Легенда от/об Агдан 4.

Глава 1

В помещении, временно превращённом в съёмочную студию, царил тщательно организованный хаос. Обычно полупустое, лаконично обставленное пространство, заполнили треноги с цифровыми и плёночными фотоаппаратами, стойки с осветительной аппаратурой, раскладные стульчики и столики с ноутбуками. Всё это соединялось, между собой, путаницей разнообразных кабелей. Казалось (а, скорее всего, так оно и было), что любая единица оборудования, через различные "коммутаторы", рандомно соединялась с любой другой единицей, принесённой сюда.

И всё это еле слышно гудело, шипело, жужжало лопастями кулеров и помигивало многочисленными разноцветными огоньками сигнальных светодиодов. Осветительные приборы давали яркий свет, не оставляющий теням ни малейшего шанса где-либо затаиться, и "давали жару". Причём, в буквальном смысле этого слова. А если сюда добавить ещё и людей, которые находились при всей этой аппаратуре... В общем, если бы не системы кондиционирования и вентиляции, работающие на полную мощность, в студии давно бы уже стояла невыносимая жара и духота, приводящая к одышке и обморокам. Осень в Токио, знаете ли, не самое прохладное время года.

Но, благодаря кондиционеру и вентиляторам, в помещении стояла достаточно комфортная, в физическом смысле, атмосфера. И деловая, благодаря суетящимся людям, в психологическом.

- Внимание! Всем посторонним - покинуть площадку! Начали!

Работа кипела. Работа шла строго по плану и по графику. И кипела она, в данный момент, вокруг одного человека и одного музыкального инструмента - певицы Агдан и чёрного рояля, поскольку "Gizo Studio" заказало рекламную фотосессию для "раскрутки" предстоящих концертов в "Tokio Dome".

"Зачем? - мысленно искренне недоумевали многие сотрудники агентства. - Для чего тратить такую кучу денег?" Цифры опросов популярности исполнителей Японии ни для кого не были тайной и новость о продаже всех билетов уже давно не была новостью. Ещё можно было, с усмешкой, вспомнить, что даже самые пессимистичные прогнозы, данные самыми осторожными и самыми отъявленными скептиками, "грозили" "всего 99,95%-ми" продаж. Но, раз уж руководство агентства так решило, подчинённые слаженно и дисциплинированно обеспечивали исполнение его решения и содействие процессу съёмок. В конце концов, кто их знает, этих больших начальников, какие мысли у них в голове роятся и какие они ещё планы вынашивают?

Харуко, наблюдающая все эти действа уже более трёх часов, подобными вопросами себя не мучала. Не её это дело. Хотят боссы агентства потратить деньги - это их право. Она, всего лишь, государственный служащий и сюда... скажем так, временно прикомандирована. Харуко занимал другой вопрос: почему, глядя на всю эту суету, у неё возникло и никак не покидало ощущение спектакля, тщательно срежиссированного и талантливо разыгрываемого? Причём лицедействовали не стаффы "Gizo", а "фотографы".

Конечно же, Харуко не была настолько самонадеянной, чтобы считать себя специалистом в художественной фотографии, хотя её и учили производить различные съёмки, в разных условиях и ситуациях. Но те знания были несколько... специфичные. Узкоспециализированные, если можно так выразиться. Проведение рекламных, а уж тем более, и профессиональных фотосессий выходили далеко за границы её знаний, навыков и умений. Но даже самая элементарная наблюдательность и здравый смысл настойчиво нашёптывали ей, что работники съёмочной группы, без особой на то необходимости, слишком уж часто, при малейшей возможности, начинали перемещаться по площадке и заниматься какими-то своими, непонятными, но очень важными, фотографическими делами.

Взять, к примеру, осветителя. Во время каждой паузы, едва смолкали пулемётные очереди щелчков фотокамер и звучало: "Стоп. Перерыв.", он обязательно выходил на съёмочную площадку и, держа на вытянутой руке цифровой фотоэкспонометр, не сводя с него своего взгляда, начинал хождения вокруг Агдан-сан, нацеливая свой прибор во все возможные стороны, по всем направлениям. Потом он возвращался на своё место и начинал поправлять настройку одного из своих "прожекторов". Углы наклона и поворота. После этого он снова выходил под свет своих софитов, смотрел на экспонометр, удовлетворённо кивал головой, уходил за линию освещения и успокаивался до следующего перерыва в съёмках... Правда Харуко готова была поклясться, что настройки всех осветительных устройств, после всевозможных манипуляций с ними, каким-то волшебным образом, всё равно возвращались, что называется, "к первоначальным значениям".

Или те же гримёрши. Двое молодых и симпатичных... женщины... Причём, поначалу Харуко посчитала этих девушек своими ровесницами. Возможно даже и помладше себя. Но понаблюдав за ними некоторое время, она поняла, что немного ошиблась... Прям, чуть-чуть.

Им обеим было лет около 30-ти. А вот точнее (то ли "скоро будет 30 , то ли "30 с небольшим) Харуко определить уже не смогла. Мейкап, на них, был такой, что... возраст просто тушевался и куда-то стыдливо прятался. Они сами по себе были ходячей рекламой своего мастерства. А глядя на то, как они "работают" с лицом Агдан, Харуко только мысленно, печально вздыхала. Она бы тоже была не прочь оказаться в кресле у таких визажисток... Если бы у неё были такие деньги... И такие возможности...

И вот, несмотря на то, что внешность Агдан-сан, на взгляд Харуко, была доведена до какого-то немыслимого уровня "идеал премиум суперлюкс плюс", они так же, во время перерывов, выскакивали на площадку со своими объёмистыми кофрами, усаживали её подопечную на раскладной стульчик и начинали свои священнодействия кисточками, баночками, ватными дисками, умудряясь находить огрехи там, где, казалось бы, найти их было совершенно невозможно... Хотя того, что их в действительности, на самом деле, не было, Харуко стопроцентно уверенной быть не могла. Просто исходя из собственного опыта нанесения макияжа и понимания того, что длительность и объём данной процедуры может быть ограничена только категоричным осознанием "Всё! Время вышло! Пора бежать!".

Так что, кто его знает? А вдруг у Агдан-сан действительно "макияж потёк".

Про деятельность прочих, основных членов съёмочной группы (продюсера, режиссёра, фотографов), Харуко своё мнение составить не смогла, поскольку банально не знала и не понимала, чем они заняты и в чём заключается их работа. Но, логически рассуждая, невозможно было даже предположить, что "младшие" не подражают "старшим" и действуют без их одобрения. И в работе и на досуге. В Японии это непреложное правило. Только так и никак иначе! А если иначе, то это совершенно не по-японски, а значит осуждаемо и порицаемо. Значит, можно делать вывод, что и все остальные, в меру своих сил и в меру своего таланта, разыгрывают свои маленькие спектакли.

"Для чего они это всё делают?"

После некоторых раздумий, у Харуко появились два предположения. Точнее, даже три.

Первое, это наглядно показать "кураторам" от агентства, как усердно и добросовестно они отрабатывают их заказ, чтобы клиент остался доволен и не сомневался, что запрошенные гонорары выплачены не зря. А в идеале и навести на мысль, что заплачено не так уж и много. Что такая работа, на самом то деле, стоит гораздо дороже. Такой, знаете ли, задел на будущее.

Второе - банальное желание оказаться поближе к "воплощению Каннон". Харуко обратила внимание, что "фотографы" всегда стараются пройти мимо Агдан-сан или, на худой конец, оказаться там, куда, в этот момент, смотрят её невероятные, синие глаза.

"И чего они хотят? Чего добиваются? Надеются, что близость к Агдан-сан "заразит" их "благословлением Богини"?" - Харуко усмехнулась про себя. - "Если бы близость к "воплощению" так работала, то я давно бы уже "пропиталась" им и была... давно бы была..."

Она задумалась.

"Хм, а кем и где я могла бы быть?... И в чём вообще заключается "благословение Богини?" Мда. Это, что называется, "вопрос на миллион".

Ну а третье предположение, собственно говоря, состояло в том, что первое и второе предположения очень гармонично слились друг с другом, побуждая всех причастных наводить излишнюю суету на съёмочной площадке.

Но при этом, надо отдать должное, никто не саботировал и не затягивал съёмки. Как и было запланировано, вначале два с лишним часа работали в мини-студии звукозаписи агентства. Имеется таковая, в его стенах. Правда Харуко слышала, как пренебрежительно отзывались о ней "серьёзные" и "популярные" певцы. Дескать, годится для "сессионных" музыкантов и для саундтреков средне-бюджетных фильмов. Почему это так, она не знала и не понимала, но, наверное, у профессионалов имеются свои "заморочки". С точки же зрения Харуко, эта студия ничем не отличалась от других студий, уже виданных ею. Просто она меньше по площади и пульт звукозаписи другой.

А вот продюсерам "фотографов" очень понравилась малая площадь студии: "Отлично! Замечательно! Всё расположено весьма компактно! В кадре легко можно "собрать" какую угодно картинку."

И в "кадр" начали "собирать" процесс "записи песни".

Агдан читает партитуру... Агдан с наушниками в руках... Агдан настраивает микрофон... Агдан поёт... Агдан прослушивает запись... Агдан, сняв наушники, к кому-то обращается...

Вроде бы рутинная съёмка и ничего сложного в ней нет, но...

Однажды, в каком-то разговоре, Агдан-сан, иронично улыбнувшись, сказала:

- Всё это замечательно, Харуко-сан, но есть один ма-а-аленький нюанс... Совсем крошечный...

В чём заключался тот нюанс, сейчас уже не важно. Разговор-то был совсем пустяковый. Харуко могла бы сейчас восстановить его только если бы начала вспоминать с "основы", с причины того диалога, постепенно "разматывая" цепочку реплик и ответов. А эту фразу Агдан она запомнила, машинально отметив её для себя, только потому что "подопечная", в очередной раз, использовала незнакомый словесный оборот, загадочно улыбаясь при этом. Причём, улыбаясь по какой-то, только ей известной, причине. Словно только она знает, в чём заключается ирония этих слов.

"Маленький нюанс" этой фотосессии заключался в том, что, согласно концепции, певица Агдан будет сниматься в своей, якобы "повседневно-рабочей", одежде. Но выглядеть при этом, разумеется, она должна изящно, утончённо, модно и стильно. Согласитесь, ведь принцессы по другому одеваются просто не умеют.

Для того, чтобы это воплотить в реальность, объединённая группа стилистов агентства и "фотографов" вломилась в "скромное жилище" Агдан и перебрала весь её гардероб. Но итоги осмотра никого из них не удовлетворили и всех оставили недовольными.

- Вечернее... Для прогулки... В ресторан... Нет, слишком официально... Тоже для прогулок... Это?... Ну, это, может быть, и подойдёт...

В общем, из всех вещей Агдан-сан, нашлось лишь несколько, с которыми "ещё можно поработать".

Сама же Агдан-сан, из-за отсутствия свободного "окна", в своём рабочем графике, в этих "смотринах", конечно же не участвовала. А вердикт, вынесенный её гардеробу, который был озвучен ей во время одного из перерывов, её только позабавил.

- Ащ-щ-щ!... Оказывается, что почти вся моя жизнь, за редким исключением, должна состоять из вечерних приёмов, посещений ресторанов и длительных прогулок! Надо же, а я даже и не подозревала об этом!

Она тихонечко хихикала, а в душе Харуко, которая так же узнала об этом "вторжении" только сейчас, поднялась волна негодования и возмущения.

- Но... Агдан-сама, это же недопустимо! Какая-то... - Харуко едва сдержалась, чтобы не использовала нецензурное выражение, - "банда модников", врывается в ваш дом, бесцеремонно залезает в ваш в гардероб!... И всё это, без вашего разрешения! Это недостойное поведение!

После этих слов, лицо Агдан утратило весёлость, стало серьёзным и даже немного печальным.

- Я благодарю вас, Харуко-сан, - негромко произнесла она, коротко поклонившись, - за ваши беспокойства о моей чести и ваши искренние эмоции, но, право же, они не имеют под собой никаких оснований. Это же НЕ МОЙ дом и НЕ МОИ наряды. Это, всего лишь, жильё и одежда, которые были мне ПРЕДОСТАВЛЕНЫ, чтобы я могла выглядеть согласно статусу, который мне придали.

Харуко, всем своим видом, продолжала показывать своё категорическое несогласие с этой точкой зрения.

- Конечно же, - продолжила Агдан-сан, - мне нравятся и дом, где я сейчас живу, и одежда, в которую я одеваюсь, но я никак не могу считать их СВОИМИ, потому что не я их выбирала. Не я заплатила за всё это свои, честно, потом и кровью, заработанные деньги. Поэтому, я не могу разделять ваше негодование. К тому же, имеется контракт с агентством, вполне сознательно подписанный мною. А там имеются пункты, в которых указано, как я должна выглядеть на публике, кто за этим следит, кто и как этим занимается. Поверьте, Харуко-сан, ни один пункт этого контракта не был нарушен. Эти люди делали только то, что они должны были делать.

- Всё равно, - упрямо возразила Харуко, - они должны были, хотя бы ради сохранения приличий, попросить вашего разрешения.

Губы Агдан тронула лёгкая усмешка, а невероятные, синие глаза снова заискрились весельем.

- А-а, забейте, - беспечно махнула она рукой. - Эта, как вы выразились, "банда модников", как и положено художникам, все сплошь возвышенные, творческие личности. Они, большую часть времени, живут в собственных мирах и не обращают внимания на окружающих. А когда они занимаются своей работой, то всякие правила приличия и правила поведения в обществе, для них вообще не существуют. Они никого не хотели оскорбить. Они, в такие моменты, просто обо всём этом забывают. Давайте сделаем им скидку на это.

В этот момент, за спиной сидящей Агдан открылась дверь и в проёме появился один из стаффов.

- Агдан-сан, - поклонился он её затылку. - У вас репетиция. Всё уже готово.

"Подопечная" одарила Харуко лучезарной улыбкой, от которой сердце почему-то пропустило удар, а к горлу подступил непонятный комок, встала и развернулась лицом к вошедшему.

- А-а, точно. Репетиция. Сценическое хорео. Будет весьма невежливо, заставлять всех ждать одну меня.

Сделав, словно для разминки, несколько хореографических движений, Агдан вышла из комнаты и пошла по коридору, направившись в сторону одного из танцзалов. Она, в последнее время, всегда находилась в очень хорошем настроении.

Харуко тоже встала и двинулась вслед за ней. Стафф пристроился сбоку.

А Агдан шла по коридору танцующей походкой. Ей словно бы не терпелось приступить к репетиции.

"О, боги и демоны! - думала Харуко, глядя сзади на свою "подопечную". - Эта девочка, сама того не желая, может свести с ума любого. И мужчину и женщину. Любого возраста... Бедный Танака-сан... Бедная я."

Идущий рядом стафф, тоже безотрывно глядящий в спину Агдан, печально и часто, хоть и еле заметно, вздыхающий, конечно же не мог слышать её мыслей. Но если бы он их услышал, то, несомненно, горячо и без раздумий согласился бы с ними.

"Но почему же, всё-таки, её так не любят в Корее? Они там что, все ненормальные, что ли? Или же их, всё же, кто-то... заставляет... настраивает против неё?"

И Харуко, в который раз, погрузилась в свои около-теологические размышления, на тему: "Имеются ли у буддистских богов "оппоненты", подобные Сатане, противостоящему христианскому Богу?"

А "банда модников", тем временем, не найдя удовлетворения своим задумкам в шкафах Агдан, не раздумывая, пошла по привычному и шаблонному пути. Они незамедлительно отправились в рейд по дорогим магазинам и бутикам, с целью "одолжить" одежду для съёмок. В магазинах им, как обычно, не отказали и дали всё запрашиваемое, с обычными условиями: "Не рвать! Не пачкать! Этикетки не срезать!", и они понабирали у них кучу всего.

Свезя свою "добычу" в своё "стилистское" пристанище, "модники" устроили всему подобранному тщательный разбор. Часть вещей, по единодушному мнению, довольно-таки быстро отсеялась и отправилась обратно, поскольку "не смотрится" или "не имеет подходящей пары", а со всем оставшимся начали вдохновенно "работать".

И тут, весь этот дружный, до сего момента, коллектив, парализовал общий "творческий кризис", поскольку каждый стилист имел свой взгляд на то, как должна выглядеть "повседневно-рабочая" певица Агдан. Каждый из них создал один-два "образа", которые посчитал наилучшими, и принялся яростно отстаивать свою точку зрения.

Так получилось, что именно в этот момент, Харуко довелось посетить логово стилистов. Войдя туда, она была мгновенно оглушена бурной дискуссией, а в глазах зарябило от обилия одежды. Она там была везде: на столах, на стенах, на манекенах, лежала кучами, разложена стопками и развешена на "плечики". А среди всего этого, метались "возвышенные (по мнению Агдан) личности" с помощниками, орали друг на друга и жестикулировали так, словно они были не приличными, воспитанными ниппонцами, а какими-то дикими, только что приехавшими в страну, гайдзинами. Быстро сделав всё, что ей было поручено, Харуко поспешила покинуть это ужасное место, оказавшееся то ли полем битвы тотальной войны, то ли филиалом психиатрического приюта для буйнопомешанных. Захлопнув за собой дверь и оказавшись в относительной тишине коридора, она обессилено навалилась спиной на стену, зажала уши ладонями и, непроизвольно зажмурившись, принялась мотать ошарашенной головой, в тщетной попытке вытряхнуть из неё всё то, что она только что увидела и услышала.

А "модники", между прочим, даже после всех этих бурных дискуссий, так и не пришли к общему мнению. Продюсеры, уставшие их подгонять и потерявшие всякое терпение, поскольку могли сорваться все сроки, решили грубо вмешаться в "творческий процесс", в качестве третейских судей. Но и они не смогли разрешить основную проблему.

Начав действовать бравурно и решительно, они сумели, "с ходу", забраковать три "лука", которые, по их мнению, совершенно не подходили для фотосессии. Но и они довольно быстро завязли в главном вопросе: "Как должна выглядеть идеальная Агдан?". Осталось всего, то ли шесть, то ли восемь "образов". Харуко так и не смогла их точно сосчитать. И относительно оставшихся, мнения разделились. Но, поскольку продюсеры - циничные и деловые люди, знающие и помнящие о ценности времени, они смогли, после недолгих и плодотворных обсуждений, прийти к общему знаменателю и выдать "гениальное" решение: "Отснять Агдан-сан во всех "образах" и, по итогам фотосессии, выбрать наиболее выигрышный".

Для Агдан-сан, это решение обернулось частым хождением в импровизированную костюмерную и обратно. Прийти, облачиться в очередной "образ", вернуться на съёмку, "вжиться в роль" и вновь шагнуть под объективы фотокамер.

После того, как было "отработанно" больше половины "образов", Харуко уловила, что Агдан-сан уже устала и её начал раздражать этот однообразный процесс. Но она могла только посочувствовать ей.

- Да что вы такое говорите? - могут воскликнуть глупые девочки. - Какое раздражение? Какое сочувствие? Наряжаться в дорогую одежду и красиво фотографироваться! Это же не работа, а мечта!... Нам бы такое! Мы бы ни на что тут не жаловались!

Отчасти, конечно же, это и было так, но... "Всё это замечательно, Харуко-сан, но есть один ма-а-аленький нюанс..."

Харуко поняла причину ухудшения настроения Агдан. По-крайней мере, ей показалось, что она поняла.

Во-первых, "подопечная" была лишена права участия в процессе выбора этой одежды. Ведь согласитесь, что надевать то, что выбирала "лично, для себя", это совсем не тоже самое, что одеваться в то, что кто-то выбрал на свой вкус.

Во-вторых... А повертеться перед зеркалом? Полюбоваться, оценить себя?! Где удовольствие от всего этого?!!!

И в-третьих, скорость процесса не давала времени ни на что. Даже на то, чтобы толком почувствовать, насколько удобно всё сидит на фигуре, насколько приятна ткань для кожи.

В общем, причин, чтобы взбеситься, с точки зрения Харуко, было вполне достаточно.

Продюсеры и фотографы тоже смогли прочувствовать это изменение настроения у Агдан. Всё ж таки опыт работы, с самыми разными личностями, разной степени "звёздности", у них был немаленький. Понимание того, что они немного "перегрузили" бедную Агдан, тоже появилось, хотя и не смутило. Раз она ещё молодая девушка и на контракте, значит обязана превозмогать, не взирая...

Все неудобства старались компенсировать искренней заботой об удобстве модели, похвалами и комплиментами.

- Отлично!... Замечательно!... Ещё раз... Голову чуть левее и немного ниже... Превосходно, Агдан-сама! С вами приятно работать... Так, а теперь сосредоточенное лицо... Отлично!... Теперь сюда, на три четверти ко мне... Превосходно! Агдан-сама, а вы не задумывались о том, чтобы перейти в модельный бизнес, на постоянной основе? Там вас ожидают отличные перспективы. Гарантирую, что очень немногие смогут составить вам достойную конкуренцию...

С самого начала выявилась проблема повышения температуры на площадке. Особенно в тесной вокальной кабинке, куда "фотографы" умудрились засунуть один из своих софитов. Увидев, в каком виде, после завершения съёмок первого "образа", оттуда вышла Агдан, один из продюсеров агентства заглянул туда лично. После чего он подозвал к себе стаффов и отдал им распоряжение "понизить градус". Те, собравшись в тесный кружок, тихо посовещались и незаметно исчезли из студии. Вернувшись, буквально через несколько минут, назад, они принесли четыре настольных вентилятора. Два из них поставили на пол, в дверном проёме кабинки, направленные так, чтобы они дули "туда", а два других, стали держать в руках над ними, повёрнутые наоборот, чтобы вытягивать воздух "оттуда". Агдан, увидевшая это после своего очередного переоблачения, была растрогана такой заботой. С поклонами, словно прирождённая японка, она попросила прощения за беспокойство, которое она всем причиняет, и искренне поблагодарила стаффов за такую заботу об её комфорте, чем немало их смутила. Остальные присутствующие, включая Харуко, были приятно удивлены и тронуты этой сценой.

Однако, по сути дела, это ничего не изменило. Агдан переодевалась, выходила под объективы, на оговорённые места, принимала там оговорённые позы, делала соответствующее выражение лица и подставляла себя под пулемётные очереди щелчков камер. И снова... и снова... и снова...

Но всё, в этой жизни, даже самое плохое и неприятное, когда-нибудь заканчивается. В конце концов был отснят последний "образ" Агдан для студии звукозаписи и у неё появилось немного времени на отдых, пока вся "весёлая" компания творческих и вспомогательных работников перебиралась, со всеми своими "хозяйствами", в комнату с чёрным роялем "Yamaha". Все оживились, предчувствуя завершение работы, поскольку там, по сравнению со студией, предстояло сделать гораздо меньше. Более короткий сценарий съёмок и всего лишь три переодевания: в белое концертное платье, в чёрное концертное платье и во фрак... Наверное тоже концертный... А может быть и нет. Во всяком случае, отличаются ли фасоном фраки музыкантов от фраков зрителей, Харуко не знала.

Ещё во время общего обсуждения, кто-то заметил, что неплохо бы обратить внимание на одинаковость цвета фрака и одного из платьев. Получится совсем не комильфо. Платье необходимо заменить. Все присутствующие согласились с ним и принялись прикидывать, какое платье выбрать, вместо чёрного.

В этот момент Агдан задала неожиданный вопрос:

- А фрак обязательно должен быть чёрным?

Наступило полное молчание и первым ответил Асано Джиро, самый вменяемый и сообразительный, с точки зрения Харуко, участник "банды модников".

- Это довольно таки неожиданная мысль, Агдан-сама, - задумчиво произнёс он, - Но очень неплохая... А какой цвет предпочли бы вы?

- А красный можно?

Агдан сделала такое умилительное, наивно-просящее выражение лица, чуть ли не сложив руки в молитвенном жесте, что все сразу заулыбались.

- Красный?... Неожиданно... Но можно, - Асано усмехнулся своим мыслям и сделал жест своему помощнику. - Принеси для Агдан-сама "спектр".

"Спектр? Что за спектр?" Харуко стало любопытно.

Помощник метнулся к одной из объёмных сумок, в которых стилисты хранили и переносили атрибуты и аксессуары своей профессии, порылся в ней, извлёк оттуда нечто прямоугольное, размером больше книги, быстро переместился к Агдан и, с поклоном, вручил его ей. Харуко незаметно подвинулась поближе.

"Спектром" оказался блокнот большого формата, каждая страница которого была образцом одного из оттенков красного цвета, расположенных "по нарастающей". От бледно-розового, до густо-бордового, почти чёрного. Агдан раскрыла его примерно на половине, быстро перелистала туда-сюда и уверенно ткнула в одну из страниц.

- Этот.

Асано, как и остальные, был просто сражён наповал такой скоростью выбора.

- Хм, что, уже всё? Так быстро?! - Асано неверяще помотал головой. - Обычно, когда девушки выбирают цвет, они тратят на это не менее часа.

- Я не выбирала, Асано-сан. - Агдан вежливо улыбнулась, - Я искала. С этим цветом связаны мои воспоминания. Приятные воспоминания.

- Вот как? Тогда понятно, - Асано взял протянутый ему "спектр". - И что же вы... вспомнили?... Так... Ага. "Марсала" средний, ближе к тёмному.

После этого он передал "спектр" помощнику, со словами: "Запиши номер". Тот достал из кармана пиджака ручку, ежедневник (ежедневник! в Ниппон!!!) и что-то в нём быстро написал.

- Через три дня, Агдан-сама, состоится примерка.

Та удивилась.

- Асано-сан, вы хотите сказать, что, через три дня, вы сошьёте фрак для меня?

- Нет, Агдан-сама, - вежливо, но слегка снисходительно, улыбнулся стилист, - я поступлю проще, быстрее и дешевле. Я пойду на склад вещевого реквизита и выберу там, скажем так, БЕЛЫЙ фрак, близкого вам размера. Потом я отдам его на окрашивание, в выбранный вами цвет. А через три дня, на примерке, при помощи булавок, мы его подгоним под вашу фигуру. Нечто подобное, мы делаем каждый раз, когда нам нужна одноразовая вещь.

- А после съёмок? - поинтересовалась Агдан.

- А после съёмок, фрак отправится в химчистку, чтобы он вернулся к своему первоначальному цвету. Потом его погладят и отправят на склад, на своё место. Всё очень просто... А вы хотели бы оставить его себе?

Но Агдан отказалась, объясняя свой интерес обычным любопытством, а Асано Джиро, "по умолчанию", стал ответственным за новый фрак.

Через три дня, во время примерки и подгонки, пряча хитрую улыбку, Агдан невинно поинтересовалась: "А где всё остальное?"

- Остальное? - недоумённо спросил её Асано, с трудом вынырнул из своих раздумий. - Какое "остальное"?

- Ну, там, цилиндр... перчатки... трость. Всё, что прилагается к фраку.

- Цилиндр? Трость?

Внезапный вопрос вогнал Асано в замешательство. К его чести, весьма кратковременное. Хотя на лице прирождённого сына Ниппон ничего и не отразилось, но по глазам Асано Харуко смогла прочитать все мысли, промелькнувшие в его голове. От "О, Боже! Как же я, об этом, не подумал!!!", до "Э-э-э, минуточку... Какой ещё цилиндр?". И он отрицательно замотал головой.

- М-м-м-м-м... а-а-а-а... Я прошу прощения, Агдан-сама, но данные предметы гардероба... Как бы это объяснить...

Растерянный Асано смолк, беспомощно пытаясь что-то изобразить руками.

- Нет-нет, вам не за что извиняться, Асано-сан, - теперь Агдан выглядела смущённой. - Это я должна извиняться перед вами, за свою шутку. Неудачную шутку. Я же понимаю, что мы собираемся снимать не танцевальную практику, где бы эти аксессуары могли быть использованы, а игру на музыкальном инструменте, где они совершенно излишни... Вы ведь это хотели сказать?

- Ддда, - с облегчением выдохнул стилист, сменив отрицательное мотание на одобрительное кивание. - Именно это.

Когда примерка и подгонка завершились, Харуко поняла, что ношение фрака доставляло Агдан удовольствие, а расставание с ним - лёгкое сожаление. К тому же, Агдан выразила желание оставить этот наряд "на сладкое", т.е. завершить в нём фотосессию.

"Ей нравится, время от времени, наряжаться мальчиком? Или же тут есть что-то ещё, чего я не знаю и не понимаю?... Хм. Чем приглянулся ей этот фрак?"

"Подопечная" продолжала покидывать вроде бы простые и несерьёзные вопросы, на которые, тем не менее, Харуко не могла дать уверенный ответ.

Начавшуюся съёмку с Yamaha, Агдан шутливо нарекла "танцами вокруг рояля".

Повинуясь командам фотографов, она садилась за клавиши, вставала за роялем, перед ним, облокачивалась на него, с нотными листами и без них... В общем, делала всё от неё зависящее, чтобы объективы могли "сделали хороший кадр", "поймали её настроение" и всякое прочее, под непрекращающиеся комплименты и похвалы её артистизму и умению "держаться перед камерами".

Белое платье "отщёлкали" довольно быстро. Агдан переоблачилась в чёрное и съёмка продолжилась.

Харуко заметила, что "фотографы" (ниппонцы - "трудоголики", ха! готовые работать от зари до темна!) подустали и, в предчувствии и предвкушении окончания рабочего дня, даже перестали излишне суетиться. Теперь они передвигались расчётливо и рационально, прекратив всякое старание "произвести впечатление".

То, что устала Агдан, не замечал, наверное, никто, кроме Харуко. Она видела, что её "подопечная" вошла в свой обычный, рабочий транс и, вроде бы, была готова бесконечно менять наряды и работать на многочисленные камеры, демонстрируя профессиональную мимику и естественную пластику. Но у неё, ещё до начала съёмок, был насыщенный рабочий день и Харуко знала, что в машине, везущей её вечером домой, Агдан обессиленно упадёт на заднее сиденье, примет полулежачее положение и, скорее всего, даже задремлет.

"А может быть, она даже вначале попросит меня сесть рядом с собой и будет дремать, положив голову на моё плечо?"

Харуко грустно вздохнула. Нет. Такого уже никогда не будет. Агдан-сама продолжала оставаться приветливой и дружелюбной с ней, но... Она словно бы прочертила некую, незримую границу, между ними, которую ни в коем случае нельзя пересекать. Даже приближаться к ней... нежелательно.

Мысли загрустившей Харуко, внезапно были прерваны совершенно неожиданным образом.

- Хей. Привет, соседка. Давно не виделись. Как дела, подруга? Как жизнь? - негромко прозвучало из-за её спины.

* * *

Харуко непроизвольно вздрогнула и обернулась на знакомый, но уже подзабытый, голос.

Справа-позади от себя, Харуко обнаружила улыбающуюся Мэрико, каким-то образом, сумевшую подойти к ней абсолютно незамеченной. Наверное она слишком уж глубоко ушла в себя, перестав контролировать окружающую обстановку.

"Что-то вы, девушка, непозволительно расслабились. Жизнь что-ли стала для вас слишком лёгкой?" - ругнула себя Харуко.

А с Мэрико они действительно когда-то были соседками. Они делили одну комнату в общежитии, в те, теперь уже кажущимися далёкими, времена, когда они обе проходили курсы обучения в "академии". И - да, они были подругами. Так сложились обстоятельства.

Потому что, если жизнь сводит двух ниппонцев жить под одной крышей, они обязательно становятся друзьями. Или подругами. Потому что, как-то по другому в Ниппон... не принято. Никому ведь не хочется "терять лицо", уговаривая кого-то поменяться комнатами, из-за того, что не сумел наладить отношения со своим соседом. Или соседкой.

А у них, с Мэрико, собственно говоря, и выбора-то особого не было. Не так уж и много девушек училось в "академии", чтобы выбирать, с кем сближаться. Правда, после её окончания, они больше ни разу не виделись и даже по телефону не общались. Её непосредственный начальник, в подчинение к которому Харуко попала сразу после распределения, недвусмысленно "порекомендовал" ей ограничить круг своего общения, в жизни и на службе, коллегами из своего отдела. Всё, что она должна знать о работе других отделов, она может найти во внутренней рассылке, в общих информационных сводках. Равно как и результаты её работы, если таковые будут, могут отразиться только там. Конечно же, со временем, когда она наберётся опыта, подрастёт в должности и начнёт разбираться в тонкостях и хитросплетениях отношений, рамки дозволенного ей будут немного расширенны. Но пока...

Вряд ли Мэрико получила другой "совет". Поэтому Харуко даже не делала попыток разыскать её, не удивлялась и не обижалась бесследной "пропаже" подруги.

Вставая со своего стульчика, Харуко отметила про себя, что Мэрико хотя и улыбалась, но делала это "формально", словно она обратилась к незнакомому человеку.

" Ну да. "Официально", для всех, мы же не знакомы."

Харуко, лицом и телом, изобразила аналогичное настроение.

- Вот это сюрприз! Ты что здесь делаешь?

- Конкретно или вообще?

- И то, и другое.

В помещении было шумновато и вряд ли кто-нибудь мог расслышать их негромкий диалог. Если бы случайный человек посмотрел бы на них, в этот момент, то он, по выражениям лиц и позам, мог бы подумал, что одна девушка, извиняясь за беспокойство, которое она доставляет, спросила другую, случайно встреченную девушку, не может ли она, например, сообщить ей, который сейчас час, если той это не трудно. На что собеседница, уверяя, что всякие извинения, в её адрес, абсолютно напрасны, и выражает согласие, и даже горячее желание помочь совершенно незнакомому человеку, попавшему в неловкую ситуацию.

- Я тут по работе. Тут, в смысле в этом агентстве. При исполнении, так сказать, свои служебных обязанностей... Слушай, давай лучше присядем.

- Давай.

Харуко огляделась. Началась очередная "серия" съёмочного безумия и внимание всех присутствующих было обращено в сторону "главной сцены". Стоящие в сторонке раскладные стулья, принесённые помощниками "фотографов", были свободны в данный момент, никому не нужны и никто даже не смотрел в их сторону.

- Туда. Минут пятнадцать у нас есть.

Харуко села на первый попавшийся стул. Мэйко беззвучно передвинула другой и села лицом к ней и спиной ко всем остальным.

"Привычка скрывать свою артикуляцию от случайных свидетелей... Знакомо."

- Так что нашей "конторе" понадобилось в этом агентстве?

- Не только в этом. Другие так же приходится посещать. Время от времени.

- Да? Не знала. Можешь сказать, для чего?

- Ну, понимаешь, - Мэрико сделала неопределённый, круговой жест кистью руки, - Некоторые персонажи, которые здесь обитают, время от времени ездят за границу. Ну, там... гастроли... фестивали... конкурсы... и всякое такое прочее. А потом, к нам приходит информация о том, что они посещали, или могли посетить, нехорошее место. Встречались, или могли встретиться, с неправильными людьми. И мы обязаны это проверить.

- Понятно, - кивнула Харуко.

Ниппон - безопасная страна. Очень безопасная. И достигается это не только традиционным законопослушанием ниппонцев, но и дотошной работой малоизвестных, для широкой публики, "контор", тщательно просеивающих вероятности криминальных, террористических, разведывательных и всяких прочих "угроз".

- Тогда начальник отправляет, кого-нибудь из нас, - продолжила Мэрико, - чтобы найти и провести беседу с человеком, обратившего на себя наше внимание. Мы его находим, беседуем с ним, а затем проверяем то, что он рассказал. А после, пишем обо всём подробный отчёт.

- О-о-о, - Харуко сочувственно покачала головой. Написание подробных отчётов - это ей хорошо знакомо.

- А потом?

- А потом мы приносим этот отчёт начальнику. И он, как всегда, спрашивает: "Есть ли там что-нибудь интересное?" Мы, как всегда, отвечаем: "Нет" и наши отчёты, так никем и не прочитанные, незамедлительно отправляются в архив.

Мэрико тяжело вздохнула.

- Одним словом, рутина и скукотища... Её уже давно спихнули на молодых, на новичков. На таких, как ты или я. Только таким как мы, может быть интересно посещать места, где можно случайно увидеть какую-нибудь знаменитость.

"Ага. Жалобами на свою нелёгкую жизнь, попытаться вызвать к себе сочувствие. И постараться ненавязчиво внушить мысль, что "мы совершенно одинаковые, у нас так много общего"... Шаблон."

- Значит, ты здесь случайно оказалась?

- Не-а, - Мэрико слегка улыбнулась, озорно блеснув глазами. - Сюда я старалась попасть целенаправленно. Хотя теперь это стоит определённых усилий. С недавних пор, не только я одна хочу здесь оказаться. Ведь тут можно встретить САМУ Агдан! Все, в Ниппон, знают, кто такая Агдан! Но для меня, с недавнего времени, это стало ещё и личным интересом. Когда я, примерно месяц назад, случайно посмотрела в Сети какое-то видео про Агдан и, при просмотре заметила, как где-то на заднем плане, промелькнуло так хорошо знакомое мне личико моей давней подруги...

- ... Харуко! Сато Харуко!... Прошу любить и жаловать. - и официальный, строгий поклон, как при знакомстве.

За прошедшие недели, она уже успела вжиться в свою новую "личность" и привыкла к своему новому имени. Оно ей стало даже нравиться.

Мэрико не смутило и не возмутило то, что её так внезапно и невежливо перебили. Она замолчала и неторопливо, внимательно окинула Харуко оценивающим взглядом. Вначале с головы до ног, а затем обратно, словно действительно видела её в первый раз.

- Хм... Сато, говоришь... Да ещё и Харуко, - задумчиво, словно пробуя на вкус услышанное имя, произнесла она.

Молчание было недолгим.

- А ты знаешь, - Мэрико одобрительно кивнула головой, - Тебе идёт. Ты вполне, вся из себя такая... очень типичная Сато Харуко, родом откуда-нибудь из Осаки.

- Я, между прочим, и в самом деле родом из Осаки.

- Ой, действительно. Я и забыла. Извини.

- А как ты на сюда прошла? Там же охранник на входе стоит.

- Ай, - Мэрико пренебрежительно поморщилась и махнула рукой. - Думаешь, этим болванам трудно голову заморочить? Мало что ли секретарш и помощниц, в этом здании? Он же не может знать их всех в лицо.

- Это хорошо. Я поначалу опасалась, что ты прошла, предъявив своё удостоверение, и сразу направилась ко мне.

- Ты меня что, совсем дурой считаешь? - возмутилась Мэрико. - Если бы я зашла сюда по своим документам, то я бы, вначале, побеседовала бы, о чём-нибудь, с парой-тройкой людей, прежде чем подойти к тебе!

С первого момента этой "неожиданной" встречи, в голове Харуко начали выстраиваться логические цепочки и рождаться самые разные мысли и предположения. Но ни одна из них так и не были озвучена вслух. Харуко поддерживала, по сути дела, пустой разговор и ждала основную его часть.

- Ну что, рассказывай, подруга... Харуко-тян... как ты смогла попасть сюда?

- Случайно. Когда внезапно возникла необходимость, я оказалась единственной, кто подходил для этого, и не было времени искать кого-либо ещё.

- М-да. Повезло. И как тебе около Агдан? Каких-нибудь известных персон видела?

"Хм. А если я её спрошу, какая знаменитость её конкретно интересует?"

- Встречала, - Харуко неопределённо пожала плечами. - В коридорах... Но, сама понимаешь, просить автографы и делать фотки, вместе с ними, у меня возможности не было. Да и желания, собственно говоря, тоже. Я же ни в одном фан-клубе не состояла и не состою.

- Ха. - Мэрико развеселилась. - Какая жалость!. А ты ведь могла бы делать свой маленький бизнес. Брать автографы у каких-нибудь айдолов, а потом продать их, их же фанам.

- Ты это серьёзно? Про маленький бизнес?

- Конечно же нет. Но идея-то, в принципе, хорошая, с перспективой. Да многие её фаны, отдали бы всё что угодно, чтобы оказаться на твоём месте! Если бы они узнали, что ты, в силу своих обязанностей, каждый день, должна неотлучно находиться около Агдан, то...

- ... То меня тут же бы и уволили. С "волчьим билетом".

- Да я же не об этом! Они могли бы завидовать! Они должны тебе завидовать, в принципе! Ведь ты, например, одной из первых, слушаешь все песни Агдан, которые ещё никто не слышал. А ты ведь слушаешь?

"Ну вот. Начинаются главные вопросы".

- Ну-у-у... Приходилось. Только это всё было... ещё "сырое", недоработанное. Репетиции - это же не концерт и не готовая запись. Приходится набираться терпения, когда слушаешь, как поются одни и те же строчки, десятки раз подряд, пока подбирается наилучшее звучание. А с подтанцовкой - так вообще... Такое бывает!... Ты не поверишь! Иной раз, во время репетиции, хочется выйти на сцену, оттолкнуть в сторону какую-нибудь неуклюжую "корову", и сказать: "А можно я станцую вместо неё. Обещаю, у меня получится лучше".

- Оу-у-у. - уважительно и слегка удивлённо произнесла Мэрико. - Ты уже начала разбираться во всей этой "кухне"? Видеть, кто хорош, а кто "не тянет"? Понимать, кто чего стоит?...

"Ну да, конечно. Начала... А небольшая доза лести и комплиментов, невзначай впрыснутая в разговор, никогда лишней не бывает. Собеседник расслабляется."

- ... За тебя можно только порадоваться. И с Агдан, судя по всему, ты неплохо ладишь, раз она не против того, что ты за ней повсюду ходишь.

- Она не против. У неё очень дружелюбный характер.

- Да? А слухи о том, что тебя чуть было не заменили?

"Хм. Слухи? В отделе кто-то слишком много болтает?... Сомневаюсь. Но раз она знает, отрицать бессмысленно"

- Это было не по инициативе Агдан-сама.

- Значит, дело было не в тебе?

Харуко пожала плечами.

- Официально, из-за того, что госпожу Пак стали принимать на очень высоком уровне, а стало быть, для её "сопровождения", необходим более опытный сотрудник.

- А неофициально?

- Откуда мне знать? Может, это действительно было единственной причиной. А может, кто-то решил протолкнуть свою... или своего... протеже, на место, которое неожиданно оказалось интересным, в плане служебного роста.

- Да-а-а. Такое тоже вполне вероятно... И как всё закончилось?

- Госпожа Пак выразила огорчение и сожаление от моего предстоящего ухода, а господин Акиро, посчитав, что её спокойствие и психологический комфорт, в данный момент, весьма важны, позаботился об отмене этого решения.

- Вот! Я же говорю, что вы неплохо поладили! А может быть вы даже подружились?

- Что ты? - Харуко удивлённо округлила глаза. - Какая дружба? У нас слишком разное положение. Сама подумай - кто я и кто она.

- А разве, для дружбы, важен статус? Разве не могут дружить люди, с разным статусом в обществе?

- Ага, могут. - согласилась Харуко. - Вполне себе могут. Что же им может помешать? В сериалах, например, такое случается сплошь и рядом... Обычное дело.

- Ой, не надо так утрировать. Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Отношение людей, друг к другу, зачастую бывает непредсказуемым и не зависит от их положении в обществе. Главное - правильно их выстроить. Вспомни, чему нас учили.

- Я помню. Именно поэтому я всё ещё нахожусь около Агдан. Стараюсь быть полезной для неё, не вызывать отрицательных эмоций и быть в максимально доверительных отношениях с ней.

- А насколько? В смысле, насколько доверительных? Ты можешь, например, попросить у неё автограф, для меня?

"Хочешь меня убедить, что тебя интересует только автограф Агдан и какие-нибудь детали её жизни?"

- Ну-у-у, думаю, что могу. А ты это просишь для себя или на продажу?

- Фу-у. Как ты могла такое подумать обо мне? Конечно же, для себя! Кстати, раньше ты не была такой язвительной.

- Наша жизнь меняется и мы меняемся вместе с ней.

- И таким философом ты тоже не была. Или же, на тебя так подействовало твоё постоянное присутствие рядом с Агдан?

- Не постоянное. - возразила Харуко, слегка подпустив яда в голосе. - На свидания с господином Акиро, например, Агдан-сан меня не берёт. Ни разу, знаешь ли, не позвала меня с собой. А они, между прочим, всегда ходят в такие шикарные места, что... У меня даже слов нет. Представляешь, какая досада?

- У-у. Я же говорю - язва. Не хочет поделиться, со своей давней подругой, какой-нибудь интересной историей. - Мэрико сокрушённо и патетически завела глаза под лоб.

- Не дави на жалость. Я здесь работаю и моё отношение к госпоже Пак Юн Ми определяют моё начальство и мои служебные обязанности. Если тебя интересуют занимательные истории из жизни айдолов - обращайся в мой отдел.

"Вот так, подруга. У меня тут нет ничего личного, только бизнес. И это моя официальная позиция!"

- Фу-у. Ты теперь ещё и грубиянка... Неужели и в этом на тебя так Агдан повлияла?

Неожиданно изменившийся фоновый шум, невольно прервал негромкий, но насыщенный, разговор и привлёк их внимание на окружающую обстановку. Съёмка, по какой-то причине, прервалась, а её участники задвигались, зашевелились и принялись общаться друг с другом. Кто-то что-то обсуждал, кто-то что-то уточнял, кто-то давал указания. Все, конечно же, старались говорить тихо, но все вместе они производили такой общий гул, при котором разговаривать стало затруднительно.

Харуко и Мэрико, прервав диалог и повернув головы к источнику шума, увидели, как из центра суеты устало вышла сама Агдан. Она мягко, но непререкаемо отказалась от чего-то, на чём весьма настаивал один из "фотографов", следовавший за ней, и, жестом руки, попросила его оставить её в покое. Он, в ответ, что-то недовольно пробурчал, но выполнил её просьбу и ушёл. Агдан устало вздохнула и её взгляд привычно обратился туда, где обычно сидела Харуко. Не обнаружив помощницу на своём обычном месте, её глаза стали метаться по сторонам, пока не обнаружили "пропажу" почти в углу, в компании с незнакомкой, одетой как и Харуко, в строгий, офисный костюм.

Когда взгляд синих глаз остановился на Мэрико, она вскочила со стула и, радостно улыбаясь, совершила уважительный поклон. Агдан вежливо улыбнулась и кивнула в ответ. Потом она перевела свой взгляд на Харуко, удивлённо приподняла брови и вопросительно чуть дёрнула подбородком вверх.

"Кто это? Всё в порядке?" - поняла Харуко.

Да что там, поняла! Ей показалось, что она буквально "услышала" голос Агдан прямо у себя в голове!

Харуко, рефлекторно, в ответ, успокоительно кивнула и слегка повела головой в сторону Мэрико.

"Всё в порядке. Старая знакомая."

Агдан недоверчиво наклонила голову чуть к плечу.

"Точно, всё нормально?"

Харуко слегка дёрнула головой куда-то себе за спину.

"Потом расскажу."

Агдан на секунду прикрыла глаза и еле заметно кивнула.

"Хорошо."

Через мгновение после этого, к ней подскочили и снова увлекли в суматоху, царящую вокруг невозмутимого рояля. Раздались команды, смолк общий шум, прекратилось лишнее движение и вновь зазвучали щелчки камер, сопровождаемые указаниями и комментариями фотографов.

Харуко проводила её взглядом и внезапно осознала то, что между ними только что произошло.

"О, Боги! - ошарашенно подумала она. - Это когда же мы научились общаться и понимать друг друга без слов? Мы что, стали настолько близки? Ох, как же это не во-время! Я же, только что, пыталась убедить Мэрико, что... Мэрико!!! Как же она не во время пришла?"

Харуко охватила лёгкая паника.

"О, кто-нибудь там, наверху. Сделайте, пожалуйста, так, чтобы она ничего не заметила и не поняла!"

Мольба была искренняя и горячая, но, к сожалению, слишком запоздалая. Харуко, с опаской повернувшись к Мэрико, наткнулась на её насмешливый взгляд.

- Так, говоришь, у вас только деловые отношения и ничего более?... Ну-ну. Сдаётся мне, что ты, подруга, что-то недоговариваешь. Рискну предположить, что вас всё же что-то связывает. И это та самая интересная история, которую я не прочь услышать, но, к своему величайшему сожалению, скорее всего, не услышу никогда. Правильно?

"Эх, как же, всё-таки, было бы намного проще жить, если бы, хотя бы половина людей, с которыми мне приходится иметь дело, были бы абсолютными дураками и конченными идиотами! Ничего не замечающими и ничего не понимающими. К сожалению, это роскошь, совершенно мне недоступная."

На "уровне", на который Харуко так внезапно "забросило", откровенных глупцов уже не было. Они давно отсеялись по дороге. Вот и господин Акиро, две недели назад, задал почти тот же самый, внезапный и опасный вопрос.

* * *

После информировании об особенностях ближайшего рабочего графика Агдан и некоторых деталей дел, которыми ей придётся заниматься, Акиро Такаси замолчал и погрузился в размышления. Харуко стояла и ждала. Деловые вопросы вроде как закончились, но разрешения уйти он ей не давал.

- Знаете, Сато-сан, - наконец заговорил он, внимательно глядя ей в лицо, - Я иногда наблюдаю, прямо или косвенно, за вашим общением и отношениями с Агдан-сама. Вижу их доверительность и не могу понять её природу. Кто она для вас и почему она вам так доверяет?

Если Акаси Такиро, своим вопросом, и намеревался смутить и застать Харуко врасплох, то совершенно напрасно. Надеяться, что она дрогнет и покажет свои искренние эмоции, было абсолютно безнадёжной затеей. Искусству лицедейства, мгновенного перевоплощения и умению придерживаться выбранного образа, в "академии" учили основательно и всерьёз. Настолько всерьёз, что она порой, просматривая "гремевшие", разрекламированные фильмы и сериалы, только пренебрежительно фыркала, глядя на игру некоторых актёров, снимавшихся в них. "Жалкие дилетанты!"

"Ищите ответ на свой вопрос, господин Акиро? Он у меня уже есть. Моё начальство он вполне удовлетворил и даже заслужил одобрение. Я - всего лишь честная и добросовестная государственная служащая. И не более!"

- Мне понятны ваши сомнения, Акиро-сан, - задумчиво ответила Харуко. - Но раз вы заметили доверительность наших отношений, то это означает, что я изначально выбрала правильную линию своего поведения в общении с Агдан-сан. Мне, с самого начала, казалось, что она достаточно одинока и ей не хватает подруги... Лучшей и единственной подруги. Я очень постаралась и, как мне кажется, смогла достаточно успешно её заменить.

- Лучшую подругу? - удивился Такаси, - Заменить? Уже? Но вы же знакомы совсем недавно.

- Ну и что? Посудите сами, Акиро-сан, - Харуко рискнула снисходительно усмехнуться. - Я всё время нахожусь около Агдан-сан и стараюсь помогать ей во всём. Даже в мелочах, хоть это и выходит за рамки моих обязанностей. Я никогда не критикую её поведение и поступки. Всегда хвалю её покупки и одобряю внешний вид. Никогда не перечу ей, не пытаюсь переключить на себя всеобщее внимание и к тому же я...

Тут Харуко изобразила лёгкое смущение.

- ... никогда не уводила у ней парней... Ну чем я, спрашивается, для неё, не лучшая подруга?

- Хм. Ну да, ну да... - с сомнением произнёс Акиро, глядя в безмятежно-спокойное лицо Харуко.

Он, конечно же, не заканчивал "академии", но "школа", дающая возможность максимально правильно "читать" характеры и намерения людей, наличествовала. Просто она была другой. Для других задач и целей. Поэтому "расшифровать" реакцию Харуко, дать ей правильную оценку и оценить, насколько она искренна, он бы смог, только если бы получил такое же "образование", что и она. А его готовили к другой жизни. Но готовили всерьёз. Настолько всерьёз, что, несмотря на его вопиющую молодость и явную семейную протекцию, никто не мог сказать, что он совершенно незаслуженно занимает свою должность.

- Парни, это, конечно же, очень важно... Это, несомненно, серьёзный показатель.

Не получив никакой внятной, понятной реакции, Акиро решил для себя, что продолжать давить и задавать вопросы, не имея на то никаких внятных оснований, может показаться паранойей и шизофренией молодого мужчины, неуверенного в себе. А это грозит "потерей лица" в глазах нижестоящей по положению.

- Я благодарю вас, Сато-сан, за всё, что вы делаете для госпожи Пак Юн Ми и надеюсь на вашу дальнейшую заботу об её благополучии и душевном равновесии. Полагаю, что нам обоим уже пора возвращаться к своим делам и обязанностям.

* * *

- Ну и почему ты молчишь... Харуко-сан? Боишься сболтнуть лишнее?

- Вообще-то, я не на допросе.

- Да причём тут допрос? - азартно улыбающаяся Мэрико, чуть не подскочила на месте. - Что бы ты, на моём месте, подумала, если бы увидела, как твоя давняя подруга так загадочно перемигивается с... Да демоны меня побери, может быть с самой большой знаменитостью Ниппон! А я что должна подумать?

- Что ты не на моём месте и можешь не знать всех особенностей здешних взаимоотношений? - предположила Харуко.

- На твоём месте? Хм... На твоём месте, я бы пожалуй...

Мэрико перестала улыбаться и сосредоточенно задумалась и принялась рассуждать вслух.

- Ну-у-у... Скажем... Если подумать, то... То можно предположить, что... Я могла бы подумать... Ха! Что Агдан-сан немного не такая, какой её все считают!

Она снова оживилась и возбуждённо заёрзала.

- Если бы на месте такой скромницы, как ты, была бы я, то Агдан, каждую свободную минуту, уже ловила бы мои взгляды и с нетерпением ждала бы наступления вечера... А уж вечером... Мы бы... М-м-м... - Мэрико откинулась на спинку стула, устремив свой насмешливо-мечтательный взгляд, мимо Харуко, куда-то вдаль, в пространство. - Или, может быть, я не права и ты не такая уж и скромняшка и знаешь об этом совершенно точно?

"Она что, пытается вывести меня из себя? Чтобы у меня, сгоряча, вырвется что-нибудь эдакое, сокровенное?"

Харуко сделала вид, что не услышала последнего вопроса и изобразила краткий мыслительный процесс, а следом понимание и лёгкое изумление.

- Са-а-а... Это значит, что всё то время, пока мы жили в одной комнате, моя "невинность" находилась под угрозой?

- Не задавай глупых вопросов, - небрежно отмахнулась рукой Мэрико. - Всё зависит от моего начальника. Каким будет приказ, такими будут и мои наклонности... Можно подумать, у тебя всё обстоит совсем по-другому.

- Как обстоят дела у меня, я, пожалуй, умолчу, но ты выдвинула достаточно грандиозный план. И почему ты считаешь, что он осуществим?

- Значит, всё-таки нет. - сделала вывод Мэрико. - А насчёт всего остального... Ты же понимаешь, что, в сущности, Агдан ещё так молода. Она могла ещё не определиться со своими предпочтениями, со своими желаниями... К тому же, ей довелось сидеть в тюрьме. Женской тюрьме, заметь. А там бывают такие порядки! Такие порядки!... Ну, ты понимаешь, о чём я говорю.

- Я понимаю, - кивнула Харуко. - А ты, стало быть, готова взять на себя бремя обустройства личной жизни Агдан-сан, чтобы она была счастлива. Полагаю, господин Акиро будет просто в восторге, от такой новости.

- Господин Акиро? - Мэрико слегка смутилась. - Ах, да. Как же я могла забыть о господине Акиро? Но это решаемая проблема. Да и вообще, мне их отношения, честно говоря, кажутся немного странными. Слишком уж они сдержанные и, зачастую, наигранные.

"Ой, действительно. Как же ты умудрилась забыть про него? Откуда и какие подробности об их отношениях ты знаешь?"

- А что, на самом деле, между ними происходит? Они действительно помолвлены? Всерьёз? И если всерьёз, то когда запланирована свадьба? Ну скажи. Ты же можешь знать.

Харуко тяжело вздохнула.

- Мэрико-сан. Я могу лишь повторить то, что сказала вам ранее...

* * *

Приятный голос, с хорошей, отчётливой дикцией, сообщил название следующей станции и предупредил о скором закрытии дверей. Выждав несколько секунд, двери аккуратно сомкнулись и поезд мягко тронулся с места. Плавно набрав скорость и оставив позади свет посадочных платформ, он проворно нырнул в темноту очередного тоннеля и, слегка покачиваясь на стыках рельс, устремился к своей очередной остановке.

Как всегда, в это время, в вагонах токийской подземки было относительно малолюдно. Основной поток возвращающихся с работы успевал схлынуть за то время, пока Харуко сопровождала свою "подопечную" до дома.

Вот и сейчас, пассажиров оказалось не слишком много. Настолько, что даже имелись свободные сидячие места. Харуко, не раздумывая, села на одно из них, расслабилась и, полуприкрыв глаза, впала в медитативное состояние. Надо ещё раз прокрутить в голове и осмыслить события сегодняшнего дня. Осмыслить беспристрастно, рассмотрев их со всех сторон, чтобы сделать правильные выводы, и предпринять правильные действия, поскольку ошибки весьма... чреваты, для её дальнейшей жизни.

"Для чего она поначалу изображала чуть ли не восторженную дурочку, готовую пускать слюни, при виде красавчиков-айдолов и жадную до закулисных слухов?"

Верит ли она, что Мэрико, поддавшись собственному любопытству, разыскала её, чтобы только поглазеть на Агдан-сан вблизи и попытаться разузнать какие-нибудь подробности о её жизни?

Нет! Она никогда не была увлекающейся натурой. Не тот, у неё, характер. Мэрико никогда не фанатела ни по айдолам, ни по актёрам, ни по спортсменам. Музыка, спорт и фильмы, всегда были, для неё, всего лишь фоном для жизни, способом расслабления и развлечения, но никак не смыслом. Хотя, временами она и могла вести себя, как безбашенная оторва, но совершенно в других обстоятельствах, абсолютно не связанных с попытками поиска подробностей жизни знаменитостей. Не случайно Мэрико получила назначение в более "активный" отдел.

Осознавали ли она, что Харуко обязательно сообщит своему начальству о своём контакте с ней?

Конечно, да! Харуко ни минуты не сомневалась, что Мэрико, на её месте, поступила бы точно так же.

Боялась ли она этого?

Решительное нет. За всё время их разговора, Мэрико ни разу даже не пыталась намекнуть о том, чтобы "не говори, пожалуйста, об этом никому, давай всё это только между нами".

И какой, из всего этого, можно сделать вывод? Только один. Мэрико действовала по прямому и недвусмысленному приказу своего начальника.

Зачем? Чего он хотел? Мотивы?

Тут Харуко вступала на зыбкую тропу догадок и предположений. Она самокритично признавалась самой себе, что её возраст, опыт и уровень служебного допуска, не позволяют вычислить однозначно правильный вариант ответа. Можно только выдвинуть максимально вероятную гипотезу, основываясь на своих знаниях, полученных в "академии", достаточно скудном опыте и личных наблюдениях.

Итак, контрразведка - это, прежде всего, поиск и сбор информации. Обо всём и обо всех. По приказу сверху и по собственной инициативе, в режиме "свободного поиска", поскольку невозможно заранее предугадать, какая информация может оказаться нужной и полезной. И наибольшего карьерного роста, добиваются те, кто делает это максимально настойчиво и упорно. Со временем, это даже становится одной из граней психической профдеформации: беспокойство от того, что ты чего-то не знаешь, к чему-то не имеешь доступа. А значит, этот доступ надо получить. Вдруг это важно?

Вот и начальник Мэрико, мог не стерпеть того факта, что у него нет "источника" возле такой заметной персоны, как госпожа Пак Юн Ми и решил послать "соседям" деликатный намёк, завуалированную просьбу поделиться информацией.

Харуко, конечно же, знала все официальные инструкции, правила и протоколы по взаимодействию и сотрудничеству между отделами. Но знала и то, что существуют так же неформальные и неофициальные связи между руководителями "конторы". Какова их природа и насколько они обязательны, она, конечно же, в силу своего невысокого служебного положения, не знала и это... не хорошо. Начальник Мэрико мог ограничиться одним "намёком" и ждать ответной реакции. А мог и сам, параллельно, в ближайшее время, связаться с её начальником и продублировать своё предложение.

"Это нежелательно! Надо действовать! И действовать быстро! Опередить этот гипотетический контакт, сообщив об этом первой и расставив ПРАВИЛЬНЫЕ акценты. Правильные для меня и... для Агдан-сан. Надо проинформировать, что "соседи" начали "охоту на чужой территории". Завтра же!"

В идеале, реакция её начальника должна быть таковой, чтобы он пожелал немедленно связаться или поймать "браконьера", где-нибудь в коридорах, за пуговицу пиджака и, соблюдая все правила этикета, вежливо спросить: "Уважаемый коллега начальник-сан. Объясните мне, пожалуйста, какого демона ваши сотрудники стали вертеться около моих и задавать им странные вопросы?" А если ещё и интерпретировать кое-какие слова Мэрико, как её намёк на то, что она, находясь около Агдан-сан, стает более продуктивным "источником", то руководство отдела вполне может посчитать такое заявление попыткой "перехвата" операции.

"Извините меня, Мэрико-сан, но не я это первой начала и никакого гири у меня перед тобой нет. Мы, вроде как, были подругами, но подругами чисто ситуационными. И не страдаем от того, что лишились общения друг с другом. Я, по крайней мере, точно."

Быть более "эффективным источником", могла бы стать и она сама. Если бы она тогда сообщила о ТОМ САМОМ разговоре в машине, а руководство отдела ухватилось бы за подвернувшуюся возможность и посчитало бы, что "медовая ловушка" гораздо выгоднее простого "наблюдателя", то... Предоставление дополнительных возможностей, "химия", консультации психологов и у Пак Юн Ми не было бы никаких шансов. Конечно же, существует и такой затрудняющий фактор, как господин Акаси Такиро, но Мэйко была абсолютно права, когда сказала, что это решаемая проблема. Коллеги могут достаточно быстро разработать такую схему прикрытия их возможных... (хм), свиданий, что он ничего даже бы и не заподозрил. Вполне себе стандартная и, даже в чём-то, рутинная операция.

"Правда Юн Ми, так же быстро и внезапно, от всего и отказалась. Что Мэрико, что я, всё равно остались бы ни с чем."

Старшие коллеги рассказывали ей о "междоусобных войнах", бушевавших в "конторе" в сравнительно недавнем прошлом, вспыхнувших из-за того, что один отдел внезапно переходил дорогу другому и... Впрочем, это неважно. Рассказывали ей это для того, чтобы она понимала необходимость осторожности в общении с "соседями". Порой, со "смежниками" бывает проще.

"Значит решено. Подаю доклад Судзуки-сан, а он пускай информирует руководство отдела. Пусть решают, что делать."

Но необходимо соблюсти осторожность в формулировках, чтобы её не заподозрили в личной заинтересованности, попытках манипуляции и навязывании решения. Начальство такое не любит и не прощает.

"Значит, никаких предположений, эмоций и личных мнений. Только голые факты!"

Правда, всё равно остаётся вероятность, что руководители найдут общий язык и придут к общему мнению. А это опасно. Они могут рассмотреть доклад Мэрико (а он обязательно будет!) и заподозрить её, Харуко, в "особом отношении к объекту оперативной разработки", в "нелояльности", в "сокрытии информации и утаивании части полученных сведений".

Неизвестно, какое обвинение хуже. Непременным условием работы в "конторе" является железная дисциплина и беспрекословное исполнение приказов вышестоящих. Да, конечно, во всей Ниппон никого не удивишь такими принципами работы. Но в "конторе", и некоторых других, аналогичных учреждениях, эти правила возведены в абсолют. Как и наказания за их нарушение, потому что они занимаются не какой-нибудь коммерцией, а вопросами "безопасности государства".

"Ах, как же Агдан-сан не во время и не кстати показала наши "особые" отношения! Но откуда ей было знать?"

* * *

Жизнь Харуко, до определённого момента, протекала самым заурядным образом. Хорошая школа и неплохой университет. И там, и там - отличные оценки. После получения диплома - неожиданное предложение о "переходе на государственную службу". После недолгих раздумий - согласие и длительное тестирование на знания, интеллект, личные качества и психологическую устойчивость. Затем обучение в "академии", распределение в один из отделов "конторы" и работа. Точнее, служба.

Харуко много раз размышляла о том, почему именно ей предложили "поступить на службу", почему, среди всех выпускников университета (ни одного знакомого лица, в "академии", она так и не увидела) выбрали именно её и только её. Скорее всего, пришла она к выводу, из-за её умения выстраивать отношения людей вокруг себя таким образом, чтобы все считали себя в чём-то обязанными ей. Но при этом, личная выгода никогда не была её целью.

Ни в школе, ни в университете, она никогда не носила титула "королевы" и не считалась "звездой", но не была и ни отшельницей, ни изгоем. Харуко никогда не старалась оказаться в центре внимания. Слишком уж это хлопотно. Парней, вокруг неё, вертелось не больше, чем около других девушек. Но впоследствии никто из них не мог сказать, пожаловаться, что она "коварная и жестокая", что она "разбила ему сердце", "поигралась и бросила" и всякое такое прочее.

Она никогда и ни с кем не конфликтовала, не манипулировала и охотно помогала всем, кто просил её о помощи. А когда она просила о чём-либо, её просьбы всегда исполняли с радостью и энтузиазмом. Харуко никогда ни с кем не ссорилась, не ругалась и у неё никогда не было врагов. Но если возникали какие-либо проблемы, то они решались окружающими людьми, как бы сами собой, без её участия. Все считали своим долгом защитить и оградить от неприятностей безобидную и беззащитную девочку, такую милую и тихую. И ещё, каким-то необъяснимым образом, всё и всегда делалось так, как бы этого хотелось ей, а её личное мнение всегда становилось общим.

Харуко никогда не манипулировала людьми ради личных целей. Ей просто нравилось, когда вокруг неё всё тихо, спокойно и дружелюбно.

Каким-то образом, кадровики "конторы" сумели найти, вычислить её, "просеяв" сотни студентов, и, после получения диплома, вышли с ней на контакт.

Когда Харуко вербовали, её честно предупредили и правдиво описали, какой станет её жизнь, и что, возможно, ей придётся делать и чем заниматься. Малоприятные, честно говоря, рисовались картины. Но, хорошенько всё обдумав, она всё равно дала своё согласие. Поразмыслив, Харуко пришла к выводу, что, имея на руках диплом неплохого университета, можно найти работу в одной из корпораций Ниппон. Это будет более выгодно в деньгах, но это и сделает её крохотной песчинкой в людском море офисных работников. Надеяться изменить корпоративную культуру "под себя", было бы необоснованной самоуверенностью. К тому же, не смотря на все громкие декларации о равенстве и равноправии, существовал чётко очерченный "потолок", ограничивающий карьерный рост для женщин.

Пойдя же на службу в "контору", Харуко получала возможность жить и работать по совсем другим правилам. Оставаясь в "тени", воздействовать и влиять на людей так, чтобы они об этом даже не догадывались, показалось ей довольно-таки заманчивым делом. По сути, ей предложили профессионально заниматься тем, чем она по-любительски занималась в школе и университете. Карьерный рост (не такой, кстати, ограниченный, как в частном секторе) становился не таким уж и важным.

Её нынешний, непосредственный начальник Судзуки Като, был ярким тому примером. В некотором смысле - легенда "конторы". Старый оперативник, имеющий немалые заслуги, он давно уже перерос свою нынешнюю должность и звание. Немало более молодых сотрудников, пришедших на службу гораздо позднее, со временем оказались выше его по карьерной лестнице. Но это нисколько не задевало Судзуки-сан и от любых предложений какого-либо повышения, он вежливо, но категорически, отказывался.

- Я нужен и более полезен для Ниппон и для Тэнно на своём нынешнем месте... А быть руководителем - не по мне! Скучно!

Словно у матёрого охотничьего пса, с феноменальным нюхом, весь смысл его жизни заключался в том, чтобы найти цепочку неявных следов, встать на них, распутать, догнать, настигнуть свою добычу и вонзить в неё свои клыки.

А сидеть целыми днями в кабинете, руководить и отслеживать, по документам, как это делают другие, Судзуки-сан был категорически не согласен.

Харуко уважала его, всегда выражала, полагающееся ему, почтение и надеялась, что когда-нибудь, у неё появится хотя бы часть того оперативного чутья, которое он демонстрировал ежедневно, как бы между прочим.

Остальные коллеги Харуко, уступая Судзуки Като в опыте, были схожи с ним в другом. В своей преданности службе. Очень часто, продолжительность их рабочего дня оставляла далеко позади продолжительность работы, ставшей знаменитой на весь мир, "трудолюбивых" офисных сотрудников частных корпораций. Готовя очередную операцию или оперативное мероприятие, они переставали обращать внимание на часы и время суток. Лишь только семейные сотрудники звонили домой и сообщали, привыкшим ко всему жёнам, что "я сегодня опять задержусь".

И мотивом этого были совсем не деньги (в корпорациях, как уже говорилось, платили больше), не любовь к интригам, не получение удовольствия от ощущения своих незримых возможностей и "теневого" влияния...

Источником всего был, как бы пафосно это не звучало, самый обычный патриотизм. Спокойный и осознанный. Совсем не похожий на тот, что демонстрируют люди из шумных и буйных партий и организаций, которые периодически разъезжают по улицам городов колоннами минивэнов, размахивая флагами и транспарантами, орущие, через громкоговорители, напыщенные лозунги и призывы.

Харуко, ещё на стадии психологического тестирования, с некоторым удивлением, обнаружила в себе это чувство. А последующая учёба в "академии", его только укрепило. Она узнала, насколько могут быть хрупки и уязвимы структуры Ниппон, насколько наивны и неподготовлены могут оказаться её сограждане и какие последствия могут наступить от воздействия чьей-то чужой и враждебной воли на всё то, что привычно окружает её с самого детства. Ей помогли осознать, насколько ценно, для неё, общество, в котором ей посчастливилось родиться, и насколько дорога ей та жизнь, которую ведёт она и все её беспечные сограждане. И поэтому жизнь, на которую теперь обречена Харуко и все её коллеги, не кажется чрезмерной платой за сохранение благополучия Ниппон и за Божественного Тэнно.

Да! Именно Божественного! Это никогда не выходило "наружу" и об этом никогда не говорили открыто, но для всех сотрудников "конторы", как для всех сотрудников остальных, аналогичных учреждений, Тэнно продолжал оставаться законным обладателем полного титула всех своих Божественных предков, невзирая на бурные исторические события прошлого. Цунами может обрушиться на берег и затопить его. Но, рано или поздно, морская вода схлынет и затопленный берег снова станет сушей. А "Тэнно Хэйка Банзай " , в глазах немногих решительных людей, продолжал оставаться кличем, вызывающим горячий отклик в их сердцах.

Когда пришло время, Харуко присоединилась к своим новым коллегам и начала усердно работать, чтобы оградить свою страну и своего Императора от возможных бед и неприятностей. И никаких иллюзий она заранее даже не строила. Работа, которую ей поручали, ожидаемо, по большей части, была пустой, бумажной, скучной, рутинной, без захватывающих приключений и громких подвигов. Поэтому получение очередного, но весьма необычного задания, радостно встрепенуло Харуко, дало надежду на то, что часть её службы пройдёт гораздо более увлекательно, чем обычно.

Ей предстояло "сопровождать" новую, внезапно вспыхнувшую на небосклоне японского информационного пространства, "звезду" - корейскую певицу Пак Юн Ми, с которой, в последние годы, не раз происходили странные, необъяснимые события, вызывавшие горячие споры и самые дикие предположения. И поскольку она выразила желание остаться жить в Японии, руководство "конторы" отдало приказ разобраться во всём и дать ответ на вопрос: "Кто же она такая, на самом деле, Пак Юн Ми? Не представляет ли она опасность для страны? Стоит ли позволять ей жить в Ниппон?"

Чтобы, работая "под прикрытием", получать об "объекте оперативной разработки" максимально полную и достоверную информацию, надо войти с ним в близкие, доверительные отношения. Чтобы добиться таких отношений, надо чтобы "объект" чувствовал твою искреннюю симпатию к себе. Чтобы испытывать такие чувства к "объекту", надо, не взирая на моральный облик и любые сомнительные поступки "объекта", суметь найти в его характере хоть какие-нибудь положительные качества и заставить себя восхищаться ими, полюбить их. И полюбить абсолютно искренне.. Фальшь не пройдёт, поскольку даже самый глупый и недалёкий человек безошибочно и интуитивно чувствует неискренность, по отношению к себе.

А чтобы добиться такого результата, существовало множество методик и психологических приёмов. Не всегда приятных и приемлемых для обычного человека. Например, если бы Харуко отдали гипотетический приказ о внедрения в некую условную банду, через групповое... хм... неизбежное, то она смогла бы зацепиться и стать там "своей", отыграв всю естественную гамму положенных чувств. От паники и истерики, до неожиданного удивления и, практически, радости от такого "знакомства".

Ситуация, конечно же, была чисто теоретическая, но на занятии её разбирали весьма подробно.

К счастью, на новом задании, ни к какому психологическому принуждению, в отношении к самой себе, прибегать не пришлось. Певица Агдан, она же госпожа Пак Юн Ми, состояла из одних достоинств и положительных качеств. А если добавить (хотя до сих пор и не подтверждённую) мистическую составляющую её личности...

Харуко, безо всяких душевных напряжений и внутренних принуждений, почувствовала к Агдан почтительную благожелательность и искреннее уважение к её талантам и способностям, желание помогать, в меру своих скромных сил, преодолевать трудности и решать вопросы, возникающие перед ней. К этой необыкновенной девушке, невероятными глазами, невозможно было отнестись по-другому. Она притягивала к себе и вызывала радость от одного факта близкого присутствия рядом.

Душу Харуко грело то, что и Агдан, вскоре после их знакомства, как-то по-детски непринуждённо, стала демонстрировать свою симпатию и доверие к ней. Это по-настоящему её радовало. Харуко была знакома и полностью согласна с господствующем в Сети мнением, что Агдан может стать настоящим "талисманом Ниппон " и лучшее, что можно сделать, это крепко привязать её к стране множеством прочных, незримых нитей. Изредка, стыдливо, тайком, у Харуко даже проскакивали тщеславные мысли, что она сама теперь является одной из таких невидимых ниточек. Ей хотелось стать полезной и незаменимой.

Плохо было только то, что Харуко находилась около Агдан не по собственному желанию, а по приказу вышестоящих. Служебный долг сурово требовал, чтобы она защищала свою страну от всех мыслимых и немыслимых опасностей. От кого бы они не исходили.

Ещё одной гранью психологической профдеформации любого, долго прослужившего контрразведчика, являлась постоянная подозрительность, вплоть до лёгкой паранойи. И чем дольше он служил, чем выше была его должность, тем сильнее было это чувство. Он начинал верить информации только тогда, когда получал её подтверждение от (как минимум!) двух других, независимых друг от друга, источников. Все люди, попавшие в поле его интереса, являлись потенциальными злоумышленниками, пока (и если) не будет доказано обратное. Принцип "презумпции невиновности" тут работает... немного не так, как все привыкли.

В обычной жизни существуют границы, очерченные законами, традициями, нормами морали и прочим. Но если появляется казённая формулировка "безопасность государства", то все эти границы, в понимании некоторых учреждений, становятся весьма зыбкими, условными, прозрачными и сдвигаются... далеко. Очень далеко. Как по отношению к "чужим", так и по отношению к "своим".

Харуко защищала свою страну, как и требовал от неё её служебный долг. Но, с некоторых пор, она поймала себя на том, что стала оберегать и Агдан... от своей страны. Совершенно неожиданно для самой себя и совершенно непроизвольно, отдельные мелочи в поведении, фразы, которые можно было бы оценить двояко, перестали попадать в её отчёты, чтобы не наводить вышестоящих на мысли о "потенциальной опасности" со стороны Агдан. Государственный чиновник, живущий в душе у Харуко, протестовал против такого вопиющего нарушения служебного долга, но она утихомиривала его, уговаривая и находя доводы того, что это не пренебрежение долгом, а просто другое его исполнение. Забота о благополучии Агдан и есть забота о Ниппон.

Но если руководство Харуко, по какой-либо причине, придёт к мысли, что отчёты о наблюдении, которые она подавала, могут оказаться неполными, то это вызовет у него вполне предсказуемую реакцию. Сразу же появятся вопросы и ответы на них будут искать уже её коллеги.

"Наш сотрудник давал неполную, а возможно и недостоверную, информацию?... Почему?... Какая информация утаивалась?... Что мы не знаем о Пак Юн Ми, она же Агдан?... Не представляет ли это опасности для Ниппон и Тэнно?... Не лучшим ли выходом будет высылка госпожи Пак из Ниппон?"

Следуя логике "конторы" и других, аналогичных учреждений, появление около Тэнно нового лица - это повод насторожиться и сделать "охотничью стойку". А явная польза того, что уже сделал этот "объект разработки", ничего не доказывает. Это может оказаться усыплением бдительности и вхождением в доверие. Возможность "объекта" производить воздействия, с условным знаком "плюс", означает и возможность воздействий со знаком "минус". Тем более, что первоначально никто даже и не предполагал, что "объект" так быстро "поднимется" до Тэнно и что он отнесётся к ней так благожелательно. Такое стремительное восхождение ведь может оказаться и результатом целенаправленных усилий, предпринятых Агдан. Или, что ещё хуже, людей, стоящих за ней... "А с какой целью?"

Несмотря на то, что Божественный явно и недвусмысленно проявил своё благоволение, вероятность того, что Агдан, так или иначе, могут "выдавить" из страны, была отнюдь не нулевой. Традиционно, безопасники и контрразведчики относились к вопросам безопасности страны и самого Тэнно гораздо более серьёзней, чем он сам. С о-о-очень значительной перестраховкой.

Формально, Тэнно мог дать указания, отменяющие такие действия, и все будут обязаны беспрекословно им подчиниться, но... "Всё это замечательно, Харуко-сан, но есть один ма-а-аленький нюанс... Совсем крошечный..."

Ещё во время учёбы в "академии", когда на одном из занятий они разбирали одну из старых операций, знакомясь с письменными материалами по ней, взгляд Харуко зацепился за одну необычную фразу в финальной части.

"Несмотря на своё первоначальное, негативное отношение к данному вопросу, после предъявления новых фактов, Тэнно изменил своё мнение и дал своё высочайшее соизволение на..."

Перечитав материалы ещё раз и обратив внимание на некоторые другие места, на которые, в первый раз, она не обратила особого внимания, Харуко пришла к неожиданному выводу, что отношения "Император - спецслужбы" были отнюдь не отношением "начальник - подчинённые", как это считалось. Всё было совсем не так, как она раньше думала, а гораздо сложнее, раз "контора" (а вероятнее всего, и все остальные "смежники"), если имела она своё, особое мнение, по какому-либо вопросу, могла влиять на решения САМОГО Тэнно.

И вот Харуко, маленький и незначительный "винтик" такой большой и неумолимой "машины", совершенно неожиданно для самой себя, вступила в негласное противодействие со своими "работодателям", чтобы не дать им повода совершить ошибку, с её точки зрения, в отношении Агдан. Вступила абсолютно рефлекторно, не задумываясь о возможных последствиях для себя, базируясь лишь на чувствах, которые она стала испытывать к своей "подопечной".

"Эх, Юна, Юна! А ты об этом даже и не подозреваешь!"

"Контора", время от времени, присылала ей файлы с записями телефонных разговоров "объекта", чтобы она была в курсе её личных и семейных дел, и поэтому Харуко знала, как мама называет Юн Ми.

А какие именно чувства испытывала японка Сато Харуко, обычный госслужащий, к восходящей поп-звезде, кореянке Пак Юн Ми?... Непростой вопрос.

Когда Харуко была "на эмоциях", она чувствовала себя донельзя обиженным и обманутым ребёнком. Ребёнком, перед которым внезапно распахнули двери, за которыми скрывались всевозможные, самые невероятные детские сокровища, которые он только мог себе вообразить, и пообещали ему всё, что он только себе пожелает. И тут же, безо всяких предупреждения, эти двери внезапно захлопнулись, потому что... А вот объяснения, с точки зрения ребёнка, были совершенно невнятными и абсолютно неубедительными.

Но переходя в состояние "рациональность", Харуко признавалась самой себе, что Агдан поступила очень мудро, моментально дав "задний ход", не позволив даже намёка на начало рискованных "отношений" между ними. Становиться соперником и препятствием для такого человека как Акиро Такаси - верх глупости для мелкого чиновника, каковым, по сути дела, она и являлась. Ничем хорошим, для неё, это точно бы не закончилось.

А "сближаться" с Агдан, используя возможности и влияние "конторы", чтобы она "прикрыла" её от Акиро... Мысли об этом вызывали рефлекторное неприятие и отторжение, поскольку казались... казались святотатством, хотя Харуко была совершенно не религиозной. Вот нисколечко! Она надевала кимоно и посещала храмы только в дни общегосударственных праздников, когда этого требовали традиции и когда так поступали все жители Ниппон. Но после того, как она стала свидетелем...

"Ну ладно, буду честной... стала ПОЧТИ свидетелем, поскольку мне довелось наблюдать только непосредственные последствия."

... случаев, связанных с Агдан, имеющие некие признаки, которые иначе как (проще всего!) божественным вмешательством не объяснить, в душе Харуко поселились сомнения и смятение. Все прежние преставления о мире, окружающем её, покрылись трещинами и опасно накренились, грозя окончательно рухнуть и похоронить, под своими обломками, всю её прежнюю жизнь. То, что она раньше считала настолько фантастическим и невероятным, что это даже не стоило времени, потраченного на размышления и рассуждения о нём, вдруг оказалось пугающе близким и реальным. Настолько близким и реальным, что его можно было буквально потрогать руками. И осознание этого кружило голову и опьяняло не хуже крепкого алкоголя. Приходилось постоянно контролировать себя, чтобы казаться всем такой же, как и прежде. Словно ничего особенного не происходит. Просто она "сопровождает" очень популярную и перспективную "звезду" шоу-бизнеса и ничего более.

* * *

Харуко почувствовала навалившуюся апатию и усталость от всех этих размышлений.

"А может зря я так себя так "загоняю"? - лениво подумала она. - Ну напишет Мэрико спорный доклад... Ну вызовет он вопросы... Так это же всем должно быть очевидно, что я и не обязана сообщать ей истинное положение дел. Наоборот - я должна напустить побольше тумана, максимально дезинформировать любых любопытствующих. Поэтому, дескать, она и сделала неверные выводы."

Харуко повертела в голове эти новые соображения.

"Вполне возможно, - решила она. - Такой аргумент должен сработать. Надо только отправлять сообщение о "контакте" уже сегодня, а не завтра... Сегодня же! Кратко, но выразительно, чтобы руководство успело себя "накрутить" и воспринимать любые высказанные сомнения в мой адрес, как очевидную попытку очернения. А позднее, когда от меня потребуют подробностей, надо не перестараться с их изложением."

Харуко принялась подбирать подходящие для этого формулировки. Уж что-что, а составлять документы так, как этого требовало начальство, она, не взирая на малый стаж своей работы, уже умела. Точнее - её научили.

"Значит - решено! Возвращаюсь к себе и, первым делом, составляю и отправляю Судзуки-сан сообщение. Потом делаю вечерние ката. Потом душ, лёгкий ужин, чай и... спать! И никакой Сети! Никакого телевизора! Завтра мне надо быть хорошо отдохнувшей, с ясной головой".

Кусочек сознания, контролирующий окружающую обстановку, отметил, что поезд только что покинул станцию, которая была предпоследней в её привычном, ежедневном маршруте.

"А если, всё-таки, на мой счёт возникнут сомнения, то придётся "расколоться" и рассказать о том, что аж САМА Агдан-сан предлагала мне сняться в своём клипе. А я "малодушно поддалась соблазну" стать известной, "засветившись" рядом с такой "звездой", как она. И хотя идея о клипе оказалась чисто умозрительной, далёкой и туманной перспективой, (ха, да и кто бы мне разрешил участвовать в чём-либо подобном!) я всё равно настолько прониклась "глубокой симпатией и благодарностью" к Агдан-сан за такое предложение, что "снисходительно не замечала" каких-либо необычных особенностей в её поведении и привычках, желая сохранить доверительность в отношениях со своей "подопечной", чтобы не утратить возможность когда-нибудь... может быть... в будущем..."

Харуко горько усмехнулась про себя.

"Конечно же, это тоже нарушение. Но, всё ж таки, не "предательство интересов службы"... Девичьи грёзы - они же такие... девичьи. Они не замечают приказов и игнорируют уставы. Мечты о всемирной славе и толпах поклонников сильнее всего этого..."

Поезд начал сбавлять ход.

"Только, на всякий случай, надо просчитать, продумать и расставить правдоподобную цепочку моих психоэмоциональных состояний и рассуждений, которые "довели меня до жизни такой"... Хотя, всё это годится только для полиграфа. А вот против "химии"..."

Харуко непроизвольно передёрнула плечами и поёжилась.

Тьма и теснота тоннеля, мелькавшие за окнами вагона, почти мгновенно сменились яркостью искусственного освещения и относительным простором подземной станции. Поезд останавливался, двигаясь всё медленнее и медленнее. Харуко встала со своего места, подошла к ближайшей двери и взялась за поручень. Рядом вставали пассажиры, которые, как и она, готовились к выходу. Некоторые мужчины, как обычно, бросали на неё короткие, боязливые взгляды, любуясь весьма миловидной и привлекательной соотечественницей, не обращая внимания на то, что одета она была стандартно по-офисному, как и десятки (если не сотни) тысяч девушек и женщин Большого Токио. И никто из них даже не подозревал, какая умственная работа велась в голове у этой симпатичной незнакомки.

И как всегда, никто не рискнул заговорить с ней и попытаться познакомиться. Токио - это огромный город, населённый загнанными жизнью, нерешительными людьми, приговорёнными к одиночеству.

"Надеюсь, Агдан-сама, что я не ошибаюсь в тебе и что ты стоишь того, чтобы я, ради тебя, рисковала своей шеей".

Поезд наконец-то закончил торможение и мягко остановился. Двери вагона, под приятный голос из динамиков, с лёгким шипением, разъехались в стороны и Харуко шагнула на платформу станции.