Летать с (советскими) зебрами - полный кошмар!

Глава 1

- Доктор. Летать с зебрами — это полный кошмар. Задница, проще говоря.

Доктор антропсихологии мистер Айсберг, лучший врач во всём Эквестринском Союзе Социалистических Республик, понимающе кивнул, хотя мысли его вращались вокруг свободного вечера перед телевизором. Пациент №751 всегда приходил к нему с одной и той же проблемой, рассказывая всё практически под копирку. Если бы Айсберг захотел, он мог бы говорить синхронно с американским лейтенантом Адамом Янгом, лежащем на кушетке в его кабинете и жалующемся на сложности службы с советской зеброй.

- По всей кабине целыми днями стоит вонь ароматических палочек. Она пропитала приборную панель, обивку сидений, да даже автопилот уже на неё жалуется, - стонал Янг, потрясая рыжей головой. - Вчера была малина, позавчера «Запахи родного сена» это ещё терпимо… Но так сегодня перед посадкой она поставила «Аромат коммунизма»! Это просто задница! Клянусь лейтенантскими крылышками, я чуть было не бле… Не поддался рвотному рефлексу!

- Угу, - хмыкнул Айсберг, цепляя на переднее правое копыто кольцо-перодержатель с продетым карандашом. Откинувшись на спинку своего кресла, каштановый жеребец не спеша рисовал в истории болезни бяки-каряки. Это нехитрое упражнение помогало ему не сойти с ума самому. - Нечего было свои ракеты на Кубе ставить. Не поставили бы — кубинские учёные не открыли бы в 2091-ом космодвигатели. Не встретили бы советские космонавты наш народ. И не стали бы летать в космос неразумные люди и разумные пони.

- Но мы же… - Айсберг прервал человека, махнув ему ногой: «Мне твой ответ неинтересен, продолжай». И американец продолжил:

- Потом мы летели через пояс Кеннета, - Янг почесал нос. - На днях у нас сломалась магнитола и она опять решила себя поразвлечь национальными зебринскими песнями! Вы же их знаете, вы же тоже копытник! «За далёкой рекой, за речушкой-рекой, на высоком бережку, где любимая гуляла, где любимая стояла...», «Выйду в поле я с понём, мы с понём вдвоём пойдём», «Арамба-хара-мамба-ру»! У-у-у-у!

Обхватив голову руками, человек выл минуты пять. Айсберг, нарисовав каракули, стал рисовать танковую баталию. Слева он изобразил триста тысяч китайцев, справа — триста тысяч японцев, а посередине — танк.

- Угу, - хмыкнул он, показывая, что ещё слушает пациента.

- «...Шняга шняжная, жизнь общажная, у-у-у-у-у!», - закончил Янг, в его глаза вернулись тени здравого смысла. - Кроме того, она каждый день молится на фотографию этой вашей принцессы Селестии. Но это же фетишизм, язычество, мольба на идол! А Селестия даже не умирала ни разу! Мне неприятно, в такие минуты мне кажется, как будто я на острове с дикаркой, молящейся своему вождю! Карго-культ, только тут Селестикульт какой-то!

- Не оскорбляйте великого вождя. Она подарила зебрам кукурузу и двести ядерных ракет для борьбы с крокодилами, - Айсберг нарисовал пару человечков, затоптанных понём в бронежилете, и большой самолёт, несущий транспарант «Ответим Чембер Лене ковшом по браге!».

- Потом она пошла в душ и я получил несколько минут тишины. Пока она не вышла из душа… Голой! Голой, чёрт побери мою задницу! Я два месяца не видел женского тела, и два с половиной — женской… Ну, вы понимаете!

- Угу, - Айсберг стал жевать собственную гриву. - Клопать пробовали?

- Что вы, нет! Я просто не мог отвести взгляда, она пошла такой мокрой, без одежды, с задранным хвостом! Я чуть было зоофилом не стал! - Янг обхватил себя руками за плечи. - Доктор, это же настоящее сексуальное домогательство! Будь мы на Земле, я бы подал на неё в Верховный суд!

- Верховный гейский суд Америки не принимает иски от натуралов, - заметил Айсберг. - Лучше подайте жалобу Зебринскому Совету.

- Я подавал! Они написали обо мне матерные стишки и пели на конкурсе «Зебравидение»! - заплакал Янг. - И кроме того, как пилот она — молодец! В шахматы и шашки играет отлично, образована, но… Она часто забывает надеть штаны! А я засмотрелся на её задницу, на эту аппетитную попку, на это чудесное творение природы и магии, - у человека потекла слюна. - На это произведение искусства! Засмотрелся, подскользнулся и упал, колено разбил!

- Это к хирургу, терапевту, ухоногоносу и специалисту по сломанным ногам, - Айсберг всех врачей считал шарлатанами и потому в голосе его звучало немалое презрение. - А я психолог-психиатр, доктор антропологии и пониразума с дипломом дантиста. Продолжай.

- Так вот, я лежал на полу, смотрел на потолок коридора и думал, что зоофилом быть не так уж и плохо, - Янг смущённо кашлянул. - А она, не оказав мне должной помощи, прошлёпала в кабину и начала там расчёсываться! Расчёсываться! У нас, блин, и так весь корабль в её шерсти! И в гриве, и в хвосте! В спальне — шерсть! В еде — шерсть! В книгах — шерсть! Я не вынесу этого! Я хочу летать с ней, но не могу сказать ей, чтобы побрилась наволосо!

- И не скажете, иначе это будут ваши последние слова, - Айсберг внёс данные в историю болезни, прямо под сбрасывающем бомбы самолётом. Подумал немного, и нарисовал прямо на слове «больной» огненный взрыв. - Я пропишу вам «непсихин», «успокоин максима» и шесть часов Бетховена ежедневно с приёмом через тощую американскую задницу. Счастливого полёта.

Довольный Адам Янг взял рецепт и вышел из каюты, радуясь, что облегчил душу. Когда двери за ним закрылись, Айсберг резко выпрямился и нажал левым копытом на подлокотник кресла. Из него тут же ударил вверх голографический луч, а спустя мгновение появился маленький экранчик с лицом зебры посередине.

- Спецагент Полосатая Капуста, отличная работа, - улыбнулся Айсберг. - От лица всего советско-поньского народа выражаем вам свою признательность. Скоро этот жалкий америкашка сдуется, как их налоговая система, и мы предоставим вам в пару советского человека.

- Служу Эквестринскому Союзу! - отсалютовала зебра. Затем хихикнула и добавила. - Можно мне его извести распеванием государственного гимна СССР?

- Только «Интернационалом», иначе вы нас засветите! До связи, агент Полосатая Капуста!