Лиманский конвой

Пролог

Два бульдозера, рыча и изрыгая вверх струи черного дыма, активно сносили деревянные дома, сарайчики, бани и заборы. Смешивали с землей всё, что когда-то являлось таким благополучным сельским укладом. Под тяжелыми гусеницами исчезали собачьи будки, детские трехколесные велосипеды, парники с зеленью и овощами. Отвалы тракторов гребли перед собой огромные комья земли и травы и хоронили под ними всё, что не смогло вдавиться под гусеницами.

На километры вокруг лишь эти два бульдозера нарушали оцепенение, которое овладело этим мертвым ландшафтом. Они не вписывались в местный колорит, как и несколько других таких же бульдозеров, изрядно фонящих и брошенных за селом у рыжеватой туманной пелены. За рычагами техники сидели люди в радиационно-защитных костюмах и противогазах.

Безопасное время работы, которые могли обеспечить эти костюмы, заканчивалось. Трактористы подогнали бульдозеры к остальной брошенной технике, заглушили их и покинули кабины. И пока ожидали машину эвакуации, обозревали творение своих трудов - то, что осталось от печально известного села Буряковка Чернобыльского района Киевской области. - Что это? Ты видишь? - вдруг произнес один из бульдозеристов. - Где? - поинтересовался второй. - Там в тумане. Как-будто фары светятся. Рабочие стали вглядываться в туман. - Пойдем, поближе глянем, - не унимался первый. - Ты забыл, что прапор сказал? К туману не подходить. - отговаривал второй. - Да ладно, Колян, просто глянем.

Трактористы усердно вглядывались в туман, стоя на кромке этого мутного смога. Там внутри, действительно, как-будто что-то светилось. - Офигеть! - проронил удивленно первый тракторист. - Там пожарная машина, кажется, в тумане стоит. Ее фары светят. Колян пристально вглядывался в рыжую пелену и, похоже, тоже увидел машину даже сквозь стекла противогаза. Потом в ужасе отпрянул назад. - Санек, - заорал он, - валим отсюда! Первый тракторист повернулся и удивленно посмотрел на напарника, но не двинулся от тумана ни на шаг: - Ты чего, Колян? - Там что-то есть! Кто-то ходит! Санек повернулся и продолжал рассматривать. Ему показалось, что в рыжей дымке тумана двигаются какие-то черные пятна, много пятен. Стекла противогаза вмиг вспотели изнутри. Тракторист тряхнул головой и отошел подальше от зловещей пелены. - Ты видел? - спросил Колян. - Да это галюны, наверное, - неуверенно ответил Санек. - Сам ты галюны! - вскипел Колян. - Если это галюны, то давай, дойди до машины. От такой перспективы у Санька пробежал мороз по коже: - А что это вообще за туман? - робко спросил он. Колян шумно продышался в противогазе и ответил: - Это может слухи, но сержант говорил, что там в тумане мертвый город. И после аварии все жители стали призраками или зомби. И они не могут выйти из тумана, просто ходят там и зовут на помощь… Если зайти в туман, то тоже не сможешь выйти и станешь одним из них.

Они стояли и с трепетом вглядывались в змеящиеся клубы рыжего тумана. Иногда им казалось, что там было заметно какое-то движение. Пульс так сильно колотил в ушах трактористов, что они не услышали, как сзади подкатил уазик. И когда водитель окрикнул их, они подпрыгнули и заорали. - Вы че, дебилы? - бросил им водила. - Давай, погнали быстрей. Трактористы спешно запрыгнули в машину и с облегчением удалялись от пугающего тумана…

Глава 1. Капитан Петренко

Топливозаправщик подъехал к борту для дозаправки вертолета. Вопреки инструкциям в момент заправки группа пассажиров так и осталась в салоне внутри вертолета, и лишь первый пилот покинул кабину Ми-8, чтобы проконтролировать процесс. Важность и секретность миссии требовала соблюдения особых условий даже в нарушение войсковых инструкций и уставов, поэтому дверь борта осталась закрытой.

Капитан Петренко сидел на лавке в салоне вертолета и задумчиво поглядывал на членов своей команды, которой высоким военным руководством в Москве была доверена особая задача, одной из основных целей которой была поиск и эвакуация конкретных заслуженных деятелей науки. Петренко неспеша переводил взгляд с одного на другого, и невольно усмехнулся мысли: важная миссия; разработана генштабом и еще там кем-то; всё мутно и секретно. И на выполнение всего этого подрядили одного офицера и солдат-срочников.

Капитан давно был не молод, за плечами солидный срок службы, поэтому ясно понимал на что подрядился, можно сказать, добровольно. По факту еще до поездки в Москву к большому начальству ему были предельно ясны перспективы в его карьере, и те обстоятельства, которые сложились в его жизни к тому моменту, позволили с минимальными колебаниями согласиться на опасную командировку. А как не согласиться, если предоставился шанс вырваться из той трясины, в которой он пребывал уже почти десять лет?

В свои тридцать восемь Петренко всё еще носил погоны капитана, которые «прилетели» ему на плечи восемь лет назад да так и не превратились в майорские за всё это время. Все друзья-сокурсники в подполковниках ходили и планово двигались по карьерной лестнице, перебираясь ближе к федеральным центрам. А Петренко уже десятый год пребывал в маленькой части войск РХБЗ¹, дислоцированной на окраине замызганного поселка во Владимирской области. В чем-то в этом была и его вина - начальство жаловало и продвигало «полезных и удобных» и наоборот очень не любило, когда подчиненные оказывались слишком ответственные и имели мнение, отличное от «правильного» мнения начальства. Даже когда неделю назад громыхнул Чернобыль, его фамилии не оказалось в списках командированных для ликвидации последствий на Украине, и в жизни капитана ничего не поменялось. Капитан много раз помышлял написать рапорт в ДРА², единственное место, куда было возможно вырваться, но против этого категорически была его супруга.

Семья для капитана была светом в его жизни. Жена Марина и дочка Аня проживали вместе с Петренко в однокомнатной служебной квартире в поселке. Анечке летом исполнится уже семь лет, совсем взрослая будет - Анна Андреевна Петренко - и приближение этого значимого события накаляло обстановку внутри семьи. Когда Аня немного подросла, Марина специально устроилась в единственный детсад в поселке, чтобы быть ближе к дочке. Но это время неумолимо заканчивалось, дальше школа, которая в другом поселке. Да и та не ахти. Марина знала, какое качество образования могла предоставить поселковая школа, а для единственной роднулички она хотела только лучшее, тем более мечтательно расписала уже в какой ВУЗ Аня в будущем будет поступать. Поэтому в семье остро вставал вопрос - как быть? Жена всё больше замыкалась в себе и становилась отдаленней с каждым днем. Андрей на нее не злился, сам всё понимал. Вариантов здесь немного, как ему виделось - либо он увольняется, естественно по плохой статье, которая перечеркнет все годы его службы, либо жена с дочкой уезжают из этой дыры без него. Петренко очень любил свою семью, а без своего маленького ангела Анечки вообще не представлял своего существования. И вот это единственное, что было ценным в его жизни, могло в ближайшее время перестать существовать.

Как-то вечером после ужина, когда Андрей листал газеты в поисках новостей в зоне ЧАЭС, а жена с дочкой чем-то занимались на кухне, на корпоративный телефон, установленный в квартире, поступил звонок. Марина подняла трубку и, услышав первые слова собеседника, коротко бросила мужу: - Тебя. Андрей подошел к телефону и представился: - Капитан Петренко. Звонил оперативный дежурный с сообщением о том, что прямо сейчас командир части подполковник Завадский вызывает его к себе в кабинет.

Спустя двадцать минут Андрей остановился у кабинета начальства и постучал в дверь. - Да!? - раздалось за дверью. - Разрешите, товарищ полковник?³ Капитан Петренко, - произнес он, открыв дверь. - Да, проходи, - ответил подполковник. - Присядь-ка сюда. Завадский указал капитану на ближний к себе стул за т-образным столом командира части, сложил какие-то документы в папку и аккуратно убрал их в ящик стола. Потом подполковник посмотрел на опустившегося в стул капитана и начал: - Поступило распоряжение в Управление… Назначить офицера и команду для командировки в зону ЧАЭС⁴, - Завадский внимательно глядел на капитана. - Управление почему-то решило спустить это нам. Андрей смотрел на свои руки, сцепленные пальцами на столе и ждал, хотя уже понял смысл дальнейшего разговора. - Информации в телеге⁵ мало, - продолжил подполковник. - Видать, не нашего ума дело, решили сверху. Знаю только, что не ликвидация⁶. Завадский встал из-за стола, подошел и открыл окно в кабинете. В помещение пахну́л теплый майский воздух, пропитанный ароматом уже цветущей сирени, которой была засажена вся аллея славы от КПП до плаца. - Сам понимаешь, выбор у меня небольшой, - продолжил он, - особенно после отправки почти всей ИСР⁷ туда. Петренко уже всё прекрасно понял, ладони вспотели сами по себе. - Твоя кандидатура, можно сказать, чуть ли не единственная. Мне не нужно твое согласие на командировку, но сверху дали понять, что ждут для дальнейшего инструктажа в Москве человека, который готов отправиться на Украину. На слове «готов» подполковник сделал особый акцент и прикрыл окно, неспеша подошел к серванту, стоящему в углу кабинета возле окна, достал две стопки и графин. Потом поставил их на стол, сел в свое кресло и посмотрел на капитана. Петренко молча ждал развития событий, а в голове уже кружились нехорошие мысли: «Теперь Марина точно заберет дочку и уедет». Как он сообщит это семье именно сейчас, когда любая негативная ситуация может еще больше подломить их совместное будущее? Что ж так всё не вовремя? А может быть наоборот, самое время? За этими мыслями Андрей и не заметил, как Завадский наполнил стопки. - Пей! Это приказ! - сказал подполковник, пододвинув стопку с водкой капитану. - Сколько ты уже в капитанах? Лет десять? - Восемь, - поправил Петренко. - Не велика разница, - произнес Завадский. - Про задание твое я мало знаю, не положено. Но в Москве всё объяснят. И еще знаю, что по возвращению тебя будут ждать майорские погоны. Понимаешь перспективы? - Приблизительно, товарищ полковник. Перспективу ходить в майорах сразу после командировки Андрей воспринял настороженно, раз погоны готовы вот так сразу благоволить сверху. Видать, командировка не из рядовых. Хотя словосочетание «рядовая» вообще сейчас не применима ни к чему, что связано с ЧАЭС. А подполковник наполнил по второй и продолжал: - Раз майора дадут, значит переведут куда-нибудь повыше. У нас в химдыме⁸ майорских должностей нет. Пей. - Завадский кивнул на стопку Петренко и сам осушил свою емкость. - Семья переедет куда потеплее. Дочку вон в школу нормальную как раз устроишь… Андрей поперхнулся водкой и закашлялся. Слова подполковника о наболевшем резанули слух как раз в том момент, когда он опрокинул стопку в горло. Завадский подождал, пока Петренко прокашляется и серьезно спросил: - Ну, так что? Готов послужить Родине, капитан? Что можно было ответить? Неясность командировки гнела́, а перспективы хоть тускло, но вырисовывали хороший выход из тупика и накалившихся проблем. Только бы Марина всё правильно поняла и поддержала, ведь теперь Анечка сможет пойти в хорошую школу, как она и хотела, а семья переедет в… Да неважно куда, главное что будет лучше, чем здесь. Поэтому Андрей просто ответил командиру: - Так точно, товарищ полковник! - Этого ответа я и ждал, - удовлетворенно проговорил Завадский и наполнил стопки водкой. - Крайнюю выпьем на сегодня. Офицеры одновременно осушили свои емкости, и подполковник добавил: - В Москву и дальше с тобой командируются два отделения из взвода обеспечения. Ты - старший. Петренко посмотрел на подполковника, но вопросов задавать не стал. Да и как сказал Завадский - в Москве всё объяснят. А подполковник стянул со стола графин и стопки, приподнялся с кресла и коротко по-армейски бросил: - На этом всё. Тебе нужно выспаться. Выезд уже завтра утром. Свободен. ____________________________________________________________________________________

1 - радиационная, химическая и биологическая защита. 2 - демократическая республика Афганистан. 3 - в армейской среде для краткости к подполковнику также уместно обращение «товарищ полковник». 4 - Чернобыльская атомная электростанция. 5- телеграмма (разговорное). 6 - ликвидация последствий аварии на Чернобыльской АЭС. 7 - инженерно-саперная рота. 8 - разговорное название воинских частей в войсках РХБ защиты.

Глава 2. Первостепенные задачи.

Петренко стоял в коридоре генштаба напротив массивной деревянной двери с табличкой, на которой черными буквами на золотистой подложке было выбито «генерал-лейтенант Городец И.С.». Возле кабинета стояли несколько удобных стульев-кресел, но посидеть в них Андрею не довелось. В коридорах туда-сюда сновали разные армейские чины в погонах полковников и генералов, и капитан постоянно вскакивал со стула, чтобы отдать очередному проходящему воинское приветствие, пока совсем не забил на сиденья. Инструктаж был назначен на 11:00. Оставалось несколько минут до назначенного времени, когда к кабинету генерала подошли два человека в форме ВВС - майор и капитан. Они посмотрели на Петренко и, кивнув ему, осторожно произнесли: - Здравия желаю. - Здравия желаю, - ответил Андрей. По всему было видно, что лётчики командированные. Глаза их настороженно бегали по длинному коридору, и также как и Андрей они напрягались и «козыряли» каждому проходящему мимо офицеру.

Наконец дверь кабинета открылась, и в коридор вынырнул невысокий человек интеллигентного вида: аккуратно зализанная прическа, тонкие усики, холеное лицо, наглаженная форма с погонами подполковника. Он бегло осмотрел ожидающих у двери людей, после чего вежливо произнес: - Товарищи офицеры, Иван Сергеевич ждет вас. Прошу в кабинет. Дверь в кабинет оказалась двойной. За массивным столом у зашторенного окна в кресле сидел человек в военной форме плотного телосложения с волевым, даже властным выражением лица. По правую руку от него расположился на стуле седой мужчина на вид лет шестидесяти в гражданской одежде и теребил в руках шариковую ручку, периодически постукивая ей о лежащую перед ним папку. Увидев генерала, Андрей приложил руку к фуражке и поспешил доложить: - Товарищ генерал-лейтенант, капитан Петренко прибыл для полу… - Отставить! - перебил его генерал. - Садитесь,- произнес он и указал на места за столом. Все три командированных офицера заняли места по левую руку от хозяина кабинета, а холеный подполковник сел напротив них возле человека в штатском. Генерал начал без прелюдий: - У нас ситуация, требующая нашего с вами оперативного вмешательства. Сразу скажу, что все вы подпишите обязательства о неразглашении. Все мы с этого момента являемся одной командой, выполняющей одну задачу, но каждый отвечает за свой профиль работы. Поэтому прежде чем начнем, представлю каждого из вас друг другу. Генерал пододвинул ближе к себе лежащую на столе папку с грифом «секретно», раскрыл ее и что-то поискал в ней глазами. Затем продолжил: - Капитан Петренко… Андрей, услышав свою фамилию, встал со стула: - Я! Генерал пренебрежительно махнул рукой: - Не встаем. Андрей опустился на стул. - Капитан Петренко. Андрей Валерьевич. Старший выездной группы, в его подчинении группы эвакуации и охраны, а также оба пилота. - Городец перевел взгляд с Петренко на летчиков. - Майор Шмаков Сергей Алексеевич и капитан Харлан Александр Николаевич, первый и второй пилоты соответственно. Оба недавно вернулись из ДРА, опыт полетов колоссальный. Это состав выездной группы. Далее… Генерал немного откинулся в кресле и остановил взгляд на человеке в гражданке: - Профессор Яковенко Владимир Васильевич, - тот кивнул в ответ. - Наш консультант в этой миссии. Андрей понял, что дело, на которое он подрядился, может быть совсем не той специфики, которую он предполагал, раз уж ученый профессор будет консультировать их в ходе выполнения задачи. Хотя советы компетентных людей никогда не бывают лишними. Некоторые вопросы по цели командировки возникли еще вчера после встречи с Завадским, и теперь добавились еще несколько - кого и куда эвакуировать, что охранять? Про пилотов тоже пока неясно. Ничего, собственно, пока не ясно. Но надо подождать полной информации. - Ну и подполковник Долинин Игорь Николаевич, мой помощник. - Генерал закрыл и отодвинул папку, после чего опять перевел взгляд на Петренко и летчиков. - Общее руководство этой миссией возложена на меня. У нас будет прямой канал связи, нештатные ситуации и проблемы на месте - сразу выход на меня. Надеюсь, этот пункт понятен. Офицеры дружно кивнули. - Вопросы по другим пунктам после получения инструктажа и постановки задач, включая вопросы, относящиеся к компетенции профессора. А сейчас подполковник Долинин введет вас в курс дела подробнее. - Генерал отъехал немного в сторону от стола и кивнул помощнику. - Давай, Игорь.

Подполковник Долинин встал из-за стола и раздал офицерам на подпись обязательства о неразглашении. Затем, аккуратно обогнув генерала, подошел к окну и раздвинул шторы. То, что изначально Петренко принял за зашторенное окно, им вовсе не оказалось. В кабинете вообще, получается, не было окон. За шторами скрывалась карта. По бокам карты для лучшего обзора были расположены лампы дневного света, под картой полочка с указкой. Карта была большой и крупномасштабной, поэтому прекрасно было видно, что львиную ее долю занимала центральная часть Украинской ССР¹, части Белорусской ССР и РСФСР². Прямо по центру карты палитрой цветов выделялся участок Киевской области и черные буквы названий городов, которые в последний месяц не сходили со страниц газет и экранов телевизоров - Чернобыль и Припять. Ни Петренко, ни пилоты не обратили внимания на еще одно название, которое красовалось на карте недалеко от известных городов - Лиманск-13.

- Товарищи офицеры, - начал подполковник, - карта только для служебного пользования, позднее вы ее изучите. Чернобыльский район Киевской области - наша с вами зона интереса. Подполковник обозначил указкой окружность на карте и постучал ей по точке на местности. - Здесь расположен закрытый город, которому дано название Лиманск-13. Именно он и является конечной точкой вашего маршрута. - Долинин посмотрел в лица офицеров, в которых читалась сосредоточенность. - Вы не слышали о Лиманске, так как он не фигурирует в открытых источниках. Поэтому я донесу до вас информацию, являющуюся засекреченной, в пределах объема, необходимого для выполнения миссии, само собой. Этот небольшой город с населением чуть более трех тысяч человек имеет особый статус и подчиняется напрямую федеральному руководству. Как и Припять, Лиманск был построен целенаправленно, но, так сказать, для другой области энергетики. Там находится передовой научно-исследовательский институт, - подполковник ткнул указкой в квадратик на севере городка. - Институт обеспечивает деятельность радиозавода, который входит в его структуру, и осуществляет эксплуатацию и обслуживание РЛС³, необходимой для производственных нужд завода и передачи данных в федеральный центр.

Долинин ткнул указкой еще в два соседних квадратика на карте, после чего отошел от нее на шаг: - Охрану института и его производственных мощностей осуществляет специализированное подразделение, которое постоянно находилось на связи с центром. Ключевое слово - находилось. 4 мая связь пропала и с армейским руководством на месте, и с НИИ⁴. Задача выездной группы… - Подожди, Игорь, - перебил подполковника генерал. - Я думаю, сначала Владимиру Васильевичу необходимо дополнить информацию по ситуации в Лиманске. - Благодарю, Иван Сергеевич, - ученый оживился и заерзал на стуле. - Итак, коллеги. - последнее слово профессор особенно выделил, растянув в слове двойную «л». - Вопросы мне можно и нужно задавать сразу по мере изложения информации, чтобы вас ничего не смущало и не оказалось недопонятым. Вы не против? - взглянул на генерала деятель науки. - Да, разумеется, - буркнул генерал. - Ну, значит вот в такой доверительной манере мы и продолжим наше с вами общение, товарищи. - Нарочито улыбчиво обратился профессор к офицерам. - Лиманск-13 был построен как наукоград, обеспечивающий работу НИИ «Радиоволна». Город необходим был в первую очередь для размещения ученых и их семей, технического и обслуживающего персонала, ну и ваших военных для охраны, - Яковенко бросил взгляд на генерала. - Связь Москвы с институтом в Лиманске-13 была постоянной до недавнего времени. В день аварии на АЭС профессор Круглов связался с центром и сообщил, что их приборы не фиксируют повышение радиоактивного фона в городе. И далее, в течение следующей недели, они исправно слали отчеты, в которых показатели радиации не превышали 60 микрорентген в час. Это было очень странно, так как в момент аварии на само́й ЧАЭС все имеющиеся на станции дозиметры с пределом измерения в 1000 ренген моментально вышли из строя, что говорит только обо дном - реальные уровни радиации значительно превышали возможности измерительной техники на атомной станции. А «Роза Ветров» вообще отражает, что именно Лиманск-13 и близлежащие села оказывались в зоне максимального радиоактивного заражения. - Разрешите? - перебил монолог ученого Шмаков - А сколько километров от ЧАЭС до Лиманска? - Чуть менее восьми, - ответил профессор. - Тогда почему при начатой общей эвакуации в десятикилометровой зоне сотрудники НИИ не были эвакуированы? Из города вообще была эвакуация населения? Яковенко нервно стрельнул глазами на генерала, но моментально перевел взгляд обратно на майора и улыбнулся: - Очень хорошо, молодой человек, что вопросы в нашей дискуссии имеют место быть. Как сказал, уважаемый коллега, товарищ подполковник, до четвертого мая связь с Лиманском-13 была устойчивой, в отчетах цифры показывали относительно безопасный радиационный фон. В срочной эвакуации самого города при таких показателях необходимости не было, хотя штатно к этому было всё готово. А работа научной группы на местах была крайне важна. - А не могли ученые передавать ложные показатели? - спросил Петренко профессора. - Или приборы вышли из строя под воздействием высокой радиации, как на атомной станции? - Что Вы? Что Вы? - поспешил заверить Яковенко. - Вся аппаратура, установленная в НИИ имеет дублирующие приборы у нас для дополнительного контроля, в том числе и по радиационному фону. Их показания с момента аварии на АЭС и до момента потери связи с незначительными колебаниями показывали относительно безопасные величины радиации. А по поводу Вашего заявления об умышленном сокрытии данных, в институте работают не просто ученые мужи, а настоящие светила науки. Они живут своей профессией. И уверяю Вас, что не стоит даже допускать мысли о подобном в отношении советских ученых, настоящих патриотов, полностью посвятивших себя своей стране и своему делу. - Как такое возможно, что в восьми километрах от эпицентра остался безопасный уровень радиации? - задал очередной вопрос Петренко. Профессор шумно выдохнул: - Вероятность этого явления может быть обусловлена сочетанием нескольких факторов. Во-первых, между АЭС и Лиманском-13 располагается Лиманский заповедник, довольно обширный лесной массив, стоящий на пути распространения радиоактивных потоков по векторной диаграмме. Он-то и создал некий естественный барьер для распространения радиоактивных частиц на запад. Деревья, особенно хвойные, очень хорошо поглощают и накапливают радионуклиды в своих тканях. Во-вторых, река, протекающая между заповедником и городом, может частично, так сказать, оскуднить бета-излучение от станции, накопив в себе короткоживущие изотопы, такие как теллур-132 и йод-131. Но здесь эффект незначительный, и его стоит учитывать только вкупе с другими условиями… - Профессор немного замялся, окинув взглядом всех присутствующих. - Ну и в-третьих, я думаю самое значительное, здесь уже заслуга РЛС. Характерный тип излучения от РЛС в Лиманске-13 мог значительно затормозить и ослабить поток радиационного заражения. - Но вдруг антенна вышла из строя, поэтому связь пропала, - не унимался Петренко, - и тогда радиация в Лиманске достигла критического уровня? - Дублирующая аппаратура в Москве до сих пор характеризует уровень радиационного фона в самом Лиманске-13 как зону повышенного внимания с величиной до 75 микрорентген в час, не более. Хотя после потери связи с НИИ сама величина колебания на приборах заметно сократилась, что дает опасения, что приборы могут передавать не совсем точные данные, - вздохнул профессор. - Это вам и предстоит выяснить на месте. А заодно и разыскать ученых. Яковенко открыл папку и достал четыре листа бумаги. На каждом из них была фотография ученого и немного данных о нем: - Пожалуйста, товарищи, - ученый протянул листы офицерам поближе. - Профессора́, доктора́ наук - Круглов Валентин Юрьевич, руководитель НИИ «Радиоволна», Кириченко Антон Павлович - его заместитель, Болтенко Алексей Петрович и Белоконь Иван Тарасович - руководители проектов. Офицеры внимательно разглядывали фото ученых и передавали по очереди листы друг другу. - Скажите, а почему Лиманск-13? - вдруг произнес капитан Харлан. - Что означает цифра в названии? Генерал Городец несколько схмурил брови и придвинулся в кресле к столу. Но профессор Яковенко с присущей ему легкой улыбкой тут же ответил на вопрос: - Эта цифра, молодой человек, означает количество значимых секретных проектов, над которыми трудятся десятки ученых. - Но почему тогда Вы дали нам фотографии только четверых? - удивился Харлан. - Итак! - прихлопнув по столу ладонью, прервал возможный ответ Городец. - Я думаю, Владимир Васильевич достаточно предоставил информации со своей стороны. Профессор покорно пожал плечами и откинулся на спинку стула. - Задачи выездной группы! - продолжил генерал. - Вылет завтра в 5 утра из Чкаловского на Рославль, там дозаправка в в/ч⁵. Далее через Белоруссию курсом на Мозырь и от Мозыря прямиком идете на Лиманск. Место для посадки борта на площадке у госпиталя. Там недалеко до НИИ. Попытайтесь на месте наладить радиосвязь и вообще контакт с нашим подразделением охраны. Пилоты остаются в кабине, покидать вертолет только в случае необходимости. Петренко, у борта выставляешь караул из двух человек. С остальной группой разыскать в Лиманске указанных ученых, в особенности профессора Круглова. С их помощью извлечь из РЛС генераторы сигналов, блоки обработки сигналов и передатчики. Складируешь всё это компактно там же на РЛС и оставляешь усиленный караул, людей в караул по максимуму. С оставшимися бойцами организуешь эвакуацию четырех ученых и членов их семей, помогаешь посадке-погрузке в вертолет. Караул у вертолета потом снимаешь в конвой с эвакуируемой группой, отправляешь бортом в Мозырь. Шмаков, доставляешь конвой в Мозырь и там ждешь дальнейших указаний. Петренко, с армейской охраной института или без них организуешь после отлета борта перенос извлеченной из РЛС аппаратуры в госпиталь ближе к площадке для вертолета. У тебя будет план-задание, подписанное мной, по которому на момент эвакуации подразделение охраны НИИ переходит в твое подчинение. В госпитале организуешь охрану генераторов, передатчиков и блоков обработки, выставляешь караул. Далее ждешь прибытия борта из Мозыря и дальнейших указаний. Генерал немного откинулся на спинку кресла и продолжил уже, понизив тон: - Этот план на случай автономной работы, если мы потеряем связь с вами в Лиманске или на подходе к нему. Если не удастся найти ученых, что крайне нежелательно, борт отправляется в Мозырь пустой. Петренко со своими бойцами организует охрану РЛС, не извлекая аппаратуру, и ждет борт со специалистами и дальнейшими указаниями. Если же нам повезет и связь никуда не исчезнет, выездную группу на всех этапах выполнения задачи буду вести я, по каждому выполненному пункту мне доклад и действовать в соответствии с дальнейшими моими указаниями. Вопросы?! Офицеры переваривали полученную информацию. - Разрешите, товарищ генерал-лейтенант? - спросил Шмаков. Генерал кивнул. - Почему связь пропала четвертого мая, и до сих пор не был налажен контакт и не организован ни один рейс туда? - продолжил майор. - Вопрос не относится к выполнению миссии, - отрезал генерал. - Еще вопросы? - Почему группа летит из Чкаловска? - задал вопрос второй пилот Харлан. - Неужели нет групп эвакуации ближе к Лиманску? - Как я сказал, - недовольно вздохнул генерал, - миссия секретная. И максимум, на что согласилось военно-политическое руководство, это привлечь основные ресурсы только для решения второстепенных задач и только после выполнения нашей первостепенной задачи. Вся информация и задачи нашей группы не должны уйти дальше этого кабинета. Это ясно? - Так точно! - хором ответили офицеры. - Товарищ генерал-лейтенант, - обратился и Петренко, - что если окажется, что в Лиманске сильное радиационное заражение, и эвакуировать там будет некого? - Вопрос, который я ждал, капитан! - кивнул довольно Городец. - Вам будут выданы средства защиты, позволяющие некоторое время находиться в зоне высокой радиации. В этом случае вы должны своими силами извлечь аппаратуру из РЛС как получится, но по возможности аккуратно, загрузить в борт и немедленно покинуть опасную зону. Еще раз акцентирую, самостоятельно вынимаете приборы только в случае высокой радиации, когда не будет возможности привлечь ученых. Борт при таком варианте в Мозырь не летит. Его будут ждать на полевом аэродроме под Ельском для обработки, координаты будут в полетном задании. Еще вопросы? - Разрешите вопрос? - продолжил Петренко. - Если же в Лиманске окажутся живые люди, их эвакуировать следующими рейсами вертолета вместе с аппаратурой? - Население Лиманска не является первостепенной задачей и целью вашей миссии, - сухо произнес генерал. - Это второстепенная задача, заниматься которой будут совершенно другие подразделения. Ваша задача - ученые и оборудование РЛС.

Генерал обвел взглядом всех присутствующих, потом быстро взглянул на наручные часы и обратился к профессору: - Владимир Васильевич, нам нужно идти. Все вопросы по материальному обеспечению по всем направлениям, документам, связи и согласованию всех моментов на этапах маршрута- заканчивал совещание Городец, - задавать подполковнику Долинину. Это зона его ответственности, и он удовлетворит все ваши запросы. Карту изучить здесь в кабинете, дубликата карты у вас на руках не будет. После выполнения задания, а я уверен, что так и будет, вас всех ждут госнаграды и личная благодарность от меня и руководства страны со всеми вытекающими. На этом всё. Товарищи офицеры! Генерал встал с кресла, его примеру последовали остальные члены совещания, кроме подполковника. Он всё это время так и стоял у карты с указкой в руках. Городец кивнул профессору, который успел попрощаться с присутствующими, и вместе они вышли в боковую дверь возле карты, которую сразу не заметили ни летчики, ни Петренко. Кабинет был спаренный, а может имел дополнительный выход в нужный коридор. Когда дверь закрылась, подполковник Долинин обратился к оставшимся: - Товарищи офицеры, продолжим! Прошу к карте!

________________________________________________________________

1- Советская Социалистическая Республика 2 - Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика 3 - радиолокационная станция 4 - научно-исследовательский институт 5- войсковая часть

Глава 3. Тревожные мысли.

Капитан Петренко стоял у окна в приежке¹ авиаполка и смотрел вдаль. Если бы сейчас кто-то спросил его, что тот видит за окном, то он не смог бы ответить. Он был полностью поглощен мыслями о происходящем. Еще вчера вечером его жизнь текла в обычном скучном русле застоявшейся реки, но после разговора с Завадским всё наскучившее долгими годами бытие в родном химдыме вмиг задрожало и отступило куда-то под неумолимым натиском неопределенного завтра. И Петренко с удивлением для себя открыл, что он даже немного опасался, вдруг привычное бытие уже никогда не возвратится.

Когда вечером Андрей вернулся домой из части, Анечка уже уснула. Жена Марина ждала на кухне и, встретив мужа, налила им обоим чаю. В ее глазах томился вопрос, и Петренко не стал тянуть, рассказал всю суть произошедшего, обрисовал многообещающие для них всех перспективы. Он думал обрадовать жену, что вот, наконец, они смогут переехать в какой-нибудь город, что Анечка будет учиться в хорошей школе, как она и хотела, что вся их жизнь скоро изменится к лучшему, только сначала надо съездить в командировку. Но Марина только грустно улыбнулась, подошла и положила руку ему на плечо, сказав: «Мы с Аней любим тебя, и ты нам нужен. Береги себя, пожалуйста, Андрюша». А потом поцеловала волосы ему на голове и ушла спать. Сам Андрей смог уснуть только под утро, полночи просидев у кровати дочки и любуясь ею во сне.

Утром на отправке группы присутствовал лично командир части подполковник Завадский. Солдаты-срочники выстроились возле шишиги² в две шеренги, а капитан Петренко бодро доложил, что команда в составе девятнадцати человек вместе с ним готова выдвинуться в Щелково. Затем было несколько напутственных слов, солдаты погрузились в кузов грузовика, капитан занял место старшего машины в кабине, и Газ-66 тронулся в путь. Просто, буднично, рутинно.

Петренко оставил тогда срочников в приежке авиаполка, а сам, боясь опоздать, помчался на электричку до Москвы. Сейчас, после инструктажа в генеральском кабинете, всё это вспоминается как-то отдалено. Словно всё, что произошло «до», было в какой-то другой жизни, какой-то спокойной что ли, понятной. Хотя, скорее всего, дело тут не в жизни, дело в нем самом. После получения информации в кабинете в нем зашатались какие-то устои, слепая убежденность, что для правящей верхушки великой страны жизни советских людей всегда и везде есть главная ценность. Эта общепризнанная парадигма словно немного померкла, стала не такой устойчивой, как прежде и, кажется, немного провалилась куда-то вглубь под грузом открывшихся сегодня реалий. Андрей ухмыльнулся, вспомнив слова: «население Лиманска не является первостепенной задачей». Приборы, коробки с платами и проводами - вот первостепенная задача. Спасти и вывезти людей - детей и женщин - это потом, это кто-то другой. Наверное, он что-то не до конца понимал или знал, не обладал какой-то нужно информацией и в надежде полагал, что для эвакуации людей уже тоже разработан план, и этим будут параллельно заниматься другие группы.

Благо, летчики попались хорошие ребята. Афганцы, что сказать. Без лишних понтов и формализма. Сразу предложили при общении, когда нет лишних ушей, обращаться друг к другу на ты и по имени. Петренко, как старший, не возражал. Так доверительнее, что важно при выполнении общей задачи. Да и срочники на позитиве, хоть и знают, куда летят. Лежат и дрыхнут без забот в приежке. Им любой движ в радость, лишь бы не торчать в части. Хотя, кто их спрашивает.

Капитан отошел от окна и присел на кровать. Надо проанализировать еще раз всю полученную информацию и свои дальнейшие действия. Итак, эвакуация в десятикилометровой зоне от ЧАЭС к третьему мая была уже проведена, но Лиманск не эвакуировали, более того НИИ там точно функционировал со всем персоналом до четвертого мая. Почему? С момента потери связи с учеными и военными прошло больше суток, а к прибытию нашей группы туда и все двое. Почему так долго реагировали, раз там такие ценные ученые и передовое оборудование? Что-то решали и скрупулезно планировали, а потом долго согласовывали на верхах? И что это за дублирующие приборы вообще, которые спокойно работают и передают данные даже при отсутствии связи? Как они их передают? По кабелям, прорытым под землей? Тогда почему бы и для связи не использовать кабели? Бред. Такое расстояние… И самое главное, что не понимал Петренко, хоть профессор Яковенко и пытался объяснить в кабинете генерала - как в восьми километрах от АЭС радиационный фон оставался в норме? Да, там лес поглощает, река течет… сомнительно, конечно. РЛС. Характерный тип излучения от РЛС… Что это за излучение такое, что не дает проникнуть радиации? Что за генераторы сигналов, которые являются первостепенной задачей, и о которых никто не должен знать? Брр… Петренко динамично потер ладонями лицо, разгоняя кровь под кожей, и потряс головой. «Так ведь и рехнуться можно в догадках, - подумал он. - Просто выполняй свою работу, капитан. От этого зависит успех всего мероприятия. Остальное не твоего ума дела».

Итак, задачи более-менее ясны. В условиях отсутствия связи с центром: план «А» - с найденными учеными, план «Б» - без ученых с ожиданием специалистов извне и план «В» - самостоятельное выуживание и эвакуация ценных приборов в условиях радиационного заражения. В условиях сохранения связи с центром вообще всё проще - «так точно» и «есть», просто докладывай обо всем происходящем, а все задачи будут ставиться в эфире. Функция летчиков проста - доставить группу из точки А в точу Б, и в случае плана «В» вообще не покидать и не открывать кабину, для этого вертолет был оснащен импровизированной свинцовой защитой. Какую-никакую безопасность это обеспечивало плюс противогазы и хим.комплекты у экипажа. Остальная группа, включая Петренко, взяли в экипировке с собой ОКЗК³, противогазы ГП-5 и три радиостанции Р-159 «Микрон» для связи групп между собой и с бортом. Для контроля радиационного фона в зоне выполнения задач Андрей получил два дозиметрических прибора ДП-5В, на случай выхода одного из строя, а у пилотов стоял стационар ДП-3.

Вроде всё подытожил, можно выдохнуть. Петренко прилег на кровать, вылет рано утром, но сон не шел. Он достал из кармана кителя фотографию жены с дочкой и невольно улыбнулся. Капитан долго разглядывал снимок любимых людей, будто стараясь получше запомнить каждый кусочек, каждый штрих, после чего поцеловал в лица на карточке жену и дочку: - Скоро я к вам вернусь. И всё будет хорошо.

________________________________________________________________

1 - в армейских формированиях в зданиях специальное помещение-комната для временного размещения командированных и приезжих лиц. 2 - разговорное прозвище грузовика ГАЗ-66. 3 - общевойсковой комплексный защитный костюм от ядерного излучения и радиоактивной пыли.

Глава 4. «Сойка».

Хлопнула дверь кабины вертолета, и по внутренней связи Петренко услышал голос первого пилота: - Птичка накормлена, командир. Сейчас доложим в центр и взлетаем. Топливозаправщик смотал рукава и отъезжал с вертолетной площадки. - «Звезда», я «Сойка»! Заправка прошла успешно, готов продолжить маршрут! Вертолет благополучно дозаправился, оставалась примерно половина маршрута. Через короткое время лопасти несущего винта начали разгоняться, пилоты получили «добро» на вылет. Борт поднялся в небо и продолжил курс.

Было самое начало восьмого утра. Группа двигалась по графику. И если всё так пойдет и дальше, то к девяти утра вертолет приземлится в Лиманске. За окном добродушно светило солнце, борт шел не очень высоко над землей. В иллюминаторы хорошо были видны пролегающие снизу лесочки, поселки, речки, поля. Где-то в полях трудились трактора, жизнь шла своим чередом. Солдаты-срочники разглядывали пролегающий снизу пейзаж и оживленно комментировали всё, что видели. «Восемнадцать бойцов, жаждущих романтики. Как у них всё хорошо и просто», - подумал Петренко. Сам же он просто сидел и ждал прибытия в пункт назначения. Пару раз вертолет резко просел вниз, и срочники резво уселись на лавки, уставив вопросительные взгляды на капитана. - Всё нормально, командир, - проговорил Шмаков по внутренней связи. - Воздушные ямы, обычное дело.

Спустя еще час пилоты сообщили в салон, что борт приближается к Мозырю, и «Сойке» приказано поменять курс на «юго-юго-восток». Что ж, финишная прямая. Солнце уже высоко поднялось над землей, рваные перистые облака красовались сверху, далеко впереди небо у горизонта было подернуто дымкой. Петренко молча ждал и через несколько минут подошел к устройству внутренней связи, снял микрофонную трубку и спросил кабину: - Что по радиации? - Пока всё в норме, командир, - услышал он в ответ голос второго пилота. - О любых изменениях показателей сразу сообщайте в салон и докладывайте в центр, - скомандовал капитан. - Есть! Понял! - раздалось в громкоговорителе.

Не успел Петренко отойти от рации, как в салоне раздался голос из кабины вертолета: - Командир, началось! Стрелка в дэпэшке поползла! - Сколько сейчас? - подскочил Андрей к прибору. - Пока терпимо, в первом диапазоне, но тянется, зараза, тянется. - «Звезде» доложили? - Так точно, «Сойке» приказано следовать установленным маршрутом. Петренко посмотрел на команду, лица срочников были немного растеряны. Центру там главное нужно было выполнить задачу, а здесь к этой задаче выездная группа сама себе добавляла еще один незначительный пунктик - выжить. И в случае значительного повышения уровня радиации за бортом, придется облачаться в ОКЗК прямо в полете. - Командир, радиация растет, лампочка моргать начала. Может зайдешь сюда, а то в «ушах»² щелкает? - донесся из кабины по громкоговорителю голос Шмакова спустя пару минут. Дверь в шпангоуте¹ приоткрылась, и второй пилот жестом пригласил Петренко в кабину. Андрей зашел, но взгляд упал не на приборную панель, а на открывшийся впереди пейзаж. Прямо по курсу на значительном расстоянии виднелась дымка. Ее края не уходили куда-то вдаль, а имели справа и слева визуально различимые границы. Цвет у дымки был бледно-желтовато-серым. - Что это? - спросил Петренко. - Возможно, туман, - ответил Шмаков. - Там дальше обширное болото по курсу, может из-за него. - Странный туман, больше похож на дым - пробормотал Петренко. - Андрей, - громко произнес Харлан, - связь с центром хрипит, много помех.. Харлан дал наушник Петренко. В эфире сквозь шум и треск слышались обрывки фраз: - «Сойка»… «Сойка»… доложить… «Сойка»… - «Звезда», я «Сойка». Следуем курсу, идем по графику. Как понял? - почти прокричал Петренко. - «Сойка», принял. Что по…. - «Звезда», не понял тебя. Повтори. «Звезда», повтори! - … радиации… «Сойка» что… ции - Сколько сейчас? - бросил вопрос Петренко. - Всё на приборе, командир. Смертельную хапнуть не успеем, полета осталось несколько минут, вон уже Старые Шепеличи по левому борту, похоже. Да и птица какое-то время защитит, - ответил второй пилот. - Но дальше в Лиманске может быть круче.

Иллюминаторы кабины предоставляли отличный обзор, впереди слева пролегало довольно большое село. Вертолет летел на небольшой высоте, и село было словно на ладони. Только у дальней его окраины начинала появляться дымка. Село было мертвым, без движения! Почти! Во дворах и на сельских дорогах то тут, то там встречались домашние свиньи, куры, бегали собаки, задирали морды вверх и облаивали пролетающий вертолет, будто жаловались, что их бросили здесь. Но ни одного хозяина или хозяйки этой домашней живности увидеть в селе не удалось. Люди отсутствовали, словно просто взяли дружно и куда-то ушли, оставив свои хозяйства на произвол судьбы. Андрей немного подвис от увиденной картины, но быстро оторвался от созерцания. - «Звезда», радиация во втором диапазоне бортового ДП, значения.., - Петренко не успел договорить, треск ударил по ушам. За селом над болотами сгущалась завеса. И чем дальше вертолет летел в эти болота, тем характернее дымка перерастала в туман.

Шум в наушнике нарастал по мере погружения в эту грязно-желтую взвесь, пока совсем не забил весь эфир. Слова растворились в громком шипении, которое било по ушам. - «Звезда»! «Звезда», слышишь меня? Глухо. В ответ только шипение и треск, иногда проскакивали далёкие слоги, по которым нельзя было ничего понять. -Что делать будет, командир? - спросил Шмаков. - С курсом? И с радиацией?

- Курс на Лиманск продолжаем, - сказал он пилотам. - Контроль за радиацией! И, Сань,- обратился Петренко персонально к Харлан, - постоянно мониторь эфир, вдруг что-то пробьется. В Лиманске и решим по месту, как дальше. - Принято, - сказал второй пилот. - Туман нарастает, немного подниму машинку, - добавил Шмаков.

Впереди стеной вставала мутная завеса. Вертолет немного набрал высоту. Кажется, что выше туман был менее плотным, в отличии от поверхности земли, где он вообще казался светло-рыжей стеной. И чем выше вверх уходила эта завеса, тем более светлее и прозрачнее она казалась, пока вообще не расходилась на отдельные размытые штрихи где-то наверху.

И всё же на набранной летчиками высоте, вертолет вошел в светло-рыжую взвесь, которая скрыла из виду земную поверхность и значительно ограничила обзор. Винты лопастями разгоняли волокна тумана, но они быстро возвращались в исходное состояние, бились об иллюминаторы и почему-то вообще не оставляли конденсата на стекле. - Опа! - вертолет немного просел, и Шмаков попытался поднять его выше. - Андрей, навигацию заглючило. - Как это? - не понял Петренко. - Авиагоризонт пляшет и высотомер непонятное выкидывает, будто-то под нами то глубокие овраги, то большие холмы. Компасы тоже дергает, но курс держать относительно можно. Странно, может из-за тумана. Он какой-то необычный. - Лететь можно? - Прорвемся, командир, не в таких переделках бывали, - успокаивал Шмаков. - Андрюх! Серег! Уровень радиации не растет больше, в третьем диапазоне зависла, - вдруг прервал их второй пилот. И сразу удивленно добавил: - Хрень какая-то, падать начал и довольно быстро. Офицеры бросили взгляд на бортовой дозиметр, уровень падал. Харлан взялся за переключатель диапазонов - второй, первый. Красный индикатор, пульсирующий до этого, помигал и вовсе потух. Стрелка прибора едва шевелилась ниже отметки 0.2. Все в кабине переглянулись, но в этот момент туманная завеса начала быстро редеть, предоставив обзору железнодорожную насыпь, пролегающую прямо по курсу. - Отлично, - произнес Шмаков, - приборы немного успокоились. Чуть сбились с курса, ближе к Буряковке вышли, но это не страшно. До Лиманска рукой подать.

Болото внизу плавно перешло в заросшую равнину, справа по борту, если вспомнить карту, должно находиться село Буряковка, как раз по ходу уходящей на запад железной дороги, но дымка размыливала обзор в ту сторону. - Что со связью? - вдруг спросил Петренко. Харлан пессимистично покачал головой: - Даже шумов нет. Глухо. Вертолет круто накренился на левый борт, уходя в сторону, противоположную от Буряковки. Впереди начиналась возвышенная местность, и уже виднелся Лиманск, а за ним простиралось полотно лиманского заповедника, исчезающее в такой же серо-желтой дымке на горизонте.

__________________________________________________________________

1 - перегородка между кабиной пилотов и пассажирским салоном в вертолете. 2 - наушники.

Глава 5. Лиманск-13

Очертания города хорошо вырисовывались, вертолет подлетал к Лиманску с запада. На северной окраине города на возвышенности даже из далека хорошо выделялась внушительная конструкция антенны. Приборы навигации вертолета «дергало», но Шмаков предложил командиру: - Андрюх, предлагаю кружок над городом сделать, чтоб воочию увидеть что и как, а то карта картой, а самому глазами увидеть будет понятнее где что. Сейчас как раз севернее зайдем, чтоб полный круг был, и потом у госпиталя сядем. - Добро. - Петренко возражать не стал, мысль хорошая. Карту Лиманска все три офицера изучили досконально при помощи Долинина еще в генеральском кабинете в Москве, но было бы грех не воспользоваться возможностью разглядеть город с высоты птичьего полета, когда он весь как на ладони. Лиманск был действительно маленьким, очень компактным городом. Даже село Старые Шепеличи было более крупнее по площади. Город был образован малоэтажной застройкой, в основном двух- и трехэтажными зданиями. Петренко невольно сравнил его с другими маленькими городами, которые он повидал в своей жизни, и в его сознании возникла убежденность в том, что Лиманск не рос с годами, не прирастал со временем какими-то новыми дворами и домами, не развился из чего-то более мелкого. Город был полностью спланирован изначально до последнего заборчика, до каждой лавочки и построен в одночасье, как есть.

Через весь Лиманск с северо-востока на юго-запад тянулась хорошо заметная улица, визуально разделяющая город пополам. Так дорога, проходящая через весь город, была превращена в главную улицу города. Все остальные улочки были заметно у́же и извилистей, часто начинались и заканчивались прямо у домов, исчезали в небольших скверах и парках, превращаясь в площадки, пересекались с тротуарами и дорожками. В городе было много зелени, причем насажена она была, похоже, при строительстве города. Из деревьев в скверах и парках преобладали березы и клены, на открытых площадках кое-где возле фонтанов красовались конусы то ли елочек, то ли туй¹. Во дворах домов и вдоль извилистых улочек тянулись живые ограждения из постриженных кустарников, которые окаймляли газоны. И клумбы, много клумб разной формы с цветами да натыканные по городу памятники.

«Охохо, живут же некоторые, - подумал Петренко. - Хотел бы я сюда перевестись, если б не авария».

Еще одним особым отличием было то, что взгляд капитана не нашел ни одного панельного здания из плит. Дома из кирпича с покатыми вальмовыми крышами, оштукатуренные дома, раскрашенные в разные, но неброские цвета, где-то с колоннами, где-то с лепниной, мало укладывались в образ современного советского города. Хотя на торцевых стенах домов с мозаик из смальты² красовались различные картины: то ученый стоит в полный рост, дарит атом стране; то работница, космонавт и профессор запускают ракету в космос; то советские женщины и мужчины играют в национальных одеждах на разных музыкальных инструментах. А вон на здании пионер и пионерка крупно в профиль смотрят с улыбкой в светлое будущее. Школа, наверное. Частного сектора не было видать вообще - ни дворов, ни огородов.

В центре городка аккурат по обе стороны главной улицы практически напротив друг друга виднелись два здания. Петренко знал эти здания. То, что южнее - двухэтажное здание пожарной части из белого кирпича с полосками из красного, справа к зданию вплотную пристроены боксы для пожарных машин, и над всем этим чудно смотрелась колокольня. Зачем? Оповещать колоколами народ о пожаре? В наукограде? Напротив пожарной части через улицу раскинулась площадь, миниатюрная, но в совокупности размера и плотности застройки города выглядела она вполне подходяще названию. Площадь подходила к подножию аккуратного желтого трехэтажного здания с высокими, аж в два этажа, белоснежными колоннами, которые подпирали стену третьего этажа. На фасаде здания над колоннами разместились барельефы каких-то ученых, наверное, потому как наверху была расположена хорошо различимая надпись: научно-исследовательский институт «РАДИОВОЛНА».

Улицы города были безлюдны и пусты. Изредка встречались одинокие жители возле домов, в основном мужчины. Они поднимали головы и провожали взглядом вертолет. Борт обогнул город, с восточной стороны Лиманска протекала небольшая речка Уж, а в нескольких десятках метров за ней простирался Лиманский заповедник. При взгляде на него Петренко невольно подумал, что на лес будто наложили градиент. Вдали, даже расплываясь в дымке, он выходил из тумана на востоке ярко-рыжими красками крон. По мере приближения к городу палитра менялась: рыжеватость блекла, и уже рядом с рекой листва и хвоя деревьев были светло-зеленого, местами салатового цвета.

Между речкой и лесным массивом пролегала дорога, которая была связана с Лиманском двумя мостами. Один аккуратной полудугой перекинулся через русло реки и больше походил на пешеходный по своим размерам. Второй был заметно больше и находился севернее, к нему примыкала дорога, идущая от главной улицы и ведущая через мост прямиком в сторону радиозавода, который состоял из трех производственных корпусов из белого кирпича, два из которых следовали одни за другим, а третий располагался перпендикулярно к этим двум и соединялся с ними надземными переходами. Западнее завода и реки, после какой-то стройплощадки с контейнерами и времянками располагалась она! Размеры антенны впечатляли. Несколько мощных опор, стоящих на общем фундаменте возвышались на высоту пятиэтажного дома. На опорах держалось решетчатое полотно со всякими отводами, усами, проводами и какими-то там блоками и передатчиками. Вся эта и без того высокая конструкция располагалась на холме и будто нависала над городом. У подножия антенны находилось здание радиолокационной станции в два этажа, по крайней мере над землей, и бетонной площадкой. По периметру площадки располагались длинные одно- и двухэтажные здания: казармы, автомобильные боксы, КПП и какие-то хоз постройки. Всё это образовывало пятиугольное ограждение вокруг РЛС с заборами в промежутках между зданиями.

Далее по курсу, западнее РЛС, находился госпиталь с площадкой для посадки борта. - Беда, командир! - произнес Шмаков, подлетая к госпиталю. - Вижу. На площадке перед госпиталем была небрежно брошена пожарная машина с раскрытыми дверцами, рядом с машиной валялись какие-то шкафчики, ящики. Было очевидно, что вертолет не сможет здесь сесть, и Шмаков, пролетев госпиталь, начал вновь огибать город по западной окраине на юг: - Что делать будем? - Давай в центр, на главную улицу. Там площадку видел у здания, должно хватить для борта, - ответил Петренко. Вертолет дал крен левее, к центру городка. Пилоты увидели площадь перед НИИ и направили воздушное судно туда. - Сгодится, - удовлетворенно сказал Шмаков. - Ильича только не обидь, - с улыбкой произнес Петренко. На окраине площади левее института стоял памятник Ленину, у подножия которого лежали завядшие букеты цветов. Борт приземлялся в Лиманске. Петренко взял переносной дозиметр: - Так, Андрюх, давай проверим уровень моим ДП. Бортовой лежит на нуле, может глючит после тумана? - Принято. - Шмаков открыл блистер³ и высунул дозиметр наружу. - Норма, 70 микрорентген, даже борт не фонит. - А что по связи? - Глухо, командир. Даже шумов нет, - ответил Харлан. Гул от винтов постепенно переходил из грохота в свист. Команда выгружалась из вертолета на площадь из боковой двери салона. Напротив через дорогу стояло здание пожарной части с броским лозунгом над входом: «Слава нашей родной Коммунистической партии!». С другой стороны из здания НИИ, проходя сквозь колонны, по направлению к вертолету неуверенно и медленно двигался человек. Изо всей одежды, в которую он был одет, броско выделялся яркий оранжевый галстук. Винты вертолета полностью остановились, но шум в ушах продолжал пульсировать. Петренко это заметил, но не придал этому важное значение, нужно было наведаться в НИИ.

Заметив военных, человек с ярким галстуком остановился в нерешительности на лестнице института, потоптался на месте, но всё же продолжил путь. - Капитан Петренко! - представился Андрей, когда поравнялся со встречным, но тот отрешенно смотрел на вертолет: - Это ведь пассажирский? Или военный?.. - Капитан Петренко! - повторил Андрей. - А вы кто? Человек повернулся и протянул руку капитану: - Баранов Алексей Викторович, ведущий научный сотрудник института, кандидат наук. Машины из Лиманска пришли? - Что? - не понял Петренко. - Какие машины? Куда пришли? - Машины, с людьми. Ваши военные. И пожарная машина одна выехала. - Мне ничего неизвестно о машинах, а пожарная на площадке возле госпиталя… - Нет, другая машина, она уехала перед ней, - не дал договорить капитану человек. Петренко ничего не понимал в словах ученого. - Связь у вас есть с внешним миром? - продолжал тот. - Связи нет. Я хотел тоже самое спросить у вас, - Андрей огляделся по сторонам. - Что вообще в городе творится? Где всё население? Ученый печально посмотрел на капитана: - А зачем вас прислали сейчас? Какой смысл от одного вертолета? Андрею начинал надоедать этот человек: - Послушайте, как Вас там, Андрей Викторович… - Алексей… - Алексей Викторович, - поправился Петренко. - Мне нужно встретиться с профессорами Кругловым, Болтенко, Кириченко и Белоконь. Где я могу их найти? Ученый посмотрел на капитана: - Ну, Валентин Юрьевич в последние дни постоянно на станции у антенны. - Отлично, нам туда и надо. Как нам туда лучше попасть? - Я могу проводить вас туда, - вызвался Баранов. - Можем пройти туда прямо отсюда. - А транспорта у вас нет какого-нибудь, чтоб быстрее? - Послушайте, товарищ капитан, - Баранов даже немного ухмыльнулся этому вопросу, - здесь всё в шаговой доступности, максимум минут десять на дорогу. Вы видите машины в городе? Правильно, мы ими не пользуемся в передвижениях по улицам Лиманска. Петренко и вправду не обратил внимания на отсутствие какого-либо транспорта. Он оставил двух караульных срочников из состава группы у вертолета, проверил каналы связи между группами, сказал пилотам, что в нынешних обстоятельствах действуем по плану «А» в автономном режиме отсутствия связи, и с остальным составом выдвинулся в сторону РЛС. Но Баранов его остановил: - Вы хотите этих людей оставить здесь? - Да, у нас инструкция, - ответил капитан. - Тогда может быть пусть они зайдут в институт, там будет удобнее и безопаснее. - Безопаснее? От чего? - Петренко окинул взглядом округу. Где-то у домов стояли одиночные мужчины, редко женщины. Детей видно не было. Они смотрели в сторону вертолета, но, похоже, уже теряли интерес к происходящему на площади и потихоньку разворачивались и уходили обратно вглубь своих жилищ. Баранов немного замялся: - Понимаете, снаружи не совсем благоприятный для здоровья фон. - В каком смысле? Дозиметры показывают допустимый уровень радиации. - Я не про радиацию. - Ученый явно подбирал слова. - Скажем так, акустические факторы, которые сейчас присутствуют в воздухе, при длительном воздействии на открытой местности могут нанести существенный вред здоровью. - Это из-за антенны? Из-за этого на улицах никого нет? - спросил Петренко. Ученый мялся: - Не совсем. Нет. Я не вправе… - Мне можно сказать, - пододвинулся Андрей ближе к Баранову, - я подписал обязательства о неразглашении. - Тогда Вы меня понимаете, - выкрутился ученый. - И можете не брать свои хим.костюмы, они не нужны. А уж если и наступят условия, когда возникнет в этом необходимость, поверьте, они здесь не смогут защитить. - Как бы там ни было, пилоты остаются в кабине, - проигнорировал совет ученого Петренко, - караул у вертолета. С остальными идем на РЛС, ведите! Баранов вздохнул, посмотрел на пилотов в кабине и повел группу вверх по главной улице.

Они миновали трехэтажный дом, стоящий торцом к дороге, прошли до ряда цветных двухэтажек и свернули возле них на узкую улочку возле первого дома. Группа двигалась вдоль этих зданий, возле подъездов цветами пестрели клумбы, стояли симпатичные кованные лавочки. Через узкую дорогу напротив домов тянулся сквер, в нем стояли столы и лавки, на гладкой небольшой площадке белела бетонная статуя фонтана, в глубине сквера виднелась сцена. За третьей по ходу двухэтажкой была развилка, улочка разделялась и уходила влево, и там терялась в тени. Света как-будто было мало. Петренко поднял голову кверху, в небе простиралась лучами легкая дымка. Группа продолжала двигаться прямо. Улицы действительно были такой ширины, что по ним могла проехать машина лишь в одном направлении, плюс кусты и витые заборчики ограничивали пространство по обочинам. Слева сразу за перекрестком располагалось п-образное бежевое здание в три этажа, под крышей выделялись белые венчающие карнизы с лепниной. На площадке перед зданием на квадратном постаменте покоился внушительный бюст товарища Сталина. Словно в унисон этому напротив утопал в кустарнике одноэтажный дом, на котором привлекал к себе внимание известный лозунг: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!». Перед домом стояли маленькие столики и стульчики, в песочницах разбросаны были игрушки, на площадке имелись даже карусельки. - А где у вас все дети? Давно люди в домах прячутся? - не удержался от вопроса Петренко, глядя с горечью на застывшие следы былой детской активности. Баранов шел впереди, пожал плечами и, не оборачиваясь, ответил: - Скоро, товарищ капитан, на все Ваши вопросы ответит Валентин Юрьевич. Мы скоро будем на месте.

Они так и шли по извилистым улочкам, ученый вел группу, Петренко следовал за ним, срочники за командиром, вертели головами, разглядывали уютный город, читали лозунги и восторженно делились впечатлениями. Иногда у домов попадались люди, но те лишь вялым взглядом провожали колонну солдат, затем уходили в дома. Наконец, они свернули вправо и уткнулись в ведущую вверх лестницу с перилами по обеим сторонам ступеней. Над лестницей в свободном от березок проеме виднелась гигантская антенна, и чем выше группа поднималась по лестнице, тем больше она показывалась, а заодно появились и всё больше представали взору стены двух трехэтажных домов, в промежуток между которых вел путь. На стене одного из домов была гигантская во всю стену мозаика: человек в полукомбинезоне в одной руке держит что-то похожее на энергию, в другой шар, а за ним непонятный извилистый орнамент.

Поднявшись на лестницу группа вышла к улице, в которую перпендикулярно упиралась дорожка. Дома на этой улице располагались только по одной стороне, а напротив начиналась обособленная возвышенность, вершину которой венчала огромная антенна. Деревья и стриженные кусты по ту сторону улицы почти скрывали и РЛС, и постройки, и дорожку, ведущую к КПП, но группа знала - они пришли.

______________________________________________________________

1 - туя, хвойное вечнозеленое дерево, семейства кипарисовых. 2 - кусочки цветного непрозрачного стекла. 3 - боковый открывающийся иллюминатор в кабине.

Глава 6. Причинно-следственная связь.

Ворота у КПП были распахнуты настежь, как и ворота автомобильных боксов внутри периметра РЛС, техники в боксах не было. - А где все военные? - спросил Петренко. Баранов пожал плечами: - Охрана была подключена к выполнению определенных задач, в условиях изоляции военные полностью переходили в подчинение НИИ. - Так где они сейчас? - не унимался капитан. - У меня распоряжение, что на время выполнения задачи вся охрана РЛС переходит в мое подчинение. - Задайте этот вопрос профессору. Этот ученый в галстуке постоянно «отфутболивал» с ответами к профессору? Может из-за того, что у него рот закрыт кучей обязательств или подписанных бумаг, учитывая место, где он работает? Петренко сердился. Пульсирующий шум в ушах тяготил, начинала гудеть голова. Едва он зашел на площадку РЛС, сразу четко и без замешательства раздал команды своим подчиненным: ворота закрыть, двоим с радиостанцией занять пост на КПП, обеспечить пропускной режим, вход и выход любых лиц только с его разрешения, еще двоим с радиостанцией приказал идти с ним в здание РЛС, остальным патрулирование и охрана по внутреннему периметру РЛС. Баранов в очередной раз призвал капитана не оставлять солдат снаружи, но тот просьбе не внял.

Внутри здания располагался узкий коридор, по бокам которого находились двери в различные помещения. Сразу справа от входа вверх вели бетонные ступени лестницы. Баранов прошел прямо по коридору, ткнулся в дверь с табличкой «Комната мониторинга». Дверь оказалась закрытой. Ученый немного замялся, соображая куда идти. Потом предложил последовать на второй этаж и привел группу к кабинету коменданта РЛС. Он приоткрыл дверь кабинета и осторожно заглянул внутрь: - Валентин Юрьевич, Вы здесь? - Да, - раздался изнутри уставший голос с хрипотцой. В кабинете за столом у наглухо зашторенного окна сидел пожилой человек, он опустил голову и упёр ее на расставленные локтями на столе руки, запустив пальцы в седые волосы. Некоторое время ученый массировал пальцами голову, после чего распрямился и увидел вошедших. Петренко узнал в сидящем пожилом человеке профессора Круглова. Лицо его выдавало усталость и подавленность. Перед профессором на столе были разбросаны листы бумаги разной степени исписанности. Андрей не стал тянуть время: - Товарищ профессор, здравия желаю. Капитан Петренко. Мы прибыли из Москвы, наша задача обеспечить эвакуацию Вас и еще троих ученых: Кириченко, Белоконь… - Капитан?.. - вяло, будто бы спросив сказал профессор. - А есть еще кто-то в вашей группе старше? - Старшим группы являюсь я, со мной два пилота вертолета и группы эвакуации и сопровождения. Круглов вздохнул: - Присядьте, капитан. Между столом и входной дверью вдоль стены стоял диван. Петренко присел на него, двум солдатам приказал оставаться снаружи у дверей. Баранов уселся напротив на стул возле шкафа: - Валентин Юрьевич, там больше десяти человек на улице остались, меня капитан не слушает. Петренко непонимающе посмотрел на профессора. - Заведите людей в здание, капитан, - проговорил хриплым голосом тот. - Люди в карауле, охраняют периметр особо значимого объекта… - начал Петренко. - Да бросьте Вы, - с раздражением произнес Круглов. - Здесь не от кого охранять, это закрытый наукоград. Особенно теперь. - И после, уже более спокойней, спросил: - Шум слышите в ушах? Петренко и не обратил внимания сначала, но непонятный шум в ушах стал намного тише и уже не пульсировал, как прежде, хотя голова немного гудела. Круглов увидел смятение в глазах капитана: - Так вот, - правильно понял его профессор. - Заведите людей в помещение, и только потом мы с Вами продолжим разговор. Поверьте, я Вам смогу объяснить необходимость данной просьбы.

Бойцы разместились в здании казармы напротив. - Товарищ профессор, - продолжил Петренко, - у меня приказ эвакуировать Вас, профессоров Кириченко, Болтенко, Белоконь и членов семей в Мозырь, кроме того извлечь отсюда генераторы сигналов, блоки обработки… - А также передатчики, усилители, - иронично улыбнулся профессор, не дав договорить капитану. - Вот видишь, Алексей, - обратился он уже к Баранову, - генераторы им нужны, блоки. А ты, Алексей, не нужен. И тысячи других советских людей тоже, стало быть, не нужны. Петренко не перечил профессору, его и самого эти мысли посещали еще в авиаполку в Щелкове, и иронию Круглова он понимал и принимал: - Товарищ профессор, Валентин Юрьевич, - спокойно произнес капитан, - у меня один вертолет, всех сразу забрать нет возможности. Но я уверен, что как только вы прилетите в Мозырь, сюда отправят группы эвакуации для остального населения. - Дорогой Вы мой человек, - снисходительно начал профессор, - то, что вы сюда благополучно прилетели - большая удача в нынешних обстоятельствах. Других вертолетов уже может не быть. И я не брошу людей, с которыми работаю не один год, и которые мне доверяют и уважают. Поймите, директор научно-исследовательского института в наукограде, кем я имею честь быть, так же является и главой городской, так сказать, администрации. А по совместительству еще и, - профессор развел руки в стороны, - комендантом РЛС, так как она построена и функционирует полностью в целях НИИ. Поэтому, если и эвакуация, то я должен быть последним, кто покинет этот город. Уверен, что и остальные коллеги в руководстве Вам ответят то же самое. - Товарищ профессор, - встал Петренко, - у меня приказ эвакуировать вас и членов ваших семей этим бортом. - Я имею полное право не подчиниться этому приказу, - отпирался профессор. - Расскажите подробнее, какие задачи Вам поставили в Москве. Петренко посмотрел на Баранова, но профессор перехватил взгляд: - Можно при Алексее Викторовиче, у него такая же форма допуска, и информация дальше этого кабинета не уйдет. - Что ж, - капитан уселся на диван, - задач несколько на случай разных обстоятельств. Первое - найти Вас и еще троих ученых, которых я озвучивал, и с вашей помощью извлечь из РЛС генераторы сигналов, блоки обработки сигналов и передатчики. Вас и членов ваших семей эвакуировать бортом в Мозырь, самим ждать следующего борта для погрузки и отправки оборудования. Второе - если не удастся вас отыскать, борт отправляется в Мозырь пустой, а моя группа организовывает охрану РЛС с оборудованием и ждет прибытия специалистов. Лицо профессора помрачнело еще больше: - Пустой борт? При полностью не эвакуированном городе?

В этот момент за дверью заговорила рация и один из солдат, оставленных снаружи у дверей, резво ворвался в кабинет: - Товарищ капитан, Вас вертолет вызывает! - …«Первый», я «Сойка». Прием… - «Первый» на связи, - ответил Петренко. - Как обстановка? - Командир, у нас всё спокойно. Ученых нашли? Прием. Профессор выжидательно уставился на капитана. Тот, немного подумав, произнес в рацию: - Нет, не нашли. - Тогда как? По плану? Будем вылетать в пункт? Прием. - Пока не нашли! - сделал акцент на первом слове Петренко. - Продолжаем поиски. Сеанс через 10 минут. До связи! - Принял. До связи.

Профессор откинулся на спинку стула, сцепил пальцы рук на животе и смотрел на капитана. Петренко сомневался в правильности своих действий, боялся нарушить приказ, но пытался отсрочить то, что казалось ему неправильным. Он искал решения, которые смогли бы удовлетворить и приказ, и его совесть. Это всё читалось у него на лице. - Вечная дилемма - быть или не быть. Что Вы задумали, капитан? - спокойно произнес профессор. - Пока не знаю, мне нужны ответы, - проговорил Петренко. - Что вообще произошло? Что с городом? Если не было эвакуации, то где люди? - Я могу Вам ответить на все эти вопросы, но сначала хочу прояснить для себя. Вы отправите вертолет пустым согласно Вашему плану, учитывая, что эвакуироваться я отказываюсь? Петренко молчал. - У Вас есть семья, капитан? - спросил профессор и, увидев утвердительный кивок, продолжил. - Так вот представьте, что там Ваша семья, а кто-то не захотел их спасти, когда была возможность. Кто-то далеко не взял их на пустой вертолет потому, что это не входило в планы. Как Вы будете этого оценивать? - Что Вы предлагаете? - буркнул хмуро капитан. Профессор подался вперед к столу и произнес: - В городе централизованно не была проведена эвакуация жителей. Были попытки с нашей стороны, но о них потом. Я считаю это преступлением - отправить вертолет пустым, когда можно эвакуировать хоть какую-то часть населения. Тем более там еще остаются женщины и дети. Круглов видел, что внутри капитана идет борьба: - Сколько может поместиться людей в вертолете? - Нас прибыло девятнадцать человек. - А если больше? Поплотнее? Люди могут и постоять. Сколько он сможет поднять? Петренко всё еще сопротивлялся и усердно размышлял. Профессор выждал паузу, потом добавил: - Вы выполните свой приказ, капитан, только с небольшой поправкой. Вертолет улетит, Вы будете ждать специалистов Ваших, а когда они прилетят, если прилетят, тут через некоторое время будто бы найдемся и мы. Петренко вздохнул: всё же, как-никак, нарушать приказы ему еще не доводилось, даже частично. Но он согласился. - Дорофеев! - прокричал он. Солдат вбежал в кабинет. Петренко взял у него радиостанцию: - «Сойка», я «Первый» прием! - «Сойка» на приеме, - раздалось в ответ. - «Сойка», ученых не нашли. Борт предоставить для эвакуации населения. Как понял? - Не понял, командир. По плану ж должны... - Повторяю, пустыми не взлетать, пустыми не взлетать! Предоставить борт для эвакуации, убывать только с людьми. Ответственность за это, как командир группы, я беру полностью на себя. Как понял? - Понял тебя. Без людей не взлетать. - Сколько сможешь забрать? - Ну, так же, человек восемнадцать-двадцать, если внутренний бак снять, можно больше. - Понял. Людей принимать по максимуму, ориентируйся по грузоподъемности. - Понял, командир! - Как посадка в борт завершится, мне доклад. Конец связи.

Профессор удовлетворенно смотрел на капитана, а тот продолжал: - «Второй» «Первому». - «Второй» на приеме! - Сейчас будут подходить люди, - ставил задачу Петренко караулу у вертолета, - ваша задача помогать с посадкой. Далее борт взлетает, вы остаетесь, нахо́дитесь в здании института. Как понял? - Понял! Капитан положил радиостанцию на диван. Профессор тут же снял трубку телефона и набрал короткий номер: - Алексей Петрович, видел уже вертолет у института? За нами с тобой. Полностью с тобой солидарен, дорогой. Поэтому подключи сотрудников, кто есть, организуй эвакуацию женщин и детей в первую очередь кто остались… На том конце телефона что-то начали объяснять, и профессор немного отодвинул трубку от уха: - Я понимаю, Алексей Петрович. Вертолетом есть шанс эвакуировать, поэтому давай там женщин с детьми, далее персонал, кто наиболее плох. И по максимуму в вертолет, без вещей, только документы. Спасибо, дорогой.

Круглов положил трубку и облегченно выдохнул. Хмурость на его лице немного спа́ла, хотя усталость никуда не делась. Он задумчиво посмотрел на капитана: - Что ж, теперь я вижу в Вас руководителя, готового взять на себя ответственность, а не послушного, извините, болванчика. Похвально! И, раз уж эвакуация вот-вот начнется, я готов ответить на все Ваши вопросы. - Что здесь происходит? Где прячутся все люди? Почему на улице небезопасно? - выпалил Петренко терзающие его вопросы. - Алексей Викторович, - обратился профессор к Баранову, - с позволения капитана, конечно, проводите ребят в комнату отдыха персонала. Она здесь, на первом этаже, - пояснил это больше для Петренко профессор. - Пусть солдаты подкрепятся и отдохнут. И побудьте с ними. У нас с товарищем капитаном предстоит долгий разговор. Андрей возражать не стал, оставил только радиостанцию себе, назначил старшего в группе срочников и отказался снимать наряд с КПП. Баранов забрал бойцов у дверей, и в кабинете остались только два человека.

Круглов долго оценивающе смотрел на Петренко, что-то прикидывая в мыслях, после чего произнес: - Скажу Вам честно, уважаемый, то, что я расскажу Вам очень не понравится, возможно даже шокирует. То, что происходит здесь, это не просто экстренная ситуация. Такого в истории не было вообще. И если Вы задаетесь этими вопросами, то, я полагаю, готовы принять честные ответы, какими бы они ни были. Не знаю, почему я решил всё рассказать Вам. Наверное потому, что это облегчит мои терзания и вину, словно исповедь. И наверное потому, что уверен, что услышанная Вами информация так и останется в Лиманске, к сожалению. - Разумеется, товарищ профессор, - утвердительно кивнул Петренко, не совсем поняв о сожалении. Профессор иронично ухмыльнулся: - Начну по порядку, пожалуй. Проект «Лиманск» был образован небольшой группой ученых, величайших советских ученых с мировым именем, и сразу был взят под жесткий государственный контроль и засекречен. «Лиманск» был направлен на проведение психофизических исследований, экспериментов по воздействию на сознание и разработку технологий контроля над психикой. Проект щедро финансировался из центра. Город Лиманск имел особый статус и подчинялся напрямую только центру. «Лиманск-13» по сравнению с другими проектами этой концепции имел амбициозные идеи. Уникальная конфигурация антенной системы и не имеющее аналогов во всем мире оборудование требовали колоссальных объемов энергии, поэтому и было принято решение разместить «Лиманск-13» здесь. Город напрямую питался от ЧАЭС, для этого был построен восьмикилометровый туннель до станции с силовыми установками и кабелями. Прикрытием истинной функции РЛС стал радиозавод и НИИ. По легенде антенная система обеспечивала производственные нужды завода, а также информационную связь города с федеральными центрами. - Подождите, товарищ профессор. Вы сказали, что у этой концепции были и другие проекты? - спросил Петренко. - А вы думаете откуда цифра тринадцать в названии? - озадачил Круглов. - Профессор Яковенко нам сказал, что это количество секретных проектов. - Кто? Яковенко? - оживился профессор. - Этот напыщенный индюк, который ни во что не хочет вникать, но зато наляпал целую кучу дешевых научных трудов. - Круглов сделал паузу и ухмыльнулся. - Тринадцать проектов… В какой-то мере он вас не обманул. Только, вернее сказать, это тринадцатый проект. - Что? Есть еще двенадцать городов? - удивился Петренко. - Нет, что Вы. Помилуйте. «Лиманск-13» единственный в своем роде. И как я сказал, намного масштабнее и амбициознее предыдущих. Я начал свою работу в «Лиманске-6». До этого они все располагались под землей, это были лаборатории разных масштабов. И начинались они с изучения поведения грызунов, далее, при помощи радиоволн, на крыс и мышей оказывалось психическое воздействие, и в итоге нам удалось установить над ними некий ментальный контроль. Мы могли изменять им настроение, влиять на выбор действий и предпочтений, которые они должны были сделать. И когда уже в «Лиманске-12» у нас полностью успешно прошли испытания с людьми, мы решились на прорыв. Центр тут же поддержал нас в этом. Но мы не учли одного. Все наши успешные испытания до «Лиманска-13» проводились в довольно ограниченном и замкнутом пространстве, на поверхности же выявился ряд побочных эффектов. Радиус действия пси-волн и У-волн изначально был ограничен тремя километрами. Жители в селах, находящихся на условной границе действия антенны, начали жаловаться на частые головные боли и давящую атмосферу. Они винили в этом «Лиманск-13» и были враждебно настроены к горожанам. - А как же горожане? Как они себя чувствовали? - спросил Петренко. - Здесь всё было, как и полагалось. Жители испытывали душевное спокойствие, радость от осознания того, что они живут в лучшей стране в мире, и умеренную благодарность коммунистической партии советского союза за их счастливый быт. Важно заметить, что пси-воздействие не было постоянным, оно включалось лишь на 40 минут в вечернее время, эта длительность позволяла поддерживать в людях определенный позитивный психологический фон и абсорбировать У-волнами весь накапливаемый негатив от рутинной работы и жизни в изоляции. - Вам нужны были послушные роботы, выполняющие работу? - возмутился капитан. - Поверьте, уважаемый, все мы в той или иной мере послушные роботы, выполняющие цели партии. Но в отличии от жителей «Лиманска-13» впитываем в себя весь негатив окружающей действительности и гнемся под грузом зачастую собственноручно созданных проблем. И ничего не можем с этим поделать. Это отравляет нам жизнь, но мы терпим и трудимся дальше. Так? Петренко вспомнил свою жизнь и невольно сравнил ее со словами профессора. - У нас есть выбор! - резюмировал он. - Кто ж Вам сказал, что его не было у жителей «Лиманска-13»? Они были гражданами своей страны со всеми гарантированными конституцией свободами и правом выбора. Не имеющие допуска к секретности горожане вообще могли в любую минуту покинуть город, - парировал профессор. - Я продолжу, с Вашего позволения.

Профессор помассировал виски, лицо его стало сосредоточеннее: - Центр решился на эксперимент. Было получено распоряжение увеличить мощность излучения до такой степени, чтобы в зону охвата попадали как раз те самые населенные пункты, где настроения были крайне негативные. Фактически радиус увеличивался в два раза. В центре надеялись посеять благоприятный фон для жителей близлежащих сёл: Чистогаловки и Буряковки в основном. Двадцать пятого апреля, согласно распоряжению, утром была кратно увеличена мощность на генераторы сигналов и излучатели, радиус пси-волн достиг шести километров. Этот экспериментальный режим мы поддерживали всего сорок минут, но и этого хватило для возникновения трагической причинно-следственной связи. - Вы о людях в сёлах? - спросил Петренко. - Что с ними стало? - Как раз таки с селянами всё было хорошо. В контуре покрытия всё было штатно, а вот сразу за ним проявились негативные эффекты, которые затронули даже ЧАЭС. У персонала смены на станции наблюдались головные боли, рассеянность внимания и подавленное состояние. Из-за этого на атомной станции пришлось отложить запланированные как раз на день двадцать пятого апреля переключения. Дневная смена кое-как отработала штатно, потом ее сменил состав ночной смены, которому и пришлось производить переключения, в результате которых произошла трагедия. - То есть, Вы хотите сказать, что к взрыву реактора причастен Лиманск? - удивился капитан. - Только отчасти. Мы лишь заложили цепочку негативных последствий. Основная причина в другом. Запланированный на дневную смену эксперимент по выбегу турбины фактически начался глубокой ночью, и его задержка привела к изменению условий его проведения: сменилась дежурная смена операторов, реактор работал уже на другой мощности, и изменились параметры охлаждения. Хотя персонал и действовал там, соблюдая все инструкции, процедура была выполнена при мощности, которая отличалась от запланированной. - Профессор медленно потер ладонями лицо. - Всё это в совокупности с другими факторами привело к неконтролируемому росту мощности реактора и последующей катастрофе. И вы правы, мы положили начало этой трагедии.

Круглов взял графин и налил себе стакан воды: - Не желаете воды, уважаемый? Петренко согласился. Профессор достал из стола и выпил таблетку: - Я бы предложил Вам чаю, но у нас нет электричества, поэтому чем богаты. Капитан переваривал полученную информацию, Круглов не торопил его, погрузился на время в мысли и о чем-то думал.

Глава 7. Феномен Лиманска.

Профессор обернулся и подошел к окну, приоткрыл штору и озадаченно взглянул вверх. Потом резко подошел к столу и набрал номер на телефонном аппарате. Гудки. - Надо бы поторопить вылет. Туман начинает формировать купол, - произнес он. - Что? - Петренко подошел к окну и уставился в небо. Там вверху прежде слабые раздельные всполохи начали формировать полупрозрачную пленку с радужными разводами пятен. - Что это? - Это туман. Он растет вверх, - спокойно, будто обреченно произнес профессор. - И он может помешать вылету. - «Сойка», прием «Первому»! - схватился за радиостанцию капитан. - «Сойка» на приеме! - «Сойка», что с посадкой? - Командир, в процессе. Много лежачих, приспосабливаемся, но нужно время. - «Сойка» поторопитесь, по готовности сразу доклад. Прием. - Понял тебя, командир. Доклад по готовности. - Конец связи!

Капитан отошел от окна и обогнул стол: - Что это за туман? - Когда взорвался реактор четвертого энергоблока, вместе с потоками излучения и радиоактивной пыли произошел выброс колоссальной энергии, значительную массу которой на себя приняла РЛС «Лиманска-13». И здесь не обошлось без последствий. Электрооборудование, системы питания и распределения энергии хоть и пострадали, но выдержали этот скачок и продолжили функционировать, как прежде, а вот системы генерации и передачи данных нас удивили. - В каком смысле? - спросил Петренко. - Знаете ли Вы, уважаемый, что, как выяснилось, на кровле третьего соседнего энергоблока в момент аварии показатели превышали десять тысяч ренген в час, в соседнем с Лиманском-13 заповеднике доза облучения деревьев выше тысячи, и она растет? А здесь в городе, в относительной близости к эпицентру, относительно безопасные условия. Вас это не удивило? Профессор сделал паузу. Петренко помнил, как радиация росла перед туманом и как потом резко пришла в норму. Помнил представшую перед глазами картину рыжих деревьев заповедника. Круглов не стал дожидаться ответа и продолжил: - Всё это вина РЛС. Во-первых, после скачка, наряду с пси- и У-волнами, она стала генерировать заметные виброакустические шумы, которые негативно действовали на состояние горожан. Я полагаю, что они были и прежде, но слабые и проявлялись как раз за контуром излучения. У тех, кто долго находился на открытом воздухе наблюдались пульсирующий гул в ушах, головные боли, потеря внимания к окружающему, а у некоторых сбивался сердечный ритм. Кирпичные и бетонные стены сильно ослабляли воздействие этих шумов. Это Вам, собственно, ответ, почему на улице мало людей. - Почему город не эвакуировали вместе со всеми из десятикилометровой зоны? - негодовал Петренко. - Я Вам еще не рассказал, что во-вторых, - раздраженно покачал головой профессор. - Появился особый спектр излучения, который не пропускал радиоактивное излучение и пыль, а вступал с ними в химическую реакцию. Поначалу это было похоже на мыльную пленку с радужными пятнами и сверкающими, словно на солнце, пылинками; потом область соприкосновения начала мутнеть, огибать город по большому радиусу и приобретать у поверхности земли серо-оранжевый оттенок. Когда на следующий день после аварии центр запросил данные по радиоактивному заражению, фон в городе был на удивление допустимый, НИИ слал отчеты. Мы ждали телеграмму об эвакуации, но нам пришло распоряжение оставаться на местах и изучать природу и конфигурацию данного феномена, он очень заинтересовал руководство в Москве. Чем мы и занимались до четвертого мая практически безуспешно. - То есть, вы оказались в своего рода пузыре, вокруг которого зона радиоактивного заражения. Никто не понимал природу этого пузыря. Никто не знал, как он себя поведет. Может он исчезнет через день-два, и что тогда? Вам не было страшно, за людей прежде всего? - Петренко недоумевал. - Вам ли меня не понимать, уважаемый? Ученые - те же военные. Мы связаны кучей обязательств и приказов, - продолжал Круглов. - Что Вас будет ждать там, если Вы нарушите приказ? Петренко замялся. - Вот то-то же, - вздохнул профессор. Возникла тягостная пауза. - В ночь на четвертое мая произошел еще один всплеск энергии, - продолжал Круглов. - На этот раз не без фатальных последствий. Все электроприборы в городе напрочь сгорели, электроника отказала. Вон, - махнул профессор рукой на телефон, - одна радость в жизни и осталась. Силовые кабели и установки в туннеле оплавились и запеклись. Вы хотели извлечь генераторы сигналов и блоки обработки? Так вот скажу Вам. Под нами еще три этажа под землей с техническими и оперативными помещениями. И вся аппаратура в коммутационных узлах практически сплавилась с ее каркасами, опорами и корпусами. Она похожа на уродливый монолит, но продолжает как-то функционировать, хоть и с меньшей силой. Это и удивительно, и страшно. Но самое печальное, что связь с центром пропала, и мы оказались в полной изоляции от внешнего мира. И стена тумана после второго скачка начала расти активнее и вверх, и в сторону города. - Профессор нервно потирал ладони. - Как так получилось, что РЛС еще работает? - спросил Петренко. - Энергия по туннелю от АЭС еще поступает, и в значительных объемах. Мы законсервировали нижние подземные этажи после второго выброса энергии. Мы до этого пытались изолировать туннель. Ваш коллега, кстати, лейтенант Бурак с подчиненными сразу после аварии на ЧАЭС спешно соорудили заслон в туннеле из стали и бетона, так как уровень радиационного фона там начал расти, и получили при этом существенную дозу облучения. Видать, излучение от антенны влияет только на то, что выше поверхности земли, - профессор плеснул себе из графина полстакана воды и выпил. - Второй выброс энергии расплавил эту перегородку. Радионуклиды, накопленные металлом и поток излучения из туннеля представляли огромную опасность, и мы законсервировали полностью подземную часть РЛС. - Что ж вы не отключите эту антенну? - поинтересовался Петренко. - У нас есть все основания полагать, что именно особый спектр излучения антенны и препятствует проникновению радиации в город… - А заодно и создает этот изоляционный купол, - как бы размышляя, нечаянно перебил профессора капитан. Круглов понимающе поджал губы и согласно кивнул. - Четвертого же мая, - продолжил он, - в условиях изоляции от центра коллегиально было принято решение о частичной эвакуации населения, прежде всего женщины и дети, а также гражданский персонал без допуска к секретным сведениям. Людей погрузили в военные машины, все, которые имелись, и колонна выдвинулась в Стечанку. Когда машины скрылись в тумане, связь с ними пропала. Мы не знали, что думать. В надежде на лучшее, часть населения загрузилась еще в две пожарные машины, которые были в городе. Они выехали в Корогод с интервалом в пять минут. Первая машина, как и колонна военных машин, канула за туманом, а вторая спустя время выехала с другой стороны города. Водитель сказал, что блуждал в тумане и ничего не видел. Сам он и пассажиры имели следы облучения и сейчас в госпитале, хотя транспорт был чист. - Знакомо, - тихо произнес Петренко. - Что, простите? - Мы залетали в туман из зоны радиоактивного заражения, но борт даже не фонит. В тумане очистился, по ходу. Профессор изучающе посмотрел на капитана: - Знаете что, пола… - «Первый», я «Сойка», прием! - вдруг разразилась рация на диване. Петренко подскочил к радиостанции: - «Первый» на приеме! - Командир, готовы взлетать. Борт полный. - «Сойка», принял. Взлетайте, доброго пути. Мозырю привет. - Понял тебя, командир. До встречи. Удачи вам. Петренко облегченно вздохнул, положил радиостанцию рядом с собой и улыбнулся. Потом вдруг опомнился: - Валентин Юрьевич, Вы что-то хотели там сказать? - Да уже ничего, мой друг, - улыбнулся в ответ профессор. - Мне просто стало значительно легче.

Глава 8. Последний вылет.

Петренко смотрел в окно и провожал взглядом показавшийся над городом вертолет. «Сойка» удалялась, подарив надежду нескольким пассажирам на борту. Напротив из КПП вышел наряд из двух солдат-срочников, они также смотрели вслед вертолету и бросали вопросительные взгляды в сторону здания РЛС. Профессор тихо подошел к окну и встал рядом с капитаном: - Надеюсь, мы успели. Петренко вздрогнул от неожиданности, но суть слов профессора понял. Небо вверху заволокла бледная грязно-желтая дымка. Улетающая «Сойка» растворялась в тумане. - Не хочу Вас огорчать, но, возможно, это последний рейс из Лиманска-13, - проговорил профессор. - Вы так просто говорите об этом? - изумился Петренко. - Мы здесь всё давно поняли и смирились, - подытожил Круглов. - Это, скорее всего, понимали и в Москве, когда вас сюда отправляли. - Не разделяю Вашего пессимизма, товарищ профессор! Скоро прибудет следующий борт, - ответил Петренко. - Ну, чтобы-чтобы, - похлопал по плечу капитана профессор. - А давайте выпьем… воды, - улыбнулся он. - В комнате персонала есть печенье и повидло.

Гул от вертолета постепенно таял, и Петренко спросил: - А этот лейтенант Бурак тоже в госпитале? Профессор почесал подбородок: - По крайней мере, он там должен быть, как и его сослуживцы. - Я хочу с ним встретиться, - сказал Петренко. - А чай… хм, воду потом, спасибо, Валентин Юрьевич. Капитан забрал солдат-срочников из комнаты отдыха, поменял двоих человек на КПП, и группа направилась в госпиталь. Странно, но гул вертолета не исчез. Казалось, он слышался где-то наверху в тумане. Петренко подходил к площадке, на которой «скучала» пожарная машина. Госпиталь казался пустым, а в сотнях метров за ним виднелась дымка.

Вдруг рация зашипела и замолкла, потом еще раз. Андрей проверил по связи группы в НИИ и на КПП: - «Второй» и «Третий», «Первому» на прием! - «Второй» на приеме. - «Третий» на приеме. - Доложить обстановку! - приказал Петренко и принял доклады. Он поднял голову вверх, гул от вертолета, казалось, усиливался. Странно. Рация опять зашипела, но между шипением послышались обрывки далеких слов: - …боры… вый… шшшссс… повто…. оры… - Кто в эфире?! - прокричал Андрей и тут увидел в тумане неба вертолет. Он летел зигзагами по спирали и вращался возле своей оси. Похоже, рулевой винт не мог стабилизировать борт. Снова раздалось шипение в рации: - «Первый»… шсс.. прием… «Первый» - На приеме «Первый»! «Сойка», слышу тебя! - кричал капитан. Слова в эфире стали заметно чище, вертолет кружил над городом и терял высоту: - «Первый», отказ приборов!.. шсссс… Мы падаем!.. Сливаю топливо!.. Петренко застыл, уставившись на страшную картину. Пилоты пытались стабилизировать воздушное судно, но вертолет бросало и крутило, словно лист при сильном ветре. Были видны струи сливаемого керосина. Летчики старались держаться в воздухе до последнего, вертолет кружил над городом и терял высоту. - Командир… - хрипела рация, - падаем! Пробуем поймать площадь… Петренко увидел, что борт пошел вниз в районе НИИ. - За мной!!! - заорал он срочникам и помчался в сторону центра.

Андрей бежал вниз по улицам, вспоминая дорогу. Солдаты не отставали от своего командира. Пару раз они забегали в тупики и плутали. Петренко решил попытаться выйти на главную улицу, а уж потом по ней добраться до площади. - Товарищ капитан, вертолет разбился! - раздался в эфире испуганный голос кого-то из бойцов, но Андрей и так это знал и стремился вперед, пока, наконец, они не выбежали на главную улицу города. Петренко взглянул на юг. Дыма нет, это хорошо! - Вперед! - снова крикнул он своей группе и устремился к площади.

Вертолет лежал к ним хвостом, завалившись на правый бок. Часть хвоста с рулевым винтом была оторвана, остальная, деформировавшись, примяла заднюю часть корпуса, колеса валялись в нескольких шагах от борта. Лопасти несущего винта распороли брусчатку на площади, часть их обломалась, и разлетевшиеся фрагменты посекли даже колонны НИИ. Возле вертолета уже была заваруха, бегали люди, боковая дверь скосилась на направляющей, стояли шум и крики, сквозь которые слышались стоны и плач раненых. Люди вытаскивали выживших из салона и помогали им. Петренко приказал подчиненным подключиться к этому процессу, а сам оббежал вертолет и заглянул в кабину. По всему было видно, что борт воткнулся в землю носом, и кабина приняла на себя первый удар, особенно правая часть. Везде было разбитое стекло, искореженная, местами вырванная кусками рама. Харлан был без движения, а Шмаков сильно хрипел и морщился от боли. - Серега, ты как? - подбежал к нему Петренко. - По ходу, ноги сломаны и в бок что-то попало, - простонал Шмаков. - Саня…

Майор захрипел. Второму пилоту повезло меньше, Харлан не подавал признаков жизни. Петренко бегло осмотрел Шмакова и закусил губу. В правом боку пилота в районе печени торчал дюралевый штырь облицовки кабины, ноги были зажаты треснувшей приборной панелью так, что их не было видно. Оставалось только догадываться, в каком они там состоянии. - Потерпи, Серега. Потерпи, дорогой. Сейчас всё сделаем, - успокаивал больше себя, наверное, Петренко. - Микитюк! Захаров! Ко мне! - заорал он громко, чтобы перекричать шум и вопли у вертолета. Два запыхавшихся солдата подбежали к нему и замерли в оцепенении. - Быстро найти какие-нибудь инструменты: топор, лом, не важно. Нужно вытащить майора. И двоих ко мне сюда в помощь, - осипшим от волнения голосом прокричал капитан. Он вдохнул поглубже и проорал в воздух: - Медики есть?! Врача сюда срочно! Люди метались туда-сюда, вытаскивали раненных, уносили их. К Петренко подбежал один из солдат и, едва справляясь с мандражом, произнес: - Товарищ капитан, всех выживших вытащили из вертолета! - Сколько погибших? - прохрипел не своим голосом Андрей. - Много, - опустил глаза рядовой, - все там внутри. Их пока не трогали. Петренко сглотнул, но слюна не пошла в пересохшее горло, встала комом. - Побудь здесь, надо найти врача, - произнес он и взглянул на Шмакова. - Я сейчас.

Люди еще сновали у вертолета, но уже меньше, они уносили пострадавших в институт. Там может быть врач. И вдруг, сквозь мельтешение снующих силуэтов, Петренко увидел девочку. Она стояла напротив распахнутой боковой двери вертолета и плакала. Девочке досталось - она была в ссадинах, колготки на коленках и голени разодраны, на маленьких синих сандаликах оторванные застежки, в грязных руках сжимала сломанную игрушку. Один из солдат уговаривал ее пойти со всеми внутрь института, но она одергивала ручкой и плакала еще сильнее. У капитана помутнел взгляд от наворачивающейся слезы. Он подошел к ним: - Семенов, найди врача. Пилот ранен, нужна помощь. Срочно! И подключи еще троих для поиска, посмотрите в институте. Срочник тут же умчался выполнять приказ, а Андрей присел на корточки возле девочки. На вид ей было лет шесть, русые волосы в косичках, большие зеленые глаза, потрепанное при аварии платьишко. - Что ты плачешь, ласточка? - спросил капитан ласково, чтобы успокоить ребенка. - Почему не хочешь вместе со всеми пойти в теплый и хороший институт? - Я жду маму, - сквозь вздрагивания плача сказала девочка. - А где твоя мама? - спросил Петренко. Девочка молча протянула руку за плечо капитана и указала пальчиком на темное нутро салона разбившегося вертолета. У Андрея кольнуло в груди. Он быстрым движением руки стер подступившие слезы и сказал малышке: - Твоя мама вместе со всеми ушла в институт и там тебя, наверное, уже ищет. - Ты всё врешь! - плакала девочка. Петренко достал фотографию жены с дочкой: - Вот, смотри, у меня дочка, такая же как ты. И я ей никогда не вру. И она тебе это подтвердила, если бы была здесь. Поэтому я тебя не обманываю. Видишь? Девочка взяла фотографию, с секунду посмотрела, потом порвала и бросила ее. Андрей подобрал две части фото - дочь Анечка не пострадала на снимке, а вот лицо жены было уничтожено местом разрыва. Петренко убрал их в карман и без малейшей злобы посмотрел на девочку: - Как тебя зовут? - Юля. Андрей обнял ее, и девочка разрыдалась еще больше. Он поднялся и понес ребенка на руках в сторону института. У вертолета уже не было гражданских людей, остались только его бойцы, которые выжидательно смотрели вслед командиру, не зная, что делать. Но они сейчас не волновали капитана. Он также не заметил, что вокруг постепенно становилось темнее, а туман уже добрался до окраин города. Всё его внимание занимал этот теплый, вздрагивающий от слез комочек.

На лестнице института Андрею встретился человек и, не дожидаясь слов капитана, произнес: - Я знаю. Я заберу Юлечку. - Мне нужен врач. Здесь есть медики? - спросил Петренко, передавая ребенка. - С врачами проблема. Может я смогу как-то помочь? - и протянул Андрею руку, представившись, - Болтенко Алексей Петрович.

Спустя минуту Петренко с профессором подошли к вертолету. Возле кабины пилотов стояли солдаты-срочники: кто с лопатой, кто с багром, кто с топором. Они были растеряны, некоторых била дрожь. Капитан заглянул в кабину и осел. Болтенко тихо похлопал Андрея по плечу. - Искренне соболезную, товарищ капитан, - и плавно удалился. Два погибших пилота в кабине, полный салон гражданских. Андрей схватился за голову. Где-то фоном в далеке раздавалось: «товарищ капитан… товарищ капитан…», но Петренко не реагировал на это, в голове всплыли образы летчиков, погибших женщин и девочка, ждущая свою маму у разбитого вертолета. Когда же он заставил себя выйти из этого состояния, то осмотрелся и насчитал девять бойцов. - Где остальные? - спросил он. - Еще не вернулись, - неуверенно ответил кто-то. - Связь с КПП! - сказал Петренко и протянул руку за радиостанцией. Но на призыв в эфире отвечало только шипение.

Туман уже был в городе. Противный, пугающий грязно-рыжий цвет. Он скрывал уходящую в направлении РЛС главную улицу, но Петренко приказал выдвигаться всем к КПП станции. Спустя минуты группа скрылась в плотной пелене. Туман был никакой: ни теплый, ни холодный, ни тем более влажный. Петренко шел вперед, видимость была настолько плохая, что он не видел своих ног. Он только чувствовал, что дорога идет немного вверх, и ориентировался по этому. Начинало першить горло и зудеть в глазах. Он не видел своих солдат и попытался их окрикнуть, но звук будто растворился еще во рту и отозвался лишь в голове капитана, дополнив шум, который начинал нарастать и немного пульсировал в ушах. Появлялась головная боль. Андрей развернулся кругом, ориентируясь по направлению уклона дороги, успел сделать всего пару шагов и вышел из границ тумана. «Не понял», - подумал он и опять вошел в этот грязно-рыжий смог, прошел десять шагов, потом развернулся и на втором шаге снова вышел за пределы тумана.

Петренко сообразил, что эта ненормальная туманная муть не пускает его в себя дальше двух шагов, сколько бы он ни шел вперед. Он начал нырять в туман и махать там руками во все стороны, цепляя на ощупь срочников и вытаскивая их оттуда. Ошарашенные солдаты испуганно смотрели на командира, кашляли и терли глаза. - Туман не пускает, - сказал он своим бойцам. - Идем обратно, зайдем в институт. Но когда он обернулся, то на мгновение впал в ступор: граница тумана была за спиной, а до вертолета оказалось каких-то пятьдесят метров, хотя капитан точно помнил, что они прошагали как минимум пару сотен. Группа приблизилась к вертолету, НИИ уже не было видно. На его месте клубилась стена аномальной мути. И тут у солдат началась паника, они побежали в сторону института, исчезали в тумане и через мгновения выныривали обратно, терли глаза и орали осипшими голосами. Пытались снова, совались в другие стороны, но всё безуспешно.

К ногам капитана подкатила слабость. Он присел на оторвавшееся колесо возле вертолета и достал обрывок фотографии. Туман сужал пространство и своими всполохами полз к разбившемуся транспорту по площади. Молодые бойцы, устав от попыток прорваться сквозь туман, обреченно ходили вокруг вертолета и затравленно глядели на приближающийся смог. А капитан сидел, смотрел на фото и гладил пальцами на снимке родное лицо: - Доченька моя… Папа вернется… Папа обязательно вернется к тебе… И, подняв тяжелый взгляд на туман, добавил: - Вот только бы найти дорогу…

Послесловие.

В мае 1986-го года, после взрыва на Чернобыльской АЭС, аномальный туман накрыл площадь радиусом три километра вокруг города Лиманск-13. Эвакуация города так и не была проведена, и никто не знал о судьбе жителей этого наукограда. После исчезновения рейса «Сойка», руководство центра больше не стало рисковать и оставило попытки наладить контакт с городом. Соседние с ним села, включая Буряковку и Чистогаловку, снесли бульдозеры, не оставив ни одного целого строения в населенных пунктах, но в Лиманск никто сунуться так и не решил. Антенна РЛС функционировала аж до конца 2000-года, до тех пор, пока получала энергию от ЧАЭС. Всё это время она вырабатывала неизвестный спектр излучений, сводя с ума военных и ученых поблизости.

В декабре 2000-го года атомная станция полностью была остановлена и прекратила выработку энергии. Сигналы от антенны Лиманска-13 пропали. Границы тумана стали сокращаться, его цвет сменился с грязно-рыжего на плотный белый. К январю 2001-го туман уплотнился до границ города, накрыв его плотным куполом. Лиманск полностью закрылся от мира…

Денис Бригсон. сентябрь 2025 г. (АДШ)