила Венеры!

- Сила Земли!

- Вечная Сила Луны!!!

- ПОМОГИ!!! – грянуло со всех сторон, и в ладонях Принцессы засияло крошечное малиновое солнце, луч которого выстрелил в пространство.

- Star wars! – закричал Ятен, едва стоя на ногах. Таики изо всех сил удерживал его, чтобы тот не бросился вслед другу. А Сэя, продираясь сквозь завалы, бежал к той, которую и не думал найти живой. Над головой ярко-голубое небо наливалось чернильной тьмой. Пожиратель миров умирал, выпуская из себя всю пустоту, что в нём накопилась.

Он нашёл Принцессу Сейлормун, всё ещё стоящую с высоко поднятым Серебряным Кристаллом. Последние малиновые лучики вырывались с серебряно-хрустальных граней, но Сэя видел что это уже конец.

- Оданго! – позвал он, кидаясь к ней. Он почти успел. Поле, что он создал своей силой спасло Серебряный Кристалл от разрушения, но он все же потускнел утратив весь свой блеск. Принцесса упала на руки Сэи. Земля вокруг взбудоражено потрескивала покрываясь коркой льда.

- Сэя! – словно из безумного далека донесся зов и две звёздочки взметнулись в уже потемневшее небо.

-Да, пора! – Сэя наклонился и поцеловал девушку в щёку, - Это всё, что я мог для тебя сделать! Прощай!

Улетев, он не увидел, как тело принцессы, чью руку он так заботливо соединил с рукой лежавшего рядом Эндимиона, накрыл лёд. И не увидел, как в лежащем на груди девушки Серебряном Кристалле замерцала искорка в такт слабого биения сердца.

Земля погружалась в ледяной сон. А вокруг разливалась смертоносная пустота погибшего Пожирателя.

Издалека Млечный путь похож на широкую ленту рассыпанного бисера. Звёздные системы кажутся не больше капельки росы, а свет их звёзд слишком слаб, чтобы выделяться. Но стоит приблизиться, и все звёзды, что до сих пор были не видны, возникнут из тьмы яркими вспышками.

Навстречу понесутся огромные раскалённые гиганты, и окруженные багровой короной протуберанцев карлики, остывшие нейтрины, и ослепительно белые шары ещё молодых звёзд.

Но вот впереди блеснёт теплый свет жёлтой звезды. Она слишком далека ото всех других систем, и её свет обогревает всего лишь десяток планет. Когда-то на них всех была жизнь. Но сейчас…

Вот мимо проносится таинственная тёмная планета. Затем темно-зелёный с красными пятнами Плутон, морской Нептун, и песочный Уран, лиловый окруженный кольцами Сатурн, огромный шар Юпитера, и багряный Марс. Вдалеке, почти у солнца, пламенный Меркурий, и туманная Венера. И грустно белый шарик Земли с яркой словно жемчужина Луной.

Замёршая планета не смотря ни на что продолжает свой стремительный бег сквозь вселенную. Кружась по своей орбите, и вокруг своей оси, показывая ледяные безжизненные океаны, и заснеженные равнины. Австралия, Тихий океан, Америка, Атлантический океан, Евразия, Африка, Индия, Япония…

В плотной ночной мгле при одиноком свете Луны сверкают голубыми иглами ледяные глыбы, застывшие в мертвом сне. И кажется это будет длится всю оставшуюся вечность. Но вот показались первые лучи солнца, и замершая долина вспыхнула радужным переливом.

Лишь одну из пик окружило малиновое сияние. Сначала совсем слабое, но становясь всё сильнее, словно питая силы от восходящего солнца. А потом… В яркой вспышке пика исчезла, и осколки льда полетели во все стороны обжигающими каплями воды. А на месте разрушенной глыбы со сложенными на груди руками появилась Принцесса Сейлормун.

А солнце всё поднималось, и поднималось, затопляя ледяной мир своим светом. И вот его лучи коснулись кроваво-красного камня в короне Принцессы стоявшей с закрытыми глазами. Словно в короткой молитве девушка вскинула к небу руки, в которых ярче солнца запылал Кристалл Сил Возрождения. На короткий миг малиновое сияние подобно пламени охватило саму девушку. Её сейлорфуку вспыхнула, и рассыпавшись сверкающими лентами, превратилась в развевающиеся белое платье. Появившийся ниоткуда сильный ветер подбросил девушку в воздух, наполняя собой огромные белоснежные крылья, раскинувшие в стороны фейерверк малиновых капель. Там куда они падали, лёд таял и разбегался в стороны хрустальными дорожками новой столицы Земли.

А над рождающимся Хрустальным Токио парила Нео - Королева Серенити…

Очнувшись, Усаги обнаружила, что лежит на траве, а над ней голубое ясное небо. Лёгкий ветерок холодил уже нагревшиеся от солнца руки и лицо. Хотелось продолжать так лежать, и ни о чём не думать.

Короткая, но сильная мысль, заставила её вскочить. «Пожиратель!»

Но ничего из того, что она помнила, вокруг не было. Не было ни разрушенных зданий, ни чернильной тьмы, ни девочек, ни Мамору. Зато был покрытый изумрудной травой обрыв, под которым… Она уже видела это раньше. Сначала во сне Чибиусы, а потом, когда они все вместе прошли через Врата Пространства-Времени.

Там внизу, словно брошенная к её ногам драгоценность, раскинулась пятиконечная звезда Хрустального Токио.

Её рука по привычке потянулась к броши Сейлормун, но не нашла её. Усаги оглядела себя. И ей не потребовалось зеркало, чтобы понять, что сейчас она выглядит, как Нео - Королева Серенити. Может быть не такая взрослая. Но в том же платье и с короной на голове.

И всё-таки она ничего не понимала. Как в тумане ей ещё виделась битва с Пожирателем. Как девочки, одна за другой, оседали на землю, отдавая ей и Кристаллу последние силы. Мамору продержался дольше всех. И она не заметила, как его руки, помогавшие сдерживать кристалл, ушли. Она помнила, как глядя на тускнеющий камень думала, что умирает. Вспомнила свой страх, что ничего не получилось. Страх, который затопил всё её сознание, но не сумел погасить крошечного огонька надежды – пускай даже ценой своей жизни, и жизни тех, кто был ей особенно дорог в этом и других временах, она всё же защитила Землю.

Но как получилось, что здесь она оказалась одна? Возможно, они в городе? Она хотела кинуться вниз по дорожке, огибавшей обрыв и спускавшейся к городу. Но почувствовала себя смертельно уставшей. Так словно один лишь только взгляд на город лишил её сил. Но она понимала, что это не так. А закрыла на мгновение глаза, уставшие от яркого солнца, и увидела... Увидела своё пробуждение и возрождение Земли. Она слабо улыбнулась. Конечно, после такого не побежишь. Но ей так хотелось поскорее увидеть остальных.

Усаги в задумчивости прислушалась к своим чувствам. Её действительно больше не беспокоила судьба остальных. Теперь она точно знала, что они в городе.

Из-под раскрытой ладони Усаги снова посмотрела на Токио, и почти сразу различила высокую, возвышавшуюся надо всеми зданиями башню. Хрустальную пику дворца Королевы Серенити. Её дворца. И указующую на него тонкую стрелу Канала. Да, девочки и Мамору там, в Городе. Они ждут её.

Она пошла. Сначала медленно, придавливаемая грузом усталости. Но с каждым шагом идя всё уверенней, наливаясь силой от мыслей о скорой встрече. Она почти не заметила времени, что шла к городу, который казался хрустальным только издалека.

Усаги шла по краю канала, проходившего через весь город, в изумлении оглядываясь вокруг. Вблизи здания и дороги оказались сделаны из странного светло-серого материала, сиявшего на солнце, как горный хрусталь. В ясном небе сновали загадочные серебристые шары, поднимаясь и опускаясь в самых неожиданных местах. Не менее загадочные машины неслись мимо канала. И люди...

Много людей. Куда-то спешащих, занимающихся своими делами, праздно прогуливавшихся. Они вели себя так, словно город был здесь все эти ледяные столетия, а не появился из небытия всего лишь несколько часов назад. И никто из окружающих не обращал внимания на девушку в белом платье и с короной на голове, что шла по краю их шумного и невероятного существования.

Усаги это не огорчало. Её извечным желанием и была жизнь обычного человека. Сейчас она понимала, что жизнь королевы Серенити слишком уж далека от обычности. И потому была благодарна всем этим незнакомым ей людям за минуты покоя.

Канал, ведший её через город, возле резной ограды, обозначившей территорию дворца, вдруг разделился на два русла, чтобы обойти дворец по периметру. Пройдя ажурные мостик и никем не охраняемые ворота, девушка вошла в парк полный цветущих сакур. На ходу она вытянула руку и, не стараясь, поймала несколько нежных лепестков. В этом мире так долго спавшем под гнетом зимы, наконец, наступила весна. Но сладость аромата витавшего в воздухе усыпляла. И Усаги, уже видевшая парадную лестницу дворца, чувствовала, что через несколько минут будет не в состоянии сделать ещё хотя бы шаг. Что просто осядет в этом роскошном парке на ковёр из розовых лепестков и уснёт, сраженная невероятной многовековой усталостью.

- Нет! – вслух возмутилась она своим мыслям, что уговаривал её лечь отдохнуть, - Нет! Я уже не маленькая! – но её глаза закрывались. - Нет! – почти крикнула она, и взмахнула рукой, словно пытаясь отмахнуться от усталости. И даже закрытые веками глаза увидели вспышку. На мгновение Усаги испугалась. Всего на мгновение. Спустя которое она почувствовала, как усталость уходит, уступая место потоку силы, что вливалась в неё.

Открывая глаза, Усаги уже знала, что увидит. Это было последнее, что отделяло её и Сейлормун от Королевы Хрустального Токио. Крылатый жезл с полумесяцем и звездой наверху. Символ Королевской власти, который она уже дважды видела в руках правительницы будущего королевства Земли.

Но, отложив на потом мысли о том, кем она, наконец, стала, Усаги пошла дальше. Королевские дела и заботы подождут – сначала она должна найти девочек и Мамору. Жезл прогнал сон, и помог преодолеть усталость, но ему не удалось полностью восстановить потраченную Усаги силу, как это обычно делал Серебряный кристалл. Но она понимала, что молчание кристалла это лишь малая цена за пробуждение Земли. Пройдёт время и он обязательно вернёт себе силу, а вместе с этим и её силу Сейлорвоина. А пока...

Пока она хотела лишь поскорее увидеть своих друзей и любимого!

Когда наверху в открытых дверях мелькнула человеческая фигура, она не выдержала и побежала. Забыв про всё на свете, вихрем взлетела по длинной лестнице, вбежала через резные ворота, и в испуге отшатнулась от незнакомой женщины, что склонилась перед ней, назвав Королевой.

Миг ужаса. Но Усаги нашла в себе силы побежать дальше. Дворец поражал своими размерами и наполненностью. То тут, то там новоявленная королева натыкалась на людей, которые кланялись ей, приветствуя; но не находила тех, кого искала. Пока вдруг... Распахнув очередные двери, Усаги замерла на пороге. Это был тронный зал. Огромный, значительно больше всего, что она успела увидеть. Цвета от нежно-зелёного у пола поднимались вверх, превращаясь в нежно-голубые. Настолько реального оттенка, что казалось, что у зала нет потолка. А само небо голубое с ярким солнцем и нежно пуховыми облаками лежало на стенах, таких же эфемерно реальных, как и небо. Малиновая дорожка с радужной бахромой вела к подножию стоящего на возвышении белого трона. Двух тронов. Со спинки одного возносился шпиль украшенный полумесяцем, со второго – голубой шар, опоясанный золотыми нитями меридианов и параллелей.

Позади кресел в нереальный потолок уходила льдисто-голубая пика настоящего кристалла. Его ослепительного сияния хватало для того, чтобы осветить всю тронную залу. Подчиняясь чувству, что привело её сюда, Усаги прошла через пустой зал и поднялась по ступеням к тронам. Не раздумывая, опустилась в кресло с полумесяцем. Слишком длинный, хотя и не тяжелый, жезл мешал. Усаги огляделась, думая, куда его деть, и только теперь заметила, что возвышение под троны слишком большое. И достаточное, чтобы тут могли стоять ещё несколько человек. Например, восемь воинов.

А между креслами на полу сияла яркая пятиконечная звезда, как две капли похожая на Хрустальный Токио сверху. Оглянувшись на пику, Усаги вставила жезл в центр нарисованной звезды. Ничего не произошло, но девушка почувствовала, что теперь стало всё как надо. Почти. Мамору и девочек не было по-прежнему. Она уже хотела заплакать, но вдруг услышала какой-то шум за дверьми тронного зала, что сами закрылись за ней, едва она вошла. Она не успела пробежать и половины малиновой дорожки, когда в зал ворвался Мамору. В светло-лиловом смокинге короля Эндимиона. А его глаза...

- Усако, - прошептал он, поймав её в объятия, и крепко прижимая к себе.

- Мамо - тян, - ответила она, пряча лицо на его груди. Сердце болело невыразимо сильно. Даже маленькие глотки воздуха обжигали губы и лёгкие. Чтобы она делала, если бы потеряла его? Что если бы не он оказался здесь? А тот самый Эндимион будущего, который не помнит её... Она зажмурилась, и помотала головой, избавляясь от неожиданных слёз.

- Усако, - он отодвинулся её от себя, но только для того, чтобы поцеловать.

- Кхэ – кхэ …– услышала она вежливое покашливание, и, оторвавшись от Мамору, огляделась.

- Девочки, - едва слышно выдохнула она.

Восемь сейлорвоинов кольцом окружившие королевскую пару сдержано поклонились.

- Ваши Величества...

Их голоса были настолько твёрдыми и холодными, что Усаги вновь почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Неужели они стали как все остальные? Неужели они ничего не помнят?

- Усаги, а ты уверена, что вам можно так обниматься? Ведь насколько я помню, вы не успели пожениться...

Обернувшись на голос, Усаги уставилась на Сейлор Марс широко открытыми глазами.

- Успокойся, Рэй! Им теперь можно всё, они ведь Королева и Король Хрустального Токио. – усмехаясь напомнила Юпитер. И Усаги кинулась на шею ей.

- Мако!!!

- Осторожнее, - только и смогла прохрипеть самый сильный воин, пошатываясь от объятий счастливой Королевы.

- Девочки... – теперь уже в голос рыдала Усаги. Обступившие её и Сейлор Юпитер девочки, не торопились её успокаивать. Все понимали, что это только слёзы радости. Но хватило несколько мгновений, и иннеры обнялись, как это делали всегда после долгой разлуки. И лишь аутеры и Мамору стояли в стороне снисходительно наблюдая за этим. Почти спокойно и молча. Хотя...

- Вот мы, наконец, и здесь, - прошептала Нептун, приникая к плечу Урануса, и касаясь её рук. В глазах той тоже блестели слёзы.

Эпилог

Она проснулась от лёгкого поцелуя в плечо.

- Доброе утро, Усако, - прошептала Мамору, снова склоняясь к ней.

- Доброе утро, Мамо - тян! – зевнув, ответила она, жмурясь от яркого солнечного света заливавшего спальню. Но, вспомнив сон, помрачнела.

- В чём дело? – обеспокоился Мамору, и притянул её к себе.

- Так ничего особенного, - отозвалась она, в тепле любимого забывая тёмные кристальные пики кораблей пришельцев из сна. Зато вспоминая...

- Мамо – тян, - позвала она.

- Что? – насторожился молодой человек.

- Скажи мне это ещё раз, - попросила она, выбравшись из его объятий, и теперь нависая над ним.

-Я же говорил тебе это ночью около пятидесяти раз, - почти сердито ответил Мамору, поднимаясь ей навстречу, и пытаясь отвлечь, занявшись её волосами. Он погружал в них ладонь, и, поднимая прядь смотрел, как сквозь пальцы сбегают вниз струи расплавленного золота. Усаги это отвлекло, но не надолго.

- Ещё один только разочек, - прошептала она, касаясь его губ в лёгком поцелуе, и просительно улыбаясь.

- Ну, хорошо, - сдался Мамору, - Последний раз, - предупредил он. Она кивнула.

А он, став вдруг предельно серьёзным, молча отвёл в сторону её волосы от лица, и, глядя в глаза, проговорил.

-Выходи за меня замуж, Усако!

Потеряв на мгновение дыхание, она прижалась к его груди, и лишь успокоив сердце, тихо прошептала в ответ.

- Да, - а, чуть подумав, добавила, - Во все времена!

Ледяной сон Земли или Главная битва Мамору

Описание:

Галаксия. Пережив гибель всех защищавших её воинов, потеряв его, Усако выстояла лишь силой своей надежды. Но как она была близка к тому, чтобы погибнуть....

Но разве подобное не должно было её изменить? Как тогда сможет наступить счастливое будущее?

* Слишком близка к смерти, слишком тяжело жить... *

- Усако, положи, наконец, трубку! - проворчал Мамору, в который раз слушая короткие телефонные гудки. Усаги снова болтала с девочками. Интересно, что она рассказывала им в очередной раз? …

Оставив телефон, Мамору посмотрел на фотографию. Их первая общая фотография. Четыре года назад. В день появления Чибиусы в этом времени.

Он откинулся на спинку стула, вволю отдавшись воспоминаниям. В начале его безумно раздражала эта капризная, плаксивая девчонка с оданго на голове, вечными хвостиками и розовыми зайцами практически на всём. Но и что-то привлекало. Заметив её в толпе или где ещё, он не мог просто пройти мимо и ничего не сказать. Может быть, его притягивала та вспыльчивость, с которой она реагировала на все его высказывания?

Но его потрясло понимание, что она и есть Сейлормун. Превращаясь в Такседомаска, он поначалу ничего не помнил, сохраняя лишь смутное восхищение перед юной воительницей в матроске. Но поверить в то, что Усако и Сейлормун - один человек, равнялось невозможному.

Тогда почему же он поверил? Потому что любил. Мамору осторожно коснулся тонкой фигурки, прятавшейся от него под стеклом рамки фотографии. Он любил. Кого на тот момент? Неизвестно. Воспоминания о далёком прошлом и реальная жизнь перемешались в его голове. Серенити, Сейлормун, Усако… Лишь в зале Королевы Берилл он понял, что единственная, кого он готов защищать в этой и любой другой жизни

- Усако. «Девочка, которая тебя любит!»

- услышал он голос памяти, из времени последнего сражения с Эйлом и Анной. Только этими словами Усако сумела пробудить его память. Он любил её.

«За что?» - спросила его Рыбка.

«Я люблю её прекрасные мечты!» - ответил он тогда. Но он любил не только мечты. Он любил её за то, что она никогда и никого не оставляла в беде. Любое появление демонов она принимала как угрозу всей Земле. Уходя на очередное сражение, она всегда говорила: «Я сделаю всё, что в моих силах!» - и всегда делала гораздо больше, порой ценой своей собственной жизни…

Мамору поднялся и отошёл к окну. Господи, сколько же раз он мог потерять её? Берилл и королева Металлия - тогда её воскресил Серебряный кристалл. Фиоре со своим Метеоритом. Он всё ещё помнил эти ощущения безнадёжности и беспомощности, возникшие от мысли, что Усако мертва и больше никогда не будет с ним. Беспомощности от бесполезности, потому что он не смог спасти единственное дорогое в своей жизни.

Раз за разом он успевал появиться, чтобы спасти её от мелких неприятностей, но снова и снова оказывался не способен помочь ей в решающей битве.

Император Найнети, Нехеления - всякий раз он стоял в стороне, готовый защитить, отдать свою жизнь за Усаги, но это были не его битвы…

Галаксия. Пережив гибель всех защищавших её воинов, потеряв его, Усако выстояла лишь силой своей надежды. Но как она была близка к тому, чтобы погибнуть…

Ощутив, как сердце пропустило несколько ударов, Мамору снова кинулся к телефону. Затаив дыхание, набрал привычные уже цифры домашнего номера дома Цукино.

- Мосимоси! - отозвался знакомый голос. Но не тот, что он ждал.

- Чибиуса, Усако дома?

- Нет, - с некоторой заминкой отозвалась дочь. - Мы поругались из-за маминого лимонного пирога, и она сказала, что пойдёт к Рэй заниматься с Ами английским. У неё ведь экзамен на следующей неделе… Но я только что звонила девочкам. Мако и Минако нет дома. А Рэй сказала, что у неё все, кроме Усаги…

Мамору прикрыл глаза.

- Подожди, давай по порядку. Усаги нет дома, потому что она пошла к Рей?

- Да. Но сейчас её там нет, и она даже не приходила… - в голосе Чибиусы послышались слёзы.

- Не реви! - предупредил её парень. - Как ты думаешь, где она может быть?

- Рей сказала, что она, наверно, пошла к тебе…

- Будь дома! Никуда не уходи, - приказал Мамору и, прежде чем повесить трубку, добавил:

- Вдруг она позвонит…

Но он не думал, что она позвонит. Сердце леденило жуткое предчувствие. Схватив куртку и ключи от мотоцикла, он вышел из квартиры. Ещё спускаясь к гаражу, он старался отогнать от себя панику. Но… Сразу несколько «никогда» возникли у него в голове. Усаги «никогда» не уходила на занятия вечером одна. Либо с девочками, либо он сам отвозил её. После битвы с Галаксией она «никогда» больше не ругалась с Чибиусой и «никогда» не оставляла её дома, уходя к девочкам. И Усако «никогда» не уходила из дома, не позвонив сначала ему. Выйдя на улицу, он вдохнул свежий ветер, прилетевший с океана и успевший смешаться с запахами огромного города.

«Где ты, Усако?» - Мамору посмотрел на огромную светлую луну в звёздном небе.

Он присел и коснулся ладонью земли. «Где же ты, Усако?». Ощущение людей, которых он знал, заскользило в нём, не отвлекая от главного. Вот дом Усаги. Чибиуса всё же его послушалась. Сидит в своей комнате наверху, занимается и напряжённо вслушивается в каждый звук, идущий снизу. Ждёт звонка или возвращения Усаги. Испытывает раскаяние, что затеяла глупую ссору с «сестрой». И боится…

Ощущения летят дальше. Часовня Хикава. Девочки. Они как всегда вместе. Но без Усаги. Ами невнимательно скользит взглядом по страницам какого-то учебника, Минако хлюпает принесённым чаем, Мако стоит у открытой ширмы, глядя, как несколько мгновений назад Мамору, на полную луну, освещавшую готовящийся к ночи Токио. Рэй. Она сидит рядом с Ами и Минако. С занятым видом бесцельно рисует в тетради глупые розочки и звёздочки. Все молчат.

Мамору чувствует, что это молчание наступило после звонка Чибиусы.

«Ну где же ты, Усако?» Ещё сильнее становится предчувствие, ещё больнее становится сердцу, ещё страшнее становится душе.

Снова летят перед глазами виды Земли. Но Усако… Её как будто совсем и нет на планете. Он не чувствовал её. Совсем не чувствовал.

Он уже собрался было подняться, как вдруг слабое, как искорка, ощущение любимой прыгнуло в его сознание. Намеренное ощущение. Так, как будто бы она звала его. Но она не сражалась. Это бы он почувствовал. А так…

На то, чтобы завести мотоцикл и приехать к парку Ичинохаси, хватило нескольких минут. Лишь оказавшись на месте, он уже без прикосновения рукой к земле почувствовал, что Усако действительно здесь.

Он нашёл её на скамейке в одной из аллей парка. Она тихо сидела, чинно сложив руки на коленях, как любая воспитанная японка. Лёгкий ветер пытался заигрывать с её как всегда живущими своей жизнью хвостами. Терпя это, Усако лишь раз подняла руку, чтобы убрать с глаз налетевшую прядь.

- Усако! - позвал Мамору, но от волнения и невероятного облегчения, что он нашёл её и с ней всё в порядке, его голос осип. Она всё же его услышала. Оглянулась. По губам скользнула слабая улыбка.

- Мамору… - проговорила она, и его сердце снова заныло. Она давно не называла его Мамору. Что случилось? Он подошёл.

- Усако, что случилось? Зачем ты ушла из дома? Чибиуса переживает. Она не хотела устраивать эту ссору. Не злись на неё, ты ведь уже взрослая…

- Да, я взрослая, - тихо, как бы невзначай, сказала Усако, поднимаясь. Светлое облегающее платье на бретельках, похожее на её платье принцессы, с лёгкой синей курточкой. Как всегда ошеломительно красива. Но… Вот она стояла совсем рядом. Невысокая девушка с волосами цвета солнца. Его любимая. Похожая на ту. Но не его Усако.

- В чём дело? - Он попытался заглянуть ей в глаза, но она отвела взгляд.

- Мамору, помнишь, как Чибиуса первый раз появилась в нашем времени? - спросила она, глядя не на него, а на луну. Яркий свет освещал её лицо, заставляя сверкать голубые глаза, как звёзды. - Ты это помнишь?

- Да, - ответил он, не понимая, к чему это. - Она возникла из облака и свалилась тебе на голову…

- Нет, я не об этом, - прервала Усако. - Помнишь, тебе пришли видения о моей гибели, если мы будем вместе.

- Конечно, помню, - отозвался Мамору, чувствуя, как ему хочется прижать Усако к себе, чтобы прогнать неестественную серьёзность и холод из её голоса. Но что-то в ней такой его останавливало.

- Эти видения наслал на нас Король Эндимион из будущего, проверяя нашу любовь.

- Да, но сначала эти видения видел только ты… Помнишь тот день, когда ты порвал со мной отношения?

- Усако, да в чём дело?! - взорвался Мамору. - Зачем ты об этом спрашиваешь? Это же неважно!

- Важно, - резко ответила Усако, поворачиваясь к нему. Он почувствовал, как холодеет сердце. В глазах девушки, которая стояла перед ним, он не видел Усаги. Её там не было. Там царили холод и пустота. Ещё только что… Стоило ему моргнуть, и Усаги вернулась. Немного чужая, немного непонятная, но всё-таки она.

- Вы все всегда говорите, что я дурочка и плакса. Да, я такая. Я этого не скрываю. Но я тоже могу думать о важных вещах! - На мгновение замолчав, она опустила голову, принимаясь руками теребить один из хвостов. Ожидая продолжения, Мамору смотрел на склонённую золотистую макушку и резинки с розовыми зайчиками на оданго, которые Усаги продолжала носить.

- Всё это важно. Я много думала о твоих словах. Ты сказал тогда, что тебе надоело быть связанным со мной каким-то далёким прошлым. Потом мы помирились, и я забыла об этом, радуясь, что мы снова вместе. Но тогда ты был прав. Прав, потому что единственное, что нас изначально связывало, это лишь далёкое прошлое, которого нет, как нет больше твоего Земного Королевства или моего Серебряного тысячелетия. То, что всё это время оставалось между нами, лишь очень глубокая привычка. Привычка быть вместе. Привычка изображать любовь, даже не задумываясь об этом.

Мамору слушал, и ему казалось, что он спит. Спит и видит какой-то невероятно кошмарный сон. Усако, его Усако, ради которой он мог пожертвовать жизнью, ради неё, а не ради принцессы Серенити или Сейлормун, говорила, что их любовь лишь привычка. Глубокая, давняя привычка!

- Может быть, это и не так плохо. Если бы всё кончилось в этой жизни. Но мысль, что нам придётся идти в будущее всё с той же привычкой любить друг друга, меня убивает.

- Но я…

- Не говори ничего. Я знаю, что ты можешь сказать. Скажешь, что любишь меня. Но ведь это неправда. Ты привык говорить это на все мои глупости, на все мои обиды. Всё что угодно, лишь бы я не устраивала истерик. Это у тебя вместо слов «Замолчи, наконец, Усаги!»

«Я сказал тебе это лишь два раза… » - вихрем пронеслось в голове Мамору. Его рука потянулась к девушке, но так и не коснулась её. Даже не заметив его жеста, она избежала прикосновения. Второй попытки Мамору не сделал.

- Я долго думала обо всём этом. Очень долго. Согласись, у меня было на это время. - Она слабо улыбнулась, на это короткое время, грея надеждой. - И я решила. - Она подняла голову. - Я решила, что нам стоит расстаться. Земле больше не угрожает опасность. Значит, нет необходимости изображать любовь. Ты, как и я, должен будешь найти любовь. Настоящую любовь. Забудь про привычку, что связывала нас.

- Привычку? - в ужасе повторил Мамору. - Привычку? - Что-то не складывалось. Возможно, в чём-то Усаги и права, возможно! Но их любовь не привычка! Иначе бы они не смогли принести её в будущее, в Хрустальный Токио. И не было бы их дочери - Маленькой Леди. - Усаги, ты действительно понимаешь то, о чём говоришь? - Он пытался быть серьёзным и осторожным. - Ты… А как же Маленькая Леди? Как же Чибиуса? Ты забыла о ней?

- Нет, не забыла. Но я не могу жить с мыслью, что она появилась на свет благодаря нашей привычке любить. Появившись из будущего здесь, она сама открыла мне на всё глаза. В прошлом, когда Серенити и Эндимион погибли, они не успели насладиться своей любовью. Мы, вспомнив об этом, решили, что мы должны любить друг друга, раз любили они. Когда появилась Чибиуса и мы узнали, что она наша дочь, мы снова решаем, что должны оставаться вместе, чтобы родилась она. Эта замечательная Маленькая… Юная Леди. Так нельзя. Мы не любим друг друга, а только лишь испытываем чувство долга. Мы должны. А зачем? Спасать Землю, да, мы должны. Мы воины, у нас есть сила, значит, мы должны ей воспользоваться, чтобы защитить тех, кто этого не может сам. Но это не означает, что мы должны и наши сердца подчинять привычке и долгу. Так нельзя. Мы живые люди!

Неуловимо быстро Усаги подошла к нему почти вплотную и, поднявшись на цыпочки, поцеловала в губы. Её прохладные пальцы в лёгком жесте коснулись его щеки. Он поймал ладонью её руку.

- Прости, Мамору!

Тонкая кисть выскользнула из его охладевшей ладони, и она побежала прочь.

- Стой, Усаги! - бросился он за ней.

Но за поворотом аллеи он настиг лишь яркий свет перевоплощения и увидел, как Лунная Принцесса исчезает в яркой вспышке. Сердцем Мамору почувствовал, куда она отправилась. На Луну! Но зачем?

- Гелиос! - позвал он, склоняя голову, чтобы сдержать дыхание и не закричать. - Гелиос!

- Эндимион-сама, звали? - Гелиос появился во вспышке света, в образе человека.

- Гелиос, мне нужно на Луну!

* Луна Прошлого - Луна настоящего.. Луна без будущего? *

Словно услышав что-то, Рэй вскинула голову.

- Усаги?

- Что? - Все разом обернулись к ней.

- Ты её чувствуешь? - торопливо спросила Минако, поднимаясь.

- Не совсем, - покачала головой Рэй, поднимаясь сама. - Я чувствую Мамору и его мысли об Усаги.

- Где они? - вмешалась практичная Мако.

- На Луне… - ответила Рэй, застывая на месте и глядя вдаль невидящими глазами. - Они на Луне?- переспросила она, удивляясь своему видению.

- Без Усаги нам туда не попасть, - констатировала Ами, захлопывая книгу и тоже вставая.

- Со мной сможете!

Приготовив жезлы для превращения, девушки обернулись. В дверях стояла Чибиуса. Не та маленькая девочка, что появилась в их времени четыре года назад. Каждый раз, возвращаясь, она возвращалась более взрослой. Сейчас ей было тринадцать. Чуть младше Усаги, когда та получила силу воина. Но сейчас Принцесса Хрустального Токио почти не отличалась от Принцессы Серебряного Тысячелетия. Только длинные хвостики были розового цвета.

- Я не послушалась Мамору, - проговорила Чибиуса, проходя вглубь комнаты. - Он сказал, что Усаги может позвонить, но я так не думаю… Я ждала, сколько могла… - Она была сильной, маленькая принцесса будущего, но испуг за мать едва не заставил её плакать. - Я слышала, что вы говорили… - Она подошла к Рэй. - Но зачем Усаги вернулась на Луну? Там ведь ничего больше нет… - Слёзы всё-таки потекли.

- Успокойся! - Макото положила руку на плечо плачущей принцессы. - Мы разберёмся! Ну, что? - Она по очереди оглядела всех остальных. - Отправляемся?

- Да!!!

По освещённым потусторонним белым светом улицам разрушенной лунной столицы, среди обрушившихся колонн и битого стекла шла девушка. Медленно, как принимающая парад королева, она проходила мимо покинутых зданий, осторожно переступая через каменные завалы, но не обращая на них внимания, как не обращают внимания на складки на ковре. Ветер трепал её золотые хвосты, плывущие позади неё, и подол её белого платья. Она не замечала и его, целеустремлённо двигаясь вперёд к цели, известной только ей.

На огромной заброшенной площади она остановилась перед высокой белой башней с золотым полумесяцем на тонком шпиле, украшенном резными звёздами.

- Ты здесь? - тихо спросила она, касаясь рукой белого камня. - Ты ведь здесь, правда? Отзовись, пожалуйста!

- Я здесь… - От стены разрушенной башни отделилась тёмная фигура. Ветер, испугавшись её появления, стих и залёг где-то в развалинах.

- Ты… - Блики нереального света осветили слабую улыбку девушки в белом. - Я так боялась, что ты уйдёшь. Я сделала, как ты сказал… Он не хотел, но я сделала.

- Ты молодец! - Свет высветил мужчину в тёмных доспехах и плаще. Он склонился к девушке и легко поцеловал её в губы. - Ты просто молодец! - повторил он. - Думаю, теперь пора?

- Да… - отозвалась девушка. Её рука поднялась и легко сорвала с платья почти незаметную там крылатую брошь. Лишь на мгновение потерянный взгляд остановился на золотом сердечке с белыми крыльями, а потом брошь полетела в сторону и пропала там, в пыли Серебряного Тысячелетия.

А девушка… Сложив руки на груди в жесте молитвы, она склонила голову. Всего лишь взмах, и белое платье, разорванное в клочья, полетело по ветру. На заброшенной площади разрушенного города рядом с мужчиной стояла Тёмная Сенши. Тёмные высокие сапоги до колен, тёмная матроска, без бантов и рюшек, тёмные перчатки, на чистом лбу отметина - чёрный полумесяц. Огромные чёрные крылья заслоняли воина от света.

- Когда-то Земля уничтожила твоё королевство, ты должна ей отплатить за это!

- Да, отплатить! - повторила Тёмная Сенши, глядя потемневшими глазами на голубой шарик Земли. - Отплатить им! Всем, кто уничтожил моё королевство!

Луна встретила его тысячелетней пустотой и тишиной. Он вдохнул воздух, смешанный с пылью, и слёзы подступили к глазам. К Мамору пришли воспоминания Эндимиона. Какой красивой была Луна тогда, во времена Серебряного Тысячелетия. Такой же прекрасной, как её Королева и Принцесса…Серенити… Как она была прекрасна, будущая правительница Королевства Луны. С глазами цвета земных океанов, с волосами солнечного золота. Он любил её. Любил больше жизни. Как он мог допустить, чтобы она погибла? Конечно, он кинулся, чтобы защитить её от меча Берилл, и он защитил её. Ценой своей смерти. Он хотел, чтобы она жила. Но она не хотела жить без него. В тот момент, когда она подняла меч, он уже умер, но его душа почувствовала её боль и её желание быть с ним.

Усако…

- Мы ищем принцессу?- тихо спросил Гелиос, касаясь его плеча.

- Да… - ответил Мамору, отталкивая воспоминания Эндимиона вглубь памяти. Но не Серенити он искал здесь. Серенити любил земной принц, и он давно умер. А Мамору любил Усако, и только она имела для него значение.

- Нужно идти туда. - Гелиос указал рукой на видневшуюся вдали Главную Башню Серебряного Тысячелетия. - Я чувствую принцессу там.

Мамору тоже чувствовал. Не принцессу и, к своему тихому ужасу, не Усако.

Ветер засвистел в ушах, когда он, перевоплотившись в Такседо, полетел к Башне. «Усако» - едва не закричал он, но ужас лишил его голоса. «Усако!»

- Усако! - позвал он, оказавшись рядом с Башней. Ему ответила всё та же тысячелетняя тишина. Но он чувствовал, что она была здесь. Её свет ещё касался его души.Он оглянулся вокруг. «Усако!» - звал он молча, уже понимая, что, хоть закричи он во весь голос, девушка, которую он любил, сейчас не откликнется.

- Эндимион-сама, - позвал Гелиос, снова возникая рядом. Он нагнулся, что-то поднимая из пыли. Едва свет отразился от золотой крышки броши, Мамору почувствовал, как деревенеют ноги. Он не смог даже сдвинуться с места, чтобы подойти. Да ему и не требовалось подходить. Он знал, что Гелиос держит в руке. Золотая брошь Вечной Сейлормун.

Яркая вспышка в ветряном смерче явила Мамору группу девочек. На мгновение он подумал, что всё происходящее лишь сон, дурной сон, и Усаги там, среди своих подруг-хранителей. Сквозь призму этого желания он увидел, как она, бросив руки других сейлоров, бежит к нему.

- Усако!

- Мамо-тян! - Сердце заныло в сладкой истоме, и закружилась голова. Он обхватил её за плечи, прижимая к себе. - Где она, Мамо-тян?!

И мир взорвался. Впервые в жизни он почувствовал, как по его щекам текут слёзы. Боль, которую он испытывал, каждый раз теряя ту, которую любил, наконец нашла выход. Чибиуса, его дочь, сейчас, как никогда похожая на свою мать, прижималась к нему, вскинув испуганное лицо навстречу его слезам.

- Где она, Мамо-тян? - ледяной сосулькой ввернулся в воздух истеричный крик девочки.

Всё встало на свои места. Усаги здесь не было. Были сейлорвойны, был Гелиос, были Мамору и Чибиуса - Юная Леди из будущего. Но Усаги здесь не было.

- Её нет! Мы нашли только брошь, - выручил его Гелиос, подходя и показывая всем золотую брошь Сейлормун.

- Где она? - спросила менее терпеливая Минако, оглядываясь вокруг. - Где же она?

- Мы не знаем, - ответил Гелиос, и вдруг замерцал. - Что-то происходит в Иллюзионе. Я должен вернуться. Простите, принц.

Гелиос исчез. Такседо и сейлоры остались на Луне одни.

- Я попытаюсь найти Усаги, - проговорила Ами, открывая свой компьютер, но её остановила Рэй.

- Не получится. Ты не сможешь. Её здесь нет. Той, кого ты могла бы засечь…

- Ты права, Сейлормарс!

Им потребовалось обернуться, чтобы увидеть ту, кого они так хотели найти.

- Мама… - тихонько пискнула Чибиуса, испуганно прячась за руку Такседо.

- Лунный смерч! - воскликнула парящая в воздухе Тёмная Сенши, и всех смело мощным ураганом. - Я не буду использовать свою полную силу, если вы сами уберётесь отсюда.

- Сейлормун, остановись! - крикнула ей Макото. - Остановись! Что ты делаешь?

- Я лишь хочу отомстить тем, кто уничтожил моё королевство, тем, кто виновен в смерти моей матери.

- Но причём тут мы? - выкрикнула СейлорЧибиМун. Её слова подействовали неожиданным образом.

Тёмная Сенши спустилась и подошла к ней, неуловимой тенью проскользнув мимо окаменевшего Такседо.

- Ты здесь ни при чём, девочка, - ласково проговорила она, осторожно касаясь рукой в тёмной перчатке розовых волос. - Именно поэтому тебе здесь не место. - Рука опустилась на розовую брошь маленькой воительницы. - Да и вообще тебе стоит попрощаться со всеми. - Ладонь Тёмной Сенши сомкнулась, и в тишине, царившей на Луне столько сотен лет, раздался жуткий хруст раздавливаемой броши.

- Чибиуса! - крикнули сенши и Такседо, бросаясь к падающей девочке. Они не успели. Розововолосая принцесса исчезла раньше, чем её тело коснулось земли. Лишь над разбитой площадью полетели, словно снежинки, розовые крошки.

- Что ты наделала?! - взвизгнула Рэй. - Огненный Лук! В бой!

Огненная стрела отбросила Тёмную Сенши назад. Но она даже не упала. Отряхнув с формы крошки пепла, она вдруг посмотрела на готовящихся к бою воинов глазами прежней Усаги.

- Нам не нужно драться, - тихо проговорила она, глядя на девочек.

- Ты только что убила Чибиусу… - хриплым от едва сдерживаемых слёз голосом проговорила Минако.

- Я никого не убивала. - Мерцающий молочный свет на какие-то несколько мгновений превратил Тёмную Сенши в прежнюю Сейлормун. - Её не должно было существовать. Она бы всё равно исчезла. Я лишь ускорила события.

- Ты убила её! - крикнула Юпитер, и её молнии без всяких слов полетели в ту, что стояла перед ними.

- Мы не должны драться! - Тёмная сенши упала на колени, и в её глазах появились слёзы. - Девочки, вспомните! Они уничтожили наш мир. Эта мерзкая планета уничтожила всё наше самое дорогое: ваши замки, ваших друзей, ваших родных! Мы всё, что у нас осталось. Мы должны отомстить!Паузу, возникшую после её слов, заполнил хлопок воздуха. Но, ловко увернувшись от круга золотых сердец, Тёмная сенши легко вспорхнула в воздух. Почувствовав свой промах, Минако громко всхлипнула.

Оглянувшись, Мамору увидел, как Ами её утешает. А Мако и Рэй молча готовятся к новой общей атаке.

Сердце билось и требовало, чтобы он их остановил. Но разум понимал две очевидных вещи. Им не удастся навредить Усако. А второе… Здесь стояла не Усако. Так ему казалось. Правда, в миг, когда она призывала девочек остановиться и всё вспомнить, Мамору почти поверил, что Она вернулась. Вернулась та, которую знали они все…

Он презирал себя за слабость и нерешительность. Но это ничего не меняло. Он не мог заставить себя сражаться против неё. За неё - в любой момент. Против… он не мог. Мысль окончательно потерять Усаги и тем более идея сражаться против неё пугали его в стократ сильнее, чем потеря Чибиусы.

- Огненная стрела! Древо жизни!

- Лунное отражение!!!!!

Три боевых выкрика слились в один, и всё стихло. И всё пропало…

* Узор инеем - увидеть прошлое.. *

- Марсия! Марсия! Подожди!

Она обернулась на голос матери.

- Да, мам?

- Подожди, я иду с тобой…

Марсия в восхищении смотрела, как Королева Марса величественно спускается по мраморной лестнице. Очень красивая. Высокая, с медной кожей, с копной роскошных волос цвета воронова крыла, резко контрастирующей с нитками белого жемчуга, скреплявшими прическу. Корона из золота с багровым рубином выглядела ажурной и невесомой.

Но Марсия уже на своём опыте знала, насколько обманчиво это впечатление.

- Мам, поторопись!

- Нельзя, - неторопливо ответила Королева, продолжая спускаться. - Я Королева и должна выглядеть подобающим образом.

- Но гости, они уже прибыли, они ждут! - Марсия от нетерпения пританцовывала на месте, каждый раз рискуя наступить на подол церемониального платья, такого невероятно длинного и тяжелого.

- Марсия, - проговорила Королева, наконец, спустившись и останавливаясь рядом с дочерью. - Ты принцесса Марса. Завтра ты должна будешь стать хранительницей юной Принцессы Серебряного Тысячелетия. Ты больше не можешь вести себя, как маленькая. Принцесса Серенити юна, но ей предстоит стать Королевой, и, возможно, именно тебе придётся научить её вести себя подобающим образом. Ты должна быть для неё примером.Марсия, ещё никогда не видевшая юную принцессу Луны, притихла, обдумывая услышанное.

- Я должна быть лучше её? - спросила она, незаметно для себя расправляя плечи и поднимая голову.

- Ты и так лучше, - ответила ей Королева и улыбнулась. - Идём!

Двери зала услужливо распахнулись…

- Серенити, вставай!

- Марсия, миленькая, ну, пожалуйста, я хочу ещё поспать, - ныла белокурая лентяйка, прячась от хранительницы Марса под ворохом одеял.

- Вставай! Через два часа у тебя встреча с Королевой. А перед этим Герма ждёт тебя в бассейне. Ты ей обещала.

- Герма хорошая, она поймёт, если я не приду. А к маме я успею.

- Вставай! - окончательно рассердилась Марсия и с силой рванула одеяла на себя.

Серенити кубарем вылетела к её ногам…

- Пап, пап, пап, ты её уже видел? Ты её видел? Она сильная? Высокая? Какая она? Мы сможем с ней подраться?

Король не успел ответить.

- Её Высочество Лунная Принцесса.

Брэна обернулась на голос церемониймейстера, и её лицо отразило сильнейшее разочарование, когда в зал вошла невысокая худенькая девочка с двумя длинными хвостиками в длинном белом платье.

- Вот и она, - усмехнулся отец, наклоняясь к дочери.

- Я должна охранять эту малявку?! - переспросила Брэна. Импульсивная и торопливая, она уже была готова на весь зал заявить, что не будет хранительницей. Но взглядом натолкнулась на троицу, шедшую позади юной принцессы. Девочки в боевых формах Хранителей. В сейлорфуку цвета своих планет. Принцессы Венеры, Марса и Меркурия.

Не старше Брэны, но, идя рядом с Лунной принцессой, они выглядели такими… Брэна не могла подобрать слова тому, как они выглядели. Но ей понравилось.

- Я должен сказать Королеве Луны о твоём отказе? - услышала она голос отца и почувствовала его руку на своём плече. Тяжёлую руку воина и первого силача.

- Не торопи её, дорогой, - попросила мама. Её такая хорошая, добрая и заботливая мама. Королева Юпитера.

- Я согласна! - торопливо ответила Брэна, лишь на мгновение представив себе, как она будет смотреться в форме Хранительницы, которую наденет после посвящения.

- Я так и думал, что потеряю своего спарринг партнёра.

- Не волнуйся, папочка. Когда я устану нянчиться с этой куклой, я вернусь, и мы устроим настоящий поединок!Принцесса Юпитера довольно хрустнула кулаками…

* * * * * * * * *

- Эндимион-сама… - Тьма отступила, оставив Мамору в зале перед входом в часовню Иллюзиона. Слишком сильный аромат роз, росших вокруг, кружил голову. - Эндимион-сама! - снова позвал голос, и Мамору увидел вышедшего из тени Гелиоса.

- В чём дело? - Он едва успел поймать падающего молодого человека в окровавленной одежде. - Что случилось?

- Принцесса… Она уничтожает Иллюзион…

- Как? Каким образом? - испугался Мамору и тут же услышал громовые раскаты взрывов, несшихся с улицы.

- Оглянитесь, принц! - В голосе Гелиоса было столько твёрдости, что молодой человек подчинился. Он поднял голову. По приказу хранителя часть стены храма исчезла, открывая картинный вид лазорево-голубого озера в окружении изумрудного леса. Мамору как принц Земли знал о существовании этого места. Иллюзион - сосредоточие сил Земли. Самое важное и самое таинственное место на Земле, где хранились мечты и воспоминания всех людей. И Иллюзион кто-то уничтожал. Земля тряслась от взрывов. По быстро темнеющему небу неслись рваные грозовые тучи, сильный ветер, больше похожий на смерч, нёс на храм песок и лесной мусор. И там, вдали, уже виднелись языки пламени.

- Но как? - только и смог спросить принц. - С чего ты взял, что это она?

Гелиос не отвечал слишком долго, и Мамору забеспокоился. Но вот Хранитель Иллюзиона вложил в его руку брошь Сейлормун. Едва золотой медальон коснулся его ладони, он увидел…Тёмная сенши. С закрытыми глазами она висела в воздухе над хрустальным лесом. Её руки, вытянутые вперёд, раз за разом посылали на Лес мечты огромные шары тёмной силы. Всё взрывалось, и осколки хрустальных мечтаний летели в разные стороны, сверкая в редких лучах солнца алмазными брызгами.

- Но почему? .. - Мамору почувствовал, как его сердце раз за разом пронзают ледяные шипы боли.- Что-то изменило её… - прошептал Гелиос. - Она словно стала Отражением своих Мечтаний.

- Это не может быть её мечтой! - воскликнул Мамору.

- Зеркала могут быть кривыми… Эндимион-сама, пожалуйста, помогите мне.

Мамору отнёс Гелиоса в часовню Иллюзиона, и, убедившись, что служительницы занялись им, запечатал двери своей силой. Эта часть Страны Мечты и Воспоминаний ни в коем случае не должна пострадать.

Он вернулся в зал с розами. Окно, открывавшее вид на разрушения Иллюзиона, исчезло. Но Мамору продолжал слышать далёкие раскаты взрывов. Даже если это была Усаги, её требовалось остановить. Во что бы то ни стало. Он вышел наружу и побежал в сторону разрушений. Ему потребовалось несколько коротких минут, чтобы оказаться там.

В одном Гелиос оказался прав. Это была Тёмная сенши. Но Мамору не понимал, каким образом она находилась и здесь, и там. Разве что она здесь только иллюзия. И это походило на правду. Иллюзион - мир иллюзий, значит, только иллюзия может сделать здесь столько разрушений. Очень сильная иллюзия.Но она уничтожала Иллюзион и сейчас собирала силу для ещё более мощной атаки.

- Стой! - крикнул он и, прежде чем она успела ударить по Лесу мечты собранным шаром силы, прыгнул и сбил её в полёте. Они упали на землю и покатились по хрустальным обломкам.

- Отпусти меня! Отпусти меня немедленно!

- Она сопротивлялась и дралась как обычная девчонка. И Мамору едва мог удерживать её, не причиняя боли. Но если отпустить, неизвестно, что она сделает.

- Отпусти меня!

- Усаги, прекрати! Ты хоть представляешь, что ты делаешь?

- Я не Усаги! Я Серенити. Не смей называть меня именем этой дурочки!

- Усаги! Прекрати!

- Я Серенити! - вновь взвизгнула сенши и, наконец вырвавшись из рук Мамору, откатилась в сторону, быстро поднялась. Теперь она выглядела ужасно. Вся исцарапанная, в крови и грязи. Но главное, что пока она не торопилась применить свою силу против него. И Мамору попытался вновь достучаться до неё.

- Усаги!

- Я Принцесса Серенити!!! - Ему едва удалось отклониться от шара силы, посланного в его сторону.

- Да что случилось, в конце концов?!

- Это ты во всём виноват. Ты! И только ты! Я, девочки, Эндимион, мама… Всё погибло. Погибла Луна! И всё из-за Земли. Я должна её уничтожить!!! Я её уничтожу.Она снова попыталась взлететь. Но Мамору успел первым. Его алая роза пронзила её крыло. Она вскрикнула и упала ему на руки. И в тот же миг, он увидел…

- Мамо-тян?

Усаги стояла перед дверью его квартиры. Помолчав, она ещё раз нажала звонок и снова позвала. Лишь после этого она, вздохнув, пошла к лифту. Но на полпути вдруг остановилась, словно что-то вспомнила, и торопливо залезла в сумку. Через какое-то время она достала оттуда ключ. Хитро улыбнувшись, она вернулась к двери и, немного помедлив, всё же решилась её открыть.

Квартира встретила пустотой. Для верности Усаги заглянула в ванную и на кухню. Мамору не было дома. Вздохнув, она вошла в комнату и села на диван. Какое-то время сидела просто так, глядя в окно и намурлыкивая что-то себе под нос, но потом подобрала ноги под себя и, положив голову на колени, затихла. Лишь услышав звук открываемой двери, она очнулась и бросилась любимому на встречу.

- Мамо-тян!

- Усако! - улыбнулся Мамору и, отстранив её, показал пакет, что принёс с собой. - Смотри, вернулась моя работа из Гарварда… - Он быстро прошёл в комнату. Торопливо разорвал пакет. - Ты только посмотри: рецензия на работу от профессора Каттэра. Ты только посмотри!

Он не заметил, что Усаги не пошла следом за ним. Не заметил, что она осталась стоять возле дверей, тихо улыбаясь. Сквозь слёзы…

- Мамо-тян? Может быть, попьём чая?

- Да, да, конечно! Ты не поставишь воду?

- Мамо-тян, я лучше схожу куплю что-нибудь сладкое… Хорошо?

- Да, а я поставлю воду. Только возвращайся скорее.

- Я постараюсь… - Она медленно вышла из квартиры, аккуратно притворив за собой дверь.

Усаги в одиночестве брела по тёмной аллее парка. Полная луна, вслед за ней продираясь сквозь зелёные ветви деревьев, испуганно высвечивала на её щеках серебряные дорожки слёз.

Она не заметила, что её преследует не только луна. Она только поднялась на небольшой ажурный мостик. Остановилась, возможно, для того, чтобы посмотреть на воду, как тёмная тень, что шла за ней, выстрелила в неё. И на этот раз рядом с ней не было никого из тех, кто мог защитить её. Никого. Даже его. Она не вскрикнула. Молча, она на мгновение вскинула голову к небу, к луне, откуда когда-то пришла, и упала…Прижимая к себе тело девушки, Мамору чувствовал, как сильно колотится его собственное сердце. Что случилось там, в темноте парка, где Усаги оказалась одна? Что выстрелило в неё и чем? Что этот выстрел сделал с ней?

- Усако, - тихо позвал он. И девушка в его руках едва слышно застонала. - Усако?

- Мамо–тян. - Её глаза так и не открылись, а она говорила тихо, словно во сне. - Где ты, Мамо-тян? Мне так холодно. И здесь никого нет… Где ты? Где девочки? Вы меня бросили? ..

- Господи, Усако, нет… Я здесь… - Но девушка его не слышала, продолжая бормотать о холоде и темноте. Потом вдруг изогнулась в его руках и исчезла, рассеявшись по ветру радужными искрами, и лишь роза из её крыла упала на землю.

Всё произошло мгновенно. Вот он поднялся, пытаясь взглядом отыскать пропавшую, а вот он уже снова стоит на Луне перед Тёмной Сенши. Короткий взгляд через плечо, и он увидел стоящих, как статуи, Марса и Юпитер.

- Уходите сейчас, пока не стало поздно…

- Услышал он голос Тёмной Сенши и посмотрел на неё. На ней не было и следа их борьбы. Даже раны в крыле. Но что-то виднелось в её глазах. Впервые с момента, как она появилась в этом облике, она смотрела на него почти с испугом.Сзади послышались голоса Ами и Минако, пытавшихся привести в чувство застывших подруг.

- Уходите, - снова попросила Тёмная Сенши надломленным голосом, - пожалуйста!

- Нет! - крикнул Мамору. - Мы не оставим тебя!Он кинулся к ней.

- Лунный смерч!

Ураганный ветер отбросил его назад. Заставил присесть Ами и Минако. Но даже слегка не затронул замерших Рэй и Мако. Их тела были здесь. Но их душ Мамору не чувствовал.

- Нашей силы не хватит, - проговорила Ами.

- Давай объединимся, - настаивала Венера.

- Мако и Рэй не справились, а они гораздо сильнее нас…

- Мы должны попробовать! - Венера сказала это так твёрдо, что на мгновение Мамору увидел Венеру прошлого - капитана охраны Принцессы Луны. Но вряд ли её решимость могла увеличить их силу. Неужели никто кроме него этого не понимает? Он поднялся и кинулся к ним. Защитить, предупредить, остановить…

- Водная рапсодия! Круг золотых сердец!

И снова…

- Лунное отражение!

* * * * * * * * *

- Сестрёнка, почитай мне! - попросила Сая, забираясь Герме на колени.

- Ну, ты же видишь, она занимается со мной! - возмутился нахальству младшей сестрёнки Джал.

В классную комнату заглянул Шех.

- Герма, ты обещала мне партию в шахматы… Ой. - Он заметил Саю и Джала. - Кажется, я не вовремя?

- Всё нормально, старший братец, - с улыбкой отозвалась Герма. - Сая, тебе я обещала почитать после обеда. Джал, мы уже прошли тот материал, что планировали сегодня, так что теперь ты можешь погулять. - Герма повернулась к Шеху. - Таким образом, сейчас я свободна и могу сыграть с тобой в шахматы.

- Ура! - завопила Сая, забыв о принесенной книге. - Я хочу посмотреть, как старший братец проиграет сестрёнке.

- Это почему ты считаешь, что Шех проиграет? - спросил Джал, задержавшийся в классной комнате, чтобы убрать учебники, и догнав остальных уже в коридоре. Сая, успевшая забраться на руки Шеху и осмотреть его, сказала:

- Потому что хоть старший братец и умеет играть, Герма всё равно его лучше.

- Очень приятно знать такое, - рассмеялся Шех и легонько щёлкнул Саю по носу. - Особенно, когда это говорят родственники.

Сая показала ему язык…

- Энея, неужели это так необходимо? - скорбно вопросил Патрик, держась от неё на почтительном расстоянии. Бросив короткий взгляд на своего воздыхателя, Энея вновь посмотрела на небо, затянутое густым месивом разноцветных облаков.

- Энея…

-Да, Патрик. Я одна из тех, в ком сияет вечная звезда, и моя обязанность защищать Принцессу Луны как хранительницу Серебряного кристалла.

Патрик, молодой человек лет девятнадцати, необыкновенно красивый, со спортивной фигурой, правильными чертами лица, роскошными золотыми кудрями, драматично вздохнул, как мог это делать только он. На мгновение Энея ощутила своё собственное недоумение. Как она могла влюбиться в такого позёра? Возможно, она польстилась на хорошо поставленный голос или романтичное выражение лица? Почему из всех возможных претендентов на роль будущего мужа наследницы Венеры она выбрала его?

- Энея…

- Возможно, в переживаниях Патрика в этот раз было больше настоящих чувств, чем обычно. Он даже осмелился взять её за руку.

- Принцесса Энея, - поправила она, не зная, почему.

- Ваше Высочество, - тут же исправился молодой человек. На его лице не появилось ни следа обиды или изумления. Продолжая держать в узде свои эмоции, Патрик даже наклонился, чтобы поцеловать её пальцы, как того требовал этикет.

В отражённом свете его золотые волосы показались ей почти белыми.

- Могу ли я узнать ваше имя? - услышала она насмешливый голос из глубин памяти и снова, как тогда, вспыхнула от возмущения и смущения. Этот наглец, один из свиты принца Земли, осмелился поцеловать её, принцессу Венеры, и только потом решил узнать, кто она такая!

- Энея… - снова позвал Патрик.

- Прости, - подчиняясь неожиданному порыву, она поднялась на цыпочки и поцеловала опешившего молодого человека прямо в губы. - Теперь я Сейлорсенши. Я больше не властна над собой.

Проговорив это, она стремительно побежала прочь с балкона, оставив Патрика в одиночестве гадать над её словами и действиями. А ей всего лишь хотелось вернуться на Землю.

Оставшись одна, Герма вышла в дворцовый парк. Прошлась по знакомым аллеям, навестила любимые места и остановилась на берегу озера. Села на траву и осмотрелась. Солнце только село, и уже холодало, но с озера тянуло тёплым ветерком, и Герма радовалась этому ласковому теплу.

Дом. Спустя год службы в охране принцессы Серенити она снова оказалась дома. Там, на Луне, она очень скучала по своим родным. По папе и маме, по своему дедушке, но больше всего по братьям и маленькой Сае. До того, как её выбрали, она почти никогда с ними не расставалась. Они проводили вместе всё свободное время. Даже когда Шех стал официальным наследником, расправившись со своими делами, он обязательно приходил к ним.

А она… Ей пришлось улететь на Луну. Как она обрадовалась полученному отпуску. Сейчас, когда Королева Серенити очень беспокоилась насчёт возможного нападения с Земли, Герме не хотелось подводить её. Но именно из-за возможной войны ей всё сильнее хотелось домой. Увидеть родных.

Хотя девочки почти заменили ей семью. Все они - вспыльчивая Марсия, отважная Брэна, ответственная Энея и Принцесса. Она и не предполагала, что они могут так сблизиться. Казалось бы, что они всего лишь должны охранять наследницу Луны и будущую хранительницу Серебряного Кристалла. Но эти представления улетучились, едва они собрались вместе. Они исполняли свой долг. Но не стоило замыкаться на этом. Ведь они не только воины. Все они просто 13-летние девчонки. Так сказала Серенити.

Герма подняла голову и поискала взглядом далёкую земную луну. Но с Меркурия даже Земля виделась лишь яркой звёздочкой. О том, чтобы увидеть отсюда Луну, нечего было и мечтать. Если, конечно, воспользоваться отцовским телескопом…Девочка улыбнулась этой неожиданной мысли. Раньше подобное ей даже бы и не пришло в голову.

Отцовский телескоп - это народное достояние, и ей пока не разрешали им пользоваться. Потом, когда-нибудь, но не сейчас… Герма улыбнулась снова.

Девочки. Оказавшись дома и встретившись с родными, Герма вдруг поняла, как изменили её эти несколько месяцев службы у королевы Луны. Она успела подружиться и сблизиться с другими воинами так сильно, что сейчас скучала именно по ним. Именно в их обществе принцесса Меркурия могла измениться настолько, чтобы подумать о возможности воспользоваться запретной вещью.

- Герма, всё в порядке?

Тёплая ладонь Шеха легла на её плечо. Она обернулась.

- Конечно, старший братец, - ответила она, беспечно улыбнувшись. Шех сел рядом.

- Ты очень изменилась, сестричка.

- Ты тоже.

- Не так сильно, как ты, - Шех говорил, глядя, как и она, в небо. - До твоего посвящения я никогда не думал о Сенши, как о реально существующих. Странно узнать, что ты, сестричка, одна из тех, в ком сияет вечная звезда.

- Шех… - попыталась остановить его Герма.

- Сестричка, я хочу попросить тебе об одной вещи. - Она промолчала, но Шех и не ждал её ответа. - Я хочу, чтобы ты не забывала нас. Меня, Джала, Саю. Не возражай. Просто мне кажется, что ты пробудешь в этом мире дольше, чем мы. И мне бы хотелось, чтобы мы жили хотя бы в твоей памяти…

- Но…

- Пожалуйста, Герма.

- Хорошо, Шех. Я обещаю.

* Потери.. Удар сердца *

- Герма? .. - Минако недоуменно оглядывалась вокруг. Она не понимала, где находится. Только что она была на Венере, где прощалась со своим несостоявшимся принцем - консортом, а, сбежав от него, попала сюда, на берег неизвестного озера, где сидела Герма с незнакомым Минако молодым человеком, который назвал её подругу сестрой. – Ами? Что это?

Но её не слышали.

- Хорошо, Шех. Я обещаю…

Непонятно откуда взявшаяся боль уколола сердце.

- Ами? - борясь с подступающими слезами, позвала Минако. И в следующее мгновение она оказалась на разрушенной площади Серебряного тысячелетия. В окружении замерших, как статуи, подруг. Даже Ами, такая живая там, на берегу озера, здесь казалась не больше чем куклой с остекленевшими глазами.

- Девочки… - испуганно позвала Минако. Никто не откликнулся. Никто из тех, кого она звала.

- Я нужен ей… - хриплый голос Мамору напугал Минако ещё больше. Молодой человек и Тёмная Сенши стояли друг напротив друга и казались девушке лишь бесплотными тенями, сквозь тела которых лучился странный мерцающий свет. Словно они были и здесь, и где-то ещё…

В этот раз его буквально зашвырнуло в Иллюзион. Он снова оказался в храме. А снаружи вновь слышались взрывы. Не теряя времени, Такседо переместился туда. Другая поляна. Несколько разрушенных деревьев и она. Спокойная, усмехающаяся. Тёмная Сенши.

- Я ждала тебя, - проговорила она, складывая руки на груди. - Ты же не можешь спокойно стоять в стороне. Тебе нужно помогать. Всем. Чужим. - Её тёмные глаза стали холодными и ненавидящими. - Отступись!

- Нет! - покачал головой Мамору. - Я не могу. Усаги, я ей нужен…

- Ты так думаешь? - Тонкая бровь изогнулась в лёгком недоумении. - Разве ей кто-то нужен?

- Она нужна мне. А ты чудовище… - Он не договорил. Чёрная молния сорвалась с руки девушки и ушла в пространство рядом с его головой, опалив волосы.- Попридержи язык! Я не чудовище! - Самообладание её покидало.

- Ты чудовище, - повторил Мамору. - Ты проникла в неё. Не знаю как, но ты это сделала.

- Почему ты считаешь, что я проникла в неё?

- Ты это сделала, когда она… - Он не договорил, так как в голове вспыхнуло видение из парка, словно высвеченное прожектором. Усаги, тихая и печальная, тёмный сгусток энергии ударивший ей в спину и её взгляд, устремлённый к небу, когда она падала. Так медленно, словно кто-то нарочно остановил картинку, а теперь показывал её в замедленном режиме.

- Осталась одна, - будто из безумного далёка, услышал он голос Тёмной Сенши.

- Не одна. Она шла…

- Она ушла! - отрезала Сенши. - Она ушла. Вы оставили её одну, и она ушла.

- Мы не оставляли её! - крикнул Мамору, падая на колени. Боль, возникшая в груди от слов Сенши, стала невыносима.

- Да? Тогда вспомни, когда ты оставался с ней наедине последний раз? Когда в последний раз ты видел её глаза?

Мамору открыл рот, чтобы сказать, но посмотрел на Сенши и осёкся. Он не мог вспомнить. Всё, что приходило на ум, было из их встреч прошлых двух лет. Но после победы над Хаосом…«Нет, мы были вместе!» - кричало сердце.«Когда?» - интересовался холодный рассудок. Если бы Тёмная Сенши не показала, он бы и не вспомнил тот вечер, когда вернулась его работа. Не вспомнил бы его как вечер, связанный с Усаги. Он не заметил, что она не вернулась, углубившись в чтение пришедшей от профессора записки, а после этого, сев за компьютер, с большим воодушевлением снова занялся своим проектом.

- Я права? - спросила Сенши. И Мамору поднял голову. В голосе Тёмной появилась боль. - Вы предали её. Она вам больше не требовалась. Вы использовали её и её силу. А потом вы ушли. Зачем подпитывать её любовь, если это больше не нужно?

- Нет, это неправда. Мы не уходили. Мы всегда были рядом!

- И в том парке тоже?

И снова падающая на землю Усаги и её устремлённый в небо взгляд.

- Я всего лишь хотела быть с теми, кого люблю… - услышал Мамору. Тёмная Сенши всё так же стояла неподалёку, закрыв глаза и обняв себя руками. - Я любила Землю. Но чтобы ради неё погибла Луна? Девочки, мама, Серебряное тысячелетие… Всё погибло из-за Земли.

Шторм чёрного пламени взорвал всё вокруг. Мамору едва успел поднять руки, чтобы защититься от полетевших во все стороны осколков хрустальных мечтаний. Когда же всё закончилось, он поднялся на ноги. Тёмная словно и ждала этого. В её руке появился тёмный жезл, который от взмаха превратился в меч. Чтобы отбить удар, Мамору выставил впереди себя неизменную трость. Металл ударился о зачарованное дерево и отскочил. Тёмную сенши это не смутило. Хищно улыбнувшись, она атаковала снова. В яркой вспышке они внезапно провалились в реальный мир. Поборов мимолётное замешательство, Тёмная хрипло вскрикнула, кидаясь в новую атаку.

Но Мамору не собирался с ней сражаться. Он поклялся защищать Усаги. И пускай в глазах сражавшейся с ним её не было, он чувствовал, что она где-то внутри. Если он убьёт Тёмную, то что будет с его Усако? Существовал способ это проверить. Но Мамору не чувствовал себя способным его использовать.

Зато Тёмная Сенши, похоже, совсем не испытывала угрызений совести и делала всё, чтобы его убить. С жестокостью нанося удары такой силы, какой он даже и не подозревал ни в Сейлормун, ни тем более в хрупкой Серенити. А всё, что мог делать он - это отступать. Отступать, если ещё хотел спасти Землю и любимую. Но идей по героическому спасению их обеих не было, а от тяжести отбиваемых ударов уже ныла рука. Где-то на задворках сознания Мамору пытался понять, каким образом в тонких руках его Усако может быть такая сила.

Их бой прервал боевой выкрик Венеры:

- Поцелуй любви Венеры!

Увлечённые друг другом, ни Тёмная, ни сам Мамору не заметили, как последняя из четвёрки иннеров приблизилась к ним на расстояние удара. Но, обернувшись, Мамору попытался отбить атаку Минако, используя свою силу.

- La Bombs!Его выкрик смешался с истеричным воплем Тёмной.

- Лунное отражение!

А в следующее мгновение шарахнул взрыв такой силы, что их троих просто подкинуло в воздух…

* * * * * * * * *

- Если бы ты любила кого-нибудь, ты бы меня поняла! - в отчаянии выкрикнула Серенити и, вырвавшись из её рук, бросилась прочь по галерее.

- А может быть, я и люблю! - горько прошептала ей вслед Энея, обиженная словами Принцессы.

- Она опять побежала к нему? - Голос СейлорЮпитер вырвал Энею из плена воспоминаний.

- Да, - ответила она, придавая лицу привычное серьёзное выражение.

- Как это глупо с её стороны, - язвительно заметила СейлорМарс, небрежно опершись на колонну.

- Ей нужно за сегодня столько выучить, - не замедлила вмешаться Сейлормеркури, материализуясь в коридоре вместе с остальными.

Энея хмурым взглядом обвела лица подруг: задумчивую Брэну, сердитую Марсию, размышляющую Герму.

- Неужели вы не понимаете? - в сердцах вскричала она. - Она ведь любит!

Смягчившаяся Марсия положила руку ей на плечо.

- Понимаем, - Она невесело улыбнулась. - Конечно, понимаем…

- Это ведь сама Серенити просила нас стать обычными, - продолжала Герма.

- Просто…

- Просто эта обычность слишком большая роскошь сейчас… В момент, когда назревает конфликт с Землёй…

Брэна была совершенно права. Энея вздохнула и попыталась взять себя в руки, чтобы сосредоточиться.

- Вы правы, - наконец, признала она. - Принцесса поступает безрассудно, покидая дворец и тем более Луну, в одиночестве. Тем более сейчас.

Марсия улыбнулась.

- Ну, вот теперь ты говоришь как капитан охраны Лунной Принцессы.

- И, как капитан, я приказываю. Сейлормеркури, идёшь к Королеве и говоришь, что с Принцессой всё в порядке. Делай что хочешь, хоть соври! Но чтобы Королева ничего не заподозрила.

Отмахнувшись от попытки возражения всегда честной Гермы, Энея продолжила:

- Марс, Юпитер - на Землю. Найти Принцессу и вернуть на Луну к ужину. Королева даёт бал в честь дня рождения дочери, так что именинница должна быть здесь и в первых рядах. Я лично навещу дворец Земного Королевства. Попробую поговорить с принцем Эндимионом. Может быть, ему удастся уговорить Серенити какое-то время не покидать Луну… Всё понятно? - Трое девушек сосредоточенно кивнули. - Отлично, выполняйте!

Призвав силу планет, Марсия и Брэна телепортировались. Герма ушла обычным способом: появление перед Королевой посредством телепортации мало помогло бы убеждению, что с Серенити всё в порядке.

Оставшись одна, Энея посмотрела на висевшую в тёмном небе Землю. Сияющий голубой диск-гигант. Насколько большой, что, казалось, его можно было запросто коснуться рукой, лишь повыше подпрыгнув…Поговорить с принцем Эндимионом. Так она сказала. Но для этого ей совсем не стоило покидать Луну сейчас.

На бал вечером приглашена и делегация с Земли. Естественно, что принц Эндимион будет там. Таким образом, она сможет поговорить с ним, даже не покидая дворец. Но ей хотелось увидеть Кунсайта, одного из генералов принца Земли. В последнее время он под любыми предлогами отказывался от визитов на Луну, ссылаясь на срочные дела. А если она прилетит на Землю, то он отговориться от встречи не сможет.

Ещё не оказавшись внутри, Энея почувствовала невероятное зло и серьёзную опасность. Огромный дворец Земного королевства встретил её темнотой и тишиной. Мёртвой тишиной. При свете Луча Полумесяца она увидела тела людей. Много мёртвых людей. С трудом взяв себя в руки, девушка прошла ещё несколько залов, словно на что-то надеясь. Но везде всё было одно и тоже: разрушения и мёртвые земляне.

Выбежав из дворца, она только теперь заметила тёмную пелену, затянувшую весь видимый горизонт, и висящую над всем этим яркую, словно жемчужина, Луну.

- Армия землян! - выдохнула Брэна, появляясь рядом из звёздной вспышки.

- Наступает! - продолжила Марсия, появляясь следом за подругой. Они обе выглядели потрёпанными. Похоже, битва закончилась только во дворце.

- Принцесса?

- Мы не нашли её. А во дворце?

- Там нет живых. А её нет среди мёртвых. - Энея была в этом уверена. Если бы Серенити погибла, она бы это обязательно почувствовала. Но пока ей ничего не угрожало. Пока…

- Возвращаемся на Луну!

Они не успели опередить шторм тёмных сил, ударивших по Луне.

Первая волна земной армии пробила оборонный купол Лунного дворца и уже штурмовала королевскую башню. Прорываясь сквозь ряды, словно одурманенных землян, Энея беспокоилась только за Принцессу. Предчувствие страшного коснулось её сердца, едва они вернулись и оказались посреди развернувшегося здесь сражения. Она старательно успокаивала себя мыслью, что Серенити наверняка сейчас с Королевой и, главное, под защитой Меркури.

Но, точно в ответ на её мысли, из толпы сражавшихся вынырнула Герма.

- Королева осаждена в Зале Совета!

- Принцесса? - тяжело дыша, уточнила Брэна, оказавшаяся ближе Марсии и слышавшая сообщение Меркури.

- Она там, - Герма указала в сторону террасы выступавших балконов. - Готовилась к балу, когда всё это началось.

- Чёрт! - прошипела Марсия. - Мы должны пробиться к ней!

- Это всё ты! - рявкнула Берилл и с мечом, возникшим в её руке, кинулась к Серенити, в ужасе застывшей на последних ступенях лестницы, что когда-то вела в бальный зал.

- Нет, принцесса! - испуганно закричала Энея, вдруг понимая, что не успеет её защитить. Они были слишком далеко, и путь им преграждали обломки крыши и дерущиеся люди.

Её вопль услышал принц Эндимион, чудом оказавшийся рядом. Он метнулся на перехват Берилл. И… Словно подтолкнутый тёмным облаком, появившимся позади женщины, меч легко вонзился в грудь принца, всё же успевшего встать перед Серенити. С ужасом в глазах Берилл отступила.

- Нет, Эндимион! - Вопль Принцессы разбил тишину, установившуюся в зале на мгновение. - Эндимион!!!

Ощутив болезненный толчок сердца, Венера побежала, едва отвлекаясь на то, чтобы проделать себе путь сквозь толпу.

- Серенити! - звала она на бегу. - Серенити!

Она увидела, как золотоволосая фигурка в быстро алеющем от чужой крови платье подняла голову. И, встретившись со взглядом голубых, как земное небо, глаз, в которых сейчас застыла боль и решимость, Энея испугалась по-настоящему.

- НЕТ, СЕРЕНИТИ!

Но Принцесса… Наклонившись, она подобрала обронённый любимым меч и, не колеблясь, вонзила его в себя.

Прорвавшаяся сквозь заслон сражавшихся Энея лишь успела поймать Серенити и опуститься с ней на колени.

- Серенити, дурочка, зачем ты это сделала?

Но Принцесса не услышала вопроса. Её рука слабо потянулась к руке принца.

- Эндимион… В следующий раз мы возродимся на одной планете и будем там счастливы.

Алая, как розы, что дарил ей её возлюбленный, кровь вытекала из Серенити, смешивалась с кровью Эндимиона и окрашивала всегда безупречно белое платье в цвет смерти.

- Серебряный Кристалл, прошу тебя, найди нас… Защити нас! Дай нам шанс быть счастливыми!

Громогласный хохот помешавшейся Берилл летел над руинами дворца, а Энея чувствовала, что умирает. Слёзы застилали её лицо, мешая видеть. Но смотреть было не на что. Серенити и Эндимион мертвы. Девочки тоже. Они не выдержали последней атаки Берилл. Лунный дворец разрушен. А небо над погибающей Луной заволокла тьма Металлии.

- Я новая Королева Серебряного Тысячелетия! - снова прогрохотала Берилл.

Энея зажмурилась. О, Селена! Ну хоть чуточку силы, чтобы подняться и вызвать Луч полумесяца!

- Серенити? .. О, нет!!!Приоткрыв глаза, Энея увидела фигуру с серебристыми волосами, проскальзывающую рядом.- Девочка моя, моя Серенити! Я предчувствовала, что эта любовь закончиться трагедией… Но… Тебе не стоило…

- Я хозяйка Луны, - грохотал в небе голос Берилл. - Только я!

- Ваше Величество… - силясь подняться, позвала Энея.

- СейлорВенера? - переспросила Королева, и девушка почувствовала, как её лица касаются прохладные пальцы. - Ты жива? Слава Селене… Хоть кто-то из вас…

Энея покачала головой. Нет, она не хотела такой жизни. Ей нужна была сила. Сила, чтобы встать и отомстить.

- Силу… - прошептала она. Почувствовав, что по щекам текут слёзы, она зажмурилась. Нельзя плакать. Нужно договорить! - Мне…

Голос Королевы, ответившей ей, был тих и решителен.

- Ты хочешь силу?

Энея едва смогла кивнуть.

- Бедная девочка. Сила всегда была с вами. Она ваша жизнь. Но это больше не твоя битва.

Услышав шуршание одежд, Энея открыла глаза. Поднявшись и вскинув голову, Королева искала в небе хохочущую Берилл. В руке Хранительницы Луны что-то сияло. Нестерпимо ярко. До слёз. В глазах обернувшейся к Энее Королевы Серенити тоже стояли слёзы.

- Я должна запечатать её, чудовище, что пришло с ней, и Луну. Запечатать всё!

Свет Серебряного Кристалла в Лунной палочке, вскинутой к небу, согрел душу.

- Серебряный Кристалл, помоги! Силой света, любви и дружбы запечатай Металлию и то зло, что она с собой принесла. Исцеляющая сила луны!

Мамору инстинктивно поднял руку, чтобы защитить глаза от яркого малинового сияния, разлившегося вокруг. Поднял руку и увидел, как с другой стороны от Королевы стоит тонкая фигурка в чёрном с развевающимися по ветру золотыми хвостами.

Прижав руки к груди, Тёмная плакала. И, кажется, звала Королеву. Мамору чудилось, что он слышит отдельные слова: «Мамочка, остановись! Не надо!» Но знал наверняка, что никто, кроме него, этих слов не слышит. Может быть, только фигура в чёрных доспехах и плаще, что стояла рядом с Тёмной. Фигура, напоминавшая ему кого-то…Высокий темноволосый юноша взирал на разрушения вокруг едва ли не с радостью. А когда волна малинового сияния достигла их укрытия, он легко подхватил плачущую Тёмную на руки и исчез.

Всё окончилось через пару мгновений. Под угасающий вдалеке рёв Металлии, Королева Серебряного Тысячелетия упала на землю. А возле неё появилась СейлорСатурн.

- Ваше Величество. - Юный воин планеты разрушений опустилась на одно колено.

- Одна планета. Мне удалось восстановить только одну планету.

- Королева, я должна!

- Да, Сатурн, я знаю. Но подожди ещё немного. - Королева посмотрела на мёртвую дочь. - Я отправлю вас в будущее, на Землю! Серебряный Кристалл, пожалуйста, помоги мне! Плутон!

Рядом с воином разрушений появилась коленопреклонённая женщина с длинными тёмными волосами и высоким жезлом в руках.

- Ты воин времени, открой врата Времени и Пространства. Направь их в будущее! Серебряный Кристалл, дай им новую жизнь!

Яркие лучи, вырвавшиеся из кристалла, охватили лежащие на земле тела Серенити, Эндимиона и воинов в матросках, и те исчезли вместе с СейлорПлутон в открывшемся окне времени-пространства.«Мамочка, пожалуйста!» - истерично закричала Тёмная, возникая снова. Но её по-прежнему никто, кроме Мамору, не видел и не слышал. Хотя… Королева слегка вздрогнула, словно бы всё-таки до неё донёсся голос девушки.

- Будь счастлива, Серенити. Будь счастлива!

В следующее мгновение поднявшаяся с колен Сатурн сломала свой меч, и Серебряное Тысячелетие пало.

* Когда у тебя заберут всё? Что остаётся? *

- Теперь остался только ты! - презрительно процедила Тёмная сенши. На её щеках ещё отсвечивались дорожки слёз, но глаза смотрели на Мамору с ярой ненавистью.

Закрыв глаза и скрестив руки на груди, Тёмная Сенши парила в воздухе, окружённая прозрачной фиолетовой сферой - аурой разрушения. И эта сфера всё росла.

«Что бы ни случилось!» - услышал Мамору чей-то голос. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, что это лишь воспоминание о том, как Усаги стояла перед Королевой Льда. - «Я сумею защитить эту планету!» - Мамору помотал головой, ощутив, что это не воспоминания. Кто-то вкладывал в его голову эти мысли. Он оглянулся назад. Воины лежали в пыли как брошенные куклы, и никто из них не поднялся. Мамору ещё ощущал слабое дыхание жизни в их телах, но их сила уходила, выкачиваемая Тёмной Сенши.

Мамору чувствовал, как от внутреннего сопротивления быстро слабеет и он сам. Но воспоминания продолжали лезть ему в голову.

«Я сумею защитить эту прекрасную планету! И всех тех, кто живёт на ней! Сумею защитить моих друзей. Эта планета должна жить. Я сумею… Всех кто живёт… Я сумею… Защитить… свою любовь!»

Это походило на горячечный бред. Голоса Усаги звенели в его голове как колокольчики, раздражая и утомляя. Он опустился на колени. Силы оставляли его, а голос Усаги не давал сосредоточиться.«Я сумею… Во что бы то ни стало… Я должна… Я сделаю всё, что в моих силах. Я сумею защитить их всех. Я буду бороться… Помоги мне, Мамо-тян!»

От последнего вопля Мамору оглох. Долгие мгновение после этого он ничего не слышал, кроме своего спертого дыхания, свиста ветра и треска энергии наверху. Он поднял голову. Тёмная сенши всё так же парила в воздухе. Нижняя граница ауры силы оказалась уже в трёх метрах от поверхности Луны, становясь очень и очень густой. Тёмная сенши готовилась к атаке. Но от её уверенных законченных движений не осталось и следа. Её руки, что пытались выпрямиться в сторону Земли, сильно дрожали, а на лбу выступили капельки пота. По чёрному полумесяцу время от времени пробегала неясная сверкающая светлая рябь. Голосов больше не слышалось. Вот почему Мамору думал, что оглох. Но последнее, что он услышал, он понял. Понял, что был прав. Что-то тёмное проникло в Усаги, и теперь они сражались там. И Усаги просила помощи. Но какой?!

Он закрыл глаза, снова пытаясь сосредоточиться и докричаться до Усаги. Но не мог. Вместо её лица он снова видел Берилл и то, как она его убивает. Видел, как Серенити подбирает меч, выпавший из его рук, и, ни на секунду не задумавшись, вонзает его в себя.

«Мамо-тян…» - тихий, как шорох, мысленный вздох заставил его очнуться. «Даже если я умру!»Тьма над головой стала непроницаемой. Магический шторм всё яростнее высасывал силы из всего, до чего мог дотянуться. И где-то в центре этого шторма ещё жила Усаги, и она просила его помощи. Он покрепче обхватил рукоять меча, лишь краем сознания почувствовав, что превратился в Эндимиона. Да, всё правильно. Так ему будет легче сделать то, что нужно. Снова оглянулся назад, на застывших воинов, посмотрел на Землю и взвился в воздух. Меньше мыслей - меньше чувств.

- Остановись! - крикнул он, выныривая из тьмы перед ней.

- Убирайся! - просипела она. Контроль над силой и Усаги давался ей нелегко. Тёмные и светлые всполохи окружали её солнечными протуберанцами, сражаясь между собой.

- Остановись! - снова попросил Мамору. На крик не оставалось сил.

«Помоги мне, Мамо-тян!» - прошептала Усаги, появляясь вместо Тёмной Сенши. Несколько чётких кадров. Усаги… Его рука… Меч… Удар… Вспышка света.

Он опоздал лишь на одно мгновение. В момент удара из тела Усаги что-то вырвалось и, сорвав с места шар энергии, с огромной скоростью понесло его к Земле.

- Мамо–тян, - услышал он и, с трудом оторвав взгляд от стремительно удалявшейся сферы, посмотрел в лицо Усаги. Они уже не висели в воздухе. Он держал девушку на руках, а из её груди торчал его меч.

- Мамо–тян, надо на Землю.

- Но… - Он попытался оглянуться, но её рука его остановила.

- Надо на Землю, пока не поздно…

Не поздно? Вряд ли. На Землю? Как?!

- Я не могу, - прошептал он. Но Усаги его не слышала. Её белоснежная сейлорфуку алела от выступившей вокруг меча крови. Она умирала. – Нет! - яростно прошептал он, сжимая её ладонь и вливая в неё часть своей силы. Это помогло. Она открыла глаза.

- На Землю, - едва слышно прошептала она, и в тот же миг их охватило малиновое пламя, сквозь размытые всполохи которого Мамору успел заметить, как такое же пламя скрыло тела девочек. А потом вспышка. Пламя исчезло с оглушительным свистом налетевшего и тут же исчезнувшего ветра.

Мамору огляделся. Вокруг находились легко узнаваемые аллеи и канал парка Ичинохаси. Усаги перенесла их на Землю.

- Мамо-тян, пожалуйста, защити Землю, - снова услышал он голос Усаги. И наступила тишина…

- Не смей умирать! - крикнул Мамору. - Ты не умрёшь!

Девушка в изодранной и окровавленной сейлорфуку не отвечала на его крики, а меч, торчавший из её груди, указывал в небо. Которое стремительно темнело из-за приближающегося хлопающего всполохами шара. В нём чувствовалась сила, способная не просто ранить, а уничтожить всю планету целиком. Разрушить до основания, до последнего камня так, чтобы не осталось ни одного воспоминания о Земле. Ни единого шанса, что они вернутся… Не будет Земли, им некуда будет возвращаться…Аккуратно положив Усаги на землю, Мамору поднялся. Он не стал брать меч. Сейчас меч ему не требовался. Если ещё что-то возможно, то сделать это он сможет только сам.

Лёгкое жжение ознаменовало появление его золотого кристалла. Не такой сильный, как у Усаги, но его… Он - Мамору Чиба, Защитник Земли. Усаги смогла осветить своим светом весь Млечный путь. А он должен защитить планету, которую она так любила.

Защитить. Должен защитить!

Два вздоха, один удар сердца…Теперь он смотрел прямо на приближающийся шар. Здесь, в космосе, для защитного экрана, который выставил Мамору, используя свою энергию и энергию самой планеты, этот шар не выглядел большим. Но от этого он не становился менее опасным. Удар по экрану отбросил Мамору назад, но экран устоял. Он чуть вмялся и, немного сжавшись, снова выровнялся. Но масса разрушения, собранная и усиленная Тёмной сенши, продолжала давить. Словно живая, она, поняв, что таким образом ничего не добьётся, начала расплываться по экрану маслянистым спрутом. То тут, то там Мамору ощущал попытки проникнуть под экран, похожие на мощные удары, словно кто-то методично отрабатывал на нём технику боя без оружия. Экран держался, иногда сжимаясь от слишком сильных повреждений, качая из Мамору силу.

Пятно росло.

Наблюдая за ним, принц Земли видел, как оно закрывает всё новые и новые участки защитного экрана. На Земле повсеместно наступала ночь.

* Одиночество.. Тела? Сердца? Души? *

Мамору проснулся среди ночи и прислушался. За окнами выла уже привычная снежная буря. Столько дней…Зашевелилась Усаги. Он крепче прижал её к себе и натянул одеяло, почти скрыв её макушку.

Столько дней.

Почти два месяца прошло с того момента, как он очнулся на снежной равнине, возникшей на месте Токио. От огромного города почти ничего не осталось. Всё оказалось погребено под многометровым слоем снега, и лишь верхушки самых высоких небоскрёбов торчали на огромных расстояниях друг от друга, похожие на дачные домики.

Усаги оказалась рядом с ним. Всё в той же матроске и с теми же кровавыми пятнами, но без меча, а с Серебряным кристаллом, парящим в воздухе над зажившей раной. Едва Мамору коснулся руки девушки, кристалл мягко засветился и вернулся в грудь Усаги.

Мамору ещё помнил, как отчаянно колотилось его сердце. Несмотря на зажившую рану, ему казалось, что Усако уже никогда не очнётся. В царящем вокруг чудовищном холоде он с трудом угадывал тепло её руки. Но в тот миг это было похоже на мистику. Он разрывался от веры и неверия. А когда Усаги лишь немного пошевелилась, он едва не сошёл с ума от счастья.

Немногим позже, когда безумное счастье отступило, оставив место практичному разуму, Мамору сообразил, что им необходимо убраться с холода. Живую, но не приходящую в себя Усаги он на руках отнёс к одному из «дачных домиков», на счастье, торчавшему неподалёку. Как и многие из токийских небоскрёбов, этот тоже был офисом какой-то крупной компании. Влезшему через разбитое окно Мамору пришлось потратить время, чтобы найти место, где можно было бы обогреться. В одном из кабинетов он нашёл диван с небрежно брошенными на него пледами. В холодильнике здесь же отыскались замёрзший в лёд апельсиновый сок и такие же сэндвичи, в баре - несколько пустых бутылок с выцветшими от времени этикетками, из которых лишь в одной обнаружилось немного коньяка. Влив в Усаги пару крышечек спиртного с кусочком апельсинового льда, Мамору закутал её в пледы.

Она не приходила в сознание ещё около пяти дней…

Усаги снова зашевелилась, едва слышно застонала. Мамору ослабил объятия и почувствовал, как её горячая ладошка скользнула под его руку, лежавшую на её плече. Мамору зажмурился и, открыв глаза, посмотрел на потолок. Как давно это было! Когда вот так же они лежали в его постели, в его квартире, и он чувствовал её щёку на своём плече, а её ладонь в своей. Она - тогда ещё совсем ребёнок, открытый, наивный, веривший, что может помочь всем на свете и спасти весь мир.

Он вспомнил, как почувствовал ревность, когда, очнувшись, она спросила:

- Девочки? ..

Он не знал, что ответить. В том, что они вдвоём оказались на поверхности ледового панциря, покрывшего планету, было много нереального. Но они оказались здесь одни. И Мамору подозревал, что тела девочек остались там же, где он видел их в последний раз - на дорожке парка Ичинохаси. То есть глубоко под снегом и ледяным панцирем.

Усаги поняла его молчание по-своему. Она кивнула и закрыла глаза. А несколько мгновений спустя по её щекам заструились слёзы. Но больше её слёз он не видел. Улыбок тоже.

Когда она немного окрепла, то попросила рассказать обо всём, что он помнил. Он рассказал о последней битве, о том, как решил защищать Землю и сам создал щит, и о том, как этот щит под воздействием тёмных сил сжался и заморозил планету. Рассказал о том, как очнулся, и, найдя её, принёс в это здание. Она слушала всё молча. И лишь потом задала два вопроса.

- Моя матроска - она в крови. - В её голосе совсем не было эмоций. - Что случилось?

- Чтобы освободить тебя от власти демона, мне пришлось тебя убить. Ты сказала, что это поможет, - объяснил он и добавил:

- Тебя воскресил Серебряный Кристалл, а потом снова исчез в тебе…

Она выслушала спокойно, чуть склонив голову, словно прислушивалась к чему-то. Когда он замолчал, едва кивнула, как будто соглашаясь. А потом задала второй вопрос:

- Что нам теперь делать?

Он был благодарен ей за то, что она не заговорила с ним о Хрустальном Токио. Он не мог обвинять её в произошедшем, так как вряд ли в этом был кто-то виноват. Или, может быть, он сам себя считал виноватым. Молчание Усаги позволяло забыть об этом хотя бы на время.

«Жить!» - ответил он ей тогда. Если бы он знал, как это будет тяжело. И не только потому, что почти не было еды, а холод, царивший на улице, старательно преодолевая любые преграды, пробирался в здания, пытаясь снова заморозить тех, кто чудом избежал его объятий. Каждый день они совершали походы к другим дачным домикам, пытаясь найти всё, что могло им помощь выжить. Замороженная вода и соки, еда, брошенные чехлы, редкие пледы и покрывала, даже скатерти. В одном из походов Мамору посчастливилось найти портативный генератор. С его помощью удалось включить кондиционер и небольшую плитку. Теперь они могли греться под тёплым ветром от кондиционера и пить горячий кофе. Но…Они почти не разговаривали друг с другом. Как-то сразу решив не вспоминать ни о ком из прошлого и не говорить о Хрустальном Токио, они обнаружили, что больше им говорить не о чём.

Однажды Мамору застал Усаги, что-то с усердием писавшую.

- Что делаешь? - поинтересовался он.

- Пишу… - отозвалась Усаги, с довольным видом показывая ему страничку из старого пожелтевшего делового блокнота, исписанную рядами кривых иероглифов. - Рэй говорит… - продолжила она и запнулась. - Говорила… - попыталась она снова. Но снова замолчала. Теперь уже совсем. С непроницаемым лицом она захлопнула блокнот и отложила в сторону.

Тем же вечером она его сожгла, не проронив ни слезинки…

* Отчаяние - как крик и мольба... *

Столько дней…Снежная буря за окнами скулила и царапалась в закрытые окна как брошенная на дворе собака.

Сколько дней им ещё придётся провести здесь? А, может быть, до самой смерти? Ясно ведь, что что-то пошло не так, как предсказывала Сецуна. Нео-Королева не спешит пробуждать планету от ледяного сна. Земля спит под снежным одеялом. А они, наверно, единственные люди во всём этом мёртвом мире. Он и его маленькая зайка. Хотя нет. Может быть, она и выглядела всё той же молоденькой девушкой из Токио 20 века, но в её глазах застыло столько ужаса и горя…Сколько раз до этого он мечтал о миге, когда они останутся одни. Они одни и никого больше. И вот сейчас это так. Но он несчастлив. Как и прежде они лежат в одной постели. Но между ними ничего нет. Или, точнее, есть так много, что на любовь не осталось места. В такие ночи он часто вспоминал её слова, сказанные ему в парке Ичинохаси: «Наша любовь лишь привычка!» Сейчас он почти поверил в это. Вот он привычно лежит рядом с ней, привычно прижимая к себе, привычно вслушиваясь в её дыхание. Так же, как и раньше. Ничего не изменилось. Хотя Усаги несколько раз, при этом мучительно краснея, пыталась предложить ему спать с ней.

Он отказался. Почему? Мамору не знал ответа на этот вопрос. Может быть, потому что считал, что обладать ею сейчас означало воспользоваться её подавленностью и ложным чувством вины? Поступить так значило…

- Мамору?

- Да, - автоматически отозвался он, тут же найдя блестевшие в темноте звёздочки глаз Усаги. - В чём дело?

Звёздочки на мгновение потухли, и Мамору показалось, что горячие капельки слёз обожгли его сквозь одежду. На ощупь он нашёл пальцами лицо девушки и коснулся мокрых от слёз щёк.

- В чём дело? - всерьёз обеспокоился он. Она что-то ответила. - Что? - не расслышал Мамору.

- Ты меня ненавидишь.

Не поверив услышанному, Мамору поднялся. Усаги поднялась вслед за ним.

- Ты о чём?

- Ты ненавидишь меня! - повторила она уже отчётливее.

Почему он сразу не стал это отрицать? Ему хотелось думать, потому что возражений было слишком много. Сложно выбрать самое веское, и поэтому он просто спросил:

- За что я должен тебя ненавидеть?

Усаги этого не ожидала. И Мамору услышал, как она заплакала. В темноте он притянул её сопротивляющуюся к себе.

- Я всё испортила, - сказала она, наконец.

- Я всё уничтожила. Хрустального Токио не будет. И Чибиусы не будет. Я убила её, - говорила она сквозь слёзы, но её голос оставался безжизненным. - Я всё уничтожила. Я должна была умереть. Умереть вместе со всеми!

Ревность снова глухой болью сжала сердце.

- А я? - Свой собственный голос показался Мамору далёким и чужим. - Мне тоже стоило умереть?

Слёзы стихли. Мамору вновь увидел звёздочки глаз Усаги, обращённые к нему.

- Нет, ты должен жить, - прошептала она. Он снова почувствовал её ладони на своих руках. Появилась обида. Он отвернулся и сел, спустив ноги с дивана. В комнате царил холод, но Мамору не замечал этого.

- Жить один? - ехидно поинтересовался он и вдруг вспомнил, как там, в прошлом, сидел так же на своей кровати, держа в руках их общую фотографию, и пытался заставить себя отказаться от Усаги только ради того, чтобы она жила.

- Жить без тебя?

- Один? Без меня… - переспросил её тихий голос. Наивная.

- Я люблю тебя не по привычке… - Почему он не говорил ей этого раньше? - Я люблю тебя. Ты нужна мне. Не знаю, что было бы со мной, если бы мы не встретились.

- Мы должны были встретиться… - тихо вставила она. Он мотнул головой.

- А если бы не получилось? У меня ничего нет, кроме любви к тебе. Я должен был бы радоваться, что мы здесь и мы одни. Но я не рад. Потому что не рада ты. Ты не говоришь этого и до этой ночи даже не плакала. Но я чувствую это. Я понимаю, что ты тоскуешь по ним, но мне обидно, что ты в своём горе забываешь обо мне.

Вот он и выговорился. Вылил всю горечь от созерцания той стены, что встала между ними в последнее время. Ожидал ли он реакции на свою исповедь? Вряд ли. Он просто захотел высказаться. Другой бы после такого признания ушёл, а он остался. И не потому, что кроме него у неё в этом замёрзшем мире никого не было. А потому, что даже на переполненной Земле она была для него единственной.

- Мамо-тян, - позвала она и приникла к его спине, а её руки оказались у него на груди. - Мамо-тян…

- Не надо, - отозвался он, делая слабую попытку выбраться из её объятий. - Я не хочу, чтобы ты это делала из жалости или во имя Чибиусы. Не хочу, чтобы ты делала это, потому что должна, или потому что…

- Я люблю тебя, Мамо-тян, - резко прервала она его усталые объяснения.

- Не отказывайся от меня. Те слова, что ты сказал сейчас - вот что важно. Я любила тебя всегда. Но демон всколыхнул во мне ту часть хаоса, живущую во мне, как и во всех. И там оказался страх потерять тебя. - Он почувствовал, как её руки дрогнули и крепче обхватили его. - Все, даже Чибиуса, говорили, что я не подхожу тебе. Я видела Хрустальный Токио и его Королеву и всё равно боялась, что ты уйдёшь…- Её голос прервался, и Мамору вновь показалось, как её слёзы проникают под одежду и жгут его. Но прежде чем он инстинктивно попытался утешить её, Усаги опять заговорила. Надрывным, звенящим от напряжения голосом.- Я совершила своё зло… Я убила Землю и дорогих мне людей. Я наказана. Обречена каждый день видеть из окна мёртвую планету. Обречена молчать, вспоминая тех, кого погубила, не сумев преодолеть свой страх. - Забрав слишком высоко, голос сорвался и стал таким тихим, что Мамору едва различал его за своим дыханием. - Но самое страшное - потерять тебя. Останься я одна на всей планете, не было бы так больно. Но видеть каждый день и тебя… Серьёзного, сосредоточенного, всё больше отдаляющегося от меня… Вот это мне не по силам. - Её руки показались ему пылающими тисками, мешающими дышать. - Мы теряем друг друга в этой снежной буре…

Он молчал. Молчал, просто склонив голову к полу. Молчал, вслушиваясь в завывание бури, в свист ветра, стон здания, треск снова замерзающей мебели. Молчал, думая, что что-то должен сделать после таких слов. Но что ещё ему сделать? Он уже и убил её, и сказал, что любит. Разве этого не достаточно?

Её руки исчезли с его груди. А она сама оказалась стоящей перед ним. Он смотрел на её ноги, замотанные в обрывки толстых портьер, и продолжал молчать.

- Мамо–тян, ты должен что-нибудь сделать… Сейчас… Пожалуйста… Я не хочу потерять тебя… - Он увидел две слезинки, что замёрзли, не долетев до пола, и упали на ворс ковра двумя ледяными кристалликами. Девушка сделала шаг назад. - Твои слова - они такие горячие… - Она отшагнула ещё. - Но мне мало слов. - Ещё шаг, и он уже не видит её ног. - Ты должен что-то сделать. Должен!

Но он не мог заставить себя сдвинуться с места.

- Мамо–тян! - Её отчаянный крик резанул по ушам. - Ты должен!!!

Он почти ожидал, что она сейчас осядет на пол в своей обычной истерике. Но услышал шаги. Там, за дверью, послышался треск двигаемой мебели, а потом звон разбитого стекла. Ледяной ветер тут же влетел в кабинет, ставший для них домом, неся с собой снег. Мамору, наконец, вскинул голову.

- Усаги? - позвал он, закрывая лицо от летящих в лицо снежинок. И в вое обезумевшего ветра с трудом различил её голос. Лишь мгновения хватило ему, чтобы понять, что она выбралась наружу, и кинуться за ней.

Спасти! Стучало у него в голове. Спасти, как и прежде. Спасти и защитить. Спасти и защитить от него, от неё самой. Потом они попытаются поговорить снова. Думал Мамору, через разбитое окно выпрыгивая наружу.

Адский холод. А вокруг только снег. На земле, в воздухе, вместо неба. Должна быть ночь. Но белое сияние снега отрицало существование тьмы.

- Усаги! - снова позвал Мамору. И ему показалось, как впереди среди белого сумасшествия мелькнули розовые фонарики и цветная юбка её матроски. Утопая по колено в снегу, он шёл за ней. И вдруг:

- Серебряный Кристалл, пожалуйста!

Он остановился поражённый ужасом. Она не могла…

- Пожалуйста!!! - Её детский голос ломался от крика, которым она пыталась пробиться сквозь бурю. - Ответь мне, я прошу!

Мамору её по-прежнему не видел и чувствовал, что не может идти на голос, так как не понимал, откуда доносится звук. В короткий миг ему подумалось, что Усаги слишком далеко, и просто ветер, сжалившись над ним, доносит ему слова девушки.

А она…

- Серебряный кристалл! Почему опять я, а не они?!

Ревность. Опять ревность. Ледяная, бездушная змея туже сжала кольца вокруг его сердца. Но… Он же сказал ей, что и для него мир без Них не мир. Так что же он? Неужели он на самом деле этого не чувствует?

Где-то слева мелькнула малиновым крохотная звёздочка. Мамору свернул туда автоматически, прежде чем ужасная догадка осенила его. Не ревность он почувствовал. Страх.

Малиновая звёздочка. Серебряный кристалл отозвался на её зов.«Только не проси, » - беззвучно молил Мамору, прорываясь сквозь снежный буран. - «Только не проси его ни о чём!»

- Серебряный кристалл, пожалуйста!

«Не проси!»

- Усаги!!!

«Откликнись, пожалуйста!»

- Почему опять я?! Я не хочу!

- Остановись, Усако!

«Молчи, не проси у него ничего.»

Что может быть, если она договорит, он не знал. Но хорошо помнил то, что увидел вместе с ней в воспоминаниях Энеи. Последние несколько минут потерявшей дочь и остальных Королевы Серебряного Тысячелетия. Последнее желание ценой в жизнь.

Если Усако попросит…«Попросит что?» - мелькнуло в голове Мамору. Что она могла попросить у Кристалла? Ведь никогда раньше она не просила его ни о чём конкретном. Она просто звала его на помощь. Внезапно снежная стена, что преградила ему путь, упала, рассыпавшись мелкими снежинками. И он, наконец, увидел Усаги. Тонкую фигурку в матроске в свете маленькой звезды, горевшей меж ладоней девушки.

- Ты забрал у меня всё самое дорогое. Дал взамен жизнь. Но она мне не нужна!

Мамору не узнал её голоса. Тонкий и плачущий совсем недавно, сломленный и потерянный теперь. Она говорила, обращаясь к кристаллу, что держала в руках. Даже со своего места Мамору видел этот серебряный цветок, налитый насыщенным малиновым сиянием, мерцающим на граненых лепестках.«Он словно ждёт…»

- Я хочу…

«Нет, Усаги.» - Язык ему не подчинился. Мамору застыл на границе какого зачарованного круга, не в силах сдвинуться дальше. «Не говори, не говори, не говори!» - шептал он как заклинание.

- Быть с ними! А мою жизнь и силу можешь оставить себе!!!

Ей не потребовалось призывать Луну. Серебряный кристалл в её руках взорвался. И вокруг наступил ад.

В последний момент перед тем, как какая-то сила отшвырнула его назад, едва не смяв, Мамору увидел малиновый столб, соединивший землю и небо.

* Старое будущее *

Что-то горячее обожгло лицо, и он очнулся. Открыл глаза…

- Рэй? - спросил он у видения. Оно чуть дёрнуло подбородком, и ему на щеку упала ещё одна слезинка.

Мамору попытался встать.

- Не торопись, тебе лучше полежать, - вмешалась Ами, появляясь рядом и заставляя лечь обратно. Он послушался и лёг. На мгновение. Резко поднявшись, уставился на Ами и Рэй, сидевших возле него.- Вы?

Слов не хватало. Как не хватало воздуха. Задыхаясь, Мамору чувствовал, как дико и отчаянно колотится его сердце.

Девочки. Они вернулись. Усаги должна быть рада, если только… Он не мог себя заставить оглядеться и поискать её взглядом. Боялся не найти - или найти…

- Где мы? - сухо спросил он, пытаясь справиться с ужасом.

- Судя по городу под этим обрывом, мы во времени Хрустального Токио, - ответила Рэй. От прикосновения её горячих рук к его сжатым кулакам Мамору вздрогнул.

- Усаги здесь, - тихо проговорила она, слишком хорошо понимая его состояние. - Она спит. Ами уверяет, что с ней ничего серьёзного.

Этого оказалось достаточно, чтобы Мамору вновь почувствовал себя способным дышать. Он почти не заметил того, как встал и подошёл к Усаги, лежащей на земле между Мако и Минако.

Первое, что бросилось ему в глаза - её нагота. Ни матроски, ни обычной одежды, ни королевского платья - совсем ничего, даже банальных ленточек на её распущенных волосах. И она спала. Укрытая золотым плащом своих волос, прижатые к голой груди руки, горестное выражение лица и капельки слёз на бледно-розовых щеках. Она плакала во сне.

- Усаги, - шёпотом позвал он, присаживаясь на колени и поднимая девушку. Она была совсем невесомая. И, если бы не лёгкое дыхание и упрямый стук её сердца, что он ощущал ладонями, он бы не смог поверить, что она всё ещё жива. - Усаги, - снова позвал он, пытаясь разжать её руки. - Усаги, милая…

«Мамо-тян? …» - прозвучал голос в его голове.«Да, Усако!» - также молча ответил Мамору, закрывая глаза и что было силы прижимая девушку к себе.

«Мамо-тян, ты меня любишь?»

Сердце оборвалось.

«Мы все тебя любим!»

Яркая бабочка возникла перед ним из темноты.

«Как сильно?» - спросила бабочка голоском Усаги-ребёнка - тонким и звонким.

«Больше жизни!»

-НЕТ!

Усаги проснулась. Испуганно прижимаясь к нему, она оглядывалась вокруг. Её взгляд метался по лицам подруг.

- Нет! - повторила она. Её губы дрожали. - Только не умирайте снова! Пожалуйста!

Мако осторожно коснулась её плеча.

- Мы и не собираемся…

Но Усаги, казалось, её не слышала.

- Не умирайте, я больше не смогу…

Рэй и Ами опустились на землю почти одновременно.

- Всё нормально, Усаги. Мы здесь, в Хрустальном Токио, - ласково проговорил воин мудрости.- И больше никто умирать не собирается, - твёрдо добавила огненная воительница.

- Я больше не смогу, - снова прошептала Усаги и, прежде чем открыла рот Минако, протянула к ней руку, разжала пальцы. На её ладони под солнечными лучами, тускло сверкая многочисленными гранями, лежал Серебряный Кристалл. Небольшой граненый шарик. У Мамору перехватило дыхание. Кристалл больше не походил на цветок, и он не парил. Он просто лежал на ладошке Усаги как дешёвая безделушка из стекла.

- Кристалл, он…

- Наверно, он снова уснул, - предположила Ами, как и все остальные избегая прикасаться к когда-то грозному оружию.

- Наверно, - слабо согласилась Усаги, завозившись в объятиях Мамору, чтобы устроиться лучше, явно не замечая своей наготы. - Главное, я больше не смогу… пробиться к вам… - договорив, она закрыла глаза, прижавшись к Мамору и обхватив его за шею,. - Я так устала…

Обнявшись, они стояли в Королевской Опочивальне у огромного окна, открывавшего вид на Хрустальный Токио. Усаги смотрела на город. Даже не видя лица любимой, Мамору знал, что она опять плачет. Тихо, совсем беззвучно. Только слезинки, словно бисер, катятся из её глаз. Ему хотелось сказать ей что-нибудь успокаивающее. Сотни подходящих слов крутились у него на языке.

- Ты больше не уйдёшь? - вместо всех этих слов спросил он и легонько подул Усаги в затылок. Она вздрогнула и обернулась. В её глазах действительно стояли слёзы.

- Мне некуда больше идти… - тихо проговорила она и снова посмотрела на город.

Придя сюда, они обнаружили, что ничего знакомого в Хрустальном Токио нет. Новая столица всей Земли оттаивала в лучах солнца и вместе с пробуждёнными жителями ждала своих Королеву и Короля. Но никто не знал ни Усаги Цукино, ни Мамору Джиба, ни четырёх девушек в формах сейлорсэнси. И вокруг ни одного знакомого лица.

Если бы не аутеры, возникшие возле ворот дворца, никто из новоприбывших туда бы и не попал. На глазах у всех собравшихся СейлорПлутон вручила смущённой Усаги, закутанной в чей-то плащ, корону и хрустальный жезл.

Во дворце опьянение чудом прихода в будущее прошло, и наступило горькое похмелье.

Серебряный кристалл в последней вспышке дал новую жизнь всем. Абсолютно. Не поняв это сразу, девочки несколько дней бродили по городу в поисках знакомых мест, знакомых и родных лиц. Но их никто не узнавал, и они отступили…Дольше всех смириться с неизбежным не могла Усаги. Переодеваясь в обычную одежду, она продолжала уходить на поиски одна. Мамору понимал и её горе, и горе других, но ничем не мог помочь. Он сам, давно потеряв родителей, смирился с одиночеством. А потом в его жизни появилась Усаги. Она стала его семьёй. Аутеров это тоже не беспокоило. У Плутон почти вечный караул на Вратах Времени, Сатурн приходила в этот мир крайне редко, и родители для выполнения её миссии были не нужны. Уран и Нептун - другое дело. Их отношения говорили сами за себя. Они создали свою семью.

Другое дело - иннеры. Дедушка и отец у Рэй, родители Ами и Минако, тётка Мако. Семья Усаги.

Видя потерянность Королевы, Плутон рассказала Мамору, что все, кого девочки ищут, здесь, в городе. Но они все не такие, какими были раньше. Мамору не стал передавать этот разговор Усаги. Всем дали новую жизнь. Всем - без исключений. Прошлое стоило оставить в прошлом.

- Мне некуда больше идти, - снова горько прошептала Усаги. Продолжая обнимать её, Мамору не ответил. Боялся, что его слова утешения могут сделать ей ещё больнее. И он совсем не ожидал, что, чуть вздрогнув, она обернётся к нему с раскрытыми в пол лица глазами. - Прости, любимый, - выдохнула она и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в губы.

- За что? - опешил Мамору, испугавшись, что пропустил что-то важное из того, что она могла бы сказать.

- Прости… Я просто хотела сказать, - горячо зашептала девушка, - что мне не нужно больше никуда идти. Я уже пришла. Моё место здесь. - Она обняла его руками за шею и снова потянулась за поцелуем. - Здесь. Рядом с тобой!

Ещё до того, как её нежные губы, пахнущие земляникой, коснулись его, Мамору почувствовал, как внутри у него всё взорвалось и слегка потемнело в глазах.

- Усако… - пробормотал он хриплым от волнения голосом и легко подхватил на руки смеющуюся девушку. - Вот, и хорошо. Потому что больше я тебя никуда и не отпущу.

Ами рассеянно листала том Новейшей истории Земли. Странное ощущение - читать историю своего мира, своих сражений как что-то ушедшее далеко в прошлое. Прошлое. Закрыв глаза, Ами попыталась вспомнить маму. Она легко вспомнила белый халат, мамину причёску, тихий голос, но её лицо… Её лицо теперь постоянно ускользало от Ами. Чувствуя, что сейчас может расплакаться, она подумала об отце. Там, в прошлом, она видела его крайне редко, и потому могла не расстраиваться, что не вспомнила облик мужчины. Достаточно того, что она могла вспомнить его картины и музыку.

- Простите, вы читаете?

Услышав голос в ставшей уже привычной тишине библиотеки, Ами встрепенулась.

- Простите?

Перед ней стоял симпатичный, как девушка, молодой человек. В лёгкой рубашке, тёмных брюках, со светлыми волосами, собранными в хвост. Со стопкой книг в руке.

- Новейшая история Земли, - парень указал на книгу, лежащую перед Ами.

- А? Ой! Берите, конечно!

- Спасибо, - поблагодарил незнакомец, не торопясь забирать пододвинутый к нему том. Ами, открывшая следующую из выбранных книг, вдруг почувствовала лёгкое дрожание рук.

- Прости. Меня зовут Рио Урава.

- Рио?! - осипшим голосом переспросила Ами, снова понимая голову.

- Да, такое достаточно необычное сейчас имя. Но… Могу ли я пригласить вас выпить со мной чашку кофе? Здесь неподалёку есть замечательное кафе.

- Да, конечно, - сразу же согласилась Ами. Она не верила себе. Чтобы она вот так быстро приняла приглашение незнакомого молодого человека? Но это случилось. И, кроме того, она вдруг ощутила, что молодой человек ей очень и очень знаком.

- Меня зовут Ами Мидзуно.

- Я знаю, - вдруг улыбнулся Рио, подавая ей руку, чтобы помочь встать. - Я несколько дней наблюдаю за вами. Вы одна из телохранителей НеоКоролевы Серенити…

Служба только закончилась. Выйдя вместе со всеми из храма, Рэй подождала, пока на площадке перед колоколом Желания никого не останется. А потом медленно подошла и остановилась возле красно-белого шнура. Откуда-то изнутри храма донёсся голос служителя, ругавшего нерадивого ученика. Но, даже закрыв глаза, Рэй не могла заставить себя поверить в то, что это голоса дедушки и Юичиро. Собственно, она просто запретила себе думать о них. Просто забыла.

Она потянусь к шнуру и остановилась. Если она правда всё забыла, то о чём ей просить богов?

Неожиданный удар колокола над головой заставил Рэй подпрыгнуть на месте.

- Простите, я не хотел вас напугать.

- А я и не испугалась! - возмущённо бросила Рэй, оборачиваясь на голос нарушителя спокойствия, и замолкла.

Наверно, это солнце отразилось от гладких плит храмового двора, ослепляя её на мгновение и позволив увидеть странное: две фигуры молодых людей - светловолосого в военном мундире и взъерошенного темноволосого в одеянии служки часовни - слились воедино в блондина с небрежно опущенной на глаза чёлкой, в форменной куртке, позёрно наброшенной на плечи.

- Я Юичиро Кумада!

- Рэй Хино, - автоматически отозвалась Рэй и смущённо смолкла.

- Я знаю. - Оглянувшись на яркое солнце, позёр снял куртку. - Вы приходите сюда каждый день. У вас что-то случилось?

- Нет. - Рэй посмотрела на храм. - Мне просто нравится атмосфера таких мест.

Назвавшийся Юичиро тоже посмотрел на храм.

- Вы, наверно, мне не поверите, но мне кажется, что в прошлой жизни я работал служкой при маленькой часовне. - Рэй чудом удержалась, чтобы не закричать. - Такие странные сны–воспоминания… Суровый священник и красивая девушка, - Юичиро оглянулся на Рэй, - похожая на вас… Вы мне верите?

- Верю… - призналась СейлорМарс.

- Вот и отлично. - Позёр Юичиро просиял. - Кстати, на службе у Королевы позволяется выпить чашку чая с незнакомцем?

Рэй не могла не ответить на улыбку.

- Конечно. И кроме того… Мы познакомились, а значит, ты больше не незнакомец.

- Прошу. - Юичиро подставил ей локоть.

- Благодарю. - Рэй осторожно ухватилась за сильную мужскую руку.

- Кстати… - заговорил вдруг Юичиро, когда они уходили со двора храма.

- Вы раньше не слышали такую песню… «Прощай, голубка моя…»

- Что-то знакомое… - прошептала Рэй, на мгновение закрывая глаза. - Что-то из прошлого…

- Хм… Так я и думал…

80! Хотя Мако чувствовала, что где-то сбилась с правильного счёта. И, возможно, по этому маршруту она бежала лишь семьдесят пятый круг, а может…Помотав головой, девушка попыталась избавиться от мыслей. Не нужно никаких мыслей. Ведь именно поэтому она решила всё свободное время проводить в изматывающих тренировках. Так что никаких мыслей…

- Ма-тян, ты дома? - позвала высокая молодая женщина в деловом костюме, открывая незапертую дверь.

- Да, - отозвалась Мако, выглядывая из кухни вся в муке. Усаги в порыве энтузиазма умудрилась разорвать пакет с мукой едва ли не на части.

- Оба сан! - радостно взвизгнула Мако, кидаясь на гостью.

- Ма-тян, пожалуйста, зови меня просто Токико.

- Хорошо, оба сан Токико, - улыбаясь, согласилась Мако. Из кухни выглянула Усаги.

- Мако, а где у тебя? .. Ух ты, это твоя тётя? - тут же совершенно бесцеремонно затараторила она.

Токико заулыбалась, и Мако ей залюбовалась. Токико была младшей сестрой отца Мако. В этом году ей исполнилось двадцать два, и она очень не любила, когда племянница называла её тётей. Да и в самом деле, с их разницей в возрасте всего семь лет То-тян могла быть просто старшей сестрой для Макото. До знакомства с девочками Мако бывало по полгода жила у То-тян в Асии, но потом ей стало как-то некогда. И тогда Токико начала приезжать к племяннице сама. Регулярно, почти каждую неделю, на выходные. Несмотря на то, что всегда очень много работала…Когда из-за слёз дорога стала не видна, Мако остановилась. Слёзы текли, не собираясь иссякать. Стоя на дороге, далеко от нового сияющего Токио, она стояла и плакала, не в силах справиться со своим горем. А ведь она считала себя сильной, думала, что может справиться со всем. И вот оно всё! Сияющее будущее. А рядом никого!

Конечно, есть девочки, Усаги… Но Мако хотелось ещё хоть раз увидеть То-тян, и…Додумать она не успела. Что-то сильное толкнуло её и уронило на утрамбованную дорожку.

- О боже! Простите! Вы не ушиблись? - Заботливый мужской голос, полный раскаяния. Ещё не открывая глаз, Мако решила отшить этого нечаянного кавалера. Но ей не хотелось ругаться. Не хотелось омрачать воспоминания о То-тян банальной ссорой с незнакомцем.

- Вы разбили колено. - Тёплые руки коснулись голой ноги Мако. - Я сейчас…

- Не надо, - поспешно отказалась она, отталкивая незнакомца и открывая глаза. - Мне поможет…

- Сейлормеркури? - улыбаясь, продолжил вопросом красивый мужчина в майке и военных брюках, с гривой каштановых волос и смешливыми чайными глазами. - Лейб-медик Их Величеств?

- Да, - прошептала Мако, чувствуя головокружение. Наверное, она всё-таки переусердствовала с тренировками.

- Не стоит слишком долго ждать. Я тоже могу помочь вам. - Рука мужчины зависла в паре сантиметров над страшной ссадиной, а он сам склонил голову и что-то прошептал. Мягкий зелёный свет согрел Мако и в несколько мгновений исцелил разбитое в кровь колено.

- Как вам это удалось? - потрясённо спросила Мако, безропотно принимая помощь и поднимаясь на ноги. Мужчина оказался выше её на целую голову.

- Ну, как сказать? - Ей понравилось, как он улыбается. - У меня есть некоторые свои скрытые таланты…

- А откуда вы знаете о…

- Сейлормеркури? - Мужчина снова улыбнулся.

- Просто. Как можно не знать четырёх СейлорХранителей Королевы?

С необычайной яркостью Мако вспомнился залитый солнцем идеально чистый город, горожане, обступившие и не пускающие во дворец четырёх воинов и Мамору с Усаги на руках.

- Да уж. Всем потребовалась всего неделя, чтобы нас запомнить! - сердито проговорила она, мгновенно теряя возникшую к незнакомцу симпатию. Вырвав свою ладонь из рук мужчины, Мако хотела уйти. Ей никогда не нравилось лицемерие.

Но её остановили. Тот, от кого она пыталась уйти, грубо развернув, прижался к её губам в поцелуе.

- Прошу прощения, - извинился он, когда поцелуй кончился, - Но я не мог допустить, чтобы ты ушла, Мако. Не возражай!

А Мако, удерживаемая на ногах только объятиями поцеловавшего её нахала, и не думала возражать. Но не могла не спросить.

- Как тебя зовут?

- Кенджи Кадзава.

- Кенджи? - потрясённо переспросила она. Но имя её любимого из прошлого так не подходило этому красавцу-силачу с каштановой гривой волос и упрямыми чертами лица.

- Друзья иногда зовут меня Неф, как одного из древних египетских царей…

- Правда? - Самой Мако приходил в голову совсем другой вариант объяснения такого оригинального прозвища.

- Может быть, ты не откажешься от чашки горячего шоколада после такой интенсивной тренировки?

- Да, конечно

.Его могли бы звать и Нефритом…

Скучая, Минако перемешивала трубочкой в стакане коктейля кусочки льда, попутно лениво разглядывая лежащую перед ней мангу.«Прекрасный воин в матроске.»

Странно… Их жизнь и запертая в рамочки чёрно-белых рисунков на обычной, но старомодной сейчас, бумаге.

Продавец, который отдал ей этот запылённый томик манги, даже не смог сообразить, что там рассказывается и о ней. Ему не помогло, что лицо СейлорВенеры на обложке было её лицом, одной из четырёх СейлорХранителей НеоКоролевы Серенити. Она попыталась ему указать на похожесть принцессы Серенити и Нео-Королевы Хрустального Токио. Но он лишь кивал головой, соглашаясь, а в его глазах явно читалось сочувствие к помешавшемуся воину Королевы.

Разочарованной Минако не осталось ничего другого, как уйти. И последние часа три она провела в небольшом кафе на окраине Токио, чем-то напомнившем ей старую Корону. Даже девушка-официантка с коротким рыжим хвостиком похожа на Унадзуки. Только она ничего не знала о Мотоки Фурухата и не имела ни малейшего понятия о том, кто он такой. На вопрос, кто владел этим кафе раньше, Румико попыталась рассказать всю родословную своей семьи. Утомлённая Минако отослала болтливую девчонку и занялась разглядыванием манги.

Она не представляла, кому потребовалось зарисовывать жизнь сейлорсэнси. Хотя, в принципе, здесь было не всё. Всего лишь 13 глав. 13 глав, включивших их жизнь на Луне, первую и последнюю битвы с Металлией и жизнь на Земле. Столько событий и всего 13 глав рисованных картинок…Серебряное тысячелетие. Минако отодвинула бокал в сторону, положив голову на сложенные поверх стола руки, и посмотрела в окно. Это было так давно… Мир, в котором она даже не была Минако, она почти помнила. Не полностью, не чётко. Как сны…Там её звали Энея. А девочек: Герма, Брэна, Марсия. И так же, как принцесса Луны, они любили. Очарованная своим Эндимионом Серенити это не замечала. Но это было. Четыре мужественных генерала Земного Королевства не меньше принца любили прилетать на Луну. Но потом пришла Металлия. И, умирая, королева Серенити пообещала, что серебряный кристалл даст всем новое счастливое будущее. Но в 20 веке их ждали лишь жестокие сражения за Землю с врагами невероятной силы и могущества. Возрождённая Металлия, злобные инопланетяне, приход Мистресс и фараона Найнети, Нехеленния и её мёртвый цирк. А чего стоила им Галаксия?

Минако вздохнула. Одни сражения, и никакого личного счастья. Даже Усаги с Мамору досталось.

И вот, наконец, они здесь, в Хрустальном Токио. Как они сюда попали, Мина не помнила. Смутно, как в тумане, вспоминалась сосущая пустота от известия, что Усаги пропала. Вспоминались перевоплощение и странный бой с кем-то странным на разрушенной площади Серебряного Тысячелетия. А потом… Потом она вместе со всеми проснулась на изумрудном обрыве над Хрустальным Токио.

Плачущая Усаги, умоляющая больше не умирать, тусклый серебряный кристалл, отчуждённые выражения лиц людей, их не знавших…

- Неужели на Королеву Серенити и её венценосного супруга готовится покушение?

Испуганная Минако вскинула голову и выпрямилась. Перед ней с другой стороны столика сидел…

- Кунсайт?!

- Принцесса Энея. - Сереброволосый мужчина, бывший в далёком прошлом одним из генералов Земли, склонил голову в знак приветствия.

- Здесь и сейчас меня зовут Минако Айно.

Кунсайт улыбнулся.

- А меня Эндрю Тэлбот.

- Эндрю?! - поразилась Мина.

Мужчина, сделав знак скучающей у стойки Румико, вновь повернулся к ней.

- Да, - согласился он. - Вынужден признать, слегка необычное для меня имя.

- Я не об этом, - возразила Минако, торопливо хватаясь за мангу и пытаясь скрыть дрожание рук. Эндрю звали её друга, там, в 20-м веке. Откуда Кунсайт мог знать об этом?

- А о чём? - Вопрос бывшего генерала прозвучал вполне невинно. От ответа её спасло появление Румико. Она поставила перед обоими по чашке кофе со сливками, а рядом с чашкой Мины оставила ещё и восхитительное на вид пирожное.

- Я не зака…

- Это заказал я, - объяснил Кунсайт и жестом отослал открывшую было рот Румико.

- Зачем?

- Мне помнится, что принцесса Венеры была жуткой сладкоежкой.

Мина покачала головой.

- Ты ошибаешься. Сладкоежкой была Серенити. А я не любила даже сладкий чай.

Она задумчиво уставилась в бледное от сливок кофе, словно надеясь увидеть там события тех дней. И вздрогнула, когда тёплая мужская рука легла поверх её сжатой на манге ладони.

- Энея? ..

- Она вскинула на него глаза.

- Прости… Минако, почему мы не можем быть вместе?

- Что? ..

- Здесь другое время, здесь больше нет войн. Мы можем больше не сражаться друг против друга.

«Милые мои девочки, будьте счастливы в будущем.»

- Ты пытался убить Серенити, пытался убить Усаги… Раз за разом ты попадал под влияние тёмных сил… Как я могла продолжать любить тебя?! - выкрикнула вдруг Минако против своей воли и испуганно замолчала. В замешательстве она не заметила, как Эндрю пересел за стол рядом с ней. Но почувствовала, как его крепкая рука притянула её к нему…Почувствовав это властное и вместе с тем нежное объятие, Минако вдруг расплакалась. Ужас… А ведь она так гордилась собой. Гордилась тем, что держалась. Держалась даже тогда, когда все остальные ломались. Например, там, в прошлом. Она потеряла всё, что любила: родителей, планету, друзей, свою Принцессу , но не сломалась. А лишь хотела отомстить. Пусть из последних сил, но убить Берилл. А 20-й век? … Только боль и потери. Пришли сюда, а здесь тоже самое… Чужое время, чужой город, чужие лица чужих людей…Она держалась и здесь. Мама и папа, наверно, переродились, им сейчас хорошо. А она… Она на Земле, в счастливом будущем, со своими друзьями и своей Королевой. Всё нормально…Но одно прикосновение Эндрю заставило её вспомнить всё, что забрали у неё годы сражений и войн.

- Не плачь, пожалуйста, - попросил Эндрю, осторожно целуя её мокрые от слёз глаза. - Пожалуйста… Всё кончено. Мы теперь вместе…

- Мина?!

Услышав знакомый голос, Минако обернулась. В дверях кафе стояла Усаги в простом белом сарафанчике. Самая невероятно обычная.

- Мамо-чан, Мина здесь! Девочки, я нашла её, - крикнула она остальным, кого Минако не видела, а сама бросила к ней. - Мина, я так счастлива! - проговорила она, награждая и её, и Эндрю порцией звонких поцелуев.

- Эндимион-сама! - вскрикнул заметно побледневший Кунсайт, увидев Мамору в дверях.

- Просто «Мамору», - смущённо попросил молодой человек.

- А как же ваш титул, ваше величество? - ехидно поинтересовался Нефрит, появляясь следом за Мамору в обнимку со счастливой Макото.

- Точно, точно… - вставила Рэй, со смехом и в шутку отпихивавшая от себя Джедайта.

- А я думаю, что желание Мамору-сама стоит удовлетворить, - деликатно вмешался Зойсайт, отвлекаясь от смущённой Ами. И Минако была уверена, что заняты они были вовсе не научными разговорами.

- Рио, просто «Мамору»! - взмолился молодой Король, пытаясь усадить мечущуюся среди друзей Усаги себе на колени.

Главную церковь Хрустального Токио заливал океан солнечного света. Великолепная церемония, соединившая Короля и Королеву, уже закончилась, и они остались одни в роскошном зале.

- Теперь жених может поцеловать невесту, - повторил Мамору слова священника и, испытывая трепет, наклонился к любимой. Но едва их губы соприкоснулись, свет, ещё более яркий, чем солнечный, озарил внутреннее убранство церкви.

- Ох, - едва слышно выдохнула Усаги, начиная оседать на пол. Мамору с трудом успел подхватить её на руки. А ровный розовый свет уже гас, собираясь в сверкающую звезду на груди девушки.

- Усако, - встревоженно позвал Мамору, вглядываясь в побледневшее лицо жены. Он не знал, что думать. И боялся лишь одного - после всего, что произошло, потерять её.

- Чибиуса… - прошептала она в ответ и, быстро поднявшись, прижалась к нему. - Она…

- Что? Что случилось?

Мамору почувствовал слёзы, текущие по щекам жены, и вдруг понял, что это слёзы радости. Так как в одно мгновение сам ощутил солёных предателей, подступивших к глазам.

- Чибиуса, она жива… Она скоро будет с нами… - услышал он горячий шёпот девушки, и от запоздалого понимания закружилась голова.

Он не решался заговорить об этом. Боялся причинить плохими воспоминаниями боль Усаги. Но сам никогда не забывал видения облака розовой пыли, разлетающейся над пустынной площадью разрушенного Серебряного Тысячелетия – всё, что осталось от его будущей дочери. Да он сам боялся поверить в то, что Тёмная Сенши её не убила. Не хотел узнать, что Усаги винит себя в её смерти. Но вот…

- Я так боялась… Боялась, что её не будет… Что я убила её там, на Луне… Я бы не смогла жить с этим…

Он аккуратно поднял её лицо за подбородок и поцеловал мокрые от слёз глаза.

- Ты никогда не смогла бы убить, под каким бы страшным заклятием ты не находилась.

Усаги смущённо опустила взгляд к изрядно помятому в объятиях свадебному букету.

- Скажи… До тех пор, пока наши обязанности не закончатся, мы будем вместе защищать Землю?

- Конечно, будем, - искренне согласился Мамору.

- И мы… ты и я… всегда будем вместе?

Он кивнул.

- Обещаю, мы всегда будем вместе.

Несколько долгих мгновений она пристально вглядывалась в его лицо, словно искала там следы неискренности, и, не найдя их, заулыбавшись, потянулась к нему за поцелуем.

Уже на выходе из церкви перед тем, как выступить на залитый солнцем порог, она остановилась.

- Я тоже обещаю, - серьёзно начала она, посмотрев на него. - Я обещаю всегда защищать тебя… - Смущённо зарделась и торопливо добавила:

- И всех, кто нам дорог!

Легче ветра она сорвалась со ступенек, чтобы присоединиться к подругам.

- Мамо-тян! - позвала она уже из их окружения.

Он не торопился. Впервые за последние дни, чувствуя невероятные спокойствие и умиротворение. Стоял на ступеньках церкви, смотрел на неё, окружённую ворохом цветочных лепестков, и откровенно любовался.

- Даже если мы когда-нибудь уйдём, - подумал он вдруг, - и новые сейлорвойны - новые звёзды появятся на свете… Но ты, Сейлормун, самая прекрасная звезда, которая будет сиять вечно.

Алое сердце плюшевой собаки

Похороны закончились. Служащие крематория передали Серене ещё тёплую урну с пеплом.

- Мама! – едва слышно прошептала Серена. Ей всё ещё казалось происходящее дурным сном. Она знала, что люди смертны. Знала, что может умереть сама. Смирилась с мыслью, потерять Стэна, и надеялась, что не успеет потерять своих детей. Но мама... Серена никогда не думала и не желала думать, о том, что может умереть мама. Она всегда была такой живой, искрящейся жизнью. Она наполняла всех, кто окружал её неуловимой силой, волей к жизни. Серена помнила тёплые, нежные руки, любящий взгляд, слышала ласковый голос. Помнила лёгкую искорку грусти в серых глазах. Поверить в то, что ничего этого не будет, Серена не могла. Эти похороны, эти печальные лица. Эта урна…

- Нужно идти, — Стэн осторожно коснулся плеча, — Серена, ты слышишь?

Подняв мокрые глаза на мужа, и встретившись с его обеспокоено — печальным взглядом, Серена почувствовала, как плотина, которую она старательно воздвигала в своей душе, рушится. Сердце заныло и замёрзло. Слезы потекли снова.

- Стэн, — прохрипела она. Горло, сдавливаемое рыданиями, не слушалось, — Стэн, мама…

- Нужно ехать!

- Да, нужно! – вдруг успокоившись, проговорила Серена, — Нужно идти. Да, я пойду!

Она не заметила, как ослабевшие руки выпустили тяжёлую урну. Не заметила, как Стэн едва успел поймать траурный контейнер. Отрешившись от всего, она почти побежала к выходу. Нет, всё не так. Всё неправда! Стучала в висках новая мысль. Этого не может быть. И она точно знала, куда она сейчас идёт.

К маме. Она сейчас дома. Что-нибудь пишет, а, может быть, готовит японское печенье. Правильно. Вот сейчас три часа дня. «Третий час эльфа» Всегда в это время мама печёт. Серена любила сидеть на кухне и наблюдать, как мама замешивает яйца с сахаром или что-то ещё. Сначала маленькая, убегая от выполнения домашних заданий, а затем взрослая, до того момента, как вышла замуж. Но и после этого, она старательно выискивала прорехи в расписании, только для того, чтобы самой, а то и с детьми заскочить к маме в гости в «третий час эльфа», когда по всему дому разносился аромат пекущихся сладостей.

Да, конечно. Мама ждёт. Летя в такси, Серена уже видела, как войдёт в старый дом. Разденется в прихожей. Аккуратно спрячет осенние ботинки в шкафчик, и наденет шерстяные белые носки. Осторожно, как кошка прокрадётся на кухню, где уже гремят кастрюли и миски. Мама любит старинную посуду, говоря, что это придаёт вдохновение готовке. Тихо войдёт и сядет на табуретку, согнав Лиски – наглого дворового кота, которого мама пару лет назад подобрала котёнком на какой-то свалке. Она будет сидеть тихо, как мышка, ожидая, когда мама оглянется и сделает вид, что испугалась её внезапного появления. Серена улыбнулась. Мама всегда слышала, как она приходила. Как бы тихо ни шла Серена, она всё равно слышала её. А потому лишь притворялась удивлённой, зная, что доставляет дочери тем самым несказанное удовольствие.

Огромный дом, стоявший чуть вдалеке от дороги, возвышался на холме алмазной драгоценностью, в окружении фиолетовой пены вечноцветущих глициний. Старые знакомые семьи рассказывали, когда мама купила это старый дом, никто не верил, что она сможет жить в столь древнем жилище. Но мама сумела. Для всех кто, приходил, и для самой Серены – этот старый дом — где мама заменила все окна мозаичными виражами, старый пластик светлым деревом, а современную мебель на обстановку древнего особняка с налётом японской культуры – превратился в незабываемое чудо. Дерево и старая мебель, вкупе с многочисленными мягкими коврами – делали большой дом уютнее, домашнее. Цветные виражи, отполированные и покрытые особым составом, улавливавшие даже самые слабые солнечные лучи, сверкали, как драгоценности, окрашивая все внутри всеми цветами радуги. Какое бы ни было у тебя плохое настроение, нельзя сохранить его, идя по комнате, залитой солнечным светом, и тебе на лицо падают разноцветные блики от окон. Дом наполнял жизненной энергией, как и его жизнерадостная хозяйка.

Входная дверь пропустила, как всегда быстро, ни на мгновение не задержав. Войдя, Серена несмотря на желание кинуться дальше, все же разулась, и надела носки. Лишь аккуратно спрятав уличную обувь в шкафчик для обуви, побежала. Её уже не беспокоило, сколько шума она произведёт бегом. В данный момент она хотела только одного… увидеть маму!

Сердце ухнуло вниз, а глаза враз наполнились слезами. Забыв про дыхание, Серена замерла в дверном проёме, глядя на пустую кухню. Часы пробили полчетвертого. И всё было так, словно мама ушла ненадолго. Может быть, в соседний магазин, или может быть за рецептной книгой. Миски, контейнер с мукой, сахар, яйца – всё стояло на столе. Ровным порядком. Мама всё выложила и вышла на минутку – может быть для того, чтобы ответить на звонок…

Острое как нож понимание, пронзило сердце. Нет, мама не вышла на звонок, и не пошла в магазин за забытыми продуктами. Два дня назад у неё в голове лопнул какой-то кровяной сосуд. Она умерла слишком быстро для того, чтобы кто-нибудь успел помочь. Спасти её. Мамы нет. Мамы больше нет. Она больше никогда не будет ждать трёх часов дня, чтобы бросить мемуары, и пойти печь печенье для эльфов, что приходят к мамам непослушных детей.

Глухо заскулив, Серена сползла по косяку на пол. Плача от боли и безысходности. Плакала тихо, старательно заглушая стоны и хрипы. А, воспоминая, что теперь эти звуки не привлекут ничьё внимание в этом огромном, пустом, и от этого жутком доме, Серена плакала ещё громче.

Она не знала, сколько времени провела так. Сидя на пороге кухни, глотая вместе со слезами истеричные хлюпанья. Но потом почувствовала себя усталой. Слишком много слёз. Цепляясь, как пьяная за косяк, заставила себя подняться. Ей даже удалось дойти до своей детской комнаты.

Здесь всё было, как и раньше. Стеллажи с книгами, игрушки, стол для занятий, компьютер. На большой тахте укрытой цветным пледом сидела поверх подушек Мэмми. Мягкая игрушка – собачка шарпей.

Прижав любимую игрушку к груди Серена села на тахту. Ей, полузакрывшей глаза, пригрезилось, что в комнату вошла мама и ласково коснулась волос её склонённой головы.

- Я так люблю тебя, мама! – пробормотала Серена.

- Да, да, я знаю, — ответил ей знакомый голос. — Поспи, милая, поспи…

Что-то странное прервало приятные грёзы, и Хосико вскинула голову. Энди в спальне не было.

- Энди! – позвала она. Ей ответила тишина. Она села в кровати. - Энди! – позвала она уже тише. Какой-то ужас, что его нет в квартире, сдавил горло. Стало страшно. Её голос, словно отражённое эхо прошёл по квартире. «Его нет!» Мелькнула страшная мысль. «Его нет!» Она была уже готова вскочить и бежать… Неважно, куда! Главное найти, и уткнуться лбом ему грудь!

- Я возьму этот большой мир… — Энди пел. Подорвавшись с постели, и шлёпая босыми ногами по холодному пластику, Хосико кинулась в ванную. Энди действительно был там. Мурлыкая себе под нос древний гимн космопроходцев, он брился.

- Э - тян! – позвала она осторожно, желая, чтобы он оглянулся, но, не желая его тревожить. Он всё же её услышал. Оглянулся. На мгновение его лицо озарила улыбка. А потом он нахмурился.

- Хосико, почему ты босиком?

Она смущённо переступила босыми ступнями по обжигающе холодному полу.

- Я испугалась, что ты ушёл…

- Я не ушёл. Я здесь. Иди оденься. – строго приказал он. Хосико должна была испугаться. Но это была лишь игра и сегодня она не хотела в неё играть. Сегодня она не хотела быть маленькой.

Потупившись под непонимающим взглядом Энди, она подошла к нему, и обняла со спины.

- Я не хочу… — прошептала она, утыкаясь лбом меж лопаток. – Э-тян, не улетай.

Он прижал её руки к себе. Такой тёплый, близкий. Отложил станок, и обернулся к ней. Обнял. И она, прильнув к груди, услышала, как глухо и испуганно бьётся его сердце. Ей было неудобно от руки, прижавшей голову, но она боялась, что если отшатнётся сейчас, то он исчезнет, как призрак.

Они познакомились год назад.

Хосико после школы вместе с подругами зашла в кафе. Поедая своё любимое молочное мороженое с крошками шоколада, Хосико могла радоваться жизни. Последний год школы заканчивался, экзамены позади, и из схватки с гранитом науки, она вышла победительницей. А кроме всего прочего, завтра её шестнадцатилетие.

Она весело обсуждала с подружками грядущую вечеринку, и тех, кого стоило или не стоило пригласить в гости, когда в кафе зашли курсанты. Трое ребят в форме. Каждому из них вряд ли было больше двадцати, но лётные куртки и пилотки делали их старше.

Лётная Академия находилась отсюда недалеко, каких-то два квартала, и курсанты бывали в этом кафе так же часто, как и школьницы старших классов Женской Гимназии тоже расположенной неподалёку. Здесь никогда и никто не знакомился. Но курсанты и школьницы снова и снова каждый день приходили сюда, чтобы подразнить друг друга.

Хосико с подружками притихла, разглядывая новопришедших. Часть привычного ритуала.

Его она заметила сразу. Обойдя шумных приятелей, он прошёл к свободному столику. В руках книги, в чтение которых он и погрузился, в ожидании официанта.

Отвлекаясь на громкое перешёптывание своих подруг, обсуждавших ребят севших напротив также активно обсуждавших их самих, Хосико помешивала мороженое, и время от времени оборачивалась, чтобы посмотреть на курсанта севшего отдельно. Она не видела его лица. Лишь спину, и тёмную макушку. Ничего интересного. Но он тянул её...

- Хо - тян, а кто тебе понравился? – потянув за рукав, спросила Розмари. Хосико обернулась.

– Мне? – переспросила она. Подружки замолчали и посмотрели на неё. – Мне никто не понравился! – сказала она, сообразив, чего от неё все ждут. – Никто! – громче повторила она, вновь оглядываясь на парня с книгами. И в этот миг, что-то просвистело в воздухе у её лица, и в поверхность столика впилась своим острым стеблем красная роза, точно такая, какие стояли в высоких вазочках, на каждом столике кафе.

- Тогда перестань пялиться на меня, Оданго! – услышала она голос, — От твоих косых взглядов у меня пропал аппетит!

Только то, что поднявшиеся курсанты посмотрели в сторону, куда до этого смотрела она, подсказало ей, откуда прилетела роза. Она снова обернулась. И столкнулась с взглядом синих глаз очень сердитого молодого человека. Он смотрел на неё.

- Меня зовут Кодокуно Хосико, а не оданго! И я на тебя не пялилась! – твёрдо проговорила она, в ответ на дерзкую усмешку, и, взмахнув белокурыми хвостами и правда, стянутыми в шишки, похожие на оданго, вышла из кафе. Лишь оказавшись на свежем воздухе, Хосико почувствовала, как краснеет. Вот чёрт! Несчастный идиот! Из-за него она вспылила, да ещё и ушла из кафе, забыв школьную сумку. И, как теперь, ей быть? Она сердито топнула ногой! Дура! Испугалась розы. Ну и что, что он кинул её. «Но он мог поранить меня!» — мелькнула мысль, когда перед глазами снова закачалась роза, воткнувшаяся в поверхность столика. «С какой силой он кинул её?»

-Дура… – обозвала она себя вслух, но легче от этого не стало. И тут она сообразила, что может быть видна всем, кто остался в кафе, ведь остановившись, чтобы разобраться с собой, она остановилась точно, перед стеклянными витринами. – Чёрт! – ахнула она, и поторопилась скрыться за углом. В парке, который мог надёжно спрятать от любопытствующих глаз. Найдя пустую полянку среди плакучих ив на берегу небольшого озерца, она села на траву, и спрятала в коленях пылающее лицо.

Вот идиотка! Выставила себя дурой! Психанула, и ушла, забыв сумку. Впрочем, проблемы с сумкой это не так важно. Кто-нибудь из девочек занесёт её к ней домой. Вот только родителям придётся объяснять, где и почему она её забыла. На душе стало тяжело. Отец слышал про это кафе, и, зная, что туда ходят курсанты, запретил туда ходить. Но ведь не было ничего предосудительного, в том, что она есть там с подружками мороженое и глазеет на приходящих курсантов. Она проигнорировала этот запрет. Но теперь, когда придётся всё объяснять… Нет вряд ли отец снизойдёт до рукоприкладства. Он и в детстве-то её никогда даже не шлёпал, но его крики или ещё того хуже, укоризненное молчание могли быть не менее обидными и ранящими.

- Ты забыла свою сумку, оданго… — от тихого мужского голоса, Хосико подскочила на месте, и едва не свалилась в воду. Но рука темноволосого парня из кафе удержала её. Испуганно отшатнувшись от совсем близкой воды, девушка оказалась в чужих объятиях. Вот тогда она впервые услышала стук его сердца...

О чём они разговаривали, сидя там, под ивами, она почти не помнила. Не помнила, как и почему он стал для неё вдруг самым близким и родным. В тот вечер, он проводил её домой, а на прощание поцеловал. И ушёл, не спросив номера телефона.

В эту ночь она едва могла уснуть, снова и снова прокручивая в голове ту пару часов, что провела с Энди. И лишь под утро сон завладел ею, пообещав, что может ей вернуть Его.

Когда она проснулась, ей хватило нескольких часов, которые она бродила по дому, готовившемуся к празднованию её дня рождения, чтобы понять, что она не может без Энди. Словно бы, она знала его и раньше, и любила его так сильно, что эта любовь пришла и в эту жизнь.

А когда вечером Энди появился на пороге её дома с букетом, она поняла, что не одинока в своём чувстве.

Несмотря на протесты родителей, она не смогла себя заставить отпустить его, и ушла вместе с ним...

- Ты замёрзнешь! – прошептал Энди, поднимая на руки. Закрыв глаза, она доверчиво прижалась к нему, стараясь запомнить это удивительное чувство единения и защищенности.

- Я люблю тебя! – прошептала она, выныривая из теплого кольца его рук, — Я безумно тебя люблю!

Он ответил не сразу. Сначала уложил её на постель, и лёг рядом. Проводя рукой по её обнажённым ногам, он хитро улыбался.

- Я ведь следил за тобой. За тобой — моё очаровательно звёздное чудо… Я знал, что ты тогда придёшь в кафе. Боялся только, что ты меня не заметишь…

- Ага, — смиренно согласилась Хосико, прижимаясь к Энди, — И за книжки для этого спрятался...

- Нет просто следя за тобой, я нахватал кучу хвостов, нужно было срочно закрывать...

- Прогульщик! – радостно возопила Хосико, заскакивая на Энди. Её пальцы игриво пробежали по его обнажённой груди.

- Только ради тебя…

Тихие слова любимого остановили её. Она прижалась к нему.

- Э - тян! Ради меня… не улетай!

- Успокойся, Хосико... Всё будет хорошо! – Энди повторил это уже по меньшей мере сотню раз, за время, как они летели на космодром, но она никак не могла успокоиться. Как маленькая она держалась за его руку, боясь вдруг потерять в толпе. Прижималась к нему всякий раз, когда была возможность. Ей было страшно. Очень страшно. Почему когда она смотрит на него, ей кажется, что она больше его не увидит? Почему когда он оглядывается, и улыбается, сердце наполняется теплом; а как только она перестаёт видеть его глаза, её душа снова замерзает?

Яркое летнее солнце заливало светом тёмную площадь космодрома, заставляя сверкать её как ледовую поверхность. Неподалёку уже собиралась команда. Никто не хотел сидеть в душном стеклянном склепе здания. Люди собиравшиеся покинуть Землю наслаждались тёплым ветром родной планеты и последними ласковыми лучами Солнца, которое в космосе станет их врагом.

Хосико больше не упрашивала Энди остаться. Она, просто стояла рядом прижимаясь к нему всем телом, как никогда, в жизни желая только одного. Слиться с любимым в единое целое, чтобы не расставаться.

По едва заметному жесту со стороны собравшейся команды, Энди поправил на плече сумку, и тихо кашлянул. Хосико поняла. И отошла от него.

- Я люблю тебя, – проговорил Энди.

- Я знаю… — согласилась девушка, и отвернулась, чтобы скрыть выступившие слёзы. За мерцающей преградой силового барьера сверкала остроносая капля орбитального челнока.

- Я пойду…

- Да… — она сунула побелевшие от напряжения кулаки в карманы шорт, — Нет, подожди! – она достала из кармана, и протянула на раскрытой ладони алое шелковое сердечко. – Вот, возьми. Я сама его сшила. Оно будет тебе на счастье…

Энди подошёл к ней.

- Возьми! – снова попросила она.

Он покачал головой. И шагнул было к ней, но она отшатнулась, продолжая протягивать сердечко. Он потянулся, чтобы взять его, но вдруг остановился.

- Подожди, я сейчас! – он бросил сумку к её ногам, и сорвался с места в сторону космопорта. — Я сейчас! — крикнул он своим.

Он вернулся минут через пять. Схватил с её ладони сердечко, и присел на корточки.

- Ты что?! – испугалась Хосико, бросаясь к нему.

- Верёвочка есть? – спросил он, оглядываясь на неё. – А ладно, не надо! – быстро осмотревшись, он рванул с погона один из шнурков. Вдел в колечко, и одним махом повязал на шею пухлой плюшевой игрушки. Маленькой собачки.

- Вот! – широко улыбаясь, он протянул игрушку Хосико.

- Что э… — она не смогла договорить. Слезы душили её. Она отвернулась, и тут же оказалась в объятиях Энди.

- Я люблю тебя больше жизни! Я так же как ты не хочу с тобой расставаться, но я должен! Я верю, что ты можешь это понять…

- Но игрушка…

Он отодвинул её от себя, но лишь настолько, чтобы показать игрушку.

- Пусть сердечко останется у тебя, – он нежно поцеловал её, — И я вернусь к тебе, прежде чем порвётся шнурок, на котором висит это сердечко…

Он улетел. Через неделю связь с кораблём экспедиции была потеряна. Июльским днём в одной из частных клиник Хосико родила девочку.

- Здравствуй, моя хорошая! – прошептала она очаровательному крошечному созданию с рыжими кудряшками и фарфоровым личиком, — Я тебя так ждала... Смотри, у меня есть для тебя игрушка... — улыбаясь сквозь слёзы, она показала спящей девочке плюшевую собачку с ярко-алым сердечком на шее...

Тогда ей помогли друзья. Нашли квартиру, дали денег, разделили с ней заботу о маленькой Серене. Потом в свет вышла её первая книга. Этих денег хватило на то, чтобы вернуть долги и купить дом. Старый дом. Никто не разделял её энтузиазма. А она верила. В новый дом она приехала только лишь с сумкой детских вещей, и Сереной, что держала в руках Мэмми — забавное плюшевое существо.

Было трудно. И никто не понимал, откуда у Хосико берутся силы продолжать жить. Знала только она. Укладывая дочь спать, она брала с собой Мэмми, и подолгу сидела в своей комнате, тихо плача. Выплакавшись, она засыпала, желая увидеть во сне Энди. Все эти годы, переживая все неприятности, она верила только в одно. В шнурок. В его крепость. Ведь Энди обещал вернуться прежде, чем порвётся эта не такая уж прочная верёвочка. А если он вернётся, то, она должна во что бы то ни стало дождаться его. Именно поэтому она не верила, тем, кто говорил, что экспедиция погибла. Нет, он обещал вернуться до того, как порвётся шнурок!

- Ой, уже третий час эльфа! – спохватилась Хосико, поднимаясь от компьютера. – Да уж, заработалась.

Она удовлетворённо хлопнула по увеличившейся стопке рукописи. Выключила компьютер, и пошла на кухню. Да, уже третий час эльфа. Снова подумала она, улыбаясь. Она сама любила это время. Она любила сладкое, и любила готовить, а потому пришедшая откуда-то сказочная фантазия про третий час эльфа, пришлась ей по вкусу. А почему бы и нет. В каждой семье должен быть свой ритуал, что-то, что будет выполняться каждый день, задавая ритм жизни дома.

Зайдя на кухню, она первым делом посмотрелась в зеркало. Да уж, казалось бы прошло не так много лет, но она по-прежнему выглядит порой, как школьница. Волосы стали длиннее. А привычка укладывать их в оданго, осталась. Она больше не носила школьных форм. Их с успехом заменили деловые костюмы, в которых она выглядела как респектабельная бизнес-леди. Но дома она по-прежнему носила лёгкие трико и просторные мужские рубашки, как тогда, когда жила с Энди. Энди. Она улыбнулась его стереоизображению, и послала воздушный поцелуйчик.

- Ты будешь удивлён, когда вернёшься! – хихикнула она, и нырнула в колдовское сияние кухни.

Она уже замесила тесто, и собиралась поставить его в холодильник, когда на пороге появилась Серена.

- Мам, у тебя есть верёвочка?

- Зачем? – не отвлекаясь от плиты, где кипятилось молоко для заварного крема, спросила Хосико.

- У Мэмми ошейник порвался.

- У Мэмми? Ошейник? – хихикнула Хосико, оглядываясь...

Солнце взорвалось, и опустилась тьма. Земля разверзлась под её ногами, и она упала в эту пропасть, доставшую до сердца планеты.

Так показалось сначала. Сердце, которому стало тесно в груди, билось как сумасшедшая птица о прутья клетки. Резко опустившиеся руки задели ручку кастрюльки стоявшей на плите, и опрокинули. Горячее молоко полилось на пол и её ноги. А она даже не могла застонать. Цепляясь лишь волей за ускользающий разум, она стояла и смотрела на порванный шнурок с сердечком в руке дочери.

- Мама?… — тихонько спросил пятилетний ребёнок. Её глаза расширились от ужаса, и Хосико увидела себя отражённой в этих голубых блюдцах. Белая статуя женщины с длинными хвостами волос, с огромными глазами инопланетянки.

- Ничего милая… — прошептала она, и горло, словно сдавила тяжёлая металлическая печатка. – Всё в порядке… — но слёзы уже текли. Она не смогла их остановить. – Всё в порядке… Иди ко мне. – позвала она, присаживаясь на корточки, а потом падая на колени. Серена кинулась к ней, и попыталась обнять её. Но Хосико… Она не могла. Её хватило только на то, чтобы перехватить падающее с оборванного шнурка сердечко, и сжать его в ладони. Она не заметила, как сжала пальцы с такой силой, что ногти, пусть и не длинные, но острые, впились в ладонь до крови, которая не замедлила просочиться сквозь пальцы. Слёзы текли сами. Она ничего не видела, не слышала, и не чувствовала. То, единственно, что сейчас существовало в ней, это… пустота. Энди! Энди! Энди! Кричала её душа. Энди! Ты ведь обещал! Обещал вернуться, прежде чем порвётся шнурок…

- Мамочка, у тебя идёт кровь, — пролепетала очаровательная маленькая девочка, склоняясь к её руке. Она попыталась ответить, но не смогла. Её рот открывался, как у рыбы, выброшенной на сушу. Энди! – Мамочка, тебе больно… — Серена плакала вместе с ней. Не понимала в чём дело, но плакала. – Мамочка, не плачь, я сейчас поцелую и всё пойдёт.

Хосико почувствовала, как от этой незатейливой опеки маленького ребёнка, рушится ледяная стена, окружившая разум. Заревев в голос, она распоротой ладонью прижала к себе рыжую голову дочери.

- Больно… — возмутилась Серена, и женщина отвела руку. Намокшее в крови сердечко чудом удержалось на ладони.

- Шнурок порвался… – проговорила Хосико, удивляясь тому, что может говорить.

- Но ведь осталось сердечко!

Открыв глаза, Серена осмотрелась. Она в своей комнате. Лежала, на тахте, по-прежнему прижимая к себе Мэмми. Почувствовала своё лицо мокрое от слёз, и снова расплакалась. Мама!

Вспомнив приснившееся, она в панике ощупала игрушку, ища и находя алое сердечко с бурыми пятнышками засохшей крови. И она вспомнила, как тогда после той истерики в кухне мама больше никогда не плакала. Она нашла другой шнурок и снова повязала сердечко на шею плюшевой собаке.

Снова закрыв глаза, она, словно продолжением сна, услышала мамин голос.

«Милая, хочу, чтобы ты навсегда запомнила одну вещь…» — они обе стояли в коридоре у огромных окон операционной палаты, в которой врачи боролись за жизнь маленькой Рини. Серена плакала, не в силах поверить, что сейчас может потерять свою малышку. А мама, такая молчаливая тогда, сжимала её руку, даря какое-то невероятное чувство силы. «Запомни, Серена. Нужно всегда верить. Неважно во что – в шнурок или в сердечко… Главное верить в лучшее, и тогда тебе не будет страшно расстаться с тем, кого ты любишь… Запомни это, Серена...»

Серена поднялась и села. Глаза всё ещё оставались влажными, но она больше не плакала. Тогда она почти и не расслышала маминых слов. Слишком велик был ужас за Рини. А потом такое же великое облегчение, когда она заполучила свою малышку обратно, живой и здоровой. Но сейчас, она всё вспомнила. И вдруг поняла…

- Хорошо, мама! – проговорила она, всё ещё сжимая в объятиях Мэмми, — Я буду верить… Буду верить в то, что ты, наконец, снова встретилась с папой и ты счастлива. Буду верить в то, что ты была счастлива со мной, — её голос дрогнул, а на ресницах повисли новые крошечные слезинки, — Я буду верить в тебя, как в самое светлое, что было в моём детстве. Я буду верить, что… я люблю тебя, мама!