Лисья кровь

Глава 1. Дом под зелёным небом

Небо в их мире было зелёным.

Лиса знала это с тех пор, как научилась говорить, и потому никогда не воспринимала его как что-то необычное. Для неё зелёное небо было просто небом — таким же привычным, как деревянные стены дома, скрипучая третья ступенька на крыльце или старый крюк возле навеса, на котором отец каждый вечер оставлял свои рабочие крылья. Она могла часами смотреть вверх, но не потому, что пыталась понять, почему над их городом раскинулась эта бесконечная зелёная глубина. Ей просто нравилось следить за людьми, которые пересекали её, особенно утром, когда первые воздушные патрули только начинали свои маршруты и солнце ещё не успевало выбелить зелёный свет до почти прозрачного оттенка.

В это утро Лиса заметила не небо. Она заметила, что ремень на левом крыле опять ползёт.

Она сидела прямо на низком каменном бордюре у края двора, босыми ступнями чувствуя прохладу ночного камня. Плиты ещё держали холод в глубоких швах, куда за ночь забирался ветер, зато открытые солнцу участки уже начинали нагреваться. Лиса знала этот двор ногами не хуже, чем глазами: здесь у стены всегда оставался мелкий песок, возле старой яблони после дождя дольше всего стояла вода, а у самой калитки была выбита небольшая щель, в которую постоянно попадали гайки, пуговицы и всякий мелкий мусор.

Она потянула ремень на груди и недовольно поморщилась.

Учебные крылья были ещё слишком велики для неё, хотя Логан уверял, что сделал их именно под её рост. Рама была лёгкой, но всё равно ощутимо давила на плечи, крепления натирали кожу, а тёмная обшивка уже успела обзавестись несколькими пятнами от масла и клея. На правом крыле возле нижнего крепления осталась тонкая полоска от вчерашнего ремонта. Лиса несколько раз просила отца заменить эту деталь целиком, но Логан каждый раз отвечал, что пока она держится, менять её незачем.

Сегодня она снова собиралась доказать обратное.

Пряжка щёлкнула и неожиданно ослабла.

— Чёрт...

Лиса тут же замолчала и покосилась на дом.

Никто не вышел.

Она выдохнула с облегчением и снова взялась за ремень. Слово было не совсем взрослым, но она услышала его несколько дней назад от одного из старших учеников школы и с тех пор старательно ждала подходящего момента, чтобы использовать его. Подходящим моментом, как ей казалось, была именно сломавшаяся пряжка.

Правда, если мать услышит, придётся объяснять, откуда Лиса его знает. А объяснять не хотелось.

Дом стоял всего в нескольких шагах от неё. С улицы он выглядел совсем не так величественно, как школа или дома некоторых старших семей, но Лиса любила его именно таким. Невысокий, широкий, сложенный из тёмного дерева и светлого камня, он словно немного врос в землю. Нижняя часть стен была выложена грубым камнем, чтобы дерево не страдало от сырости, а выше шли широкие доски, которые за годы потемнели от дождей и солнца. Некоторые из них Логан заменял сам, поэтому на фасаде рядом стояли доски разных оттенков: старые почти серые, новые ещё сохраняли тёплый коричневый цвет.

У дома было широкое крыльцо с невысокими перилами. Над ним нависал деревянный навес, который за годы пережил не один сильный ветер и теперь немного уходил в сторону. Логан обещал исправить его ещё прошлой осенью. Потом зимой. Потом весной. Теперь уже никто не спрашивал, когда именно он это сделает.

Рядом с крыльцом находилась мастерская, пристроенная к дому позднее. Её дверь была шире обычной, чтобы туда можно было заносить большие детали крыльев, а возле стены стоял длинный верстак, заваленный инструментами. Даже с расстояния Лиса могла разглядеть несколько отвёрток, молоток, катушки тонкой проволоки и коробку с креплениями, которую отец почему-то всегда называл «той самой коробкой», хотя таких коробок в мастерской было не меньше пяти.

Под навесом висели крылья. Их было много.

Учебные, запасные, старые, почти не использовавшиеся и те, которыми Логан пользовался сам. Некоторые складывались почти полностью и выглядели аккуратно, другие занимали половину стены. На металлических креплениях висели ремни, сумки, защитные пластины и несколько элементов экипировки. От всего этого места пахло маслом, кожей, металлом и древесной пылью. Этот запах Лиса чувствовала каждый день и давно перестала замечать, хотя позже, вспоминая дом, именно его будет вспоминать одним из первых.

С улицы дом выглядел ещё проще.

Перед ним проходила узкая каменная дорожка, по обе стороны которой росла трава. Небольшой участок земли Логан когда-то пытался превратить в сад, но растения пережили его энтузиазм не все. Джоанна спасла то, что осталось, и теперь возле стены росли несколько кустов, пара невысоких деревьев и цветы, которые Лиса постоянно забывала поливать, пока мать не напоминала ей об этом.

За низким забором начинался их квартал.

По утрам он просыпался постепенно. Сначала открывались ставни. Потом появлялись люди. Кто-то нёс корзины на рынок, кто-то проверял крепления крыльев прямо у порога, кто-то спускался по лестницам с крыш. Между домами были протянуты воздушные тросы и переходы, которыми пользовались те, кто не хотел каждый раз спускаться на землю. На некоторых крышах уже стояли люди в экипировке, проверяя ремни перед вылетом.

Лиса знала многих из них. Для неё это не были знаменитые мутанты, герои или люди, чьи имена знали далеко за пределами квартала. Это были соседи. И друзья её отца.

Вон тот мужчина у дальнего дома всегда ругался на ветер. Женщина с красным шарфом каждое утро выгуливала двух собак. Парень с металлическими крыльями постоянно забывал закрывать окно. Для Лисы всё это было гораздо важнее того, что некоторые из этих людей когда-то участвовали в сражениях, о которых взрослые говорили вполголоса.

Она знала мир достаточно хорошо, чтобы понимать, что её отец не просто Логан. Для остальных он был человеком, который возглавлял школу. Для неё он всё равно оставался человеком, который забывал убрать кружку с перил. За спиной Лисы скрипнула дверь. Она обернулась.

Логан вышел на крыльцо, держа в одной руке кружку. Он был босиком, в тёмных рабочих штанах и без рубашки. Волосы после сна торчали чуть сильнее обычного, а на лице уже появилась щетина. На плечах и груди были видны старые шрамы — некоторые тонкие и светлые, другие более грубые, глубокие, оставшиеся после ран, которые Лиса видела только на старых фотографиях.

Она никогда не спрашивала, откуда каждый из них. Некоторые истории она знала. Некоторые — нет. Но сам Логан никогда не пытался спрятать их от неё. Как не прятал и когти.

Лиса с детства знала, что её отец мутант. В её доме это никогда не было чем-то, что требовало объяснения или осторожного разговора. Она видела, как из его костяшек выдвигались три длинных металлических лезвия, видела, как они исчезали обратно, слышала характерный звук металла, когда он тренировался, и однажды, ещё совсем маленькой, спросила, почему у папы руки могут делать то, чего не могут её руки.

Логан тогда просто ответил, что так получилось. Для Лисы этого оказалось достаточно.

Она также знала, что отец может зажить после ран, которые оставили бы другого человека в постели на недели. Видела, как порез на его ладони закрывался прямо у неё на глазах. Знала, что это не делает его неуязвимым. Знала, что ему бывает больно. Знала, что он может устать.

И знала главное: когда она падала и разбивала колено, он всё равно морщился сильнее неё.

Логан остановился на крыльце, сделал глоток кофе и несколько секунд просто смотрел на дочь. Потом перевёл взгляд на крылья. Потом на часы. Потом снова на крылья.

— Снова без меня? — спросил он.

Лиса выпрямилась.

— Я ещё не летала.

— Я вижу.

— Тогда почему говоришь так?

Логан спустился с крыльца.

— Потому что если бы я не вышел, через пять минут ты бы уже летала.

— Через десять.

— Вот. Видишь? Даже спорить не стала.

Лиса хотела ответить, но улыбнулась.

Логан подошёл ближе и присел перед ней. Он поставил кружку на край крыльца, взял ремень и начал проверять крепление. Его пальцы двигались быстро и привычно. Он не смотрел на пряжку — будто уже на ощупь знал, где проблема.

— Снова ослабла, — сказал он.

— Я знаю.

— Поэтому и лезешь?

— Поэтому и проверяю.

— Проверяешь?

— Ну... учусь проверять.

Логан поднял на неё глаза.

— Это уже больше похоже на правду.

Лиса посмотрела на его руки.

— А ты сам никогда не ошибался?

— Ошибался.

— Часто?

— Достаточно.

— А сильно?

Логан застегнул пряжку.

— По-разному.

— А мама знает?

— О большинстве случаев.

Лиса довольно улыбнулась.

— Значит, не обо всех.

— Я тебе ничего не говорил.

— Я сама догадалась.

Логан покачал головой.

— Вот это у тебя точно от матери.

Он поднялся, поправил ремень на другом плече и легко хлопнул ладонью по раме.

— Теперь нормально.

— Точно?

— Точно.

— А если опять...

— Если опять ослабнет, приземляешься и зовёшь меня.

— Я могу сама поправить.

— Можешь. Но сначала приземляешься.

Лиса недовольно посмотрела на него.

— Я уже умею.

— Я знаю.

— Тогда почему ты всё время говоришь, что я не умею?

Логан на секунду задумался.

— Потому что ты умеешь ровно до того момента, пока не решишь, что уже умеешь всё.

Лиса хотела возмутиться, но не нашла, что сказать.

— Это нечестно.

— Возможно.

— Ты специально так делаешь.

— Возможно.

Она прищурилась.

— Ты издеваешься.

— Немного.

Лиса не выдержала и рассмеялась. Логан тоже улыбнулся. Это было один из тех дней, когда ему не нужно было никуда спешить. По крайней мере, Лисе так казалось.

Она не знала, сколько дел уже ждало его в школе. Не знала, сколько отчётов лежало на его столе и сколько людей рассчитывали, что директор появится вовремя. Для неё школа была просто большим местом, куда иногда приходил отец. Она знала, что когда-то там был Чарльз Ксавье, знала его по фотографиям и рассказам взрослых, но лично помнить его не могла. Для Лисы он был частью истории школы, человеком с добрым лицом на старых снимках, чьё имя иногда произносили с той особенной интонацией, с какой говорят о тех, кого больше нет. А Логан был здесь. Именно поэтому для неё школа всё равно оставалась его местом.

— Ты сегодня в школу? — спросила она.

— После завтрака.

— Надолго?

— Постараюсь вернуться пораньше.

— Это значит «надолго».

— Это значит, что я постараюсь.

— Ты вчера тоже постарался.

— И вернулся.

— Когда уже стемнело.

— Значит, сегодня вернусь до темноты.

Лиса посмотрела на него с подозрением.

— Обещаешь?

Логан некоторое время молчал. Потом кивнул.

— Обещаю.

Лиса удовлетворённо улыбнулась.

— Тогда хорошо.

Из-за дома донёсся металлический звон. Логан посмотрел туда.

— Иди пока на площадку. Я сейчас.

— А можно выше забора?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что завтрак.

— При чём тут завтрак?

— При том, что если ты упадёшь голодная, твоя мать скажет, что я виноват.

— Она и так скажет.

— Вот именно.

Лиса засмеялась и побежала к краю двора. Она ещё не успела сделать и нескольких шагов, как из-за соседнего дома показалась широкая фигура Петра.

Колосс, как называли его многие за пределами этого квартала, здесь выглядел почти буднично. Высокий, невероятно крепкий, с широкими плечами и руками, которые казались слишком большими для обычной работы с мелкими деталями. Даже в человеческом облике он заметно выделялся среди остальных. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а лицо сохраняло ту спокойную доброжелательность, которая заставляла Лису чувствовать себя рядом с ним безопасно.

Пётр стоял у забора и держал в руках длинный металлический кронштейн.

— Доброе утро, Лиса.

— Доброе.

Он посмотрел на крылья.

— Уже тренировалась?

— Сейчас буду.

— Тогда удачи.

— Спасибо.

Пётр поднял кронштейн.

— Только ремень проверь ещё раз.

Лиса закатила глаза.

— Все сегодня решили мне про него напомнить?

Пётр посмотрел на Логана.

— Видимо, ремень сегодня главный член семьи.

Логан усмехнулся.

— Похоже на то.

— Я всё слышу, — сказала Лиса.

— Это хорошо, — ответил Пётр. — Значит, слух работает.

Лиса фыркнула.

Пётр продолжил заниматься забором, а она некоторое время наблюдала за ним.

— Что делаешь?

— Исправляю.

— А зачем?

— Потому что сломалось.

— А если опять сломается?

Пётр задумался.

— Тогда исправлю снова.

Лиса посмотрела на него серьёзно.

— А если десять раз?

— Исправлю десять раз.

— А если сто?

Пётр улыбнулся.

— Тогда попрошу Логана купить новый забор.

Логан, услышав это, покачал головой.

— Наконец-то разумный человек.

— Я всегда был разумным, — ответил Пётр.

— Это спорно.

Из-за соседней стены донёсся знакомый смех. Лиса подняла голову. На верхней части забора сидел Курт.

Он появился так тихо, что Лиса даже не заметила, когда именно он там оказался. Синий мех, тёмный плащ, длинный хвост, свисающий за край досок, и жёлтые глаза, в которых постоянно жила какая-то мальчишеская хитрость. Внешне он мог показаться пугающим человеку, который видел его впервые, но для Лисы Курт был просто Куртом — человеком, который иногда помогал отцу в школе и который любил появляться там, где его меньше всего ждали.

— Доброе утро, маленькая летунья, — сказал он.

— Я не маленькая.

— Конечно.

— Не говори «конечно», как папа.

Курт посмотрел на Логана.

— Это семейное.

— Не втягивай меня, — сказал Логан.

— Я ничего не делаю.

— Ты сидишь на чужом заборе.

— Технически, я стою на нём.

— Курт.

— Хорошо, хорошо.

Он спрыгнул вниз. На мгновение показалось, что упадёт, но Курт исчез в короткой вспышке телепортации и появился уже возле калитки. Лиса даже не вздрогнула. Она привыкла.

— Ты специально так делаешь? — спросила она.

— Что именно?

— Исчезаешь.

— Мне нравится.

— Папа говорит, что когда-нибудь ты телепортируешься в стену.

Курт приложил ладонь к груди.

— Твой отец совершенно не ценит моё мастерство.

— Я ценю, — сказал Логан. — Поэтому и говорю, чтобы не расслаблялся.

Курт усмехнулся.

— Видишь? Заботится.

— Он всех достаёт, — сказала Лиса.

— Вот именно.

— Я всё слышу, — заметил Логан.

— А мы и не скрываемся.

Лиса засмеялась.

В этот момент из дома донёсся голос Джоанны:

— Если вы закончили обсуждать Логана, который, судя по всему, снова ничего не слышит, идите завтракать!

Курт посмотрел на Логана.

— Кажется, директор вызван.

— Не директор, — ответил Логан.

— Муж.

— Иди уже.

Курт поднял руки.

— Всё, всё.

Он направился к дому, а Лиса осталась во дворе. Она посмотрела на свои крылья. Потом на Логана.

— После завтрака?

Он понял без уточнений.

— После завтрака.

— До самого забора?

— Выше.

Глаза Лисы загорелись.

— Правда?

— Правда.

Она развернулась и побежала к дому.

— Только не беги! — крикнул Логан ей вслед.

Лиса обернулась на ходу.

— Почему?

— Потому что крылья ещё на тебе!

Она посмотрела вниз, словно только сейчас вспомнила об этом, и замедлилась.

— Точно.

Логан покачал головой. На лице у него появилась улыбка.

Из кухни снова пахнуло горячим хлебом и кофе. Джоанна что-то говорила Курту, Пётр продолжал возиться с креплением забора, а над кварталом прошла первая пара воздушного патруля. Их тени скользнули по крышам и на несколько секунд накрыли двор прохладой.

Лиса остановилась посреди дорожки и подняла голову. Высоко над домами люди пересекали зелёное небо. Когда-нибудь она будет там. Пока ей хватало двора. Пока хватало отца рядом. Пока хватало этого дома, который она знала до последней доски, каждого крючка, каждой трещины в камне и каждой скрипучей ступеньки. Она ещё не знала, что именно такие вещи потом больнее всего вспоминать. Не сражения. Не великие имена. Не то, кем были её родители для остального мира. А утро. Тёплый камень под босыми ногами. Запах кофе. Шорох крыльев под навесом. Голос матери из кухни. Отцовскую руку на пряжке. И зелёное небо над домом. Для Лисы это был просто ещё один день. Обычный. Хороший. Её день.

— Курт, убери хвост с прохода, — донеслось из кухни.

— Он никому не мешает, Джоанна.

— Он лежит поперёк прохода.

— Это совершенно разные вещи.

— Курт.

— Уже убрал.

Лиса невольно улыбнулась, услышав их перепалку. На кухне всё было именно так, как она любила: тепло, пахло свежим хлебом и печёными яблоками, а из открытого окна тянуло прохладой сада. Курт уже успел занять место у стола и теперь с самым невинным видом наблюдал за Джоанной, которая расставляла тарелки. Судя по тому, как близко к нему стояла миска с мёдом, он явно собирался начать завтрак ещё до того, как остальные соберутся.

— Даже не думай, — предупредила Джоанна, заметив его руку.

Курт замер с ложкой в пальцах.

— Я просто проверяю, не испортился ли он.

— Мёд?

— В наше время осторожность никогда не бывает лишней.

— Тогда прояви осторожность и дождись остальных.

Курт вздохнул с видом человека, которому поручили непосильную задачу, и отложил ложку. Лиса устроилась на своём месте, подтянув к себе чашку. Она любила эти минуты перед завтраком, когда взрослые ещё не начинали обсуждать дела школы, дежурства и всякие важные вещи, от которых у неё быстро начинала болеть голова. Пока что можно было просто сидеть за столом, слушать знакомые голоса и ждать, когда мама поставит перед ней тарелку.

Кухня была небольшой, но просторной в самом важном для Лисы смысле: здесь всем хватало места. Большой стол из тёмного дерева занимал почти середину комнаты, а вокруг него стояли стулья, каждый со своим характером. На одном давно расшаталась спинка, другой был чуть выше остальных, третий скрипел, если на него садился Пётр. Логан обещал починить все три, но Джоанна подозревала, что он специально откладывает работу, потому что уже привык к этим звукам. Вдоль стены тянулись полки с банками, кувшинами и аккуратно сложенной посудой. Возле окна стояли горшки с зеленью, а на подоконнике лежала деревянная птица, которую Пётр когда-то вырезал для Лисы. Девочка иногда переставляла её с места на место, но птица всегда возвращалась на подоконник: мама говорила, что ей там лучше всего.

В глубине кухни находилась старая печь, которую Логан несколько раз собирался заменить, однако каждый раз находилась причина отложить покупку. То новая печь оказывалась слишком дорогой, то выбранная модель не подходила к дымоходу, то Джоанна напоминала, что старая исправно греет дом и прекрасно справляется с выпечкой. В конце концов Логан перестал спорить. Теперь он лишь ворчал, когда приходилось чистить её после особенно долгого использования, а Джоанна делала вид, что не замечает его недовольства.

Из кухни была видна часть общей комнаты: потёртый диван, низкий столик, полки с книгами и картами воздушных маршрутов. На стене висела большая карта города, испещрённая отметками и заметками, которые Логан оставлял после посещения школы. Рядом находились несколько семейных вещей, не представлявших никакой особой ценности для посторонних, но занимавших в доме своё постоянное место. Здесь не было дорогой мебели или изысканных украшений. Зато каждая царапина, каждая потёртость и каждая полка рассказывали о людях, которые жили под этой крышей. Дом не пытался выглядеть лучше, чем был. Он просто был их домом.

Джоанна поставила на стол блюдо с горячим хлебом и вытерла ладони о полотенце. Её волосы были собраны сзади, но несколько непослушных прядей выбились возле висков. Она двигалась быстро и уверенно, успевая следить за едой, накрывать на стол и время от времени бросать взгляд на Курта, который слишком старательно изображал образцового гостя. В её облике не было показной строгости, однако Лиса давно знала: мама замечает почти всё. Даже если не говорит об этом сразу.

— А где Пётр? — спросила Джоанна, оглянувшись на открытую дверь.

— Продолжает свою эпическую битву с забором, — ответил Курт. — Пока счёт в пользу забора, но Пётр постепенно меняет ход сражения.

— Он обещал закончить до завтрака.

— Он человек слова. Просто у забора, кажется, другое мнение.

Джоанна посмотрела на него так, что Курт сразу выпрямился.

— Я схожу позову его, — предложила Лиса.

— Нет, милая. Ты только села. Я сама.

Но Джоанна не успела выйти. Со двора донёсся стук молотка, за которым последовал голос Петра:

— Последний гвоздь!

— Ты уже говорил это! — крикнула Джоанна в сторону двери.

— На этот раз точно последний!

— Если ты не появишься через минуту, я вынесу завтрак на улицу и накормлю забор вместо тебя!

Курт прикрыл рот ладонью, пряча улыбку. Лиса тоже засмеялась. Она представила, как Пётр сидит перед покосившейся оградой с тарелкой на коленях и терпеливо пытается скормить деревянным доскам кусок хлеба. Картина показалась ей настолько забавной, что она едва не поперхнулась собственной слюной.

— Не смейся, — сказала Джоанна, хотя сама уже улыбалась. — А то твой отец решит, что это отличная идея, и заставит вас обоих чинить забор после завтрака.

— Я бы справился, — заявил Курт. — Более того, могу починить его за несколько секунд.

— Тогда почему до сих пор не починил?

— Потому что Пётр очень дорожит своей работой. Я не хочу отнимать у него удовольствие.

— Как благородно с твоей стороны.

— Я стараюсь.

В этот момент в кухню вошёл Логан. Он занял своё место за столом, и Джоанна поставила перед ним тарелку. Лиса посмотрела на отца, собираясь рассказать ему о том, что Курт опять пытался стащить мёд, но передумала: Курт и без неё уже начал оправдываться.

— Прежде чем кто-нибудь выдвинет обвинения, хочу заявить, что я не сделал ничего предосудительного.

— Ты ещё даже не успел ничего сделать, — заметил Логан.

— Вот именно. И всё же меня уже подозревают.

— Наверное, есть причины.

— Логан, я начинаю думать, что ты совсем не ценишь мою дружбу.

— Ценю. Поэтому и позволяю тебе приходить в дом.

— Тронут до глубины души.

Джоанна поставила на стол миску с печёными яблоками и покачала головой.

— Если вы оба закончили, можно наконец позавтракать?

— Я закончил, — ответил Логан.

— А я только начал, — сообщил Курт и тут же получил от Джоанны выразительный взгляд. — Завтракать. Я имел в виду завтракать.

Лиса прыснула со смеху. Логан посмотрел на неё, и на его лице появилось знакомое выражение сдержанной улыбки. Он потянулся за хлебом, отломил кусок и положил часть на тарелку дочери. Всё происходило так обыкновенно, что Лиса даже не задумывалась о том, насколько сильно любила подобные утра. Отец рядом, мама хлопочет у стола, Курт придумывает очередную глупость, а Пётр где-то снаружи пытается доказать старому забору, что последний гвоздь действительно последний.

Вскоре Пётр всё-таки появился в дверях. Он вытер руки о тряпку, которую принёс с собой, и осторожно вошёл на кухню, стараясь не задеть плечом дверную раму. На его лице читалось удовлетворение человека, закончившего работу, хотя по тому, как он разминал пальцы, Лиса догадалась, что возня с забором оказалась не такой простой, как он рассчитывал.

— Всё, — объявил Пётр. — Теперь держится крепко.

— Ты уверен? — спросил Логан.

— Абсолютно.

— В прошлый раз ты тоже был уверен.

— В прошлый раз доска была гнилая изнутри.

— А в этот?

— В этот я заменил её целиком.

Логан кивнул, словно принял ответ, а Джоанна пододвинула Петру тарелку.

— Садись. И не вздумай снова выходить на улицу, пока не поешь.

— Я и не собирался.

— Прекрасно. Значит, мы наконец научились понимать друг друга.

Пётр сел рядом с Куртом. Стул под ним привычно скрипнул, и все, кроме самого Петра, на мгновение посмотрели вниз.

— Я починю его после завтрака, — спокойно сказал он.

— Не смей, — ответила Джоанна.

— Но он скрипит.

— Он скрипит уже три года.

— Именно поэтому его давно пора починить.

— Пётр, ты пришёл чинить забор, а не мебель. Поешь.

Пётр послушно взялся за хлеб. Курт наклонился к нему и шепнул:

— Иногда мне кажется, что единственный человек, способный остановить тебя посреди работы, — это Джоанна.

— Ты просто никогда не видел, как Логан пытается остановить меня, — ответил Пётр.

— Видел. Он обычно предлагает мне помочь тебе, а потом уходит.

— Потому что знает, что ты начнёшь рассказывать истории и отвлекать меня.

— Это клевета.

— Это опыт.

— Опыт — всего лишь название для старых ошибок, — торжественно произнёс Курт.

— Тогда у тебя его очень много, — заметил Логан.

— Я человек богатой биографии.

Завтрак наконец пошёл своим чередом. Джоанна села рядом с Лисой и принялась за еду, время от времени напоминая дочери, чтобы та не торопилась. Пётр рассказывал о том, как пришлось укрепить одну из секций забора, Курт спорил с ним по поводу того, можно ли считать работу законченной, если доска всё ещё немного отличается по цвету от остальных, а Логан слушал их вполуха, поглядывая на дочь. Лиса старалась есть аккуратно, но то и дело отвлекалась на разговор, и вскоре на её тарелке остался только небольшой кусок хлеба.

— Ты сегодня собираешься в школу? — спросила Джоанна у Логана.

— Да. Мне нужно проверить расписание и поговорить с несколькими преподавателями.

— Опять изменили воздушные маршруты? — уточнил Пётр.

Логан кивнул.

— Северный переход временно закрывают для проверки креплений. Пока не выяснят, в каком состоянии опоры, ученики не должны пользоваться этим маршрутом.

— Хорошо, что предупредили заранее, — сказала Джоанна. — Вчера я видела, как по нему проходила группа детей. Они летели довольно высоко, и один из них едва не задел трос.

— Я поговорю с дежурными, — ответил Логан. — Если есть неисправность, её должны устранить до того, как кто-нибудь пострадает.

— А если дело не только в креплениях? — спросил Курт.

Логан посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

Курт пожал плечами, но на этот раз не стал улыбаться.

— Вчера в школе обсуждали изменения маршрутов. Дежурные получили распоряжение поздно вечером, хотя проверку вроде бы планировали ещё на прошлой неделе. Мне показалось странным, что решение приняли так быстро.

— Возможно, обнаружили новую проблему, — предположил Пётр.

— Возможно, — согласился Курт. — Я просто думаю, что стоит выяснить причину, прежде чем менять расписание занятий.

— С этим я согласен, — сказал Логан. — Но пока у нас нет других сведений, будем исходить из того, что известно. Безопасность учеников важнее удобства расписания.

Джоанна внимательно слушала. Она не вмешивалась в разговор, но Лиса заметила, как мама время от времени смотрела на отца. Логан говорил спокойно, как всегда, когда обсуждал школьные дела, однако в его голосе появилась та твёрдость, которую дочь слышала всякий раз, когда он принимал решение и не собирался отступать.

— Ты ведь не собираешься сам проверять этот переход? — спросила Джоанна.

— Нет. Сначала поговорю с дежурными.

— Логан, я серьёзно.

— Я тоже. Не стану рисковать людьми, пока не узнаю, что произошло.

Джоанна слегка кивнула и вернулась к завтраку. Она знала, что муж не любит, когда за него принимают решения, но ещё лучше она знала, что за его привычкой действовать самому скрывается желание не допустить, чтобы кто-то другой оказался в опасности. Это качество не раз спасало людей. Оно же не раз приводило Логана туда, откуда он возвращался с новыми шрамами и молчанием, которое могло длиться часами.

— Кстати, о старых переходах, — сказал Пётр, отрезая кусок хлеба. — Помните западный пролёт? Тот, который пришлось полностью заменить после битвы?

Лиса подняла голову. Она не знала, о какой именно битве говорил Пётр, но по тому, как Курт перестал жевать, поняла, что взрослые хорошо помнят это событие.

— Ещё бы, — ответил Курт. — После того случая я долго не мог смотреть на воздушные тросы без желания проверить каждое крепление лично.

— Ты и сейчас проверяешь каждое крепление лично, — заметил Пётр.

— И это доказывает, насколько полезным оказался мой страх.

— Я бы назвал это осторожностью, — сказал Логан.

— От тебя это звучит почти как похвала.

— Не привыкай.

Пётр усмехнулся и продолжил:

— Тогда ведь всё могло закончиться гораздо хуже. Если бы вы не успели вывести людей с верхнего участка, если бы опора не выдержала…

— Она выдержала, — отрезал Логан.

В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Петра остановиться. Лиса посмотрела на отца. Он сидел неподвижно, с опущенной головой, и держал вилку так крепко, что побелели костяшки пальцев.

— Я не хотел сказать… — начал Пётр.

— Я знаю, что ты хотел сказать.

Логан произнёс это тихо, но напряжение в его голосе стало заметнее. Он словно пытался удержать внутри себя что-то, что давно ждало подходящего мгновения, чтобы вырваться наружу. Джоанна медленно положила вилку на край тарелки.

— Логан, — произнесла она негромко.

Он не ответил. Его взгляд оставался прикованным к столу, но было ясно, что он уже не видит ни тарелки, ни чашки, ни людей, сидевших напротив. Дыхание стало тяжелее. Плечи напряглись, а мышцы на предплечье проступили под кожей.

Раздался сухой металлический щелчок.

Лиса вздрогнула.

Из правой руки Логана выдвинулись когти. Три длинных лезвия блеснули в солнечном свете, и одно из них глубоко царапнуло деревянную поверхность стола. Звук оказался резким и неприятным — словно кто-то провёл ножом по самой сердцевине дома.

Никто не двигался.

Лиса знала, что у отца есть когти. Она видела их раньше, знала, как они появляются и как исчезают. Для неё это не было чудом или чем-то непонятным. Но прежде когти всегда казались ей частью его силы, чем-то, что он мог контролировать так же легко, как собственные руки. Сейчас же Логан смотрел на них так, словно не хотел видеть их вовсе.

Он медленно разжал пальцы. Вилка, которую он держал, согнулась почти пополам. Логан перевёл взгляд на свою руку, и на его лице мелькнуло выражение, которого Лиса прежде не замечала: не злость, не страх, а глубокое отвращение к самому себе.

Курт первым нарушил молчание.

— Логан, ты дома, — сказал он негромко.

Логан моргнул. Его взгляд переместился на Курта, потом на Петра, на Джоанну и, наконец, на дочь. Увидев Лису, он словно окончательно вернулся в настоящее. Когти втянулись обратно, оставив на столе глубокие борозды.

— Прости, — произнёс он.

Он обращался ко всем, но смотрел на дочь.

— Папа?.. — тихо спросила Лиса.

Логан попытался улыбнуться, однако улыбка не получилась. Он посмотрел на погнутую вилку, осторожно положил её рядом с тарелкой и поднялся из-за стола.

— Мне нужно немного побыть одному.

— Логан, — начала Джоанна.

— Я скоро вернусь.

Он сказал это так, словно хотел убедить прежде всего самого себя. Затем направился к выходу, не оглядываясь. На мгновение задержался у двери, но ничего не добавил и вышел из дома.

Дверь закрылась негромко.

За столом повисла тишина. Ещё минуту назад здесь смеялись, спорили и передавали друг другу хлеб, а теперь никто не решался первым заговорить. Курт смотрел на дверь, и его хвост неподвижно лежал возле ножки стула. Пётр опустил глаза. Его большие руки медленно сжались, а затем снова разжались на столе.

— Прости, — произнёс он. — Я не должен был вспоминать об этом за завтраком.

— Ты не знал, что так произойдёт, — ответила Джоанна.

Она говорила спокойно, но Лиса заметила, что мама больше не притрагивается к еде. Её взгляд то и дело возвращался к двери, за которой исчез Логан. Джоанна словно прислушивалась к каждому звуку снаружи, стараясь понять, где он и как себя чувствует.

— Я ведь не хотел его задеть, — продолжил Пётр. — Просто вспомнил тот переход. Казалось, что прошло достаточно времени.

— Время не всегда делает то, чего мы от него ждём, — тихо сказал Курт.

Пётр не ответил. Он смотрел на царапины, оставленные когтями Логана. Одна из них пересекала стол почти до самого края. Дерево было старым, пережившим десятки ремонтов, и эта отметина не казалась самой серьёзной из всех, что на нём имелись. Но сейчас она почему-то притягивала взгляд сильнее остальных.

Джоанна взяла салфетку и машинально убрала несколько крошек возле тарелки мужа. Затем остановилась, положила салфетку рядом и посмотрела в окно. За стеклом зеленел сад, колыхались листья, а на дальнем краю двора виднелась часть забора, который Пётр наконец починил. Всё выглядело привычно и спокойно. Именно это спокойствие, казалось, делало случившееся ещё тяжелее.

Лиса сидела неподвижно, глядя на пустое место отца. Она не понимала, почему разговор о старой битве заставил его уйти. Не понимала, что именно он вспомнил и почему не смог остаться за столом. Ей хотелось побежать следом, но она боялась, что отец снова посмотрит на неё тем самым взглядом — потерянным, чужим, будто на мгновение переставшим узнавать собственный дом.

— Мам, — тихо позвала она.

Джоанна сразу повернулась к дочери.

— Что, милая?

— Папа вернётся?

Вопрос прозвучал по-детски просто. Лиса не спрашивала, что случилось, не пыталась выяснить, почему у отца появились когти. Она хотела знать только одно: вернётся ли он к столу, закончит ли завтрак и выполнит ли своё обещание поднять её сегодня выше забора.

Джоанна протянула руку и накрыла ладонь дочери своей.

— Конечно, вернётся.

— Он не сердится на нас?

— Нет, милая. Не на нас.

— Тогда почему он ушёл?

Джоанна замолчала. Она посмотрела на дверь, и на её лице появилось выражение, которое Лиса не могла понять. В нём было слишком много всего: любовь, тревога, усталость и какая-то старая печаль, которую мама обычно прятала за улыбкой и повседневными делами.

— Иногда человек вспоминает что-то очень тяжёлое, — наконец сказала она. — И ему нужно немного времени, чтобы снова почувствовать себя здесь, с нами.

— Но он ведь был здесь.

— Да, милая. Он был здесь.

— Я не понимаю.

— Тебе и не нужно всё понимать прямо сейчас.

Джоанна погладила её по руке. Лиса опустила глаза, обдумывая услышанное. Ей хотелось возразить, сказать, что она уже большая и может понять, если ей объяснят. Но она видела, что мама сама расстроена, и не стала настаивать.

— Папа сильный, — тихо произнесла девочка.

— Да, — ответила Джоанна. — Очень сильный.

— Тогда почему ему плохо?

Джоанна не сразу нашла ответ. Она посмотрела на Лису, убрала прядь волос с её лица и осторожно притянула к себе.

— Потому что сила не означает, что человеку никогда не бывает больно.

Лиса прижалась к матери. Она не до конца поняла эти слова, но почувствовала, что сейчас лучше просто посидеть рядом. Джоанна обняла её, а затем отпустила, чтобы дочь могла вернуться к завтраку. Сама она так и не притронулась к остывшему чаю.

Курт наконец поднялся, собрал несколько пустых тарелок и отнёс их к раковине. Он делал это молча, без привычных комментариев и шуток. Пётр последовал его примеру и принялся убирать со стола, хотя Джоанна попросила оставить посуду до конца завтрака. На этот раз она не стала спорить, когда Пётр продолжил работу. Возможно, всем троим нужно было занять руки чем-нибудь простым, чтобы не сидеть напротив пустого места Логана.

Лиса осталась на стуле. Она время от времени поглядывала на дверь и ждала, что отец вот-вот появится на пороге, нахмурится из-за беспорядка, спросит, почему никто не доел хлеб, а потом сядет на своё место, словно ничего не произошло. Но дверь оставалась закрытой.

Джоанна тоже ждала.

Она старалась не показывать беспокойства, отвечала на вопросы Курта, благодарила Петра за помощь и убирала со стола. Однако каждый раз, когда снаружи раздавались шаги или скрипела доска на крыльце, её взгляд невольно обращался к выходу. Она не звала Логана снова и не пыталась заставить его вернуться. Просто оставляла ему время, как оставляла его всегда, когда понимала, что одних слов недостаточно.

За окном люди продолжали пересекать зелёное небо. На соседней крыше кто-то проверял крылья, по воздушному тросу скользила подвесная корзина, а за забором раздавался детский смех. Город жил обычным утром, не замечая маленькой тишины, возникшей в одном из его домов.

Лиса допила остывший чай и осторожно соскользнула со стула. Она посмотрела на мать, но ничего не спросила. Джоанна поняла её без слов и мягко кивнула, словно обещая, что всё будет хорошо, хотя сама не могла знать наверняка, когда Логан вернётся и сумеет ли он оставить прошлое за дверью.

Девочка направилась к окну. Отсюда был виден двор, часть сада и тот самый забор, который Пётр так старательно чинил всё утро. Лиса прижала ладони к подоконнику и вгляделась в знакомые уголки своего маленького мира. Она всё ещё думала о полёте, о ремнях и об обещании отца. Ей казалось, что если она будет ждать достаточно терпеливо, утро обязательно вернётся к прежнему порядку.

Лиса ещё немного постояла у окна, наблюдая за двором. Пётр и Курт убирали со стола, Джоанна складывала оставшуюся еду, а место Логана по-прежнему пустовало. Девочке хотелось спросить, когда отец вернётся, но она уже получила ответ и теперь не знала, что ещё можно сделать. Поэтому она спрыгнула с подоконника, поправила домашнюю рубашку и направилась к выходу. Ей не хотелось весь день просидеть в доме. К тому же Логан обещал полетать с ней, а отец обычно старался держать слово.

На улице стало теплее. Зелёное небо над кварталом постепенно светлело, и солнце уже поднималось достаточно высоко, чтобы его свет ложился на крыши и верхушки деревьев. Ветер шевелил листья в небольшом саду, раскачивал подвешенные под навесом крылья и приносил с улицы голоса соседей. Где-то неподалёку работал воздушный подъёмник, негромко постукивая механизмом, а над крышами проплыла пара небесных странников. Один летел свободно, широко расправив крылья, другой держался ближе к страховочному тросу и время от времени поглядывал вниз.

Лиса уже собиралась обойти дом и поискать отца во дворе, когда из мастерской донёсся металлический стук. Она остановилась, прислушалась и сразу повернула к небольшому помещению под навесом.

Дверь была приоткрыта. Внутри пахло кожей, машинным маслом и древесной пылью. Солнечный свет проникал через узкое окно, освещая верстак, инструменты и развешанные на стене ремни. Логан стоял спиной к двери, склонившись над чем-то на рабочем столе. Он уже успел надеть рубашку, но рукава закатал до локтей. Его движения оставались привычно точными: он проверял крепление, проводил пальцами по шву, натягивал ремешок, словно хотел убедиться, что тот выдержит любую нагрузку.

— Пап?

Логан обернулся. На мгновение его лицо показалось Лисе серьёзнее обычного, но, увидев дочь, он отложил инструмент и выпрямился.

— А вот и моя лётчица.

— Ты тут.

— Как видишь.

— Я тебя искала.

— А я, между прочим, кое-что для тебя готовил.

Он потянулся к крючку у стены и снял пару тренировочных крыльев. Они были небольшими, с лёгким каркасом и плотной тканью, натянутой между гибкими дугами. Ремни на них выглядели потёртыми, но сами крылья были аккуратно собраны и явно недавно проверены. Логан поднял их, осмотрел ещё раз и повернулся к дочери.

— Я обещал тебе поучиться летать, помнишь?

Лиса сразу оживилась.

— Помню!

— Тогда чего стоишь? Иди сюда.

Она подошла к нему и повернулась спиной, послушно отведя руки в стороны. Логан присел перед ней на одно колено, чтобы не приходилось тянуться к застёжкам, и начал надевать крылья. Он действовал привычно, но теперь проверял каждую деталь особенно внимательно: поправил плечевые лямки, убедился, что каркас лежит ровно, потянул за боковой ремень и только после этого принялся застёгивать нижнюю пряжку.

Лиса стояла терпеливо, хотя ей уже не терпелось выбежать на открытое место. Она чувствовала, как крылья ложатся на спину, как ремни обхватывают плечи и грудь, и невольно расправила руки, будто уже находилась в воздухе.

— Не ёрзай, — сказал Логан.

— Я не ёрзаю.

— Ты только что попыталась взлететь, пока я застёгиваю ремень.

— Я просто проверяю!

— Вот и проверяй неподвижно.

Лиса замерла с самым серьёзным видом, на какой только была способна. Логан едва заметно улыбнулся и потянулся к последней застёжке. В следующую секунду раздался сухой треск. Ремень лопнул у самого основания пряжки, и освободившийся конец хлестнул по каркасу.

Логан застыл. Несколько мгновений он просто смотрел на оборванную лямку, словно надеялся, что она сама передумает и вернётся на место.

— Да твою ж мать!

Лиса вздрогнула и обернулась.

Логан тут же прикрыл глаза, выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Прости, Рыжая. Не на тебя ругаюсь.

— Я ничего не сделала.

— Знаю. Ты тут совершенно ни при чём.

Он осторожно снял с неё крылья, чтобы порванный ремень не зацепился за одежду, и положил их на верстак. Затем ещё раз осмотрел разрыв. Кожа у пряжки истончилась, а шов давно начал расходиться. Логан нахмурился. Он мог починить ремень, но не собирался выпускать дочь в воздух на снаряжении, которому больше не доверял.

— Похоже, эти крылья своё отработали, — сказал он.

— Они сломались?

— Только ремень. Но этого достаточно.

— А мы теперь не полетим?

Логан посмотрел на неё и слегка наклонил голову.

— Кто тебе такое сказал?

Он отвернулся к дальней стене мастерской, где за несколькими большими рабочими крыльями висела ещё одна пара — немного меньше, с более узким каркасом и новыми ремнями. Логан снял их с крючка и проверил крепления.

— Купил их пару дней назад, — объяснил он. — Всё собирался дать тебе примерить, да руки не доходили. Видимо, вовремя купил.

Лиса подошла ближе и осторожно коснулась края крыла.

— Они мои?

— Если подойдут по размеру.

— А если не подойдут?

— Тогда придётся найти другие.

— А если и другие сломаются?

Логан посмотрел на неё поверх крыла.

— Тогда я начну подозревать, что ты специально растёшь быстрее, чем положено.

Лиса улыбнулась. Отец говорил это с привычной сухостью, но она услышала в его голосе ту самую мягкость, которой ей не хватало за завтраком. Он всё ещё казался более сосредоточенным, чем обычно, и временами его взгляд словно задерживался на чём-то невидимом, однако сейчас он был рядом, занимался её крыльями и собирался выполнить обещание.

— Ты правда купил их для меня?

— Нет, для Петра. Он давно мечтал о собственной паре детских крыльев.

— Пап!

— Конечно, для тебя. А теперь стой смирно, пока я проверю размер.

На этот раз Логан работал ещё осторожнее. Он расправил ремни, убедился, что ни одна пряжка не заедает, и надел крылья на дочь. Каркас оказался чуть шире прежнего, но сидел хорошо. Логан отрегулировал плечевые лямки, проверил боковые крепления, затем попросил Лису поднять руки, наклониться вперёд и повернуться в обе стороны. Он следил за каждым движением, замечая даже небольшое смещение ремня.

— Больно?

— Нет.

— Ничего не давит?

— Нет.

— Дышать можешь?

Лиса набрала полную грудь воздуха и выпятила живот.

— Могу!

— Отлично. Только не надо дышать за двоих. Нам обоим ещё летать.

Он потянул за последний ремень, проверил пряжку и несколько раз слегка надавил на каркас. Затем отошёл на шаг и внимательно осмотрел дочь. Крылья сидели ровно, не перекашивались и не мешали движениям. Логан поправил один из ремней у её плеча, после чего наконец кивнул.

— Вот теперь другое дело.

Лиса расправила руки. Каркас за спиной слегка качнулся, ткань тихо зашуршала.

— Я похожа на настоящую небесную странницу?

— Пока ты больше похожа на человека, который собирается разбить нос, если забудет, где у него ноги.

— Пап!

— Но крылья хорошие. Это уже половина дела.

Он снял со стены собственные рабочие крылья. Они были заметно больше, прочнее и тяжелее детских, с широким каркасом, усиленными креплениями и несколькими дополнительными ремнями. Их ткань местами потемнела от времени и непогоды, а на металлических деталях виднелись царапины. Лиса видела их много раз, но каждый раз ей хотелось рассмотреть поближе. Эти крылья принадлежали отцу так же, как его инструменты, шрамы и привычка проверять дверь перед сном. В них было что-то настоящее, взрослое и недоступное ей пока.

Логан надел рабочие крылья, застегнул ремни и несколько раз повёл плечами, проверяя, как каркас следует за движением спины. Затем повернулся к дочери.

— Ну что, готова?

— Да!

— Не спеши. Сначала вспомним правила.

Лиса тут же выпрямилась.

— Слушаюсь, инструктор.

— Не умничай. Первое: если ветер меняется, не пытайся спорить с ним. Второе: если теряешь равновесие, не дёргай крыльями как сумасшедшая. Третье: если я говорю опуститься, ты опускаешься. Не споришь, не задаёшь вопросов и не пытаешься доказать, что уже всё умеешь. Поняла?

— Поняла.

— Повтори.

Лиса перечислила правила почти без запинки. На третьем она чуть не сбилась, но вовремя вспомнила последние слова и закончила с таким довольным видом, будто только что сдала сложный экзамен.

— Хорошо, — сказал Логан. — И ещё одно. Если тебе страшно, ты мне говоришь. Не нужно притворяться смелой.

— А тебе бывает страшно?

Вопрос прозвучал неожиданно. Логан поправлял застёжку на собственном крыле и на мгновение замер. Затем посмотрел на дочь.

— Бывает.

Лиса удивлённо моргнула.

— Правда?

— Конечно.

— Но ты же никогда не боишься.

— Я тебе этого не говорил. Я говорил, что нельзя позволять страху решать за тебя.

Она задумалась над ответом. Для неё отец был человеком, который не боялся высоты, боли, плохой погоды и почти ничего из того, что могло случиться в их городе. Но сейчас он не стал делать вид, будто страх существует только у маленьких детей. Лиса запомнила это, хотя пока не до конца понимала, зачем ей может понадобиться такое знание.

Логан открыл дверь мастерской и пропустил её вперёд.

— Начнём над двором. Невысоко. Просто проверим, как крылья слушаются.

Лиса вышла на открытое место и остановилась возле каменной дорожки. Перед ней был знакомый двор, низкий забор, сад и крыша дома. За ними простирался город, а ещё выше лежало зелёное небо, по которому двигались люди и тени облаков. Она чувствовала ветер на лице и слышала, как ткань крыльев шуршит за спиной. Всё это было знакомо, но сегодня почему-то казалось важнее, чем прежде. Возможно, потому, что она уже не просто играла с ремнями во дворе. Она собиралась подняться в воздух вместе с отцом.

Логан встал рядом и внимательно посмотрел на её крылья.

— Не пытайся сразу набрать высоту. Почувствуй, как ветер держит каркас. Тебе нужно не победить его, а научиться с ним работать.

— А ты будешь рядом?

— Буду.

Он произнёс это просто, без торжественных обещаний. Лисе этого хватило. Она расправила крылья, слегка согнула колени и сделала первый осторожный шаг на край дорожки. Логан поднялся первым, легко оттолкнувшись от земли. Его рабочие крылья раскрылись широким полукругом, поймали поток воздуха, и он плавно поднялся над двором. Через мгновение он уже держался на высоте чуть выше навеса, не удаляясь от дома.

— Давай, Рыжая! — позвал он. — Не торопись!

Лиса разбежалась всего на несколько шагов и оттолкнулась от земли. Крылья дрогнули, подхватили воздух, и её ноги оторвались от дорожки. На мгновение она испугалась, что снова упадёт, но каркас удержал её. Она поднялась невысоко, всего на несколько метров, однако этого оказалось достаточно, чтобы двор изменился. Забор стал ниже, кусты в саду расправились под ней зелёными пятнами, а крыша дома оказалась почти на уровне её глаз.

— Получается! — крикнула Лиса.

— Получается, — подтвердил Логан, летевший рядом. — Только смотри вперёд, а не на меня.

Она повернула голову к нему.

— Но я хочу видеть, где ты!

— Я никуда не денусь. Смотри на направление.

Лиса послушалась. Она старалась удерживать крылья ровно, чувствовала, как ветер давит на ткань и как каждое движение плеч меняет положение каркаса. Иногда её немного разворачивало в сторону, но Логан тут же подсказывал, как поправить положение. Он не хватал её без необходимости и не делал всё за неё. Просто летел рядом, удерживая расстояние, на котором мог вмешаться, если она потеряет равновесие.

Они сделали несколько кругов над двором. Лиса постепенно перестала смотреть вниз каждую секунду и начала замечать то, чего не видела с земли: узор черепицы на крыше соседнего дома, верёвку с выстиранным бельём, маленькую площадку на верхнем этаже башни и двух детей, которые тренировались на соседней улице. Один из них неуверенно держался над землёй, пока взрослая женщина шла рядом по мосткам и подсказывала, как расправлять крылья. Лиса хотела помахать им, но вспомнила слова отца и оставила руки в нужном положении.

— Хорошо! — похвалил Логан. — Уже лучше.

— Я же говорила, что смогу!

— Ты ещё ничего не доказала.

— Я летаю!

— На высоте крыши.

— Но летаю же!

Логан не выдержал и рассмеялся. На короткий миг его лицо стало прежним — открытым, живым, почти мальчишеским. Лиса услышала этот смех и почувствовала, как внутри у неё всё становится легче. За завтраком отец выглядел так, словно где-то далеко от неё осталась часть его самого. Теперь, летя рядом, он снова был тем человеком, который обещал поднять её выше забора и всегда находил способ объяснить, почему она не должна торопиться.

Они опустились во дворе, и Логан помог дочери снять крылья лишь настолько, чтобы проверить крепления. Все ремни оставались на месте. Он провёл пальцами по пряжкам, слегка потянул каждую лямку и удовлетворённо кивнул.

— Вот видишь? Новые крылья — новая жизнь.

— Это ты сам придумал?

— Только что.

— Глупо.

— А ты слишком много разговариваешь для человека, который ещё пять минут назад боялся подняться над забором.

Лиса толкнула его в бок. Логан сделал вид, что едва удержался на ногах, и схватился за сердце.

— Нападение! На собственного отца! Средь бела дня!

— Ты сам начал!

— Я всего лишь обучал тебя полёту.

— И говорил глупости.

— Это часть обучения.

Лиса снова рассмеялась. Она чувствовала себя увереннее и уже поглядывала в сторону улицы, где над крышами тянулся широкий воздушный коридор. Оттуда ветер приносил запах далёких садов, пыль с верхних площадок и шум города, который с высоты казался гораздо спокойнее, чем с земли.

Логан заметил её взгляд.

— Хочешь попробовать вдоль улицы?

Лиса замерла, не веря, что правильно услышала.

— Правда?

— Только до угла и обратно. Я буду рядом. Если почувствуешь, что не справляешься, сразу опускаешься. Договорились?

— Договорились!

— И не вздумай лететь наперегонки с кем-нибудь из соседских детей.

— Я не собиралась!

Логан посмотрел на неё с сомнением.

— Конечно.

Он поправил собственные ремни и первым направился к краю двора. Лиса последовала за ним, стараясь сдерживать нетерпение. За низким забором улица постепенно наполнялась людьми. Несколько небесных странников пролетели над мостками, двое взрослых шли по верхнему переходу, придерживая корзины, а возле соседнего дома мужчина закреплял на спине крылья своему сыну. Всё выглядело совершенно обычно. Лиса знала эту улицу с тех пор, как научилась ходить, но сегодня ей предстояло увидеть её сверху — не в одиночестве, а рядом с отцом.

Логан оглянулся на неё.

— Готова?

— Готова!

Они одновременно расправили крылья и оттолкнулись от земли. Лиса почувствовала, как воздух подхватил её, как ноги перестали касаться каменной дорожки и дом начал медленно уходить вниз. Логан держался рядом, немного впереди, показывая направление. Девочка выровняла крылья и осторожно повернула в сторону улицы.

Именно тогда ветер резко изменился.

Сначала это был всего лишь порыв, который ударил в бок и развернул Лису немного сильнее, чем она ожидала. Она попыталась поправить положение, но следующий поток воздуха пришёл сверху, прижал одно крыло и заставил каркас накрениться. В одно мгновение всё, что ещё секунду назад казалось понятным, стало чужим. Улица наклонилась, крыши поплыли в сторону, а ремни натянулись на плечах.

— Папа!

— Крылья ровно! — крикнул Логан. — Не дёргайся! Смотри на меня!

Лиса попыталась выполнить его указания, но ветер снова ударил в спину. Она не понимала, откуда он пришёл и почему не слушается. Ей казалось, что воздух, который только что держал её, теперь пытается сбросить вниз. Сердце застучало так сильно, что заглушило голоса и шум улицы. Она увидела землю, быстро приближавшуюся к ней, и страх оказался сильнее всех правил, которые она повторяла несколько минут назад.

Лиса перестала бороться с порывом. Она инстинктивно прижала крылья, стараясь уменьшить сопротивление, и начала опускаться. Каркас дрожал, ноги искали землю, а ветер продолжал толкать её в сторону. Когда подошвы наконец коснулись каменной дорожки, она не удержалась на ногах и упала на колени. Крылья ударились о землю, ткань зацепилась за край камня, и девочка, испугавшись ещё сильнее, разрыдалась.

Логан приземлился рядом почти сразу. Он опустился на колени, придержал дочь за плечи и осторожно помог ей освободить крылья от дорожки.

— Эй, эй, Рыжая. Всё. Ты на земле. Слышишь меня? Ты уже на земле.

Лиса не могла ответить. Она плакала так, что слова превращались в прерывистые всхлипы, а дыхание сбивалось. Она вцепилась в отцовскую рубашку, словно боялась, что даже теперь ветер может снова поднять её и унести куда-то, где она не сможет найти дорогу домой.

Логан обнял её крепче, прикрывая собой от порывов. Одной рукой он придерживал её за спину, другой осторожно гладил по голове, позволяя выплакаться. Он не говорил, что она должна успокоиться, не упрекал за то, что она испугалась, и не пытался сразу объяснить, что произошло. Он просто оставался рядом, пока её дыхание понемногу не стало ровнее.

— Я испугалась, — выговорила Лиса наконец.

— Знаю.

— Я не могла… оно меня… Я не могла удержаться!

— Ты всё правильно сделала.

Она подняла заплаканное лицо.

— Но я упала.

— Ты почувствовала, что не справляешься, и опустилась на землю. Это не одно и то же.

— Я испортила полёт.

— Нет, Рыжая. Полёт не испорчен. Просто ветер оказался сильнее, чем мы ожидали.

Лиса всхлипнула и снова уткнулась ему в грудь.

— Я больше не хочу.

— Тогда сегодня больше не будем.

— Совсем?

— Совсем. Никто не заставляет тебя снова подниматься в воздух, когда ты боишься.

Логан произнёс это без колебаний. Он не собирался превращать первый настоящий испуг дочери в урок мужества, который она должна была пройти немедленно. Она была маленькой, и для неё несколько мгновений потерянного равновесия могли оказаться страшнее любой опасности, которую взрослые привыкли считать незначительной. Сейчас ей нужно было не доказать, что она умеет летать, а снова почувствовать землю под ногами и понять, что отец рядом.

Лиса понемногу успокаивалась. Логан отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо, и большим пальцем осторожно убрал слезу с её щеки.

— Послушай меня. Ты ничего не испортила. Крылья целы, ты цела, и мы оба вернёмся домой. А ветер… — Он посмотрел вверх, на зелёное небо, где облака быстро двигались над крышами. — Ветер не обязан быть удобным. Наша задача — научиться понимать его. Но не сегодня, если ты не хочешь.

Лиса кивнула. Её губы ещё дрожали, но плакать она уже перестала. Она крепко держала отца за руку, а Логан не торопил её подниматься. Он знал, что она запомнит этот полёт надолго. Возможно, запомнит не высоту, не поворот улицы и не то, как ветер подхватил крылья, а собственный страх и то, как быстро земля оказалась под ногами. Поэтому он не хотел, чтобы последнее воспоминание об этом утре осталось для неё только падением.

— Пап, — прошептала Лиса.

— Что?

— Ты ведь не сердишься?

Логан посмотрел на неё так, словно вопрос задел его сильнее, чем она могла понять.

— Нет, Рыжая. Я не сержусь.

— Даже если я больше не полечу?

— Даже если сегодня ты решишь вообще не подходить к крыльям.

Она помолчала, потом снова прижалась к нему. Логан обнял её и на мгновение закрыл глаза. Он чувствовал, как постепенно стихает дрожь в её плечах, и старался не думать о том, как легко всё могло закончиться иначе. Он слишком хорошо знал, что иногда достаточно одного порыва ветра, одной ошибки или одной секунды, чтобы обычный день перестал быть обычным. Но сейчас Лиса была рядом, живая, испуганная, доверяющая ему, и этого было достаточно, чтобы сосредоточиться только на ней.

— Папа?

— М-м?

— А мы ещё попробуем?

Логан слегка отстранился и посмотрел на неё.

— Когда будешь готова.

— Не сегодня?

— Сегодня можем просто походить по двору. Или посидеть на крыльце. Или съесть ещё яблок, если мама оставила.

Лиса шмыгнула носом.

— Она оставила.

— Тогда у нас есть план.

Она слабо улыбнулась. Логан помог ей подняться, проверил колени и ладони, убедился, что она не ушиблась, и только потом снял с неё крылья. Ремни остались целыми, каркас не повредился, но он всё равно внимательно осмотрел каждую застёжку. Закончив проверку, Логан поднял крылья и посмотрел на дочь.

— Отнесём их домой. А потом решим, чем займёмся.

Лиса кивнула и взяла его за руку.

Именно тогда Логан заметил движение на дальнем конце улицы.

Сначала он увидел лишь фигуру, приближавшуюся по каменному переходу. Человек двигался быстро, не отвлекаясь на прохожих и не задерживаясь возле соседних домов. Когда незнакомка оказалась ближе, Логан узнал Рэйчел. Она шла к ним, и по её лицу было ясно, что пришла она не ради обычного разговора.

Рэйчел была одной из Людей Икс, и Логан знал её достаточно хорошо, чтобы заметить перемену в её поведении. Обычно она умела сохранять спокойствие даже в неприятных обстоятельствах, но сейчас в её взгляде чувствовалось напряжение. Она остановилась в нескольких шагах от них и быстро посмотрела на Лису, затем на Логана.

— Логан, нам пора в школу, — сказала она. — Кое-что произошло.

Он сразу выпрямился. Тепло, с которым он только что разговаривал с дочерью, не исчезло, но выражение его лица изменилось: взгляд стал собранным, движения — точными. Лиса почувствовала эту перемену и крепче сжала его руку.

— Что случилось? — спросил Логан.

Рэйчел на мгновение замялась, словно решая, сколько можно сказать при ребёнке.

— Лучше объясню по дороге.

Логан внимательно посмотрел на неё. Он не стал задавать второй вопрос, но Лиса заметила, как напряглась его челюсть. Рэйчел не стала добавлять ничего лишнего. Она только ещё раз взглянула на девочку и тихо произнесла:

— Привет, Лиса.

— Здравствуй, — ответила та, стараясь говорить спокойно.

Логан присел перед дочерью и положил ладони ей на плечи.

— Слушай, Рыжая. Мне нужно ненадолго отлучиться в школу.

Лиса сразу вспомнила завтрак, пустое место за столом и то, как отец уходил, не сказав ей почти ничего. Она не хотела снова отпускать его, но теперь он смотрел на неё иначе — внимательно и с явным желанием объяснить всё так, чтобы она не испугалась.

— Ты вернёшься? — спросила она.

— Конечно.

— До темноты?

Логан на мгновение задержал взгляд на её лице. Затем кивнул.

— До темноты. Обещаю.

— Точно?

— Точно.

Он обнял её, поцеловал в макушку и помог расправить ворот рубашки, смятый после падения. Затем взял тренировочные крылья и повёл дочь обратно к дому. Рэйчел осталась ждать у калитки, не вмешиваясь в их разговор. Лиса шла рядом с отцом, стараясь не задавать вопросов о школе. Она понимала, что произошло что-то важное, хотя не знала что именно, и не хотела мешать ему уходить.

В доме Джоанна как раз убирала со стола. Увидев Логана с дочерью, она сразу поняла, что полёт закончился раньше, чем они планировали. Её взгляд скользнул по лицу Лисы, по крыльям в руках мужа и по красным следам на коленях девочки.

— Что случилось?

— Ветер, — коротко ответил Логан. — Она испугалась, но всё в порядке. Ничего серьёзного.

Джоанна подошла к дочери и присела рядом.

— Покажи колени, милая.

Лиса послушно протянула ноги. Мама осмотрела ссадины, провела пальцами по коже вокруг них и убедилась, что повреждения небольшие. Затем поцеловала дочь в лоб.

— Сегодня больше никаких полётов.

— Папа уже сказал.

— Тогда вы оба наконец-то согласны со мной.

Логан тихо усмехнулся, но улыбка быстро исчезла, когда он посмотрел на часы. Рэйчел всё ещё ждала снаружи. Он повесил тренировочные крылья на крюк возле входа, затем снял рабочие, которые всё ещё были у него на спине, и аккуратно закрепил их рядом.

— Мне нужно идти, — сказал он Джоанне. — Рэйчел пришла из школы. Там что-то произошло.

Джоанна посмотрела на него внимательно. Она не стала спрашивать, что именно, но по тому, как изменилось лицо мужа, поняла, что речь идёт не о расписании занятий и не о неисправных воздушных переходах.

— Будь осторожен, — сказала она.

— Постараюсь.

— Логан.

Он повернулся к ней.

— Я серьёзно.

— Я знаю.

Джоанна подошла ближе и коротко коснулась его руки. Между ними не было долгих объяснений или обещаний, которые требовали бы произнести вслух всё, что они оба понимали. Логан задержал её ладонь в своей, затем наклонился и поцеловал. На мгновение он прикрыл глаза, словно позволил себе запомнить это простое прикосновение перед тем, как снова вернуться к делам, от которых невозможно было уклониться.

— Я вернусь, — сказал он.

— Я буду ждать.

Он обернулся к Лисе. Девочка стояла рядом с матерью, уже немного успокоившись после падения, но всё ещё смотрела на него с тревогой. Логан подошёл, присел и поправил ей волосы.

— Отдыхай сегодня. Если захочешь, вечером расскажешь мне, как прошёл твой полёт.

— Но я же упала.

— И всё равно полетела. Это тоже часть истории.

Лиса подумала и кивнула.

— Хорошо.

— А завтра посмотрим, что можно сделать с ремнями и ветром.

— И ты будешь рядом?

— Буду.

Он обнял её ещё раз, после чего поднялся и направился к выходу. У двери остановился, словно хотел что-то добавить, но лишь посмотрел на Джоанну и коротко кивнул. Затем вышел во двор, где Рэйчел уже ждала его. По дороге к калитке он позвал Курта и Петра, и оба, услышав серьёзность его голоса, сразу перестали заниматься своими делами. Через несколько минут они втроём направились вместе с Рэйчел к школе.

Лиса смотрела им вслед из окна. Она не знала, что случилось и почему отцу снова пришлось уйти, но на этот раз он пообещал вернуться до темноты. Этого обещания ей хотелось держаться, как за надёжный ремень на крыльях. Джоанна подошла сзади и обняла её за плечи.

— Пойдём, милая. Давай обработаем колени, а потом ты сможешь отдохнуть.

— Мам, а почему папу всегда куда-то зовут?

Джоанна задумалась, глядя вслед уходившим фигурам.

— Потому что он нужен людям.

— А мне он тоже нужен.

— Конечно, — тихо ответила она. — И он это знает.

Лиса прижалась к матери. За окном зелёное небо постепенно меняло оттенок, становясь мягче и темнее. Ветер всё ещё гулял между крышами, но теперь девочка смотрела на него иначе. Ей хотелось снова полететь, когда страх отступит, но пока она была рада просто стоять на земле и чувствовать, что рядом есть человек, который не станет заставлять её быть смелой раньше времени.

К полудню ссадины на коленях перестали щипать, а к вечеру Лиса уже почти забыла о них. Почти — потому что стоило ей случайно задеть одно колено о край стула, как она тут же вспоминала порыв ветра, накренившиеся крылья и то ужасное мгновение, когда земля стремительно приближалась к лицу. Тогда девочка ненадолго замолкала, поглядывала на тренировочные крылья у входа и принималась за какое-нибудь другое дело.

Джоанна не заставляла её рассказывать о случившемся. Она занималась домашними делами, время от времени просила дочь помочь, и постепенно утро перестало казаться таким тревожным. Вместе они разобрали оставшиеся после завтрака продукты, полили растения возле окна, а потом перебрали корзину с бельём, которое нужно было отнести наверх. Лиса несколько раз порывалась спросить, вернулся ли кто-нибудь из школы, но каждый раз останавливалась. Она помнила обещание отца и старалась не думать о том, почему он ушёл так поспешно.

Джоанна тоже не сидела без дела, хотя временами останавливалась посреди комнаты и прислушивалась к звукам с улицы. Она проверяла, закрыты ли окна, поправляла вещи на полках, заглядывала в мастерскую и возвращалась на кухню. Всё это были обычные домашние занятия, но Лиса замечала, что мама делает их немного медленнее, чем обычно. Иногда Джоанна смотрела на часы, а потом на дверь, словно надеялась, что следующий звук шагов на крыльце окажется именно тем, которого она ждёт.

— Мам, а папа всегда возвращается вовремя? — спросила Лиса, когда они складывали чистые полотенца.

Джоанна разгладила ткань ладонью.

— Не всегда. Иногда дела задерживают его.

— Но он же обещал.

— И он постарается сдержать обещание.

Лиса нахмурилась. Ей не очень понравился ответ, потому что он оставлял место для чего-то неопределённого. Она привыкла, что отец говорит прямо: если не может сделать что-то сейчас, объясняет почему; если обещает вернуться, значит, действительно собирается вернуться. Конечно, бывали случаи, когда ему приходилось задерживаться, но тогда Джоанна обычно знала, где он находится, и могла сказать дочери, когда его ждать.

— А если он не успеет до темноты?

Джоанна присела перед ней и поправила край полотенца, который выбился из стопки.

— Тогда мы будем ждать его дома. Но пока у нас нет причин думать, что он не успеет.

— Ты тоже его ждёшь?

— Конечно.

— Даже когда знаешь, что он вернётся?

Джоанна улыбнулась.

— Особенно тогда.

Лиса задумалась над этим ответом, но расспрашивать дальше не стала. Она взяла следующую стопку полотенец и понесла её к шкафу, стараясь не уронить. Джоанна смотрела ей вслед с мягкой улыбкой. Дочь была похожа на Логана своей упрямой решимостью доводить начатое до конца, но в ней хватало и другого — той живой любознательности, с которой сама Джоанна когда-то смотрела на мир. Лиса хотела знать ответы на все вопросы, даже если ещё не понимала, почему некоторые из них взрослые предпочитали оставлять без ответа.

День тянулся медленно. Солнце пересекало зелёное небо, тени от домов перемещались по улице, а ветер постепенно стихал. Несколько раз Лиса выходила на крыльцо и смотрела на воздушные коридоры. Каждый раз она задерживалась там чуть дольше, чем собиралась, но, не увидев знакомых фигур, возвращалась в дом. Крылья по-прежнему висели на крючке возле мастерской. Девочка проходила мимо них, иногда касалась пальцами края каркаса, но снимать их не пыталась.

Она не хотела снова лететь одна.

И не хотела признаваться даже самой себе, что теперь немного боялась высоты.

Когда солнце начало опускаться за дальние крыши, Лиса в очередной раз выглянула во двор. На этот раз она услышала знакомые голоса ещё до того, как увидела людей. У калитки появились Пётр и Курт, а за ними — Логан. Он шёл чуть позади, слушая, как Курт что-то рассказывает, и временами отвечал короткими фразами. По его лицу нельзя было понять, что происходило в школе, но Лиса сразу заметила главное: отец вернулся.

— Папа! — крикнула она и бросилась к двери.

Джоанна выглянула из кухни, услышав её голос, и на мгновение замерла. Затем улыбнулась и пошла следом, вытирая руки полотенцем.

Логан успел подняться на крыльцо, когда Лиса выбежала из дома. Она остановилась перед ним, словно на секунду забыла, что собиралась сделать, а потом обняла его за пояс. Он удивлённо опустил взгляд, но сразу обнял её в ответ, положив ладонь на затылок.

— Ну здравствуй, Рыжая.

— Ты вернулся!

— Я же обещал.

— Ещё не темно.

Логан посмотрел на небо, где солнце всё ещё светилось над дальними крышами, окрашивая облака в тёплые оттенки зелёного и золотистого.

— Вижу. Значит, успел.

— Я думала, ты задержишься.

— Я тоже думал, что задержусь, — признался он. — Но кое-что удалось решить быстрее, чем ожидали.

Он не стал рассказывать о школе. Лиса и не спросила. Ей хватало того, что он был здесь, что его рука лежала у неё на плече и что в голосе снова звучала привычная спокойная уверенность. Она отступила на шаг и внимательно посмотрела на него, словно проверяя, не исчезнет ли он снова, если она отвернётся.

Логан заметил этот взгляд.

— Что такое?

— Ничего.

— Вот это я понимаю — исчерпывающий ответ.

— Я просто смотрю.

— И что видишь?

Лиса сделала серьёзное лицо.

— Что ты старый.

Курт за спиной Логана громко рассмеялся. Пётр прикрыл рот ладонью, но улыбка всё равно выдала его с головой.

— Слышал? — сказал Курт. — Дети наконец начинают говорить правду.

— Ещё одно слово, — предупредил Логан, — и ты сегодня ночуешь в мастерской.

— Там пахнет маслом.

— Зато будет много времени подумать о своём поведении.

— Жестоко. Бессердечно. И совершенно не по-дружески.

— Привыкай.

Лиса засмеялась. Логан подхватил её на руки и на мгновение прижал к себе, а затем поставил на землю. Он выглядел уставшим. На его лице проступили тени, плечи казались тяжелее, чем утром, а взгляд иногда задерживался на чём-то вдали. Но он вернулся, как обещал, и для Лисы это значило гораздо больше, чем любые объяснения.

Джоанна подошла к ним и коснулась щеки мужа.

— Ты успел.

— Успел.

— Всё в порядке?

Логан посмотрел на неё. На этот раз в его взгляде не было той резкой отстранённости, что возникла за завтраком, но он всё ещё выглядел серьёзным.

— На сегодня — да.

Джоанна поняла, что он не собирается рассказывать больше. Она не стала настаивать. Только задержала ладонь на его щеке на мгновение дольше обычного, после чего повернулась к Курту и Петру.

— Вы останетесь ужинать?

— Если нас не прогонят, — ответил Курт.

— Это зависит от того, сколько мёда ты съешь до ужина.

— Джоанна, ты разбиваешь мне сердце.

— Переживёшь.

Пётр рассмеялся и отправился к забору, чтобы ещё раз проверить крепление, хотя Джоанна сразу напомнила ему, что сегодня он больше ничего чинить не будет. Курт направился в дом, пообещав помочь накрыть на стол, и Логан проводил его подозрительным взглядом.

— Он собирается помогать или опять будет мешать?

— Скоро узнаем, — ответила Джоанна.

Лиса потянула отца за руку.

— Пап, а мы можем ещё полетать?

Логан посмотрел на неё. Девочка старалась говорить спокойно, но в глазах уже появился знакомый блеск. Она всё ещё помнила падение и сильный ветер, однако желание подняться в воздух никуда не исчезло. Ей хотелось доказать себе, что утренний испуг не отнял у неё мечту.

— Сейчас? — уточнил он.

— Немножко. Только над двором.

— А ветер?

Лиса посмотрела на деревья. Листья едва шевелились, а ткань крыльев под навесом почти не двигалась.

— Кажется, он уже не злится.

Логан хмыкнул.

— Ветер не умеет злиться. Но иногда ведёт себя так, будто ему никто не объяснил правила приличия.

— Тогда мы ему объясним.

— Вот теперь я начинаю беспокоиться за ветер.

Он посмотрел на Джоанну, словно ожидая возражений. Она перевела взгляд с мужа на дочь, потом на небо. Солнце ещё не скрылось за крышами, и до сумерек оставалось время.

— Только недолго, — сказала она. — И не уходите далеко от дома.

— Не уйдём, — пообещал Логан.

Он взял тренировочные крылья с крючка и принёс их дочери. На этот раз Лиса не торопилась. Она сама просунула руки в лямки, а Логан помог ей застегнуть ремни. Они оба внимательно проверили каждую пряжку. Затем он надел собственные крылья, потянул за крепления и повернулся к дочери.

— Как ты себя чувствуешь?

Лиса на мгновение задумалась.

— Немного страшно.

— Хорошо.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Почему хорошо?

— Потому что ты не пытаешься притворяться, будто ничего не боишься. Теперь мы знаем, с чем будем работать.

Он поправил ремень на её плече и мягко коснулся пальцами края каркаса.

— Сегодня не нужно лететь высоко. Можешь просто подняться на метр-другой, а потом опуститься. Если захочешь остановиться, остановимся.

— А если у меня не получится?

— Тогда попробуем в другой раз.

Лиса кивнула. Ответ был простым, но почему-то успокоил её сильнее любых заверений, что ветер больше не подует. Отец не обещал, что она не испугается снова. Он обещал, что не заставит её продолжать, если станет страшно.

Они вышли на середину двора. Логан поднялся первым, но остался совсем невысоко, позволяя дочери видеть его лицо. Лиса несколько раз глубоко вдохнула, расправила крылья и оттолкнулась от земли. На этот раз она не стала разбегаться. Просто сделала небольшой шаг вперёд, позволила каркасу поймать слабый поток воздуха и осторожно поднялась над каменной дорожкой.

Всего на несколько мгновений.

Потом опустилась обратно.

— Получилось! — воскликнула она.

— Получилось, — подтвердил Логан.

— Я не упала!

— И это тоже хорошо.

Лиса посмотрела на него с таким восторгом, словно только что перелетела через весь город. Логан улыбнулся и опустился рядом. Они попробовали ещё раз, затем ещё. Каждый раз девочка поднималась немного увереннее, хотя не пыталась набирать высоту. Ветер оставался спокойным, и над двором царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ткани и голосами соседей.

На четвёртый раз Лиса удержалась в воздухе чуть дольше. Она успела повернуть голову и посмотреть на крышу дома, на сад и на зелёное небо, прежде чем опуститься. В груди у неё разлилось тёплое чувство победы. Не над ветром и не над высотой — над тем страхом, который утром заставил её плакать.

— Ну что, — спросил Логан, когда она снова оказалась на земле, — на сегодня хватит?

Лиса подумала и кивнула.

— Хватит.

— Уверена?

— Ага. Завтра ещё попробуем.

— Завтра ещё попробуем, — согласился он.

Она сняла крылья, и Логан помог ей повесить их на крючок. Потом они вместе постояли под навесом, глядя на небо. Солнце уже коснулось края дальних крыш, и зелёный свет стал мягче, словно весь город постепенно погружался в спокойный вечер.

— Пап?

— Что?

— Когда я научусь хорошо летать, ты будешь летать со мной?

Логан посмотрел на неё.

— Если захочешь.

— Даже когда я стану большой?

— Даже тогда.

— А если я буду летать быстрее тебя?

— Вот этого я точно не обещаю.

Лиса засмеялась и прижалась к его боку. Логан обнял её за плечи. Некоторое время они стояли молча, слушая, как во дворе постепенно стихает дневной шум. Пётр наконец закончил возиться с забором и ушёл в дом, а Курт, появившись в дверях, сообщил, что ужин готов и что он лично спас последнюю порцию мёда от полного уничтожения.

— Ты её спас от кого? — спросил Логан.

— От себя, разумеется. Я совершил невероятное усилие воли.

— Тогда я горжусь тобой.

— Наконец-то признание моих заслуг.

Лиса снова рассмеялась. Они вошли в дом, где уже пахло горячей едой, хлебом и травами. Джоанна накрывала на стол, Пётр рассказывал ей о последней доске забора, а Курт пытался убедить всех, что его вклад в приготовление ужина был неоценимым. Логан сел рядом с дочерью, и обычный домашний вечер наконец вступил в свои права.

За ужином говорили о самых простых вещах. Пётр рассказал о соседе, который умудрился запутать ремни на собственных крыльях, Курт добавил к истории столько подробностей, что в конце концов сосед оказался едва ли не величайшим воздушным преступником в истории города, а Джоанна несколько раз напоминала, что еда предназначена для того, чтобы её ели, а не обсуждали. Лиса рассказывала о своих коротких полётах, показывала, как удерживала равновесие, и каждый раз, когда доходила до момента, в котором ей удалось подняться чуть выше, её голос становился громче.

Логан слушал внимательно, иногда задавая вопросы. Он не смеялся над утренним падением и не пытался представить его чем-то незначительным. Напротив, он позволил дочери самой решить, как рассказывать об этом, и ни разу не перебил, когда она объясняла, что чувствовала в воздухе. Джоанна тоже слушала, и по её лицу было видно, что она рада видеть дочь такой оживлённой.

Когда ужин закончился, Курт и Пётр ещё немного посидели в общей комнате. Они разговаривали с Логаном о школе, но уже без той напряжённости, которая появилась утром. Лиса не прислушивалась к их разговору. Она устала после полётов и домашних дел, а тепло дома постепенно разморило её. Она сидела на диване, прислонившись к матери, и пыталась не закрывать глаза, хотя веки становились всё тяжелее.

— Кто-то у нас засыпает, — заметил Курт.

— Я не засыпаю, — пробормотала Лиса.

— Разумеется. Ты просто очень внимательно изучаешь внутреннюю сторону своих век.

— Курт, — предупредила Джоанна.

— Всё, молчу.

Логан поднялся с кресла и протянул дочери руку.

— Пойдём, Рыжая. Пора спать.

— Но я ещё не устала.

— Конечно. Поэтому ты уже три раза чуть не упала с дивана.

— Это диван кривой.

— Разумеется. Виноват диван.

Лиса позволила отцу поднять её на руки. Она устроилась у него на плече, обняла за шею и уже почти не сопротивлялась сну. Логан понёс её по коридору, осторожно ступая по деревянному полу, чтобы не задеть скрипучую третью ступеньку сильнее обычного. Джоанна шла следом, держа в руках чистую ночную рубашку и небольшое полотенце.

Комната Лисы находилась в дальней части дома, рядом с окном, выходившим в сад. Она была небольшой, но светлой, с деревянной кроватью, узким шкафом и полками, на которых лежали книги, рисунки и всякие найденные на прогулках мелочи. Возле стены стоял небольшой сундук с игрушками, хотя Лиса уже редко играла с некоторыми из них. На подоконнике лежали гладкие камешки, сухие листья и несколько перьев, которые она собирала, когда гуляла с отцом. Одно из перьев было особенно длинным и тёмным. Лиса утверждала, что оно принадлежало огромной птице, которая жила где-то за городом, хотя Логан подозревал, что его просто принесло ветром с верхних площадок.

Логан осторожно уложил дочь в постель. Джоанна помогла ей переодеться, укрыла одеялом и убрала волосы со лба. Лиса уже почти закрыла глаза, но, почувствовав, что отец собирается отойти, потянулась к нему рукой.

— Пап.

— Я здесь.

— Ты завтра тоже будешь дома?

Логан сел на край кровати.

— Утром мне нужно будет в школу. Но я вернусь.

— И мы полетаем?

— Если ты захочешь.

Лиса сонно улыбнулась.

— Захочу.

Он погладил её по волосам. Несколько мгновений девочка смотрела на него, словно пыталась запомнить лицо, а потом тихо спросила:

— Пап, а почему ты зовёшь меня Рыжей?

Логан удивлённо поднял брови.

— А как мне тебя ещё называть?

— Ну… Лиса.

Он улыбнулся.

— Так тебя мама зовёт.

— И ты иногда.

— Иногда.

— А почему?

Логан посмотрел на Джоанну. Та стояла у кровати, держа в руках край одеяла, и улыбалась. В комнате было тихо, за окном медленно сгущался зелёный сумрак, а последние лучи солнца скользили по подоконнику.

— Потому что ты наша Лиса, — ответил он.

Девочка нахмурилась, стараясь разобраться.

— Но меня же не так зовут.

— Знаю.

— Тогда почему?

Логан провёл ладонью по её волосам.

— Это не совсем имя. Скорее… наше домашнее имя для тебя. Такое, которое знают те, кто тебя любит.

Лиса посмотрела на мать.

— Ты тоже меня так называешь.

— Конечно, милая, — ответила Джоанна. — Потому что ты наша маленькая Лиса.

— А почему именно лиса?

Джоанна села рядом с мужем. Она поправила одеяло, чтобы оно не сползало с плеч дочери, и задумчиво посмотрела на её лицо.

— Когда ты была совсем маленькой, ты всё время куда-то убегала. Стоило нам отвернуться на минуту, как ты уже пряталась за креслом, забиралась под стол или пыталась утащить что-нибудь из мастерской отца. А если тебя находили, ты смотрела на нас такими хитрыми глазами, будто сама придумала игру, а мы просто не успели понять её правила.

— Я так не делала, — сонно возразила Лиса.

— Делала, — уверенно сказал Логан. — И однажды ты спрятала мой инструмент в корзине с бельём.

— Я была маленькая!

— Очень маленькая. Но уже тогда умела доставлять неприятности.

Лиса хихикнула, а Джоанна мягко коснулась её щеки.

— Вот мы и стали называть тебя Лисой. Сначала просто в шутку. Потом это имя осталось с нами. Оно напоминает нам о тебе маленькой — любопытной, упрямой, озорной и совершенно уверенной, что весь мир создан для твоих открытий.

— Я и сейчас такая, — прошептала Лиса.

— Знаю, — сказал Логан. — И это хорошо.

Девочка задумалась. Ей нравилось её имя, но домашнее прозвище нравилось ещё больше. В нём было что-то такое, чего не было в обычном имени: тёплое, знакомое, принадлежащее только этому дому и людям, которые сидели сейчас возле её кровати. Когда отец называл её Рыжей, это звучало как шутка или привычное обращение. Но когда он говорил «наша Лиса», в этих словах появлялось что-то другое — обещание, что у неё всегда будет место, куда можно вернуться.

— Значит, когда я вырасту, вы всё равно будете меня так называть? — спросила она.

— Если позволишь, — ответила Джоанна.

— А если я стану большой и сильной?

— Тогда будем называть тебя большой и сильной Лисой, — сказал Логан.

— А если я буду летать лучше тебя?

— Тогда, наверное, придётся придумать другое прозвище.

Лиса тихо засмеялась, но смех быстро перешёл в сонное дыхание. Она повернулась на бок, прижимая ладонь к подушке, и уже почти не слышала, как родители продолжили негромко разговаривать.

— Она сегодня испугалась, — сказала Джоанна, глядя на дочь.

— Да.

— Сильно?

Логан помолчал, прежде чем ответить.

— Достаточно, чтобы запомнить. Но она справилась. Я думаю, завтра ей будет легче.

Джоанна посмотрела на него.

— А тебе?

Он не сразу понял вопрос или сделал вид, что не понял. Его взгляд задержался на лице дочери, на мягких прядях волос, рассыпавшихся по подушке, на маленькой руке, выглядывавшей из-под одеяла.

— Мне что?

— Легче?

Логан опустил глаза. Он мог бы ответить привычным коротким «всё нормально», мог бы отшутиться или перевести разговор на завтрашние дела. Но Джоанна знала его слишком хорошо, чтобы принять такой ответ, а он слишком долго прожил рядом с ней, чтобы пытаться притворяться.

— Не знаю, — тихо сказал он. — Сегодня было непросто.

Джоанна взяла его за руку.

— Я знаю.

— Когда Пётр заговорил о той битве, я на мгновение снова оказался там. Не здесь. Не за столом. Я понимал, где нахожусь, но… — Он замолчал, подбирая слова. — Иногда мне кажется, что достаточно одного случайного воспоминания, чтобы всё вернулось. И я не могу остановить это сразу.

Джоанна не перебивала. Она просто держала его руку, позволяя говорить столько, сколько он сам сможет.

— А потом я увидел Лису, — продолжил Логан. — И понял, что опять напугал её. Я не хотел, чтобы она увидела меня таким.

— Она видела, что тебе больно, — мягко ответила Джоанна. — Это не то же самое, что увидеть тебя опасным.

— Для ребёнка разница не всегда очевидна.

— Тогда мы объясним ей, когда она будет готова. Не обязательно сегодня и не обязательно всё сразу. Но мы не должны заставлять её думать, что она сделала что-то не так.

Логан кивнул. Он знал, что Джоанна права. За завтраком Лиса испугалась не самих когтей, а того, что отец вдруг стал чужим и ушёл, не объяснив почему. И он понимал, что не сможет защитить дочь от каждого своего тяжёлого воспоминания. Но он мог хотя бы постараться, чтобы она никогда не принимала его боль за собственную вину.

— Я поговорю с ней, — сказал он.

— Когда будешь готов.

Он повернулся к Джоанне и сжал её ладонь.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не пытаешься заставить меня говорить, когда я не могу.

Джоанна улыбнулась, хотя в её глазах оставалась тревога.

— Я могу подождать. Но не обещаю, что перестану спрашивать, ел ли ты сегодня нормально и почему снова забыл, где оставил свою рубашку.

— Это уже жестокость.

— Это брак, дорогой.

Логан тихо рассмеялся. Джоанна наклонилась и поцеловала его в висок. Некоторое время они сидели молча, слушая дыхание дочери. Лиса уже засыпала, но ещё не погрузилась в глубокий сон. Она слышала знакомые голоса родителей, чувствовала их присутствие и потому не боялась закрыть глаза окончательно.

— Логан, — тихо произнесла Джоанна.

— Да?

Она посмотрела в окно. За стеклом зеленел вечерний сумрак, на дальних крышах ещё оставались тонкие полосы солнечного света, а над кварталом медленно двигались последние воздушные путники.

— Иногда я думаю, что мы слишком привыкли к тому, что всё может измениться в одно мгновение.

Логан проследил за её взглядом.

— Мы живём в таком мире.

— Я знаю. Но мне хочется, чтобы у неё было что-то, что не меняется. Не только дом, крылья и привычные улицы. Что-то, на что она сможет опереться, даже если однажды всё остальное станет другим.

Логан долго молчал. Он смотрел на дочь, на её спокойное лицо, на маленькую руку, лежавшую поверх одеяла. Потом осторожно взял её ладонь в свою.

— Пока мы вместе, небо нас не заберёт, — сказал он.

Джоанна повернулась к нему. В этих словах не было громкой клятвы или попытки бросить вызов судьбе. Логан не говорил, что сможет победить любую опасность, что никогда не ошибётся или что с их семьёй ничего плохого не случится. Он просто произнёс то, во что хотел верить всем сердцем: пока они рядом друг с другом, у них есть дом, есть любовь и есть причина возвращаться.

— Ты уверен? — спросила Джоанна.

Логан посмотрел ей в глаза.

— Я буду делать всё, чтобы это осталось правдой.

Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Он обнял её свободной рукой, не выпуская ладони дочери. Трое оставались рядом в тишине маленькой комнаты, пока вечер постепенно вступал в свои права. За окном зелёный сумрак становился гуще, на крючке возле двери висели тренировочные крылья, а в доме пахло деревом, тёплой тканью и едва уловимым ароматом яблок, оставшихся после ужина.

Лиса уже почти спала, но сквозь сон услышала, как отец тихо назвал её по имени.

— Спи, наша Лиса.

Она едва заметно улыбнулась, не открывая глаз.

Для неё это было самое родное имя на свете. Не то, которое записывают в документах или произносят чужие люди, когда хотят привлечь внимание. Это было имя, которое звучало дома, за завтраком, во дворе, во время тренировок и перед сном. Имя, в котором жили смех Курта, спокойный голос Петра, мамины тёплые руки и отцовские обещания. Имя, которое принадлежало маленькой девочке под зелёным небом и людям, любившим её больше всего на свете.

Логан осторожно высвободил руку из-под ладони дочери и поднялся. Джоанна поправила одеяло, затем вместе с ним вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Из коридора ещё некоторое время доносились их тихие голоса, потом шаги удалились в сторону кухни.

Лиса перевернулась на другой бок и прижала к груди край одеяла. За окном медленно темнело. На стене лежала мягкая тень от ветвей сада, а внизу, возле мастерской, едва заметно покачивались крылья, оставленные на крючке до следующего утра.

Она засыпала с мыслью, что завтра снова попробует полететь. Отец будет рядом, мама приготовит завтрак, Курт непременно придумает какую-нибудь глупость, а Пётр, скорее всего, найдёт ещё одну доску, которую можно починить. Всё будет как обычно.

И пока зелёный вечер укрывал дом, Лиса спала спокойно, зная только то, что было важно для неё сейчас: она дома, её любят, а небо за окном всё ещё принадлежит им.

Глава 2. Особняк

С тех пор как Лиса впервые поднялась над двором, прошло несколько лет. Теперь ей было около двенадцати, она заметно вытянулась, стала увереннее держаться на ногах и научилась управлять крыльями без постоянных подсказок отца. Страх высоты никуда не исчез окончательно, но перестал распоряжаться каждым её движением. Лиса уже знала, как поймать восходящий поток, когда лучше сложить крылья перед посадкой и почему Логан до сих пор сердился, если она пыталась выполнить сложный манёвр, не проверив крепления.

Впрочем, сердился он не только из-за полётов. По мнению Логана, двенадцать лет были вполне достаточным возрастом, чтобы научиться думать перед тем, как что-нибудь сделать. По мнению Лисы, двенадцать лет были вполне достаточным возрастом, чтобы отец наконец перестал считать её маленькой. Их взгляды на этот вопрос расходились почти каждую неделю, и ни один из них пока не собирался уступать.

В то утро Джоанна осталась дома. Хозяйство само себя не вело: требовалось разобрать вещи, заняться стиркой и приготовить всё необходимое к вечеру. Она проводила мужа и дочь до двери, поправила Лисе воротник куртки и напомнила Логану, что он обещал вернуться вовремя. Тот ответил, что постарается, чем заслужил такой взгляд жены, по которому Лиса сразу поняла: обещание принято к сведению, но веры в него немного.

Теперь они шли к школе вдвоём.

Утро стояло ясное, хотя зелёное небо над городом никогда не становилось по-настоящему голубым. Свет медленно растекался по крышам, цеплялся за металлические крепления воздушных переходов и ложился длинными полосами на каменную мостовую. Между домами гулял прохладный ветер, принося запах свежего хлеба, древесной пыли и машинного масла. Город просыпался не сразу, а постепенно: открывались ставни, на улицах появлялись торговцы, из мастерских доносился первый стук инструментов, а над крышами уже скользили люди, спешившие по своим делам.

Лиса шла рядом с отцом, засунув руки в карманы куртки. Сумка с несколькими необходимыми вещами висела у неё на плече и слегка подпрыгивала при каждом шаге. Она несколько раз поправляла ремень, пока тот наконец не лёг удобно.

— Мама сказала, чтобы ты сегодня нормально пообедал, — напомнила она, покосившись на Логана с подозрительным прищуром.

— Мама много чего говорит, — проворчал он, обходя небольшую лужу у края дороги.

— Это не значит, что её не нужно слушать.

Логан повернул к дочери голову, и на его лице появилось выражение невольного удивления.

— Ты сейчас кого-то мне напоминаешь.

— Наверное, себя, — невозмутимо ответила Лиса, с трудом удерживая улыбку.

— Нет. Ты слишком довольна собой, чтобы быть мной.

— Значит, маму.

— Вот это уже ближе.

Лиса засмеялась, а Логан покачал головой, хотя в уголках его рта мелькнула улыбка. С дочерью он мог спорить о самых незначительных вещах, но в таких разговорах было что-то успокаивающее. Они напоминали ему, что не каждый день обязан начинаться с неприятных новостей, чужих проблем или воспоминаний, которые он предпочёл бы оставить в прошлом.

— И всё-таки, — вернулась к прежней теме Лиса, легонько толкнув его локтем, — ты обещаешь пообедать? Не выпить кофе и назвать это обедом, а именно поесть.

— Обещаю, — вздохнул Логан, подняв ладонь в примирительном жесте. — Буду сидеть за столом, пользоваться приборами и даже жевать. Если повезёт, проглочу что-нибудь съедобное.

— Пап!

— Что? Я стараюсь быть точным.

Лиса фыркнула и ускорила шаг, но Логан легко догнал её. Для него прогулка по утреннему городу была привычным маршрутом, однако сегодня он время от времени поглядывал на дочь. Она давно просила провести с ним больше времени в школе, и он наконец согласился. Не на короткий визит после занятий и не на несколько минут в кабинете, пока он разбирает бумаги, а на целый день, чтобы она могла посмотреть, как устроена школьная жизнь.

Он понимал, почему ей этого хочется. Дома Лиса видела его одним человеком: отцом, который проверял крепления на её крыльях, спорил с Джоанной о домашних делах и иногда забывал, куда положил собственные инструменты. Здесь же его знали как руководителя школы, к которому обращались за советом, помощью или разрешением на очередную тренировку. Лисе было любопытно увидеть эту сторону его жизни поближе, а Логан не хотел, чтобы школа оставалась для неё чем-то далёким и непонятным.

Дорога постепенно менялась. Узкие улицы жилого квартала остались позади, уступив место более широким проходам, вдоль которых стояли мастерские, небольшие магазины и здания общественного назначения. Между некоторыми домами тянулись высокие переходы, соединённые металлическими лестницами и площадками. Над дорогой были обозначены воздушные коридоры, по которым жители могли летать, не мешая друг другу. На перекрёстках стояли высокие стойки с сигнальными пластинами, а возле мастерских можно было увидеть целые ряды крыльев — от простых учебных моделей до сложных конструкций с дополнительными стабилизаторами.

Лиса невольно задержала взгляд на витрине одной из мастерских. За стеклом висела новая модель крыльев с тонкими металлическими рёбрами и тёмной тканью, натянутой между ними. Они выглядели легче и изящнее её собственных, хотя Лиса уже понимала, что внешний вид мало говорит о том, насколько удобно управлять такой конструкцией.

— Даже не думай, — предупредил Логан, заметив, куда она смотрит.

Лиса повернулась к нему с самым невинным выражением лица.

— Я ничего не сказала.

— Тебе и не нужно. У тебя всё на лице написано.

— Может, я просто любуюсь.

— Конечно. А я просто богатый человек, который любит разбрасываться деньгами.

— Ты мог бы купить мне такие на день рождения.

— Мог бы. А потом слушать, как ты жалуешься, что они неудобные, слишком лёгкие или не того цвета.

— Я не жалуюсь на цвет!

— В прошлом месяце ты двадцать минут объясняла мне, почему ремни должны быть коричневыми, а не чёрными.

— Потому что чёрные нагреваются на солнце!

Логан посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на витрину. Несколько секунд он сохранял серьёзное выражение лица, но потом всё-таки усмехнулся.

— Ладно. Это был хороший аргумент.

Лиса довольно улыбнулась, словно только что одержала важнейшую победу. Логан же продолжил путь, не обещая ни покупки, ни даже повторного обсуждения вопроса. Он знал, что дочь запомнит этот разговор и обязательно вернётся к нему в подходящий момент.

Они уже приближались к школьным кварталам, когда сверху раздался резкий свист. Лиса инстинктивно подняла голову и заметила троих молодых людей, летевших над улицей. На них были лёгкие тренировочные пластины, а за спинами виднелись крылья разных конструкций. Один из учеников шёл немного впереди остальных, слишком низко пролетая над дорожкой. Заметив Логана, он резко выровнял полёт и поспешил набрать высоту.

— Доброе утро, директор! — крикнул парень, махнув рукой.

— Доброе, — отозвался Логан, подняв голову. — И смотри, куда летишь. Ты едва не задел стойку.

Улыбка на лице ученика мгновенно стала виноватой.

— Я контролировал расстояние!

— Тогда контролируй его чуть лучше.

— Понял!

Парень поспешил догнать товарищей, а Лиса проводила его взглядом, едва сдерживая смех.

— Ты мог бы просто поздороваться, — заметила она, повернувшись к отцу.

— Я поздоровался.

— А потом начал его отчитывать.

— Потому что он летел так, будто у него вместо глаз два украшения.

— Он же ничего не задел.

— Пока не задел, — поправил Логан, и его голос стал серьёзнее. — В воздухе одной ошибки иногда хватает. Не обязательно падать самой, чтобы пострадал кто-то другой.

Лиса перестала улыбаться. Она знала, что отец не любит беспечности, особенно когда дело касалось полётов. Он никогда не требовал от неё безупречности, но всегда настаивал на том, чтобы она понимала последствия собственных решений. Если Лиса ошибалась, он объяснял, что именно пошло не так. Если же она пыталась скрыть ошибку или притвориться, будто всё контролировала, разговор становился гораздо неприятнее.

— Я помню, — тихо ответила она, поправив ремень сумки на плече.

Логан заметил перемену в её голосе и чуть смягчился.

— Знаю. Просто не забывай об этом, когда захочется показать, какая ты смелая.

— Я и так смелая, — возразила Лиса, снова взглянув на него.

— Никто не спорит. Но смелость и глупость иногда пользуются одной и той же дверью. Главное — понять, в какую из них ты собираешься войти.

Лиса нахмурилась, обдумывая его слова, а потом недовольно толкнула его плечом.

— Ты опять говоришь как директор.

— Плохая привычка.

— Очень плохая.

— Постараюсь исправиться.

— Не верю.

— И правильно делаешь.

Они оба рассмеялись, и напряжение исчезло так же быстро, как возникло.

Вскоре за рядами деревьев показался особняк.

Сначала Лиса увидела только верхушку крыши и высокие окна, отражавшие зелёное небо. Затем, когда дорога повернула в сторону школьной территории, перед ними открылось всё здание. Оно стояло в глубине старого сада, окружённое широким двором и невысокой каменной оградой. Особняк не пытался казаться новым. Его фасад хранил следы времени: потемневшие участки камня, тонкие трещины, аккуратно заделанные после прежних повреждений, и старые деревянные рамы, которые давно требовали замены. Однако здание содержали в порядке, и даже его возраст придавал ему особое достоинство.

Вокруг старого корпуса постепенно выросла настоящая школьная территория. По бокам располагались дополнительные помещения для занятий и мастерские, а дальше начинались тренировочные площадки. На открытом участке стояли металлические конструкции для воздушных упражнений, рядом были оборудованы места для рукопашного боя и тренировок со способностями. За площадками тянулась полоса деревьев, а возле главного входа росли кустарники, которые кто-то старательно подстригал, несмотря на то что несколько ветвей всё равно выбивались из общей формы.

Лиса замедлила шаг, разглядывая двор.

— Сегодня здесь больше людей, чем обычно, — заметила она, прищурившись от света.

— Скоро начнутся занятия, — ответил Логан, поправляя ремень сумки на плече. — Все пытаются успеть сделать что-нибудь полезное до того, как преподаватели начнут требовать от них того же самого.

— А ты уже начал требовать?

— Я ещё даже не дошёл до кабинета.

— Значит, у них пока есть время.

Логан бросил на дочь выразительный взгляд, но Лиса лишь невинно улыбнулась. Он покачал головой и направился к воротам, а она поспешила за ним.

Во дворе кипела жизнь. На ближней площадке двое учеников отрабатывали защитные приёмы под наблюдением преподавателя. Чуть дальше несколько ребят тренировались в полёте: один поднимался слишком резко, второй старался удержаться рядом, а третий кружил над ними, время от времени выкрикивая советы. У стены мастерской стояла группа старшеклассников, обсуждавших какую-то металлическую конструкцию. Один из них держал деталь, другой показывал на крепление, а третий с выражением полного отчаяния смотрел на результат их совместной работы.

Лиса улыбнулась, узнав знакомую картину. В школе всегда что-нибудь ломалось, собиралось, испытывалось или улучшалось. Порой ей казалось, что ученики способны превратить в тренировочный снаряд любую вещь, если дать им достаточно свободного времени и не поставить рядом взрослого, который вовремя скажет «нет».

— Логан! — окликнул его высокий светловолосый парень, стоявший возле площадки. — Мы закончили утренний круг. Можно переходить к следующему упражнению?

— Если закончили, почему ты стоишь и разговариваешь? — спросил Логан, остановившись и посмотрев на него с притворной строгостью.

Парень на мгновение растерялся, а потом усмехнулся.

— Проверяю, достаточно ли мы отдохнули.

— И как, проверил?

— Почти.

— Тогда проверяй на ходу.

Ученики засмеялись, и парень, махнув товарищам, поспешил обратно к тренировочной зоне. Логан проводил их взглядом, убеждаясь, что они действительно вернулись к занятиям, после чего двинулся к главному входу.

Лиса шла рядом и с любопытством рассматривала учеников. Некоторые были старше неё всего на несколько лет, другие уже почти сравнялись ростом со взрослыми. Среди них встречались самые разные люди: кто-то выглядел совершенно обычно, а у кого-то особенности внешности сразу выдавали мутацию. Девушка с серебристыми волосами держала в ладони небольшой светящийся шар, который то увеличивался, то уменьшался в размерах. Парень с необычно длинными пальцами ловко перебирал металлические кольца, словно они были сделаны из бумаги. Двое младших учеников спорили, кто из них дольше продержится в воздухе без помощи крыльев, и оба с таким воодушевлением доказывали собственную правоту, что не заметили приближавшегося преподавателя.

Лиса невольно замедлила шаг, наблюдая за ними.

— Только не говори, что уже выбираешь себе новую компанию, — заметил Логан, заметив её интерес.

— А что, нельзя?

— Можно. Но сначала неплохо бы узнать, кто из них способен думать головой.

— А если никто?

— Тогда у тебя будет прекрасная возможность стать самой умной в компании.

Лиса фыркнула.

— Спасибо за веру в меня.

— Всегда пожалуйста, — ответил Логан с невозмутимым видом.

Они прошли через ворота, и один из учеников, стоявших возле входа, тут же повернулся к ним. Он был примерно шестнадцати лет, с короткими светлыми волосами и небольшим шрамом у подбородка. В руках парень держал защитный шлем, а на плече у него висела сумка с тренировочным снаряжением.

— Доброе утро, мистер Логан, — поздоровался он, выпрямившись чуть быстрее, чем требовалось.

— Доброе, Джейк. Ты сегодня рано.

— Решил прийти заранее.

Логан скользнул взглядом по шлему, потом по сумке.

— И что собираешься делать с этим запасом времени?

Джейк слегка замялся, явно пытаясь придумать ответ, который не прозвучал бы подозрительно.

— Подготовиться к занятиям.

— Удивительно. Именно для этого школа и существует.

Лиса прыснула со смеху, а Джейк бросил на неё укоризненный взгляд.

— Рад, что тебе весело, — пробормотал он, поправляя сумку.

— Прости, — сказала Лиса, всё ещё улыбаясь. — Просто ты так серьёзно это сказал.

— Я вообще серьёзный человек.

— Тогда тебе стоит поработать над выражением лица.

Джейк открыл рот, чтобы возразить, но, заметив усмешку Логана, передумал.

— Вы двое слишком хорошо ладите, — пожаловался он директору, кивнув в сторону Лисы.

— Не переживай. Она умеет быть гораздо хуже.

— Пап!

Логан уже направился к крыльцу, не обращая внимания на возмущённый возглас дочери.

— Я слышала! — крикнула ему вслед Лиса, торопливо догоняя.

— Я на это и рассчитывал, — отозвался он через плечо.

Главный вход был распахнут. Широкие каменные ступени вели к тяжёлой деревянной двери, по бокам которой стояли колонны. Над дверью находилось старое окно с узором из металлических переплётов, а возле стены висела табличка с названием школы. Лиса бывала здесь и раньше, но сегодня всё воспринималось иначе. Она пришла не на короткий визит, не за отцом после занятий и не потому, что он решил показать ей очередную мастерскую. Сегодня ей предстояло провести здесь большую часть дня, познакомиться с тем, чем жили ученики, и увидеть, как отец справлялся со своей работой.

Логан заметил, что дочь задержалась у ступеней, и обернулся.

— Что такое? — спросил он, чуть приподняв бровь.

Лиса подняла на него взгляд.

— Ничего. Просто думаю.

— Опасное занятие.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Она улыбнулась и поднялась на крыльцо. Логан придержал дверь, пропуская её вперёд, и на мгновение их взгляды встретились. В его лице не было привычной суровости, только спокойная уверенность человека, который знал это место до последнего коридора и каждой скрипучей ступени.

— Ну что, готова? — спросил он, чуть наклонив голову.

Лиса оглянулась на двор, где ученики продолжали тренироваться, переговариваться и смеяться, а затем снова посмотрела на отца.

— Готова, — ответила она, расправив плечи.

И первой переступила порог.

Внутри особняк встретил их прохладой и запахом старого дерева, камня и металла. Высокий потолок поддерживали массивные балки, а широкая лестница уходила на верхние этажи. На стенах висели фотографии преподавателей и выпускников, памятные доски и старые снимки, на которых рядом стояли люди разных поколений. Некоторые лица Лиса узнавала по рассказам отца, другие видела впервые.

Она прошла несколько шагов, а затем остановилась перед одной из фотографий.

На снимке был Чарльз Ксавье. Лиса никогда не видела его живым, но знала, кто он такой и почему его имя здесь произносили с уважением. Он основал школу и посвятил жизнь тому, чтобы мутанты могли учиться, развиваться и находить своё место в мире. Теперь руководил школой Логан, однако присутствие прежнего директора по-прежнему ощущалось в самом здании — в фотографиях, старых кабинетах и историях, которые ученики передавали друг другу.

— Ты его знал? — спросила она, не отрывая взгляда от фотографии.

Логан остановился рядом. На мгновение его лицо стало серьёзнее, а взгляд задержался на изображении старого друга.

— Знал, — ответил он негромко. — Довольно хорошо.

— Он был строгим?

Логан чуть усмехнулся, словно вопрос напомнил ему что-то давнее.

— Умел быть строгим, когда требовалось. Но чаще пытался сначала объяснить, почему ты неправ.

— И помогало?

— Иногда. А иногда человек всё равно делал по-своему.

Лиса повернулась к нему, внимательно изучая его лицо.

— Ты тоже так делаешь?

— Я? — Логан изобразил оскорблённое удивление. — Никогда.

Она посмотрела на него с откровенным недоверием.

— Пап, ты вчера спорил с мамой целых полчаса из-за полки.

— Полка была установлена неправильно.

— Она стояла ровно.

— Не в этом дело.

— А в чём?

Логан помолчал, потом махнул рукой в сторону лестницы.

— Пойдём. У меня есть дела, а ты ещё успеешь выяснить, насколько я невыносим.

— Я уже выяснила, — весело ответила Лиса, догоняя его.

— Тогда хотя бы не распространяй эту информацию.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Коридор был просторным, с высокими окнами и дверями кабинетов по обеим сторонам. Из одной комнаты доносился голос преподавателя, объяснявшего что-то группе учеников. В другой несколько старшеклассников склонились над большой схемой, обсуждая, как изменить конструкцию тренировочного устройства. Дальше кто-то громко рассмеялся, а следом послышался строгий голос, требовавший немедленно прекратить возню.

Лиса с интересом заглядывала в открытые дверные проёмы, стараясь не отставать от отца. Здесь всё было живым и настоящим: люди спорили, учились, ошибались и снова пробовали. Никто не смотрел на школу как на музей, где нужно ходить тихо и бояться прикоснуться к старым стенам. Особняк был рабочим местом, домом для тех, кому требовалась помощь, и местом, где каждый день что-нибудь происходило.

— А где Курт и Пётр? — неожиданно спросила Лиса, оглядывая коридор в поисках знакомых лиц.

— Не знаю, должны быть уже здесь, — ответил Логан, поднимаясь по лестнице и придерживая рукой перила. — Курт мог задержаться по дороге, если увидел что-нибудь интересное.

— Или кого-нибудь, с кем можно поболтать, — предположила Лиса, улыбнувшись.

— Это одно и то же, — проворчал Логан, но в голосе слышалась привычная насмешка. — Если он встретит человека, который не хочет разговаривать, Курт будет считать это личным вызовом.

— А Пётр?

— Пётр, скорее всего, уже работает. Если что-то сломалось, он не станет ждать, пока я попрошу его починить.

Лиса кивнула, словно именно такого ответа и ожидала.

— Значит, сначала найдём Петра.

— Сначала я зайду в кабинет, — поправил её Логан, остановившись у двери и посмотрев на дочь с притворной строгостью. — А ты постараешься не устроить здесь неприятностей хотя бы до обеда.

— Я никогда не устраиваю неприятностей, — возмутилась Лиса, вскинув подбородок.

Логан молча посмотрел на неё.

— Ладно, — признала она после короткой паузы. — Почти никогда.

— Уже лучше.

Он открыл дверь, пропуская её в коридор дальше, и Лиса улыбнулась, проходя мимо. Впереди её ждал целый день, полный незнакомых лиц, новых помещений и историй, о которых она прежде слышала только отрывками. Она пока не знала, чем именно займётся и какие двери ей позволят открыть. Но одно понимала совершенно точно: школа была гораздо больше, чем просто местом, где работал её отец.

И сегодня у неё наконец появилась возможность увидеть это своими глазами.

К тому времени, когда миновало два часа с момента прихода Лисы в школу, она успела убедиться в двух вещах: особняк был гораздо больше, чем казался снаружи, а найти здесь человека, который никуда не спешил бы, было почти невозможно.

Сначала Логан отвёл её в свой кабинет, где оставил сумку и объяснил, какие помещения она могла посещать без сопровождения. Затем его тут же перехватили двое преподавателей, один ученик с разбитой губой и девушка, которая настойчиво требовала пересмотреть расписание тренировок. Логан выслушал всех по очереди, задал несколько коротких вопросов, распорядился отвести пострадавшего к медицинскому персоналу и пообещал разобраться с расписанием после утренних занятий. Лиса сидела у стены и наблюдала за ним, постепенно забывая о том, что собиралась рассказать ему о своём вчерашнем полёте.

Дома отец никогда не разговаривал так долго с одним человеком, если только речь не шла о чём-то действительно важном. Здесь же к нему приходили с самыми разными вопросами, и каждый, казалось, был уверен, что Логан обязан найти решение. При этом он не повышал голос без необходимости, не пытался казаться умнее собеседников и не обещал невозможного. Иногда он просто говорил, что человек неправ, иногда задавал вопрос, после которого спорщик сам начинал сомневаться в собственной правоте. А если кто-то пытался отделаться красивыми словами, Логан быстро возвращал разговор к делу.

Когда очередной ученик вышел из кабинета, придерживая ладонью повязку на запястье, Лиса наконец поднялась со стула.

— Пап, а ты вообще когда-нибудь работаешь один? — спросила она, с любопытством заглянув в бумаги, которыми был завален край стола.

Логан откинулся на спинку кресла и посмотрел на дочь с усталой усмешкой.

— Конечно. Иногда даже целых три минуты подряд.

— И что ты успеваешь сделать за три минуты?

— Понять, что через минуту меня опять кто-нибудь позовёт.

Лиса засмеялась, а Логан потянулся за кружкой, обнаружил, что она пуста, и с таким видом поставил её обратно, словно именно этого и ожидал.

— Иди погуляй по школе, — предложил он, кивнув на дверь. — Только не забирайся в закрытые помещения и не пытайся самостоятельно проверять оборудование. Если захочешь посмотреть тренировку, сначала спроси преподавателя.

— Я не маленькая, — напомнила Лиса, поправляя ремень сумки.

— Знаю. Поэтому и объясняю, а не запираю тебя в кабинете.

Она улыбнулась, подошла к двери и уже взялась за ручку, когда услышала его голос:

— И Лиса?

Девочка обернулась.

— Что?

— Если что-то случится, сразу зови кого-нибудь из взрослых. Не пытайся сначала разобраться сама, а потом сообщить, что всё уже закончилось.

Лиса закатила глаза, но без настоящего раздражения.

— Хорошо, пап.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Логан некоторое время смотрел на неё, словно пытался определить, насколько убедительно прозвучал её ответ, а затем коротко кивнул. Лиса вышла в коридор и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Она не собиралась устраивать неприятности. Ей хотелось лишь немного осмотреться, поговорить с теми, кого она знала по имени, и понять, чем ученики занимались в течение дня. За окнами особняка двор всё ещё жил своей обычной жизнью, а из дальнего крыла доносились приглушённые звуки тренировок. Лиса направилась туда, откуда слышались голоса, стараясь не заглядывать в каждую комнату подряд.

Первой ей встретилась девушка с длинными белыми волосами. Та стояла возле высокого окна, держа в руках несколько листов с расписанием, и внимательно изучала двор. Свет падал на её лицо, подчёркивая спокойные черты, а белые волосы казались почти серебряными на фоне тёмного дерева оконной рамы.

Лиса узнала Ороро ещё до того, как та повернулась.

Шторм была одной из тех людей, о которых Логан говорил с особым уважением. Она преподавала в школе, участвовала в работе Людей Икс и умела сохранять спокойствие даже тогда, когда остальные уже начинали спорить. Лиса несколько раз видела её раньше, но никогда не разговаривала с ней по-настоящему долго.

— Доброе утро, Ороро, — поздоровалась Лиса, остановившись неподалёку.

Шторм обернулась, и её лицо сразу смягчилось приветливой улыбкой.

— Доброе утро, Лиса. Я слышала, что ты сегодня решила провести с нами целый день. Как тебе первые часы?

— Здесь шумнее, чем я думала, — призналась Лиса, подойдя к окну. — И все куда-то бегут. Я пока не понимаю, как они вообще успевают заниматься.

— Иногда не успевают, — с лёгкой улыбкой ответила Ороро, складывая расписание пополам. — Тогда приходится учиться распределять время. Это, кстати, одна из самых сложных дисциплин в нашей школе.

Лиса посмотрела на неё с сомнением.

— Сложнее полётов?

— Для некоторых учеников — значительно сложнее. Ветер хотя бы честно сообщает тебе, когда собирается испортить твои планы.

Лиса рассмеялась и перевела взгляд за окно. На одной из тренировочных площадок несколько старшеклассников готовились к воздушным упражнениям. Один из них стоял на краю невысокой крыши пристройки, расправляя крылья. Второй проверял крепление на собственном запястье, а третий уже поднялся на ограждение и собирался оттуда прыгнуть.

Ороро заметила, куда смотрит девочка, и её улыбка медленно исчезла.

— Только не говори мне, что ты тоже собираешься повторить это, — произнесла она, внимательно наблюдая за учеником.

— Я? Нет. Я вообще не понимаю, зачем ему прыгать с крыши, если можно спокойно взлететь с земли, — ответила Лиса, невольно поморщившись.

— Прекрасно. Значит, хотя бы один человек сегодня воспользовался головой по назначению.

В этот момент старшеклассник оттолкнулся от ограждения и бросился вниз. Его крылья раскрылись почти сразу, но порыв ветра ударил сбоку, заставив его резко накрениться. Парень успел выровнять полёт, однако оказался гораздо ближе к стене, чем планировал.

Ороро негромко вздохнула и покачала головой.

— Вот поэтому мы и не прыгаем с крыш без страховки, — сказала она, обращаясь уже не столько к Лисе, сколько к ученикам за окном.

Девочка проследила за парнем, пока тот не приземлился на площадку.

— А он всегда так делает?

— Нет. Обычно он придумывает что-нибудь ещё глупее, — ответила Шторм, складывая руки на груди. В её голосе слышалось лёгкое раздражение, но взгляд оставался спокойным. — Хорошо, что сегодня он хотя бы вспомнил, как раскрывать крылья.

Лиса усмехнулась.

— Папа бы его заставил десять раз повторить посадку.

— Твой отец заставил бы его повторять посадку до тех пор, пока парень не перестал бы считать, что умеет летать лучше всех остальных.

— Да, похоже на него.

Ороро посмотрела на Лису, и в её глазах мелькнуло тёплое понимание.

— Логан строгий, но не потому, что ему нравится командовать. Он слишком хорошо знает, чем заканчивается самоуверенность. Особенно когда человек путает отсутствие страха с умением контролировать ситуацию.

Лиса на мгновение замолчала. Она вспомнила свои первые попытки подняться над двором, резкий ветер и отцовские руки, которые удерживали её, когда она теряла равновесие. Тогда ей казалось, что Логан просто не хочет позволять ей делать то, что она задумала. Теперь она понимала, что он пытался научить её не только летать, но и вовремя останавливаться.

— Он мне это тоже говорит, — призналась она.

— И правильно делает. Хотя иногда ему стоило бы научиться объяснять свои мысли чуть мягче.

Лиса удивлённо посмотрела на Шторм.

— Ты тоже так думаешь?

Ороро тихо рассмеялась.

— Дорогая, я знаю Логана достаточно давно, чтобы иметь собственное мнение на этот счёт.

— Он не обидится?

— Если я скажу ему это лично, он сначала поворчит, потом сделает вид, что не услышал, а через неделю начнёт вести себя так, будто сам пришёл к этому выводу.

Лиса расхохоталась, а Шторм улыбнулась ей в ответ. В этот момент девушка за окном наконец покинула крышу и направилась к лестнице, ведущей на площадку, а ветер снаружи слегка качнул ветви деревьев.

Ороро подняла голову, прислушиваясь к чему-то, чего Лиса не могла уловить.

— Кажется, к полудню усилится ветер, — заметила она, посмотрев на зелёное небо.

— Ты можешь это чувствовать? — с любопытством спросила Лиса.

— В некотором смысле. Воздушные потоки меняются раньше, чем большинство людей замечает перемену погоды. Иногда достаточно посмотреть на облака, а иногда приходится прислушиваться к самому ветру.

— А ты можешь сделать так, чтобы он вообще не дул?

— Могу, — ответила Ороро, чуть приподняв бровь. — Но тогда ученики будут жаловаться, что им нечего тренировать, а преподаватели — что я слишком их балую.

— А если сделать ветер сильнее?

— Тогда Логан будет жаловаться, что я подвергаю учеников опасности.

Лиса улыбнулась.

— Получается, ты всё равно не можешь никому угодить.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — произнесла Шторм с притворной торжественностью.

Лиса посмотрела на неё и рассмеялась снова. Ей нравилось разговаривать с Ороро: та не обращалась с ней как с малышкой, не пыталась поучать при каждом удобном случае и отвечала на вопросы так, словно считала их вполне разумными. При этом Шторм умела остановить разговор одним взглядом, когда замечала что-то действительно важное.

— Ты сегодня собираешься остаться на тренировках? — спросила Ороро, убирая расписание в папку.

— Папа сказал, что я могу посмотреть, если спрошу преподавателя.

— Тогда тебе стоит поговорить с Рейчел. Она собирается вести старших учеников в опасную комнату.

Лиса сразу заинтересовалась.

— В опасную комнату? Ту самую, где меняются стены и появляются разные препятствия?

— Именно. Но сегодня ты будешь только наблюдать, — подчеркнула Ороро, заметив, как загорелись глаза девочки. — И ни при каких обстоятельствах не входить внутрь без разрешения.

— Я поняла.

— Хорошо. И ещё, Лиса…

Шторм слегка наклонилась к ней, и голос её стал мягче.

— Если кто-нибудь из старших начнёт хвастаться, что ему не страшны тренировки, не верь на слово. Самые опасные ошибки обычно совершают те, кто слишком хочет доказать окружающим, что ничего не боится.

Лиса кивнула, на этот раз без шуток.

— Я запомню.

— Вот и прекрасно. А теперь иди. Рейчел должна быть в тренировочном крыле.

Лиса поблагодарила её и направилась по коридору. Пройдя несколько дверей, она оказалась возле небольшой комнаты, откуда доносились голоса учеников. На стене висела доска с расписанием занятий, а рядом несколько человек обсуждали предстоящее упражнение. Один из них, высокий парень с тёмными волосами, заметил Лису и придержал дверь, пропуская её.

— Ты к Рейчел? — спросил он, кивнув в сторону помещения.

— Да. Она здесь?

— В соседнем зале. Только осторожнее, сегодня у неё серьёзная тренировка.

— А когда у вас несерьёзная? — поинтересовалась Лиса, проходя мимо.

Парень рассмеялся.

— Хороший вопрос. Если узнаешь, обязательно сообщи остальным.

В соседнем зале Лиса обнаружила Рейчел Саммерс. Та стояла возле стола с планшетом и обсуждала с преподавателем последовательность упражнений. Рыжие волосы были собраны назад, чтобы не мешать во время тренировки, а на лице застыло сосредоточенное выражение. Рейчел выглядела немного старше тех учеников, которых Лиса видела во дворе, и держалась уверенно, без лишней суеты.

Лиса узнала её сразу.

Это была та самая девушка, которая несколько лет назад появилась во дворе их дома, когда Лиса тренировалась с отцом. Тогда Рейчел пришла за Логаном и сказала, что им нужно срочно отправляться в школу. Она не объяснила, что произошло, а Логан после возвращения тоже не стал рассказывать подробности. Лиса помнила тот день лучше, чем хотела признавать: сильный ветер, собственный страх, объятия отца после неудачного полёта и выражение его лица, когда он услышал голос Рейчел.

Она тогда была слишком маленькой, чтобы настаивать на ответе. Теперь ей было двенадцать, и вопрос всё ещё оставался без ответа.

Рейчел заметила её и закончила разговор с преподавателем.

— Лиса? — удивлённо произнесла она, обернувшись. — Вот это встреча. Ты уже успела добраться до тренировочного крыла?

— Я немного погуляла, — ответила Лиса, подходя ближе. — Шторм сказала, что ты сегодня занимаешься со старшими.

— Так и есть. Хочешь посмотреть?

Лиса кивнула с таким воодушевлением, что Рейчел невольно улыбнулась.

— Тогда пойдём. Но сразу предупреждаю: внутрь ты не заходишь, пока я сама не разрешу. Сегодня мы проверяем систему после длительного перерыва, и мне не нужны зрители, которые внезапно решат стать участниками.

— Я не собиралась, — заверила её Лиса.

Рейчел посмотрела на неё с лёгким сомнением.

— Ты дочь Логана. Мне положено уточнять такие вещи.

— Все сегодня говорят, что я на него похожа.

— Потому что это правда, — ответила Рейчел, направляясь к выходу из зала. — Особенно когда ты делаешь вид, что уже всё решила.

Лиса поспешила за ней.

— Я не делаю такого!

— Конечно, нет.

Рейчел сказала это настолько серьёзно, что Лиса сразу поняла: спорить бесполезно.

Они прошли по длинному коридору, постепенно удаляясь от обычных учебных кабинетов. Здесь было заметно тише. Двери располагались реже, стены становились толще, а над некоторыми проходами висели таблички с предупреждениями. В нескольких местах были установлены панели управления, возле которых дежурили преподаватели или технические специалисты. Лиса заметила, что даже старшие ученики, проходившие мимо, здесь говорили тише и не задерживались без причины.

— Почему здесь так тихо? — спросила она, оглядываясь на закрытые двери.

— Потому что за этими дверями находятся помещения, где ошибка может стоить гораздо дороже, чем испорченная тренировка, — объяснила Рейчел, не сбавляя шага. — Здесь учатся контролировать способности, которые нельзя безопасно проверять в обычном зале. Некоторые упражнения требуют полной концентрации, поэтому мы стараемся не мешать тем, кто работает.

— А опасная комната всегда была здесь?

— Да. Её построили специально для тренировок, которые невозможно провести на обычной площадке. Она умеет менять конфигурацию, создавать препятствия, имитировать разные условия и подстраиваться под уровень участников. В теории это позволяет тренироваться почти в любой ситуации, не подвергая людей настоящей опасности.

— А на практике?

Рейчел бросила на неё короткий взгляд. В её лице что-то изменилось, словно вопрос задел воспоминание, к которому она нечасто возвращалась.

— На практике любая система зависит от тех, кто её проектирует, обслуживает и использует, — ответила она после небольшой паузы. — Даже самые надёжные механизмы могут дать сбой.

Лиса заметила перемену в её голосе, но пока не стала задавать новых вопросов.

В конце коридора находились массивные двери с несколькими уровнями блокировки. На стене рядом располагался широкий пульт, а над дверями светилась узкая полоса индикаторов. Несколько технических специалистов проверяли показания на экранах, пока преподаватель в защитной экипировке разговаривал с группой старшеклассников.

Рейчел остановилась у входа и обратилась к одному из специалистов:

— Система готова?

— Основные проверки завершены, — ответил тот, сверившись с планшетом. — Внутренние датчики работают нормально. Ограничители мощности активны. Аварийное отключение проверили дважды.

— А резервное?

— Тоже. Но я бы всё равно не рекомендовал превышать установленный уровень нагрузки.

— Не собираемся, — заверила Рейчел, после чего повернулась к Лисе. — Видишь? Даже когда всё работает как надо, мы всё равно перепроверяем оборудование.

— Папа делает так же с моими крыльями, — заметила Лиса, глядя на индикаторы.

— И правильно делает. Здесь мы тоже не полагаемся на удачу.

Рейчел провела её к смотровой площадке за защитным стеклом. Отсюда открывался вид на просторное помещение с высокими стенами и металлическими конструкциями. Внутри не было ничего похожего на обычный спортивный зал: секции пола могли подниматься, стены имели подвижные панели, а вдоль потолка располагались устройства, предназначенные для имитации различных угроз. В глубине комнаты находились платформы, которые можно было перемещать, создавая проходы, укрытия или препятствия.

Лиса прижалась ладонями к перилам, рассматривая помещение с неподдельным интересом.

— Она огромная, — прошептала девочка.

— И это ещё не всё, — ответила Рейчел, встав рядом. — В некоторых режимах комната может перестраиваться почти полностью. Сегодня мы используем упрощённую конфигурацию: проверим перемещение платформ, реакцию системы на способности участников и аварийное отключение.

— А кто будет тренироваться?

— Вон те ребята, — сказала Рейчел, кивнув на группу старшеклассников, которая собиралась у входа. — Все уже проходили здесь подготовку. Сегодня задача не победить друг друга, а научиться действовать вместе, когда обстановка меняется быстрее, чем они успевают договориться.

Лиса стала внимательно рассматривать учеников. Среди них были парень с металлическими пластинами на предплечьях, девушка с короткими тёмными волосами и ещё двое, чьи способности она не могла определить по внешности. Они слушали инструктаж, время от времени задавали вопросы и проверяли защитное снаряжение. Никто не выглядел особенно испуганным, но Лиса заметила, что даже самые самоуверенные из них стали серьёзнее, когда Рейчел перечислила правила безопасности.

— Почему они не тренируются здесь каждый день? — спросила она, не отрывая взгляда от комнаты.

— Потому что опасная комната требует постоянного обслуживания, — объяснила Рейчел. — И потому что раньше у нас возникла серьёзная проблема. После одного происшествия её закрыли на несколько лет. За это время оборудование почти полностью переделали, заменили несколько систем управления и установили дополнительные ограничения. В прошлом месяце комнату наконец открыли снова, но теперь мы возвращаемся к тренировкам постепенно.

Лиса повернулась к ней.

— Кто-то пострадал?

Рейчел не ответила сразу. Она посмотрела через стекло на учеников, которые выстраивались перед входом, и на мгновение сжала пальцы на краю планшета.

— Да, — произнесла она тихо. — Один из наших учеников получил очень тяжёлые травмы. Мы не сразу поняли, что именно пошло не так. Система должна была остановить упражнение, когда нагрузка превысила допустимый предел, но этого не произошло вовремя.

— А он… — Лиса запнулась, не зная, как правильно задать вопрос. — Он выжил?

— Выжил, — ответила Рейчел, внимательно посмотрев на неё. — Но восстановление заняло много времени. И даже после того, как врачи разрешили ему вернуться к занятиям, он не сразу смог продолжить тренировки. Ему пришлось заново учиться доверять собственному телу и людям, которые отвечали за его безопасность.

Лиса медленно опустила руки с перил. Внезапно помещение перестало казаться ей просто необычной тренировочной площадкой. За сложными механизмами и подвижными стенами теперь стояла история человека, который пришёл сюда учиться и едва не лишился возможности делать то, что любил.

— А почему комнату снова открыли? — спросила она. — Если она настолько опасная, разве нельзя было тренироваться где-нибудь ещё?

— Можно, — согласилась Рейчел. — И некоторое время мы так и делали. Но есть способности, которые невозможно полноценно развивать в обычном зале. Некоторым ученикам нужна обстановка, где они могут столкнуться с неожиданными препятствиями, научиться действовать в команде и сохранять контроль, когда всё вокруг меняется. Мы не могли просто отказаться от такого инструмента. Но и вернуть его в прежнем виде было нельзя.

Она посмотрела на дверь, за которой технические специалисты завершали проверку.

— Поэтому пришлось всё переделать. Мы изменили систему управления, добавили независимые аварийные контуры и пересмотрели сами упражнения. Теперь никто не может включить опасный режим без подтверждения нескольких ответственных сотрудников. Это не делает комнату абсолютно безопасной, но позволяет гораздо лучше контролировать происходящее.

Лиса молчала, переваривая услышанное. Потом снова посмотрела на Рейчел.

— А папа тогда тоже был здесь?

Рейчел медленно повернулась к ней. Вопрос прозвучал тихо, но она сразу поняла, о каком дне речь.

— Да, — ответила она после короткой паузы. — Был.

— Ты пришла за ним домой, когда я тренировалась во дворе, — напомнила Лиса. — Я тогда ещё не умела нормально летать. Ты сказала, что в школе что-то случилось, и папа сразу ушёл. Потом он вернулся, но ничего не рассказал. Я спрашивала, а он говорил, что всё уже решено и мне не о чем беспокоиться.

Рейчел отвела взгляд. Ей было непросто говорить об этом с дочерью Логана, особенно теперь, когда Лиса стала достаточно взрослой, чтобы понять, насколько серьёзным было то происшествие.

— Мы не хотели пугать тебя, — наконец произнесла она. — Ты была маленькой, и никто из нас не знал, чем всё закончится. Твой отец тогда приехал сюда одним из первых. Он помог организовать эвакуацию, следил за тем, чтобы медики могли добраться до пострадавшего, и оставался рядом, пока мы не убедились, что непосредственная угроза миновала.

— А почему он никогда не говорил об этом? — спросила Лиса, нахмурившись.

— Потому что Логан не любит рассказывать о вещах, в которых кто-то пострадал, особенно если он считает, что мог сделать больше. — Рейчел говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась усталость старого воспоминания. — В тот день он не был виноват в неисправности оборудования. Но он отвечал за школу и за людей, которые здесь учились. Для него этого было достаточно, чтобы долго возвращаться к случившемуся.

Лиса посмотрела на тренировочную комнату. Старшеклассники уже вошли внутрь и заняли исходные позиции. На стенах загорелись индикаторы, а металлические платформы начали медленно перемещаться, меняя конфигурацию помещения.

— Он до сих пор об этом думает? — спросила она почти шёпотом.

Рейчел не стала делать вид, будто не поняла вопроса.

— Иногда. Не каждый день, но некоторые вещи не исчезают только потому, что прошло время. Твой отец умеет продолжать работать, даже когда ему тяжело. Иногда он делает это слишком хорошо, и окружающие начинают думать, что его ничего не задевает.

Лиса опустила глаза. Она вспомнила, как Логан порой замолкал за ужином, как иногда просыпался раньше всех и долго сидел на крыльце, глядя на небо. Раньше она считала, что он просто устал или задумался о школьных делах. Теперь ей стало ясно, что у отца были воспоминания, о которых он не хотел говорить даже с семьёй.

— Он ведь мог рассказать мне, — тихо произнесла она.

— Мог, — согласилась Рейчел. — Но он твой отец, Лиса. Иногда родители так сильно хотят защитить детей, что забывают: дети тоже могут понять гораздо больше, чем им кажется.

Лиса подняла на неё глаза.

— Ты считаешь, мне стоит с ним поговорить?

— Я считаю, что это должен решить ты. Но если тебя что-то беспокоит, не нужно делать вид, что всё в порядке только потому, что взрослые молчат.

Лиса задумалась, а потом медленно кивнула.

— Хорошо.

Рейчел мягко коснулась её плеча.

— А теперь давай посмотрим тренировку. Ты ведь пришла сюда не только для того, чтобы задавать мне неудобные вопросы.

— Я могу задавать ещё, — заметила Лиса, и в её голосе впервые за последние минуты появилась прежняя озорная нотка.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, — усмехнулась Рейчел. — Но оставь хотя бы несколько на потом.

Внутри комнаты прозвучал сигнал начала упражнения. Освещение изменилось, одна из стен отодвинулась, открывая узкий проход, а несколько платформ поднялись над полом. Старшеклассники сразу пришли в движение. Девушка с короткими волосами первой направилась к проходу, прикрывая товарища, который готовился преодолеть препятствие. Парень с металлическими пластинами на предплечьях занял позицию у центральной платформы, а двое остальных разделились, пытаясь обойти конструкцию с разных сторон.

Лиса следила за ними, почти не моргая. Ей нравилось, как они работали вместе: никто не пытался показать себя главным, каждый реагировал на действия остальных, а когда один из учеников потерял равновесие на движущейся платформе, товарищ успел схватить его за руку.

— Они давно тренируются вместе? — спросила она, наклонившись к Рейчел.

— Некоторые — несколько лет. Другие присоединились к группе позже. Им пришлось учиться доверять друг другу, а это порой сложнее, чем освоить новую способность.

— А если кто-нибудь не справляется?

— Тогда команда должна решить, как ему помочь, — ответила Рейчел. — Хорошая тренировка не в том, чтобы все выглядели безупречно. Она нужна для того, чтобы человек понял, что у него получается, где он ошибается и что нужно изменить в следующий раз.

Лиса улыбнулась, услышав знакомую мысль. Логан говорил почти то же самое, когда она училась летать. Тогда ей казалось, что отец просто пытается утешить её после очередного падения. Теперь она понимала, что это был принцип, по которому здесь жили многие люди.

Тренировка продолжалась. Комната перестраивалась, создавая новые препятствия, а ученики старались сохранять строй и помогать друг другу. Рейчел время от времени давала короткие указания через систему связи, обращая внимание участников на ошибки, но не вмешивалась без необходимости.

В какой-то момент одна из платформ неожиданно остановилась. Ученик, стоявший на ней, потерял равновесие и резко схватился за поручень. Остальные немедленно прекратили движение, а Рейчел подняла руку, подавая сигнал остановки. Через несколько секунд система отключила движение конструкций, и технические специалисты начали проверять показания на панели.

Лиса невольно задержала дыхание.

— Что случилось? — спросила она, повернувшись к Рейчел.

— Пока не знаю, — ответила та, внимательно изучая данные на планшете. — Возможно, сработал датчик нагрузки. Именно для таких случаев мы и проводим первые тренировки под наблюдением.

— Но ведь он мог упасть.

— Мог. Поэтому остальные остановились и помогли ему удержаться. А система прекратила упражнение, прежде чем ситуация стала опасной.

Рейчел говорила уверенно, однако Лиса заметила, что она не отводит взгляда от показаний. Только когда технический специалист подтвердил, что проблема связана с перегрузкой одного из датчиков и угрозы нет, плечи Рейчел немного расслабились.

— Мы продолжим после повторной проверки, — сообщила она через связь. — Никто не возвращается на позиции, пока техника не подтвердит, что всё работает нормально.

Ученик на платформе поднял большой палец, показывая, что с ним всё в порядке. Его товарищи ответили короткими жестами, и напряжение постепенно рассеялось. Лиса тоже выдохнула, только теперь заметив, как сильно сжала пальцы на перилах.

— Теперь я понимаю, почему ты говорила, что здесь нельзя просто надеяться на удачу, — призналась она.

Рейчел посмотрела на неё с одобрением.

— Хорошо. Но не делай из этого вывод, что нужно бояться всего нового. Важно не отсутствие риска, а то, как ты с ним обращаешься.

— Папа говорит почти так же.

— Похоже, он всё-таки иногда объясняет свои мысли мягко.

Лиса улыбнулась, а Рейчел тихо рассмеялась. Когда техническая проверка завершилась и занятие продолжилось, они ещё некоторое время наблюдали за учениками. Лиса задавала вопросы о способностях участников, о защитных конструкциях и о том, как устроена система управления комнатой. Рейчел отвечала на них терпеливо, иногда указывая на детали, которые девочка не замечала с первого взгляда.

Вскоре Лиса поняла, что ей больше не хочется просто смотреть. Ей хотелось узнать, как всё это работает, почему одни способности легче контролировать, чем другие, и что нужно сделать, чтобы однажды самой оказаться среди тех, кто тренируется за защитным стеклом.

Рейчел, заметив её заинтересованность, не стала торопить события.

— Не спеши, — посоветовала она, когда Лиса в очередной раз спросила, сможет ли когда-нибудь пройти такую тренировку. — Для начала нужно научиться понимать собственные возможности. Потом уже можно думать о более сложных упражнениях.

— Я умею летать, — напомнила Лиса, слегка выпрямившись.

— Я знаю. Но умение летать и умение действовать в опасной обстановке — не одно и то же.

— Значит, мне ещё многому нужно научиться.

— Всем нам нужно, — ответила Рейчел, и в её голосе не было ни тени снисходительности. — Даже тем, кто давно работает в команде.

Лиса задумалась над этим, после чего снова посмотрела на комнату. Теперь она видела не только сложные механизмы и движущиеся платформы. Она видела людей, которые учились доверять друг другу, старались исправлять ошибки и не позволяли прежним неудачам окончательно лишить их желания двигаться дальше.

И, пожалуй, именно это впечатляло её больше всего.

Когда они вернулись в основной коридор, возле лестницы стоял Хэнк Маккой. Он держал под мышкой несколько папок, а в другой руке нёс небольшую коробку с деталями. Его синяя шерсть была немного взъерошена, очки сползли на кончик носа, и он выглядел так, словно с самого утра успел одновременно провести занятие, починить лабораторный прибор и выслушать несколько жалоб от учеников.

Лиса знала Зверя по рассказам отца и по редким встречам в школе. Он преподавал естественные науки и занимался исследованиями, а его кабинет, насколько ей было известно, был заполнен книгами, образцами и приборами, которые не всегда выглядели безопасными для случайного посетителя.

— Рейчел, как прошла проверка? — спросил Хэнк, поправляя очки и переводя взгляд с неё на Лису. — Надеюсь, сегодня никто не пытался превратить мою любимую тренировочную комнату в груду металлолома.

— Пока нет, — ответила Рейчел. — Но один датчик нагрузки сработал раньше ожидаемого. Техническая группа проверяет его.

Хэнк нахмурился, прижав коробку к боку.

— Я ведь говорил, что некоторые датчики необходимо заменить, а не просто откалибровать. Если прибор показывает отклонение, это не значит, что он ошибается. Иногда он единственный, кто понимает, что что-то пошло не так.

Лиса с любопытством посмотрела на коробку.

— А что там? — спросила она, указывая на детали.

— Небольшое устройство для лаборатории, — ответил Хэнк, заметив её интерес. — Ничего опасного, если не пытаться разобрать его без инструкции.

— Я не собиралась.

Зверь улыбнулся.

— Прекрасно. Значит, мы уже начинаем с правильных решений.

Рейчел покачала головой, но улыбку скрыть не смогла.

— Хэнк, это Лиса, дочь Логана. Она сегодня знакомится со школой.

— Рад наконец поговорить с тобой подольше, Лиса, — сказал он, слегка наклонив голову. — Твой отец упоминал, что ты интересуешься полётами.

— Я хочу научиться летать лучше, — призналась она. — И ещё мне интересно, как устроены крылья, которые используют старшие ученики.

— В таком случае тебе стоит однажды заглянуть в мою лабораторию. Я могу показать, как работают стабилизаторы и почему некоторые конструкции лучше подходят для резких поворотов, а другие — для длительных перелётов. Разумеется, под присмотром и без самостоятельного вмешательства в оборудование.

Лиса посмотрела на Рейчел, словно проверяя, не последует ли очередное предупреждение, но та лишь улыбнулась.

— Видишь? — сказала она. — Ты ещё даже не успела освоиться, а уже получила приглашение на дополнительное занятие.

— Я просто хочу посмотреть, — возразила Лиса, хотя глаза её загорелись от любопытства.

— Именно так всё и начинается, — заметил Хэнк с добродушной серьёзностью. — Сначала человек хочет посмотреть, потом задаёт вопросы, затем просит разрешения помочь, а через некоторое время обнаруживает себя посреди лаборатории с отвёрткой в руке и совершенно непонятным устройством на столе.

— Это вы сейчас про папу? — спросила Лиса.

Хэнк на мгновение замолчал, после чего громко рассмеялся.

— Я предпочту не отвечать без присутствия самого Логана.

— Очень мудро, — поддержала его Рейчел.

Лиса засмеялась вместе с ними, а Хэнк, пожелав девушкам хорошего дня, направился дальше по коридору. Он уже почти скрылся за поворотом, когда из соседнего помещения вышел Скотт Саммерс. На нём была тёмная тренировочная форма, а красные линзы визора отражали свет из окон. Он разговаривал с одним из инструкторов, но, заметив Рейчел, остановился.

— Как там комната? — спросил Скотт, поправив визор.

— Проверка продолжается. Один датчик потребовал дополнительного осмотра, но серьёзных проблем пока нет, — ответила Рейчел. — Мы возобновили упражнение после остановки и сейчас следим за нагрузкой.

Скотт коротко кивнул, явно удовлетворённый ответом.

— Хорошо. После прошлых лет нам не стоит торопиться. Лучше потратить лишние полчаса на проверку, чем потом разбираться с последствиями.

Лиса внимательно слушала, стараясь не вмешиваться в разговор взрослых.

— Ты, должно быть, Лиса, — обратился к ней Скотт, повернув голову. — Логан говорил, что ты сегодня будешь в школе.

— Да, сэр, — ответила она, немного выпрямившись.

— Можешь звать меня Скоттом. Только не вздумай повторять за старшими, если они решат, что правила безопасности придуманы для кого-то другого.

— Кажется, мне сегодня уже несколько раз об этом сказали, — заметила Лиса с лёгкой улыбкой.

— Значит, мы наконец начинаем чему-то учиться, — произнёс Скотт, и в его голосе послышалась сухая насмешка.

Рейчел усмехнулась.

— Лиса сегодня очень внимательная ученица. Пока ни разу не попыталась залезть туда, куда ей нельзя.

— День ещё не закончился, — заметил Скотт.

— Я всё слышу! — возмутилась Лиса, переводя взгляд с одного взрослого на другого.

— Вот и прекрасно, — ответил Скотт, прежде чем вернуться к разговору с инструктором.

Лиса проводила его взглядом, а затем повернулась к Рейчел.

— Он всегда такой серьёзный?

— Не всегда, — ответила Рейчел, направляясь к лестнице. — Просто Скотт считает, что если хотя бы один человек в школе перестанет следить за порядком, всё здание немедленно развалится.

— А папа?

— Твой отец считает, что здание может развалиться и при полном порядке, поэтому лучше заранее проверить, где лежат инструменты.

Лиса рассмеялась.

— Теперь понятно, почему они работают вместе.

Они спустились на первый этаж и прошли мимо главного холла. Здесь было оживлённее, чем утром: ученики переходили из одного крыла в другое, кто-то обсуждал результаты занятий, кто-то направлялся в столовую, а несколько младших ребят пытались одновременно нести стопку книг и спорить о том, кто из них забыл домашнее задание. Рейчел попрощалась с Лисой у лестницы, потому что ей нужно было вернуться к тренировочной комнате и закончить проверку оборудования.

— Если захочешь ещё посмотреть тренировку, найди меня после обеда, — предложила она. — Только сначала спроси отца, чтобы он не решил, будто я увела тебя в неизвестном направлении.

— Он всё равно узнает, — вздохнула Лиса.

— В этом я не сомневаюсь.

Рейчел улыбнулась и ушла по коридору, а Лиса направилась обратно к кабинету Логана. Она думала о том, что услышала от Рейчел. О закрытой на несколько лет комнате, о пострадавшем ученике, о том, как отец бросил всё и отправился в школу в тот день, когда она ещё боялась подняться над землёй. Теперь молчание Логана казалось ей не просто нежеланием делиться подробностями. Возможно, он действительно пытался оградить её от того, что сам не мог до конца оставить позади.

Но Лиса не собиралась требовать от него объяснений прямо сейчас. Она хотела сначала понять, как отец живёт здесь, среди людей, которые обращаются к нему за помощью, доверяют ему свои страхи и ждут от него решений.

Когда она подошла к кабинету, дверь оказалась приоткрыта. Изнутри доносились голоса. Лиса остановилась у стены и заглянула в щель, собираясь постучать, но невольно задержалась.

В кабинете сидели двое учеников. Один держал в руках исписанный лист, другой нервно постукивал пальцами по колену. Перед ними на столе лежали бумаги, а Логан, стоя у окна, внимательно слушал старшего из двух ребят.

— Я понимаю, что вы хотите изменить расписание, — говорил он, повернувшись к ученику, — но мне нужно знать, как это повлияет на остальных. Если вы переносите тренировку на вечер, кто будет отвечать за младшую группу?

— Мы можем попросить кого-нибудь из старших, — ответил парень, стараясь говорить уверенно. — Я сам могу остаться.

— Ты можешь предложить помощь, но не можешь одновременно находиться в двух местах, — спокойно заметил Логан, возвращаясь к столу. — Мне нужен конкретный человек, который согласится взять на себя ответственность. И ещё мне нужно, чтобы вы объяснили, почему расписание вообще приходится менять в последний момент.

Парень опустил взгляд на лист, а его товарищ неловко поёрзал на стуле.

— Это моя вина, сэр, — признался он после короткой паузы. — Я неправильно записал время занятия и сообщил остальным неверные данные.

Логан посмотрел на него без раздражения, но и без снисхождения.

— Хорошо, что ты это признаёшь. Ошибку можно исправить. Но в следующий раз проверяй информацию, прежде чем передавать её другим. Здесь от твоей невнимательности могут зависеть не только оценки.

— Понял, — тихо ответил ученик, сжав лист в руках.

— Тогда исправьте расписание, найдите человека на младшую группу и принесите мне новый вариант до конца дня. Если не успеете, занятие останется на прежнем месте.

Оба ученика поднялись. Старший поблагодарил Логана, а второй задержался у двери, словно хотел что-то сказать, но не решался.

— Ещё вопросы? — спросил Логан, заметив его заминку.

— Нет, сэр. Просто… спасибо, что не стали сразу отменять тренировку.

Логан чуть смягчился.

— Я не собираюсь наказывать вас за каждую ошибку. Я собираюсь научить вас отвечать за свои решения. Это не одно и то же.

Парень кивнул и вышел вслед за товарищем. Только тогда Лиса постучала по двери и вошла в кабинет.

Логан обернулся, и на его лице появилось удивление, сменившееся привычной усмешкой.

— Ну что, уже успела познакомиться со всеми?

— Не со всеми, — ответила Лиса, подходя к столу. — Но я поговорила со Шторм, Рейчел, Хэнком и Скоттом.

— Неплохой список для первых двух часов.

— А ещё я узнала, что ты здесь всех пугаешь.

Логан приподнял бровь.

— Кто тебе это сказал?

— Никто. Я сама увидела.

Он тихо рассмеялся и отодвинул бумаги, освобождая для неё место на краю стола.

— И что ещё ты увидела?

Лиса задумалась. Ей хотелось рассказать обо всём сразу, но больше всего её занимал разговор с Рейчел. Она посмотрела на отца и заметила, что он снова стал серьёзнее, словно по одному выражению её лица понял: речь пойдёт не о тренировках и не о школьных коридорах.

— Пап, — начала она осторожно, — я сегодня была у опасной комнаты.

Логан замер на мгновение. Его взгляд стал внимательнее, но голос остался спокойным.

— С Рейчел?

— Да. Я только смотрела. Она всё объяснила и никуда меня не пускала.

— Хорошо, — ответил Логан, медленно кивнув. — И что ты узнала?

Лиса сцепила пальцы, подбирая слова.

— Что её закрывали на несколько лет. Что один ученик сильно пострадал. И что в тот день, когда Рейчел пришла за тобой домой, всё это произошло здесь.

В кабинете повисла тишина. Логан отвёл взгляд к окну, за которым во дворе продолжали заниматься ученики. Несколько секунд он молчал, словно решая, с чего начать разговор, который откладывал слишком долго.

— Рейчел рассказала тебе об этом? — спросил он наконец.

— Да. Но она сказала, что ты не был виноват в неисправности. Она сказала, что ты приехал одним из первых и помогал всем выбраться.

Логан провёл ладонью по лицу. В его движении не было раздражения, скорее усталость человека, который снова столкнулся с воспоминанием, не ставшим легче даже спустя годы.

— Я не хотел, чтобы ты думала об этом, когда была маленькой, — признался он. — Тогда ты только училась летать. Я не собирался приносить домой ещё и школьные неприятности.

— Но я уже не маленькая, — тихо возразила Лиса, глядя на него снизу вверх.

Логан перевёл взгляд на дочь. В её голосе не было обвинения, только желание понять, почему он столько времени молчал.

— Нет, — согласился он после паузы. — Уже не маленькая.

Он помолчал ещё немного, затем указал на стул напротив стола.

— Садись. Я расскажу тебе, что произошло. Не все подробности — некоторые из них не мои, чтобы ими делиться. Но ты имеешь право знать, почему тот день закончился так, как закончился.

Лиса села, сложив руки на коленях. За окном продолжался обычный школьный день, а в коридоре кто-то пробежал мимо кабинета, торопясь на занятие. Логан дождался, пока шум удалится, и начал рассказывать о происшествии, после которого опасная комната надолго закрыла свои двери.

И впервые за всё утро Лиса увидела, насколько тяжёлым для отца было не само воспоминание, а необходимость наконец произнести его вслух.

— — —

Логан переступил порог опасной комнаты и сразу понял, насколько сильно повреждено помещение. Даже после того, как основные системы отключили, а учеников и преподавателей вывели из опасной зоны, комната продолжала напоминать место настоящего боя. На стенах темнели глубокие отметины, одна из защитных панелей вывалилась из креплений, а на полу валялись обломки тренировочных конструкций. Несколько потолочных светильников мигали, бросая на металлические поверхности неровные полосы света. В воздухе стоял запах нагретой изоляции, пыли и чего-то едкого, похожего на озон.

У входа собрались преподаватели и несколько старших учеников. Одни пытались понять, что именно произошло, другие смотрели на закрытую часть помещения, за которой ещё недавно находился пострадавший. Кто-то говорил одновременно с двумя собеседниками, кто-то нервно поглядывал на технические панели. Логан не стал повышать голос без необходимости, но, когда заговорил, его услышали все.

— Отойдите за ограничительную линию. Тем, кто не участвует в эвакуации и не разбирается в системе, здесь делать нечего, — распорядился он, указав на свободную площадку у выхода. — Никто ничего не трогает, пока специалисты не подтвердят, что помещение безопасно.

Несколько человек сразу подчинились. Остальным пришлось повторить приказ уже более жёстким тоном. Логан прошёл дальше, оценивая повреждения и пытаясь понять, какие механизмы ещё могли оставаться активными. Опасная комната создавалась для того, чтобы ученики могли отрабатывать свои способности в условиях, максимально приближённых к настоящему бою. Она должна была учитывать силу каждого участника, регулировать сложность испытаний и прекращать тренировку, если возникала угроза жизни. Именно поэтому случившееся казалось ему особенно страшным: помещение, которому доверяли безопасность детей, не остановилось вовремя.

Дверь в повреждённый сектор заклинило. Логан проверил панель управления, но та не отвечала. Он попробовал открыть створку вручную, упёрся плечом и потянул, однако металл даже не шелохнулся. Тогда из-под костяшек его пальцев выдвинулись когти. С коротким скрежетом они вошли в щель между створкой и рамой. Логан изменил положение рук, упёрся ногами в пол и потянул сильнее. Металл поддался не сразу, но в конце концов дверь с неприятным стоном сдвинулась достаточно, чтобы он смог протиснуться внутрь.

За ней было ещё хуже. Часть тренировочных конструкций обрушилась, а несколько механизмов продолжали двигаться, хотя их действия уже не складывались в единую программу. Где-то в глубине помещения с сухим щелчком поворачивалась повреждённая турель. По полу тянулись провода, из разорванного корпуса панели сыпались искры. Среди обломков находился ученик. Он был жив, но не мог самостоятельно выбраться и, судя по его лицу, едва понимал, что происходит вокруг.

— Эй. Посмотри на меня, — произнёс Логан, медленно приближаясь. Он старался говорить ровно, без резких движений. — Слышишь меня? Не пытайся вставать. Сейчас мы тебя отсюда вытащим.

Парень повернул голову. В его взгляде смешались боль, страх и растерянность. Он попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался только хриплый звук. Логан присел рядом, быстро осмотрел его и убедился, что тот дышит. Сам он не был врачом, хотя за долгие годы повидал достаточно ранений, чтобы понимать: сейчас важнее всего не позволить пострадавшему сделать резкое движение и не усугубить повреждения.

— Всё нормально. Смотри на меня, — продолжил он. — Не на стены, не на эти железки. На меня. Как тебя зовут?

Ученик назвал своё имя тихо, почти шёпотом. Логан повторил его, показывая, что услышал, и продолжил разговаривать с ним. Он понимал, что не может обещать, будто всё обойдётся без последствий, но мог дать парню то, в чём тот нуждался прямо сейчас: уверенность, что его не оставят одного среди искорёженного металла.

В этот момент одна из конструкций сорвалась с крепления. Логан успел заметить движение и прикрыл ученика собой. Удар пришёлся по плечу и сбил его с ног. На несколько секунд помещение заполнилось грохотом. Логан почувствовал боль, но быстро поднялся, не позволяя ей отвлечь себя от главного. Его собственный организм умел восстанавливаться после повреждений, однако для мальчишки рядом такой удар мог оказаться куда опаснее.

— Логан! — донёсся крик с другой стороны двери.

— Сначала отключите питание! — отозвался он. — Полностью! И вызовите медиков сюда, как только путь будет безопасен!

Он снова повернулся к ученику. Тот смотрел на него широко раскрытыми глазами, словно только теперь осознал, что произошло.

— Ты зачем?.. — начал парень, но закашлялся.

— Потому что ты лежишь под обломками, а я стою рядом, — ответил Логан. — Не ищи здесь загадок. Сейчас нам обоим нужно, чтобы ты сохранил силы и не дёргался.

Он оставался рядом, продолжая отвлекать ученика разговором, пока снаружи преподаватели и технические специалисты пытались добраться до системы аварийного отключения. Время тянулось мучительно медленно. Каждый новый щелчок механизма заставлял Логана настороженно поворачивать голову, а каждый звук со стороны двери напоминал, что помощь всё ещё не может подойти достаточно близко. Он не знал, сколько ещё продержится повреждённая конструкция, поэтому старался не двигаться без необходимости и внимательно следил за состоянием мальчика.

Наконец гул механизмов оборвался. Несколько секунд в опасной комнате стояла непривычная тишина, нарушаемая только потрескиванием остывающего оборудования. Затем у входа послышались голоса, и внутрь осторожно вошли люди, готовые помочь. Логан освободил пространство вокруг пострадавшего и отошёл ровно настолько, насколько требовали медики. Когда ученика подняли и перенесли на носилки, он ещё раз окликнул его по имени, чтобы тот знал: Логан никуда не исчез.

Только после того, как мальчика вынесли из опасной комнаты, Логан позволил себе посмотреть на собственное плечо. Рана уже начинала затягиваться, но одежда была порвана, а на коже оставались следы удара. Он почти не обратил на это внимания. Его больше занимало другое: система, которая должна была остановить тренировку, продолжила работу, когда ученик уже находился в смертельной опасности.

В тот день он остался в школе до тех пор, пока угроза не миновала окончательно. Вместе с преподавателями он помогал организовать эвакуацию, следил за тем, чтобы никто из учеников не вернулся в повреждённое помещение, и отвечал на вопросы специалистов, занимавшихся расследованием. Он не мог собственными руками исправить всё, что было сломано, но мог проследить, чтобы пострадавшему оказали помощь, а остальные дети оказались в безопасности.

И всё же, когда непосредственная опасность осталась позади, облегчения Логан не почувствовал. Он слишком хорошо знал, как легко одна ошибка превращается в трагедию. Ему говорили, что он не виноват, что оборудование вышло из строя непредсказуемым образом, что ни один человек не смог бы заранее увидеть все обстоятельства произошедшего. Разумом он понимал эти объяснения. Но школа была под его руководством, и мысль о том, что кто-то из учеников мог погибнуть в месте, созданном для тренировок, не отпускала его ещё долго.

— — —

Логан закончил рассказ не сразу. Он сидел за столом в своём кабинете, сцепив руки перед собой, и смотрел куда-то в сторону книжного шкафа. Лиса слушала молча. Теперь рассказанное Рейчел и увиденное ею в опасной комнате складывалось в единую картину. Она представляла отца среди обломков, рядом с испуганным учеником, и впервые по-настоящему поняла, почему взрослые, рассказывая об этом происшествии, становились серьёзными.

— Ты мог сам пострадать гораздо сильнее, — сказала Лиса наконец.

— Мог, — согласился Логан. — Но это не меняет того, что нужно было сделать.

— Ты вообще думал о том, что с тобой будет?

— В тот момент я думал о мальчишке под обломками. О себе я вспомнил позже.

Лиса опустила взгляд на свои руки. Ей хотелось задать ещё несколько вопросов, но она не была уверена, что сумеет сформулировать их правильно. Логан не торопил её. Он и сам понимал, что некоторые истории невозможно принять за один разговор, особенно если речь идёт о человеке, которого ты всю жизнь привык считать прежде всего отцом, а не директором школы, отвечающим за десятки учеников.

Через некоторое время Лиса подняла голову. Её взгляд случайно остановился на фотографии Чарльза Ксавьера, висевшей на стене кабинета. Она уже видела её раньше и спрашивала отца об этом человеке, но теперь фотография воспринималась иначе. На ней был мужчина с открытым, спокойным лицом. Он не выглядел человеком, который когда-либо хотел воевать, и Лисе стало интересно, как такой человек сумел создать школу, где учились дети с настолько необычными способностями.

Логан заметил, куда она смотрит.

— Знаешь, почему Чарльз вообще открыл эту школу? — спросил он.

— Потому что мутантам нужно было где-то учиться управлять своими способностями? — предположила Лиса.

— Это одна из причин. Но не самая первая.

Логан откинулся на спинку кресла. Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, а затем заговорил уже не как директор, объясняющий ученице правила, а как человек, который знал Ксавьера и помнил, сколько всего тот пытался изменить.

— Когда способности мутантов стали проявляться всё чаще, люди испугались. Для многих было достаточно узнать, что рядом живёт кто-то, кто способен двигать предметы силой мысли, управлять погодой или восстанавливать повреждённое тело. Они не пытались разобраться, что это значит для самого человека. Не спрашивали, опасно ли его умение, умеет ли он им пользоваться и хочет ли вообще кому-то причинять вред. Им было проще решить, что любой мутант представляет угрозу.

— Но ведь не все мутанты опасны, — заметила Лиса.

— Конечно. Так же как не каждый человек добрый только потому, что у него нет необычных способностей. Но страх редко интересуется справедливостью. Людям хотелось найти способ защититься от тех, кого они не понимали. И тогда появились Стражи.

Она нахмурилась, вспоминая то, что слышала раньше.

— Огромные роботы?

— Да. Гигантские машины, созданные для обнаружения и задержания мутантов. По крайней мере, так всё начиналось. Их представляли как защиту обычных людей, но очень быстро стало ясно, что машина не способна понять разницу между человеком, который действительно собирается причинить вред, и ребёнком, чья способность однажды проявилась в неподходящий момент.

Логан говорил без громких жестов, однако в его голосе появилась знакомая Лисе жёсткость. Он не пытался напугать её подробностями. Просто рассказывал о времени, когда само существование мутантов превратилось в повод для противостояния.

— Чарльз считал, что война ничего не решит, — продолжил он. — Он хотел, чтобы люди и мутанты научились жить рядом, работать вместе и перестали видеть друг в друге врагов. Он верил, что если дать людям возможность узнать мутантов, если показать им, что наши способности могут приносить пользу, страх постепенно отступит.

— А они ему поверили?

— Не сразу. И далеко не все.

— А он не злился на них?

Логан посмотрел на фотографию. На мгновение его лицо смягчилось.

— Злился. Чарльз тоже был человеком, даже если порой казалось, что терпения у него больше, чем у всех остальных вместе взятых. Он видел, как мутантов преследуют, как семьи вынуждены скрываться, как люди, которые никому не причинили вреда, становятся мишенью только из-за своего рождения. Но он старался не позволять гневу принимать решения за него.

— А другие мутанты? Они тоже хотели мира?

— Некоторые. Другие считали, что мира уже не добиться. Когда на тебя нападают снова и снова, очень легко решить, что единственный способ остановить противника — ударить первым. Мутанты начали сопротивляться. Люди отвечали новыми атаками, а те, кто прежде боялся, всё чаще принимали страх за доказательство того, что были правы с самого начала.

Лиса задумалась. Ей было трудно представить, каково это — жить в мире, где кто-то может объявить тебя врагом ещё до того, как ты успел произнести первое слово. В школе она видела ребят с совершенно разными способностями. Кто-то мог левитировать, кто-то обладал необычайной силой, кто-то управлял энергией. Для неё это были прежде всего ученики, каждый со своим характером, привычками и странностями. Она не понимала, почему для других всё могло оказаться настолько сложнее.

— И тогда Чарльз решил что-то сделать? — спросила она.

— Он понял, что одних разговоров недостаточно. Нужно было дать людям повод увидеть мутантов не как угрозу, а как тех, кто способен помочь. И тогда он обратился к Эрику Леншерру.

— Магнето? — переспросила Лиса.

— Он самый.

— Но они ведь были противниками?

— Иногда. А иногда — единственными людьми, которые по-настоящему понимали друг друга. Эрик был близким другом Чарльза, хотя их взгляды на будущее мутантов сильно различались. Чарльз верил в сосуществование. Эрик считал, что люди не прекратят преследовать мутантов, пока не поймут, что те способны защитить себя. Каждый видел то, чего не хотел замечать другой, и каждый был уверен, что именно его путь спасёт наш вид.

— И Чарльз попросил его помочь?

— Они договорились о плане. Небольшая группа людей Эрика должна была напасть на правительственное здание. Нападение должно было выглядеть достаточно серьёзным, чтобы привлечь внимание, но его настоящей целью было не уничтожение людей. Люди Икс должны были остановить нападавших, после чего Чарльз получил возможность обратиться к правительственным чиновникам в главном зале.

Лиса чуть наклонилась вперёд, слушая внимательнее.

— То есть они заранее договорились устроить нападение?

— Да. Это был рискованный план, и он мог закончиться катастрофой. Но Чарльз хотел показать, что мутанты способны не только разрушать. Он хотел, чтобы люди увидели, как мутанты защищают их, даже когда сами подвергаются преследованию.

— И получилось?

— Получилось достаточно, чтобы что-то изменилось. Не все сразу поверили Чарльзу, и предрассудки никуда не исчезли. Но у него появился шанс говорить с теми, кто прежде отказывался его слушать. Мутантов начали признавать людьми, которые могут помогать обществу, а не только представлять опасность. Чарльзу разрешили основать школу.

— Эту школу?

— Её первую версию, — уточнил Логан. — С тех пор многое изменилось. Менялись здания, преподаватели, ученики. Менялся и сам мир. Но замысел остался прежним: дать молодым мутантам место, где они могут учиться, не боясь, что их будут считать чудовищами за то, чего они не выбирали.

Лиса снова посмотрела на фотографию. Теперь спокойное лицо Ксавьера казалось ей не просто портретом давно умершего человека. За ним стояла история, в которой были страх, борьба, ошибки и попытка построить что-то лучшее. Она не могла знать, каким Чарльз был в повседневной жизни, как смеялся, когда сердился, какие привычки раздражали окружающих. Но ей хотелось понять, почему отец до сих пор говорил о нём с таким уважением.

— А опасную комнату он тоже придумал? — спросила она.

— Не один. Чарльз работал над ней вместе с Хэнком Маккоем. Они понимали, что мало просто научить ребёнка пользоваться способностью. Нужно подготовить его к тому, что произойдёт, если он потеряет контроль, испугается или столкнётся с противником, который не станет ждать, пока он соберётся с мыслями.

— Поэтому там появляются противники?

— Именно. Первоначально система воспроизводила образы старых врагов и создавала тренировочные ситуации. Ученики могли отрабатывать движения, проверять свои способности и учиться действовать в условиях, которые напоминали настоящий бой. При этом система должна была следить за происходящим и вовремя прекращать упражнение, если что-то шло не так.

— Но в тот раз она не остановилась.

— Нет. И после этого опасную комнату надолго закрыли. Никто не хотел рисковать ещё одной жизнью. Её проверяли, меняли оборудование, пытались понять, почему система не сработала как должна. Но одно дело — заменить неисправную деталь, и совсем другое — снова доверить этому помещению детей.

Логан провёл ладонью по лицу. В его голосе не было желания оправдываться, но Лиса заметила, что разговор о школе по-прежнему давался ему нелегко.

— Тогда почему ты решил открыть её снова? — спросила она.

— Потому что опасность никуда не исчезла только оттого, что мы закрыли двери. Ученики продолжали расти, их способности становились сильнее. Одни учились управлять ими быстро, другим требовались годы. И если мы не даём им возможности тренироваться в контролируемых условиях, рано или поздно кто-нибудь столкнётся с ситуацией, к которой окажется совершенно не готов.

— Что-то случилось?

Логан кивнул.

— Примерно два месяца назад. Меня несколько дней не было в школе. За это время один из учеников потерял контроль над своими способностями и едва не разрушил часть здания. Он не собирался никого убивать. Просто не смог вовремя остановиться, а окружающие не сразу поняли, как его сдержать. Ты, кстати, могла видеть его сегодня. Тот самый, с металлическими пластинами на предплечьях.

— Он теперь тренируется в опасной комнате?

— Он тренируется вместе с остальными. И ему, как и всем другим, нужно научиться контролировать свои способности. Именно поэтому мы и решили снова использовать опасную комнату. После модернизации у неё новые системы управления и защиты. Но я не собираюсь считать её безупречной только потому, что специалисты подписали документы.

— Ты боишься, что всё повторится?

Логан посмотрел на дочь. Он мог бы ответить, что бояться нечего, что всё предусмотрено и что опасная комната теперь безопасна. Но это было бы слишком простым ответом, а Лиса уже достаточно выросла, чтобы понимать разницу между уверенностью и обещанием, которое никто не способен выполнить.

— Я боюсь не самой комнаты, — сказал он. — Я боюсь однажды решить, что сделал достаточно, и перестать проверять, всё ли действительно работает. Поэтому мы будем следить за системой, пересматривать правила и не закрывать глаза на ошибки. А если что-то снова пойдёт не так, я хочу, чтобы каждый ученик знал, что делать.

Лиса немного помолчала, а затем кивнула. Она не могла представить себя на месте тех ребят, которые тренировались в опасной комнате, но теперь лучше понимала, почему отец уделял столько внимания школе. Для него она была не просто зданием, где проходили занятия. Здесь жили и учились дети, которым нужно было место, где их не будут заставлять скрываться, и за безопасность этих детей он отвечал каждый день.

За окном кабинета солнце постепенно опускалось ниже. Свет на стенах стал мягче, а коридор за дверью наполнился звуками окончания занятий. Кто-то торопливо спускался по лестнице, кто-то задержался у кабинетов, обсуждая тренировку или домашнее задание. Школа жила своей обычной жизнью, и в этом было что-то успокаивающее: несмотря на старые трагедии и новые трудности, здесь продолжали учиться, спорить, смеяться и пытаться стать лучше.

— Ты сегодня ещё собираешься заниматься? — спросил Логан, заметив, что Лиса поглядывает в окно.

— Хочу посмотреть, как тренируются остальные.

— Посмотреть или самой попробовать?

— Пока посмотреть, — ответила она после небольшой паузы. — Я ещё не решила.

— Тогда начни с первого. А если захочешь попробовать, сначала спроси у преподавателя, что можно делать на площадке и куда не стоит лезть без разрешения.

— Я знаю, пап.

— Хорошо. Просто проверяю, не забыла ли ты, что у тебя есть привычка считать предупреждения необязательными.

Лиса улыбнулась.

— Это у меня от тебя.

— Не смей клеветать на собственного отца, — невозмутимо произнёс Логан.

Она рассмеялась, и напряжение, оставшееся после разговора, наконец ослабло. Логан поднялся из-за стола, собрал бумаги, которые отложил перед их беседой, и предложил дочери пойти во двор. Ему всё равно нужно было проверить, как проходят вечерние занятия, а Лиса могла спокойно посмотреть на тренировку со стороны.

К тому времени, когда они вышли во двор, занятия уже подходили к заключительной части. На площадке тренировались несколько групп учеников. Один парил над землёй, стараясь удерживать равновесие, другой отрабатывал метание небольших энергетических сгустков по установленным мишеням. Чуть дальше двое ребят упражнялись в координации движений, а преподаватель следил за тем, чтобы они не мешали соседней группе.

Скотт Саммерс стоял у края площадки, скрестив руки на груди. Он внимательно наблюдал за учениками и время от времени останавливал упражнение, чтобы указать на ошибку или объяснить, как лучше распределить силы. В его манере преподавать было меньше терпения, чем у Чарльза на старых фотографиях, но Лиса быстро заметила, что Скотт не требовал от ребят невозможного. Он хотел, чтобы они понимали собственные способности и умели вовремя остановиться.

— Не пытайся удержать высоту одним усилием! — обратился он к парящему ученику. — Ты начинаешь напрягаться сильнее, когда теряешь равновесие, и из-за этого тебя раскачивает. Сначала стабилизируй положение, потом двигайся вперёд.

Парень послушался. Он медленно выровнялся и осторожно переместился на несколько метров, после чего опустился на землю. Скотт коротко кивнул, признавая успех, и переключил внимание на следующую группу.

Лиса остановилась неподалёку. Ей нравилось наблюдать за тем, как каждый ученик искал собственный способ справляться со своей способностью. Кто-то действовал уверенно, кто-то пробовал снова и снова, раздражался после неудач, но всё-таки возвращался к упражнению. Здесь никто не был похож на другого, и всё же они занимались вместе, помогали друг другу и учились понимать ограничения соседей.

— Ты Логана дочка, да? — спросил стоявший рядом мальчик, примерно её возраста.

— Да, — ответила Лиса.

— Я видел тебя с ним утром. Ты тоже учишься здесь?

— Пока нет. Я просто пришла посмотреть.

— А какая у тебя способность?

Вопрос прозвучал совершенно обычно, без насмешки или намеренного вызова. Лиса привыкла к нему настолько, что уже не испытывала необходимости оправдываться.

— У меня нет мутантских способностей, — ответила она. — Зато есть крылья.

Мальчик посмотрел на её спину, словно только теперь вспомнил, что заметил их раньше.

— Настоящие? Ты можешь летать?

— Учусь.

— Круто. Я бы хотел летать, — признался он. — Хотя, наверное, сначала пришлось бы привыкнуть к высоте.

— К ней и правда нужно привыкнуть, — сказала Лиса. — Особенно если вначале кажется, что земля слишком далеко.

— А ты боишься?

— Иногда. Но это не значит, что я не могу попробовать ещё раз.

Мальчик задумался над её словами, а затем посмотрел на собственные ладони. Его способность, судя по всему, была связана с небольшими энергетическими импульсами, которые он время от времени выпускал во время тренировок.

— Наверное, у каждого есть что-то, к чему нужно привыкнуть, — сказал он. — У меня сначала всё получалось слишком сильно. Я даже разбил окно, когда впервые попробовал заниматься дома.

— И что сказали родители?

— Мама сказала, что теперь я буду мыть все окна в доме, если разобью ещё хоть одно.

Лиса рассмеялась. Мальчик тоже улыбнулся, довольный тем, что сумел её рассмешить. Они ещё немного поговорили о занятиях, о преподавателях и о том, какие упражнения казались им самыми сложными. Лиса не чувствовала себя здесь чужой, хотя понимала, что у неё другой путь, чем у большинства ребят на площадке. Ей не нужно было притворяться мутантом или придумывать способность, чтобы иметь право находиться рядом с ними.

Вскоре Скотт позвал учеников к следующему упражнению. Ребята разошлись по своим местам, а Лиса отошла чуть в сторону, чтобы не мешать. Упражнение выглядело несложным: один ученик должен был удерживать несколько небольших предметов в воздухе, пока другой перемещался между обозначенными точками и старался не задеть их. Всё требовало точности и согласованности, но ничего похожего на опасный бой.

Поначалу всё шло хорошо. Предметы плавно двигались в воздухе, участники внимательно следили друг за другом, а Скотт давал короткие указания. Однако на очередном повороте один из учеников слишком резко изменил направление. Он попытался удержать равновесие, задел ногой край тренировочной отметки и неудачно приземлился. Парень вскрикнул и схватился за запястье.

— Стоп! Все прекратили упражнение! — немедленно приказал Скотт.

Предметы опустились на землю. Остальные ученики отступили, освобождая пространство, а Скотт присел рядом с пострадавшим и попросил его не двигать рукой. Он осторожно осмотрел запястье, задал несколько вопросов и убедился, что парень в сознании и может нормально отвечать. Рука уже начинала опухать, и продолжать тренировку было нельзя.

— Похоже на растяжение, но гадать не будем, — сказал Скотт. — Идём в лазарет. Там посмотрят, что именно ты повредил.

— Но я могу закончить упражнение, — попытался возразить ученик.

— Нет, не можешь. Ты можешь пойти со мной к медикам, а потом спокойно отдохнуть. Это и будет твоим следующим заданием.

В голосе Скотта не было раздражения, но спорить с ним оказалось бесполезно. Он помог парню подняться, поддерживая его за здоровую руку, и повёл в сторону медицинского крыла. Перед уходом он обернулся к остальным.

— На сегодня всё. Соберите оборудование и не начинайте никаких дополнительных упражнений без преподавателя. Если кто-нибудь заметил, что произошло, позже расскажете мне, но сейчас никто не бежит следом и не устраивает толпу у лазарета. Дайте медикам работать.

Ученики принялись выполнять указания. Несколько человек тревожно переговаривались, другие помогали убирать предметы. Лиса осталась на прежнем месте, глядя вслед Скотту. Происшествие было незначительным по сравнению с тем, что она слышала об опасной комнате, но реакция преподавателя многое ей показала. Он не стал ругать пострадавшего, не позволил ему продолжить упражнение из упрямства и не сделал вид, будто ничего страшного не произошло. Он остановил тренировку и занялся учеником.

Логан, который на несколько минут отходил поговорить с одним из преподавателей, вернулся к площадке уже после того, как Скотт увёл парня. Он заметил, что Лиса следит за происходящим, и подошёл к ней.

— Что случилось?

— Один ученик неудачно приземлился. Скотт отвёл его в лазарет.

— Запястье?

— Да. Он хотел продолжить тренировку, но Скотт не разрешил.

Логан посмотрел в сторону медицинского крыла, затем перевёл взгляд на дочь.

— Правильно сделал. Даже если травма кажется небольшой, лучше проверить её сразу, чем потом выяснить, что человек сделал себе хуже, пытаясь доказать, что с ним всё в порядке.

— Он сильно пострадал?

— Насколько я понял, ничего серьёзного. Вероятно, растяжение. Но окончательно скажут медики. Скорее всего, неделю ему придётся обходиться без тренировок, а может, и меньше — зависит от того, что они обнаружат.

Лиса кивнула. Ей было жаль мальчика, но она понимала, что Скотт поступил правильно. На площадке никто не смеялся над пострадавшим и не обвинял его в неуклюжести. Ребята просто помогли убрать оборудование и постепенно разошлись. Через несколько минут двор снова стал похож на обычное место после окончания занятий, где одни торопились в здание, другие обсуждали свои ошибки, а кто-то уже строил планы на следующий тренировочный день.

— Здесь всегда так? — спросила Лиса.

— Как именно?

— Кто-нибудь ошибается, получает травму, а остальные просто продолжают заниматься?

Логан задумался над её вопросом.

— Не всегда всё проходит настолько спокойно. Иногда люди злятся, спорят, винят себя или друг друга. Иногда приходится останавливать занятие раньше времени. Но смысл тренировок не в том, чтобы каждый раз всё получалось идеально. Смысл в том, чтобы научиться замечать ошибки до того, как они станут чем-то гораздо более серьёзным.

— Значит, даже если ты сильный, всё равно можешь ошибиться?

— Особенно если решил, что сила избавляет тебя от ошибок, — ответил Логан. — Чем больше у тебя возможностей, тем внимательнее нужно относиться к тому, что ты делаешь.

Лиса посмотрела на учеников, которые возвращались в здание. Ещё утром школа казалась ей большим и незнакомым местом, где каждый угол хранил чужие истории, а люди знали друг друга гораздо лучше, чем знали её. Теперь она начала замечать не только способности, но и то, что скрывалось за ними: терпение, раздражение, привычку помогать, страх перед неудачей и желание попробовать снова. Всё это делало школу живой. Она не была идеальным местом, где никто не ошибался и никто не страдал. Но здесь старались учиться на ошибках и не оставлять человека одного, когда ему требовалась помощь.

— Пойдём домой? — спросил Логан.

— Уже?

— Если хочешь, можем ещё немного погулять. Но занятия закончились, а твоя мама, вероятно, рассчитывает, что мы вернёмся не глубокой ночью.

— Она говорила, что ужинать будем дома?

— Говорила. И я не собираюсь проверять, насколько долго она готова нас ждать.

— Тогда пойдём, — согласилась Лиса.

Они направились к выходу со школьной территории. Логан шёл рядом, не торопя дочь, и время от времени отвечал на её вопросы о преподавателях и учениках. Лиса расспрашивала его о том, кто из них давно учится в школе, кто помогает Скотту проводить занятия и почему некоторые ученики тренируются отдельно от остальных. Логан отвечал, насколько мог, не превращая дорогу в лекцию. Иногда он не знал ответа и обещал уточнить, иногда советовал спросить у самого преподавателя. Лисе нравилось, что он не пытался изображать человека, который знает всё на свете.

Постепенно разговор перешёл на более привычные вещи: что они будут делать вечером, успела ли Джоанна закончить свои дела и нужно ли им по дороге зайти за чем-нибудь к ужину. Солнце уже клонилось к горизонту, и воздух стал прохладнее. Лиса поправила одежду, расправила крылья и на мгновение посмотрела вверх, на открывшееся между деревьями небо.

Она ещё не умела летать так уверенно, как хотела бы. Иногда страх всё ещё заставлял её задерживаться на краю высоты, а собственные ошибки раздражали сильнее, чем ей хотелось признавать. Но теперь у неё было больше причин продолжать попытки. Полёт не был единственным способом стать частью мира, в котором жил её отец, а крылья не делали её лучше или хуже других учеников. Они просто давали ей возможность учиться чему-то своему.

Школа осталась позади, но Лиса уже не воспринимала её как место, куда Логан уходил по своим делам и где происходила какая-то отдельная от неё жизнь. Теперь она знала немного больше о людях, которые находились под его ответственностью, о причинах, по которым он так серьёзно относился к своей работе, и о том, почему иногда возвращался домой уставшим и молчаливым. Его жизнь не заканчивалась у порога их дома, как и её собственная не должна была ограничиваться двором, где она училась летать.

— Пап? — позвала она, когда они уже вышли на дорогу.

— Что?

— В следующий раз, когда я приду в школу, можно будет снова посмотреть на тренировку?

Логан повернул к ней голову.

— Конечно. Только не мешай занятиям и слушай преподавателей, если они попросят тебя отойти.

— Буду слушать.

— Вот это обещание я бы хотел услышать ещё раз после того, как ты решишь забраться куда-нибудь повыше.

— Я не настолько предсказуемая!

— Лиса, я твой отец. У меня достаточно доказательств обратного.

Она возмущённо фыркнула, но тут же рассмеялась. Логан тоже едва заметно улыбнулся. Они продолжили путь домой, разговаривая о пустяках, и к тому времени, когда впереди показался знакомый дом, серьёзные истории этого дня уже не казались Лисе такими тяжёлыми. Они не исчезли и не стали менее важными, но теперь рядом с ними находилось место и для обычной жизни — для семейного ужина, маминых вопросов, отцовских шуток и новых попыток научиться летать.

А завтра у Лисы снова будет возможность расправить крылья.

Глава 3. Крылья

За два года Лиса успела привыкнуть к тому, что полёт редко бывает таким красивым, каким кажется со стороны.

Когда она впервые увидела человека, свободно парящего над землёй, ей казалось, что всё должно быть просто: расправил крылья, поймал ветер, поднялся выше — и дальше остаётся только наслаждаться высотой. В четырнадцать лет она уже знала, насколько далека эта картинка от реальности. Ветер не обязан помогать, высота не прощает ошибок, а собственное тело иногда становится самым неудобным препятствием именно тогда, когда кажется, что всё наконец получается. Особенно если речь идёт о съёмных крыльях, которые нужно было чувствовать почти так же хорошо, как собственные руки.

Утро началось на тренировочной площадке школы, где воздух был прохладнее, чем во дворе дома, а открытое пространство позволяло подниматься значительно выше. За оградой начинались деревья, дальше виднелась часть города, а над крышами домов медленно двигались облака. День обещал быть ясным, но ветер уже с самого утра менялся порывами, и Логан несколько раз поднял голову, оценивая направление воздушного потока. Лиса стояла перед ним в тренировочной одежде, раздражённо затягивая ремень на креплении крыла и то и дело проверяя, не съехала ли застёжка. Она делала это уже третий раз, хотя сама прекрасно знала, что всё закреплено правильно.

— Перестань дёргать ремень, — сказал Логан, стоя рядом. — Если ты продолжишь его затягивать, он не станет надёжнее.

— Он давит.

— Потому что ты затянула его сильнее, чем нужно.

— Значит, надо сделать нормальное крепление.

Логан посмотрел на неё поверх плеча и несколько секунд ничего не отвечал. За последние два года он научился узнавать этот тон. Лиса не просто предлагала улучшить конструкцию — она была недовольна тем, что очередная мелочь мешала ей добиться желаемого результата, и теперь искала виноватого. Иногда им становился ремень, иногда ветер, иногда сама конструкция крыльев, а иногда, к её большому раздражению, собственный отец.

— Крылья работают нормально, — наконец сказал он. — Крепление тоже.

— Конечно. Потому что если что-то не работает идеально, значит, проблема во мне.

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

— Я вообще-то умею думать о нескольких вещах одновременно.

Лиса фыркнула и отвернулась, поправляя перчатки.

— Очень смешно.

Логан едва заметно усмехнулся. Он не собирался спорить. В последнее время дочь стала гораздо чаще раздражаться на самые обычные замечания, причём иногда сама понимала, что перегнула, но отступать уже не хотела. В двенадцать лет она могла спокойно выслушать объяснение и задать следующий вопрос. Теперь же сначала спорила, потом доказывала свою правоту, а уже после тренировки могла признать, что отец всё-таки был прав. Самое интересное заключалось в том, что Логан прекрасно понимал: когда-то точно так же разговаривал со своими наставниками.

— Сегодня не будем подниматься слишком высоко сразу, — продолжил он, словно предыдущего разговора не было. — Начнём с круга над площадкой, потом выйдешь за деревья. После этого попробуем дальний маршрут.

Лиса наконец повернулась.

— До города?

— Пока до окраины. Дальше посмотрим.

— Я могу дальше.

— Знаю.

— Тогда почему мы опять начинаем с малого?

Логан вздохнул.

— Потому что ты уже второй раз за эту неделю пытаешься доказать, что умеешь больше, чем умеешь.

— Я умею больше.

— Вот поэтому и начинаем с малого.

Лиса хотела возразить, но промолчала. Вместо этого она посмотрела на крылья, закреплённые за спиной. Они давно перестали быть для неё чем-то чужим. Первые модели были неудобными, тяжёлыми, постоянно требовали поправок, а после каждого неудачного полёта оставляли синяки там, где крепления сильнее всего впивались в тело. Теперь конструкция стала легче, устойчивее и лучше подходила именно ей. Она знала, как распределить вес, как менять положение корпуса, как не позволять крыльям уходить в слишком крутой угол и что делать, если одно из них начинает запаздывать при повороте. Но всё равно каждый новый маршрут начинался с того самого момента, когда приходилось отрываться от земли и принимать простую вещь: дальше тебя уже ничто не держит.

— Готова? — спросил Логан.

Лиса посмотрела на него.

— Да.

— Тогда не спеши.

— Я знаю.

— И не спорь с ветром.

— Я не спорю с ветром.

— В прошлый раз спорила.

— В прошлый раз ветер был неправ.

Логан покачал головой.

— Вот теперь я точно понял, что тебе четырнадцать.

Лиса не удержалась от улыбки, но тут же снова сделала серьёзное лицо.

— Смешно.

— Я тоже так думаю.

Она отошла на несколько шагов, проверила положение крыльев и глубоко вдохнула. Несколько секунд ничего не происходило. Только ветер шевелил волосы и лёгкую ткань тренировочной формы. Потом Лиса согнула колени, оттолкнулась от земли и позволила крыльям раскрыться.

Первый подъём получился чистым.

Она быстро набрала высоту, прошла над ограждением и сразу почувствовала знакомое изменение давления воздуха. Внизу площадка стала меньше, люди превратились в движущиеся фигуры, а голос отца потерялся в шуме ветра. Лиса сделала широкий круг, слегка наклонила корпус и направила крылья по дуге, стараясь не перетянуть движение. Ещё несколько месяцев назад такой поворот заставил бы её потерять высоту, теперь же она удержалась и вышла на прямую линию.

Логан наблюдал снизу, не отрывая взгляда.

Рядом с ним стоял Уоррен Уортингтон. Он появился на площадке чуть раньше и с самого начала почти не вмешивался в тренировку, лишь время от времени следил за Лисой. Его собственные крылья были совсем другими — настоящими, частью его тела, и именно поэтому Лиса иногда раздражалась, когда он давал ей советы. Не потому, что они были плохими, а потому, что ей хотелось верить, будто человек с настоящими крыльями не может до конца понять того, кому приходится учиться летать на искусственных.

Но Уоррен не пытался делать вид, что знает всё лучше неё.

— Поворот неплохой, — сказал он, когда Лиса прошла над ними второй круг. — Только не заваливай плечо раньше времени.

— Она не заваливает, — отозвался Логан.

— Сейчас нет.

Логан посмотрел на него.

— Спасибо за уточнение.

— Всегда пожалуйста.

Лиса услышала обрывок разговора сверху и нахмурилась. Она прекрасно знала, что оба мужчины сейчас обсуждают её полёт, и ей это не нравилось. Особенно потому, что она не могла слышать каждое слово.

Она сделала ещё один круг и решила добавить скорости.

Ветер ударил сбоку сильнее, чем она ожидала. Правое крыло дёрнулось, и Лиса инстинктивно попыталась компенсировать движение слишком резко. Крылья потеряли устойчивость. На мгновение земля резко качнулась перед глазами, а затем её тело пошло вниз.

Лиса успела выровнять положение, но потеряла почти всю высоту.

— Не дёргай! — крикнул снизу Уоррен.

Она выровняла крылья и снова пошла вверх.

— Я сама знаю! — крикнула она в ответ.

Уоррен посмотрел на Логана.

— Ну вот.

— Не начинай.

Лиса снова поднялась, но теперь летела осторожнее. Её раздражение постепенно уступало место сосредоточенности. Она понимала, что ошиблась. Понимала и то, где именно. Но признать это вслух прямо сейчас означало бы подарить Уоррену возможность сказать: «Я же говорил», а такого удовольствия она ему давать не собиралась.

Через несколько минут она приземлилась на площадку и сразу начала расстёгивать крепления.

— Ещё раз, — сказала она.

Логан посмотрел на неё.

— Сначала разберём ошибку.

— Я знаю ошибку.

— Тогда назови.

Лиса молчала.

Уоррен, стоявший чуть в стороне, не вмешивался.

— Я слишком рано наклонила плечо, — нехотя призналась она.

— И?

— И попыталась резко компенсировать.

— И?

— Из-за этого потеряла скорость.

— Вот теперь можно ещё раз.

Лиса посмотрела на него с таким выражением, словно хотела напомнить, что он только что заставил её произнести очевидное.

— Иногда ты невыносимый.

— Иногда?

Она закатила глаза.

— Пап.

— Что?

— Не начинай.

Уоррен усмехнулся и отвернулся, скрывая улыбку.

Следующий подъём оказался лучше.

После нескольких коротких кругов Логан разрешил ей выйти за пределы школьной площадки. Маршрут проходил над лесополосой, затем вдоль дороги и дальше к окраине города. Для кого-то это было небольшое расстояние, но для Лисы оно означало уже совсем другой уровень ответственности. Над тренировочной площадкой можно было упасть на подготовленную поверхность. За пределами школы приходилось учитывать дороги, крыши, линии электропередач, деревья, порывы ветра и людей внизу.

Логан полетел следом.

Лиса сначала держалась ближе к нему, но постепенно увеличивала расстояние. Ей нравилось ощущение пространства вокруг. Она могла видеть дома, дороги, крыши, знакомые улицы, которые с земли казались гораздо сложнее и теснее. С высоты город выглядел иначе. Даже школа, которую она за последние два года успела изучить почти вдоль и поперёк, отсюда казалась частью большого живого организма.

На окраине она сделала разворот и пошла обратно.

В этот раз всё получилось настолько хорошо, что Лиса невольно улыбнулась.

Когда они вернулись к площадке, Уоррен уже ждал их внизу.

— Вот теперь нормально, — сказал он.

Лиса сняла перчатки и посмотрела на него.

— Только нормально?

— Для начала — да.

— Я летела почти до города.

— Поэтому и говорю «для начала».

Лиса скрестила руки на груди.

— Ты специально меня злишь?

— Нет. Если бы специально, ты бы уже заметила.

Логан хмыкнул.

— Он прав.

— Вы оба ужасные.

— Это семейное? — спросил Уоррен.

Лиса посмотрела сначала на него, потом на отца.

— Я домой пешком.

— Прекрасно, — ответил Логан. — Только после тренировки.

Она собиралась что-то сказать, но в этот момент заметила, как Уоррен посмотрел на её крыло.

— Стоп, — сказал он.

Лиса нахмурилась.

— Что?

Уоррен подошёл ближе и указал на крепление.

— Здесь.

Лиса посмотрела вниз.

Одна из застёжек действительно немного сместилась.

— Я её поправлю.

— Нет. Сними крыло.

— Почему?

— Потому что если крепление начало уходить после нагрузки, сначала нужно проверить, почему.

— Оно просто сместилось.

— Возможно.

Логан уже подошёл ближе.

— Снимай.

— Пап, я сама могу посмотреть.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты…

— Потому что сейчас я говорю не как отец, который мешает тебе тренироваться. Я говорю как человек, который не хочет потом ловить тебя с высоты.

Лиса сжала губы. Ей явно хотелось продолжить спор, но она всё-таки сняла крыло и передала его отцу.

Логан внимательно осмотрел крепление, затем протянул его Уоррену. Тот быстро проверил механизм и покачал головой.

— Ничего серьёзного. Но вот этот элемент уже начинает изнашиваться.

— Я могу заменить его сегодня, — сказал Логан.

Лиса выдохнула.

— Значит, всё?

— На сегодня с этим комплектом — да.

Она резко подняла голову.

— Что?

— Ты услышала.

— Но я могу продолжить.

— Не сегодня.

— Почему? Из-за одной детали?

— Именно из-за одной детали, которую мы обнаружили до того, как она стала проблемой.

Лиса раздражённо вздохнула и посмотрела на крыло.

— Я могла ещё летать.

— Могла, — спокойно согласился Логан. — А могла не успеть заметить, что крепление ослабло. В этом и разница между тренировкой и глупостью.

Она ничего не ответила.

Несколько секунд все трое молчали. Потом Лиса тихо сказала:

— Я почти долетела до города.

— Знаю.

— И даже не упала.

— Тоже знаю.

— Тогда почему ты всё равно недоволен?

Логан посмотрел на неё и чуть смягчился.

— Я не недоволен. Я горжусь тобой. Но это не значит, что теперь должен позволять тебе игнорировать то, что может тебя покалечить.

Лиса опустила взгляд.

Она не любила, когда отец говорил подобные вещи именно таким голосом. Потому что после них спорить становилось гораздо сложнее.

Уоррен молча отошёл в сторону, оставляя им немного пространства.

Лиса подняла голову и посмотрела на Логана.

— А если я буду осторожнее?

— Тогда завтра снова полетим.

— Дальше?

— Посмотрим.

— До города?

Логан улыбнулся краем губ.

— Если будешь продолжать так же — до города.

На этот раз Лиса улыбнулась тоже.

— Хорошо.

Она забрала у него перчатки и направилась к скамье, где оставила сумку. Через несколько секунд раздражение почти исчезло. Почти. Потому что четырнадцатилетняя Лиса всё ещё считала, что отец иногда слишком сильно её контролирует, даже если прекрасно понимала, почему он это делает.

Уоррен подошёл к Логану, когда Лиса отошла достаточно далеко.

— Она быстро прогрессирует.

— Знаю.

— И начинает злиться, когда её останавливают.

Логан посмотрел вслед дочери.

— Это я тоже заметил.

— В её возрасте это нормально.

— В её возрасте я уже лез на такие вещи, после которых нормальные люди меняли профессию.

Уоррен усмехнулся.

— Тогда у неё всё ещё есть шанс вырасти разумнее тебя.

Логан фыркнул.

— Надеюсь.

На скамье Лиса уже рылась в сумке, доставая бутылку воды. Она не слышала последних слов, но по выражениям лиц обоих мужчин поняла, что речь снова идёт о ней.

— Я всё слышу! — крикнула она.

Уоррен рассмеялся.

Логан только покачал головой.

— Вот теперь точно четырнадцать.

Лиса показала ему язык, отвернулась и сделала глоток воды.

Через несколько минут они снова отправились к школе. Крылья пришлось оставить для ремонта, поэтому обратный путь Лиса прошла рядом с отцом, время от времени рассказывая о том, что заметила во время полёта. Она говорила быстро, перескакивала с одного на другое, спорила с отдельными замечаниями Логана и тут же сама возвращалась к ним, если понимала, что отец действительно прав. В её рассказах уже появлялись не только высота и скорость, но и маршруты, направление ветра, особенности городских зданий и даже мысль о том, что однажды она хотела бы пролететь над всем городом, а потом добраться до места, откуда когда-то начинались их первые тренировки.

Логан слушал её, иногда задавая вопросы, иногда поправляя, а иногда просто позволяя ей говорить.

Он видел, как сильно она изменилась за эти два года.

Когда-то Лиса боялась оторваться от земли.

Теперь она спорила с ветром, злилась на собственные ошибки, падала, получала синяки, вставала и снова поднималась в воздух.

И, наверное, именно это было самым важным.

Потому что крылья сами по себе никогда не делали человека свободным.

Свободным становился тот, кто однажды падал с высоты, чувствовал землю под ногами, злился на себя, вытирал кровь с разбитой ладони — и всё равно смотрел вверх.

На следующий день Лиса проснулась раньше обычного, хотя будильник ещё даже не успел прозвонить. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок, и пыталась понять, почему проснулась. Потом вспомнила вчерашнюю тренировку, тяжесть в плечах, неприятную боль в левом боку и тот момент, когда она снова сорвалась с высоты и рухнула в траву, а Уоррен, стоявший неподалёку, только покачал головой и сказал, что ветер не обязан подстраиваться под её характер. От одного воспоминания Лиса поморщилась, перевернулась на бок и натянула одеяло на голову. Но через несколько секунд всё-таки вылезла из постели.

Сегодня ей предстояло лететь дальше.

Не вокруг дома. Не над тренировочной площадкой. Не от одного края школьного двора до другого, когда Логан стоял внизу и следил за каждым движением её крыльев. Сегодня она должна была отправиться вместе со старшими учениками и патрулём за пределы школьной территории, пройти над частью города и вернуться обратно по заранее намеченному маршруту. Ничего особенного, как вчера вечером сказал Логан. Обычный учебный вылет.

Именно это «обычный» почему-то не давало Лисе спокойно заснуть.

На кухне уже горел свет. Логан сидел за столом с кружкой кофе и просматривал какие-то записи, а Джоанна стояла у окна и держала в руках тарелку с тостами. За последние два года Лиса привыкла к тому, что школьные дела постепенно проникли в их домашнюю жизнь, хотя иногда ей казалось, что отец способен обсуждать расписание тренировок даже за завтраком.

— Ты сегодня рано, — заметил Логан, не поднимая головы от бумаги.

— Я всегда рано встаю.

— Нет.

Лиса остановилась возле стола и посмотрела на него.

— Спасибо за поддержку.

Логан наконец поднял взгляд. В его лице появилась едва заметная усмешка.

— Не за что.

Джоанна поставила перед дочерью тарелку и покачала головой.

— Не начинайте с утра.

— Я ничего не начал, — спокойно ответил Логан.

— Именно это ты обычно и говоришь перед тем, как начинаешь.

Лиса невольно улыбнулась и села за стол.

— Вы оба сегодня особенно дружные.

— Это потому, что мы давно живём вместе, — сказала Джоанна.

— К сожалению, — добавил Логан.

— Пап.

— Что?

— Иногда ты невозможный.

— Иногда?

Лиса фыркнула и взяла тост.

— Вот видишь, — сказала Джоанна, посмотрев на Логана. — Она уже разговаривает с тобой твоими же словами.

— Я заметил.

Некоторое время они ели молча. За окном постепенно светлело, и зелёное небо над крышами приобретало более насыщенный оттенок. Ветер двигал ветви деревьев возле дома, и Лиса машинально посмотрела на них, оценивая направление. Она сама не заметила, когда это стало привычкой.

Логан заметил.

— Не пытайся угадать ветер по деревьям, — сказал он.

— Я не пытаюсь.

— Ты только что посмотрела на ветви, потом на дым из трубы и снова на ветви.

— И что?

— Ничего. Просто знаю тебя.

Лиса закатила глаза.

— Иногда это раздражает.

— Знаю.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но Джоанна опередила её:

— И именно поэтому ты сегодня будешь слушать инструктора, а не спорить с отцом каждые пять минут.

— Я не спорю каждые пять минут.

Логан посмотрел на неё поверх кружки.

— Вчера ты спорила семь.

— Ты считал?

— Конечно.

Лиса недовольно посмотрела на него, но удержаться от улыбки не смогла.

После завтрака они отправились в школу. Лиса шла чуть впереди родителей, закинув сумку на плечо, и старалась не показывать, насколько сильно волнуется. Ей не хотелось, чтобы Логан снова заметил это по лицу. За последние годы он научился понимать её слишком хорошо: когда она боялась, когда злилась, когда собиралась что-то сделать назло и даже когда делала вид, что ей всё равно.

Особенно последнее.

На школьной площадке уже собирались участники вылета. Несколько старших учеников проверяли крепления, кто-то обсуждал маршрут, а возле края площадки стояла Шторм. Её белые волосы трепал ветер, который сегодня дул с востока. Чуть дальше находился Уоррен Уортингтон, расправивший настоящие крылья и терпеливо ожидавший, пока один из учеников закончит проверять оборудование.

Лиса сразу заметила разницу между ними.

Уоррену не приходилось ничего пристёгивать.

Он просто расправил крылья, сделал несколько медленных движений и поднялся над землёй, словно это было самым естественным действием на свете.

Лиса проводила его взглядом и невольно нахмурилась.

Уоррен заметил.

— Не завидуй, — сказал он, опускаясь обратно на площадку.

— Я не завидую.

— Конечно.

— Правда.

— Тогда у тебя просто очень завистливое лицо.

Лиса посмотрела на него с раздражением.

— У тебя всегда такие полезные советы?

— Только когда вижу, что человек собирается спорить с очевидным.

Логан, стоявший неподалёку, тихо хмыкнул.

— Не обращай внимания, — сказал он дочери. — Уоррен любит разговаривать.

— А ты нет?

— Я люблю, когда разговор заканчивается.

— Вот именно.

Джоанна улыбнулась и отошла к Шторм, оставляя Лису готовиться к вылету. Логан ещё раз проверил ремни на съёмных крыльях. Он делал это привычно и спокойно, но Лиса уже давно научилась замечать, когда отец слишком внимательно осматривает крепления.

— Я сама могу, — сказала она.

— Я знаю.

— Тогда зачем проверяешь?

— Потому что могу.

— Пап.

— Что?

— Мне четырнадцать.

Логан затянул один из ремней чуть плотнее и только потом посмотрел на неё.

— Именно поэтому я проверяю сейчас, а не потому, что ты маленькая.

Лиса хотела возразить, но не нашла подходящих слов.

Уоррен, стоявший рядом, негромко усмехнулся.

— Хороший ответ.

— Я не спрашивала твоего мнения.

— А я и не говорил, что спрашивала.

Лиса фыркнула и отвернулась.

Шторм тем временем закончила разговор с одним из старших учеников и подошла к группе.

— Сегодня ветер будет спокойнее, чем вчера, — сообщила она. — Но на западной стороне города есть участок, где воздушный поток между зданиями усиливается. Мы пройдём его на высоте, указанной в маршруте. Не пытайтесь сокращать путь и не меняйте высоту без команды.

— А если кто-то отстанет? — спросил один из учеников.

— Сообщает по связи. Если связь пропала, возвращается на последнюю контрольную точку. Никто не летит один, — ответила Шторм.

Лиса поправила небольшую гарнитуру у уха.

— А если я буду лететь рядом с Уорреном?

— Тогда ты будешь лететь рядом с Уорреном и всё равно слушать инструкции, — ответила Шторм.

Уоррен улыбнулся.

— Видишь? Даже мне не дают особых привилегий.

— Тебе хотя бы не приходится пристёгивать крылья.

— Это правда.

Лиса ещё раз проверила крепления и расправила искусственные крылья. Материал тихо щёлкнул, когда фиксаторы заняли рабочее положение. За два года она научилась чувствовать их почти как продолжение собственного тела. Они всё ещё не были настоящими. Не могли реагировать на каждый порыв так естественно, как крылья Уоррена, и требовали постоянного контроля, но теперь Лиса уже не думала о каждом движении отдельно.

Она знала, когда нужно изменить угол.

Знала, когда дать крыльям больше пространства.

Знала, когда перестать махать ими и позволить воздушному потоку сделать часть работы.

И всё же перед первым дальним вылетом внутри неё оставалось напряжение.

Логан подошёл ближе.

— Готова?

Лиса посмотрела на него.

— Да.

Он несколько секунд молчал.

— Если станет тяжело…

— Я скажу.

— Если потеряешь высоту…

— Сообщу.

— Если…

— Пап.

— Что?

— Я поняла.

Логан едва заметно улыбнулся.

— Хорошо.

Она вздохнула.

— Ты можешь хотя бы один раз сказать мне просто «удачи»?

— Удачи.

— Спасибо.

— И держись левее Уоррена на первом участке.

— Я знала, что здесь будет подвох.

Уоррен рассмеялся, а Логан только покачал головой.

Через несколько минут группа поднялась в воздух.

Первый рывок всегда заставлял Лису сосредоточиться. Земля быстро ушла вниз, школьные стены стали ниже, а люди на площадке уменьшились до отдельных фигур. Лиса сделала несколько взмахов крыльями, поймала поток и позволила себе подняться ещё выше.

Вчерашний страх всё ещё жил где-то внутри, но теперь он был не хозяином её движений, а всего лишь одним из ощущений.

Рядом пролетел Уоррен.

— Нормально?

— Нормально!

— Не кричи.

— А как ты услышишь?

— Гарнитура для чего?

Лиса посмотрела на устройство у уха.

— Точно.

— Вот именно.

Впереди Шторм поднялась немного выше остальных. Ветер вокруг неё изменился почти незаметно: поток стал ровнее, исчезла резкая боковая тяга, которая могла сбить неопытного летуна с курса.

Лиса почувствовала это сразу.

— Это ты сделала? — спросила она.

— Немного, — ответила Шторм по связи. — Просто убрала самый неприятный порыв. Дальше справитесь сами.

— Спасибо.

— Не за что. Ты уже достаточно хорошо держишься.

Лиса улыбнулась.

Город постепенно раскрывался под ними.

С высоты он выглядел совсем иначе. Дома, которые с земли казались огромными, теперь складывались в ряды, улицы превращались в длинные линии, а люди становились маленькими точками, двигавшимися между зданиями. Где-то внизу открывались площади, над крышами поднимался дым, по дорогам двигался транспорт. Лиса видела людей, которые шли по тротуарам, разговаривали друг с другом, спешили по своим делам и даже не подозревали, что прямо над ними проходит небольшой воздушный патруль.

Она на мгновение забыла следить за маршрутом.

— Лиса, левее.

Голос Уоррена вернул её к реальности.

Она чуть наклонила крыло и сместилась в сторону.

— Я смотрела вниз.

— Я заметил.

— Там красиво.

— С высоты почти всё красиво.

Лиса снова посмотрела вниз. На перекрёстке кто-то поднял голову. Человек остановился посреди тротуара, заметив силуэты в небе, и показал рукой спутнику. Через несколько секунд они оба продолжили путь. Она улыбнулась. Она впервые увидела город именно таким. Не из окна. Не с крыши. Не во время обычной прогулки. С воздуха. Она летела над ним. И вдруг поняла, что больше не думает о том, как не упасть. Она просто летела.

— Лиса, высота, — напомнила Шторм.

— Уже держу.

— Не «уже держу». Держи постоянно.

— Поняла.

— Хорошо.

Группа прошла над центральными улицами и начала постепенно набирать высоту. Вдали, значительно выше них, появились другие силуэты. Лиса сначала решила, что это птицы. Потом увидела блеск металла.

— Уоррен?

— Вижу.

— Это…

— Городская стража, — ответил он.

Лиса подняла голову.

Высоко над крышами действительно двигались люди с крыльями. Их было несколько. Они держались группой, меняли строй и патрулировали воздушное пространство над городом. На таком расстоянии они казались почти неподвижными, хотя на самом деле двигались довольно быстро.

— Они всегда там?

— В дневное время — довольно часто, — ответил один из старших учеников.

— Я раньше не замечала.

— Большинство людей не замечает.

Лиса некоторое время смотрела на них, пока Шторм не дала команду продолжать движение.

— Не отстаём.

Она снова посмотрела вперёд. И впервые за весь полёт поняла, что находится не просто на тренировке. Она была частью этого неба. Не такой, как Уоррен. Не такой, как Шторм. Не такой, как те люди, что патрулировали город высоко над ними. Но всё равно здесь. Группа повернула на запад. Поток воздуха постепенно усиливался. Лиса почувствовала, как крыло дёрнулось в сторону, и инстинктивно попыталась выровнять положение.

— Не перетягивай, — сразу сказал Уоррен. — Дай потоку пройти.

— Я держу.

— Ты пытаешься победить ветер.

— Я не пытаюсь!

— Именно поэтому у тебя сейчас лицо человека, который собирается его победить.

Лиса стиснула зубы.

— Тогда что мне делать?

— Ничего лишнего. Левое крыло чуть вверх. Вот так.

Она последовала совету. Самолётный рывок прекратился. Лиса удивлённо посмотрела на него.

— Получилось.

— Конечно.

— Почему ты сразу не сказал?

— Я сказал.

— Нет, ты сказал, что я спорю с ветром.

— Это тоже была полезная информация.

— Ты невозможный.

— Зато ты всё ещё в воздухе.

Она хотела ответить, но передумала.

Поток действительно стал спокойнее.

Шторм немного изменила направление ветра впереди, помогая группе пройти самый сложный участок между высокими зданиями. Лиса почувствовала, как воздушная тяга меняется вокруг крыльев, и теперь уже не сопротивлялась ей. Она позволила себе довериться тому, чему два года назад совершенно не доверяла.

Воздуху.

Когда группа вышла из воздушного коридора, Лиса неожиданно рассмеялась.

— Что? — спросил Уоррен.

— Ничего!

— Тогда чего смеёшься?

— Потому что получилось!

Уоррен посмотрел на неё и улыбнулся.

— Вот теперь ты начинаешь понимать.

Они продолжили полёт.

Впереди Шторм вела группу обратно к школе, а остальные ученики постепенно выстраивались в более плотный строй. Лиса уже не держалась за Уорреном так близко, как в начале маршрута. Она сохраняла собственную позицию, сама корректировала высоту и почти не думала о том, что находится далеко от земли.

Когда впереди снова показались знакомые очертания школы, она почувствовала странное разочарование. Полёт закончился слишком быстро. Группа начала снижение.

Лиса посмотрела вниз. Школьный двор становился всё больше. Она увидела Логана, стоявшего возле тренировочной площадки, и Джоанну рядом с ним. Отец заметил её почти сразу.

Лиса сделала последний широкий круг над площадкой, аккуратно выровняла крылья и начала снижаться.

Когда её ноги коснулись земли, Логан подошёл первым.

— Ну?

Лиса сняла гарнитуру.

— Ну что?

— Как прошло?

Она посмотрела на него несколько секунд, а потом улыбнулась.

— Я не упала.

Логан хмыкнул.

— Это не ответ.

— Тогда да. Всё прошло хорошо.

— Высота?

— Нормальная.

— Ветер?

— Был участок, где меня немного потащило.

— И?

— Уоррен подсказал, что делать.

Логан посмотрел на Уоррена.

— Спасибо.

— Она сама справилась, — ответил тот. — Я только сказал, куда смотреть.

Логан снова перевёл взгляд на дочь.

— Значит, сегодня ты слушала.

Лиса нахмурилась.

— Я всегда слушаю.

Джоанна, стоявшая рядом, тихо рассмеялась.

— Конечно.

— Мам!

— Что?

— Ты тоже?

— Я еще ничего такого не сказала.

Лиса закатила глаза.

Логан улыбнулся и положил руку ей на плечо.

— Хороший полёт.

Она посмотрела на него, ожидая ещё какой-нибудь наставления, но отец ничего больше не добавил. Просто сказал это. Без предупреждения. Без замечания. Без очередного «держи левее» или «не забывай о ветре». Лиса улыбнулась.

— Спасибо.

Она ещё раз посмотрела вверх. Высоко над школой продолжали двигаться облака. Где-то там, над городом, всё ещё проходил воздушный патруль. А она только что впервые пролетела вместе с ним. И теперь высота уже не казалась ей чем-то, чего нужно бояться. Она стала местом, куда ей хотелось возвращаться.

На следующий день, к тому времени, когда Лиса добралась до школьной площадки, Уоррен уже успел разложить карту маршрута на капоте служебного автомобиля и придавить её по углам небольшими металлическими зажимами. На бумаге синими линиями были отмечены река, мосты и несколько широких улиц, а красная черта соединяла районы, над которыми предстояло пролететь группе. Маршрут выглядел куда внушительнее вчерашнего. Лиса остановилась рядом с картой, сняла сумку с плеча и принялась изучать обозначения, стараясь не показывать, насколько сильно её заинтересовала длина пути.

— Мы действительно собираемся облететь весь восточный район? — спросила она, проведя пальцем вдоль красной линии.

— Почти весь, — ответил Уоррен, поправляя один из зажимов. — До дальнего промышленного сектора не пойдём: там сейчас работают подъёмные краны, а нам незачем проверять, насколько хорошо ты умеешь уворачиваться от чужого оборудования.

— Я умею уворачиваться.

— Никто не сомневается. Но сегодня мы проверяем выносливость и ориентирование, а не твою способность собирать коллекцию опасных ситуаций.

Лиса подняла на него глаза, собираясь возразить, но вместо этого склонилась над картой ещё раз. Она уже знала, что Уоррен способен продолжать подобные разговоры сколько угодно, причём последнее слово почти всегда оставалось за ним. Куда полезнее было понять, что именно ждёт их впереди. На одном участке маршрут проходил над широкими проспектами, на другом — между кварталами с высокими зданиями, а ближе к реке группа должна была пересечь открытое пространство, где воздушные потоки ничем не сдерживались.

— Здесь мы изменим высоту? — уточнила Лиса, указав на изгиб линии возле моста.

— Да. Поднимемся перед переходом, пройдём над верхней отметкой и начнём снижение уже за рекой. Так не придётся бороться с потоком между опорами моста. Хорошо заметила.

Последние слова Уоррен произнёс буднично, без торжественности, и именно поэтому похвала прозвучала особенно приятно. Лиса ещё раз посмотрела на схему, запоминая ориентиры, а затем отошла к снаряжению. Сегодня ей хотелось проверить себя не на отдельном упражнении, где можно было повторять один и тот же манёвр до тех пор, пока он не получался идеально, а на настоящем маршруте, который постоянно менялся и не давал возможности заранее подготовиться к каждому движению.

Она достала крылья и положила их на скамью. Металлические соединения поблёскивали в утреннем свете, а на местах сгибов сохранились небольшие следы износа, появившиеся за время тренировок. Лиса провела пальцами по одному из креплений, проверила подвижность шарнира и потянула ремень, убеждаясь, что он не растянулся. Она уже не воспринимала подготовку как скучную обязанность, которую приходится терпеть ради полёта. Теперь проверка снаряжения была такой же естественной частью дела, как выбор обуви перед долгой прогулкой.

— С застёжками всё в порядке? — спросил подошедший Логан.

— Да. Я уже проверила.

Он посмотрел на конструкцию, но не стал трогать её без разрешения. За последние месяцы Лиса научилась самостоятельно замечать большинство мелких неполадок, и отец постепенно привык доверять ей эту работу. Он всё ещё мог указать на то, что она пропустила, однако теперь чаще ограничивался коротким осмотром, не пытаясь переделать всё за неё.

— Тогда не задерживайся. Уоррен собирается выступать через пять минут.

— Я готова.

— Хорошо.

Логан не добавил привычных напоминаний и направился к группе, чтобы переговорить со Шторм. Лиса проводила его взглядом, немного удивлённая отсутствием очередного наставления, но почти сразу переключилась на крылья. Она закрепила конструкцию, расправила её за спиной и несколько раз проверила движение лопастей. Ничего не заедало, ремни сидели плотно, а вес распределялся привычно.

На площадке собирались участники вылета. Помимо Уоррена, Шторм и Человека-Фактора, в группе было несколько старших учеников, уже имевших опыт совместных полётов. Кто-то проверял гарнитуру, кто-то заканчивал разминку, а двое ребят спорили о том, какой участок маршрута окажется самым трудным. Лиса присоединилась к ним, когда один из спорщиков, заметив её крылья, спросил, сколько она продержится в воздухе до того, как начнёт проситься на землю.

— Достаточно долго, чтобы услышать, как ты начнёшь жаловаться первым, — ответила она, затягивая ремешок перчатки.

— Я не жалуюсь.

— Ты последние три минуты жалуешься на маршрут.

— Потому что Уоррен специально выбрал самую длинную дорогу.

— Может, он просто хочет посмотреть, как ты справишься с обычным полётом без нытья?

Парень открыл рот, но так и не нашёлся с ответом. Стоявшая рядом ученица прыснула со смеху, и спор закончился сам собой. Лиса улыбнулась, проверяя гарнитуру, однако внутри чувствовала приятное волнение. Она больше не была девочкой, которая приходила на площадку, боясь подняться выше деревьев. Теперь остальные принимали её как полноценную участницу группы, могли поддразнивать, спорить с ней и рассчитывать, что она выполнит свою часть работы.

Уоррен собрал всех у карты и ещё раз обозначил порядок движения. Он полетит впереди, задавая темп и выбирая безопасные переходы между участками; Шторм будет контролировать погоду и следить за тем, чтобы неожиданные порывы не разорвали строй; Человек-Фактор замкнёт группу и поможет тем, кто начнёт отставать. Ученики должны были сохранять дистанцию, ориентироваться по заранее выбранным объектам и не менять маршрут без команды.

— Если потеряете из виду впереди летящего, не бросайтесь догонять его напрямую, — объяснил Уоррен. — Сначала определите своё положение, затем сообщите об этом по связи. Мы не устраиваем соревнование на скорость. Задача — пройти маршрут вместе и вернуться вместе.

— А если связь пропадёт? — спросила одна из учениц.

— Используем заранее оговорённые сигналы и возвращаемся к последнему контрольному ориентиру. Не придумывайте собственные правила в воздухе. Там это плохая привычка.

Шторм добавила несколько слов о погоде. В первой части пути ветер обещал быть слабым, но над рекой ожидался устойчивый боковой поток. В центре города воздушные массы могли менять направление из-за плотной застройки, а ближе к окраине следовало учитывать дымовые трубы и работу промышленного оборудования. Она не собиралась полностью устранять все неудобства: ученикам предстояло научиться действовать в реальных условиях, а не ждать, пока небо станет идеально спокойным.

Лиса слушала внимательно, время от времени переводя взгляд с карты на город за ограждением. Она пыталась представить, как будут выглядеть знакомые улицы с выбранной высоты, но теперь это было не мечтательное представление, а практическая задача. Ей требовалось запомнить ориентиры и соотнести их с тем, что она увидит во время полёта.

Когда инструктаж закончился, группа заняла стартовые позиции. Логан остался на площадке, рядом с несколькими преподавателями. Он ничего не сказал дочери напоследок, и Лиса не стала сама искать его взгляд. Она проверила связь, услышала короткие подтверждения от остальных и расправила крылья.

Первой в воздух поднялась Шторм. Она набрала высоту плавно, почти бесшумно, и заняла положение немного выше группы. За ней последовал Уоррен, а затем один за другим стартовали ученики. Лиса оттолкнулась от земли, почувствовала, как крылья поймали поток, и поднялась следом за остальными. Несколько привычных движений — и школьная площадка осталась внизу, окружённая крышами и зеленью.

Первые минуты полёта прошли спокойно. Группа двигалась над жилыми кварталами, не набирая слишком большой высоты. Лиса держалась в строю и следила за тем, как меняется расстояние между участниками на поворотах. Иногда ей приходилось слегка замедляться, иногда — прибавлять скорость, чтобы не нарушать общий порядок. Она больше не пыталась компенсировать каждое изменение положения резким движением. Крылья реагировали на небольшие поправки, и Лиса постепенно научилась доверять собственным ощущениям.

Когда впереди показался первый контрольный ориентир — широкая площадь с круглым фонтаном в центре, — она отметила его про себя и взглянула на карту, закреплённую в небольшом кармане снаряжения. Всё совпадало. Значит, они шли точно по маршруту.

За площадью начиналась длинная улица, вдоль которой тянулись старые здания с узкими балконами и тёмными чердачными окнами. Внизу открывались магазины, на перекрёстках скапливались автомобили, а по тротуарам двигались люди, спешившие на работу. Кто-то замечал летящую группу и поднимал голову, кто-то продолжал идти, не отвлекаясь от своих дел. Лиса поймала себя на мысли, что раньше подобная картина заставила бы её забыть обо всём остальном. Она непременно попыталась бы рассмотреть каждый двор, каждую крышу, каждого человека, который смотрел на неё снизу. Теперь город был одновременно зрелищем и пространством, в котором нужно было ориентироваться.

— Лиса, контрольный ориентир видишь? — раздался голос Уоррена в гарнитуре.

— Вижу. Площадь осталась справа, следующий поворот после длинного проспекта.

— Верно. Продолжай держать дистанцию.

Она подтвердила команду и вновь сосредоточилась на движении группы. Впереди один из учеников немного сместился к краю строя, когда над перекрёстком поднялся тёплый поток от нагретых крыш. Лиса заметила это раньше, чем услышала предупреждение, и слегка изменила собственную траекторию, чтобы не оказаться слишком близко к соседу.

— Не прижимайся к нему на повороте, — предупредил Человек-Фактор сзади.

— Я уже держу расстояние, — ответила Лиса.

— Теперь держишь. Главное — не забывай об этом, когда начнёшь смотреть по сторонам.

Она хотела возразить, но решила, что он прав хотя бы в одном: город действительно отвлекал. Лиса заставила себя вернуть внимание к маршруту и несколько минут следила исключительно за положением участников, высотой и направлением движения. Когда группа прошла сложный участок без затруднений, она ощутила удовлетворение, которое было гораздо приятнее обычного одобрения. На этот раз ей не пришлось ждать, пока кто-нибудь скажет, что она всё сделала правильно. Она сама знала, что справилась.

К промышленному району они подошли со стороны широкого шоссе. Здесь городской пейзаж менялся постепенно: жилые дома становились ниже, между зданиями появлялись пустые площадки, а вдали поднимались трубы и металлические конструкции. В воздухе чувствовался слабый запах дыма, который быстро рассеивался на высоте. Лиса увидела грузовые машины, двигавшиеся вдоль складов, и огромные краны, неподвижно застывшие над строительной площадкой. Она вспомнила слова Уоррена и поняла, почему тот исключил дальний промышленный сектор из маршрута. Даже с высоты было заметно, насколько много там происходило одновременно.

Группа не задерживалась над этим районом. Уоррен повёл её вдоль широкой дороги, затем плавно повернул к реке. С каждым километром расстояние между зданиями увеличивалось, а впереди появлялась широкая полоса воды. Ветер стал заметно сильнее, и Лиса почувствовала, как крылья слегка тянет в сторону. Она скорректировала положение, но не стала сразу менять курс: сначала оценила, насколько устойчивым был поток, затем сделала небольшую поправку.

— Хорошо, — услышала она голос Шторм. — Сохраняй угол. Не нужно бороться с ветром всем корпусом.

Лиса не ответила, сосредоточившись на движении. Воздух давил на крылья с одной стороны, и удерживать прежнюю траекторию стало сложнее. Однако теперь она понимала, что не каждое отклонение означает потерю контроля. Иногда достаточно позволить потоку немного изменить движение, а затем плавно вернуться к нужному направлению. Её тело уже начинало запоминать эту разницу быстрее, чем она успевала обдумать её словами.

Шторм поднялась выше и немного смягчила наиболее сильный порыв. Ветер не исчез, но стал ровнее, и группа смогла пересечь открытую часть реки без резких манёвров. Внизу блестела вода, по ней двигались небольшие суда, а на мосту машины тянулись плотной цепочкой. Лиса посмотрела на берег, затем на противоположную сторону и отметила следующий ориентир — высокое здание с плоской крышей, стоявшее неподалёку от развилки дорог.

— Ориентир вижу, — сообщила она по связи. — Берём курс на здание у развилки?

— Именно, — подтвердил Уоррен. — После него поворачиваем к центру.

Лиса выполнила манёвр, не отставая от группы. Когда они пересекли реку, она поняла, что впервые за весь вылет перестала думать о том, как именно держатся её крылья. Она всё ещё ощущала нагрузку и контролировала движения, но эти действия уже не требовали полного внимания. В голове появилось место для других вещей: маршрута, поведения остальных, изменений в воздухе и даже обычного любопытства к тому, что происходило внизу.

На противоположном берегу город снова стал плотнее. Здесь улицы шли под углом друг к другу, а высокие здания образовывали коридоры, в которых ветер менял направление буквально за несколько секунд. Группа поднялась выше крыш, чтобы избежать наиболее резких потоков. Уоррен заранее предупредил о повороте, и ученики начали перестраиваться, сохраняя расстояние.

На одном из участков Лиса заметила движение чуть выше себя. Несколько человек с настоящими крыльями летели навстречу, держась парами и периодически меняя положение относительно улиц. Это была городская стража, выполнявшая воздушный патруль. На их одежде различались знаки службы, а движения были отточенными и экономными. Они не делали лишних манёвров и не отвлекались на здания под собой, словно каждая улица уже была нанесена на карту у них в голове.

Один из стражников заметил школьную группу и поднял руку. Уоррен ответил приветствием, а Лиса последовала его примеру. Ей было интересно, каково это — летать над городом каждый день не ради тренировки, а потому, что от твоего внимания может зависеть безопасность других людей. Она проводила патруль взглядом, пока тот не скрылся за рядом крыш.

— Задумалась? — спросила Шторм, поравнявшись с ней.

— Представляю, каково это — знать все эти улицы с воздуха.

— Для этого нужно время. И не только время, — ответила Шторм. — Нужно понимать, что ты ищешь. Просто смотреть на город недостаточно.

Лиса задумалась над её словами. С высоты город казался понятным: улицы соединялись, мосты вели к другим районам, а большие здания служили ориентирами. Но стоило представить, что нужно найти конкретного человека, заметить опасность или быстро выбрать безопасный путь, как эта простота исчезала. Она ещё не знала, чем захочет заниматься в будущем, однако теперь могла хотя бы представить, что полёт способен быть не только личным достижением, но и полезным навыком.

После центра группа направилась к восточным кварталам. Здесь маршрут проходил над парком, несколькими площадями и длинной улицей, вдоль которой стояли невысокие дома. Уоррен предложил ученикам самостоятельно определять следующий ориентир и передавать его по связи. Это не было соревнованием: он хотел убедиться, что каждый умеет читать город с высоты, а не просто следовать за тем, кто летит впереди.

Лиса быстро нашла нужный объект — старую водонапорную башню возле железнодорожных путей. Она сообщила её положение и указала направление следующего поворота. Один из учеников назвал другой ориентир, расположенный чуть дальше, и группа сверила оба сообщения. Их маршруты совпали, поэтому Уоррен подтвердил курс.

— Наконец-то у нас появился человек, который смотрит не только на собственные крылья, — заметил он.

— Я и раньше смотрела по сторонам, — отозвалась Лиса.

— Конечно. Просто раньше иногда забывала, что по сторонам находятся ещё и другие люди.

— Ты собираешься вспоминать это до конца моей жизни?

— Если понадобится.

— Тогда мне придётся научиться летать так хорошо, чтобы ты остался без замечаний.

— Вот это уже разумная цель.

Лиса улыбнулась и продолжила путь. Она понимала, что Уоррен поддразнивает её, но в его словах всё равно оставалась доля правды. Ещё недавно она слишком часто оценивала успех полёта по собственным ощущениям: удалось ли подняться выше, получилось ли удержаться дольше, не пришлось ли просить помощи. Теперь она постепенно училась видеть всю картину целиком. Уверенность не означала, что можно перестать замечать остальных.

Ближе к концу маршрута усталость всё же дала о себе знать. Долгий полёт требовал постоянной работы мышц, и Лиса почувствовала тяжесть в плечах. Она изменила положение спины, немного расслабила пальцы и проверила, не начала ли терять высоту. Сил оставалось достаточно, но прежняя лёгкость уже исчезла. Она решила не ждать, пока состояние станет заметным для остальных, и передала Уоррену, что начинает уставать.

— Принял, — ответил он. — До контрольной точки идём прежним темпом, затем перестроимся на обратный маршрут. Не нужно пытаться компенсировать усталость лишними движениями.

Лиса последовала совету. Вместо того чтобы сильнее напрягаться, она сосредоточилась на плавности движений и старалась не тратить силы на ненужные поправки. Человек-Фактор немного сократил дистанцию, оставаясь достаточно близко, чтобы при необходимости помочь, но не вмешиваясь без причины.

— Всё нормально? — спросил он через некоторое время.

— Да. Устала, но контролирую положение.

— Хорошо. Именно такой ответ я и хотел услышать.

Лиса не стала продолжать разговор. Она уже понимала, что признать усталость — не значит признать поражение. Наоборот, если она хотела летать дальше, ей предстояло научиться правильно распределять силы и вовремя замечать собственные пределы. Упрямство могло помочь ей подняться после падения, но в воздухе одного упрямства было недостаточно.

Когда группа вышла на обратный курс, Лиса заметила знакомые кварталы, которые несколько часов назад оставались далеко позади. Теперь они приближались постепенно, и маршрут складывался в её голове в единую картину. Площадь, проспект, промышленный район, река, центр, парк — каждый участок занимал своё место. Она могла представить, как соединяются дороги, где начинаются мосты и какие здания служат надёжными ориентирами.

В этом было что-то новое. Раньше город под ней казался огромным и почти бесконечным. Теперь он не стал меньше, но перестал быть чужим пространством. Лиса начала понимать его устройство, замечать закономерности и запоминать детали, которые с земли почти не обращали на себя внимания. Даже крыши отличались друг от друга: одни отражали свет, другие терялись среди деревьев, третьи выдавали себя вентиляционными установками и длинными тенями.

На последнем участке маршрута группа снова прошла над рекой, но теперь ветер изменился. Поток оказался слабее, чем утром, зато ближе к берегу возникали короткие восходящие движения воздуха. Лиса заметила их по тому, как изменилось положение впереди летевших учеников, и заранее подготовилась к небольшим поправкам. Она не стала повторять движения за соседом вслепую, а оценила собственную траекторию и выбрала положение, которое позволяло сохранить дистанцию.

Шторм, летевшая выше, заметила её манёвр, но ничего не сказала. И это молчание оказалось для Лисы едва ли не лучшей оценкой за весь день. Она не нуждалась в подтверждении после каждого правильного движения. Ей было достаточно знать, что она справилась самостоятельно.

Когда впереди показались школьные здания, Уоррен объявил о начале снижения. Группа перестроилась, оставляя достаточно места между участниками. Лиса заняла своё положение и приготовилась к посадке. Она уже не смотрела на землю с тревожным ожиданием, пытаясь угадать момент, когда нужно расправить крылья или перенести вес тела. Теперь она оценивала скорость, высоту и свободное пространство, выбирая момент для манёвра.

Приземление получилось мягким. Лиса коснулась площадки, сделала два коротких шага и остановилась, удержав равновесие без лишних движений. Крылья сложились за спиной, а группа один за другим завершила посадку. Никто не отстал, никто не потерялся, и маршрут был пройден целиком.

Уоррен дождался, пока все снимут гарнитуры, и коротко подвёл итог.

— Хорошая работа. Строй сохранили, ориентиры определяли правильно, серьёзных ошибок не было. На следующих занятиях будем усложнять маршрут, но сегодня на этом закончим.

— Даже без дополнительного круга? — спросила Лиса, снимая перчатки.

— Особенно без дополнительного круга, — ответил Уоррен. — Умение вовремя остановиться тоже относится к тренировке.

— Кажется, вы с папой всё-таки сговорились.

— Возможно, мы просто оба хотим, чтобы ты завтра могла поднять руки.

Лиса рассмеялась, хотя плечи действительно уже напоминали о себе. Она отстегнула крылья и осторожно сняла конструкцию, придерживая её обеими руками. На этот раз она не спешила передавать её кому-нибудь из преподавателей. Сама осмотрела соединения, проверила ремни и убедилась, что всё осталось на месте после долгого вылета.

Логан подошёл, когда она закончила.

— Маршрут прошла полностью? — спросил он.

— Полностью. И ни разу не потеряла группу.

— Я видел.

Лиса посмотрела на него с любопытством.

— Ты следил за нами всё это время?

— Не за каждым твоим движением. Но за результатом следил.

— И что скажешь?

Логан на секунду задумался, словно выбирая между несколькими ответами.

— Ты стала лучше ориентироваться. И наконец начала сообщать о проблемах до того, как они становятся проблемами.

— Это похвала?

— Да.

— Надо же. А я думала, ты опять найдёшь, что исправить.

— Найду. Но не сегодня.

Лиса улыбнулась. Ей понравилось, что отец не стал перечислять десяток мелких недочётов и не превратил успешный вылет в очередной разбор ошибок. Она и сама знала, что впереди ещё много работы. Но сегодня она прошла маршрут, который прежде показался бы ей почти невозможным, и сделала это не потому, что кто-то постоянно направлял её, а потому, что научилась самостоятельно принимать решения.

До конца дня оставались другие занятия, но Лиса уже не торопилась возвращаться на площадку. Она убрала снаряжение, переоделась и занялась школьными делами. Иногда она вспоминала отдельные моменты полёта: как изменился ветер у реки, как удалось пройти между высокими зданиями, как она заметила нужный ориентир раньше команды Уоррена. Эти воспоминания не требовали от неё немедленно возвращаться в небо и повторять упражнение. Они просто становились частью опыта, который теперь принадлежал ей.

Домой Лиса вернулась вечером. Джоанна встретила её вопросом о том, как прошёл вылет, и на этот раз дочь не стала ограничиваться коротким ответом. Она рассказала о маршруте, о стражниках, которых они видели над центральными улицами, и о том, как город постепенно складывался для неё в понятную карту. В рассказе было меньше восторженных восклицаний, чем раньше, зато больше подробностей. Лиса говорила о расстояниях, направлениях, особенностях воздушных потоков и о том, как по-разному выглядели знакомые места с высоты.

— Похоже, ты теперь можешь провести экскурсию над городом, — заметила Джоанна, убирая посуду после ужина.

— Только если экскурсанты умеют держаться в воздухе, — ответила Лиса. — Иначе придётся выбирать другой маршрут.

— Значит, пешком экскурсии ты не проводишь?

— Пешком город совсем другой.

Джоанна с интересом посмотрела на дочь, но не стала расспрашивать дальше. В её голосе слышалось не столько желание похвастаться новым умением, сколько спокойная уверенность человека, который наконец нашёл собственный способ смотреть на мир.

Позже, когда дом затих, Лиса отнесла крылья в свою комнату. Она могла оставить их у двери до утра, как делала иногда после особенно утомительных тренировок, но сегодня захотела сама привести снаряжение в порядок. Проверила крепления, протёрла металлические детали и аккуратно повесила конструкцию на предназначенные для неё крюки. Затем отошла на шаг и осмотрела результат, убеждаясь, что крылья закреплены ровно и не мешают проходу.

Когда-то они казались ей обещанием другой жизни — далёкой, почти сказочной, в которой она однажды сможет подняться над крышами и увидеть то, что недоступно остальным. Ради этого она терпела падения, синяки и бесконечные неудачные попытки, каждый раз возвращаясь во двор, даже если хотелось бросить всё и уйти в дом. Тогда небо было мечтой, которую можно было увидеть, но нельзя было потрогать.

Теперь всё изменилось. Небо больше не было загадкой за окном и не принадлежало исключительно тем, кто родился с настоящими крыльями. Оно стало пространством, в котором Лиса знала, как двигаться, как оценивать опасность, как находить дорогу и как возвращаться домой. Там ещё оставалось множество неизвестного, и впереди наверняка ждали новые ошибки, но они уже не казались доказательством того, что ей не место в воздухе.

Лиса выключила свет и на мгновение задержалась у двери, бросив последний взгляд на крылья. Завтра они снова понадобятся ей для тренировок. Возможно, Уоррен выберет другой маршрут, Шторм устроит упражнение с переменным ветром, а кто-нибудь из учеников снова попытается превратить занятие в соревнование. Лиса ещё не знала, что именно её ждёт, и впервые за долгое время это незнание не тревожило её.

Она закрыла дверь и пошла спать. За окном шумел вечерний город, а над крышами медленно двигались облака. Лиса уже не представляла себя летящей среди них. Она просто знала, что завтра снова поднимется в небо.

Глава 4. Стража

К шестнадцати годам Лиса уже почти перестала замечать, сколько времени проводит в воздухе. Раньше каждая тренировка начиналась с осторожной проверки ремней, креплений и крыльев, с нескольких глубоких вдохов перед первым прыжком и неизменного ощущения, будто земля внизу слишком долго ждёт её возвращения. Теперь всё происходило почти машинально. Она могла проснуться раньше остальных, накинуть тренировочную куртку, выйти во двор и ещё до завтрака успеть сделать несколько кругов над домом. Если погода не позволяла летать, она занималась на земле: отрабатывала посадку, развороты, движения корпуса, тренировала выносливость, бегала вместе с теми учениками, которые оставались в школе на каникулы. А когда появлялась возможность снова подняться в небо, Лиса пользовалась ею без лишних разговоров.

За последние годы изменилось не только её тело, привыкшее к постоянным нагрузкам. Изменилось само отношение к полёту. Когда-то она смотрела вниз и видела расстояние, которое нужно было преодолеть. Теперь она видела маршрут. Умела оценить ветер по движению деревьев, заранее чувствовала резкий поток воздуха, знала, когда лучше набрать высоту, а когда разумнее немного снизиться и пройти вдоль зданий. Ей всё ещё приходилось ошибаться, иногда она возвращалась домой с синяками, ссадинами и раздражением на собственную неосторожность, но падения давно перестали быть событием, которое могло заставить её отказаться от следующей попытки.

Логан никогда не говорил, что она стала хорошим пилотом. По крайней мере, не говорил прямо.

Иногда после особенно удачной тренировки он лишь кивал, складывая руки на груди, и бросал короткое:

— Нормально.

Для Лисы это давно означало гораздо больше, чем длинная похвала.

Джоанна оценивала её успехи иначе. Она могла часами расспрашивать, как прошёл полёт, не замёрзла ли Лиса, не болят ли плечи, не слишком ли сильным был ветер и почему очередной синяк оказался именно на колене. Впрочем, последние вопросы с каждым годом задавались всё чаще уже не обеспокоенно, а с тем особым выражением лица, которое Лиса научилась безошибочно распознавать как материнское недовольство.

Особенно когда речь заходила о страже.

О том, что после шестнадцати лет Лиса собиралась туда поступить, она начала говорить ещё в пятнадцать.

Сначала Джоанна решила, что дочь просто увлеклась очередной идеей.

Потом поняла, что идея никуда не исчезает.

К весне стало ясно, что Лиса уже изучила требования к кандидатам, знала расписание наборов, несколько раз разговаривала с учениками, чьи родители служили в городской страже, и даже составила для себя тренировочный график.

После этого разговоры в доме стали заметно длиннее.

— Нет, — сказала Джоанна однажды вечером, убирая со стола тарелки после ужина. Она произнесла это спокойно, но таким тоном, который означал, что спор ещё даже не начался. — Я уже сказала тебе всё, что думаю.

— А я тебе уже сказала, что всё равно пойду, — ответила Лиса, не отрываясь от книги с записями.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Логан, сидевший напротив с кружкой кофе, поднял взгляд от своего телефона и некоторое время молча наблюдал за ними. Он не вмешивался. По крайней мере, пока.

Лиса закрыла книгу и посмотрела на мать.

— Мне почти шестнадцать.

— Я знаю.

— Я умею летать.

— Я знаю.

— Я умею драться.

— Лиса...

— Я тренировалась почти каждый день последние несколько лет.

Джоанна поставила тарелку на стол чуть резче, чем собиралась, и вздохнула.

— Именно поэтому я и знаю, сколько раз ты возвращалась домой с синяками.

— Синяки — не повод отказываться от всего, что мне нравится.

— А служба — не тренировка.

Лиса уже собиралась возразить, но Логан наконец поставил кружку на стол.

— Она права в одном, — произнёс он, глядя на дочь. — Стража — это не место, где тебе будут давать вторую попытку только потому, что ты устала.

— Я знаю, — ответила Лиса, уже спокойнее.

— Там будут люди, которые не знают тебя. Им будет всё равно, чья ты дочь.

— И это хорошо.

Логан едва заметно улыбнулся.

— Я тоже так думаю.

Джоанна перевела взгляд с одного на другого и покачала головой.

— Вот только вас двоих мне сегодня и не хватало.

Лиса тогда рассмеялась, а Логан сделал вид, будто ничего особенного не произошло.

Но решение он уже принял.

В шестнадцатый день рождения Лиса узнала об этом.

Утром она проснулась от непривычной тишины. Обычно в доме уже кто-нибудь ходил по коридору, хлопала дверь кухни или слышался голос матери. Сегодня же всё было подозрительно спокойно. Лиса некоторое время лежала, глядя в потолок, а потом услышала шаги за дверью.

— Если ты сейчас войдёшь и скажешь, что мне пора вставать, я тебя предупреждаю, — сонно произнесла она, ещё до того, как дверь открылась.

Джоанна появилась на пороге с улыбкой.

— Я собиралась поздравить тебя.

Лиса сразу приподнялась на локте.

— А-а.

— Разочарована?

— Немного. Я надеялась поспать ещё хотя бы час.

— Тогда с днём рождения тебя, соня.

Джоанна подошла к кровати и обняла дочь. Лиса сначала улыбнулась, а потом крепко прижалась к ней, позволив себе на несколько секунд забыть, что шестнадцать лет — это уже почти взрослый возраст, который она сама себе так старательно доказывала последние месяцы.

— Спасибо, мам.

— Не за что.

Когда они спустились на первый этаж, Логана уже не было.

На столе лежала записка.

Лиса прочитала её и нахмурилась.

— «Собирайтесь. Едем в школу».

— Вот так просто? — спросила она, подняв лист.

Джоанна посмотрела через её плечо.

— Похоже, да.

— Он даже не написал зачем.

— Значит, хочет сделать сюрприз.

— Папа не умеет делать сюрпризы.

Джоанна посмотрела на неё поверх кружки.

— Умеет.

— Нет.

— Лиса.

— Хорошо. Иногда умеет.

Через сорок минут они уже ехали к школе.

Лиса сначала была уверена, что отец просто решил провести день вместе с ними. Возможно, хотел показать ей что-нибудь новое, устроить небольшой семейный обед или позволить ей выбрать, чем заняться. Но когда они вошли в особняк, она почти сразу поняла, что здесь что-то происходило.

В главном холле было слишком тихо.

А потом из соседнего помещения послышался чей-то голос:

— Она идёт!

— Тише!

— Я сказал тише!

— Вы все стоите прямо перед дверью!

Лиса остановилась.

Джоанна закрыла глаза ладонью.

— Господи...

Дверь распахнулась.

— С днём рождения!

Лиса от неожиданности даже отступила на шаг.

В просторной столовой действительно собрался почти весь тот небольшой круг людей, которых она знала за годы, проведённые рядом со школой. За длинным столом уже стояли блюда, пироги, фрукты, сладости и несколько огромных кувшинов с напитками. Ученики спорили, кто должен был первым сказать поздравление, кто-то уже начал смеяться, а Хэнк Маккой пытался спасти украшение, которое едва не свалилось ему на голову.

— Я говорил, что эта штука держится плохо, — пробормотал он, придерживая растянувшуюся ленту.

— А я говорила, что она продержится, — возразила Ороро, стоявшая рядом.

— И кто теперь оказался прав?

— Ты, Хэнк.

— Запомню этот момент.

Лиса рассмеялась, ещё не до конца понимая, как ей удалось так быстро оказаться в центре внимания.

— Пап...

Логан стоял у дальнего края стола, прислонившись плечом к стене. На его лице была та самая редкая улыбка, которую Лиса видела у него нечасто, особенно когда он пытался сделать вид, будто всё это вовсе не его идея.

— Ну что? — спросил он, разводя руками. — Шестнадцать бывает только один раз.

Лиса подошла к нему и обняла.

— Спасибо.

Логан на секунду замер, а затем обнял её в ответ.

— С днём рождения, мелкая.

— Я уже не мелкая.

— Для меня — пока ещё да.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Врёшь.

— Немного.

Логан тихо усмехнулся и отпустил её.

Праздник продолжался почти весь день. Лиса разговаривала с учениками, которых знала ещё с детства, спорила с Хэнком о том, можно ли считать крылья полноценной частью её тренировочного снаряжения, выслушивала очередную лекцию Ороро о том, что даже хороший пилот обязан учитывать направление ветра, а затем долго пыталась понять, почему Скотт смотрит на праздничный стол так, словно подозревает наличие взрывного устройства среди пирогов.

Когда Лиса спросила его об этом, он совершенно серьёзно ответил:

— После нескольких лет работы здесь я научился не доверять слишком спокойным столам.

Рейчел, стоявшая рядом, рассмеялась.

— Не обращай внимания. Он просто завидует тому, что ему никто не приготовил торт.

— Мне приготовили.

— Один маленький кусок в кабинете не считается.

— Для меня считается.

К вечеру, когда большинство учеников разошлось по своим делам, а праздничный шум постепенно стих, Логан попросил Лису задержаться.

— Пойдём, — сказал он, кивая в сторону коридора.

— Куда?

— Покажу подарок.

Лиса посмотрела на него подозрительно.

— Ты опять что-нибудь придумал?

— Возможно.

Они вошли в кабинет. На столе лежал небольшой конверт. Лиса взяла его, посмотрела на отца и вскрыла. Внутри оказался официальный документ. Она прочитала первые строки, затем перечитала их ещё раз. После этого медленно подняла голову.

— Это...

— Набор кандидатов в городскую стражу, — спокойно закончил Логан.

Несколько секунд Лиса просто смотрела на него.

— Ты меня записал?

— Нет. Я подал предварительную заявку и договорился о прохождении отбора. Записывать тебя окончательно будешь уже ты сама, если пройдёшь все этапы.

Лиса ещё раз взглянула на документ.

— Пап...

— Я знаю, что ты хотела этого.

— Но мама...

— Мама имеет право бояться за тебя.

Логан подошёл к окну и посмотрел во двор, где последние ученики возвращались в здание.

— Я тоже боюсь, Лиса. Просто не собираюсь делать вид, что страх решает за нас.

Она молчала.

— Ты долго тренировалась, — продолжил он. — Не только летать. Ты училась слушать других, работать в группе, принимать решения, когда что-то идёт не по плану. Если хочешь проверить себя в настоящем деле, я не стану держать тебя дома только потому, что мне спокойнее.

Лиса сжала документ пальцами.

— А если я не пройду?

Логан пожал плечами.

— Тогда узнаешь, чего тебе не хватило, и попробуешь ещё раз.

— А если пройду?

Он посмотрел на неё прямо.

— Тогда будешь отвечать за себя сама.

Лиса улыбнулась.

— Это звучит почти как разрешение.

— Это и есть разрешение.

Она бросилась к нему с объятиями, и Логан едва успел выставить руку, чтобы не потерять равновесие.

— Эй!

— Спасибо!

— Только не сломай мне рёбра.

— Ты сам виноват.

— Конечно.

Джоанна узнала о подарке через десять минут.

Она выслушала объяснение Логана молча, затем посмотрела на дочь.

— Ты действительно этого хочешь?

Лиса кивнула.

— Очень.

Мать долго смотрела ей в глаза. Потом вздохнула и поправила выбившуюся прядь волос у неё на лбу.

— Тогда я буду злиться на тебя каждый раз, когда ты будешь рисковать без необходимости.

— Справедливо.

— И звонить мне.

— Да.

— И не исчезать на несколько часов без предупреждения.

— Да, мам.

— И если хоть раз...

— Мам.

Джоанна замолчала, увидев улыбку дочери.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Иди.

На следующий день Лиса пришла в штаб городской стражи раньше назначенного времени.

Здание находилось в старой части города, недалеко от административного квартала. Снаружи оно выглядело куда менее впечатляюще, чем школа: несколько этажей серого камня, широкие окна, массивные двери и герб городской стражи над входом. Никаких высоких башен, тренировочных площадок за стенами или скрытых помещений, которые могли перестраиваться по команде. Здесь всё казалось простым, практичным и немного суровым.

Лиса остановилась перед входом, поправила ремень сумки и глубоко вдохнула.

Внутри уже собралась группа кандидатов.

Она сразу заметила, что пришла далеко не одна. Здесь были подростки примерно её возраста, несколько ребят чуть старше, двое девушек, которые тихо обсуждали расписание, и высокий парень с короткими светлыми волосами, нервно проверявший застёжки на защитном жилете.

Некоторые явно были обычными людьми.

Другие — нет.

У одного мальчишки пальцы время от времени покрывались тонким металлическим блеском. Девушка у окна держала в руках маленький камень, который медленно вращался над ладонью. Ещё один парень сидел отдельно и периодически оглядывался по сторонам, словно пытался понять, сколько здесь людей способно поднять его в воздух.

Лиса неожиданно почувствовала себя спокойней.

— Ты тоже впервые? — спросил рядом чей-то голос.

Лиса повернулась.

Перед ней стояла темноволосая девушка примерно её возраста.

— Да.

— Я Мара.

— Лиса.

— Слышала о тебе.

Лиса удивлённо подняла брови.

— Откуда?

Мара пожала плечами.

— Дочь Логана. Девушка с крыльями. Про тебя сложно ничего не слышать.

— Отлично, — пробормотала Лиса. — Именно этого мне и хотелось.

Мара тихо рассмеялась.

— Не переживай. Здесь половина людей кого-нибудь знает. У каждого своя история.

Дверь в зал открылась.

Разговоры почти мгновенно стихли.

Вошла женщина с короткими тёмными волосами, в простой форме без лишних знаков отличия. Двигалась она спокойно, но в каждом шаге чувствовалась уверенность человека, который привык находиться там, где остальные начинают нервничать. Лиса узнала её не сразу. Она видела Бобби Морс раньше только на старых фотографиях и один раз в школе, когда та приезжала по делам. Бывший агент Щ.И.Т., теперь работавшая с городской стражей по контракту, остановилась перед группой и оглядела кандидатов.

— Доброе утро, — сказала она, сцепив руки за спиной. — Если вы пришли сюда ради красивой формы, громкого названия или возможности рассказывать друзьям, что работаете рядом с героями, можете развернуться прямо сейчас.

Никто не двинулся.

Бобби кивнула.

— Уже лучше.

Она прошлась вдоль первого ряда, внимательно рассматривая каждого. Когда она дошла до Лисы, взгляд задержался всего на секунду дольше.

— Ты Лиса.

— Да, — ответила Лиса, выпрямившись.

— Дочь Логана.

— Да.

Бобби чуть склонила голову.

— Тогда тебе повезло.

Лиса нахмурилась.

— Почему?

— Потому что я заранее знаю, чего от тебя ожидать.

Несколько кандидатов едва заметно переглянулись.

— И чего? — спросила Лиса.

Бобби посмотрела ей прямо в глаза.

— Никаких поблажек.

Лиса почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение, но удержалась от ответа.

— Я их и не просила.

На лице Бобби появилась едва заметная улыбка.

— Хороший ответ. Посмотрим, насколько он тебе поможет.

Она развернулась к остальным.

— Здесь никто не будет спрашивать, чей вы сын или чья дочь. Никого не интересует, насколько известна ваша семья, сколько раз вы тренировались с Людьми Икс или какой у вас талант. На улицах города вам придётся принимать решения, когда рядом будут обычные люди. Иногда испуганные. Иногда агрессивные. Иногда раненые. И если вы потеряете голову, ваши способности только увеличат масштаб проблемы.

Она остановилась перед столом, взяла папку и открыла первый лист.

— Ваша задача сегодня проста. Пройти регистрацию, медицинский осмотр, базовую проверку физических данных и первичную оценку способностей. Потом будет работа в группе.

Высокий парень с жилетом поднял руку.

— А если способности нет?

Бобби посмотрела на него.

— Тогда ты работаешь с тем, что у тебя есть.

Парень кивнул.

— А если способности есть, но я пока не умею их нормально контролировать?

— Тогда тебе будет сложнее.

— Понятно.

— Хорошо, что понятно.

По группе прошёл тихий смешок.

Бобби закрыла папку.

— И ещё одно. Стража — это не Люди Икс. Вы не будете искать злодеев ради красивой победы. Не будете бросаться на любую угрозу только потому, что можете. Иногда ваша главная задача — вывести людей из опасной зоны. Иногда — дождаться тех, кто сильнее вас. Иногда — стоять рядом с человеком, которому страшно, пока он не перестанет бояться. Если вам кажется, что это слишком скучно, лучше уйдите сейчас.

Никто не ушёл.

Лиса посмотрела на остальных кандидатов. Мара стояла рядом, сосредоточенно слушая. Металлический блеск на пальцах мальчишки исчез. Девушка с камнем опустила руку. Все они пришли сюда по разным причинам. Но сейчас у них была одна задача.

Бобби посмотрела на часы.

— Хорошо. Тогда начнём.

Она указала на дверь.

— Первая группа — на регистрацию. Вторая — на медицинский осмотр. Остальные ждут здесь.

Лиса шагнула вперёд вместе с остальными кандидатами.

Она ещё не знала, что через несколько месяцев будет носить форму городской стражи. Не знала, сколько раз будет возвращаться домой уставшей, злой или промокшей под дождём. Не знала, сколько раз ей придётся доказывать самой себе, что она пришла сюда не из-за имени отца и не потому, что ей хотелось ещё одного способа подняться в небо.

Пока она знала только одно. Впервые в жизни она входила в место, где её собирались оценивать не как дочь Логана и не как девочку с крыльями. А как кандидата. И ей это нравилось.

За два месяца службы Лиса успела понять одну простую вещь: настоящая работа стражника почти никогда не выглядела так, как представлялось ей в шестнадцать лет.

Она думала, что главное — научиться быстро взлетать, держать высоту, ориентироваться над городом и не теряться, если что-нибудь случится в воздухе. Всё это действительно было необходимо, но большую часть смены занимали вещи гораздо менее впечатляющие. Проверка воздушных коридоров, сопровождение гражданских, осмотр мостов, помощь патрулям на земле, составление отчётов, бесконечные переклички и короткие вызовы, которые заканчивались раньше, чем она успевала по-настоящему испугаться.

Иногда приходилось по двадцать минут висеть над одним кварталом, наблюдая за движением внизу. Иногда — несколько раз подряд объяснять одному и тому же человеку, почему ему нельзя пересекать воздушный коридор на неисправных крыльях. А однажды Лиса почти час сопровождала пожилого мутанта, который категорически отказывался признать, что его способность к левитации стала заметно слабее и что ему давно пора установить страховочную систему.

Она возвращалась домой уставшей, иногда с болью в плечах и натёртыми ремнями, но почти всегда довольной.

Сегодняшняя смена начиналась на рассвете.

Над городом ещё висела лёгкая дымка, и первые лучи солнца только касались верхних этажей зданий. На крышах уже открывались небольшие технические площадки, где обслуживали крылья и другое воздушное снаряжение. Ниже постепенно оживали улицы: на мостах появлялись первые автомобили, возле остановок собирались люди, а над центральными кварталами один за другим загорались сигнальные огни воздушных коридоров.

Лиса стояла на краю площадки штаба, застёгивая ремень на левом предплечье. Её форма за эти месяцы успела перестать казаться новой. На локтях появились небольшие потёртости, на перчатках — следы от тренировок, а металлическая застёжка на поясе уже была чуть поцарапана.

Она проверила крепления крыльев, провела пальцами по одному из фиксаторов и только после этого подняла взгляд.

— Не спеши, — раздался рядом голос. — Ты проверяешь их быстрее, чем я успеваю проверить свои.

Лиса повернула голову.

Рядом стоял сержант Маркус Вейл — мужчина лет тридцати пяти, высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами и заметным шрамом над правой бровью. Он служил в воздушной страже уже много лет и за первые недели успел стать для Лисы тем человеком, который никогда не хвалил её просто ради поддержки и никогда не ругал без причины.

— Я уже проверила два раза, — ответила Лиса, подтянув ремень и недовольно посмотрев на него. — В третий раз ничего нового не появится.

— Ошибка иногда появляется именно в тот момент, когда человек решает, что всё проверил, — заметил Маркус, присев возле собственного снаряжения. — Поэтому я проверяю третий.

— Ты специально пытаешься меня раздражать?

— Нет. Для этого мне достаточно просто работать рядом с тобой.

Лиса фыркнула, но уголок её губ всё-таки дрогнул.

— Очень смешно.

— Спасибо. Я старался.

На соседней площадке несколько стражников уже готовились к вылету. Кто-то закреплял запасные тросы, кто-то проверял рацию, а один молодой парень никак не мог правильно установить защитный визор и в третий раз снимал его с головы.

В центре площадки стоял Бобби Дрейк, Айсмен. Он держал планшет, время от времени сверяясь с поступающими сообщениями. За прошедшие месяцы Лиса привыкла к тому, что Бобби мог одновременно разговаривать с тремя людьми, следить за картой и ещё каким-то образом замечать, кто забыл застегнуть защитный ремень.

— Так, слушаем сюда! — крикнул он, подняв голос над шумом площадки. — Северный мост — без изменений. Восточный воздушный коридор временно закрываем для гражданских, там технические работы. И у нас три вызова.

Разговоры постепенно стихли.

Бобби провёл пальцем по экрану.

— Первый: неисправность крыльев у гражданского транспорта возле третьего сектора. Женщина с двумя детьми, высота небольшая, но крылья теряют тягу. Второй: какой-то идиот решил устроить гонки между воздушными коридорами. Третий — обломок конструкции пересёк границу сектора и движется в сторону жилого квартала.

— Откуда обломок? — спросил один из стражников.

— Пока неизвестно. Техническая служба проверяет.

Бобби быстро посмотрел на карту.

— Первая группа идёт к гражданским. Вторая — к обломку. А хулиганом займёмся отдельно.

Лиса уже догадалась, куда он собирается её отправить.

Бобби поднял взгляд.

— Вейл.

— Здесь.

— Возьмёшь Лису. Восточный сектор.

Маркус даже не повернулся к ней.

— Принял.

Лиса застегнула последний фиксатор и посмотрела на Бобби.

— Что известно о нарушителе?

— Молодой парень, предположительно мутант. Быстрая скорость, высокая манёвренность. Уже несколько раз пересекал закрытую линию и игнорирует требования диспетчеров.

— Вооружён?

— Пока нет данных.

Маркус наконец поднялся.

— Значит, сначала догоняем, потом разговариваем.

— Именно, — подтвердил Бобби. — И без геройства. Наша задача — вернуть его в безопасную зону, а не доказать, кто быстрее.

Лиса кивнула.

— Поняла.

— И Лиса, — добавил Бобби, задержав на ней взгляд. — Если он начнёт сопротивляться, действуешь по протоколу. Не пытайся решить всё самостоятельно.

— Я знаю устав.

— Знаю, — ответил Бобби с лёгкой улыбкой. — Поэтому и напоминаю.

Маркус хлопнул ладонью по её плечу.

— Пошли, пока наш нарушитель не решил улететь в другой город.

Они одновременно оттолкнулись от площадки.

Воздух сразу подхватил крылья, и привычное чувство веса исчезло. Лиса набрала высоту вслед за Маркусом, сначала удерживая его курс, а затем вышла немного левее, занимая положенное положение в строю. Внизу город быстро становился меньше. Утренние улицы наполнялись движением, а первые воздушные маршруты уже были обозначены тонкими светящимися линиями.

— Скорость держи, — сказал Маркус через связь. — Не рвись вперёд.

— Я держу.

— Ты сейчас прибавила.

Лиса посмотрела на прибор.

— На два километра в час.

— Именно.

— Ты это вообще как заметил?

— Я старый.

— Тебе тридцать пять.

— По меркам шестнадцатилетних — практически пенсионер.

Лиса усмехнулась, но тут же снова сосредоточилась на маршруте.

— Восточный сектор впереди, — сообщила она. — Вижу несколько гражданских.

— Нарушителя пока нет.

Они пролетели над очередным перекрёстком воздушных линий, и через несколько секунд рация ожила.

— Всем ближайшим патрулям! — раздался голос диспетчера. — Нарушитель снова пересёк линию. Направляется на север, высота сто двадцать. Скорость растёт.

Маркус посмотрел на Лису.

— Готова?

— Да.

— Тогда держись справа. Не обгоняй меня без команды.

— Поняла.

Они резко изменили направление.

Через несколько секунд Лиса увидела его.

Парень летел над зданиями, практически не используя крылья. Они были небольшими, механическими, закреплёнными на спине, но двигался он слишком быстро для обычного оборудования. Он резко уходил в сторону, пересекал границы воздушных коридоров и каждый раз возвращался обратно, будто специально провоцировал диспетчеров.

— Вот и наш герой, — пробормотал Маркус.

— Он нас видит.

— Конечно видит.

Парень оглянулся, заметил стражников и тут же прибавил скорость.

— Ненавижу эту часть, — сказала Лиса, наклоняясь вперёд.

— Почему?

— Потому что он сейчас решит, что мы играем в догонялки.

— А мы?

— Мы не играем.

— Хороший ответ.

Маркус резко ушёл вверх, заставляя нарушителя изменить направление. Лиса осталась чуть ниже и перекрыла ему боковой путь.

Парень попытался проскочить между ними.

— Стража города! — крикнула Лиса, усиливая голос. — Немедленно снизьте скорость и следуйте за нами!

— Да пошли вы! — крикнул тот в ответ.

Лиса нахмурилась.

— Вежливый.

— Не отвлекайся, — коротко сказал Маркус.

Парень снова резко свернул.

Лиса пошла за ним, но не стала сокращать дистанцию слишком быстро. Она уже знала, что при резком сближении нарушитель может попытаться уйти в сторону, заставив её пересечь встречный поток.

— Он идёт к жилому сектору, — предупредила она.

— Вижу.

— Если продолжит, придётся перекрыть коридор.

— Именно это и сделаем.

В этот момент впереди показалась другая фигура.

Высоко над городом, почти на уровне верхних воздушных маршрутов, двигалась женщина с белыми волосами. Ветер вокруг неё был заметно сильнее, чем в остальных частях неба.

Ороро.

Она повернула голову, увидела стражников и нарушителя, после чего подняла руку.

Порыв ветра ударил сбоку.

Не настолько сильный, чтобы сбить парня с курса, но достаточно мощный, чтобы заставить его замедлиться.

— Спасибо! — крикнул Маркус.

— Не за что! — донёсся ответ Шторм по общей связи. — Только не загоняйте его в нижний коридор. Там сейчас гражданские.

— Принял.

Лиса воспользовалась моментом и вышла вперёд.

— Справа чисто, — сообщила она. — Могу перекрыть ему выход.

— Действуй.

Она опустилась чуть ниже, затем резко поднялась, оказываясь прямо на траектории нарушителя.

Парень затормозил.

— Ты серьёзно? — крикнул он, раздражённо размахнув руками.

— Серьёзно, — ответила Лиса, удерживая дистанцию. — Двигатели выключай.

— Я ничего не нарушил!

— Ты пересёк закрытый коридор четыре раза.

— Там никого не было!

— Сейчас есть.

Лиса указала рукой вниз.

Под ними проходил воздушный маршрут, заполненный гражданскими.

Парень посмотрел туда, затем снова на неё.

На несколько секунд он замолчал.

— Чёрт.

Маркус подлетел сбоку.

— Вот теперь можно поговорить.

— Я просто тренировался, — буркнул парень.

— Тренироваться можно на площадке, — спокойно ответил Маркус. — Воздушный коридор для этого не предназначен.

— Мне сказали, что я не смогу пройти этот маршрут.

— И ты решил доказать обратное?

Парень промолчал.

Лиса посмотрела на него внимательнее.

— Кто сказал?

— Один парень из моей группы.

— И ради этого ты решил поставить под угрозу людей?

— Я не хотел никого подставлять.

— Но подставил, — ответила Лиса без злости, хотя голос её стал жёстче. — Я тоже люблю летать. Но если бы каждый делал то, что ему хочется, здесь давно никто не смог бы нормально пользоваться небом.

Маркус бросил на неё короткий взгляд, но ничего не сказал.

Парень постепенно опустился ниже.

— Ладно. Что теперь?

— Теперь возвращаешься с нами, — ответил Маркус. — Оформим нарушение, проверим твоё оборудование и разберёмся, где ты можешь тренироваться легально.

— Меня арестуют?

— Нет, если перестанешь делать глупости.

— Это зависит от того, что считать глупостью.

Маркус посмотрел на него с таким выражением, что Лиса едва сдержала улыбку.

— Хорошо, — сказал парень. — Я понял.

Они начали снижаться.

Внизу уже появились первые патрульные машины, а диспетчер сообщил, что ситуация под контролем.

— Восточный патруль, приём, — раздался новый голос. — Обломок конструкции изменил направление. Он больше не представляет угрозы жилому сектору. Вторая группа забрала его.

— Принял, — ответил Маркус.

Лиса посмотрела в сторону.

Вдалеке, над другим кварталом, несколько стражников сопровождали женщину с двумя детьми. Её крылья действительно отказали, но один из патрульных закрепил страховочный трос, и теперь они медленно двигались к посадочной площадке.

Чуть выше проходил Бобби, сопровождая группу, которая занималась технической неисправностью.

Работа продолжалась.

Никаких громких побед, никаких аплодисментов. Просто люди, которым нужно было вовремя оказаться в нужном месте.

Через несколько минут Лиса и Маркус передали нарушителя наземной группе и снова поднялись в воздух.

— Неплохо, — сказал Маркус после короткой паузы.

Лиса посмотрела на него.

— Это похвала?

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Он усмехнулся.

— Ты правильно перекрыла ему путь. Не стала давить, не полезла первой на захват и вспомнила про гражданский поток.

— Я просто делала то, чему нас учили.

— Именно поэтому и неплохо.

Лиса на секунду замолчала, а затем спросила:

— А ты когда-нибудь нарушал правила?

Маркус посмотрел на неё так, будто вопрос был совершенно неожиданным.

— Конечно.

— И?

— Поэтому теперь я особенно хорошо знаю, зачем они нужны.

Лиса рассмеялась.

Они снова вышли на маршрут, направляясь к следующему сектору. Впереди лежал весь утренний город — мосты, башни, улицы, воздушные линии и десятки людей, которые даже не задумывались о том, сколько работы происходит над их головами.

Лиса посмотрела вниз.

Ещё совсем недавно она летала только потому, что хотела научиться держаться в небе.

Теперь она летела потому, что это было её работой.

И впервые она поняла, что между этими двумя вещами разница гораздо больше, чем ей казалось.

Прошло ещё два месяца службы. За это время Лиса успела привыкнуть к тому, что спокойный день в городской страже редко означал отсутствие работы. Иногда смена проходила почти незаметно: проверка воздушных коридоров, сопровождение транспортных платформ, несколько вызовов от диспетчеров, помощь гражданским, которые не рассчитали собственные силы или забыли, что небо над городом давно перестало быть местом, где каждый волен лететь куда захочет. В другие дни приходилось часами кружить над промышленными районами, разыскивая нарушителей, а затем возвращаться на базу с ощущением, будто провёл в воздухе целую неделю. Маркус Вейл говорил, что служба состоит из двух вещей — ожидания неприятностей и необходимости быстро соображать, когда они наконец появляются. Лиса считала эту формулировку чрезмерно мрачной, но спорить не спешила: после нескольких недель работы она уже понимала, откуда у старшего сержанта взялось такое представление о жизни. Также, за её большую скорость и привычку делать всё по-своему, ей присвоили позывной «Стриж»

Утро началось с обычного инструктажа, хотя на этот раз Маркус появился в помещении раньше неё и стоял у настенной панели, изучая карту промышленного сектора. На нём была тёмная служебная форма с нашивками старшего сержанта, а на правом предплечье поблёскивала защитная накладка, которую он иногда надевал во время вылетов. Он держал в руке кружку с кофе и выглядел так, словно напиток был единственным, что удерживало его от желания отправить половину города на обязательные курсы по соблюдению воздушного движения.

— Ты сегодня рано, Стриж, — заметил он, когда Лиса вошла и направилась к шкафчику со снаряжением. — Или я наконец научил тебя приходить вовремя?

— Я всегда прихожу вовремя, сержант.

— Разумеется. А я всегда улыбаюсь гражданским.

Лиса посмотрела на него через плечо и не удержалась от улыбки.

— Теперь понятно, почему они так боятся нарушать правила.

— Вот видишь. Уже начинаешь понимать тонкости службы.

Маркус вернулся к карте. На ней были отмечены несколько промышленных предприятий, грузовые платформы, складские комплексы и технические переходы, соединявшие разные уровни воздушной инфраструктуры. Часть объектов находилась на земле, часть занимала верхние этажи высотных зданий, а некоторые склады располагались на специальных платформах, подвешенных над транспортными артериями. В этом районе постоянно двигались грузовые подъёмники, ремонтные бригады и транспортные аппараты, поэтому любое происшествие могло быстро превратиться в угрозу для десятков людей.

— Что-то случилось? — спросила Лиса, заметив, что на карте выделен отдельный участок.

— Пока ничего. Но если диспетчерская не ошиблась, у нас может появиться занятие поинтереснее обычного патруля. Видишь эти три склада?

— Вижу.

— Последние два месяца кто-то методично выносит оттуда промышленное оборудование и материалы. Не мелкие детали, которые можно сунуть в карман, а целые партии дорогостоящих компонентов. Несколько раз они использовали поддельные транспортные документы, дважды отключали камеры наблюдения, а в последний раз едва не столкнули грузовую платформу с технического перехода, когда уходили от преследования.

Лиса подошла ближе. На карте рядом со складами стояли красные отметки, обозначавшие прежние происшествия.

— И всё это одна банда?

— По крайней мере, мы так считаем. Одни и те же способы проникновения, похожие транспортные средства, одинаковые попытки сбить преследователей с маршрута. Они знают промышленный квартал лучше большинства наших патрульных. И, что особенно неприятно, понимают, сколько времени требуется подкреплению, чтобы добраться до нужного участка.

— Значит, они уже несколько раз уходили?

— Четыре раза. В двух случаях мы прибывали слишком поздно, в одном они бросили транспорт и растворились среди рабочих, а в последнем сумели вывести из строя систему управления грузовым подъёмником. Никто не погиб, но ремонт обошёлся владельцам предприятия в целое состояние. С тех пор их ищут особенно настойчиво.

Лиса изучила отметки. В нескольких местах предполагаемый маршрут преступников проходил через узкие технические коридоры, где крупные транспортные аппараты не могли развернуться, а за промышленными башнями начиналась зона сложных воздушных потоков. Там даже опытному лётчику приходилось внимательно следить за скоростью и положением тела.

— Если они снова появятся там, где уже были, значит, считают, что мы не успеем перекрыть выходы, — сказала она.

Маркус медленно повернул голову.

— Хорошо. А теперь представь, что ты преступник, который два месяца уходит от стражи. Ты знаешь, что за тобой охотятся, знаешь расположение камер и умеешь пользоваться промышленными маршрутами. Стал бы ты повторять прежнюю схему?

— Если бы был уверен, что мы ожидаем чего-то другого.

— Именно. Поэтому сегодня мы не будем гадать, где они появятся. Мы будем следить за всеми вероятными точками, а если поступит вызов, не станем лететь напрямик, забыв обо всём вокруг. В прошлый раз они едва не отправили двух наших людей в больницу. Я не собираюсь позволять им повторить этот трюк.

Он произнёс последние слова без повышения голоса, однако Лиса заметила, как крепче сжались его пальцы на кружке. Маркус редко рассказывал о прежних задержаниях, но всякий раз, когда речь заходила о раненых стражниках, его привычная ирония исчезала. Для него это не было частью красивой истории о погонях и опасных преступниках. Каждый такой случай означал, что кто-то не вернётся домой в обычное время, а его напарникам придётся объяснять семье, почему.

Лиса убрала собственное снаряжение из шкафчика, проверила крепления искусственных крыльев и прошлась пальцами по фиксаторам. За эти два месяца она научилась делать проверку почти автоматически, но всё равно не пропускала ни одного пункта. Крылья оставались её главным инструментом в воздухе, и она не собиралась полагаться на удачу там, где могла полагаться на собственную внимательность. Она проверила соединения, подвижность секций и индикаторы нагрузки, затем закрепила на поясе служебный коммуникатор и страховочный трос.

— Не забудь дополнительный фиксатор, — сказал Маркус, заметив, как она закрывает шкафчик.

— Уже взяла.

— И запасной кабель.

Лиса показала ему небольшую катушку на поясе.

— Может, ещё попросите меня взять с собой целую мастерскую?

— Не подсказывай. Я способен.

Она рассмеялась, а Маркус наконец сделал глоток кофе. На несколько минут всё снова стало привычным: подготовка, короткие замечания, проверка оборудования. Лиса уже начала думать, что день и в самом деле пройдёт без серьёзных происшествий, когда из потолочных динамиков раздался голос диспетчера.

— Всем патрулям промышленного сектора. Внеплановый вызов. Проникновение на складской комплекс «Гранит-четыре». Охрана сообщает о вооружённой группе, которая вывозит материалы с территории. Подозреваемые используют два грузовых аппарата и один лёгкий манёвренный транспорт. По предварительным данным, в группе не менее шести человек. Всем свободным экипажам немедленно занять позиции согласно протоколу перехвата.

Маркус поставил кружку на стол.

— Вот и наше занятие.

Он уже двигался к выходу, когда диспетчер добавила, что один из охранников видел оружие у нескольких подозреваемых. Следом поступило сообщение о том, что банда покидает территорию склада и направляется к восточным техническим коридорам. Лиса почувствовала, как привычное возбуждение перед вылетом сменяется более тяжёлым ощущением. Это был не безобидный нарушитель, решивший проверить, насколько быстро он способен пролететь между башнями. Перед ними находилась группа, которая два месяца избегала задержания и теперь, судя по всему, была готова защищать добычу силой.

В ангаре уже собирались другие стражники. Двое закрепляли защитные щитки на предплечьях, ещё один проверял связь, а женщина в серой форме торопливо застёгивала нагрудную пластину. Маркус остановился у них и коротко распределил роли.

— Группа перехвата, за мной. Келлер, Рамирес, держитесь правее и не теряйте визуальный контакт. Стриж — со мной. Остальные перекрывают северный переход и не дают им уйти в жилой сектор. Не атаковать без необходимости, не стрелять в сторону транспортных платформ. Если они разделятся, докладываем и действуем по обстановке. Никто не геройствует.

— А если они начнут первыми? — спросил Келлер, молодой стражник с короткими светлыми волосами.

— Тогда вы защищаетесь и сообщаете мне. Это называется работа в группе, Келлер. Попробуй как-нибудь запомнить.

— Постараюсь, сержант.

— Не старайся. Запомни.

Лиса проверила коммуникатор, закрепила страховочный трос и заняла место у выхода. Когда створки ангара начали подниматься, в лицо ударил прохладный воздух. Над промышленным кварталом висела лёгкая дымка, сквозь которую проступали металлические конструкции мостов и высокие трубы заводских комплексов. Внизу двигались грузовые платформы, а вдали, над крышами складов, уже можно было различить быстро перемещающиеся огни транспортных аппаратов.

— Стража, выдвигаемся! — прозвучал голос Маркуса.

Они взлетели почти одновременно. Первые секунды ушли на набор высоты и выход из воздушного коридора, после чего отряд разделился: часть стражников направилась к северному переходу, а группа Маркуса взяла курс на восток. Лиса держалась немного позади старшего сержанта, не пытаясь обогнать его и не отставая настолько, чтобы потерять возможность поддержать напарников. Ветер ударял в лицо, потоки воздуха менялись возле горячих вентиляционных шахт, а между промышленными башнями приходилось постоянно корректировать траекторию. Она уже знала этот район, но сегодня он выглядел иначе: знакомые маршруты превратились в потенциальные ловушки, каждый узкий проход мог оказаться местом засады, а любая тень под мостом — укрытием для человека с оружием.

— Диспетчерская, это Вейл. Подтвердите направление подозреваемых, — запросил Маркус.

Ответ пришёл почти сразу.

— Два грузовых аппарата движутся вдоль восточного края комплекса. Лёгкий транспорт прикрывает их сзади. Охрана сообщает, что преступники забрали промышленные катализаторы и несколько контейнеров с высокопрочными сплавами. Один из охранников ранен, но угрозы его жизни, по предварительной оценке, нет.

— Принял. Медицинскую бригаду направьте на склад, а ближайший патруль пусть проверит территорию на предмет оставленных устройств. Мы преследуем группу.

— Внимание, патруль Вейла: подозреваемые заметили вас. Скорость увеличивается.

Лиса увидела это через несколько секунд. Лёгкий аппарат резко ушёл вниз, скользнул под грузовым мостом и вынырнул по другую сторону конструкции. Один из грузовых транспортов продолжил движение по широкому маршруту, а второй свернул в узкий технический коридор между двумя заводскими башнями. Их противники не просто пытались убежать: они разделяли силы и вынуждали стражу принимать решения на ходу.

— Они хотят растянуть нас, — сказала Лиса по связи. — Если мы пойдём за грузовым аппаратом, лёгкий сможет прикрыть второй и уйти через нижний переход.

— Верно, Стриж. Но у нас недостаточно людей, чтобы одновременно перекрыть все выходы.

— Северная группа уже идёт к переходу. Если они займут верхнюю платформу, смогут остановить первый грузовик без прямого столкновения. Нам нужно не дать второму уйти в коридор.

— Именно туда я и собираюсь. Держись слева, не заходи за его корму. Если водитель начнёт резко менять высоту, не пытайся повторять манёвр вслепую.

Лиса коротко ответила, что поняла, и прибавила скорость. Они нырнули между промышленными башнями, оставляя позади широкий транспортный маршрут. Коридор оказался теснее, чем казался снаружи. На стенах тянулись сервисные лестницы и кабельные каналы, над головой пересекались трубы, а внизу двигалась автоматическая платформа с контейнерами. Впереди мелькнул лёгкий аппарат преступников. Его пилот резко накренил корпус и прошёл между двумя опорами, заставив стражников изменить направление.

— Он знает, куда летит, — пробормотал Келлер по связи.

— Или ему совершенно плевать, куда он врежется, — отозвался Маркус. — Не путай безрассудство с мастерством.

Подозреваемый резко ушёл вверх. На мгновение он оказался на одном уровне с Лисой, и она разглядела человека в тёмной куртке и защитном шлеме. На спине у него были закреплены небольшие механические стабилизаторы, позволявшие аппарату менять направление почти мгновенно. В руке мужчина держал компактное оружие, похожее на промышленный импульсный резак, хотя Лиса не могла с уверенностью определить его назначение с такого расстояния.

— Стража! Снизьте скорость и прекратите преследование! — раздался голос мужчины через усилитель. — У вас нет права блокировать промышленный транспорт!

— У нас есть право задержать тебя за вооружённое проникновение, — ответил Маркус. — Посади аппарат на ближайшую площадку и положи оружие на пол. Тогда поговорим спокойно.

Вместо ответа мужчина выстрелил.

Импульс ударил в металлическую опору впереди Маркуса, высек искры и заставил старшего сержанта резко изменить траекторию. Второй выстрел прошёл в нескольких метрах от Келлера. Тот инстинктивно отшатнулся, потерял скорость и едва не задел выступающий кабельный короб. Лиса развернулась, чтобы прикрыть его, но Маркус уже выкрикнул приказ.

— Келлер, дистанцию! Не лезь ему под ствол! Стриж, держи правый сектор. Не сближайся, пока мы не поймём, что у него за оружие.

— Приняла!

Она сместилась к стене коридора, используя опоры и выступающие технические конструкции как прикрытие. Её крылья были рассчитаны на манёвренность, но в тесном проходе даже небольшая ошибка могла привести к столкновению. Лиса не пыталась догнать преступника любой ценой. Вместо этого она отслеживала его движения, отмечая, где он вынужден был снижать скорость и какие выходы оставались свободными. Маркус оказался прав: мужчина отлично знал маршрут, но его аппарат не мог мгновенно менять направление без потери устойчивости. Каждый резкий поворот отнимал у него несколько драгоценных секунд.

— Диспетчерская, подозреваемый вооружён неизвестным импульсным устройством. Передайте остальным группам, чтобы не приближались к его аппарату сзади. Он стреляет по преследователям.

— Принято. Северная группа сообщает, что первый грузовой транспорт пытается пройти через верхнюю платформу. Второй грузовик продолжает движение на восток. Дополнительный патруль направлен к вашему сектору.

— Пусть не лезут сюда вслепую, — отрезал Маркус. — Здесь тесно, а этот идиот палит во всё, что движется.

Лиса увидела, как подозреваемый снова выстрелил, на этот раз целясь в соединительный узел между опорами. Металлическая панель сорвалась с креплений и рухнула вниз, перекрывая часть коридора. Внизу находилась сервисная платформа с двумя рабочими. Один из них успел прижаться к защитному ограждению, второй упал на колено, пытаясь удержаться за поручень. Лиса не стала ждать приказа. Она резко ушла вниз, раскрыла крылья шире и проскользнула под падающей панелью, после чего направила страховочный трос к боковому креплению платформы. Трос натянулся, удерживая металлический лист от дальнейшего падения, хотя удар всё равно заставил конструкцию содрогнуться.

— Стриж, что ты делаешь?! — голос Маркуса прозвучал в коммуникаторе резко и громко.

— Панель падает на рабочих! Я удерживаю её!

— Сколько времени?

— Не знаю! Крепление повреждено!

Маркус не стал спорить. Он развернулся и бросился к ней, пока Келлер продолжал следить за подозреваемым. Вместе они сумели зацепить панель за дополнительную опору и отвести её в сторону, освободив сервисную платформу. Рабочие выбрались из опасной зоны, один из них помог второму подняться. Лиса быстро осмотрела конструкцию, убедилась, что панель больше не угрожает людям, и отстегнула трос.

— Вы целы? — крикнула она вниз.

— Да! — ответил один из рабочих. — Но он чуть не отправил нас на нижний уровень!

— Уходите в защищённое помещение и не возвращайтесь, пока не получите разрешение!

Когда Лиса снова поднялась, подозреваемый уже успел оторваться на несколько десятков метров. Маркус смотрел на неё с таким выражением лица, что она приготовилась услышать длинную лекцию о нарушении порядка действий. Однако он лишь проверил крепление её страховочного троса и убедился, что оно не повреждено.

— В следующий раз сначала сообщи, что собираешься делать.

— Если бы я стала ждать, панель упала бы на рабочих.

— Я не говорю, что ты поступила неправильно. Я говорю, что мне нужно знать, куда ты направляешься, чтобы я не потерял ещё одного человека из виду. Если бы крепление троса не выдержало, мне пришлось бы вытаскивать тебя вместе с ними.

Лиса опустила взгляд на трос, затем снова посмотрела на него.

— Поняла. В следующий раз предупрежу.

— Вот и хорошо. А теперь вернёмся к нашему вооружённому приятелю. Я бы предпочёл задержать его до того, как он решит разобрать весь промышленный квартал на отдельные детали.

Они снова набрали скорость. К этому моменту преступник уже вышел из технического коридора и направлялся к широкому мосту, соединявшему два складских комплекса. Впереди двигались грузовые платформы, а с противоположной стороны приближалась группа гражданских пилотов. Если мужчина продолжит стрелять, он мог создать аварию, которая затронет десятки людей.

— Он идёт к центральному мосту, — сообщила Лиса. — Там слишком много гражданского транспорта. Если мы будем давить сзади, он может начать стрелять по платформам.

— Согласен. Попробуем отрезать ему выход на мост, но не загонять в угол. Келлер, оставайся выше и держи связь с северной группой. Рамирес, если слышишь, нам нужна блокировка восточного выхода.

В ответ послышался голос Рамиреса, прерываемый шумом ветра:

— Восточный выход закрыть не могу. Первый грузовик прорвался через верхнюю платформу, северная группа вынуждена его преследовать. Второй аппарат ушёл вниз, и мы потеряли его за складскими башнями. У меня двое стражников на хвосте, но они не успевают.

Маркус выругался себе под нос.

— Прекрасно. Значит, у нас один вооружённый пилот впереди, два грузовика на свободе и слишком мало людей, чтобы всем понравиться.

— Может, нам не нужно его догонять, — сказала Лиса. — Если он хочет уйти на мост, можно заставить его изменить маршрут. Я займу верхнюю линию, а вы останетесь у бокового выхода. Он увидит меня и решит, что мы перекрываем проход. Если он повернёт к техническим платформам, там можно снизить скорость и вынудить его приземлиться.

— И если он не повернёт?

— Тогда я отойду. Я не собираюсь подставляться под выстрелы.

Маркус несколько секунд смотрел на неё, оценивая предложение. Затем кивнул.

— Действуем только при условии, что ты не сближаешься с ним ближе, чем нужно. Он уже показал, что не думает о последствиях.

Лиса поднялась над мостом, держась на безопасном расстоянии от транспортного потока. Под ней двигались платформы с грузами, несколько частных летательных аппаратов и небольшой пассажирский шаттл. Она передала диспетчеру предупреждение о возможном нарушении движения и запросила временное ограничение скорости на ближайшем участке. Затем включила наружный динамик.

— Внимание, пилот! Вы приближаетесь к гражданскому коридору. Прекратите движение и следуйте за мной к технической площадке. Повторяю: прекратите движение и следуйте за мной. Дальнейшее использование оружия будет расцениваться как непосредственная угроза жизни гражданских.

— Отвали, девочка! — крикнул мужчина. — Я не собираюсь сдаваться из-за тебя!

— Тогда хотя бы перестаньте стрелять по людям, которые вообще не имеют к этому отношения!

Он ответил короткой очередью. Импульсы прошли мимо, ударившись в ограждение моста, и несколько гражданских аппаратов тут же начали расходиться в стороны. Диспетчер передала предупреждение всем участникам движения, а Маркус, находившийся ниже и правее, начал медленно смещаться к боковому выходу. Он не пытался перекрыть подозреваемому путь полностью, оставляя ему возможность свернуть на техническую площадку.

Лиса заметила, что мужчина нервничает. Он слишком часто оглядывался, несколько раз менял скорость без необходимости и теперь постоянно проверял оба выхода. Его уверенность держалась на том, что он знал маршрут и привык к тому, что преследователи действовали предсказуемо. Но сейчас стража не бросалась за ним по прямой и не пыталась сбить его с воздуха. Они ограничивали пространство, вынуждая его выбирать между опасным гражданским коридором и узким техническим маршрутом, где манёвренный аппарат терял часть преимуществ.

— Слева свободный проход, — сказала Лиса по связи. — Он видит его. Думаю, пойдёт туда.

— Пусть думает, что это его решение, — ответил Маркус. — Не подгоняй.

Подозреваемый резко повернул в сторону технической площадки. Его аппарат прошёл между двумя металлическими опорами, задел крылом выступающий кабельный короб и на мгновение потерял устойчивость. Мужчина выровнял корпус, но скорость пришлось сбросить. Маркус тут же вышел ему навстречу, не приближаясь вплотную.

— Всё, хватит. Отключи привод и опусти оружие.

— Вы меня не возьмёте!

— Мы уже потратили на тебя два месяца. Неужели ты думаешь, что я собираюсь сегодня уйти домой без результата?

Мужчина поднял оружие. Лиса увидела движение раньше, чем прозвучал выстрел, и резко ушла в сторону, заставив его изменить прицел. Импульс ударил в металлическую балку над головой Маркуса. Тот воспользовался короткой заминкой, приблизился к аппарату сбоку и ударил по внешнему фиксатору управляющего блока специальной дубинкой. Система стабилизации дала сбой, и транспорт резко накренился. Пилот попытался выровнять его, но Лиса уже находилась у второго борта. Она не стала хватать мужчину за руки или бить по корпусу. Вместо этого закрепила страховочный трос на боковом поручне и удержала аппарат от столкновения с опорой, пока Маркус отводил его на площадку.

Мужчина выругался и попытался вытащить из-за пояса второй предмет, похожий на короткий металлический стержень. Маркус перехватил его руку, прижал к борту и с силой развернул так, чтобы оружие оказалось вне досягаемости. Лиса удерживала аппарат, пока старший сержант надевал на задержанного фиксирующие браслеты.

— Не дёргайся, — произнёс Маркус. — Ты уже проиграл. Не делай вид, что ещё можешь что-то изменить.

— Вы ничего не понимаете! — мужчина тяжело дышал, пытаясь вырваться. — Мы забрали только то, что нам причитается!

— Это ты расскажешь следователям.

— Нас обманули! За материалы не заплатили, а теперь вы защищаете тех, кто нас кинул!

— Может, так и было. Может, нет. Но ты стрелял по рабочим, разрушил крепление и едва не устроил аварию на гражданском маршруте. Свою версию расскажешь там, где тебе зададут соответствующие вопросы.

Лиса отключила страховочный трос и отошла на шаг, проверяя, не повреждены ли крылья. Сердце всё ещё колотилось после резкого манёвра, а пальцы слегка дрожали от напряжения. Она заставила себя сделать медленный вдох, осмотрела крепления и только после этого доложила о задержании.

— Диспетчерская, это Стриж. Один подозреваемый задержан на технической площадке восточного моста. У него импульсное оружие и неизвестное устройство ближнего действия. Аппарат повреждён, но угрозы для гражданского движения больше нет. Требуется транспорт для задержанного и техническая группа.

— Принято, Стриж. Подкрепление уже направлено. Остальные подозреваемые пока не задержаны. Северная группа сообщает о столкновении с грузовым аппаратом на верхнем переходе. Нужна помощь.

Маркус поднял голову.

— Что значит «столкновение»?

— Грузовой транспорт попытался пройти через аварийный барьер. Один из стражников получил травму. Второй также ранен. Их эвакуируют на ближайшую площадку, медицинская бригада уже в пути. Подозреваемые продолжают движение на восток.

Лиса почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Она посмотрела на Маркуса, ожидая, что он немедленно бросится туда, но он не двинулся с места. Сначала он передал задержанного прибывшей группе, подробно объяснил, где находилось оружие, предупредил о повреждённой системе стабилизации и потребовал не запускать аппарат до проверки технической службой. Только после этого он связался с диспетчерской.

— Дайте мне состояние раненых.

— Один стражник получил травму плеча и подозрение на перелом. Второй жалуется на боль в боку после удара о конструкцию. Оба в сознании.

— Хорошо. Передайте им, что мы закончим здесь и присоединимся к преследованию, если они смогут продолжить. И не позволяйте никому приближаться к грузовикам без прикрытия. Если эта группа действительно действует по одному плану, они могут попытаться вытащить своего товарища или бросить оставшийся транспорт.

Лиса посмотрела на задержанного, которого двое стражников уводили к служебному аппарату. Мужчина уже не сопротивлялся, но продолжал что-то раздражённо говорить, обвиняя охрану, владельцев складов и саму стражу. Его слова терялись в шуме двигателей. Лиса не знала, говорил ли он правду хотя бы отчасти. Она знала только, что двое её коллег были ранены, ещё двое преступников уходили от преследования, а смена, которая могла закончиться обычным отчётом, превратилась в операцию, где любое решение требовало следующего решения.

— Сержант, — сказала она, когда они снова поднялись в воздух, — если они знают, что мы задержали одного, остальные могут изменить маршрут.

— Они уже меняют маршрут. Наша задача — не угадать каждый их шаг, а не дать им создать ещё больше проблем. Смотри вперёд, Стриж. Мы ещё не закончили.

Они направились к верхнему переходу. По пути Лиса увидела, как медицинский аппарат приземляется на платформу у северной башни. Двое стражников находились возле ограждения. Один сидел, прижимая руку к груди, второй лежал на боку, а рядом с ним стояла женщина в форме, удерживая его плечо неподвижным. Их снаряжение было повреждено, один из страховочных тросов оборвался, а на металлической поверхности остались глубокие царапины. В стороне стоял грузовой аппарат с пробитой панелью управления. На мосту остановилось движение: автоматические платформы замерли в безопасных зонах, а гражданские пилоты получили приказ оставаться на месте до восстановления контроля.

Маркус снизился к площадке и сразу направился к раненым.

— Доклад, — потребовал он у стражницы, которая находилась рядом.

— Келлер получил удар о боковую опору, когда грузовик резко изменил высоту. Плечо повреждено, но он в сознании. Рамирес пытался перекрыть маршрут, когда водитель выстрелил по креплению барьера. Его отбросило на ограждение. Он жалуется на боль в боку и затруднённо дышит.

— Медики уже осмотрели?

— Предварительно. Ждут транспорт для эвакуации.

Маркус присел рядом с Рамиресом, не пытаясь самостоятельно поднять его.

— Слышишь меня?

— К сожалению, сержант, — выдавил тот, стараясь улыбнуться. — Я рассчитывал на более спокойную смену.

— В следующий раз выбирай работу в библиотеке.

— Там, говорят, тоже бывает опасно. Особенно если на голову падают книги.

— Если ты сейчас продолжишь шутить, я лично прослежу, чтобы тебе выдали самую толстую.

Лиса невольно улыбнулась, но улыбка быстро исчезла, когда Рамирес поморщился от боли. Она опустилась рядом, не мешая медикам, и спросила, может ли чем-нибудь помочь. Медик попросил её удерживать свободный страховочный трос, пока они закрепляют пострадавшего на носилках. Лиса выполнила указание, стараясь не смотреть на выражение лица раненого слишком пристально. Рамирес дышал коротко, с трудом, и это заставляло её ещё сильнее следить за тем, чтобы ни один фиксатор не сместился.

— Ты не виновата, Стриж, — тихо произнёс Маркус, заметив, как она сжала губы.

— Я ничего не сказала.

— Тебе и не нужно. У тебя всё на лице написано. Ты задержала одного, пока остальные продолжали погоню. Ты не могла одновременно оказаться в двух местах.

— Но если бы мы остановили первый грузовик раньше…

— Тогда они могли бы уйти другим маршрутом. Или выстрелить в кого-нибудь ещё. Мы работаем с тем, что есть, а не с тем, что задним числом кажется очевидным. Сейчас твоя задача — помочь медикам, а потом вернуться в строй, если это будет безопасно. Поняла?

Лиса кивнула, хотя чувство вины не исчезло. Она знала, что Маркус прав, но понимала и другое: слова не могли изменить того, что произошло. Двое стражников отправлялись в больницу, а преступники всё ещё находились на свободе.

Когда раненых наконец погрузили в медицинский аппарат, Маркус поднялся и связался с диспетчерской. Второй грузовик удалось обнаружить на территории старого ремонтного комплекса, где он застрял между двумя подъёмными платформами. Его водитель бросил аппарат и попытался скрыться пешком, но наземная группа уже перекрыла выходы. Первый грузовик продолжал уходить на восток, однако теперь его маршрут был ограничен: несколько патрулей закрыли технические переходы, а диспетчерская перенаправила гражданский транспорт в соседние коридоры.

— У нас есть шанс закончить это сейчас, — сказал Маркус, изучая обновлённую карту. — Первый водитель остался один, если не считать того, кто может сидеть в кабине. Грузовик тяжёлый, а путь впереди сужается. Но после столкновения я не собираюсь отправлять туда людей без плана.

— Можно перекрыть ему выход на верхний мост, — предложила Лиса. — Не самим аппаратом, а сигналом блокировки. Если диспетчерская временно остановит движение грузовых платформ, он потеряет возможность уйти через центральную развязку.

— А если он решит пробиться через ограждение?

— Тогда у него останется только сервисный спуск. Там меньше места, и он не сможет разогнаться.

Маркус изучил карту, затем связался с диспетчерской и передал предложение. Несколько секунд они ждали ответа. Наконец диспетчер подтвердил, что движение на участке можно временно остановить, но полная блокировка потребует согласования с технической службой. Маркус настоял на срочном разрешении, объяснив, что вооружённый подозреваемый уже повредил инфраструктуру и создал угрозу гражданским. Разрешение пришло через минуту.

— Стриж, ты идёшь со мной. Но слушай внимательно: мы не будем повторять предыдущую погоню. Никаких одиночных манёвров, никаких попыток остановить грузовик собственными крыльями. Мы вынудим его замедлиться, а дальше действуем вместе с наземной группой.

— Поняла.

— И если он откроет огонь, отходим за укрытие. Мне не нужны новые раненые.

Они взлетели снова, теперь уже не пытаясь обогнать грузовой аппарат. Лиса держалась на безопасном расстоянии, следя за тем, как на карте постепенно исчезают отметки гражданских транспортов. Перед ними возник тяжёлый грузовик с несколькими контейнерами, закреплёнными на платформе. Он двигался неуклюже, но быстро, а его водитель то и дело менял высоту, стараясь найти свободный проход. В кабине виднелся человек в защитной маске. На боковой панели мигал предупреждающий индикатор, а один из контейнеров был закреплён явно неправильно и раскачивался при каждом повороте.

— Диспетчерская, подтвердите блокировку развязки, — сказал Маркус.

— Блокировка активирована. Центральный мост закрыт для грузового движения. Сервисный спуск свободен, но на его нижнем уровне находится патрульная группа.

— Принято.

Маркус вышел на связь с водителем.

— Внимание, грузовой транспорт. Вы окружены. Остановите аппарат, заглушите двигатель и выйдите с поднятыми руками. У вас нет безопасного маршрута для дальнейшего движения.

Водитель не ответил. Вместо этого грузовик резко свернул к центральному мосту, словно собираясь прорваться через закрытый участок. Лиса увидела, как перед ним опустился барьер, а сигнальные огни сменили цвет. В последний момент водитель дёрнул управление и направил тяжёлый аппарат к сервисному спуску.

— Он идёт вниз! — предупредила Лиса.

— Вижу. Не приближайся к контейнерам. Если крепление сорвётся, они полетят прямо на нас.

Грузовик вошёл в спуск слишком быстро. Его корпус задел боковую направляющую, металл протяжно скрежетнул, а один из контейнеров сдвинулся на несколько сантиметров. Водитель попытался выровнять платформу, но тяжёлый аппарат потерял устойчивость и начал заваливаться в сторону. Лиса резко изменила траекторию, уходя от падающего груза, а Маркус сообщил наземной группе, чтобы та немедленно покинула нижний уровень.

Контейнер сорвался не полностью, но его крепления разошлись настолько, что тяжёлая металлическая конструкция повисла над краем платформы. Грузовик остановился под углом, двигатель продолжал работать, а водитель пытался снова включить привод. Маркус опустился на ближайшую безопасную площадку и поднял руку, показывая Лисе оставаться выше.

— Не лезь вниз! — приказал он. — Сначала убедимся, что груз не упадёт.

Лиса зависла над спуском, следя за контейнером. Она могла различить несколько толстых ремней, удерживавших его на краю, и один повреждённый фиксатор, который медленно отходил от крепления. Внизу уже появились двое стражников с защитными тросами, но они не приближались к грузовику, пока техническая группа не оценила положение конструкции.

— Сержант, если водитель снова двинется, контейнер сорвётся.

— Поэтому мы не дадим ему двинуться.

Маркус включил наружный динамик.

— Водитель! Немедленно заглуши двигатель. Любая попытка сдвинуться может обрушить груз на нижний уровень. Ты слышишь меня?

На этот раз мужчина ответил, но не через связь. Он высунулся из кабины и крикнул, что не собирается сдаваться. В одной руке у него был металлический предмет, похожий на короткий пистолет, а другой он держался за дверную раму. Лиса заметила, что его взгляд постоянно перескакивает с Маркуса на контейнер. Он понимал, что груз удерживает его на месте, и пытался решить, что опаснее: остаться в кабине или рискнуть выбраться наружу.

— Оружие положи на пол! — крикнул Маркус. — Потом медленно выйдешь из кабины.

— Вы не получите груз!

— Нам нужен не груз. Нам нужно, чтобы ты не убил себя и кого-нибудь ещё.

Водитель резко поднял оружие. Маркус успел уйти за металлическую опору, и выстрел ударил в стену спуска. Лиса не стала отвечать огнём: она находилась слишком близко к контейнеру и не знала, как поведёт себя конструкция от дополнительного удара. Вместо этого она передала точное положение подозреваемого наземной группе и запросила разрешение использовать страховочный трос для фиксации кабины.

— Трос закрепить можно, но к контейнеру не приближаться, — ответил техник по связи. — Если нагрузка изменится, груз может сорваться. Мы подведём дополнительную опору с нижнего уровня.

Лиса нашла боковую балку, на которую можно было закрепить трос, не приближаясь к краю. Она медленно опустилась, зацепила фиксатор и вернулась на безопасное расстояние. Движения приходилось выполнять осторожно: ветер в спуске был слабее, чем над мостом, но отражался от стен непредсказуемыми потоками. Когда трос натянулся, кабина получила дополнительную опору, однако контейнер всё ещё оставался опасно смещённым.

— Готово, — доложила Лиса.

— Хорошо. Теперь отойди и дай техникам работать.

Маркус дождался, пока стражники займут позиции по обе стороны спуска, и снова обратился к водителю. На этот раз голос его звучал спокойнее, но в нём не было ни капли уступчивости.

— Послушай меня внимательно. Ты можешь продолжать сопротивляться и закончить день в больнице, а может, и хуже. Или можешь положить оружие, выйти из кабины и позволить нам сделать так, чтобы никто больше не пострадал. Решай сейчас.

Водитель замер. Несколько секунд он смотрел на Маркуса, потом на контейнер, затем медленно опустил руку. Металлический пистолет упал на пол кабины. Мужчина открыл дверь и начал выбираться, держась за поручень. Когда он спустился на платформу, двое стражников подошли к нему с разных сторон и надели фиксирующие браслеты. Он больше не сопротивлялся.

Лиса почувствовала, как напряжение, державшее её последние часы, наконец ослабло. Но облегчение было неполным. Контейнер всё ещё висел на краю, техническая группа продолжала укреплять конструкцию, а где-то в больнице двое её коллег проходили обследование. Задержание закончилось, но последствия этой смены никуда не исчезли.

— Диспетчерская, это Вейл. Второй водитель задержан. Требуется эвакуация груза и техническая проверка сервисного спуска. Подтвердите, что остальные подозреваемые находятся под контролем.

— Подтверждаю. На территории ремонтного комплекса задержан ещё один участник группы. Первый грузовой аппарат остановлен, все контейнеры изъяты для проверки. По предварительным данным, в операции участвовали семь человек. Шестеро задержаны, один пока не найден. Поиски продолжаются.

Маркус медленно выдохнул.

— Шестеро из семи. Не идеально, но лучше, чем утром.

— А с раненными как? — спросила Лиса.

— Медики сообщают, что оба в стабильном состоянии. Келлера, скорее всего, оставят на обследовании. Рамиресу потребуется более серьёзная проверка, но непосредственной угрозы жизни нет.

Лиса прикрыла глаза на секунду, словно только сейчас позволила себе осознать, насколько сильно устала. Плечи ныли от постоянного напряжения, пальцы затекли, а крылья казались тяжелее обычного. Она не замечала этого во время погони, но теперь каждый мускул напоминал о себе. За несколько часов они преодолели десятки километров, несколько раз резко меняли направление, удерживали падающую панель и тяжёлый контейнер, задержали вооружённых преступников и пережили два серьёзных происшествия. И всё это было лишь одной сменой.

— Стриж, — позвал Маркус.

Она открыла глаза.

— Да, сержант?

— Ты сегодня хорошо сработала.

Лиса посмотрела на него с удивлением. Маркус не был человеком, который раздавал похвалы после каждого удачного действия. Обычно он ограничивался сухим «принято» или замечанием о том, что можно было сделать лучше.

— Даже с панелью? — спросила она.

— Особенно с панелью. Ты заметила опасность и помогла людям. В следующий раз просто не забывай сообщать напарнику, что собираешься совершить героический поступок.

— Я не совершала героический поступок. Я просто не хотела, чтобы на рабочих упала металлическая плита.

— Вот это и называется правильным отношением к службе. Но если ты собираешься продолжать в том же духе, научись делать это так, чтобы не заставлять напарника седеть раньше времени.

— У вас ещё не так много седых волос, сержант.

Маркус посмотрел на неё исподлобья.

— Это потому, что я научился не смотреть на курсантов, когда они придумывают очередную глупость.

— Значит, мне повезло, что я уже не курсант.

— Не обольщайся, Стриж. Для меня ты ещё долго будешь той самой новенькой, которая решила, что может спорить со старшим сержантом.

— А вы ещё долго будете тем самым сержантом, который считает, что любое замечание должно звучать как угроза.

— Значит, мы нашли друг друга.

На этот раз Лиса рассмеялась по-настоящему. Смех получился коротким и усталым, но после нескольких часов тревоги даже он помог ей немного расслабиться. Маркус тоже едва заметно улыбнулся, затем повернулся к техникам, которые наконец установили дополнительную опору и начали безопасно снимать контейнер с края платформы.

Операция завершилась ближе к вечеру. Оставшегося участника банды обнаружили в старом складском помещении неподалёку от ремонтного комплекса. Он попытался спрятаться среди пустых контейнеров, но его выдал служебный коммуникатор, который продолжал передавать сигнал. Когда задержанного вывели наружу, он выглядел не столько испуганным, сколько разочарованным: похоже, до последнего надеялся, что товарищи успеют отвлечь стражу и дать ему возможность уйти.

На базе Лиса с трудом сняла с себя снаряжение. Она аккуратно проверила крылья, осмотрела повреждённый фиксатор страховочного троса и передала оборудование техникам для проверки. Только после этого позволила себе сесть на скамью. В помещении пахло металлом, машинным маслом и горячим воздухом из вентиляции. Где-то за стеной работал ремонтный стенд, а из коридора доносились голоса стражников, обсуждавших погоню и споривших, кто первым заметил грузовик на восточном переходе.

Маркус появился через несколько минут с планшетом под мышкой. Он уже успел сдать первичный отчёт и теперь выглядел так, словно собирался заставить Лису написать ещё один.

— Не переживай, — сказал он, заметив её взгляд. — Тебе нужно будет заполнить только свою часть. Основной отчёт я беру на себя.

— Спасибо, сержант.

— Не благодари раньше времени. Я ещё не видел, что ты собираешься там написать.

— Всё по фактам.

— Прекрасно. Именно это я и хочу увидеть. Не «я подумала, что будет лучше», а что ты увидела, что сообщила и что сделала. В отчётах мы не гадаем о намерениях. Мы фиксируем события.

Лиса кивнула и начала заполнять форму. Она описала момент, когда заметила падающую панель, действия по спасению рабочих, дальнейшее преследование и задержание вооружённого пилота. Отдельно указала, что не могла определить точную модель оружия, и перечислила все замеченные особенности аппарата. Она старалась не преувеличивать собственную роль и не скрывать ошибок. В одном месте пришлось переписать целый абзац, потому что сначала она указала неправильное время манёвра. Маркус заметил это, но ничего не сказал, лишь положил рядом с ней бутылку воды.

Когда отчёт был готов, Лиса перечитала его и отправила на проверку. Только после подтверждения системы, что документ принят, она позволила себе откинуться на спинку скамьи. Усталость навалилась так внезапно, что ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы не закрыть глаза.

— Иди домой, Стриж, — сказал Маркус. — На сегодня с тебя достаточно.

— А вы?

— Мне ещё нужно закончить отчёт, поговорить с руководителем операции и проверить, что все задержанные переданы следователям. Возможно, успею даже выпить кофе, пока он окончательно не остыл.

— Вы весь день пьёте кофе.

— А ты весь день задаёшь вопросы, на которые уже знаешь ответы.

Лиса поднялась, забрала личные вещи и остановилась у двери.

— Сержант?

— Что ещё?

— Спасибо за сегодня. И за то, что не стали ругать меня при всех из-за панели.

Маркус отложил планшет. На несколько секунд в его лице исчезла привычная насмешливость.

— Я ругаю людей, когда они совершают ошибку и не хотят её признавать. Ты увидела опасность и попыталась помочь. Это не ошибка. Ошибкой было бы решить, что после этого тебе больше не нужно никого слушать. Ты не обязана справляться со всем одна, Стриж. Даже если умеешь летать быстрее половины наших патрульных.

— Я постараюсь запомнить.

— Не постарайся. Запомни.

Она улыбнулась, попрощалась и вышла из помещения. В коридоре её догнал Келлер, уже успевший переодеться в гражданскую одежду. На плече у него висела сумка, а на лице читалась усталость, которую он безуспешно пытался скрыть.

— Ну что, Стриж, — сказал он, — теперь понимаешь, почему Маркус запрещает геройствовать?

— Я и не геройствовала.

— Конечно. Просто удержала падающую панель, остановила вооружённого пилота и помогла поймать грузовик, который едва не развалил мост.

— Если перечислять так, звучит гораздо хуже.

— Вот именно. В следующий раз я буду стоять подальше от тебя. На всякий случай.

— В следующий раз я сообщу тебе заранее.

— Отлично. Тогда я успею убежать.

Они рассмеялись. Келлер пожелал ей хорошего вечера и направился к выходу, а Лиса ещё несколько секунд стояла у двери, глядя на тёмнеющие окна. За стеклом продолжали двигаться огни транспортных платформ, и город жил своей обычной жизнью, словно ничего не произошло. Для большинства людей эта смена останется незамеченной: они не узнают о погоне, не услышат о повреждённом мосте и не увидят, как медицинский аппарат увозил раненых стражников. Они просто продолжат летать по своим маршрутам, торопиться на работу и возвращаться домой, уверенные, что воздушные коридоры безопасны.

Лиса знала, что именно ради этого люди вроде неё выходили на смену. Не ради похвалы, не ради красивых историй и даже не ради самого ощущения полёта. Она хотела быть частью системы, которая позволяла обычной жизни продолжаться, несмотря на опасности. И сегодня, несмотря на усталость и тревогу за раненых, она чувствовала, что находится на своём месте.

Дом встретил её тёплым светом из окон и запахом ужина, который распространялся по коридору ещё до того, как она успела открыть дверь. После промышленного квартала, шума двигателей и металлического скрежета эта тишина казалась почти невероятной. Лиса остановилась на пороге, сняла обувь и на несколько секунд просто прислушалась. Из кухни доносился негромкий звон посуды, а где-то в глубине дома играло радио. Ничего необычного, ничего тревожного. Обычный вечер, который начинался так, словно день не пытался несколько раз закончиться катастрофой.

— Лиса? — позвала Джоанна из кухни. — Это ты?

— Я.

— Тогда мой руки и иди ужинать. Всё уже готово.

— Сейчас!

Лиса поставила сумку у стены, аккуратно прислонила крылья к специальной стойке и только после этого направилась в ванную. Сняв служебную форму, она обнаружила на рукаве тёмную полосу от металлической пыли и небольшую царапину на защитной накладке. Ничего серьёзного, но этого хватило, чтобы снова вспомнить, как панель ударилась о платформу, как трос натянулся под нагрузкой и как Маркус кричал ей не приближаться к краю спуска. Она включила воду и подставила под неё руки, позволяя теплу постепенно вернуть чувствительность пальцам. На запястье остался красный след от ремня, а плечи всё ещё ныли. Лиса медленно выдохнула и заставила себя не прокручивать события по кругу. Смена закончилась. Сейчас она дома.

На кухне Джоанна накрывала на стол. Она приготовила горячее блюдо с овощами и мясом, поставила рядом свежий хлеб и большую миску салата. На плите оставался чайник, а в духовке, судя по запаху, ещё что-то допекалось. Джоанна всегда старалась готовить так, чтобы ужин был не просто едой, а возможностью собраться вместе после долгого дня. Когда Лиса была маленькой, она могла часами рассказывать за столом о своих первых полётах, о том, как боялась высоты и как однажды чуть не приземлилась в кусты. Теперь истории стали другими, но мать всё равно старалась сохранить для них этот вечерний ритуал.

— Ты поздно, — сказала Джоанна, оборачиваясь к дочери. — Я уже собиралась звонить.

— Прости. Задержали на базе. Нужно было закончить отчёт.

— Что-то произошло?

Лиса на мгновение замялась. Она не хотела пугать мать, но и делать вид, будто день был совершенно обычным, тоже не собиралась.

— Была погоня. За бандой, которую искали уже два месяца. Они вооружены, пытались уйти через промышленный квартал. В итоге всех задержали, но двое наших получили ранения.

Джоанна медленно положила ложку на стол.

— Двое стражников ранены?

— Да. Но Маркус сказал, что они в стабильном состоянии. Одного отправили на обследование, второму тоже нужна помощь врачей. Насколько я знаю, угрозы жизни нет.

— А ты?

— А что я?

— Лиса.

В голосе матери прозвучало то особое предупреждение, которое Лиса знала с детства. Джоанна не повышала голос, не устраивала допросов, но умела одним словом показать, что не собирается принимать уклончивый ответ.

— Я цела, мам. Ничего серьёзного. Только устала.

Джоанна подошла ближе и внимательно посмотрела на её лицо, затем перевела взгляд на руки. Лиса не стала их прятать. На пальцах остались мелкие следы от ремней, а на запястье всё ещё краснела полоса. Мать осторожно коснулась её руки.

— Ты уверена?

— Да. Я проверила снаряжение перед тем, как уйти. Крылья тоже в порядке, хотя техникам придётся заменить один фиксатор. Ничего такого, с чем я не сталкивалась раньше.

— Ты всегда говоришь «ничего такого», когда не хочешь, чтобы я волновалась.

— Потому что ты волнуешься даже тогда, когда я просто задерживаюсь на десять минут.

— А ты задерживаешься не на десять минут, а на несколько часов.

Лиса улыбнулась, чувствуя, как внутри постепенно отпускает напряжение. Она обняла мать, уткнувшись лбом ей в плечо, и на несколько секунд позволила себе побыть не стражником с позывным «Стриж», а просто дочерью, которая вернулась домой после тяжёлого дня.

— Я правда в порядке, — тихо сказала она. — Честно.

Джоанна погладила её по волосам, но не сразу отпустила.

— Иди садись. Ужин остынет. А когда придёт отец, расскажешь нам всё, что захочешь рассказать. Только не пытайся убедить меня, что сегодня ничего не произошло.

— Не буду.

— И ещё, — добавила Джоанна, отстранившись, — если ты собираешься и дальше приходить домой с таким видом, я начну готовить двойные порции. Судя по твоему лицу, ты сегодня потратила больше сил, чем за всю прошлую неделю.

— Это было бы нечестно по отношению к остальным членам семьи.

— Твой отец никогда не жаловался на лишнюю порцию.

— Потому что он умеет появляться на кухне именно в тот момент, когда еда готова.

— В этом у вас с ним много общего.

Лиса рассмеялась и села за стол. Первые несколько минут они ели почти молча. Джоанна не торопила дочь вопросами, и Лиса была ей за это благодарна. Она почувствовала, насколько сильно проголодалась, только когда попробовала горячую еду. После нескольких часов в воздухе, напряжённого преследования и бесконечных переговоров по связи обычный ужин казался чем-то удивительно важным. Она ела медленно, наслаждаясь вкусом и теплом, и постепенно переставала замечать боль в плечах.

Логан вернулся, когда Лиса уже закончила первую порцию. Он вошёл в дом, бросил взгляд на стойку с крыльями и сразу заметил, что защитная накладка на одном креплении выглядит иначе, чем утром. Сняв куртку, он направился на кухню, где Джоанна как раз ставила перед дочерью вторую порцию.

— Вижу, служба сегодня не оставила тебя голодной, — сказал он, остановившись в дверях.

— Служба не оставила мне выбора, — ответила Лиса. — После такого дня можно съесть всё, что есть в холодильнике.

— Только не начинай. Твоя мать и без того считает, что я слишком часто открываю холодильник.

— Потому что так оно и есть, — отозвалась Джоанна, не оборачиваясь.

Логан усмехнулся, подошёл к дочери и легко коснулся её плеча. Затем его взгляд задержался на красном следе у запястья.

— Что случилось?

— Ремень натёр. Ничего серьёзного.

— А накладка?

— Повреждена во время погони. Я уже передала крылья техникам.

Логан не стал сразу задавать следующие вопросы. Он посмотрел на неё внимательнее, словно пытался понять не столько то, что произошло, сколько то, о чём она предпочитала молчать. Лиса выдержала его взгляд, но не могла скрыть усталости. Отец знал её слишком хорошо, чтобы поверить в простое «всё нормально» без дополнительных объяснений.

— Насколько тяжёлый был день? — спросил он наконец.

— Очень.

— Кто-нибудь пострадал?

— Двое наших. Они живы, оба в сознании, но одного отправили на более серьёзное обследование. Ещё был охранник на складе, его тоже осматривали медики. Я не знаю всех подробностей.

Логан сел напротив неё. Его лицо стало серьёзным, но он не пытался напугать дочь своим выражением. Он знал, что она не нуждается в напоминании о том, насколько опасной может быть служба. Если бы она не понимала этого, она бы не выдержала и первых недель.

— Ты сама была в опасности?

Лиса задумалась. Можно было ответить, что всё прошло нормально, что она действовала по правилам и что в итоге никто не погиб. Но отец спрашивал не о результате.

— Да. Несколько раз. Один из преступников стрелял по нам. Потом он повредил крепление панели, и она начала падать на рабочих. Я удержала её тросом, пока Маркус помогал закрепить конструкцию. Позже мы остановили грузовик, у которого сорвался контейнер. Если бы он упал, могло быть намного хуже.

Логан медленно кивнул. На мгновение в его глазах мелькнуло то, что Лиса хорошо знала: тревога, которую он не хотел превращать в запрет, и гордость, которую он не собирался выставлять напоказ.

— Маркус был рядом?

— Да. Он помогал мне. И несколько раз буквально запрещал делать глупости.

— Значит, он всё-таки полезен.

— Пап!

— Что? Я не говорил, что он плохой человек. Просто хотел убедиться, что рядом с тобой есть кто-то, кто способен вовремя сказать тебе остановиться.

— Он так часто это делает, что иногда я думаю, будто у него это записано в служебных обязанностях.

— Возможно, так и есть.

Джоанна поставила перед Логаном тарелку и села рядом. Она слушала разговор, не перебивая, хотя на лице её оставалась тревога. Лиса понимала, что родители стараются не превращать каждый её рассказ в спор о том, стоило ли вообще идти в стражу. Они приняли её решение, но это не означало, что им стало легче ждать её возвращения.

Логан некоторое время молчал, а затем спросил:

— Ты когда-нибудь думаешь о том, чтобы уйти оттуда?

Лиса перестала есть. Вопрос прозвучал спокойно, без давления, но она всё равно посмотрела на отца с удивлением.

— Уйти из стражи?

— Да.

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что сегодня ты вернулась домой так, будто за плечами у тебя не одна смена, а целая война. Я знаю, что ты устаёшь. Знаю, что иногда всё идёт не так, как хотелось бы. И знаю, что ты не всегда рассказываешь нам обо всём, что происходит. Я не собираюсь просить тебя бросить службу. Просто хочу знать, что ты сама об этом думаешь.

Лиса отложила вилку и обдумала ответ. Она могла сказать, что всё прекрасно, что ей нравится работа и что она ни о чём не жалеет. Но это было бы слишком простым ответом на серьёзный вопрос. День действительно оказался тяжёлым. Она видела, как ранило её коллег, слышала выстрелы в узком коридоре и чувствовала, как трос натягивается под весом падающей панели. Она не могла притвориться, будто подобные вещи не оставляют следа.

— Сегодня я устала, — сказала она наконец. — Очень. И я переживаю за Келлера и Рамиреса. Я всё время думаю, что могло бы произойти, если бы контейнер упал или если бы мы не успели остановить того пилота. Но это не значит, что я хочу уйти. Мне там нравится, пап. По-настоящему нравится.

Логан внимательно слушал, не перебивая.

— Мне нравится быть частью команды. Нравится, когда я понимаю, что должна делать, и могу помочь. Мне нравится учиться у Маркуса, даже когда он ведёт себя так, будто я лично придумала все нарушения правил в городе. И мне нравится, что моя работа действительно кому-то нужна. Сегодня было страшно, да. Было тяжело. Но когда я увидела, что рабочие выбрались из-под панели, я поняла, что поступила правильно. А когда мы остановили грузовик и никто больше не пострадал, я почувствовала облегчение. Я не хочу отказываться от этого только потому, что одна смена оказалась хуже остальных.

— Даже если такие дни будут повторяться? — спросил Логан.

— Они будут повторяться. Я это понимаю. Наверное, не каждый день, но будут. Я не настолько наивна, чтобы думать, будто преступники однажды закончатся, а все проблемы исчезнут. Но я не могу каждый раз, когда становится тяжело, возвращаться к мысли, что мне нужно всё бросить. Тогда зачем я вообще туда пошла?

Джоанна посмотрела на мужа. Логан не сразу ответил. Он провёл ладонью по подбородку, словно подбирая слова, и наконец произнёс:

— Я спросил не потому, что хочу, чтобы ты ушла. Я спрашиваю, потому что иногда человек может настолько привыкнуть доказывать, что справляется, что перестаёт замечать, когда ему уже слишком тяжело. Я не хочу, чтобы ты оставалась там только потому, что однажды решила, будто должна выдержать любой ценой.

Лиса смягчилась. Теперь она поняла, что за вопросом стояло не сомнение в её выборе, а страх отца, который не хотел однажды обнаружить, что дочь скрывала от семьи не просто усталость, а собственное отчаяние.

— Я не собираюсь ничего доказывать любой ценой, — сказала она. — Если пойму, что больше не справляюсь, я скажу. Маркусу, тебе, маме — кому угодно. Но сейчас я не хочу уходить. Я хочу продолжать служить. Даже после сегодняшнего дня.

Логан медленно кивнул.

— Хорошо. Это всё, что я хотел услышать.

— Ты правда не собирался читать мне лекцию?

— Собирался. Но ты ответила достаточно разумно, и мне пришлось менять планы.

— Жаль. Я уже приготовилась спорить.

— Не переживай. Я могу начать лекцию прямо сейчас. Например, о том, почему нельзя позволять преступнику стрелять по тебе, пока ты пытаешься спасти металлическую панель.

— Пап, я не позволяла ему стрелять по мне. Он стрелял по всем подряд.

— А ты находилась среди всех подряд.

— И что мне было делать? Смотреть, как панель падает на людей?

Логан поднял ладонь, останавливая её возражение.

— Я не говорю, что ты должна была оставить их в опасности. Ты поступила правильно. Но я хочу, чтобы ты помнила: помогать другим не означает перестать заботиться о себе. Ты не обязана принимать на себя каждый удар только потому, что способна его выдержать.

Лиса задумалась. Эти слова были ей знакомы, хотя раньше она не всегда понимала, насколько серьёзно отец к ним относится. Она привыкла к его требовательности, к тому, как он учил её оценивать расстояние, следить за креплениями и не доверять собственным силам больше, чем обстоятельствам. Но за всеми этими правилами всегда стояло одно простое желание: чтобы она возвращалась домой целой.

— Я помню, — сказала она. — Правда.

Джоанна накрыла ладонью руку дочери.

— Мы не хотим удерживать тебя дома, Лиса. Ты уже достаточно взрослая, чтобы выбирать собственную дорогу. Но ты всегда можешь прийти к нам, даже если не знаешь, что делать дальше. Не обязательно сначала всё решить самой, а потом рассказывать.

— Я знаю, мам.

— Хорошо. Тогда доедай. Ты говорила, что можешь съесть всё в холодильнике. Я хочу проверить, насколько серьёзно ты настроена.

Лиса рассмеялась и потянулась за хлебом. Разговор не исчез из её мыслей, но теперь он перестал давить. Она знала, что родители будут волноваться и дальше, как бы спокойно ни принимали её выбор. И она не могла обещать, что каждый день будет возвращаться домой без царапин, усталости или тяжёлых воспоминаний. Но она могла обещать, что не станет притворяться перед ними бесконечно сильной.

После ужина Лиса помогла матери убрать со стола, а затем отправилась проверить крылья. Техники разрешили забрать их домой после первичного осмотра, предупредив, что один фиксатор нужно заменить утром. Она аккуратно уложила снаряжение на стойку и провела пальцами по знакомым металлическим секциям. Когда-то крылья были для неё мечтой, воплощённой в механизме, который позволял подняться над землёй. Потом они стали частью ежедневной тренировки, затем — инструментом службы. Теперь, глядя на них в тихой комнате, она понимала, насколько далеко ушла от той маленькой девочки, которая боялась высоты и цеплялась за отцовскую руку.

Она сняла повреждённый фиксатор, положила его рядом с остальными деталями и открыла служебный коммуникатор. На экране появилось сообщение от Маркуса: «Отчёт принят. Хорошая работа сегодня. Завтра к обычному времени. И не забудь выспаться — это тоже часть службы».

Лиса улыбнулась и набрала ответ: «Постараюсь, сержант».

Через несколько секунд пришло новое сообщение: «Не постарайся. Выспись».

Она тихо рассмеялась, отложила коммуникатор и выключила свет в комнате. В доме постепенно стихали звуки: Джоанна закрыла кухонные шкафы, Логан прошёл по коридору и пожелал ей спокойной ночи. Лиса ответила ему, забралась в постель и почувствовала, как усталость наконец берёт своё. Ей ещё предстояло подумать о раненых коллегах, о банде, которая два месяца ускользала от стражи, и о том, насколько тонкой бывает граница между удачной операцией и катастрофой. Но сейчас она была дома, рядом с людьми, которые любили её не за позывной, не за крылья и не за то, насколько хорошо она справлялась со службой.

Для них она по-прежнему оставалась Лисой.

На базе её называли Стриж. Там она отвечала за собственные решения, следовала приказам и училась работать в команде. Там от неё ждали выдержки, внимательности и готовности действовать, когда кто-то оказывался в опасности. Но дома ей не нужно было доказывать, что она способна выдержать всё. Она могла устать, ошибиться, испугаться и признаться, что день оказался слишком тяжёлым. Это не делало её слабее.

Лиса закрыла глаза. За окном продолжал жить город, светились промышленные башни, двигались транспортные платформы и мерцали сигнальные огни воздушных коридоров. Где-то там дежурили другие стражники, проверяли маршруты и отвечали на вызовы, пока большинство жителей спало. Завтра она снова наденет форму, закрепит крылья и услышит в коммуникаторе знакомый голос диспетчера. Завтра её снова назовут Стрижом, и она ответит, что готова к смене.

Тогда сегодняшний день станет частью её службы — тяжёлой, неприятной, но уже завершённой историей. По крайней мере, ей хотелось в это верить.