Лицо человеческое - 2

Глава 1

Если бы лорда Эль-Меллоя II попросили назвать самую жестокую шутку во Вселенной, он бы не стал упоминать ни Ассоциацию Магов, ни Войну Святого Грааля. Он бы назвал небесную механику.

Щелкнула крышка серебряных карманных часов. Стрелки неумолимо показывали восемь утра. Вейвер Вельвет тяжело вздохнул и спрятал часы обратно во внутренний карман твидового пиджака, который сегодня казался орудием пыток. Солнце уже стояло так высоко и светило так агрессивно, будто решило испепелить Британские острова чисто из садистского удовольствия.

— Я настаиваю, чтобы вы это надели, братец. Традиции нельзя игнорировать, особенно если мы приехали «налаживать связи», — голос леди Рейнес был пропитан сладким ядом, а на ее губах играла улыбка человека, купившего билет в первый ряд на казнь.

Вейвер мрачно уставился на предмет в ее руках. Это был венок. Из свежих, возмутительно желтых одуванчиков и ромашек.

Они находились на окраине Уэльса, в месте, где скрытая магия сплеталась с древними кельтскими традициями. Вокруг них, на зеленом холме, уже суетились местные маги и полукровки, готовя алтари и складывая дрова для гигантского костра. Воздух пах вереском, дешевыми благовониями и надвигающейся катастрофой.

— Мой лорд… — тихо подала голос Грей, скрывающая лицо в тени своего неизменного капюшона. Она переминалась с ноги на ногу, явно сгорая от сочувствия, но не смея перечить Рейнес. — Если хотите, я могу…

— Хе-хе-хе, давай, лорд, надевай клумбу на голову! — мерзко проскрежетал Адд из своей клетки на поясе девушки. — Смерть от позора — достойный конец для профессора Часовой Башни!

Вейвер достал сигарету. Пальцы едва заметно дрожали. Он прикурил, сделал глубокий затяг, позволяя горькому дыму хоть немного заглушить аромат луговых цветов, от которых уже начинало свербеть в носу.

Сегодня было двадцать четвертое июня. Праздник летнего солнцестояния. День, когда светило достигает своей высшей точки, даруя миру самую короткую ночь и самый длинный световой день в году. Кельты считали это благословением. Вейвер считал это изощренным проклятием.

Потому что по невероятно злой иронии календаря этот самый длинный день в году выпал на понедельник.

Вейвер молча принял венок из рук Рейнес и водрузил его на голову. Одуванчики тут же угрожающе накренились над его левым ухом, придавая грозному лорду Эль-Меллою II вид спившегося лесного духа. Грей издала звук, похожий на сдавленный писк, и натянула капюшон еще ниже, словно пытаясь спрятаться от чужого позора.

— О, братец, это восхитительно. Почти компенсирует твое вечно кислое лицо, — промурлыкала Рейнес, незаметно доставая миниатюрную камеру. — А теперь сделай вид, что ты не планируешь массовое убийство, к нам идут.

Резкий, раздраженный голос разрезал густое жужжание пчел и треск собираемого хвороста:

— Если мне еще раз скажут, что вдыхание овечьего навоза способствует расширению магических цепей, я сожгу эту деревню дотла, клянусь звездами!

К их скромной делегации, отчаянно балансируя на высоких каблуках, вязнущих в уэльсском дерне, приближалась Ольга-Мария Анимусфер. На ней была тяжелая, многослойная риза с серебряной вышивкой, которая, вероятно, отлично смотрелась в прохладных мраморных залах Астрономического факультета, но здесь, на тридцатиградусной жаре, превращалась в персональную портативную сауну. Ее серебристые волосы слегка растрепались, а на щеках играл нездоровый, лихорадочный румянец.

— Леди Анимусфер! — Рейнес обернулась с лучезарной улыбкой хищника, почуявшего кровь. — Какая радость видеть вас здесь, вдали от цивилизации. Надеюсь, местный колорит не слишком… травмирует вашу тонкую натуру?

— Нисколько, леди Эль-Меллой, — Ольга-Мария вздернула подбородок, изо всех сил делая вид, что капля пота, катящаяся по ее виску, — это просто оптическая иллюзия. — Анимусферы привыкли наблюдать за светилами в любых условиях. Хотя я ожидала чуть больше… организованности от кельтского праздника.

Она перевела взгляд на Вейвера и осеклась. Ее глаза сузились, сканируя твидовый пиджак, неизменную сигарету и венец из одуванчиков.

— Лорд Эль-Меллой. Я смотрю, вы решили интегрироваться в местную флору? — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Выглядите нелепо.

— Рад, что мой внешний вид помогает вам отвлечься от теплового удара, леди Ольга-Мария, — парировал Вейвер, выдыхая струйку дыма. У него начинала болеть голова. Причем боль концентрировалась где-то за правым глазом — верный признак того, что мана в окружающей среде ведет себя нестабильно.

Он прикрыл глаза, инстинктивно анализируя потоки энергии вокруг холма. Солнцестояние — время мощных природных выбросов, лернейские линии должны были гудеть ровно, тяжело, как старый колокол. Но вместо этого Вейвер чувствовал… вибрацию. Мелкую, хаотичную, почти истеричную пульсацию маны, которая пахла не древними рунами, а жженой резиной, лимонными леденцами и чистым, неразбавленным идиотизмом.

Желудок Вейвера сделал сальто. Он знал эту магическую сигнатуру. Он узнал бы ее из тысячи.

— Скажите мне, — медленно, очень медленно произнес он, открывая глаза и глядя на огромный, еще не подожженный костер в центре поляны, вокруг которого суетились друиды. — Мы ведь не брали с собой… студентов?

Рейнес невинно захлопала ресницами:

— О, я подумала, что мальчику не помешает подышать свежим воздухом. В Часовой Башне летом так душно.

Где-то в центре костра раздался приглушенный радостный вопль, за которым последовала яркая вспышка неоново-розового цвета.

Сигарета выпала из приоткрытого рта Вейвера и беззвучно исчезла в густой уэльсской траве.

Из огромной груды хвороста, предназначавшейся для священного костра, с радостным гиканьем вынырнула взлохмаченная голова. Лицо Флэта Эскардоса было перемазано сажей, но его глаза сияли первозданным, ничем не замутненным восторгом.

— Профессор! Вы приехали! И вы надели веночек! — завопил Флэт, радостно махая рукой. — А я тут немного оптимизировал ритуальную формулу! Местные друиды использовали ужасно устаревший алгоритм подачи маны, представляете? Я добавил пару корректировок из теории хаоса, чтобы костер горел ярче!

— Флэт, нет, не смей… — прохрипел Вейвер, делая шаг вперед, но было поздно.

Ритуал, запущенный неумеренным энтузиазмом гениального идиота, вступил в активную фазу. Груда хвороста не просто загорелась. Она взорвалась с глухим хлопком, исторгнув в безоблачное небо столб режущего глаза маджентового пламени. Ударная волна обдала собравшихся запахом жженой карамели и озона.

Но хуже всего было то, что пламя оказалось обитаемым.

Из неонового костра с пронзительным писком начали выпрыгивать сгустки концентрированной энергии — крохотные, пузатые огненные элементали. И, как любые существа, созданные из нестабильной маны, они мгновенно устремились к самому мощному и вкусному источнику энергии поблизости.

К парадной, пропитанной лучшими защитными заклинаниями Астрономической фракции ризе леди Ольги-Марии.

— Что это за мерзость?! — взвизгнула наследница Анимусфер, когда три неоново-розовых огонька с радостным писком прилепились к подолу ее платья и начали жевать серебряную вышивку. — Ignis, repelle! Отцепитесь!

Она взмахнула рукой, высвобождая заряд праны, но элементали лишь радостно заурчали, впитав заклинание как изысканный десерт. Подол ризы угрожающе задымился. Ольга-Мария, забыв про аристократическое достоинство, начала отчаянно прыгать на своих каблуках, отбиваясь от назойливых духов веером.

— Потрясающая пластика. Леди Анимусфер, возьмите чуть правее, свет падает не совсем удачно, — Рейнес невозмутимо щелкала затвором камеры, даже не думая прийти на помощь.

— Профессор, смотрите, как они ее любят! — умилялся Флэт, выбираясь из-за дров. — Я назвал их искорками!

— Я отчислю тебя! Я сотру твое имя из архивов Башни! — сорвался на крик Вейвер, срывая с себя пиджак и бросаясь на помощь Ольге-Марии, чтобы сбить пламя с ее подола. Жара стояла невыносимая. Солнце пекло макушку, неоновый огонь плавил воздух, а одуванчики в венке на голове Вейвера начали стремительно увядать от стресса.

— Мой лорд! Я помогу! — крикнула Грей. Она решительно шагнула вперед, сбрасывая капюшон. Правая рука легла на клетку, висящую на поясе. — Адд, снимаем печать!

— С удовольствием, сестренка! Давай покажем им, как веселятся в старой доброй Британии! — взревел куб, трансформируясь.

Холодная, тяжелая аура древней тайны накрыла поляну. Выброс энергии Грей был призван разогнать элементалей, но вместо этого он срезонировал с самим местом. Летнее солнцестояние. Древний кельтский холм. И аура, до боли напоминающая Короля Рыцарей.

Воздух зазвенел. Из высокой травы, из-за камней и из леса начали появляться полупрозрачные фигуры. Местные фейри и младшие духи земли, почуяв отголоски священного присутствия, полностью проигнорировали бушующий розовый костер и устремились к Грей.

Не успела девушка замахнуться своей косой, как сотня маленьких светящихся существ окружила ее плотным кольцом. Они начали водить вокруг оцепеневшей Грей хоровод, напевая пронзительно-тоненькими голосами гимны на давно забытом языке и бросая к ее ногам желуди.

— Э-э? Что? Подождите, не надо желудей! Мой лорд, что мне с ними делать?! — в панике закричала Грей, краснея до корней волос и пытаясь не наступить на крошечных духов, которые уже начали плести косички из ее плаща.

Вейвер, тяжело дыша, стоял на коленях в траве. В одной руке он сжимал тлеющий кусок серебряной ткани, оторванный от платья Ольги-Марии (которая стояла рядом, тяжело дышала и шепотом проклинала весь род Эскардосов на беглой латыни). В другой руке он сжимал свои серебряные часы.

Стрелки показывали 10:15 утра.

Самый длинный световой день в году только начинался.

Хоровод маленьких фейри прервался так же внезапно, как и начался. Духи замерли, пискнули и бросились врассыпную, прячась под камни и корни деревьев.

Воздух стал тяжелым. Жара летнего солнца внезапно сменилась давящей, свинцовой аурой, от которой у любого нормального мага волосы встали бы дыбом. Неоновое пламя Флэта мигнуло, приобретая глубокий, насыщенный золотой оттенок, перемешанный с угрожающе-черным и ослепительно-белым.

— Эм… Профессор? — нервно сглотнул Флэт, пятясь от костра. — Кажется, я переборщил с коэффициентом призыва в формуле вероятности.

Пространство разорвалось с оглушительным звоном столкнувшихся клинков. Из густого дыма шагнули фигуры.

Вейвер почувствовал, как его душа, собрав чемоданы, молча покинула тело. Его ПТСР со времен Четвертой Войны Грааля радостно помахало ему ручкой.

Прямо перед съежившейся в комочек Грей стояла Артурия Пендрагон. В своем классическом синем платье, с невозмутимым лицом идеального рыцаря. Рядом с ней, небрежно опираясь на швабру (которую она держала так, словно это был Экскалибур Моргана), возвышалась Артурия Альтер. На ней была расстегнутая черная куртка поверх купальника — видимо, призыв вырвал ее прямиком с пляжного отдыха, и она была этим крайне недовольна.

У их ног, растянувшись на траве в красной броне и лениво ковыряясь в зубах травинкой, валялась Мордред. А позади, заслоняя собой солнце, с пугающей грацией материализовалась Моргана ле Фей, бросая на всю компанию ледяной, высокомерный взгляд, который лишь немного смягчился, когда на поляну ступила Артурия Лансер на огромном призрачном коне.

Грей медленно осела на корточки. Она натянула капюшон так глубоко, что казалась безголовой. Ее трясло.

Сейбер сделала шаг вперед, смерила Грей взглядом и произнесла голосом, от которого задрожали холмы Уэльса:

— Я спрашиваю тебя. Ты ли мой Мас… то есть, ты ли тот, кто нас призвал? И есть ли у вас рис?

— Почему тут так жарко? Я требую бургер с двойной котлетой и мороженое, или я снесу эту деревню, — мрачно добавила Сейбер Альтер, угрожающе скрипнув шваброй.

— Эй, Мастер, если это ты, то давай быстрее закругляться, я хочу подраться с отцом! — крикнула с земли Мордред.

Моргана холодно усмехнулась:

— Мой муж, очевидно, затерялся где-то в этом сброде…

— Я не Артур! Я не ваш Мастер! Я вообще ничего не делала! Оставьте меня в покое! — заскулила Грей, закрыв голову руками, идеально воссоздавая картину полного, абсолютного ментального коллапса.

— О, небеса, — прошептала Рейнес, и это был первый раз в жизни, когда в ее голосе прозвучало искреннее религиозное благоговение. Она подняла камеру, и затвор защелкал со скоростью пулемета. — Семейный альбом Эль-Меллоев продастся на аукционе за миллионы.

Вейвер не двигался. Он смотрел на Королей Рыцарей, на рыдающую Грей, на Флэта, который пытался взять автограф у Мордред, и на неоновый костер, который теперь выплевывал голографические мечи. Он посмотрел на часы.

10:30 утра.

***

Ближе к вечеру, когда Ассоциации Магов удалось сдержать сингулярность, а Сейберфейсов (путем масштабных поставок фастфуда и отчаянных переговоров) убедили развоплотиться, на ступеньках сгоревшего крыльца местного паба сидели двое.

Лорд Эль-Меллой II был без пиджака, его рубашка покрылась слоем копоти, а на голове, каким-то чудом пережив апокалипсис, криво висел обгоревший венок из ромашек.

Рядом сидела Ольга-Мария Анимусфер. От ее аристократической ризы осталась только верхняя половина. В растрепанных серебристых волосах застрял репейник. На ногах были чужие резиновые сапоги. Она тупо смотрела в пространство, медленно потягивая дешевый яблочный сидр прямо из бутылки.

Вейвер молча достал из автомата бумажный стаканчик обжигающего капучино. Взял один, отхлебнул, и, не глядя, протянул еще один Ольге-Марии.

Наследница великого рода Анимусфер, которая до этого дня считала кофе уделом плебеев, молча взяла стаканчик. Вейвер так же молча поднес ей пончик. Они сделали одновременный, глубокий глоток, провожая взглядом садящееся за холмы солнце.

— Я, — хрипло произнес Эль-Меллой, глядя, как Рейнес тащит в машину бессознательного Флэта, — ненавижу понедельники.

Ольга-Мария сделала глубокий вдох.

— Вступительный взнос в клуб — десять фунтов, лорд, — безжизненно ответила она. — Заседания проводятся по вторникам. Потому что в понедельник мы выживаем.

Солнцестояние наконец-то завершилось.

***

Если ад действительно существует, то для лорда Эль-Меллоя II он выглядел как летняя терраса дорогого кафе на Акихабаре в полдень среды.

После инцидента на Летнее солнцестояние в Уэльсе, Рейнес заявила, что им всем срочно нужна смена обстановки. «Токио — идеальное место для культурного обмена, братец!» — прощебетала она, вручив им билеты на самолет. Она забыла упомянуть лишь одну маленькую деталь: Сейберфейсы, которых они случайно призвали, наотрез отказались развоплощаться, пока не попробуют легендарную японскую кухню.

Теперь Вейвер Вельвет сидел за сдвинутыми столиками под палящим токийским солнцем и с нарастающим ужасом смотрел, как исчезает его годовой бюджет.

Справа от него возвышалась Вавилонская башня из пустых тарелок. У ее основания, синхронно работая палочками со скоростью промышленных экскаваторов, сидели Сейбер и Сейбер Альтер.

— Этот удон приемлем, — величественно произнесла Артурия, заглатывая порцию, рассчитанную на взрослого сумоиста. — Мастер Грей, закажите еще десять порций с креветками.

— И пять с говядиной карри. Если в них будет мало соуса, я разрушу этот квартал, — мрачно добавила Альтер, вытирая рот салфеткой.

Грей, натянувшая свой плащ до самого носа, чтобы спрятаться от палящего солнца и стыда, судорожно кивнула и побежала к стойке заказов.

Напротив Вейвера сидела Ольга-Мария Анимусфер. На ней была огромная соломенная шляпа и солнцезащитные очки на пол-лица, словно она пыталась скрыться от Интерпола. Она медленно, механически помешивала соломинкой растаявший айс-латте. После понедельника ее аристократический дух был сломлен, и теперь она находилась в состоянии глубокого дзена, присущего только людям, потерявшим надежду.

Рядом с Ольгой-Марией Моргана ле Фей брезгливо разглядывала меню, а Мордред пыталась отнять у пробегающего мимо официанта поднос с данго.

— Я не могу поверить, что мы здесь, — прохрипел Вейвер, сжимая виски тонкими пальцами. У него дергался глаз. — Я глава факультета. Я лорд. А сейчас я чувствую себя нянькой в детском саду для оружия массового поражения.

— Смиритесь, лорд, — безжизненно отозвалась Ольга-Мария, не снимая очков. — Просто отдайте им свою кредитку. Сопротивление ведет к увеличению углеводного окна. Я читала это в брошюре.

— Свободных мест нет, мистер. Можете подсесть к этой компании, у них как раз пара стульев пустует, — раздался рядом звонкий голос японского официанта, обращающегося к кому-то на ломаном английском.

Вейвер поднял тяжелый взгляд.

К их столику, сжимая в руке стакан с холодным зеленым чаем, подошел молодой человек. У него были взлохмаченные черные волосы, круглые очки, шрам на лбу и выражение лица человека, который слишком устал, чтобы удивляться. На нем была простая магловская футболка и шорты.

— Извините. Вы не против? Везде толпа, — вежливо спросил парень на чистом британском английском, указав на свободный стул между Вейвером и Ольгой.

Вейвер посмотрел на парня. Парень посмотрел на башню из пустых тарелок, на рычащую Мордред и на Моргану, от которой исходила аура чистой тьмы. Ни один мускул не дрогнул на лице незнакомца. Он лишь понимающе вздохнул.

— Тяжелый отпуск? — сочувственно спросил Гарри Поттер, отодвигая стул.

— Вы даже не представляете, насколько, — выдохнул Эль-Меллой II.

Гарри аккуратно сел на стул, стараясь не задеть локтем Моргану ле Фей, которая как раз ледяным тоном требовала у официантки «кубок крови девственницы или хотя бы вишневый сок».

Место, в котором они оказались, было способно свести с ума даже Волан-де-Морта. Кафе называлось «MayQueen+Nyan²». Все официантки носили костюмы горничных с кошачьими ушками. Воздух был пропитан запахом сахара и клубники.

— Ту-ту-ру! ~ — раздался мелодичный, до безобразия жизнерадостный голос.

К их столику подошла миниатюрная девушка в костюме горничной с пышными рукавами. Ее глаза сияли первозданной невинностью.

— Добро пожаловать, господа! Я Маюши! Вы готовы заказать наш фирменный омурайсу с заклинанием любви?

Лорд Эль-Меллой II, глава факультета Современной Магии, медленно закрыл лицо руками.

— Я хочу умереть, — глухо донеслось сквозь его пальцы. — Пожалуйста, просто принесите мне черный кофе. Без сахара. Без заклинаний. Без кошек.

— Ой, какой угрюмый господин! Маюши думает, что вам точно нужно заклинание любви, чтобы развеселиться! — Маюри мило склонила голову набок.

Сейбер Альтер мрачно посмотрела на нее:

— Принеси мне этот ваш омурайсу. Десять порций. Если в них не будет мяса, я отрублю тебе кошачьи уши.

— Нян! Заказ принят! — ничуть не испугавшись угрозы от Темного Короля Рыцарей, Маюри радостно упорхнула на кухню.

Гарри отпил свой зеленый чай и с легкой улыбкой посмотрел на Вейвера.

— Я Гарри, кстати. Гарри Поттер. Тоже сбежали от британской погоды и… э-э-э… родственников?

Вейвер отнял руки от лица. Он окинул взглядом парня. Тот не обладал выдающимися магическими цепями (по меркам Часовой Башни), но в его ауре чувствовалась такая плотная концентрация пережитых смертельных проклятий, что Эль-Меллой инстинктивно проникся к нему уважением.

— Вейвер Вельвет. А это… — он неопределенно махнул рукой в сторону башни из тарелок и Ольги-Марии, которая как раз пыталась спрятать под стол чек на астрономическую сумму. — Это мои кармические долги за прошлые жизни. Вы путешествуете один, мистер Поттер?

— Пытаюсь, — Гарри вздохнул, потирая лоб над шрамом. — Но я проспорил своему… скажем так, бывшему школьному врагу. Он сейчас в отеле, отказывается выходить на улицу, пока не найдет заклинание, охлаждающее японский шелк. А еще по дороге мы случайно подобрали парня с синими волосами и копьем, который заявил, что знает лучшие бары в Токио.

— Парень с синими волосами и копьем? — Вейвер побледнел, живо вспомнив Четвертую Войну Грааля. — Умоляю, скажите, что на нем не было синего трико.

— Нет, он был в гавайской рубашке с рыбками, — успокоил его Гарри.

Вейвер облегченно выдохнул. Кухулин в отпуске — это хотя бы не Кухулин на работе.

В этот момент за соседним столиком раздался громкий, пафосный хохот, от которого зазвенели бокалы.

— МУ-ХА-ХА-ХА! Ты думала, что сможешь обхитрить Безумного Ученого Хооина Кёму?! Мой «Считывающий Штейнер» видит сквозь твои жалкие попытки скрыть смущение, Кристина! — высокий, тощий парень в белом лабораторном халате картинно взмахнул рукой, опрокинув солонку.

Сидящая напротив него рыжеволосая девушка в шортах и колготках вспыхнула до корней волос и ударила кулаком по столу:

— Не называй меня Кристиной! И ХВАТИТ ОРАТЬ! Мы просто зашли выпить кофе, идиот! И вообще, почему мы пошли именно туда, где Дару устроил свидание?!

Она яростно ткнула пальцем в дальний угол кафе, где тучный парень в кепке и очках обильно потел, пытаясь выдавить из себя связное предложение перед миловидной девушкой-косплеершей.

Хозяйка заведения, девушка с розовыми волосами и кошачьими ушками, сидела за барной стойкой и с азартом рубилась в настольную игру с каким-то угрюмым парнем, периодически выкрикивая: «Фейрис использует способность вируса! Нян!»

Ольга-Мария медленно стянула солнцезащитные очки. Ее аристократическое лицо дернулось.

— Лорд Эль-Меллой, — прошептала она. — Этот мир сломан. Нам нужно вернуться в Часовую Башню. Немедленно.

Вейвер достал сигарету, вспомнил, что здесь нельзя курить, и просто засунул ее в рот незажженной, как соску.

— Подождите, — вдруг сказал Гарри, прищурившись и глядя в огромное панорамное окно кафе, выходящее на площадь перед телевизионной башней Акихабары. — А это еще что за представление?

Вейвер, Ольга-Мария и даже Сейбер Альтер (с недожеванным куском удона во рту) повернули головы к окну.

Там, на площади, разворачивалось зрелище невероятного масштаба.

Площадь перед телевизионной башней Акихабары обычно пестрела туристами и косплеерами, но сейчас толпа расступилась, образовав широкий круг.

В центре этого круга, паря в полуметре над землей, зависла фигура. Девушка в роскошной военной форме с золотыми эполетами и фуражкой. Вокруг нее, медленно и угрожающе, вращалось кольцо из сверкающих сабель. Воздух дрожал от магии, а небеса над площадью начали затягиваться свинцовыми тучами, словно сама природа откликалась на ее гнев.

— О, — Гарри Поттер заинтересованно наклонился вперед, поправив очки. — Местная Темная Лордесса? Форма стильная, признаю. У Волдеморта были только черные балахоны.

— Это не маг, — Вейвер вынул незажженную сигарету изо рта, его профессиональный инстинкт мгновенно проснулся. Он прищурился, анализируя потоки энергии через стекло. — Это что-то иное. Концептуальное воплощение. Уровень праны зашкаливает. Она собирается открыть сингулярность!

Ольга-Мария побледнела:

— Лорд Эль-Меллой, мы должны вмешаться! Если она ударит этой энергией…

— Тихо. Дайте дожевать, — прервала ее Сейбер Альтер, прижавшись носом к стеклу. — Я хочу посмотреть, как она использует эти мечи. Возможно, мне стоит позаимствовать ее стиль вращения.

На площади девушка в военной форме картинно воздела руки к небу. Из мейд-кафе не было слышно слов, но по ее губам и экспрессивным жестам читалось, что она провозглашает как минимум конец света, падение цивилизации и начало новой, кровавой эры. Перед ней стояли несколько вооруженных людей (включая рыцаря и парня с огромным роботом на заднем плане), которые напряженно сжимали оружие, готовясь к смертельной битве.

Напряжение достигло абсолютного, звенящего пика.

И тут в кадр влетел голубь.

Обычный, упитанный токийский сизарь, видимо, решивший, что блестящие сабли — это какая-то новая инновационная кормушка.

Вейвер, Гарри и Сейберфейсы в абсолютной тишине наблюдали, как птица спикировала прямо на Богиню Возмездия. Голубь врезался ей в лицо, запутался когтями в белых волосах и в панике забил крыльями, сбив с нее пафосную фуражку.

Магическая аура мгновенно лопнула, как мыльный пузырь. Кольцо из сабель с жалобным звоном осыпалось на асфальт. Грозная вестница апокалипсиса, потеряв равновесие в воздухе, рухнула на спину, истерично отмахиваясь руками от возмущенно курлыкающей птицы.

На площади повисла мертвая тишина. Рыцарь медленно опустил меч. Парень с мехой неловко почесал затылок и шагнул вперед, протягивая поверженной богине влажную салфетку.

В мейд-кафе тишину нарушил громкий, безудержный смех.

— МУ-ХА-ХА-ХА! Какая трагичная ошибка в расчетах! — Окабе Ринтаро вскочил со своего места, тыча пальцем в окно. — Организация послала биоинженерного голубя, чтобы сорвать эксперимент этой несчастной! Эль Псай Конгру!

— Окабе, сядь, ты позоришь нас! — Курису вцепилась в край его халата, сгорая от стыда. — Это просто птица!

Вейвер медленно откинулся на спинку стула и потер глаза.

— Мистер Поттер, — произнес он бесцветным голосом. — Скажите мне, что в вашем мире Темных Лордов тоже побеждали голуби. Пожалуйста. Мне нужно знать, что магия не окончательно деградировала.

Гарри усмехнулся, делая глоток чая.

— К сожалению, нет. Нам понадобилось семь лет, куча пророчеств и одна очень удачно отскочившая Авада Кедавра. Но, признаюсь, вариант с птицей сэкономил бы нам кучу нервов.

Моргана ле Фей брезгливо фыркнула:

— Какое убожество. Она даже не смогла испепелить пернатого. Я отказываюсь смотреть на это падение стандартов злодейства.

— Ваш заказ! Ту-ту-ру! ~

Маюри появилась как из-под земли, расставляя на столе перед Сейбер Альтер десять тарелок с омурайсу. На каждой порции кетчупом было нарисовано сердечко.

— А теперь, господин! — Маюри повернулась к онемевшему Вейверу. — Давайте все вместе сделаем так, чтобы ваша усталость ушла! Повторяйте за мной: Моэ-моэ-кюн!

Лорд Эль-Меллой II посмотрел на кетчупные сердечки. Посмотрел на окно, где великая злодейка со слезами на глазах убегала с площади, прикрывая голову от голубя. Посмотрел на Гарри Поттера, который из последних сил сдерживал смех.

— Моэ, — мертвым голосом, глядя в пустоту, произнес Вейвер. — Моэ. Кюн.

Ольга-Мария Анимусфер молча уронила голову на стол.

Сейбер Альтер уничтожала седьмую порцию омурайсу с такой скоростью, что кетчупные сердечки на рисе не успевали даже пискнуть. Обычная Сейбер, дожевывая свой двенадцатый удон, бросала на нее ревнивые взгляды.

— Эта кошачья еда не дает должного насыщения, — заявила Альтер, отодвигая тарелку. — Мне нужно мясо. Много мяса. Желательно прожаренное на огне, с двойным сыром и между двух булок.

Обычная Сейбер напряглась. Ее ахоге (торчащая на макушке прядь волос) угрожающе дернулась, словно антенна, уловившая вражеский сигнал.

— Бургеры? — Артурия прищурилась. — В Японии не делают истинно королевских бургеров.

— Местный информатор, — Альтер кивнула в сторону Дару, который за соседним столиком как раз потел, пытаясь объяснить Юки правила настольной игры, — сообщил мне, что где-то в песках Северной Африки проводится секретный турнир «Оазис Макдоналдса». Главный приз — лимитированный двойной чизбургер, приготовленный по утраченному рецепту. Я отправляюсь туда завтра утром. И мне понадобится транспорт. Что-то мощное. Двухколесное.

— Ты не получишь этот приз, подделка! — Сейбер вскочила из-за стола, ударив кулаками по скатерти. — Я отправлюсь с тобой и отберу его!

— Попробуй, обжора. Можешь поехать в коляске моего мотоцикла, если не боишься скорости, — Альтер хищно ухмыльнулась.

Вейвер даже не пытался их остановить. Если эти двое уедут в Африку, его кредитная карта, возможно, переживет эту неделю.

За окном, по тротуару Акихабары, торопливо прошли двое подростков с походными рюкзаками. Рыжеволосый парень с уставшим, но решительным лицом, тащил на себе огромный баул, а рядом с ним вышагивала девушка с двумя хвостиками, деловито изучая какую-то потрепанную карту, купленную явно с рук.

— Эмия, быстрее, рейс в Каир через три часа! Я не позволю тебе опоздать на начало нашего великого приключения! — донесся приглушенный стеклом голос девушки.

— В Каир? — Гарри Поттер задумчиво посмотрел им вслед. — Сочувствую парню. В Египте сейчас жарко. И очень легко заблудиться.

В этот момент колокольчик над входной дверью мейд-кафе мелодично звякнул.

Вейвер, надеясь, что это принесли его черный кофе, поднял глаза. И замер.

В кафе вошел мужчина в строгом, изысканном костюме-тройке и плаще. У него были седые волосы, аккуратная бородка и аура человека, который привык одним словом разрушать судьбы. В одной руке он держал трость с серебряным набалдашником, а в другой… толстый, пыльный фолиант.

Блиц Токер обвел взглядом розовые стены, официанток с кошачьими ушками и Дару, который как раз уронил карточку вируса на пол.

На лице старого охотника за головами не дрогнул ни один мускул.

— Ту-ту-ру! ~ Добро пожаловать, господин! — Маюри радостно подбежала к нему. — Вы хотите меню с котиками или с зайчиками?

Блиц медленно закрыл глаза. Он достал из внутреннего кармана плаща тяжелый, магнумовского калибра револьвер, положил его на барную стойку рядом с кассой и произнес низким, бархатным голосом, в котором звучала вся скорбь выдуманного персонажа:

— Девочка. Я только что видел, как Богиня Возмездия бежала по улице от голубя. Мой создатель — садист, а моя дочь, возможно, всего лишь строчка кода. Принеси мне самый крепкий алкоголь, который есть в этом заведении. И если ты нарисуешь на нем сердечко… я прострелю потолок.

Фейрис, стоявшая за барной стойкой, радостно хлопнула в ладоши:

— Нян! У нас есть только клубничный коктейль, но я могу добавить в него двойную порцию сиропа ярости!

Вейвер Вельвет молча встал из-за стола. Он положил перед Гарри Поттером свою кредитную карточку.

— Мистер Поттер, — произнес лорд Эль-Меллой II с достоинством человека, идущего на эшафот. — Если я не вернусь из туалета через двадцать минут… считайте, что я дематериализовался. Оплатите счет. И скажите Рейнес, что я завещаю свою кафедру Грей.

Он развернулся и медленно, не сгибая спины, пошел в сторону уборной.

Гарри Поттер посмотрел на карточку. Посмотрел на Блица Токера, пьющего клубничный коктейль из трубочки. Посмотрел на Сейберфейсов, планирующих маршрут в Африку на салфетке. И тихо вздохнул.

Отпуск, определенно, удался на славу.

***

Если бы кто-нибудь из Творцов этого проклятого мира вздумал написать балладу о падении Богини Возмездия, она бы точно не начиналась в пыльной, заброшенной промзоне на окраине Токио. И уж тем более в этой балладе не фигурировало бы продавленное кресло из кожзаменителя, из правого подлокотника которого непристойно торчал желтый поролон.

Но реальность, как успела усвоить Альтаир, была лишена эстетики.

Она сидела в этом кресле, подтянув колени к груди, обхватив их руками, и бездумно смотрела в бетонную стену. Ее роскошная военная форма с золотыми эполетами, созданная для того, чтобы внушать трепет и ужас, сейчас выглядела лишь неуместным косплеем. Знаменитая шляпа валялась на полу рядом с пустым картонным стаканчиком из-под дешевого кофе. Белые волосы спутались, а в глазах плескалась такая густая, черная безысходность, что ею можно было красить асфальт.

Это было даже не поражение. Поражение подразумевает битву. Героическое превозмогание. Вспышки магии, столкновение клинков и пафосные речи на фоне горящего города.

То, что произошло сегодня днем, было грандиозным, монументальным, невероятным по своим масштабам позором. Эпическим фейлом, который мог бы возглавить топ самых нелепых событий в истории Мультивселенной.

Она планировала это неделями. Идеальная речь. Выверенные интонации. Она нашла их — других Созданий, вырванных из своих миров. Она эффектно спустилась к ним с небес на площади у телевизионной башни, окруженная кружащимися лезвиями сабель. Она воздела руки, готовясь провозгласить гибель этого мира и предложить им стать архитекторами новой утопии. Она открыла рот, чтобы произнести фразу, которая изменила бы ход истории…

А потом прилетела птица.

Обычный токийский голубь, привлеченный блеском ее парящих сабель. Он не просто спикировал на нее. Он врезался ей прямо в лицо, запутался когтями в ее челке, запаниковал и, в попытке вырваться, с силой захлопал крыльями, попутно сбив ей фуражку.

Вместо призыва к апокалипсису, собравшиеся Создания (включая какого-то рыцаря в броне и парня с мехой) увидели, как грозная Богиня Возмездия с визгом отмахивается от жирного городского голубя, роняя сабли на асфальт и поскальзываясь на собственном плаще.

Никто не пошел за ней. Они даже не достали оружие. Они просто смотрели на нее с жалостью. А парень с мехой неловко предложил ей влажную салфетку.

Альтаир тихо, жалобно заскулила и спрятала лицо в коленях. Ей хотелось, чтобы этот мир исчез. Но еще больше ей хотелось, чтобы исчезла она сама.

Скрипнула ржавая металлическая дверь.

— Альтаир-чан? Ты здесь? — раздался тоненький, звенящий голос, совершенно не подходящий этому мрачному месту.

Альтаир вздрогнула, услышав голос, но не подняла головы. Ей не нужно было смотреть, чтобы узнать вошедшую. Только один человек во всем Токио мог произносить ее имя с этим невыносимо жизнерадостным суффиксом «-чан», привнося в заброшенный бетонный бункер запах клубничных леденцов и надежды.

Мамика Кирамеки. Волшебная Девочка. Абсолютное воплощение наивности, которое сейчас было нужно Альтаир меньше всего на свете.

— Уйди, — глухо бросила Альтаир в свои колени. Голос прозвучал жалко, совсем не по-королевски. Она попыталась добавить металла: — Оставь меня, создание света. Тебе не место в обители моего… моего экзистенциального мрака.

Но шаги не прекратились. Легкое цоканье туфелек по пыльному бетону приближалось, пока не остановилось прямо у кресла.

— Альтаир-чан, я принесла тебе тайяки! С заварным кремом, как ты любишь, — голос Мамики был мягким, без малейшей тени насмешки. — И еще я купила горячий чай в автомате. Здесь так сыро, ты простудишься.

Альтаир резко подняла голову. Ее глаза, красные от невыплаканных (и тщательно скрываемых) слез гнева, вспыхнули.

— Ты не понимаешь, да?! — сорвалась она на крик, вскакивая с кресла. Ее сабли, повинуясь эмоциям хозяйки, угрожающе закружились в воздухе, но как-то вяло, без привычного смертоносного звона. — Мне не нужны твои сладости! Мне не нужна твоя жалость! Я должна была стать карой этого мира! Я должна была собрать армию и стереть Творцов в порошок! А теперь… теперь я…

Ее голос дрогнул, пафос треснул, как дешевый пластик. Сабли со звоном осыпались на бетонный пол. Альтаир обхватила плечи руками, словно пытаясь удержать себя от распада.

— Теперь я шутка. Дешевый гэг. Ты хоть понимаешь, Мамика? Этот… этот рыцарь, он даже не достал меч! Он посмотрел на меня так, словно я уличный оборванец, упавший в лужу! А этот мальчишка с роботом?! Он предложил мне салфетку! Салфетку, Мамика! Мне, Богине Возмездия!

Она снова бессильно рухнула в продавленное кресло. Пружина в подлокотнике жалобно скрипнула, словно подтверждая ее ничтожность.

— Я проиграла не законам физики. Я проиграла голубю. Как мне после этого смотреть в глаза тем, кого я хотела вести за собой? Как мне вообще существовать, если моя суть — страх, а я вызываю лишь… смех?

Альтаир закрыла лицо руками. Это был предел. Для существа, вытканного из концепций и символов, потеря символического веса означала смерть. Она ждала, что Мамика начнет говорить свои обычные, правильные вещи про то, что «друзей можно завести и без страшных речей» или про то, что «мир не так уж плох».

Но Мамика молчала.

Альтаир приоткрыла глаза сквозь пальцы. Девочка-волшебница стояла перед ней, держа в руках бумажный пакет с тайяки. На ее лице не было ни жалости, ни насмешки. Там было только глубокое, спокойное понимание, которое обычно появляется у людей, переживших настоящую потерю.

Мамика аккуратно положила пакет на край стола. Затем она подошла вплотную к креслу, совершенно не боясь ни Альтаир, ни ее ауры, и мягко опустилась на колени прямо на грязный бетон, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Знаешь, Альтаир-чан, — тихо сказала Мамика, осторожно накрывая холодные, дрожащие пальцы Богини своими маленькими теплыми ладонями. — В моем мире… в самом первом сезоне, во второй серии… я должна была спасти котенка, который застрял на дереве.

Услышав про котенка, Альтаир резко отдернула руки, словно обжегшись. Гордость, раненая, истекающая кровью, но все еще живая, вздыбилась внутри нее. Сравнивать ее, Богиню Возмездия, вершительницу судеб, с глупым сюжетом детского аниме?!

— Замолчи! — прошипела Альтаир, отшатываясь в глубь кресла. Она вскинула руку в инстинктивном жесте призыва. — Не смей приравнивать мою экзистенциальную трагедию к своим дешевым сценариям, Кирамеки! Я не нуждаюсь в твоих баснях!

Она сконцентрировала ману, намереваясь выстроить вокруг Мамики кольцо из сабель — не чтобы убить (где-то глубоко внутри она понимала, что без этой наивной девчонки она останется абсолютно, невыносимо одна в чужом мире), но чтобы припугнуть. Чтобы заставить ее замолчать и уважать дистанцию.

«Холопсикон! Тринадцатое движение!» — мысленно скомандовала она.

Воздух замерцал. Мамика даже не моргнула, лишь грустно посмотрела на дрожащую руку Альтаир.

Пространство вокруг них исказилось, предвещая появление легендарного оружия… но вместо идеального кольца из сияющих лезвий из портала с жалким металлическим звяканьем выпала одна-единственная сабля. Она ударилась рукоятью о бетон, отскочила и с позорным, дребезжащим звуком бдзинь-бдзинь-бдзинь покатилась по полу, остановившись ровно у носка розовой туфельки Мамики.

Альтаир ошеломленно уставилась на свое оружие. Она попыталась снова. Ничего. Концепция ее устрашения была настолько подорвана сегодняшним инцидентом с голубем, что сам Холопсикон отказывался воспринимать ее всерьез. Магия барахлила, реагируя на ее разбитую самооценку.

Она хотела быть угрозой. А получилась снова шутка.

Альтаир издала сдавленный звук, похожий на всхлип, и, сдавшись окончательно, закрыла лицо руками. Ей хотелось сжаться в точку. И исчезнуть.

Мамика не стала комментировать упавшую саблю. Она просто придвинулась чуть ближе, все так же сидя на коленях перед креслом, и продолжила говорить своим мягким, успокаивающим голосом, словно ничего не произошло.

— В той серии я должна была прыгнуть на ветку, схватить котенка и красиво приземлиться. Мои Творцы нарисовали очень красивую раскадровку. Но знаешь, что случилось, когда серия вышла в эфир? — Мамика улыбнулась, глядя на дрожащие плечи Альтаир. — Аниматоры ошиблись с таймингом. Я прыгнула, промахнулась мимо ветки, врезалась лицом прямо в ствол дерева и сползла вниз. А котенок сам спрыгнул на землю и нагадил мне на ботинок.

Альтаир замерла. Она медленно убрала руки от лица и недоверчиво посмотрела на Мамику.

— Зрители смеялись целую неделю, — беззаботно пожала плечами Волшебная Девочка. — Мой фан-клуб сделал кучу обидных картинок в интернете. Я плакала три дня. Мне казалось, что я больше никогда не смогу сказать «Магический Всплеск», чтобы кто-то не вспомнил то дерево. Я чувствовала себя такой глупой.

— Это… это другое, — слабо возразила Альтаир, отводя взгляд. — Ты герой детского шоу. От тебя ждут комедии. А я… я должна была быть символом их конца. Меня должны бояться.

— А зачем? — просто спросила Мамика. — Зачем тебе нужно, чтобы они тебя боялись?

Альтаир открыла рот, чтобы выдать тираду о мести за своего Творца, о ненависти к этому миру, но слова застряли в горле. В свете тусклой лампочки заброшенного завода, с одной валяющейся на полу саблей, все эти высокопарные речи казались сейчас невероятно тяжелыми и… бессмысленными.

— Они не пошли за мной, — тихо, ломающимся голосом произнесла Альтаир, впервые признавая главную боль. — Потому что я смешная. Я ничтожество.

— Они не пошли за тобой, потому что ты пыталась напугать их, а они просто увидели девочку, которой очень одиноко и которая запуталась в голубях, — Мамика осторожно потянулась и снова взяла Альтаир за руку. На этот раз Богиня Возмездия не отдернула пальцы. — И это нормально, Альтаир-чан. Быть смешной не значит быть ничтожеством. Это значит быть живой. В этом мире мы не обязаны всегда быть такими, какими нас нарисовали.

Мамика поднялась с колен, отряхнула юбку и потянулась к бумажному пакету на столе.

— Тайяки уже остывают. А с заварным кремом они вкусные только горячие.

Альтаир смотрела на протянутый бумажный пакет. Ее взгляд скользнул по упаковке, и левый глаз нервно дернулся.

Пакет был нежно-розовым. В центре красовался огромный, радостный логотип «Magical Girl Splash Star Mamika», а прямо под ним была напечатана анимешная мордашка самой Мамики, подмигивающая и показывающая знак «V». Из пакета действительно одуряюще пахло свежей выпечкой и заварным кремом, но есть тайяки из упаковки с лицом девчонки, которая только что видела твой величайший позор…

— Это обязательно? — глухо спросила Альтаир, указывая пальцем на подмигивающее лицо на пакете.

— Конечно! — Мамика просияла своей фирменной улыбкой. — Это эксклюзивный мерч коллаборации кафе на Акихабаре с моим сезоном! Если соберешь десять таких пакетов, получишь брелок.

Альтаир прикрыла глаза, глубоко вздохнула и смиренно приняла пакет. Тепло от горячих рыбок тайяки передалось ее замерзшим, дрожащим пальцам. Она медленно достала одну рыбку, откусила кусок. Заварной крем оказался слишком сладким. Приторным. Совершенно не подходящим для рациона Богини Возмездия.

Но почему-то именно эта приторная сладость сейчас заставила тугой, болезненный узел в ее груди немного расслабиться.

— Вкусно? — с надеждой спросила Мамика, усаживаясь на перевернутый пластиковый ящик рядом с креслом.

— Сносно, — буркнула Альтаир, отводя взгляд, чтобы не показывать, как жадно она откусила второй кусок. — Но это ничего не меняет, Кирамеки. Я все еще… Я не знаю, что мне теперь делать.

Она обвела взглядом заброшенный завод, свою валяющуюся на полу одинокую саблю, свою мятую форму.

— Если я не могу быть концепцией разрушения… если этот мир делает из меня посмешище, стоит мне только попытаться запустить апокалипсис… тогда каков мой смысл? Моя Создательница мертва. Армии у меня нет. Моя магия дает сбои от столкновения с городскими птицами. Кто я такая в этом мире без своей цели?

Мамика задумчиво пожевала губу, глядя на пустой стаканчик из-под кофе на полу.

— А обязательно иметь какую-то Великую Цель? — спросила она. — Знаешь, когда мой сериал не идет по телевизору, я ведь не сражаюсь со злом каждую секунду. Я просто хожу в школу. Ем мороженое. Сплю до обеда в выходные. Может быть, тебе стоит попробовать… просто пожить?

— «Просто пожить»? — Альтаир недоверчиво фыркнула. — В этом хаотичном, несправедливом мире? И чем прикажешь мне заниматься? Вплетать ленточки в волосы и спасать котят с деревьев?

— Ну, жить в этом мире довольно дорого, — Мамика с виноватым видом почесала щеку. — Мне повезло, мне Творцы подкидывают карманные деньги через мерч. Но вообще, обычные люди здесь работают.

Альтаир замерла с недоеденным тайяки в руке.

— Работают? — переспросила она так, словно это было какое-то непристойное слово на древнем языке.

— Ага! — Мамика оживилась. — Подработка! У меня есть знакомый из одного аниме про рыцарей, так он нашел работу аниматором в парке развлечений. Говорит, там платят за час и дают бесплатные обеды. Может, тебе тоже поискать что-то такое?

Богиня Возмездия, Повелительница Холопсикона, медленно перевела взгляд на свою шикарную, расшитую золотом военную форму. Представить себя в этой одежде где-нибудь за кассой супермаркета было невыносимо. Но представить себя снова на площади, произносящей пафосную речь в ожидании атаки очередного голубя, было еще невыносимее.

— Ты предлагаешь мне… — Альтаир сглотнула, пытаясь подобрать слова. — Мне, существу, способному переписывать законы мироздания, обменивать свое время на жалкие цветные бумажки этого мира, чтобы покупать себе еду?

— Ну, или можешь сидеть тут и голодать, — Мамика пожала плечами с обезоруживающей честностью. — Я могу приносить тебе тайяки, но у меня карманные деньги тоже не бесконечные.

Альтаир долго смотрела на розовый пакет с подмигивающим лицом Мамики. Затем на недоеденную рыбку. В груди больше не было боли. Там осталась только странная, пугающая, но очищающая пустота. Апокалипсис отменялся по техническим причинам.

Она медленно откусила еще кусок тайяки.

— Я слышала, — тихо пробормотала Альтаир, глядя в стену, — что в местах, где подают жареную картошку и сомнительного качества котлеты между кусками хлеба, выдают бесплатную униформу. И кепку.

Мамика радостно хлопнула в ладоши.

— Кепка скроет лицо от голубей! Это гениально, Альтаир-чан!

Альтаир ничего не ответила. Она молча доедала тайяки, смиряясь с тем, что падение Богини Возмездия закончилось не крахом Мультивселенной. Оно закончилось заварным кремом и осознанием того, что завтра ей придется учиться говорить фразу: «Вам картошку стандартную или большую?»

***

— Я так больше не могу-у-у! — хрипел Широ, буквально вгрызаясь носками походных ботинок в раскаленный песок. Каждая мышца его спины, плеч и поясницы горела так, словно его персональный Внутренний Мир Клинков переплавляли в доменной печи. — Тосака, пощади! Мой позвоночник сейчас выйдет через колени!

— Ты все можешь, Широ. Я в тебя верю, — ласково, почти интимно прошептала Рин ему на ушко, наклонившись вперед.

После чего она поправила соломенную шляпку, удобнее устроилась у него на закорках и снова приставила к правому глазу медную телескопическую подзорную трубу, деловито обозревая бесконечные барханы.

— Прямо по курсу ничего, кроме песка и пары очень наглых стервятников. Возьми на два румба левее. Шевели поршнями, герой, оазис уже близко!

— Ты говоришь это последние четыре часа! — взвыл Эмия, с трудом переставляя негнущиеся ноги.

Термометр на лямке его стокилограммового рюкзака (в котором лежали палатка, запас сухпайков, тридцать литров воды, набор полевой посуды и шесть томов справочника по древнеегипетским проклятиям) показывал оптимистичные плюс пятьдесят шесть градусов в тени. Проблема заключалась в том, что никакой тени в радиусе пятидесяти километров не наблюдалось в принципе.

Воздух дрожал от марева, превращая горизонт в колеблющееся золотое желе. Солнце било в макушку с яростью боевого мага.

А началось все три дня назад в Лондоне.

«Широ, — сказала тогда Рин с блеском в глазах, который обычно предвещал либо финансовую катастрофу, либо международный скандал. — Хватит сидеть в душных аудиториях Часовой Башни. Настоящие маги совершенствуются в полевых условиях! Мы снимем скромное жилье в Каире, а до древних катакомб дойдем дикарями. Это романтично, экологично и сэкономит нам по меньшей мере четыреста фунтов на туристических гидах!»

В качестве главного козыря программы выступала «подлинная карта забытых лей-линий эпохи фараонов», которую Рин с триумфом выторговала у одноглазого торговца в темном переулке Сохо всего за пятнадцать фунтов и пачку японских сигарет.

Эмия еще тогда заподозрил неладное — особенно когда заметил в углу пергамента полустертый штамп «Сделано в провинции Гуандун, 2012». Но спорить с Тосакой Рин, находящейся в режиме маниакальной экономии бюджета, было опаснее, чем прыгать без парашюта в жерло вулкана.

В итоге их «романтический поход» продлился ровно до первой песчаной бури, которая благополучно похоронила их компас. А через два часа после полудня Рин натерла ногу своими модными итальянскими сандалиями (которые она упрямо отказалась менять на трекинговые ботинки), заявила, что у нее тепловой микро-удар, и легким движением ласточки взгромоздилась на спину Широ, взяв на себя «стратегическое командование операцией».

— Тосака… — прохрипел Широ, чувствуя, как пот заливает глаза. — Скажи честно. Мы заблудились?

— Великие маги не заблуждаются, Эмия, — гордо парировала Рин сверху, не отрываясь от подзорной трубы. — Мы просто исследуем альтернативные топографические маршруты. А теперь заткнись и шагай, я, кажется, вижу пальму! Или это верблюжий скелет… Нет, точно пальма! Шагай быстрее!

Спустя еще сорок минут того, что Рин оптимистично называла «марш-броском», а Широ — «агонией», силы окончательно покинули героя справедливости. Колени Эмии подогнулись, и он, издав глухой стон, рухнул на колени в обжигающий песок.

Рин элегантно, словно кошка, соскользнула с его спины за секунду до падения, приземлившись на ноги и стряхнув невидимую пылинку с шорт.

— Привал! — великодушно скомандовала она, захлопнув подзорную трубу. — Две минуты на гидратацию, рядовой Эмия. И ни секундой больше, иначе оазис миражей снова сместится.

Широ, лежа лицом в песке, медленно перевернулся на спину и попытался сфокусировать зрение на расплывающемся от жары небе.

— Тосака… — прохрипел он, с трудом стягивая с себя рюкзак, который, казалось, успел прирасти к его позвоночнику. — Дай мне эту чертову карту.

— Зачем? Ты все равно не понимаешь древних навигационных узлов, — Рин сжала драгоценный свиток обеими руками и прижала к груди, как раненого ребенка. — Это сложнейшая проекция геомантии!

— Просто дай ее мне. Пожалуйста. Прежде чем я умру от обезвоживания, я хочу посмотреть в глаза человеку, который нарисовал здесь маршрут.

Широ протянул дрожащую, покрытую песком и потом руку. В его глазах читалась такая тихая, пугающая обреченность, что даже непробиваемая броня Тосаки дала трещину. Она недовольно цокнула языком, развернула пергамент и сунула его Широ в лицо.

— Смотри, Фома неверующий! Вот мы, — она ткнула изящным пальчиком с идеальным красным маникюром куда-то в центр листа, — а вот здесь находится Великий Оазис Шепчущих Песков. Мы идем точно по азимуту!

Широ сглотнул вязкую слюну и сфокусировал взгляд на карте.

Пергамент действительно выглядел древним. Края были обгоревшими, а линии — нанесенными чем-то, подозрительно напоминающим запекшуюся кровь (или высохший соевый соус).

— Тосака, — медленно, очень медленно произнес Широ. — Ты не находишь странным, что древнеегипетский оазис на этой карте расположен ровно между… — он прищурился, вглядываясь в кривоватые иероглифы, — Макдоналдсом и станцией токийского метро «Синдзюку»?

Рин замерла.

Она выхватила пергамент из рук Широ и поднесла его к самым глазам. Ее лицо, и без того раскрасневшееся от жары, начало приобретать глубокий оттенок спелого помидора.

— Это… это просто… концептуальное наложение! — выпалила она, отчаянно пытаясь сохранить лицо. Голос ее дрогнул. — Этот продавец из Сохо объяснял мне! Это метафорическое отображение лей-линий, адаптированное под сознание современного мага! Символизм, Широ! Станция Синдзюку символизирует… э-э-э… перекресток великих энергетических потоков!

— А значок гамбургера символизирует древний алтарь жертвоприношений? — устало спросил Широ, садясь и открывая флягу с теплой водой.

— Именно! — с вызовом воскликнула Рин, хотя ее уши полыхали так, что от них, казалось, сейчас пойдет дым. — Ты просто ничего не понимаешь в высокой магии! И вообще, я веду нас правильно! Подзорная труба не врет!

Широ молча посмотрел на нее. Потом на медную трубу в ее руках.

— Рин. Ты смотришь в нее с закрытым колпачком.

Тосака опустила взгляд. На линзе объектива действительно все еще красовалась плотная кожаная заглушка. То есть последние четыре часа, сидя на его спине, она с абсолютно серьезным видом обозревала внутреннюю сторону кожаного кружка, комментируя ландшафт.

Над пустыней повисла звенящая, тяжелая тишина. Лишь какой-то одинокий пустынный тушканчик пробежал по бархану, неловко нарушая немую сцену.

Рин медленно опустила трубу. Ее губы дрогнули. Гордость наследницы Тосака столкнулась с бетонной стеной абсолютной, нелепой, чудовищной реальности.

— Широ, — тихо сказала она.

— Да, Тосака?

— Если ты расскажешь об этом кому-нибудь в Часовой Башне, я превращу тебя в жабу и скормлю змеям.

— Я знаю. Залезай обратно. Нам нужно найти хотя бы тень от скалы до заката.

Солнце наконец-то начало клониться к горизонту, окрашивая пустыню в невыносимо красивые оттенки золота, крови и сиреневого пепла. Жара стала отступать, но на смену ей пришел пробирающий до костей вечерний холод.

Они сидели в тени огромного, причудливо изогнутого песчаника, который Рин (уже без трубы и карты) каким-то чудом разглядела за пару миль до того, как ноги Широ окончательно отказали.

Палатка была криво поставлена, вещи разбросаны. Эмия лежал на спальном мешке, бездумно глядя на первые загорающиеся звезды, и чувствовал себя так, словно по нему проехал асфальтоукладчик, за рулем которого сидел Геракл.

Рядом, поджав под себя натертые ноги, сидела Рин. Она была перемазана песком, ее идеальная прическа превратилась в гнездо, а на лице застыло непривычно виноватое выражение.

Она молча колдовала над походной горелкой.

— Готово, — тихо сказала Тосака, протягивая Широ металлическую миску. В ней лежал слегка подгоревший, но все еще пахнущий божественно горячий сэндвич с сыром и сублимированным мясом.

Широ с трудом приподнялся на локтях, принимая еду.

— Спасибо. Не знал, что ты умеешь готовить на бензиновой горелке без использования магии огня.

— Не язви, Эмия, — буркнула Рин, отводя взгляд и обхватывая руками кружку с горячим чаем. — Я умею адаптироваться. В отличие от некоторых торговцев из Сохо, которых я обязательно найду по возвращении и превращу в пепел.

Она замолчала. Широ жевал сэндвич, отмечая про себя, что это, пожалуй, самая вкусная еда в его жизни, несмотря на легкий хруст песка на зубах.

— Прости, — вдруг еле слышно произнесла Рин.

Широ поперхнулся чаем. Он удивленно уставился на Тосаку. Наследница великого рода, чтобы извиниться добровольно, без угрозы смерти или применения Командных Заклинаний? Это был феномен посильнее говорящей карты с Макдоналдсом.

— Я… я просто хотела, чтобы это путешествие было особенным, — Рин спрятала лицо за кружкой, ее голос дрожал от смеси смущения и раздражения на саму себя. — Лувия постоянно хвастается своими круизами на яхтах, Вейвер вечно пропадает на этих своих дурацких фестивалях… А мы сидим над книгами. Я подумала, что если мы сами пройдем этот путь, найдем древний оазис, мы докажем, что мы лучше. Что я лучше их всех. А в итоге… я просто заставила тебя тащить меня на спине по пустыне, как какую-то капризную принцессу из дешевого романа.

Она с силой сжала кружку, готовясь к тому, что Широ начнет читать нотации о неоправданном риске и безрассудстве.

Но Широ лишь тихо рассмеялся. Звук был хриплым, уставшим, но абсолютно искренним.

— Чего ты смеешься, идиот?! — мгновенно вспылила Рин, краснея. — Я тут душу изливаю, а он…

— Тосака, — Широ отложил пустую миску и, превозмогая боль в мышцах, придвинулся к ней ближе. Он осторожно, но уверенно взял ее за свободную руку, перепачканную в песке и саже от горелки. — Это действительно самое особенное путешествие в моей жизни.

Рин замерла, широко распахнув глаза.

— Ни один круиз Лувии не сравнится с тем, как ты орала на стервятника, который пытался украсть наш сухпаек, — улыбнулся Широ. — И никто в мире не смог бы так уверенно и красиво указывать путь, глядя в закрытую подзорную трубу. Это… это было в твоем стиле. Абсолютно нелепо, опасно, но так искренне, что я бы не променял этот день ни на какой оазис.

Рин смотрела на него, приоткрыв рот. Затем ее лицо исказила сложная гримаса, где паника боролась с нежностью. Она резко выдернула руку и отвернулась, уставившись в темноту пустыни.

— Ты невыносим, Эмия, — проворчала она, но Широ заметил, как дрогнули ее плечи в скрываемом смешке. — И у тебя ужасный вкус на романтику.

— Возможно, — согласился Широ, ложась обратно на спину и глядя на звездное небо. — Завтра попытаемся поймать попутку на трассе. Я видел следы от шин в паре миль отсюда.

— А как же оазис? — Рин снова повернулась к нему, в ее глазах плясали отблески костра.

— Оставим его для следующего отпуска. Только в этот раз карту буду покупать я. В нормальном магазине.

Рин фыркнула, но спорить не стала. Она аккуратно легла рядом на свой спальный мешок, так близко, что их плечи соприкоснулись. Пустыня вокруг была холодной, темной и бесконечной, но в тени песчаника, под фальшивой картой Синдзюку, было неожиданно тепло.

Тишину пустынной ночи нарушал лишь треск остывающей бензиновой горелки и ровное дыхание Широ, который был в секунде от того, чтобы провалиться в заслуженный сон. Рин лежала рядом, глядя на звезды, и чувствовала, как раздражение на саму себя окончательно уступает место странному, теплому умиротворению.

Возможно, этот дурацкий поход действительно стоил того.

Идиллия продлилась ровно три с половиной минуты.

Земля под их спальными мешками мелко, ритмично задрожала. Сначала это было похоже на отдаленные отголоски землетрясения, но вибрация стремительно нарастала. Широ мгновенно распахнул глаза. Сон как рукой сняло.

— Тосака. Лей-линии опять шалят? — напряженно спросил он, инстинктивно приподнимаясь.

Рин уже сидела, сжимая в ладони горсть драгоценных камней.

— Это не мана. Это… механика. Причем очень тяжелая.

Где-то за барханом раздался оглушительный, пробирающий до костей рев, который никак не мог принадлежать ни одному известному пустынному животному. Следом за ним в ночное небо взмыл столб песка, и из-за гребня вылетел… Берсеркер.

Огромный, как скала, древнегреческий герой несся по пустыне со скоростью гоночного болида, перемахивая через барханы мощными прыжками. А на его широком плече, удобно устроившись в специальном детском кресле (которое, судя по всему, было примотано к Берсеркеру скотчем), сидела Иллиясфиль фон Айнцберн. На ней были милые солнцезащитные очки в форме сердечек и розовая панама.

— Быстрее, Басака! — радостно визжала Иллия, размахивая светящейся волшебной палочкой. — Они нас догоняют! Если мы не придем к Оазису первыми, вся лимитированная серия фигурок Магической Девочки достанется этой британской обжоре!

Широ и Рин, замерев с открытыми ртами, проводили взглядом это сюрреалистическое зрелище.

Но на этом кошмар не закончился.

Не успел песок от шагов Геракла осесть, как из-за того же бархана вырвался ревущий черный мотоцикл Yamaha V-Max. За рулем, впившись в рукоятки, сидела Сейбер Альтер в своей неизменной черной куртке. Ее глаза горели холодным огнем абсолютной целеустремленности.

А в коляске мотоцикла, вцепившись в бортики обеими руками и с ужасом глядя на спидометр, сидела обычная, синяя Сейбер.

— Альтер, ты превышаешь допустимый скоростной режим! — кричала Артурия сквозь рев мотора. — И вообще, почему мы едем в одной машине?! Мы же враги!

— Заткнись и следи за картой! — рявкнула Альтер, закладывая немыслимый вираж на песке. — Я не позволю этой мелкой белобрысой дряни забрать последний бургер с двойным сыром, который организаторы спрятали в Оазисе Макдоналдса! Я перееду ее Геракла, если потребуется! Турбо-ускорение!

Мотоцикл взревел, изрыгнув сноп черного пламени, и умчался вслед за Берсеркером, оставляя за собой лишь облако выхлопных газов и песка, которое медленно осело прямо на палатку, горелку и лица оцепеневших Широ и Рин.

Тишина вернулась в пустыню.

Тосака медленно опустила руку с драгоценными камнями. Широ вытер лицо от песка.

— Широ, — голос Рин прозвучал неестественно ровно.

— Да, Тосака?

— Оазис Макдоналдса. Она сказала «Оазис Макдоналдса».

Эмия посмотрел на брошенную неподалеку «древнеегипетскую карту из Гуандуна», на которой красовался значок бургера. Затем он посмотрел на Рин.

— Кажется, — вздохнул Широ, ложась обратно на спальный мешок и натягивая капюшон на глаза, — твоя карта была подлинной. Мы просто участвовали не в том квесте.

Рин издала звук, средний между истерическим смешком и всхлипом, и рухнула рядом с ним, закрыв лицо руками.

— Я ненавижу этот мир. Спокойной ночи, Эмия.

— Спокойной ночи, Тосака. Завтра купим тебе фигурку.

Они так и не узнали, кто пришел к финишу первым. Да это было и не важно. Важно было лишь то, что их собственный, дурацкий и неправильный маршрут привел их именно туда, где им следовало быть — в одну палатку под звездами.

***

Если бы Данте Алигьери жил в двадцать первом веке, он бы непременно добавил в «Божественную комедию» десятый круг Ада. В нем бы круглосуточно играл бодрый синтезаторный джингл, пол был бы покрыт вечно липкой пленкой из пролитой колы, а воздух состоял бы на девяносто процентов из испарений пережаренного пальмового масла.

И в центре этого круга стояла бы касса номер два.

Альтаир поправила пластиковый козырек фирменного красно-желтого цвета, из-под которого выбивались непокорные белые пряди. Вместо тяжелой парадной шинели с золотым шитьем ее плечи сдавливало полиэстеровое поло на два размера меньше нужного, а на груди гордо красовался пластиковый бейджик: «Стажер Альтаир. Пожалуйста, улыбайтесь вместе со мной!»

Улыбаться Альтаир не собиралась. Ее лицо хранило выражение полководца, наблюдающего за казнью дезертиров.

«Пик-пик-пик», — монотонно и непрерывно визжал таймер фритюрницы за ее спиной, забиваясь прямо в подкорку головного мозга. В ее внутреннем пространстве этот звук идеально синхронизировался с тиканьем воображаемого таймера Судного Дня.

«До активации Холопсикона и полного стирания Сибуи с лица Земли осталось: 4 минуты 12 секунд», — хладнокровно зафиксировала она в мыслях.

— Де-е-евушка! — раздался капризный голос над прилавком.

Перед кассой стоял подросток в бесформенных солнцезащитных очках и с наушниками на шее. Он лениво жевал жвачку, уставившись в светящееся табло над головой Альтаир с таким видом, словно перед ним была клинопись древних шумеров.

— Я слушаю ваш заказ, — отчеканила Альтаир. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она выковыривала его из гранитной скалы.

— Ну-у-у… мне этот… бургер. Который такой круглый, с мясом.

— У нас все бургеры круглые и с мясом, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Повелительница Бесконечных Миров.

— Не, ну такой… нормальный. И чтоб без лука. И без огурцов. И булку без кунжута. Но чтоб был соус, только не томатный, а такой беленький, но не майонез. У вас есть веганский майонез из сои?

Альтаир медленно сжала пальцы под стойкой. Металлический профиль кассового аппарата тихо скрипнул, угрожающе прогибаясь под силой ее маны.

«3 минуты 45 секунд до экстерминатуса».

— Это сеть быстрого питания, — очень тихо, сдерживая рвущийся наружу драконий рык, произнесла она. — Мы не кастомизируем семена на булочках. Вы берете «Двойной Чизбургер» или я превращаю ваши молекулы в чистую плазму?

— Че? — парень моргнул, выдув розовый пузырь из жвачки. — Плазму? Это новый напиток по акции? А кола без льда будет? Но чтоб холодная!

Альтаир глубоко вдохнула раскаленный, пропитанный трансжирами воздух. Ей потребовалась вся ее нечеловеческая выдержка, чтобы не призвать саблю и не пригвоздить этот пузырь из жвачки к потолку вместе с его владельцем.

— Один. Двойной. Чизбургер. Стандартная кола, — процедила она, с силой вбивая заказ в сенсорный экран так, что пластик жалобно хрустнул. — С вас пятьсот сорок иен. Оплата картой или страданиями?

— Картой, че вы такая злая… — пробормотал подросток, прикладывая телефон к терминалу.

Когда он наконец отошел, Альтаир на секунду прикрыла глаза.

«2 минуты 30 секунд. Ещё один идиот — и этот город сгорит».

Дверь заведения распахнулась, впуская новую волну полуденной духоты, и к ее кассе уже уверенной походкой направлялась женщина средних лет с прической, требующей немедленного разговора с менеджером.

Женщина подошла к стойке с грацией танка, выехавшего на огневую позицию. Ее солнцезащитные очки были сдвинуты на макушку, подпирая химическую завивку, а губы были сжаты в тонкую, готовую к судебному иску линию. В руках она победоносно сжимала полупустой картонный конверт с картошкой фри.

— Девушка! Это возмутительно! — начала она с децибелами, заставившими вздрогнуть посетителей в радиусе пяти метров. — Я требую возврата средств и официальных извинений!

Альтаир медленно подняла на нее взгляд. Под пластиковым козырьком на долю секунды блеснули две багровые искры.

«1 минута 15 секунд до орбитальной бомбардировки».

— В чем заключается ваша претензия, смерт… уважаемая клиентка? — выдавила Альтаир, стараясь не раздавить ладонью терминал безналичной оплаты.

— Эта картошка холодная! — женщина швырнула помятый пакетик на прилавок. Пара соломинок выкатилась на блестящую сталь. — И в ней слишком много соли! Но при этом она недостаточно хрустящая! Я съела больше половины, надеясь, что нижний слой будет лучше, но это просто издевательство над правами потребителей! Я требую свежую порцию, большой пирожок в качестве компенсации и скидочный купон на следующий визит!

Альтаир посмотрела на картофельный пакетик. Затем на женщину. В ее голове, веками оперировавшей понятиями бытия, небытия и бесконечных измерений, произошел логический сбой.

— Вы… съели две трети продукта, — медленно, с убийственной четкостью произнесла Богиня Возмездия. — Осознавая его предполагаемую непригодность к употреблению. Вы поглотили чужую работу, чтобы затем потребовать возмещение за сам факт того, что вы добровольно набили свое чрево?

— Что вы себе позволяете?! — взвизгнула клиентка, побагровев. — Вы как со мной разговариваете?! Где ваш менеджер?!

— Ваш разум столь же мелок и пуст, как этот картонный конверт, — продолжала Альтаир ровным, леденящим душу голосом, пока воздух вокруг ее пальцев начал едва заметно дрожать от просачивающейся маны. — Вы стоите здесь, порождение мира Творцов, требуя компенсации за собственную ненасытность и глупость. В моем мире за подобную дерзость души грешников перековывали в наковальни для мечей…

— Альтаир! Прекрати немедленно!

Из служебного помещения, обливаясь потом и прижимая руки к груди в бесконечных извиняющихся поклонах, вылетел помощник менеджера — тощий парень в очках по имени Сато.

— Тысяча извинений, уважаемая гостья! Наш стажер еще не до конца освоила стандарты вежливости! — Сато кланялся так низко, что едва не доставал носом до прилавка. — Сейчас мы все заменим! И пирожок, и купон, и двойную порцию за счет заведения! Пожалуйста, не оставляйте жалобу в приложении!

Клиентка победно осклабилась, одарив Альтаир презрительным взглядом победителя:

— Вот! Учитесь, девочка! Клиент всегда прав! А тебе место на помойке с таким отношением!

Сато, вручив женщине новый заказ и целую стопку купонов, повернулся к Альтаир. Его лицо исказила гримаса мелкого начальника:

— Ты что творишь?! Ты понимаешь, что из-за тебя у нашей смены упадет рейтинг?! Еще одна такая выходка — и я вычту эту картошку из твоей зарплаты! А ну натянула улыбку и пошла на перерыв, пока я тебя не уволил!

Он развернулся и ушел.

Альтаир осталась стоять одна у кассы.

Вокруг нее повисла абсолютная, звенящая тишина. Звуки кухни смолкли. В воздухе отчетливо запахло не картошкой, а тяжелым, холодным озоном и чистой смертью. Лампы дневного света над ее головой замерцали, издавая жалобный треск. Стаканчики с колой на соседней стойке начали мелко, ритмично вибрировать.

Где-то на границе слышимости зазвучала призрачная, трагическая мелодия скрипки.

«0 минут 03 секунды».

Альтаир медленно подняла правую руку. Пространство за ее спиной пошло рябью, формируя контуры первого смертоносного клинка. Ей было плевать на зарплату. Ей было плевать на мир. Это ничтожное здание и все, кто в нем находился, должны были прекратить свое жалкое существование прямо сейчас.

«0 минут 01 секунда».

Колокольчик над входной дверью весело звякнул, и чей-то знакомый, ленивый и совершенно невозмутимый голос громко произнес:

— Хэй. А картошка тут действительно отвратительная. Но пирожки с яблоком ничего так, если запивать их дешевым элем.

Призрачные клинки за спиной Альтаир растаяли без следа, втянувшись обратно в ткань пространства.

В ресторан быстрого питания ввалилась троица, при виде которой любой здравомыслящий человек заподозрил бы у себя солнечный удар. Впереди шел синеволосый парень в расстегнутой гавайской рубашке с принтом из тропических рыб, держа руки в карманах джинсов. Следом за ним, брезгливо прижимая к носу шелковый платок, семенил худощавый блондин в безупречно сидящем, но явно слишком дорогом для этого района летнем костюме.

— Поттер, если это то место, где магглы добровольно принимают пищу, то их вымирание — вопрос исключительно санитарной гигиены, — процедил блондин с ледяным аристократическим снобизмом.

— Заткнись, Драко. Ты сам проспорил мне этот обед, когда не смог разобраться с автоматом с газировкой, — вздохнул третий.

Это был молодой парень в слегка помятой футболке, с вечно непослушными черными волосами и круглыми очками. На его лбу под челкой виднелся тонкий, побелевший от времени шрам. Он выглядел бесконечно уставшим от жизни, но в его походке читалась спокойная, тихая уверенность человека, который слишком часто заглядывал в лицо смерти, чтобы обращать внимание на душный воздух фастфуда.

— Эй, да ладно вам, парни, — хохотнул синеволосый, лениво потягиваясь. — Я тут в прошлой жизни на полставки поваром пахал, пока шеф не сгорел. Еда — дерьмо, зато пиво на заднем дворе дешевое!

В этот момент победоносно шествующая к выходу клиентка с новым пакетом картошки и горячим яблочным пирожком попыталась грубо протиснуться между ними:

— С дороги, бездельники!

Она резко толкнула блондина плечом. Драко Малфой замер. Его брови взлетели вверх, а серые глаза сузились. Его правая рука в кармане брюк сделала едва уловимое, почти рефлекторное движение.

— Флипендо… — шепотом сорвалось с его губ, или, возможно, это был просто порыв сквозняка.

Никакой магии никто не заметил. Просто под ногой женщины внезапно материализовалась крошечная лужица пролитого сладкого сиропа. Каблук поехал в сторону. Женщина с пронзительным воплем взмахнула руками.

Пакет с горячим яблочным пирожком взлетел в воздух, описал идеальную дугу и с сочным, чавкающим звуком шмяк! приземлился точно на ее прическу с химической завивкой. Горячее сладкое повидло потекло по ее лбу, очкам и щекам, а сама она с грохотом приземлилась мягким местом прямо в ведро с грязной мыльной водой, которое неосмотрительно оставил уборщик у входа.

Кухулин заржал в голос, хлопнув себя по бедрам:

— Очко в пользу кармы!

Драко лишь элегантно отряхнул рукав пиджака:

— Какая трагическая потеря гравитационной стабильности.

Зал замер, а затем потонул в сдавленных смешках посетителей. Даже Сато, выглянувший из кухни, побледнел и предпочел молча втянуть голову в плечи.

Альтаир смотрела на покрытую повидлом женщину, и впервые за день уголки ее губ дрогнули в едва заметной, мстительной усмешке.

— Привет.

Голос прозвучал совсем рядом. Альтаир повернула голову. Перед ее кассой стоял парень в очках.

Он не смотрел на висящее меню. Он смотрел прямо на нее. И в его невероятно глубоких, изумрудно-зеленых глазах не было ни глупости, ни раздражения, ни страха. Там было только странное, глубокое узнавание. Словно он видел насквозь — и полиэстеровое поло, и дурацкий козырек, и ту колоссальную, запертую внутри силу, которую она только что едва сдержала.

— Стажер Альтаир, да? — Гарри мягко улыбнулся, скользнув взглядом по ее бейджику, а затем снова посмотрев в ее глаза. — Тяжелый день?

Альтаир застыла. Ее слова застряли в горле. Богиня Возмездия, уничтожавшая армии одним движением пальца, почему-то почувствовала, как к щекам приливает предательский жар.

— Этот мир… населен идиотами, — тихо, но без прежней ярости выдавила она.

— Знаю, — просто ответил Гарри. В его голосе не было снисхождения. Только спокойная солидарность человека, которого годами судила и обсуждала целая нация. — Люди бывают слепы к тому, что не укладывается в их привычный порядок. Но ты отлично справилась. Правда. Удержать контроль, когда весь мир вокруг словно специально пытается вывести тебя из себя — для этого нужна куда большая сила, чем для разрушения.

В груди Альтаир что-то тихо и безвозвратно щелкнуло.

Внутренний таймер Судного Дня не просто остановился. Он рассыпался золотистой пылью. Впервые за все время ее существования кто-то из этого чужого, враждебного мира Творцов увидел в ней не монстра, не оружие и не посмешище.

Он увидел в ней ее саму. И понял ее выбор.

— Нам, пожалуйста, три больших порции, — продолжил Гарри, доставая бумажник. — И один яблочный пирожок. Но только если ты сама его упакуешь. Я уверен, в твоем исполнении он будет идеальным.

Альтаир моргнула, сбитая с толку. Затем ее пальцы быстро и уверенно забегали по сенсорному экрану — на этот раз ни одна деталь пластика не треснула.

— Я… я прослежу, чтобы он был свежим, — пробормотала она, опуская глаза, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец.

— Спасибо, Альтаир, — Гарри тепло улыбнулся, положив на прилавок купюру и оставив рядом аккуратно сложенную салфетку, на которой быстрым почерком был нацарапан адрес: «Кафе за углом. После твоей смены. Мы угощаем чаем».

Когда они забрали заказ и отошли к столику, Альтаир осторожно сжала салфетку в руке.

Она все еще ненавидела полиэстеровую форму. Она все еще презирала запах пережаренного масла. Но сейчас, глядя на то, как парень в очках за дальним столиком смеется над шуткой синеволосого копейщика и сердитым ворчанием блондина, Богиня Возмездия внезапно поняла одну простую вещь.

Этот мир определенно стоило оставить в живых. Хотя бы ради этого чая после смены.

***

Море в Александрии было потрясающим. Лазурная вода, мягкий белый песок и легкий бриз должны были стать идеальной компенсацией за марш-бросок по пустыне, тепловой удар и психологическую травму от вида Сейбер Альтер на мотоцикле.

Тосака Рин, облачившись в элегантный красный купальник, возлежала на шезлонге под большим зонтом. Она планировала провести ближайшие сорок восемь часов, не двигая ничем, кроме руки, подносящей к губам коктейль со льдом.

Она планировала. Но у Эмии Широ, как обычно, были другие планы.

— Тосака! Я нашел зацепку! — раздался воодушевленный крик, заглушивший шум прибоя.

Рин со стоном приоткрыла один глаз поверх солнцезащитных очков. Широ бежал к ней по пляжу. На нем были плавательные шорты, а на шее висел бинокль. В руках он торжественно сжимал кусок чего-то склизкого и зеленого.

— Широ, если это водоросль, которую ты собираешься приготовить на ужин, я клянусь, я утоплю тебя в этом самом море, — меланхолично отозвалась Рин, не меняя позы.

— Это не водоросль! Это чешуя! — глаза Эмии горели тем самым пугающим фанатизмом, с которым он обычно бросался чинить сломанные тостеры или спасать человечество. — Местный старик-рыбак в порту сказал мне, что в бухте за скалами обитает настоящая сирена! Он клялся, что видел, как она поет при луне! И эта чешуя — прямое доказательство!

Рин приподнялась на локтях, стянула очки и скептически осмотрела «доказательство», которое Широ сунул ей под нос.

— Эмия. Это кусок зеленого полиэстера. Судя по текстуре — от дешевой занавески для душа, которую, скорее всего, смыло с какого-нибудь круизного лайнера.

— Ты просто мыслишь слишком рационально! — возмутился Широ, прижимая кусок пластика к груди, как святыню. — В мире, где существуют Слуги, магия и Оазисы Макдоналдса посреди Сахары, русалки обязаны существовать! Я должен найти ее, Тосака. Если она там одна, возможно, ей нужна помощь! Или ремонт среды обитания! Я отправляюсь в бухту. И буду сидеть там, пока она не появится!

Он развернулся и решительно зашагал в сторону острых, опасных скал на краю пляжа, спотыкаясь о песок, но не сбавляя шага.

Рин смотрела ему вслед. У нее дернулся левый глаз.

Она знала этот взгляд. Это был «режим спасителя». В таком состоянии Широ мог просидеть на голых камнях под палящим солнцем трое суток, пока не заработает воспаление легких, обезвоживание или не сломает себе шею, пытаясь «спасти» воображаемую рыбу.

— Идиот, — выдохнула Рин, падая обратно на шезлонг. — Какой же невыносимый, упрямый идиот.

Она попыталась закрыть глаза и расслабиться. Она честно пыталась целых десять минут. Но мысль о том, что этот придурок свернется с рифа, не давала ей покоя.

Рин со стоном поднялась, окинула взглядом их пляжный домик и приняла, возможно, самое унизительное решение в своей жизни.

Она решительным шагом направилась в ванную комнату. Там висела точно такая же зеленая, блестящая занавеска для душа, кусок которой Широ притащил в качестве улик.

— Если этот дурак хочет русалку, — мрачно пробормотала Рин, срывая штору с колец, — он получит русалку. Сдеру с него триста бат за моральный ущерб.

Бухта за скалами оказалась узкой, скользкой и усыпанной острыми камнями. Широ сидел на самом краю обрыва, свесив ноги к воде, и напряженно вглядывался в морскую пучину через бинокль. Его лицо выражало непоколебимую решимость человека, готового ждать чуда хоть до Второго Пришествия.

Рин, прячась за большим валуном в десяти метрах от него, чувствовала себя полной идиоткой.

Она обмотала зеленую блестящую штору вокруг талии, закрепив ее заклинанием уплотнения формы, чтобы имитировать рыбий хвост. Концы шторы волочились по камням, собирая песок и мелкие ракушки. Передвигаться в этой конструкции можно было только прыжками, напоминая не грациозную сирену, а парализованного пингвина.

— Так, Тосака, соберись. Быстро покажешься, споешь какую-нибудь муть, махнешь хвостом и нырнешь обратно за камень. Он решит, что русалка в порядке, успокоится и пойдет ужинать, — прошептала она себе под нос, морально готовясь к прыжку.

Сделав глубокий вдох, Рин неловко вывалилась из-за валуна. Штора предательски скользнула по мокрым камням, и Тосака едва не рухнула лицом в водоросли, но в последний момент удержала равновесие, приняв «величественную» позу на небольшом уступе прямо над водой.

Солнце как раз скрывалось за горизонтом, создавая драматичное освещение. Рин откинула назад волосы и, пытаясь придать голосу мистическую хрипотцу, затянула первое, что пришло в голову:

— О-о-о… я дева морей… одинокая и… э-э… водоплавающая…

Широ мгновенно оторвался от бинокля. Его глаза расширились. Он вскочил на ноги, чуть не поскользнувшись.

— Русалка! — выдохнул он с благоговением. — Старик не врал! Она существует!

Рин самодовольно ухмыльнулась. План работал. Теперь оставалось только изящно скользнуть за камень.

Но она недооценила проактивность Эмии Широ.

Вместо того чтобы замереть в восхищении, Широ вдруг достал из-за пазухи моток альпинистской веревки (которую он неизвестно зачем таскал с собой еще с пустыни), быстро скрутил на конце лассо и закричал:

— Не бойся, о морская дева! Я вижу, что ты выбросилась на скалы! Твоя чешуя выглядит неестественно сухой и помятой! Держись, я сейчас отбуксирую тебя в глубокую воду!

Рин поперхнулась воздухом.

— Что?! Нет! Эмия, стой, я не…

Вжик!

Лассо со свистом разрезало воздух и идеально, с точностью бывалого ковбоя, захлестнуло «хвост» из шторы. Широ с кряхтением потянул веревку на себя.

Штора, магически прикрепленная к талии Рин, дернулась. Тосака, не ожидавшая такой подлости от физики и собственного парня, взвизгнула, потеряла равновесие и кубарем покатилась по склизким камням прямо в воду.

Плюх!

Холодная соленая вода мгновенно залилась в нос и уши. Штора тут же намокла, потяжелела на десять килограммов и начала тянуть Рин на дно.

— Я поймал ее! Я спасаю русалку! — радостно вопил Широ на берегу, продолжая наматывать веревку на локоть, как профессиональный китобой. — Сопротивление бесполезно! Это ради твоего же блага!

— Буль-глуб-идиот! — отплевываясь от воды, завопила Рин, отчаянно пытаясь распутать заклинание на шторе. — Отпусти веревку, кретин, ты меня топишь!

До Широ наконец-то донесся знакомый голос. Он замер. Моток веревки выпал из его рук. Он посмотрел на барахтающуюся в воде «русалку», которая в этот момент извергала проклятия на чистейшем японском, приправляя их отборной немецкой бранью.

— Тосака?! — Широ побледнел. В его голове шестеренки совершили полный оборот. — Тосака, зачем ты съела русалку?!

— Я тебя убью! — проревела Рин, уходя под воду вместе с несчастной шторой.

Широ не стал думать дважды. Он сбросил бинокль и ласточкой нырнул в бушующие волны с высокого утеса.

Под водой было темно и холодно. Рин отчаянно барахталась, пытаясь избавиться от потяжелевшей синтетической шторы, когда чьи-то сильные руки уверенно подхватили ее за талию и с силой потянули наверх.

Они вынырнули на поверхность с громким плеском. Широ, тяжело дыша, тащил Рин к пологому каменистому берегу. Выбравшись на мелководье, он рухнул на колени, втаскивая за собой Тосаку, которая выглядела так, словно пропустила через себя разряд тока. Штора, наконец, отцепилась и уныло поплыла по волнам в сторону открытого моря.

— Тосака… — Широ откашлялся, вытирая мокрые волосы. — Ты жива?

— Я убью тебя, — хрипло, стуча зубами от холода, выдавила Рин, лежа на камнях в позе морской звезды. — Я оторву тебе голову, Эмия, и скормлю твои остатки крабам. Зачем ты бросил лассо?!

— Я думал, у русалки обезвоживание! — Широ выглядел искренне виноватым, но затем в его глазах снова вспыхнуло непонимание. — Подожди, так это ты была русалкой? Ты притворялась? Зачем?

— Чтобы ты не сидел на этих проклятых камнях до зимы, идиот с комплексом спасателя! — рявкнула Рин, приподнимаясь на локтях. — Не существует никаких русалок! Тот кусок ткани — это просто занавеска! Этот мир, несмотря на всю его магию, все еще подчиняется логике! Хватит верить в сказки!

Она хотела добавить что-то еще более обидное, но слова застряли у нее в горле.

Справа от них, из-за соседнего, более крупного валуна, раздался изящный, почти хрустальный смех.

— О, вы только посмотрите, Эвриала. Люди такие забавные, когда пытаются отрицать очевидное, — пропел невероятно мелодичный, чарующий голос.

— Согласна, Сфено. Хотя девочка старалась. У нее неплохое сопрано, но совершенно не поставлено вибрато. И этот зеленый полиэстер… какой моветон, — отозвался второй, не менее прекрасный голос.

Широ и Рин медленно, синхронно повернули головы.

На большом, плоском камне, омываемом лунным светом, сидели две миниатюрные девушки невероятной красоты. Их волосы струились водопадами, а на талиях… на талиях красовались потрясающе реалистичные, блестящие чешуйчатые хвосты.

Это были Сфено и Эвриала. Истинные сирены древности.

Правда, присмотревшись, Широ заметил одну деталь: хвосты были сшиты из дорогущего шелка, а на камне под сестрами, выполняя функцию мягкого пуфа, лежала… Медуза Райдер.

Райдер была в закрытом черном купальнике. Она лежала лицом вниз, вцепившись пальцами в мокрые камни, и выглядела абсолютно, беспросветно несчастной. Ее длинные фиолетовые волосы наполовину плавали в воде, а на спине сидели ее старшие сестры, наслаждаясь морским бризом.

— Райдер?! — хором воскликнули Широ и Рин.

Медуза чуть приподняла голову. Ее лицо под маской выражало тысячелетнюю скорбь.

— Добрый вечер, Широ. Рин, — глухо отозвалась она. — Пожалуйста, скажите, что вы принесли солнцезащитный крем. Они сидят на мне уже четыре часа. У меня затекла поясница.

— Молчи, Медуза. Ты наш верный скакун и шезлонг в одном лице, — Сфено небрежно похлопала Райдер по затылку. — Кстати, мальчик. Тот кусок зеленого недоразумения, который ты нашел утром, был моей первой попыткой сшить костюм. Я выбросила его за ненадобностью.

Эвриала хихикнула:

— Но мы оценили твое рвение. Хочешь, мы споем для тебя? Говорят, после нашей песни моряки бросаются на скалы. Это очень весело.

Широ сидел на камнях, открыв рот. Его картина мира только что разбилась, склеилась и снова разбилась на тысячи мелких осколков. Русалки существовали. Но они оказались косплеершами-садистками, которые использовали младшую сестру как мебель.

Капитан Ахав внутри Широ навсегда подал в отставку.

Рин медленно поднялась на ноги, отжала воду со своих волос и подошла к Широ. Она посмотрела на Сфено и Эвриалу. Затем на страдающую Медузу. Затем перевела взгляд на своего парня, который все еще пялился в одну точку с абсолютно пустыми глазами.

— Знаешь, Эмия, — Рин положила руку ему на плечо. В ее голосе больше не было злости. Только глубокое, философское сочувствие. — Иногда… легенды должны оставаться легендами.

Она потянула его за собой. Широ покорно, как зомби, поднялся и побрел вслед за ней в сторону их пляжного домика. За их спинами в лунном свете раздалась чарующая, сводящая с ума песнь сирен, прерываемая тихим, жалобным стоном Медузы о том, что у нее затекла нога.

— Рин? — тихо позвал Широ, когда они уже подходили к домику, стуча зубами от холода.

— Что?

— Ты была отличной русалкой. Штора тебе к лицу.

— Если ты еще раз произнесешь слово «штора», Широ, я заставлю тебя спать в ванне.

Но, несмотря на угрозу, Рин все же прижалась к нему чуть ближе, чтобы согреться, и даже не стала отталкивать, когда Широ накинул ей на плечи свое полотенце.

Русалок он, может, и не спас. Зато одну конкретную цундере — определенно вывел на чистую воду.

Широ и Рин сделали буквально десять шагов по направлению к своему пляжному домику, когда за их спинами раздался особенно жалобный, полный безысходности вздох Медузы.

Эмия остановился. Его внутренний компас Героя Справедливости, который только что подал в отставку, внезапно снова замигал красным светом.

Он переглянулся с Тосакой. Рин вздохнула, потирая переносицу двумя пальцами.

— Только не говори мне…

— Мы не можем ее там оставить, Тосака. Это бесчеловечно, — серьезно кивнул Широ. — Даже для Слуги.

Они синхронно развернулись и решительно зашагали обратно к валуну.

Сфено как раз брала высокую ноту, когда Широ молча подошел к камню, ухватил Медузу за лодыжку и с неожиданной силой потянул на себя.

— Эй! Что ты делаешь, грубиян?! — возмущенно пискнула Эвриала, когда живой шезлонг внезапно уехал у них из-под хвостов.

Две древнегреческие богини с неграциозным «плюх!» свалились прямиком в воду, путаясь в своих шелковых хвостах. А Широ, не обращая внимания на их возмущенные крики, поволок Медузу по мелководью за ногу, как мешок с картошкой. Райдер даже не сопротивлялась. Кажется, она была готова на что угодно, лишь бы подальше от старших сестер.

Вытащив ее на сухой песок, Широ легко присел, подхватил высокую Слугу и привычным, отработанным движением взвалил ее себе на плечи.

— Широ, я тяжелая… — смущенно пробормотала Медуза, заливаясь краской под маской и пытаясь сжаться.

— Все нормально, Райдер. После того марш-броска с Тосакой по пустыне моя спина перешла на новый уровень. Ты по сравнению с ней — как пушинка, — невозмутимо ответил Эмия.

— Я все слышала, Эмия! — рявкнула Рин, шагая рядом, но на ее губах играла легкая улыбка. Спина у Широ после вчерашнего действительно стала подозрительно рельефной, и Тосака уже минут пять ловила себя на мысли, что пялится на нее чаще, чем следует.

Они шли по ночному пляжу — промокшая насквозь магичка, парень в плавках и длинноволосая Слуга у него на плечах, спасенная от домашнего насилия.

А вокруг них продолжала кипеть абсурдная летняя жизнь.

Они прошли мимо огромной песчаной крепости, копирующей замок Айнцбернов. В центре крепости, закопанный по самую шею в песок, невозмутимо спал Геракл, пока Иллиясфиль, в своей розовой панамке, украшала его макушку ракушками и морскими звездами.

— Спокойной ночи, братик! — радостно помахала им Иллия пластиковым совочком. — Басака устал после гонки!

Широ лишь устало кивнул в ответ.

Чуть дальше, у догорающего костра, разворачивалась сцена, достойная эпического полотна.

На бревне, сверля друг друга смертоносными, полными абсолютной ненависти взглядами, сидели две Королевы Рыцарей — синяя Сейбер и Сейбер Альтер. Между ними, зажатый в четырех руках, находился один-единственный, слегка помятый двойной чизбургер в фирменной упаковке — главный и единственный приз Оазиса Макдоналдса.

Ни одна из них не собиралась уступать.

— Отпусти, подделка. Я приехала первой, — рычала Альтер, впиваясь зубами в левый край булки.

— Мотоцикл не считается честным средством передвижения! — парировала Артурия, яростно вгрызаясь в правый край, так что их носы почти соприкасались в стиле «Леди и Бродяги», только с готовностью в любой момент достать Экскалибур.

Широ, Рин и едущая на плечах Медуза молча прошли мимо этой картины.

— Знаешь, Тосака, — глубокомысленно произнес Широ, глядя на свой пляжный домик впереди. — Я думаю, мне все-таки стоит научиться готовить бургеры. Иначе к концу отпуска они уничтожат планету.

— Просто иди, Эмия, — со вздохом ответила Рин, поправляя полотенце на плечах. — И если ты завтра предложишь мне пойти искать снежного человека в горах, я отдам тебя этим двум как единственного шеф-повара, способного приготовить их любимый бургер!

Отпуск определенно шел по плану. Просто план, как обычно, составляла Вселенная, у которой было очень специфическое чувство юмора.

***

Круизный лайнер «Врата Вавилона» рассекал лазурные воды Тихого океана с грацией золотого левиафана. Это был плавучий город, созданный для роскоши, отдыха и абсолютного релакса.

По крайней мере, так было написано в рекламном буклете, который лорд Эль-Меллой II, дергающимся глазом, читал на верхней палубе.

После того как Вейвер попытался завещать кресло главы факультета Современной Магии Грей в туалете токийского мейд-кафе, Рейнес решила, что ее братец недостаточно страдает. И купила билеты на десятидневный круиз. «Закрытое пространство укрепит наши семейные узы!» — заявила она, хищно улыбаясь.

Вейвер опустил буклет и посмотрел на «укрепленные узы».

В десяти метрах от него, у огромного мангала, установленного прямо на палубе с бассейном, Кухулин в гавайской рубашке виртуозно переворачивал шампуры с шашлыком, используя копье Гаэ Болг вместо щипцов.

— Подходи, не скупись, покупай живопись! — орал ирландский герой, отгоняя дым. — Свинина, курица, мистические звери! Для британских магов скидка!

Рядом с ним, за золотым прилавком, украшенным драгоценными камнями, стоял Гильгамеш. Король Героев был облачен в фартук с надписью «Kiss the King» и с презрительным величием срезал мясо с гигантского вертела с помощью Эа, Меча Разрыва.

— Жалкие дворняги, — высокомерно цедил Гильгамеш, заворачивая мясо в лаваш и поливая его чесночным соусом из священного Грааля. — Вы должны падать ниц, принимая эту божественную шаурму! С вас пять тысяч иен! И не смейте капать соусом на палубу моего корабля!

Но самое страшное для рассудка Вейвера происходило не у мангалов.

У бортика, облокотившись на перила и глядя на закат, стояла пара.

Гарри Поттер, в неизменных очках и легкой рубашке, спокойно пил коктейль. А рядом с ним, аккуратно держа его под руку, стояла Альтаир. Богиня Возмездия сменила свою парадную шинель на элегантное, хотя и строгое летнее платье темно-синего цвета. Вместо сабель вокруг нее теперь вращались маленькие, заботливо наколдованные зонтики для коктейлей.

Она смотрела на Гарри с такой концентрацией обожания, что Вейверу казалось, будто вода за бортом лайнера вот-вот закипит от избытка праны.

— Знаешь, Гарри, — ворковала Альтаир, нежно поправляя воротник его рубашки. — Я думала стереть этот океан в небытие. Вода такая несовершенная, такая… мокрая. Но потом я вспомнила, что ты любишь смотреть на волны, и решила просто изменить состав соли, чтобы она не портила твои волосы.

— Спасибо, дорогая. Это очень мило с твоей стороны, — совершенно серьезно, с легкой улыбкой ответил Победитель Волдеморта, делая глоток. — Но океан пускай пока остается. Нам еще плыть шесть дней.

Вейвер медленно закрыл лицо буклетом.

— Вы только посмотрите на них, братец, — раздался над ухом ядовитый шепот Рейнес. — Какая прелестная пара. Девочка, способная переписать законы физики, и мальчик с суицидальным комплексом героя. Я уже делаю ставки, сколько времени пройдет, прежде чем они случайно создадут новую вселенную.

— Рейнес, — прохрипел Вейвер из-под буклета. — Если я выброшусь за борт… ты запретишь Грей меня воскрешать?

— И лишить себя такого развлечения? Ну уж нет.

На противоположной стороне палубы, в зоне шезлонгов VIP-класса, разворачивался культурный обмен иного уровня.

Драко Малфой, облаченный в безупречный льняной костюм кремового цвета (на который было наложено три слоя отталкивающих заклинаний против чесночного соуса), лениво потягивал джин-тоник. Рядом с ним, в тени огромного зонта, сидели Юя Мирокудзи с неизменным синаем на коленях и Селезия Юпитирия.

— Я просто говорю, — аристократично тянул Драко, обращаясь к Селезии, — что концепция ваших «создателей» до смешного примитивна. Мой отец мог купить Министерство Магии, а ваши творцы не могут даже обеспечить вас нормальным бюджетом на анимацию в третьем сезоне. Какое убожество.

— Слышь, блондинчик, — Мирокудзи ухмыльнулся, закидывая ногу на ногу. — Зато мой Создатель нарисовал мне крутого духа-помощника. А тебе твой кто? Девушка с пером? И что она тебе дала? Способность эффектно зачесывать волосы назад и ныть про отца?

Драко поперхнулся тоником, а Селезия прыснула в кулак, пытаясь скрыть смех. Блондин гордо вздернул подбородок:

— Мой рост как персонажа был самым проработанным в серии, попрошу заметить!

Их высокоинтеллектуальную дискуссию прервал громкий звук разбитой тарелки и отчаянный женский вскрик.

По палубе, скользя мокрыми сандалиями по лакированному дереву, неслась Рин Тосака. За ней, тяжело дыша, бежал Эмия Широ, на плечах которого, словно мешок с драгоценностями, болталась Медуза Райдер в закрытом купальнике.

— Широ, они нас нагоняют! — в панике кричала Рин, оборачиваясь. — Я не позволю им снова превратить ее в мебель! Ускорься!

— Я стараюсь, Тосака! — пыхтел Эмия, лавируя между шезлонгами. — Райдер, почему ты не можешь использовать Пегаса?!

— На круизных лайнерах запрещено призывать мифических существ правилами пожарной безопасности… — уныло отозвалась Медуза, болтаясь у него на спине.

В десяти метрах позади них, расталкивая отдыхающих, шествовали Сфено и Эвриала. Сестры-сирены были облачены в белоснежные поварские колпаки и кители, поверх которых красовались фартуки с логотипом кухни лайнера.

— Меду-у-уза! — сладко пропела Эвриала, размахивая огромным половником. — Вернись, сестренка! Нам нужна подставка для разделочной доски!

— И кто-то должен чистить картошку! Мы богини, а не посудомойки! — вторила ей Сфено, потрясая венчиком для взбивания яиц.

Они пронеслись мимо ларька с шаурмой. Гильгамеш проводил их презрительным взглядом алых глаз.

— Шумные девки, — фыркнул Король Героев, заворачивая очередной свиток лаваша. — Никакого уважения к кулинарному искусству. Я, Царь Урука, стою у этого мангала не ради забавы, а чтобы эта невыносимая Жанна Альтер снова не проникла на кухню! В прошлый раз, после ее «французской шаурмы», я провел три дня в туалете на стадионе, пока римская императрица била палкой по батарее! Этот позор не повторится! Моя шаурма — абсолют чистоты и вкуса!

— Эй, Золотой, у тебя соус капает на сандалии! — крикнул Кухулин от мангала.

— ЗАМОЛЧИ, ДВОРНЯГА! ЭТО БОЖЕСТВЕННАЯ РОСА!

Вейвер Вельвет, наблюдавший за всем этим со своего шезлонга, медленно перевел взгляд на Грей. Ученица сидела рядом, тихо попивая чай из термоса, и выглядела на удивление умиротворенной.

— Грей, — тихо сказал лорд.

— Да, учитель?

— Если этот корабль начнет тонуть… не спасай меня. Я хочу уйти на дно, сохраняя остатки достоинства.

Вечер опустился на океан, и верхняя палуба лайнера превратилась в огромный танцпол под открытым небом. Разноцветные прожекторы резали темноту, толпа отдыхающих разогревалась коктейлями, но в центре сцены творилось нечто, не поддающееся никакому рациональному осмыслению.

На сцене, обтянутый в катастрофически тесный, сшитый на заказ черный смокинг (который трещал по швам при каждом вздохе), стоял Геракл. В одной ручище он сжимал стойку микрофона, словно зубочистку, а на его голове красовалась неизменная розовая панамка Иллии.

Музыка грянула с первых аккордов, синтезатор выдал знакомый до боли ритм. Берсеркер поднял микрофон, набрал в могучую грудь побольше воздуха и низким, утробным рыком, от которого задрожали бокалы на столах, выдал:

— РРА-А-А-АГХ! (Крошка моя, я по тебе скучаю!)

В вип-зоне, за круглым столом, сидели Сейбер и Сейбер Альтер. Обычная Артурия методично уничтожала пятнадцатую порцию роллов, а Альтер, откинувшись на спинку стула, мрачно потягивала красное вино.

— РРР-ГУА-А-АХ! (Я от тебя письма не получаю!) — проревел Геракл, вперив горящий красным светом взгляд прямо в Сейбер Альтер. Он даже попытался сделать плавное танцевальное движение плечами, отчего пуговица на его смокинге со свистом отлетела в толпу, едва не выбив глаз Юе Мирокудзи.

— Почему этот греческий шкаф поет мне русские попсовые песни? — процедила Альтер, скрестив руки на груди.

— Возможно, он пытается выразить свое уважение к твоей темной ауре, — философски заметила обычная Сейбер с набитым ртом. — Или Иллия снова сбила ему настройки командными заклинаниями.

Неподалеку, у барной стойки, Окабе Ринтаро в белом халате отчаянно строчил что-то в телефоне.

— Организация внедряет акустическое оружие через древнегреческих героев! — шипел он в трубку. — Кристина! Они хотят расплавить нам мозг частотой этого рыка!

— Окабе, положи телефон, это просто караоке! И хватит называть меня Кристиной! — Курису Макисэ, в вечернем платье, но в неизменных колготках, отчаянно пыталась оттащить его от бара.

Но настоящая трагедия разворачивалась у ларька с шаурмой.

Гильгамеш, сияя золотом и самодовольством, только что закончил собирать идеальный свиток.

— Учитесь, черви! — провозгласил он, поднимая шаурму, как святой Грааль. — Взгляните на эту геометрию лаваша! Ни одна капля соуса не…

Дверь служебного камбуза распахнулась.

Оттуда, вытирая руки о фартук, вышла девушка. У нее были пепельные волосы, желтые глаза, а на голове криво сидел белый поварской колпак. Она мрачно жевала зубочистку.

— Эй, золотой, — окликнула Жанна Альтер, ухмыляясь с пугающей, мстительной жестокостью. — Говорят, ты тут монополию на мясо устроил? А как насчет того, чтобы добавить немного… французского колорита? Я тут приготовила специальный соус. Называется «Месть Орлеана».

В руках она держала пластиковое ведерко с чем-то подозрительно булькающим и зеленоватым.

Король Героев замер. Золотая шаурма выпала из его рук.

В глазах великого правителя Урука промелькнули флешбэки. Боль. Отчаяние. Квиддичный стадион. Нерон, бьющая палкой по трубам с воплем «Нагазовывай!». Шепот Хассана под полом, считающего его позор.

Лицо Гильгамеша побледнело, приобретя оттенок несвежего творога. Врата Вавилона за его спиной даже не попытались открыться — его боевой дух был сломлен на физиологическом уровне.

— Н-нет… — прохрипел Король Героев, пятясь назад и снося лотком для овощей Кухулина. — Только не соус. Уберите от меня эту ведьму! Энкиду! Помоги мне!

Гильгамеш развернулся и с невероятной для короля скоростью бросился бежать вдоль палубы, сметая на своем пути шезлонги, столики и мирно идущих Широ с Медузой на плечах.

— Ха! Трус! — Жанна Альтер победно заржала и запустила ведро с соусом ему вслед.

Зеленая жижа по параболе перелетела через палубу и… с идеальной точностью приземлилась прямо на роскошный льняной костюм Драко Малфоя.

Музыка смолкла. Геракл замер на ноте «Ты далеко, моя девчоо-о-онка!».

Драко медленно, очень медленно опустил взгляд на свою испачканную грудь. Зеленый соус с запахом горелых лягушачьих лапок медленно стекал по его идеальному лацкану.

Альтаир, стоявшая неподалеку с Гарри Поттером, сочувственно вздохнула.

— Мир Творцов действительно не щадит никого, — прошептала она, прижимаясь к плечу Гарри.

— Не то слово, — согласился Гарри, делая глоток коктейля и наблюдая, как Драко достает палочку с перекошенным от ярости лицом.

Драко Малфой медленно провел пальцем по лацкану испорченного пиджака, собирая каплю зелено-бурой жижи. Все вокруг замерли, ожидая либо Авады Кедавры, либо как минимум масштабного скандала с требованием уволить капитана, потопить корабль и подать в суд на Францию.

Вместо этого Драко поднес палец к губам и машинально слизал соус.

Его глаза расширились. Лицо, мгновение назад перекошенное аристократическим гневом, разгладилось, сменившись выражением глубокого, почти религиозного благоговения.

— Мерлиновы кальсоны… — прошептал Малфой. Он зачерпнул еще немного соуса пальцем и снова отправил в рот. — Этот букет… Ноты жженой резины и прокисшего драконьего молока так изящно подчеркивают пикантную горечь чеснока… Это гениально.

Жанна Альтер, уже собиравшаяся призвать знамя, чтобы отбить магическую атаку, ошеломленно моргнула:

— Чего? Эй, блондин, ты головой ударился? Я туда старые носки Ланселота выжала!

— Вы — непризнанный гений кулинарии, мадемуазель! — Драко шагнул к ней, полностью игнорируя то, как его лицо начало приобретать легкий зеленоватый оттенок. — Этот соус — шедевр! Мне срочно нужна порция шаурмы с этой заправкой!

Юя Мирокудзи присвистнул, глядя на побледневшего Малфоя.

— Земля тебе пухом, пацан. Твои кишки сейчас споют оперу.

— Истинное искусство требует жертв! — гордо заявил Драко. Но вдруг его спина подозрительно выпрямилась, а глаза округлились. В животе наследника рода Малфоев раздался звук, похожий на рычание василиска.

Драко изящно, но очень быстро развернулся на каблуках.

— Прошу меня простить. Боюсь, до конца круиза я буду… занят в своей каюте. Присылайте мне эту амброзию каждый вечер под дверь!

С этими словами он умчался в сторону туалетов со скоростью, которой позавидовал бы даже гоночный мотоцикл Сейбер Альтер.

Гарри Поттер молча поднял бокал, салютуя убегающему врагу-другу.

— Мужественный человек. Увидимся на следующей неделе, Драко.

Альтаир тихо хихикнула, прижимаясь к плечу Гарри, и в этот момент на сцену снова вышел Геракл.

— РРА-ГХ! АЙ-Я-ЯЙ, ДЕВЧОНКА, ГДЕ ВЗЯЛА ТАКИЕ НОЖКИ?! — грянул он в микрофон, и толпа, наконец очнувшись от шока, взорвалась аплодисментами. Широ, все еще держащий на плечах смущенную Медузу, тяжело вздохнул, пока Рин ритмично покачивала головой в такт русской попсе.

Вдали, на самой верхней, тихой палубе, лорд Эль-Меллой II стоял у перил, глядя на лунную дорожку, разрезающую темные волны Тихого океана.

Ветер трепал его длинные волосы. В руке он сжимал чашку остывшего черного чая.

Рядом с ним бесшумно появилась Грей. Она стянула капюшон, подставляя лицо морскому бризу.

— Выглядите уставшим, учитель.

— Я выгорел, Грей, — меланхолично отозвался Вейвер, делая глоток. — Я пережил Четвертую Войну Грааля. Я стал лордом. Но ничто, ничто в моей жизни не готовило меня к отпуску. Я видел, как Король Героев бежит от поварихи. Я видел, как Геракл поет про девчонок. Я не знаю, как мне возвращаться в Часовую Башню и читать лекции о серьезной магии.

— Братец! — раздался за спиной бодрый, звенящий голос Рейнес.

Вейвер даже не вздрогнул. Он просто закрыл глаза.

Леди Эль-Меллой подошла к перилам, облокотилась на них и с садистской улыбкой посмотрела на Вейвера.

— Чудесный вечер, не правда ли? Я только что сделала ставку с этой женщиной в колпаке, что блондинчик не выйдет из туалета до среды. А еще я записала пение Берсеркера. Это будет хит на новогоднем корпоративе Ассоциации Магов.

Вейвер медленно повернул к ней голову.

— Рейнес. Скажи честно. Ты сделала это нарочно? Весь этот маршрут. Фестиваль, Токио, круиз… Ты знала, что так будет?

— О, лорд, — Рейнес невинно захлопала ресницами. — Я лишь хотела, чтобы лето было незабываемым. И, согласись, оно таким и стало.

С нижней палубы донесся звук взрыва (кажется, Гильгамеш все-таки открыл Врата Вавилона в попытке забаррикадироваться в каюте), крик Широ «Тосака, не бей ее стулом!» и счастливый хохот Кухулина.

Вейвер Вельвет посмотрел на звезды. Затем на Грей. Затем на Рейнес.

Он достал из кармана сигарету. Прикурил. И впервые за эту безумную, бесконечную, абсурдную неделю тихо, искренне рассмеялся.

— Да, — выдохнул он вместе с дымом, глядя, как лайнер режет волны, унося их навстречу осени. — Определенно. Это лето я не забуду никогда.

Вейвер сделал глубокую затяжку, с улыбкой глядя на звезды.

— О, братец, не расслабляйся, — промурлыкала Рейнес, хищно блеснув глазами. — Вечер только начинается. В качестве завершающего аккорда я подготовила для нас особенный дегустационный сет…

Звякнула стеклянная дверь палубы. Из нее, гордо подняв головы, вышли Сфено и Эвриала. На голове Эвриалы белоснежный поварской колпак был нещадно смят, а сама она раздраженно потирала шишку на лбу.

— Эта Тосака совершенно не умеет воспринимать конструктивную критику! — возмущалась Эвриала. — Ударить богиню шезлонгом! Какое варварство!

— Оставь, сестра. Людишки просто не готовы к нашему искусству, — милостиво отозвалась Сфено.

В руках она несла серебряный поднос, уставленный крошечными, изысканными канапе, которые подозрительно светились в темноте бледно-лиловым светом.

Как раз в этот момент мимо них, победно поигрывая пустым пластиковым ведерком из-под соуса, проходила Жанна Альтер.

— О, Драконья Ведьма! — Сфено лучезарно улыбнулась. — Мы видели твой триумф над Золотым Королем. Впечатляюще. Не желаешь ли отведать наше фирменное «Канапе а-ля Горгона» в знак признания твоего таланта? Говорят, оно расширяет кулинарные горизонты.

Жанна Альтер пренебрежительно фыркнула:

— Мои горизонты и так шире некуда. Но давайте, показывайте, что там у вас. Хуже британской еды все равно ничего быть не может.

Она небрежно закинула одно канапе в рот. Рейнес, решив поддержать статус великосветской дамы и насладиться моментом своего триумфа, изящно взяла с подноса второе и тоже отправила в рот.

— М-м, необычная текстура, — протянула Рейнес, пережевывая. — Что в составе?

— Ферментированная печень глубоководного кракена, экстракт мандрагоры и капелька нашей божественной сестринской любви! — радостно сообщила Эвриала.

Жанна Альтер замерла. Рейнес тоже.

Сначала с их лиц схлынула кровь, уступив место пепельной бледности. Затем обе девушки синхронно приобрели тот самый неповторимый оттенок зеленого, с которым десятью минутами ранее Драко Малфой умчался в закат.

В животе Жанны Альтер что-то зловеще булькнуло. Внутри Рейнес этот звук отозвался гулким эхом, похожим на стон умирающего кита.

Девушки медленно, с ужасом посмотрели друг на друга. Вся вражда, статусы и пафос мгновенно испарились перед лицом надвигающейся физиологической катастрофы.

— Дверь… направо… — прохрипела Жанна Альтер, роняя пластиковое ведерко.

— Я VIP-клиент… у меня приоритет… — просипела Рейнес, хватаясь за живот.

И они сорвались с места.

Это был забег, достойный Олимпийских игр. Две гордые, безжалостные девушки неслись по палубе, расталкивая отдыхающих, перепрыгивая через шезлонги и сбивая официантов.

— МАЛФОЙ, ОСВОБОДИ КАБИНКУ, ИЛИ Я ВЫЖГУ ЭТУ ДВЕРЬ НАФИГ! — эхом разнесся по кораблю отчаянный вопль Драконьей Ведьмы, когда они ворвались в коридор.

Лорд Эль-Меллой II проводил их взглядом. Затем он посмотрел на свою сигарету. На поднос со светящимися канапе. И на улыбающихся сестер-горгон.

Улыбка Вейвера, до этого момента скрытая за пеленой усталости, стала абсолютно, кристально счастливой. Карма. В этом мире все-таки была карма.

С нижней палубы донесся оглушительный БАБАХ! — судя по звуку, обычная Сейбер все-таки применила Экскалибур, чтобы отобрать у кого-то последний кусок пиццы. Вода за бортом вспенилась от ударной волны.

На верхней палубе воцарилась относительная тишина, прерываемая лишь удаляющимися воплями Рейнес, требующей у Малфоя открыть дверь вип-туалета.

Грей подошла к самым перилам. Она оперлась на них локтями, подставив лицо свежему океанскому ветру. Внизу взрывались фантазмы, по кораблю носились мифические герои, а в туалетах вершились человеческие трагедии. Но здесь, наверху, дул прохладный ветер.

Девушка подняла глаза к небу, усыпанному мириадами ярких, холодных бриллиантов.

— Знаешь, Адд, — тихо, с искренней улыбкой произнесла Грей, игнорируя очередной взрыв за спиной, от которого на пол посыпались бокалы. — А звезды сегодня и правда удивительно красивые.

Корабль плыл вперед, унося самый безумный кроссовер этого лета прямо в вечность.