Ледяная танцовщица любит бабуинов (Bleach)

1.1. Я люблю тебя. Любишь ли ты меня?

Рассерженная как никогда на весь белый свет, а в особенности, на своего брата, Кучики Рукия стремительно направлялась к своим новым покоям, которые были максимально удалены от рабочей части дома.

Она смогла упросить Бьякую отдать ей их, потому что в последнее время тот у себя принимал подозрительно много гостей. От их количества и шума у неё начались головные боли. И это не считая того, что в рядах Готея-13 по-прежнему не хватало рук после войны с квинси и поэтому на её плечи начальство сваливало непомерно много лишней работы.

Беспокоясь за самочувствие сестры, Бьякуя в тот же день, как услышал жалобу, приказал слугам всё организовать для её переезда.

Комната Рукии теперь находилась на максимальном расстоянии от покоев Бьякуи. И это её устраивало, как ничто другое в доме.

О том, что её совершенно не волновал никакой шум и о том, что работы не так уж и много было, брюнетка молчала. Потому что Кионе с радостью брала львиную долю её нагрузки на себя, выслуживаясь лишний раз перед капитаном, и не зная об истинных намерениях Ледяной танцовщицы, как прозвали некогда Рукию в народе.

Глава клана тоже молчал. Только о том, что ему не было нужды ломать голову над странным поведением сестры и посылать к ней шпионов, чтобы догадаться — его верный и незаменимый лейтенант тайком встречался с Рукией, которая делала всё возможное, чтобы тот не попался случайно брату на глаза. Даже выцыганила у Урахары однажды каким-то образом браслет, скрывающий реяцу.

Оба — Рукия и Бьякуя, не подозревали, что могли друг от друга ничего не скрывать.

Бьякуя не собирался каким-либо образом лишать сестру того близкого человека, который мог сделать её по-настоящему счастливой. В его понимании, вполне обоснованном и справедливом, Ренджи был единственным мужчиной, которому он без малейших опасений мог вверить жизнь Рукии. А сама Рукия о подобном даже не задумывалась, всё ещё помня о том брате, с которым не жила — уживалась вместе, до тех судьбоносных событий в Каракуре и Сейретее, произошедших около восьми лет тому назад, которые перевернули весь мир шинигами и Пустых раз и навсегда.

Но, увы, хоть во власти Кучики Бьякуи и было возможно многое, но не всё. В частности, устроить союз Рукии и Ренджи. Единственной причиной тому было как раз таки его высокое положение главы клана Кучики — одного из Четырёх Благороднейших Домов. Высокий социальный статус не предполагал брачного союза между благородной и выходцем из трущоб с окраин Руконгая. Да, он сам когда-то женился на Хисане, которая тоже была оттуда, а затем принял Рукию в семью, но для подобного ему пришлось дважды проходить девять кругов Ада. И оба раза ему удавались. В третий раз, он боялся, ему не дадут такое повторить.

Рукия сама всё это понимала. Но не принимала. И лелеяла надежду, что когда-нибудь что-то такое произойдёт, что вмиг уберёт все преграды на её пути. За такое она будет бороться! Даже со своим братом. И целым сословием, как сам дважды делал это Бьякуя.

Сегодня же, когда её любимый старший брат предложил ей выйти замуж, в ней вспыхнуло желание прибить его прямо на месте. Нет, не потому, что ей не хотелось предложенного.

Дело всё было в том, что Ренджи даже не рассматривался как кандидат в её мужья.

Вместо понимания, участия, да хоть сожаления, Рукия увидела в глазах брата холодную решительность следовать правилам клана и неотвратимость судьбы аристократки — вступать в союз только с представителями той же социальной группы. Бьякуя-нии-сама, который в последние годы старался её во всём поддерживать, превратился снова в того самого холодного главу клана Кучики, которого она встретила много лет назад в академии, который стоял перед эшафотом на горе Сокиоку и смиренно ждал её казни.

И теперь она быстро шагала к себе, чуть ли не бегом, сжав зубы и кулаки, едва сдерживая все те не особо цензурные слова, которые она в порыве гнева чуть не выложила брату только что. Да что там гневные слова? Плевать ей хотелось на весь свой статус, клан и его главу, иже с ними. Всё что её теперь волновало — это чтобы Ренджи был всегда рядом. Ну и души, невинные, чистые и беззащитные, куда ж без них.

"Да как такое возможно? — кричала она мысленно. — Неужели я буду вынуждена насильно выйти замуж за какого-нибудь напыщенного урода, только потому, что он якобы благородных кровей?! Не позволю! Никогда! Ни за что!"

Только добравшись до своих покоев и захлопнув в сердцах со всей силы двери, Рукия смогла перевести дух. "Надо что-то придумать… Нет, я просто обязана что-то сделать! Я или Ренджи! Он этого тоже так просто не оставит. Не позволит", — она попыталась успокоиться. В конце концов, она, наплевав на все приличия благородной леди, открыла настежь окно и, что было мочи, заорала. Именно заорала — долго и во всю мощь своих голосовых связок, будто только это могло принести ей какое-то облегчение. Когда же воздух в лёгких закончился, она побрела к своей кровати и с размаху плюхнулась лицом в мягкую пухлую подушку.

Некоторое время она просто обессилено лежала, думая о своём будущем, которое теперь её совсем не радовало.

Вдруг, кровать прогнулась под чьим-то весом, и Рукию тут же окружило тепло и знакомый запах. Ренджи, судя по всему, только что вернулся с очередного рейда откуда-то из Мира Живых — от него пахло мужчиной, солнцем, пыльной дорогой и травой. Но Рукии как раз не нужно было ничего больше этого, потому что она любила в нём всё, как и он в ней.

Сильные, надёжные, но всегда нежные с ней руки обвили её маленькое тело. На фоне Ренджи, оно было просто кукольным.

Одной рукой он обнял её за плечи, другой за талию и прижал к себе, зарывшись носом в шелковые иссиня-чёрные волосы.

Рукия в блаженстве закрыла глаза. Когда Реджи её так обнимал, казалось, что весь мир может подождать, все тревоги ничтожны. Не было для неё ничего лучше, чем ощущать спиной его горячую крепкую грудь и размеренное биение сердца, кольцо сильных надёжных рук вокруг себя и прикосновения его губ на своей коже. Им двоим не было нужды в словах, чтобы узнать друг друга с первого прикосновения.

Где-то над ухом защекотало тёплое дыхание.

— Ну-ну, моя прекрасная леди, и какой же глупец на этот раз тебя так сильно расстроил? Я тебя услышал ещё у врат Сенкаймона. Просто скажи, и я его отправлю в Уэко Мундо, если это как-то улучшит твоё настроение.

— Р-ренджи?.. — Рукия покраснела от тихого голоса с хрипотцой, который пробирал до мурашек и выветривал из головы все мысли.

Ей грела сердце та забота и та преданность, с которой он был готов выполнять любое её пожелание. Даже если оно было, на самом деле, невыполнимым. Как сейчас.

— М-м? — потеревшись носом о волосы, Ренджи поцеловал её в висок. — Что? Неужели снова возникло какое-то недопонимание с капитаном?

Рукия закусила губу — и как он угадал? Ренджи не часто раньше отличался внимательностью к деталям и пониманием, но с тех пор, как он признался ей шесть лет назад, всё круто поменялось. Красноволосый стал её читать, как открытую книгу.

Брюнетка перевернулась в объятиях Ренджи и встретилась с ним взглядом. На неё внимательно смотрели карие глаза. Сладкие, как карамель. Красивые, как осень.

— Ну, и? — подгонял Ренджи.

Рукия не заметила, как сжала в руках край его формы. Она тихо вздохнула, легко коснулась своими губами его щеки и прижалась к широкой груди.

Ренджи не понял, почему Рукия себя так повела. Обычно, она бы ходила взад-вперёд по комнате, рассуждая вслух о проблеме. На худой конец, начала бы ругать себя, его или кого бы то ни было ещё из-за возникших трудностей. Просто ей так легче было взять себя в руки и начать уже более спокойно думать. Сейчас же, она просто сжалась в комочек в его объятиях, будто искала в них успокоения.

Тут у него возникла мысль, что Рукия стоит на грани слёз. И действительно — спустя несколько секунд брюнетка тихонечко засопела. Говорить она по-прежнему не хотела, и мужчине не осталось ничего иного, кроме как попытаться её успокоить.

Но быть слёзной жилеткой Абарай не привык. Более того, сама Рукия не так уж и много на его памяти плакала. Значит, причина, что стояла за её подавленным состоянием, была серьёзная. И скорее всего, безвыходная.

Положив свою ладонь Рукии на голову, Ренджи начал неспешно поглаживать её по волосам, бормоча какие-то успокаивающие слова. В конце концов, это подействовало на неё и всхлипы вскоре затихли.

Когда Рукия смогла взять себя в руки, она обняла Ренджи за шею.

— Ренджи, брат мне сказал, что хочет меня замуж выдать, — прошептала она горестно. И с такой обидой, которую он от неё вряд ли когда-либо слышал.

Абарая как обухом по голове ударили. Очень давно, ещё когда Рукию забрали в академии представители клана Кучики, он понял — между ними простёрлась пропасть, да такой ширины, что противоположного края не стало видно. Но, тем не менее, он никогда не прекращал попыток приблизиться вновь к ней. И спустя много лет он снова может спокойно находиться рядом с ней, касаться её, обнимать, целовать…

— Эй, малышка, не грусти, — он легонько поцеловал её в лоб, — ты же знаешь, я никому не позволю тебя у меня отобрать. Даже если этот кто-то — твой брат и мой капитан.

"Отступиться от неё из-за такой мелочи? Ага, держи карман шире! Нет, капитан, уж чего-чего, а отобрать у меня мою Рукию вы не сможете, даже не надейтесь!" — Ренджи давным-давно совершил уже ошибку, отпустив Рукию, но второй раз подобное больше не случится! Он никогда не был из числа тех, кто сразу же опускал руки, встретив препятствие. Даже если оно было таким… проблемным. Да, сейчас оно было именно таким — с виду сложным, но наверняка разрешимым.

— И что ты думаешь делать? — кажется, в тёмных глазах Рукии собралась вся печаль мира. Но на самом донышке Ренджи увидел надежду на него.

— Пока ничего, — просто и легко ответил он. Наверное, даже слишком легко, ибо Рукия тотчас же недоверчиво нахмурилась. — И не надо на меня так смотреть. Я тебя никогда никому не отдам, но у нас пока слишком мало информации.

— Хо-о-о… — Рукия ухмыльнулась, — Ренджи-стратег, который сначала думает, а потом делает. Ущипните меня, я видимо сплю!

Абарай и бровью не повёл, тут же цапнув легонько Рукию за бок.

— Ай! Ты чего щиплешься?! Нарываешься?

— Ты сама попросила, — невозмутимо парировал Ренджи и сел на кровати, по-прежнему не разжимая объятий. Рукия надулась и застучала кулаками по его груди. Тот лишь засмеялся, притворно причитая от сильной боли. — Ай-ай-ай, я тут помочь пытаюсь, успокоить как-то, а меня вместо благодарности бьют.

— … Ты не исправим, — Рукия горестно вздохнула, но потом всё же улыбнулась, — я очень ценю то, что ты для меня стараешься.

— Честно?

— Так ты сомневаешься? — вмиг её улыбка растаяла, а бровь начала дёргаться. — Болван, я тебе душу изливаю, а ты всё шутки шутишь! Ух! — она в последний раз ударила его в грудь.

На это Ренджи только рассмеялся и поцеловал её.

— Не буянь, моя Ледяная Принцесса, иначе я буду тебя только сильнее любить, — приговаривал Ренджи, между поцелуями, которыми стал осыпать её лицо, затем руки.

— Ты точно ненормальный, — смущённая, Рукия нравилась Абараю ещё больше обычного, отчего он неосознанно начал обнимать крепче и целовать настойчивее. — Хоть бы помылся, прежде чем идти ко мне и лезть с поцелуями. — "Дура. Кого я обманываю? — тут же застонала мысленно брюнетка. — Сейчас пусть хоть конец света наступит, мне всё равно!"

К её разочарованию, Ренджи послушно остановился и отпустил Рукию.

— Как пожелаете, моё Высочество.

— "Твоё"? — бровь Рукии взлетела вверх.

— Я тебя никому не отдам, — вариативность ухмылок красноволосого не знала границ и сейчас на его лице было написано: "Ты моя, и только пусть кто-то попробует пальцем тебя тронуть!" — странное и сочетание собственничества, уверенности и вместе с тем нежности и преданности. — Я ведь тебя люблю.

Рукия затрепетала. Сколько раз он уже ей говорил эти слова? Не счесть. А она? А она чего-то боялась. Будто, скажи она в ответ тоже самое, как её прекрасный маленький мирок на двоих мог с треском расколоться в тот же миг и рассыпаться на мириады осколков. Поэтому она упорно стискивала зубы, поджимала губы и отводила взгляд, не желая отвечать ему тем же.

— Интересно, каков будет первый раз, когда ты мне скажешь, что тоже любишь меня? — задумчиво бросил Ренджи.

Он никогда не корил её за это, не бросался никакими обвинениями, но Рукия всё равно знала — она обижала его этим. Будто он был её маленьким грязным секретом, ошибкой о которой неприлично было поведать миру. Но это было не так, совсем не так. Он всегда говорил — "Когда ты скажешь, что тоже меня любишь?", вместо — "А ты меня любишь?". И за это Рукия благодарила весь свет, каждый день — он всё понимал и просто терпеливо ждал нужного времени. Ждал её, ждал признания.

Всё только ради неё.

— Наверное… — Рукия подняла голову. В её иолитовых глазах плескались вина и сожаление, пусть она в этот момент и улыбалась. — Наверное, это будет тот самый момент, когда мне окончательно осточертеет вся эта игра в аристократическую жизнь и я пошлю весь свой клан, фамилию, статус куда подальше.

— Что, — Ренджи наклонился к Рукии и нежно коснулся ладонью её щеки, — даже своего брата пошлёшь? — подушечкой большого пальца он провёл по её нижней губе. Она была словно лепесток цветка.

Желание поцеловать её снова вспыхнуло в нём, с утроенной силой. Но он помнил о своём обещании не трогать её пока не примет ванну, поэтому убрал руку.

Не дожидаясь ответа, он уже встал и собрался уходить, но Рукия снова его удивила. Спрыгнув следом с кровати, она встала перед ним, потянула за красные пряди вниз и запечатлела на его губах быстрый целомудренный поцелуй.

— А его я пошлю первым! — шепнула она и хотела ещё что-то добавить, но Ренджи не дал ей такой возможности.

1.2. Подруга

Когда Ренджи ушёл, Рукия не знала, куда себя деть: усталость как рукой сняло, но в голове крутилось слишком много мыслей, чтобы она могла заняться бумажной работой от своего отряда.

Её немного беспокоили собственные слова, которые она сказала Ренджи перед тем, как он ушёл. Вроде как она очень любила своего названного брата, как родного. Да и сам Бьякуя не раз демонстрировал свои взаимные братские чувства к ней, сколько раз спасал, помогал. Поэтому, обещание "послать его первым" в случае чего, не на шутку взволновало её.

Рукия усмехнулась самой себе: "Да здравствует когнитивный диссонанс!* Девочка, то ты ловишь каждое его слово, то обещаешь пнуть его словесно под зад ногой. Определилась бы уже… Нет, тут и определяться нечего — я люблю Ренджи, мы вместе с ним гораздо дольше, чем я нахожусь здесь как одна из Кучики. Неужели Бьякуя-нии-сама не видит моего столь очевидного выбора?".

Боги, как же Рукии хотелось прямо сейчас убежать из поместья! Слишком много эмоций обуревало её, притом, что для этого был всего один повод. Но она не могла без веской причины выйти — брат знал, что сегодня в отряде была смена Кионе и никаких миссий в Каракуру или ещё куда в Мир Живых тоже не было запланировано. Тренировки? Тоже нет. И просто так прогуляться не выйдет, так как она сильно поругалась с Бьякуей и он навряд ли выпустит её без сопровождения. А пара часов покоя вдали от дома и внутрисемейных проблем были бы так кстати!

И словно услышав молитвы Рукии, какие-то высшие силы послали ей в итоге адскую бабочку! Точнее, Акон, конечно же. Первые несколько секунд брюнетка просто смотрела на чёрное магическое существо, не в силах понять сразу, что вот оно, спасение, прямо перед ней порхает! Одумавшись, она всё-таки поднесла к бабочке руку, и та села на её палец.

— Кучики Рукия, — зазвучал голос Акона в её голове, — у врат Сенкаймона скоро появится Иноуэ Орихиме. Приказ главнокомандующего: встретить гостью. На этом, как ни странно, всё, — кажется, Акон был не менее удивлён приходу Орихиме, как и сама Рукия. Всё же, все привыкли за последние годы, что рыжая целительница приходила одна только раз в году, и то, к Мацумото. А в остальное время посещала общество Душ только в сопровождении Шихоин Йоруичи.

— Есть, — последовал короткий ответ, прежде чем бабочка растворилась в воздухе.

Новость о приходе Орихиме очень обрадовала Рукию, ведь это было именно то, что ей так было необходимо сейчас — выйти из поместья, оказаться вдали от брата и этой дурацкой новости о замужестве.

Сборы были недолгими. Переодевшись буквально за минуту-полторы, Рукия схватила свой занпакто, на всякий случай — мало ли они пойдут тренироваться, и вылетела стрелой из своей комнаты.

— Нии-сама! — в дверном проёме кабинета Бьякуи высунулась только голова Рукии, — приказ главнокомандующего: срочно идти к Разделителю Миров, встретить гостя из Каракуры. Я пошла! — сказала и была такова.

— А кто конкретно… Хм, надо будет ещё раз с ней повторить правила этикета, — вздохнул Бьякуя, не успев даже закончить свой вопрос, как его сестра уже убежала.

Рукия стремглав мчалась к Сенкаймону, мысленно перебирая все возможные варианты, почему Орихиме так внезапно появилась в Сейретее. В итоге, она поняла, что любые предположения сходились на одном Ичиго. "Как будто может быть другая причина", — вздохнула Рукия и прибавила шагу — до врат оставались считанные повороты по лабиринту одинаковых Готеевских строений и потом финишная прямая.

Орихиме уже шла ей навстречу, когда Рукия добралась до места назначения. Девушка выглядела как обычно — удобная одежда, улыбка на лице. Как всегда вежливая, как всегда добрая. Но от Рукии не ускользнуло странное и совсем не свойственное ей напряжение. Она улыбалась будто через силу, хоть и скрывала это от посторонних глаз.

Приняв стандартный устный рапорт от охранников Врат и отправив бабочку Акону в двенадцатый отряд, они поспешили откланяться и уйти. Куда — ещё было не совсем ясно.

— Давно не виделись, Орихиме, — отойдя достаточно далеко от Врат, Рукия и Орихиме смогли расслабиться и забыть о всяком официозе.

— Да, Рукия-чан, давно, — девушка сдержанно улыбнулась в ответ.

— Эй, я тебя давно знаю. Выкладывай, что опять натворил рыжий дебил? — Рукия перешла сразу к делу.

— Ха-ха, ну почему сразу во всём виноват Ичиго? — рассмеялась Орихиме. На удивлённый взгляд Рукии она чуть было не подняла глаза к небу, — ой, неужели каждый теперь будет на меня смотреть, как на чудо света после этого?

— Ну, как-то… Сколько вас двоих знаю, вы всегда друг с другом общались исключительно на "Куросаки-кун" и "Иноуэ".

— С тобой-то уже нет никаких "Кучики-сан" и "Иноуэ", — Орихиме передразнила интонацию Рукии. — Так почему такой же прогресс не мог произойти с Ичиго?

— Ладно, признаю, — подняла руки вверх Рукия, — это достижение века и это произошло до того, как я состарилась. И это здорово, я что, спорю? — поспешно добавила она, видя полу укоризненный взгляд Орихиме. — но всё же, что произошло?

— Почему должно было что-то обязательно произойти, Рукия-чан? — Орихиме с некоторой грустью покачала головой, — со мной всё в порядке. Просто в последнее время я чувствую, что мне необходимо потренироваться. Йоруичи-сан и Урахара-сан отсутствуют в городе, Тацки тоже. Остаёшься только ты. — Она виновато улыбнулась, — прости за это. У тебя и без меня дел много, наверное.

— Вовсе нет! — горячо возразила Рукия, про себя решив, что устроит Орихиме тренировку, а там уже будет смотреть, когда лучше будет разговорить подругу. — Я сама только что мечтала вылезти из дому. Ты стала настоящим моим спасением! — Рукия с уверенностью повернула нужную сторону, когда они вышли на первую развилку.

— Да? А что случилось? — удивилась Орихиме, послушно идя следом.

— Хех, — усмехнулась мрачновато Рукия, скрестив руки на груди, — меня замуж выдать хотят!

Орихиме встала как вкопанная. Рукия удивлённо подняла бровь — мол, что в этом такого? А рыжая так и стояла, уставившись на подругу и раскрыв рот. Та только чуть не засмеялась — на лице Орихиме с невероятной скоростью менялись эмоции, и все они читались абсолютно легко: сначала шок и удивление, потом небольшое недоверие, потом радость, которая сменилась задумчивостью с нахмуренными бровями, следом снова неверие и, наконец, полный ступор.

Целительница покусала нижнюю губу, прежде чем собралась с мыслями и задала главный вопрос:

— Ренджи-кун знает?

Рукию вопрос больно кольнул в сердце.

— Да, знает. Ты вторая, кому я рассказала об этом.

— И Бьякуя-сан, судя по всему, не думает о нём в качестве жениха, верно?

Рукия фыркнула, задрала важно нос кверху и сказала, усмехаясь, то ли над ситуацией, то ли над собственной безнадёжностью:

— Простолюдины Руконгая не должны портить благородной крови Благородной Семьи Кучики! Тьфу… — плюнув на всё, она не выдержала и покачала с грустью головой, — видите ли, один раз брак не по расчёту в этом дурацком клане прокатил. Второго раза не будет.

Орихиме расчувствовалась и обняла крепко Рукию:

— Я уверена, что у вас всё будет хорошо, Рукия-чан. Вы же с Ренджи-куном такие замечательные, всегда вместе… У вас просто не может всё кончиться как у м… Как в этих слёзных сериалах, которые я часто смотрю. Ну, ты знаешь.

Рукию тронула поддержка Орихиме. Единственное, ей не понравилась её оговорка. И Рукия решила, во что бы то ни стало узнать правду. Но не прямо сейчас. Было видно, что Орихиме нужно было выговориться, только потом, когда она будет готова.

— Спасибо, Орихиме. Не представляешь, как я ценю твоё участие, — искренне поблагодарила её Рукия.

— Ум! Не за что! А теперь давай ты меня потренируешь, а то опять недавно попался Пустой, который чуть не пробил мой Щит.

— Всё ещё хочешь стать сильнее? — по-доброму усмехнулась Рукия.

— Скорее, хочу быть более выносливой, — пожала плечами в ответ Орихиме. — Сильнее я навряд ли стану.

_________________________________________

*Когнити́вный диссона́нс (от латинских слов: cognitiо — «познание» и dissonantia — «несозвучность, нестройность, отсутствие гармонии») — состояние психического дискомфорта индивида, вызванное столкновением в его сознании конфликтующих представлений: идей, верований, ценностей или эмоциональных реакций.

1.3. Подруга, друг и...

*Некоторое время спустя, на одном из полигонов*

— Шитен Коощюн! — огромная волна тридцать второго кидо Окасен впиталась в Щит Четырёх Звеньев и полетела с удвоенной мощью и скоростью обратно в атакующего.

Рукия только и успела отпрыгнуть в сторону.

— В-вот было это просто… Круто! — похвалила она Орихиме, вставая с земли и отряхиваясь. — Орихиме, ты себя недооцениваешь, когда говоришь, что недостаточно сильна!

— Тебя не задело, Рукия-чан? — обеспокоенно воскликнула рыжая, подбегая к подруге. — Цубаки в последнее время так рад моим тренировкам или мелким Пустым, что, кажется, Щит работает даже сильнее порой, чем я сама того хочу.

— Я в порядке, в порядке! — заверила её Рукия. — Фух! Перерыв?

— А? — заморгала Орихиме. — Мы что, долго бегали? — Рукия кивнула в ответ и указала на дерево неподалёку.

— Вон, смотри, куда тень ушла с прошлой нашей передышки.

— Ох, я совсем забылась, — неловко улыбнулась Орихиме, вытирая ладонью пот со лба. Для удобства она завязала волосы в высокий конский хвост, но они всё равно так и норовили прилипнуть к мокрому лицу, попадая то в рот, то в глаза.

— Точнее, увлеклась, — улыбнулась Рукия, и они вдвоём пошли в тень.

С собой она ничего не взяла из съестного, поэтому им оставалось просто отсиживаться в тени дерева, восстанавливая силы. В конце концов, в животе у обеих заурчало.

— Передохнём и пойдём в бараки моего отряда. Там Кионе наверняка что-то уже приготовила, — предложила Рукия.

— А ничего, что я буду объедать вас?

— Кионе готовит для капитана, будто для целой роты, — рассмеялась Рукия. — Не переживай, там еды на тебя хватит.

— Вот как, здорово, — бросила Орихиме.

На некоторое время между ними повисло неловкое молчание.

— Знаешь, Рукия, — задумчиво заговорила Орихиме, смотря на проплывающие редкие облачка, — вот думаю я о твоей новости, о замужестве и понимаю — какая же ты всё-таки счастливая.

— Счастливая? — Рукия удивлённо приподняла бровь. Даже скорее недоверчиво, будто сомневалась в том, что правильно всё расслышала. Но Орихиме кивнула, подтверждая, что ей не послышалось ничего.

— Да, ты любишь Ренджи, он любит тебя… И я уверена каждой клеточкой своей души и тела, что вы в конце концов найдёте выход из твоей проблемы. Для вас нет ничего невозможного, — Орихиме взглянула на Рукию и тепло-тепло ей улыбнулась.

Только улыбка её не достигла глаз.

На поверхности её насыщенно-янтарных очей заплескалась грусть и…

— Я тебе завидую, Рукия… — по её щекам покатились слёзы.

Рукия в шоке смотрела, как Орихиме заплакала. Она обхватила колени руками и опустила на них голову, время от времени сотрясаясь от глухих всхлипов.

— О-орихиме… — Рукия не знала, что делать, что говорить. Она никогда не видела подругу в таком состоянии. Напрашивался справедливый вопрос, — Что. Этот. Идиот. Сделал? — раздельно и чётко проговорила она, обнимая рыдающую девушку. — Ну? Химе, давай, расскажи, легче станет, это я тебе точно говорю, — не зная, что ещё она могла сделать, Рукия начала гладить подругу по голове и по спине.

Всхлипнув ещё раз, Орихиме всё же подняла голову и посмотрела на Рукию покрасневшими от слёз глазами. По-детски утерев глаза и нос ладонью, она пару раз глубоко вздохнула и… отчего-то засмеялась.

— О боги, я, наверное, так сейчас глупо выгляжу, ха-ха! И плачу и смеюсь! Никогда не могла обидеться, как следует, ни на кого, даже когда никто меня не видел, даже когда можно и нужно было.

— Не глупо, ничего подобного! Ты просто добрая. Очень добрая! — возразила Рукия.

— Добрая, добрая, я добрая… — повторила за ней Орихиме, как заводная кукла. — А, может, я уже устала быть доброй, — она тяжело вздохнула. — Устала я от своего добра.

Рукия смотрела с абсолютным непониманием и удивлением на Орихиме, пытаясь осмыслить сказанные ею слова. Одно до неё дошло сразу — что бы Ичиго ни сделал, он ранил девушку в самое сердце. Очень сильно, очень глубоко.

— Но, знаешь, — продолжила Орихиме, улыбнувшись несчастной улыбкой — с искренностью в словах, со слезами на глазах, — а я ведь, дура-дурашливая, всё равно не чувствую к нему ненависти или злобы. Всё равно хочу ему только добра и счастья. Только я, ик! — она икнула от слёз и сразу же покраснела. — Ой, я… Ох, я хотела сказать, ч-что я-я… — икота от собственных рыданий участилась и Орихиме никак не могла продолжить свою мысль.

— Попей… Чёрт, не взяла воды, — огляделась Рукия, поняв свой промах. — Ну, ты это… Подними руки вверх и задержи дыхание!

Орихиме послушно набрала в лёгкие воздух, надув щёки. Только первая попытка провалилась, потому что она снова икнула. Последовала вторая попытка.

— Ты выглядишь как хомячок-обжора, которого поймали полицейские с поличным на месте кражи пончиков, — заулыбалась Рукия, сдерживая смех.

Орихиме же разом выпустила весь воздух и залилась звонким смехом. Она так сильно смеялась, что в итоге схватилась за живот и упала на бок на траву.

— О-о, я так давно не смеялась! Спасибо, Рукия! — немного отдышавшись от смеха, поблагодарила Орихиме. — О-ох, это было что-то. Хах, "хомячок-обжора"! Неужели я так и выглядела?

Вместо ответа Рукия подняла руки вверх, как бы "сдаваясь", и что было сил надула собственные щёки. При этом она старательно хмурила брови, будто одновременно пыталась не плакать. От такого зрелища Орихиме разразилась новой волной смеха. И от этого в уголках её глаз проступили новые слёзы.

Рукия же была собой очень довольна, видя, как подруга перестала горевать.

— Её зовут Ди́та, — перестав смеяться, выдала Орихиме. Она тяжко вздохнула. — Золотые волосы ниже пояса, голубые как небо глаза, осиная талия и грудь.

— Большая? — вырвалось непроизвольно у Рукии. Орихиме только рассмеялась.

— Нет. Что-то среднее между моей и твоей. Я бы сказала, она у неё, как у Исане. Да, кстати, она высокая.

— Насколько?

— Чуть ниже самого Ичиго. Даже каблуков высоких не носит. И ещё говорит, что высокие вредят её ножкам.

— Вот стерва! — возмутилась Рукия.

— А то, — согласно кивнула Орихиме. И это согласие вышло настолько не свойственным ей, что она переглянулась с Рукией и они, уже вдвоём, снова рассмеялись.

— Я думала, что до ревнивой тебя не доживу, — посмеиваясь, Рукия обняла её за талию. Та в ответ тоже её обняла и в таком положении они просидели несколько долгих-долгих минут.

Вокруг была умиротворяющая тишина. Только где-то вдалеке иногда были слышны отдельные вскрики или взрывы. Но Орихиме не беспокоили эти звуки, потому что она к ним давно привыкла: взрыв — это кидо, явно выше тридцатого, крики — это какой-то особо горластый офицер новичков муштрует, наверное, в одиннадцатом или седьмом отряде...

— Знаешь, — нарушила молчание Орихиме.

— М? Чего?

— Да вот подумала о твоих словах, — горло её немного сипело от пролитых слёз и смеха, но она всё равно продолжила говорить.

— О каких?

— Про меня-ревнивую. Это у меня не в первый раз.

— Да-а? — немного отстранённо удивилась Рукия, которую уже ревность Орихиме перестала волновать. Ведь она знала, что теперь с ней будет всё хорошо. Не могло быть по-другому, иначе это была бы не Орихиме. — И чего? Кто был первой твоей слёзной жилеткой?

— Рангику…

— Хм-м, — удовлетворённо растянула губы в улыбке Рукия, — так и знала, что она.

— И ревновала я очень сильно. К тебе.

Рукия так и застыла. А Орихиме продолжила рассказывать, как ни в чём не бывало.

— Это было так давно, как сейчас мне кажется. Меня побил Ямми. Это почти перед моим уходом за Улькиоррой в Уэко Мундо было, когда Ичиго боролся с внутренним Пустым, помнишь? Ямми меня тогда знатно приложил, хах, вся голова была в бинтах и рука в гипсе.

Рукия опустила комментарий, вертящийся на языке: Орихиме до сих пор говорила "мой уход в Уэко Мундо", "я ушла в Уэко Мундо" и никогда не говорила "меня похитили" или "меня заставили уйти".

— И потом появилась ты. И Ичиго словно стал другим человеком. То есть, не другим, скорее, он снова стал самим собой. Ты ему помогла и в тот же день к нему вернулась решительность в глазах, серьёзность. Пропал непонятный мне тогда страх. Это была ты. Всё ты. А я так из-за этого обзавидовалась, что разревелась прямо под дверью ванной, где мылась Рангику. В итоге она, в чём мать родила, вся в пене и мыле, прижала меня к полу и сказала, что ревновать это нормально и ещё, что я не слабая, как сама же постоянно хнычу, что я признаю свои чувства и борюсь с ними. И это сподвигло меня стать сильнее, стать более полезной. Помнишь? Я тогда в первый раз попросилась с тобой тренироваться.

— Угу, помню.

"Её доброе сердце совсем не изменилось и она может говорить мне или кому-то ещё что угодно, но это действительно так. Изменилось то, что она теперь более открыто и охотно стала делиться своими переживаниями. Пусть и не со всеми, но всё же", — поняла Рукия с тихой радостью за подругу.

— Я даже думала, что вы с Ичиго будете прекрасной парой.

— ЧИВО?! — взвизгнула Рукия и, смеясь, отстранилась от Орихиме, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ох, ну ты насмешила меня! Я и этот тормознутый "я-всех-защищу-стану-сильнее-и-всех-победю"?

— "Победю"? — удивлённо переспросила Орихиме.

— Победу? — с таким же удивлением предположила Рукия. — Не правильно? Нет! Победю, конечно же!

— Но так не говорят…

— Я так говорю! И точка, — заявила Рукия и хлопнула себя по колену.

— Прямо как Ренджи-кун, — прокомментировала её действие Орихиме.

— С кем поведёшься от того и… — Рукия махнула рукой. — Эх, Орихиме, давай теперь думать, как этой блондинистой гадюке патлы все обрезать, что ли?

— Нет, нет, что ты! — ужаснулась Орихиме такому предложению и даже схватила собственные волосы, будто Рукия предложила и их обрезать. — Я не собираюсь делать никаких гадостей Дите. И не важно, что из-за неё мы поругались с Ичиго, я не буду ничего такого вытворять!

— Ладно, ладно, я не серьёзно. И что же стало предметом вашей… эм, типа, ссоры?

— Почему "типа"?

— Не могу представить себе Ичиго, который ругается всерьёз с женщиной, неважно какой — молодой, в возрасте, знакомой, незнакомой подавно. И точно так же не могу представить тебя в таком же ключе.

Орихиме от накатившей неловкости стала теребить кончики своих волос.

— Однако, так и случилось…

— И? Давай, рассказывай! Я теперь помереть как хочу знать подробности. Не волнуйся, я — могила.

Орихиме рассмеялась.

— Я знаю, что тебе можно доверить секреты, Рукия-чан. Спасибо за это. Эх… Так во-от… — Орихиме ненадолго задумалась, думая на тем, с чего бы ей начать. — Дело было около недели назад. Вообще, Ичиго познакомился с Дитой в Европе, куда летал на очень важный международный семинар. Там обсуждали что-то связанное с нейрохирургией и флебэктомией*…

— На что, на что? — Рукия нахмурилась, когда поняла, что не знает смысла некоторых слов.

— На семинар. Ну, большое собрание, конференция, совет. Там собираются специалисты, лучшие из лучших в какой-либо области и обсуждают насущные проблемы, ищут какие-то пути решения.

— Это понятно. Теперь, что за нейрургия и флешкомия? Или как там?

— Нейрохирургия… Эм… Это как обычная хирургия, только не на всех органах или костях, а на нервной системе. А флебэкотомия — это что-то связанное с лечением вен. Ичиго объяснял как-то, почти на пальцах, но я всё равно точно не помню.

— И как связаны нервы и вены? Это же совсем разные системы?

Орихиме немного заволновалась, из-за того, что не была в состоянии более понятно рассказать Рукии то, что Ичиго щёлкал как орехи, после поступления в медицинский институт. Она попыталась припомнить его объяснения.

— Ну там вроде обменивались опытом. Методы лечения из одной области некоторые врачи успешно применили в другой.

— Короче говоря, эта Дита — врач? Орихиме, ты поняла свой промах? Который называется исторический факультет, о котором ты мне рассказывала, — с серьёзным лицом сказала Рукия. Что не вязалось со спокойной нравоучительной интонацией.

— Пф, — прыснула от этого Орихиме. — Нет, Рукия-чан, я никогда не жалела о своём выборе и не сомневалась в нём. А с Дитой Ичиго познакомился в аэропорту. Потом, оказалось, что у них в отеле были номера рядом.

— Ага-а-а, — протянула с подозрением Рукия, — и ещё когда Ичиго летел обратно в Японию, у них оказались места в самолёте рядом.

— Да. Интересное совпадение, правда? Стоп, а как ты угадала?

— Да никак! Эта Дита точно как-то мухлюет! — вспылила Рукия. — Она наверняка тебя видела, решила вас с Ичиго разлучить и полетела на этот семинар. Это всё точно специально.

— Ладно тебе, Рукия-чан, мало ли совпадений в жизни бывает.

— Вот именно, что таких не бывает!

— Ох… На чём я остановилась?

Орихиме быстро ушла от темы "гадина мухлюет", пока Рукия не подошла к теме "убью гадину и забуду где могила".

— Точно, на семинаре. Он был примерно месяц назад. А поссорилась с Ичиго я неделю назад.

— И в чём же суть ссоры была? — недовольная всей этой новой информацией, Рукия гневно нахмурилась и скрестила руки на груди. — И почему ты сюда сразу не пришла?

— Кажется, я была слишком настойчива в своём желании помочь Ичиго, после очередной схватки с Пустыми. Его немного ранило чем-то вроде кислоты и я сразу же побежала его лечить. Вдруг, выскочил новый пустой, который удивительно хорошо скрывал своё местонахождение и чуть было меня не убил. Ичиго меня спас и в итоге получил ещё одну рану.

— Ты его не вылечила?

— Нет, вылечила. Даже реяцу восстановила. Только он разозлился и сказал, что иногда от меня больше пользы, когда я не мешаюсь и не лезу под руку.

И это была самая мягкая версия того, что Ичиго на самом деле ей сказал. Но пересказывать дословно его слова Рукии она не стала. Это могло ещё больше разозлить её, и Орихиме даже боялась себе представить, насколько сильно.

Она прикрыла глаза. Гневный крик Ичиго так и звенел у неё в ушах: "Орихиме, ну сколько раз можно подставляться бездумно под удар?! Я бы и так справился с ними со всеми и не получил бы ни одной раны. А в итоге меня ранили дважды и ты чуть не померла. Думаешь, мне доставляет огромное удовольствие геройствовать на пустом месте? Не путайся под ногами, если не можешь сразу догадаться выпустить свой Щит. Зачем тебе он вообще тогда нужен?!"

В носу снова предательски защипало, но на сей раз Орихиме сдержала слёзы.

— Опять недоговариваешь, — Рукия несильно дёрнула её за хвост. — Выкладывай давай, настолько дословно, насколько можешь, что этот кретин тебе сказал?

Орихиме вздохнула и отрицательно покачала головой, не желая говорить об этом более.

— Обещаю, я не вскочу в ту же секунду и не помчусь в Каракуру убивать его. Клянусь Королём Душ! — заверила Рукия.

Девушка ещё немного раздумывала над тем, действительно ли так необходимо было Рукии рассказывать все детали. В итоге, она решила, что лучше всего расстаться с этим грузом сейчас и больше про это не вспоминать впредь.

*Тем же вечером*

Рукия и Орихиме расстались почти на закате. До Каракуры по Разделителю девушку сопроводили трое незнакомых ей шинигами из двенадцатого отряда.

Брюнетка же направилась к себе домой. Усталая, немного голодная и ещё злая. Но на сей раз не на брата, а на Ичиго. Она смогла-таки вытрясти из Орихиме все те слова, которыми её так обидел временный шинигами, и поклялась себе и ей, что при следующей встрече обязательно надёрет ему зад так, что он не сможет неделю садиться.

Стоило только переступить Рукии порог кабинета Бьякуи, чтобы доложить ему о своём приходе, как внимание её привлекла внушительных размеров квадратная и высокая коробка. Она была отделана зелёным атласом и перевязана такой же ленточкой, только более светлого оттенка.

Рукия осмотрелась и поняла, что брата в кабинете не было. Она подошла ближе к коробке. Сверху была записка с печатью. На ней был изображено что-то вроде червя, что Рукию сразу оттолкнуло. Но любопытство взыграло с новой силой, когда она увидела на записке подпись: "Прекрасной госпоже Кучики Рукие от наследника благородного клана Микагеру".

У Рукии тотчас же задёргалась вена под глазом. "Это что же выходит? Нии-сама даже официально в открытую никому не объявил о своём решении меня сватать, а тут кто-то уже подарки шлёт?! Ар-р! Молись "наследник благородного клана Микагеру", коли то, что в коробке мне не понравится, то никто из твоего клана даже на порог этого дома не сможет ступить. Уж я об этом позабочусь!"

Отложив на минуту мысли о кровавой мести, пока не появился повод, Рукия развернула записку. Ничего примечательного она там не вычитала: официоз, официоз, лесть, лесть, снова официоз, снова лесть… Ох уж эти аристократы!

Скомкав записку и откинув её с пренебрежением в сторону, Рукия потянула за концы ленточки и подняла крышку…

И заорала! Да так, что через пару секунд двери распахнул кто-то с такой силой и грохотом, что они даже сломались.

На пороге стоял белый как полотно Бьякуя. В одном халате и босиком. С его волос капала вода — было видно, что он принимал только что ванну.

— Рукия, что случилось? — спросил он свою младшую сестру, которая с ногами забралась на его письменный стол. Судя по интонации, терпение его таяло так же стремительно, как шарик мороженого на раскалённой сковороде.

— Ч-ч-ч-ч-то это т-так-к-кое?! — дрожащей рукой указала на коробку Рукия, у которой от страха зуб на зуб не попадал.

Бьякуя осторожно подошёл к открытой коробке… Из которой на него выпрыгнула змея! Но, реакции капитану шестого отряда было не занимать, и он ловко схватил ползучую тварь в воздухе, не дав ей укусить себя. Он внимательно осмотрел змею.

— Можешь слезать с моего стола, Рукия, она не ядовитая, — попытался успокоить он её.

— НЕТ! Прошу тебя, нии-сама, умоляю, заклинаю, — слёзно затараторила Рукия, молитвенно сложив ладони и опустив голову на стол, — убери их!

— Но у них у всех, — Бьякуя осмотрел все "подарки" в коробке, — завязаны пасти. Они тебя при всём желании не укусят.

— Значит, придушат! — воскликнула Рукия, продолжая цепляться за стол, как за спасительный плот.

— Не придушат и не укусят, смотри, они совсем безобидные, — без задней мысли, только чтобы развеять опасения сестры, Бькуя подошёл к ней с одной из змей, которую он крепко держал в руке.

— Нет! Не подходи! — всхлипнула Рукия, молниеносно переместившись юрким тараканчиком на дальний угол стола.

Бьякуя понял, что со страхом сестры он ничего не сможет поделать. Вздохнув, он вернул змею в коробку, накрыл её крышкой и крепко перевязал тесьмой.

— Всё, теперь тебе ничего не угрожает. Подойти ко мне, — он протянул ей руку.

Рукия неспешно опустила ноги на пол и в таком же темпе двинулась к брату, не сводя глаз с коробки. Когда пальцы её коснулись протянутой руки Бьякуи, тот обнял её, пытаясь этим успокоить.

— Теперь не страшно? — Рукия в ответ утвердительно угукнула. — Ты сражалась со столькими Пустыми, которые в сотни раз страшнее безобидного желтопузика или ужа, ты победила Эс Нодта, квинси, который провоцировал страх, ужас и панику… И в итоге ты вскочила на мой стол, увидев пару безвредных змей?

— Их там было много! — выступила в свою защиту Рукия. — И у меня не было времени и возможности рассмотреть этих гадов ближе.

Бьякуя снова вздохнул, более тяжко.

— У Ренджи меч наполовину змееподобный. Его-то ты не боишься.

— Ренджи — это совсем другое дело! — Рукия отстранилась от брата и со всей серьёзностью взглянула в его глаза. — Он никогда бы мне ничего плохого не сделал. Как бы он или его занпакто не выглядели, мне никогда рядом не будет страшно!

Возникла странная пауза. Рукия с блеском в глазах и готовностью защищать Ренджи смотрела в глаза Бьякуи, ожидая от него ответной реакции, а сам мужчина непроницаемым взглядом изучал её лицо.

Наконец, он ей сделал предложение, от которого у Рукии чуть ноги не подкосились:

— Так может мне предложить ему новую должность? Как насчёт нового главы твоей личной охраны?

Рукия тихонько застонала, опустив голову.

— Нии-сама… Я никогда на такое не соглашусь!

Сказала и вылетела из его кабинета к себе. А Бьякуя всерьёз задумался над тем, что же он может на сей раз придумать, чтобы уломать семейный совет дать добро на брак своего лучшего подчинённого и любимой младшей сестры. К чёрту, что не родной. К чёрту, что из Руконгая. Причём оба. Важно лишь то, насколько они близки стали друг другу за последние годы.

2.1. Смерть в рабочее время — будни шинигами

Очередное утро в поместье Кучики началось по стандартному сценарию, хоть и немного позже обычного — капитан был до рассвета в патруле со своим лейтенантом в Руконгае.

Но даже этот факт не менял боевого настроя Рукии, которая обычно приходила к брату вообще ни свет, ни заря, чтобы продолжить выяснять отношения. От этих споров все обитатели поместья уже держались за головы — к Бьякуе приходила почта с подарками, а его сестра никогда не упускала возможность парочку выкинуть в окно или дверь.

Утвердившиеся перебранки благоприятно действовали разве что только на карпов в пруду, потому что Ячиру было неинтересно бегать по старинному поместью, когда на неё не обращали никакого внимания.

Сегодня же, разговор с Рукией был на редкость мучительным для Бьякуи: несколько дней кряду патруля некоторых дальних районов Руконгая, вкупе с проблемами сватовства выматывали ему все нервы.

Кроме того, сейчас в двенадцатом отряде проходила осмотр одна… утренняя "находка" Ренджи, которую никто не ожидал увидеть в Обществе Душ лет ещё сорок, как минимум. Но об этом ему запретили говорить, поэтому Бьякуя старался переключиться полностью на домашние проблемы.

— Бьякуя-нии-сама, я не собираюсь связывать свою жизнь с наследником дома Микагеру! — вот она, ключевая фраза Рукии, означающая кульминацию их спора.

Миниатюрная брюнетка категорично сложила руки на груди, даже не притронувшись к угощениям, которые прислал упомянутый клан в подарок. Даже учитывая, что сладости были сделаны в виде её любимого кролика Чаппи.

Подарок был снова в зелёной коробке. Снова с письмом, переполненным лестью и другими ненужными словами.

Кстати, вскоре после первого же ползучего "сюрприза" Рукия выяснила, что червяк на гербовой печати был как раз таки змеем. Ибо это чешуйчатое существо было символом и охранником клана.

— Рукия, тебе просто нужно присутствовать на нашей встрече. Ничего более того, — спокойствие главы клана Кучики начало таять. В который раз за только начавшийся день. "В который раз за эти два долгих месяца", — устало думал он.

— Я не хочу даже видеть этого напыщенного, самовлюблённого, пафосного, хитрож… — под осуждающим взглядом брата она осеклась, не договорив оскорбление до конца. — Он невыносим!

— Ты с ним лично встречалась всего пару раз, и то, каждый ваш разговор укладывался в лучшем случае секунды в три. Если конечно раздражённые вздохи можно назвать репликами.

— Знала бы, когда и где он будет мимо идти, так ходила бы другими дорогами.

— И ты не в праве его оскорблять безосновательно. Он тебе ничего не сделал.

— Сделает! — вспылила Рукия. — Нии-сама, да вспомните его водянистые глазёнки! Ему наплевать на меня, ему нужна только фамилия Кучики в кармане. Ему…

— И ещё он наследник благородного клана, который сейчас заменил собой клан Шихоин. И недалёк тот день, когда Шинумачи станет главой отряда омницукидо.

— И это будет день позора для всех ассасинов! — Не сдавалась Рукия. — Все прекрасно знают, что лучше Йоруичи-доно в этом деле никого нет. Из действующих капитанов лучшая Сой Фон-доно и её этот хилик никогда не сможет победить.

— Тем не менее, клан Шихоин официально отказался от реабилитации и у Микагеру есть все шансы встать на их место, — отрезал Бьякуя, для пущего эффекта захлопнув папку с документами, которую он зачем-то взял со стола.

Посмотрев на неё и ещё несколько таких же, Бьякуя мысленно выругался, проклиная старейшин клана за их внезапное требование начать поиски жениха его любимой сестрёнке.

Нет, эта странная толстая папка была не рабочая. В ней находилась почти вся информация по всем членам семей, которые заявили о своём желании войти в клан Кучики, женив одного из своих наследников на Рукие. Почему почти? Большая цифра "три" на корешке красноречивее всего объясняет это.

Рукия скрежетала зубами и сжимала кулаки до впивавшихся в кожу ногтей, изо дня в день безуспешно доказывая брату, что ей не нужны никакие женихи. Ренджи в таких разговорах, по негласному соглашению, они оба даже не вспоминали с того самого первого дня, когда была подарена роковая змеиная коробка, дабы не провоцировать друг друга.

Бьякуя тоже молчал. Они снова зашли в тупик в своих спорах.

— Не все аристократические семьи одинаковые, Рукия, — потерев переносицу, обратился к ней Бьякуя, наконец, — тебе ли этого не знать. Я лично до сих пор иногда хочу свернуть шею одной наглой кошке, но это не умаляет её сил и заслуг перед всем Обществом… Да чего уж там, перед всем миром.

— Нии-сама, хотите сказать, что вам с Хисаной-нээ-сан было тяжко жить? Что вы не пожалели бы о другом выборе, более благоприятном для вашего положения? — тихо спросила Рукия.

Бьякуя помрачнел.

"Это был нечестный приём, но она даже не хочет сделать вид, что согласна с волей старейшин. Это могло бы выиграть время. Немного, но могло. А так, в их глазах она навсегда останется нищенкой на моём иждивении, которой просто повезло с внешностью".

Немного подумав, капитан решил некоторые свои мысли озвучить вслух, чтобы до сестры наконец-то дошло, что он в данном вопросе не всесилен.

— Рукия, для кое-кого из нашего, да и не только нашего совета старейшин, твоё мнение не стóит ровным счётом ничего. Когда я выбрал Хисану себе в жёны, меня поддержали ключевые кланы — Шиба, Шихоин и, как ни странно, Исе. Сейчас же Шиба только-только реабилитировали, и у их слова нет должного веса, Шихоин сами отказались от возвращения, по непонятным мне лично причинам. С Исе почти та же история, что и с Шиба. Ты понимаешь, к чему я клоню?

Рукии стало стыдно и она покраснела, осознав, насколько плохо разбирается в тонкостях законов аристократического мира. Хоть она уже не один десяток лет прожила в "благородной" среде, но даже не интересовалась этим, только принимая обучение некоторым азам по этикету от брата.

Увидев, наконец, понимание к ситуации, Бьякуя почувствовал некоторое облегчение.

— Теперь ты согласна встретиться с представителями Микагеру? Или я буду вынужден продолжить препирательства с тобой, даже не переодевшись? — Бьякуя только-только вернулся ни свет, ни заря с задания из Руконгая и ему меньше всего на свете хотелось сейчас продолжать спор с сестрой.

— Только ли с представителями? — настороженно спросила Рукия.

Но Бьякуя не успел ответить: появилось целых две адских бабочки.

Одна уселась на пальчик Рукии, другая полетела к Бьякуе.

— "Кучики Рукия немедленно вызывается в бараки первого отряда Исе Нанао", — прозвучал голос Куротсучи Нему. И исчез. Вместе с бабочками.

— Я пошла, — тут же попрощалась Рукия с лёгким поклоном брату и стремительно вышла из его покоев, перейдя за дверьми сразу же в шюнпо, чтобы не терять лишнего времени.

— Сбежала, — раздражённо пробормотал Бьякуя. — Как и Ренджи, стоило мне только спросить, как отнёсся бы к замужеству Рукии на ком-то из аристократов. Два сапога пара. Ну что за дети?

***

Рукия оказалась перед кабинетом Нанао за рекордное время. Как только она туда подошла, как двери открылись, впуская её внутрь.

Нанао сидела за столом, внимательно изучая что-то на нескольких листочках, выложенных из тоненькой папки. Вид у неё был очень мрачный. Даже хуже, чем у Бьякуи в конце споров с Рукией.

— Кучики? — спросила она, не отрываясь от бумаг.

— Да, — Рукия выпрямилась и отдала честь, — по вашему приказ…

— Да, да, молодец! — махнула ей рукой Нанао, призывая отложить официоз. — Ты скажи мне вот что, — она подняла, наконец-то, на неё глаза, — Иноуэ Орихиме в последний раз здесь была два месяца тому назад, верно?

Рукия удивлённо уставилась на первого лейтенанта, пытаясь сразу же понять, к чему та ведёт. Немного неуверенно, но кивнула в итоге.

— Что было в тот день?

— Она пришла без сопровождения. По приказу Кьёраку-соо-тайчо я её встретила у Разделителя Миров. Других указаний на её счёт не было, поэтому я отвела её на закрытый полигон близ бараков тринадцатого отряда. Там мы почти весь день тренировались, с небольшими перерывами на отдых и еду. Вечером я отвела её обратно к Вратам и три офицера двенадцатого отряда провели её до Мира Живых.

— Всё?

— Так точно.

— Ничего необычного в её поведении, реяцу или чём-то ещё не было? — продолжила допрос Нанао.

— Никак нет.

Нанао вздохнула, сняла очки, протёрла линзы и усадила их обратно на переносицу. Создавалось впечатление, что она нервничала. Непонятно почему.

— Сегодня утром Абарай Ренджи и Кучики Бьякуя патрулировали семьдесят второй район Южного Руконгая. Лейтенант Абарай обнаружил там очень важную для Готея-13 душу. Хмф… — она вздохнула. — Странно, но никто нам не сообщал из Каракуры ни о каких происшествиях. Поэтому-то мне и было интересно узнать у тебя, что могло произойти с Иноуэ Орихиме. Я позвала кроме тебя ещё одного лейтенанта. Как придёт, получите приказ и можете быть свободны.

Рукия стояла, плохо понимая, к чему ведёт Нанао, но чувство, что её позвали не чай с печеньем пить, неприятным червячком начало её грызть изнутри. Упоминания Орихиме зародило подозрение: "Неужели с Орихиме что-то… Что она… Умерла?"

И, как будто в подтверждение её мыслей, двери за спиной открылись. Рукия обернулась и глаза у неё расширились от неверия, страха и, наконец, болезненной жалости — Ренджи вёл за руку Орихиме, которая была одета в форму шинигами, только коричневого цвета. Её заколок не было нигде видно.

— Иноуэ? Что случилось? — Рукия распереживалась настолько, что неумышленно назвала подругу снова по фамилии, как раньше.

— Судя по отчёту, который мне принесла лейтенант Куротсучи, — Нанао снова пробежалась глазами по листкам перед собой, — у девочки лёгкая амнезия. Она не помнит событий дня своей смерти, но прекрасным образом сохранила все свои остальные воспоминания.

— Здравствуйте Нанао-сан. Привет, Рукия-чан, давно не виделись, — Орихиме как обычно мило улыбалась.

— Спасибо, что довёл её, Абарай. На сегодня свободен от любой работы, — Ренджи в ответ вытянулся в струнку и молча кивнул. — Не забудь, старайся не распространяться на счёт появления Иноуэ здесь. Это недолго будет оставаться секретом, но капитан Кьёраку просил не создавать лишнего шума вокруг девочки. Ей и всем нам на пользу.

— Вас понял, — снова кивнул Ренджи и развернулся на носках. Бросив короткий взгляд на Рукию, он вышел из кабинета.

Вскоре после этого к Нанао, Орихиме и Рукии присоединились Иккаку и Юмичика.

Нанао начала объяснять новоприбывшим, всё то, что говорила Рукии, спросив вначале опять про состояние Орихиме двумя месяцами ранее. Но мужчины с девушкой тогда вообще не пересекались, поэтому первый лейтенант быстро перешла к делам более насущным.

Услышав новые приказы Иккаку, Рукия и, что странно, Орихиме, дружно вскрикнули от удивления:

— Я что буду делать?!

Исе еле сдержалась, чтобы не встать и не отлупить всю троицу. В последнее время она, наподобие Рукии, часто ругалась со своим капитаном. Но по иным причинам: Совет Сорока Шести наконец опомнился от анабиоза и начал снова качать права, пытаясь лишить Готей-13 некоторых послаблений, которых Кьёраку смог добиться из-за критического положения с квинси и потом с восстановлением энергетического равновесия во всём мире. Командир не собирался уступать, Совет начал терять терпение, а Нанао пыталась доказать своему дяде, что необходимо какие-то правила пересмотреть, хотя бы только вида ради.

Кроме этого, до прихода Рукии она снова с ним поцапалась, так как была против некоторых его решений, касательно Орихиме. В итоге, они смогли прийти к согласию. Но сейчас, когда нервы её были уже основательно расшатаны, Нанао готова была как лев рычать на всех. В данном случае, на троицу, стоящую перед ней.

— Ещё раз повторяю: так как Иноуэ Орихиме является особым военным потенциалом Готея-13 уже на протяжении нескольких лет, и все мы знаем о её силах и уровне реяцу, то было принято решение допустить её в один из наших отрядов, минуя обучение в академии. Вместо этого тебе, Иноуэ Орихиме, надо будет пройти курс боевой подготовки с занпакто, который тебя уже ждёт, вместе с Мадараме Иккаку. Даже не смей пререкаться, Иккаку, — пресекла любые возражения Нанао, видя, как упомянутый лейтенант захотел что-то сказать против такого расклада вещей. — Это что касается занпакто. Что до кидо, то здесь тебе поможет Кучики Рукия. — Нанао вздохнула. — Всё! В представлении друг другу никто из вас не нуждается, поэтому на этом наше милое заседание окончено. Можете идти.

Рукия обрадовалась дополнительной возможности сидеть меньше дома, хоть поводом для этого и служило такое печальное событие. Она удивлялась, почему никто из Каракуры не связался как-то с Готеем. Но тут же вспомнила Орихиме, которая упоминала в прошлый раз, что Урахары и Йоруичи в городе не было. Может, они и сейчас отсутствовали? "Не всё сразу", — одёрнула себя брюнетка.

Нанао же, со спокойной совестью закрыла папку с делом новой будущей шинигами, убрала её к остальным таким же слева от себя, и уже собралась продолжить свою обычную бумажную работу. Но тут голос подал Юмичика, который до этого стоял и время от времени бросал короткие взгляды на Орихиме.

— А мне что прикажете делать, лейтенант?

Нанао подняла на него взгляд и задумчиво оглядела с ног до головы, будто впервые увидела.

— Как ты тут оказался?

— Я был тут всё это время, — равнодушно ответил Юмичика.

За последние годы офицер почти никак не изменился. Он оставался таким же молодым, как и сотню-две лет назад. По человеческим меркам ему невозможно было дать и тридцати и из-за этого Рукию всегда подмывало спросить у него про возраст. Но подобный вопрос негласно считался довольно грубым и неуместным среди всех шинигами. Поэтому, ей оставалось лишь гадать.

Единственное, что его сейчас отличало от прежнего облика — это полное отсутствие каких бы то ни было украшений или иных изысков на лице и одежде, которые раньше всегда были его неким бессменным атрибутом.

Пёрышками на ресницах или в волосах Юмичика отдавал дань своему мечу, как он однажды сам признался: "У моего занпакто есть своё "особое" чувство стиля и ему просто маслом по сердцу, когда я издеваюсь над собой, приклеивая на лицо это… безобразие".

Сейчас же лицо его было чистым, без единой пушинки, одежда приобрела самый, что ни на есть, стандартный вид, а отросшие чуть ниже плеч волосы были завязаны в изящный боковой хвостик чёрным кожаным ремешком.

— Прости, не припомню, чтобы я тебя звала, — она снова осмотрела его и поправила очки, — видимо настолько привыкла к тому, что вместе с Мадараме всегда вызывали и тебя в паре, что по инерции сделала опять тоже самое.

— Значит, у Вас нету для меня никаких приказов? — спросил Юмичика. И вроде равнодушно, но от Рукии не укрылся слабый отголосок разочарования в его голосе.

"Сам же недавно жаловался на бумажный конец света в отряде", — хмыкнула про себя Рукия, уже строя предположения относительно того, что же подвигло пятого офицера вылезти из кабинета, где он порой пропадал сутками.

— Да нет, нету, — Нанао как-то рассеянно повела плечами, но потом посмотрела на мнущуюся на месте Орихиме, — но если нет пожара на складе восстановленного в своём статусе клана Шиба, то сопроводи нашу новоиспечённую шинигами до склада с асаучи. И потом доведи целой до женского общежития.

Иккаку недоверчиво фыркнул. Рукия, кажется, подумала о том же, о чём и он, — "Да там же Мацумото!".

— Сразу туда? — спокойно уточнил Юмичика, хотя его левая бровь дёрнулась вверх, показывая его солидарное с товарищами удивление.

— Мацумото на задании на две недели с лишним, — отмахнулась Нанао, — поэтому спаивать это милое невинное дитя никто не будет. А к тому времени, как она вернётся, то Иноуэ уже сможет самостоятельно защитить себя от её… М-м, особенного поведения. — Она посмотрела на Орихиме, — тренировки ты с Мадараме и Кучики должна начать через два дня. За это время почитай что-нибудь из теории, библиотека для тебя открыта, запомни расположение основных зданий и штаба первого отряда.

— Не волнуйся, Хинамори и Исане в общежитии тебе всё покажут, — шепнула Рукия Орихиме и погладила её по руке, стараясь приободрить. Та в ответ кивнула, улыбнувшись.

— Да, точно. Значит, задача с размещением решена. И выходит у нас, минус одна проблема. Отлично! А в какой отряд ты попадёшь — решим уже после.

Нанао вздохнула и решительно пододвинула внушительную стопку бумаг к себе ближе, окончательно заявляя таким образом, что разговор окончен, все пошли вон!

2.2. Не доверяй обычному, беги со всех ног от необычного

Выйдя из кабинета Нанао, Иккаку сразу пошёл в бараки одиннадцатого отряда, муштровать новую партию новичков.

А вот Рукии надо было возвращаться в поместье, чего ей делать прямо сейчас ой как не хотелось. Но, как часто говорил Тетсузаемон: нет слова "не хочу", есть слово "надо"!

Попрощавшись с Орихиме и Юмичикой, Рукия поспешила назад в поместье.

Когда она скрылась за углом, Орихиме посочувствовала ей, слабо улыбнувшись:

— Аясегава-сан, как думаете, скоро она с братом помирится?

— Юмичика, — машинально ответил офицер.

— Простите, что?

— Иноуэ-сан, — в шутку прописклявил он, — мы же не вчера встретились, давно уже пора на "ты" перейти.

— Ой, и правда, — Орихиме снова улыбнулась, только на сей раз от смущения.

— Тогда… Юмичика, пойдём за моим новым мечом? — мужчина в ответ кивнул и они пошли в сторону, противоположную направлению Рукии, переговариваясь.

***

Как только Рукия пропала из зоны видимости Орихиме и Юмичики, она сразу же сбавила темп, стараясь растянуть подольше время на дорогу обратно до поместья.

Мысленно она уже поставила себе галочку с задачей вытрясти всю возможную информацию из одного упомянутого рыжего создания, чтобы настучать по голове другому, такому же рыжему, только с двумя большими тесаками на поясе. И ещё блондинистой королевой красоты под боком.

Рукия была готова дать руку на отсечение, что эта самая Дита как-то причастна к тому, что Ичиго не помог Орихиме. "Всё просто, как в аптеке — она находится здесь пару часов, как минимум, а его доблестной геройской задницы за милю не видать. Ну, идиот клубничный, молись! Ибо тебя не только я, но и добрая половина Готея будет скоро учить уму-разуму".

Пройдя с такими невесёлыми мыслями несколько поворотов, Рукия столкнулась с Ренджи, который судя по всему только её и ждал.

— Позволишь скрасить твою одинокую прогулку моим скромным присутствием ? — хитро улыбнулся он, выветривая из неё за доли секунды раздражение.

— По этому пути ходит много людей, Ренджи, одиночество мне не грозит, — Рукия отвела от него взгляд куда-то в сторону. — Просто сейчас слишком рано. И наверняка командир сделал так, чтобы сейчас Орихиме поменьше с кем-то посторонним сталкивалась.

Рукия не знала, как ей следовало реагировать на такую внезапную… игривость в поведении Абарая.

"Или не игривость и эта довольная физиономия кота, который замыслил слямзить связку сосисок из-под носа мясника, означала что-то совсем другое? Тогда я совсем плохо разбиралась в мужчинах".

— Ну так я знаю отсюда путь, по которому никто не ходит, — она снова на него взглянула и с явным непониманием выгнула бровь.

Вместо ответа хитрая физиономия Ренджи стала ещё более хитрющей. Просто до невозможности. И он шагнул в её сторону.

Рукия машинально попятилась.

— Эй, знаешь, тебе такими улыбками детей в самый раз пугать. На этот… как его? Хэллоуин! Орихиме рассказывала, что в октябре есть день, когда можно одеваться в страшные костюмы и всех пугать вечером.

Улыбка на лице Ренджи мгновенно исчезла.

— Прости. Я не собирался тебя пугать. Видимо, надо было яснее выразиться, раз ты не поняла моего намёка.

Рукия почувствовала, как её начинает быстро наполнять сарказм, грозя излиться в очередную волну колкостей в адрес друга и возлюбленного, из-за которых потом будет чувствовать себя снова виноватой перед ним.

Она попыталась улыбнуться, но в итоге вышла всё-таки саркастическая ухмылка.

— Что бы это ни было, но ухмылку маньяка намёком на что-то хорошее очень сложно назвать, знаешь ли, — Рукия надеялась, что выглядела более мило, чем ей самой казалось.

В этот момент она позавидовала Орихиме, которой всегда удавалось сохранять прелестный и милый вид в любой ситуации, даже когда она злилась.

— Ну ты и маленькая же колючка! — рассмеялся Ренджи. Потом неожиданно и быстро шагнул прямо к ней.

Ренджи схватил тонкие запястья и завёл их Рукие за спину. Она не поняла, что он затеял, и попыталась вывернуться с перепугу.

Но мужская хватка была до невозможности крепкой и не оставляла никаких шансов на побег, хоть и не причиняла боли.

— Ренджи, — тихо зашипела Рукия, опасаясь, что громкие крики привлекут нежданных свидетелей, — какого чёрта ты творишь?!

Вместо ответа Ренджи нагнулся.

И накрыл её рот своими губами, заглушая её голос и пробуя на вкус все те невысказанные возмущения, которые уже вертелись у неё на языке.

Тихо пискнув, Рукия застыла от удивления, но уже через мгновение почувствовала, как мысли начали исчезать, а сама она стала растворяться в его сладких объятиях.

Маленький огонёк страсти зажёгся в ней и начал расти, тягуче распространяя щекочущее тёплое чувство по всей груди. Закрыв от удовольствия глаза, она сама уже поддавалась вперёд, запрокидывая голову и делая поцелуй более глубоким.

Ренджи от такого ответа еле сдерживался, чтобы не позабыть про всё на свете и не сделать что-то совсем неправильное с Рукией прямо посреди дороги к кабинету командира.

Сами звёзды, наверное, сошлись так удачно, что их до сих пор никто не застукал вместе за подобным занятием — Ренджи не терял бдительности и анализировал каждое реяцу, которое могло оказаться в опасной для них близости. Старался, по крайней мере, и чувствовал, что тормоза и внимание начали потихоньку сдавать. Поэтому он толкнул Рукию к стене, закрыл её своим телом и стал что-то делать с её руками.

Пару секунд Рукия всё ещё пребывала в состоянии полу расплавленной шоколадки.

Но Рукия была бы не Рукией, если бы так запросто капитулировала без боя! Поэтому она с усилием выдернула себя из сладких фантазий и пошла против собственных желаний, со всей силы наступив Ренджи на ногу.

Тот даже не охнул, только ослабил от неожиданности свой захват, но этого Рукие вполне хватило и в сторону татуированной брови понёсся сжатый кулак. До цели он, правда, не долетел — реакция Ренджи была быстрее замаха, и уже через секунду он вернулся всеми действиями и почти всеми мыслями к своей шалости и нежным губам Рукии.

Перехватив уже одну её руку, он продолжил что-то закручивать вокруг её запястья, одновременно с этим не разрывая поцелуя. И не обращая никакого внимания на вторую её свободную руку, заколотившую его по плечу.

Под напором Ренджи вся решительность Рукии быстро стала выветриваться, так и не набрав полную силу. Но у неё стремительно заканчивались терпение и выдержка — ещё немного и она просто обмякнет дрожащим тающим мороженым в его объятиях.

А, ну ещё и кислород, без него тоже становилось как-то не очень.

"Чёрт, он ведь только целует…. даже меня почти не трогает! Зато ка-ак… — полу блаженно протекла одна мысль в голове Рукии. Следующая её отрезвила. — Так нельзя… Нас же могут увидеть!"

Крупица здравого смысла всё-таки пробилась на свет и Рукия укусила Ренджи за язык. Тот сразу же отстранился.

— Эй, за что? — он нахмурился и затем быстро облизнулся, унимая лёгкую боль в языке. От этого Рукия чуть было не забыла, зачем это сделала.

— Дебил! Мне нечем было уже дышать, — тихо возмутилась она.

— Мне расценивать это как комплимент? — довольно осклабился Ренджи.

— О, — она закатила глаза. — Ты невозможен!

— Я чудесен и невероятен, а не невозможен, — пожал он плечами.

И сразу устроил Рукие новый сюрприз, подхватив на руки, прыгнув на перила и стремительно побежав по крышам куда-то только по ему известному маршруту.

Рукия же от неожиданности обхватила его шею руками, прижимаясь ближе, отчего тот только тихо засмеялся.

Он очень быстро прыгал по различным крышам, иногда спускаясь на дорогу. В конце концов, он остановился в каком-то узком проходе, по виду которого можно было сказать, что по нему действительно ходили очень редко, если не вовсе забыли про его существование.

— Приехали, моё Высочество! — смеясь, рапортовал Ренджи.

— Вот и отпусти меня, красный ананас-попрыгунчик! — огрызнулась недовольно Рукия.

— Моя милая маленькая колючка, твоё рычание как музыка для моих ушей, — беззлобно ответил Ренджи. — Отсюда до твоего поместья идти пешком немного дольше, чем от кабинета Нанао, но если бегом, то примерно так же.

— Собрался наперегонки со мной? — спросила она, отлепившись наконец-то от его шеи.

Тут взгляд Рукии упал на своё запястье, на котором был браслет скрывающий реяцу. Такой же, какой она давно достала Ренджи — длинная тонкая и неприметная цепочка окольцовывала её руку в несколько оборотов. "И когда он успел достать его?" — удивилась она.

— Нет, тогда никакого смысла не было бы в твоём похищении, — усмехнулся Ренджи, довольный собой, и уткнулся носом в её волосы, по-прежнему не опуская Рукию на ноги.

— Знаешь, пёсик, когда ты так делаешь, это выглядит весьма странно, — смутилась она и попыталась вывернуться из крепких объятий.

— Уаф! — шутливо тявкнул Ренджи. — Я люблю всё в тебе. И твой лавандовый запах тоже. Разве это так странно? — спросил он и потерся носом о её щёку.

Рукия залилась маковым цветом, в лучших традициях старой Орихиме. Той самой, которая ещё ходила в школу, добавляла васаби разве что только не в чай и безоглядно любила Ичиго всеми фибрами души.

— Ну точно — собака, — буркнула она, прекратив сопротивление. Она могла отрицать сколько угодно, но все эти около животные повадки Ренджи ей почему-то очень сильно нравились. — Кхм! Ладно, попридуривался и хватит. Опусти меня на землю.

— Нет.

— Отпусти, я сказала! — Рукия нахмурилась и потянула Ренджи за щёку. — Слышишь?

— Ау! Но ты майа дуагосеннайа приншеша, а приншеш нада на уках ношишь, — зашамкал Ренджи, не сдерживая улыбки и так и пошёл вперёд, продолжая удерживать Рукию на руках.

— Чего ты там лопочешь? — она отпустила его щёку, на которой остался маленький красный след от её пальцев.

— Ой. Говорю, что ты моя драгоценная принцесса, а принцесс надо на руках носить.

— Коли так, носи Орихиме.

— Ах да-а! Я и забыл, что моя леди не очень жалует это прозвище. Ну хорошо, прекрасная Ледяная танцовщица.

— Это прозвище мне нравится ещё меньше! — надулась Рукия, всё ещё сохраняя лёгкий румянец на щеках. Но Ренджи знал — это заявление было правдой лишь наполовину, ведь она никогда не смущалась, если её так называл именно так кто-то другой, а не он.

И всё же, Рукия больше не пыталась высвободиться от объятий Ренджи.

Покончив таким образом с препирательствами он пошёл по узкому и сильно петляющему проулку, со множеством таких же узких и пустынных ответвлений. Сердце Сейретея всегда называли лабиринтом из-за одинаковых близнецов-строений, но по сравнению с этой дорогой обычный путь между любыми отрядами казался просто прямой линией, максимум с парочкой повторотов.

По спине Рукии вдруг пробежал едва уловимый холодок, защекотавший цепкой лапкой волосы на затылке. Оглядевшись, она ничего не увидела, прислушавшись к внутреннему чутью, она ничего не обнаружила. Никакой реяцу или чего-то подобного. Однако, осадок остался.

— В чём дело? — спросил Ренджи, видя напряжённость Рукии.

— Ни в чём. Показалось что-то… — вздохнув, Рукия посмотрела в глаза Ренджи. — Не расскажешь, зачем ты меня сюда увёл?

— Чтобы побыть с тобой подольше. Как только я вышел из кабинета Нанао мне Акон прислал адскую бабочку. Вечером снова надо идти, служить на благо общества*.

— Снова в Руконгай? И надолго? — обыденным тоном спросила Рукия.

Она постаралась не выдать ничем то, что почувствовала небольшой прилив грусти и одиночества — в последнее время Ренджи часто пропадал на разных заданиях, в то время как Рукия была вынуждена передвигаться лишь между двумя точками — поместьем и капитанской канцелярией. Когда у красноволосого появлялось свободное время, он всегда старался прийти к ней, даже если их встречи длились не более пяти минут.

Долгое отсутствие любимого рядом скатывало Рукию в ужасающую тоску, усложняя и без того напряжённые отношения с братом. И каждый новый день, каждый новый жених и очередной странный подарок обострял их конфликт сильнее и сильнее.

— Пока не знаю. Но отправлюсь я не в Руконгай, а в Мир Живых.

— Каракура? — мгновенно оживилась Рукия, даже заёрзав прямо на руках Ренджи. Тот только улыбнулся на столь быструю смену её настроения.

— Нет. Точно не Каракура, но какое именно место я не знаю, мне пока не сказали. Думаешь, есть смысл заглянуть на огонёк к Ичиго? Вдруг с ним тоже что-то случилось?

Рукия непроизвольно ощетинилась на знакомое имя.

— Незачем беспокоить его Величество я-самый-крутой-мэн-в-округе.

— Уверена? Ичиго бы не стал стоять в стороне, когда на его друга нападают.

— Уверена. И Ичиго скорее всего вообще рядом не было.

— Почему?

— Не знаю. Просто мои догадки, — Рукия не стала говорить о том, что Ичиго с Орихиме был в ссоре незадолго до её смерти. Она обещала, что никому не скажет. И поэтому решила быстро сменить тему, — Ренджи, лучше скажи, как ты нашёл Орихиме?

— Я её и не искал, — пожал тот плечами. — Она сама на меня упала.

— Это как так? — округлила глаза Рукия.

— Мы с капитаном патрулировали 72 район на юге Руконгая. Кажется, там снова начали пропадать люди и все разволновались, что что-то подобное началу последней войны с квинси снова произойдёт.

— Что, правда? — удивилась Рукия. — Брат ничего такого не говорил.

— Ну, естественно, — фыркнул Ренджи. — Стал бы кто лишний шум разводить! В основном капитан Куротсучи этим сильно заинтересовался, потому что в большинстве случаев все "пропажи" возвращались домой. Кроме того, в прошлый раз в исчезновениях жителей был виновен сам капитан. А сейчас это происходит не по его… инициативе.

— Почему большинство? — продолжала допрос Рукия.

— Кто-то так и не был найден. А кого находили, те не помнили вовсе ничего из того, что с ними было. И ещё все жертвы были сильно истощены.

— Их морили голодом? — ужаснулась Рукия, вспоминая тут же свои самые голодные годы в Руконгае.

— Не физически, — тут же уточнил Ренджи, — у всех энергия высосана под ноль, даже у тех, у кого реяцу как таковой нету. И никто не может пока объяснить всё это. Так что, неудивительно, что тебя ни мой капитан, ни твой, не пускают на задания за пределы Готея.

— Заботятся, значит, — пробормотала тихо Рукия.

Она испытывала смешанные чувства благодарности за заботу и досаду из-за того, что ей никто ничего не рассказывал об этих происшествиях. Она не слабачка, но ведь и не ребёнок несмышлёный.

— Знаю, о чём ты подумала, — Ренджи притронулся губами к её виску, — но я благодарен обоим капитанам за то, что тебя в это не впутывают. Я бы не хотел, что бы с тобой что-то случилось. Пока всё обходится без сильных жертв. Среди шинигами их подавно нет, а двенадцатый отряд не фиксирует в этих пропажах ничего критического для нашего мира. Но никто по-прежнему не знает причин, по которым это стало происходить и кто за этим стоит. Поэтому не обижайся ни на кого и не рвись грудью на амбразуру, поняла меня?

Ренджи вложил в свои слова всю серьёзность, какую только смог сейчас в себе найти. Но Рукия по-прежнему смотрела задумчиво в одну точку, слушая его в пол-уха и кивая лишь по инерции. Чтобы серьёзность ситуации дошла до неё, Ренджи внезапно опустил руки, но не дал Рукие шлёпнуться на зад, подхватив её под подмышки. Ошарашенная таким грубым обращением, Рукия даже не сразу поняла, что беспомощно повисла в воздухе как щенок.

— Ты что творишь? — наконец возмутилась Рукия.

— Ты меня вообще слушала? — нахмурился Ренджи.

— Балбес, конечно слушала! И отпусти меня на ноги, я ненавижу такое!

— Что именно? Ненавидишь, когда о тебе заботятся или ненавидишь, когда тебе пытаются полезную информацию донести? — Ренджи продолжал удерживать Рукию в подвешенном состоянии на вытянутых руках.

— Когда под ногами опоры нет, вот что ненавижу! — зарычала Рукия.

— Рукия, — Ренджи приподнял на руках Рукию так, чтобы их лица были на одном уровне, — в нашем мире постоянно происходит какая-то чертовщина, но когда она объяснима кем-то вроде капитана Куротсучи или Урахары-сана, я могу не беспокоиться ни о чём, потому что таким как я остаётся просто взять своё оружие и прикончить того, на кого те двое укажут. И ты тоже такая же, хоть подобное мне и не совсем по душе. Но сейчас произошло то, что поставило одного нашего гения в тупик. Это единственное, что мне не нравится.

— Поняла, поняла, — задёргала в нетерпении ногами Рукия, — геройству нет, анализу бойкот! Пусти меня!

— Обещаешь, что из-за странной смерти Орихиме, Ичиго, своих женихов и кто знает ещё чего, мне не придётся бежать за тобой вдогонку, стараясь не отморозить собственный зад, когда ты в раж войдёшь?

— Обещаю, обещаю! — Рукия обмякла в руках Ренджи. — Вот, видишь? Я смирилась с тем, что все вокруг внезапно начали меня опекать и ограждать от несуществующих опасностей. — Видя укор во взгляде Ренджи, Рукия тут же поправила себя, — пока не существующих опасностей. Всё, клянусь!

Ренджи наконец опусти Рукию на землю. Она тут же стукнула его кулаком в живот. Но это был скорее символический протест, который Рукия не могла не высказать таким способом. Закончив с побоями и спорами, они вдвоём пошли дальше.

Между ними повисло на некоторое время молчание.

Вдруг, по спине Рукии пробежали мурашки. Она тут же огляделась по сторонам, но ничего странного не обнаружила. Проходя мимо тёмного узкого проулка, пересекавшего их путь, она остановилась, старясь рассмотреть что-то, что могло прятаться в его темноте.

— Что случилось? — сразу спросил Ренджи.

— Чувство такое, будто за нами кто-то наблюдает, — задумчиво протянула Рукия, не переставая смотреть в другой конец длинного проулка, где слабо маячил свет. Ренджи хмыкнул, но закрыл глаза и постарался что-то уловить. Или кого-то. Но ничего не было обнаружено.

— Тебе просто надо отдохнуть и поменьше ссориться с братом, — констатировал Ренджи и без предупреждения пошёл дальше.

— Наверное, ты прав, — Рукия вздохнула и опустила голову. И тут же взвизгнула. — Ренджи! Возьми меня на руки!

— Тебе же не нра…

— Немедленно!

Ренджи ничего не оставалось, кроме как раскрыть объятия и поймать Рукию, которая буквально прыгнула на него, тут же вцепившись мёртвой хваткой ротвейлера в его одежду. "Маленького и шумного ротвейлера", — усмехнулся про себя Ренджи.

— Что случилось? — попытавшись отцепить маленькие руки от себя, Ренджи быстро сдался, так как понял, что занятие это абсолютно бесполезное. Только время и силы зря потеряет.

— Змеи! Снова эти проклятые змеи! — дрожа, пискнула Рукия. — Они точно меня преследуют!

Ренджи посмотрел в сторону, где стояла Рукия только что, не совсем понимая, как его маленькая, но храбрая Танцовщица могла вдруг так струхнуть от вида какой-то там змеи. Если конечно это была именно змея.

Ему не верилось, как минимум, что в Сейретее водились эти ползучие существа. Но это оказалось правдой — из тени переулка выползли две длинные, но маленькие чёрные змеи. Одна свернулась клубочком, греясь на солнышке, а другая уползла через улицу в другой проулок.

Казалось, что обе змеи не обращали ни на Ренджи, ни на Рукию абсолютно никакого внимания, занимаясь своими змеиными делами.

— Этот Шинумачи, который из нового клана Микагеру, — сглотнув, пролепетала Рукия, смотря глазами испуганного кролика вслед за второй уползшей змеёй, — это наверняка его гады. В первый же день он мне прислал в подарок целый выводок этих… этих… — Рукия никак не могла подобрать более подходящего эпитета, отражающего всё её отвращение, испытываемое к змеям.

— Помнится, капитан как-то рассказывал об этом. Там под змеями, кстати, было расписное шёлковое кимоно.

— Мне плевать, что там ещё было! — со злостью посмотрела Рукия на Ренджи, не веря в то, что любимый, как и брат, пытался как-то оправдать действия её потенциального жениха. — О боги, что теперь, эти гады будут по всему Сейретею ползать?

— Зато крыс не будет, — Ренджи удобнее перехватил Рукию. — Не переживай, я отсюда уже вижу, что они не опасные. Кстати, — развернувшись, Ренджи продолжил путь до поместья Кучики, как ни в чём не бывало, рассуждая, — ты знала, что по давней истории, считай легенде, змея когда-то спасла основателя клана Микагеру и от этого стала символом его семьи?

— И ты туда же? — застонала Рукия, осознав, что по какой-то неведомой причине даже Ренджи не спешит зуб точить на самого ужасного, в её понимании, жениха. А ведь ему как никому другому стоит относиться с бóльшей подозрительностью к таким личностям, которые крутятся вокруг его возлюбленной! "Разве нет?"

— Я не говорил, что мне нравится внимание чужих мужчин к тебе. Просто у меня со змеями отношения более тёплые, чем у тебя, судя по тому, что ты меня в прыжке рестлера чуть с ног не сшибла. Но, — Ренджи посмотрел на Рукию самыми честными глазами, какими только мог, — это не значит, что я буду спокойно стоять и смотреть, как один любитель змей увивается рядом с тобой.

— Это меня должно как-то успокоить? — Рукия, кажется, начала успокаиваться.

— Да, должно, потому что ни он, ни кто-либо ещё к тебе не притронутся, пока я дышу и плевать я хотел на все законы.

— Отлично. Ты меня успокоил, — улыбнулась Рукия и потянулась за поцелуем. Но Ренджи её опередил, чмокнув в лоб. Разочарованию Рукии не было предела! А красноволосому хоть бы хны.

— О! Я не дорассказал, как нашёл Орихиме! — вспомнил он, радуясь, что у него в запасе осталась тема для разговора, не касающаяся змей, женихов и капитана шестого отряда. Почти не касающаяся капитана.

— Ох, ну да, Орихиме. Наша бедная девочка, — Рукия не знала, что ей следовало чувствовать сильнее и в первую очередь — разочарование от не случившегося поцелуя или стыд за то, что совсем забыла о печальном положении подруги.

— Хотя, наверное, рассказ выйдет так себе. Значит, я ходил-бродил, искал пропавших жителей в одном из тех маленьких поселений, куда нас направили. Мы с капитаном поделили территорию на условные секторы, чтобы не упустить ничего важного. Я закончил свой "кусок" и собирался уже возвращаться, как почувствовал странные колебания реяцу. Она мне показалась знакомой, но то, что она принадлежала Орихиме, я уже понял, когда она была в моих руках.

— Не поняла. Как это? — тут же поменяла настроение Рукия, всецело сосредоточившись на последней реплике и проблеме с неизвестной причиной смерти целительницы.

— Она стала материализовываться прямо надо мной. В воздухе. Я только и успел отойти, чтобы она прямо на голову мне не упала, руки подставил и поймал.

— Орихиме ничего не говорила про свою смерть?

— Она была без сознания. Когда мы вернулись сюда, её уже поджидал капитан Куротсучи с Нему и Аконом. Я уже боялся, что он её на молекулы разберёт, но нет, живую-здоровую вернул.

— Я бы не была так в этом уверена, — попыталась пошутить Рукия.

— Ну, количество пальцев на руках я проверил. Всё без изменений, — ответил ей тем же Ренджи. — На все мои вопросы, пока я её вёл из Института Исследований до бараков первого отряда, Орихиме либо отвечала молчанием, либо говорила, что ничего не помнит.

Ренджи ещё что-то рассказывал некоторое время, не заостряя больше внимания на Орихиме или своём последнем задании. Рукия его уже слушала в пол-уха.

Она анализировала сказанное в начале.

В её голове картинка складывалась медленно, из-за столь скудных данных, но уже сейчас она могла точно сказать, что ничего хорошего не случилось в Мире Живых с жизнерадостной девочкой из Каракуры, которая всем всегда готова была помочь, слова даже поперёк не вставив.

В амнезию Рукия упорно не хотела верить, потому что все души первое время в Обществе Душ помнят своё прошлое. Свою смерть в том числе, если только они не были лишены зрения полностью или частично. "Или если кто-то подкрался и ударил сзади. Кто-то, кто хорошо скрыл своё присутствие… Или кому можно было без опасений открыть спину", — мрачно подытожила Рукия. Ей ни первый, ни второй вариант не нравился.

— Мы пришли.

— Что?

— Пришли, — повторил Ренджи. — Я сейчас с тебя сниму браслет и ты помчишься вприпрыжку домой или мне тебя доставить специальным рейсом до окна?

— Мы подойдём с главного входа, и там уже я сниму твой браслет. Откуда, кстати он?

— Оттуда! — Ренджи многозначительно тыкнул указывающим перстом в небо, подмигнув Рукие.

"Ясно. Опять наш знакомый шляпник. Впрочем, это уже не важно", — поняла Рукия.

Прощаясь уже у стен поместья, Ренджи украдкой коснулся губами щеки Рукии, пока в полусогнутом положении распутывал цепь браслета.

— Завтра я уже буду в Генсее. Где конкретно — выяснится перед самым моим отправлением, — тихо заговорил Ренджи. — Мне это задание, честно, не нравится. Да и предыдущие тоже — в последнее время я не могу за тобой как следует следить. — Рукия сильно удивилась такому заявлению, но Ренджи не дал ей и слова сказать, сжав легонько запястье, призывая её дослушать до конца его. — Мне не понравились тени, которые за нами следили, пока я шёл с тобой по той пустой улице. Откуда и чьи они, какова цель слежки — мне неизвестно. Как и то, кто или что конкретно в них пряталось, но старайся не быть одной за пределами поместья или просто будь рядом с братом. Хорошо?

Вместо ответа Рукия кивнула.

— Пока я не вернусь, не оставайся совсем одна. Договорились? — снова кивок. — Я люблю тебя, моя маленькая Ледяная Танцовщица.

Сердце Рукии неистово забилось, стоило только заветным словам снова прозвучать.

Мимолётное касание тёплых губ… И ничего.

Открыв глаза, Рукия не увидела перед собой Ренджи.

"Убежал. И снова одна".

Вернувшись домой в поместье Рукия первым делом пошла к Бьякуе. Коротко рассказав всё, что произошло в кабинете Нанао и объяснив свои новые обязанности Рукия впервые за долгое время не поспешила покинуть его покои, чтобы запереться в своих.

— Рукия, в чём дело? — заметил её странное поведение старший Кучики.

— Н-ни в чём, — запнулась Рукия, когда поняла, что стоит как соляной столб и не может двинуться. Странные чувства начали грызть её изнутри. И понять она не могла, что же являлось тому причиной, но одно всё же до неё дошло — ей стало нестерпимо грустно, будто она осталась одна во всём мире.

Бьякуя, видя подавленное состояние сестры, подошёл к ней и по-отечески тепло обнял.

— Я поговорю с семейным советом и отменю ближайшие смотрины. С Иноуэ Орихиме мы всё выясним со временем. Так что я думаю, никто не будет против, если через пару дней ты уйдёшь со своей новой временной работы пораньше.

— Зачем? — удивлённо посмотрела на него Рукия.

— Мы вместе проведём вечер за парой чашек чая и твоего любимого печенья. Идёт?

Рукия чуть не задохнулась от того, что услышала — то её брат превращался в ледышку, которую ничего не волнует кроме правил клана и законов аристократа, то он становится милым и добрым, что хоть фартук на него надевай и булочки с ним пеки…

— Нии-сама, обещаете?

— Обещаю.

Впрочем, последнее и так случится, раз уж он обещал.

— Только… — уточнил вдруг Бьякуя. "Ага, вот и подвох. А ты думала, в сказку попала, и добрый волшебник сделал твоего Бьякую-нии-сама добрым-предобрым ни с того, ни с сего?" — проглотила подкатившую горечь Рукия. — Только ты не будешь в ближайшее время закатывать скандалов по поводу твоих женихов, ругать их на чём свет стоит и выбрасывать в окна и двери их подарки.

— Что, даже одну коробочку нельзя? Совсем-совсем? — расслабилась Рукия.

— Даже одну, даже маленькую. Нам всем нужен отдых от этих словесных баталий. Всё, — он её отпустил, — теперь иди к себе и не кричи в окно, — Бьякуя развернулся и пошёл к своему столу, а Рукия в этот момент уже скривила личико, чтобы тихо передразнить его последнюю реплику, которой заканчивались подобные замечания, — ты же леди.

— Леди-шмеди, — почти неслышно проворчала Рукия, но то ли Бьякуя был к такому готов, то ли обладал звериным слухом, но тут же поправил её.

— Не передразнивай меня.

— Я ничего не говорила, нии-сама, — невинно округлила глаза Рукия и шмыгнула тут же за дверь.

***

Перед тем, как лечь спать Рукия проветривала комнату, сидя при этом на подоконнике, свесив наружу ноги.

"Увидел бы меня сейчас кто, точно не сказал бы, что я из такой высокородной семьи", — Рукия хихикнула про себя, как представила всех этих чистопородных аристократов, которые как шашки домино попадали друг за дружкой в обморок, увидев её сейчас.

Внезапно, прямо на подоконник к ней приземлилось маленькое чудо, которое Рукия сразу же признала — яркую шевелюру лейтенанта одиннадцатого отряда невозможно было не заметить и не узнать.

— Чего делаешь, Ру-чан? — Ячиру уселась на подоконнике точно так же как Рукия, болтая ногами, как ни в чём не бывало.

— Сижу на окне и смотрю на вечернее небо, лейтенант Кусаджинши, — улыбнулась Рукия, предвкушая беготню девочки по поместью, в отместку за такое обращение вне отряда.

— Бука! — как ожидалось. — Я Ячиру! Ячиру!

Ячиру спрыгнула в комнату Рукии. Её внимание тут же привлекла коробочка, отделанная зелёным атласом, лежащая в дальнем углу комнаты, куда её Рукия сразу же закинула, как увидела на своей кровати — очередной подарок уже известного всем клана.

— Красивая, — лейтенант подняла коробочку и начала вертеть в руках да осматривать.

— Можешь забрать себе, — разрешила Рукия, даже не оборачиваясь. — И то, что внутри тоже можешь себе оставить.

— Спасибо, Ру-чан! — настроение Ячиру вновь скакнуло в позитивную сторону. Мгновенно раздраконив коробочку, она выкинула что-то в сторону, что с тяжёлым стуком упало на пол. — О, а это я оставлю! — кажется, в коробочке лежало что-то ещё, что и привлекло внимание Ячиру. — Кстати, мы с Юмичи и Цуру-рином забираем Ори-чан завтра с утра к себе в отряд. Сегодня мы так с ней повеселились, что даже Кен-чан улыбался.

А вот от такого заявления Рукия чуть из окна не выпала. Она сумела удержаться за край окна, но в итоге приземлилась-таки на пятую точку, только у себя в комнате.

— Ч-что? — при всём желании прокричать свой вопрос, Рукия смогла лишь тихо его выдавить из себя, и то, запнувшись.

— Нана-чан сказала вам с Цуру-рином начать тренировки через два дня, но Ори-чан начала уже сегодня. Ей дали пустой занпакто и красивый бархатный чехольчик к нему. Только Ори-чан не дала мне его, — с обидой надула по-детски губки малышка, хоть ребёнком как таковым она уже пару сотен лет как не была уже… Впрочем, возраст шалостям не помеха ведь.

— Ага, чехол не дала, бука Ори-чан, — начала усиленно думать Рукия, пытаясь ухватить появившуюся мысль за хвост. Важную мысль.

— Точно, бука! Но цветочки на руках у неё были красивенькие! Они теперь не светятся жёлтым, как раньше, а синим, но всё равно красивенькие! — скорость, с которой настроение Ячиру менялось с обиды на радость и обратно можно было записывать в книгу рекордов. Быстрее она только слова произносила, — Ори-чан теперь как Ичи, когда он вернул себе занпакто, только у него картинки были неинтересные, а у Ори-чан красивые и интересные. И завтра мы с утра пойдём забирать её из общежития. Туда сегодня вернулась эта белобрысая жердь, она мне не нравится, и оставлять с ней Ори-чан нельзя!

— Ага… — Рукия старалась изо всех сил переварить и осмыслить информацию, которую Ячиру на неё выливала как из ведра. — Погоди, погоди! Какие цветочки?

— Эти! — Ячиру схватила кисточку, чернильницу и бумагу, что лежали на столе Рукии и быстро начала что-то там малевать. Через несколько секунд взору Рукии предстал лист, на котором был немного кривоватенько нарисован восьмилистник. Очень похожий на тот самый шестилистник, украшавший заколки Орихиме и который хранил её особые силы.

— У неё не было никаких цветов на руках, когда её Ренджи привёл к Нанао-сан… — задумчиво рассматривала ещё не высохший рисунок Рукия.

— Я сначала следила за Юмичи и Ори-чан, потом мне это надоело, так как они ходили и о чём-то неинтересном говорили и я решила половить бабочек. Но потом они зашли к великану и долго не выходили оттуда, что мне стало скучно и я уснула. Потом они оттуда вышли и разбудили меня очередным неинтересным разговором. А цветочки уже были на её руках и они пошли к Кен-чану и Цурурину на тренировку. Только у Ори-чан развязался пояс и Юмичи пытался всё обратно завязать. Это было так смешно, а Юмичи был таким красным! Даже краснее Ори-чан, но она этого не видела, потому что почему-то не смотрела на него, а зря, — Ячиру потёрла пальчиком подбородок, размышляя над увиденной сценкой, — Юмичи выглядел таким смешным, почему она на него не смотрела? Надо было наверное ей сказать, чтобы она посмотрела тогда на Юмичи, но я же шпионила и нельзя было раскрываться, иначе это уже было бы не шпионство! Но я молодец — я успела и опередила Ори-чан и Юмичи и оказалась на полигоне раньше и никто ничего не заметил! Я молодец!

— Ага, мастер маскировки. А к какому-какому там великану они пришли? — не поняла Рукия. Потом её осенило, — а-а-а, это тот самый Не.. Неми… Нуми… Хранитель, в общем, которого господин Оэцу сюда отправил охранять и выдавать асаучи всем новичкам?

— Нети, его зовут Нети, — поправила её Ячиру. — Он очень добрый со мной и Юмичи. У него живёт в домике с мечами красивая птичка Ашнан и ещё всегда есть вкусности и сладости для меня, — малышка-лейтенант счастливо улыбнулась, — сегодня он меня ничем не угощал, потому что я к нему не заходила, но обычно у него всегда что-то появляется!

Рукия оставила без комментариев заявление о том, что двухметровый Хранитель асаучи, который на расстоянии вселял во всё способное дышать животный неподдельный страх, кормил розоволосую малышку булочками и конфетами. С другой стороны, Ренджи рассказывал, что покойный командир Ямамото тоже хорошо относился к девочке и при случае всегда её чем-то угощал. О последнем Ренджи Забимару клялся, так что, причин не верить в подобное у Рукии не было.

Рукия отдала Ячиру рисунок обратно, а сама села на свою кровать. Ячиру достала из-за пазухи маленький мешочек с конфетами и протянула его Рукии. Она взяла одну и поблагодарила, продолжая думать об Орихиме и её силах. "Значит, это так её заколки преобразовались. Только почему лепестков восемь и почему так внезапно?" — думала она, прокручивая всевозможные ответы и не находя ни одного более-менее нормального.

— Так ты пойдёшь с нами, Ру-чан? — спросила Ячиру, уже переместившись обратно на подоконник, маленьким крольчонком разгрызая очередную конфетку.

— А как иначе? — пожала плечами Рукия. — Во сколько сбор?

— С утра. Я за тобой зайду, — пообещала Ячиру и была такова.

Рукии оставалось только удивляться тому, насколько внешность маленького лейтенанта давала неверное представление о её способностях. И ещё лечь пораньше, ведь "с утра" понятие настолько растяжимое, что Ячиру могла заявиться в комнату к Рукие хоть в восемь утра, хоть в девять, а хоть вообще с первыми лучами солнца.

_____________________________________________________________________

*Игра слов — общество имелось в виду в целом, а не только Общество Душ.

3. Переворот!

На следующее утро Рукия встала с первыми лучами восходящего солнца. На удивление рано для последних дней, на удивление легко — нервное напряжение из-за женихов, перебранки с братом и постоянные командировки "на грунт" Ренджи неприятно давали о себе знать ухудшением её сна. А тут ещё и смерть Орихиме добавила масла в костёр нервозности.

Быстро умывшись и переодевшись, Рукия стала с нетерпением ожидать Ячиру, стараясь не думать ни о чём плохом, решив, что будет по принципу Ренджи разбираться с проблемами по мере их поступления.

Минуты ползли раздражающе медленно, и хоть с момента пробуждения прошло от силы полчаса, Рукия уже вся извелась, меря отрывистыми шагами свою комнату и периодически бросая быстрые взгляды на распахнутое окно. Она привыкла к тому, что Ячиру никогда не стучалась чин по чину в парадную дверь, предпочитая забираться в поместье любыми другими путями. И чем опаснее и незаметнее для его обитателей, тем малышке лейтенанту было интереснее и веселее.

Неожиданно, её внимание привлекла маленькая птичка, которая уселась на подоконник и начала тихо чирикать. Её пение напоминало печальный плач, отчего на душе Рукии тут же начали с усилием скрести кошки.

— Незачем мне на жизнь жаловаться, пернатая, — скрестив руки на груди, Рукия подошла к окну, желая рассмотреть птицу получше.

У птички были маленькие умные обсидиановые глазки, чёрный хохолок, белая грудка и переливчатые сине-зелёные крылья.

— Хмф, красивая, — подытожила она, бегло осмотрев оперение незваной гостьи. — Только мне сейчас не до тебя, да и скоро здесь объявится кое-кто, кто может ненароком выдернуть из твоего хвоста пару перьев. Так что, кыш!

Маленький тонкий и чёрный хохолок птички тут же встал, стоило только Рукие шикнуть на неё. Птица снова чирикнула, на сей раз громче, будто так выказывала своё недовольство. Влетев в комнату, она начала летать под потолком.

— А ну стоять!

Рукия безуспешно пыталась поймать маленькую нахалку, которая внезапно спикировала вниз, подобрала что-то блестящее с пола и взмыла обратно вверх.

— Чтобы ты там не взяла, отдай! Не твоё! — а птица и не думала слушаться. Но из комнаты тоже не улетала. — Да ты верно шутишь! — Рукия встала как вкопанная, когда одна догадка вспыхнула в её мыслях. — Эй! Ты издеваешься надо мной, что ли? Ты же птица, откуда у тебя повадки Ренджи? Или это он тебя сюда… Ай!

То ли птичку обидело упоминание Ренджи, то ли отношение Рукии к ней, как к существу не очень эрудированному, то ли ещё что, но птица метко скинула подобранную вещицу на свою обидчицу, угодив ей аккурат по лбу.

— Ха-а-адо-о-о… — Рукия сразу подняла руку, размышляя над тем, до какой степени зажарит сейчас наглую птицу магическим огнём.

Но пташка была не из робкого десятка и, откровенно решив поиздеваться над Рукией, она уселась ей прямо на вытянутую руку, чирикнула и вспорхнула в открытое окно.

— Я сошла с ума и теперь вижу Ренджи в обличье канарейки, не иначе, — тихо констатировала собственное помутнение разума Рукия.

Она начала массировать виски, стараясь поскорее себя успокоить. Она уже не обращала даже внимания на то, что за последний месяц пристрастилась к разговорам вслух с самой собой. Тут взгляд её упал на пол подле себя.

— Что это?

Рукия нагнулась и подняла небольшую золотую брошь.

— А-а-а… Вот что Ячиру не понравилось в том подарке. Всё ясно.

Украшение было очень красивым и выполнено искусно, но Рукия всё равно еле удержалась от стона — брошь была сделана в виде тонкой рогатой змеи с небольшими перепончатыми крыльями, пружинисто стоящей на кольце своего хвоста. Было видно, что существо было в полной боевой готовности совершить прыжок на любого обидчика. Глаза змеи горели яркими изумрудами, а рога и крылья переливались сине-голубым опалом.

Не смотря на то, что Рукия не любила змей, а в последнее время вообще на дух не переносила даже одно упоминание о них, она не могла не признать, что брошь была великолепной.

— Дорогая вещица, мда. Жаль только, что меня не интересуют броши, да и другие украшения, особенно если они не от Ренджи, — несколько рассеянно сказала Рукия и положила брошь на стол.

— Это не украшение и не брошь, Ру-чан, это талисман-оберег.

Рукия обернулась на голос.

На окне, свесив ноги в комнату, сидела Ячиру, весело улыбаясь. Рукия мельком осмотрела брошь и поняла, что она действительно ошиблась — на задней поверхности вместо булавки с замком была небольшая петля. В такое широкое колечко петли можно было вдеть прочную и толстую цепочку, которая бы не порвалась под тяжестью увесистой, как теперь уже стало ясно, подвески.

— Привет Ячиру, — улыбнулась ей в ответ Рукия и хотела было уже выкинуть куда подальше подвеску, но малышка-лейтенант сбила её немного с толку внезапной сменой настроения и вопросом

— Почему ты меня не всегда называешь по имени, Ру-чан? Мне нравится моё имя. Его мне Кен-чан дал. Но никто меня не зовёт по имени кроме Кен-чана, Ори-чан и тебя. Мне это не нравится.

— Эхе, — почесала от неловкости ситуации затылок Рукия, — субординация и устав начинают работать, стоит мне только выйти за пределы собственного дома. Увы.

— Но мы ведь друзья.

— А ещё мы солдаты Готея-13.

Рукия вспомнила, что недавно покупала мешочек конфет. Сунув подвеску в кармашек своих штанов она в два прыжка оказалась у своего небольшого комода. Покопавшись в его ящиках, она вытащила заветный кулёк и торжественно вручила его малышке лейтенанту, которая мгновенно преобразилась от радости.

— Удобно, что общежитие рядом с поместьем, — отвлечённо заметила Рукия.

— Карпы не скучают, это да, — раскрыв мешочек, Ячиру первым делом закинула несколько сахарных конфет розового цвета в рот и захрустела ими. — Вкуснотища! Спасибо, Ру-чан.

— Не за что. Мы с остальными где-то встретимся или сразу пойдём к Орихиме?

— Я тебя проведу другим путём, потому что за Ори-чан следят коротышки Маю-Маю. Юмичи говорит, что он узнал о цветочках на руках Ори-чан и послал за ней шпионить.

Рукия вспомнила вчерашнюю прогулку с Ренджи. По его словам, тогда за ними тоже кто-то следил, хотя сама Рукия не ощутила ничьего постороннего присутствия, только лишь интуитивно чувствовала, что они были не одни. "Маю-Маю… — задумалась она, — Маю… ри! Капитан Куротсучи, что ли? Ну, логично. Зачем ему следить за Орихиме, конечно понятно. Но два "но": почему он просто не прислал Нему-сан и зачем нужно было следить за мной? Хотя, там были змеи. Может, этот Микагеру шпионил за мной? Ох, голова скоро кругом пойдёт от всего этого!"

Взъерошив немного свои волосы, Рукия переключилась на Ячиру, которая уже успела прикончить треть кулька с конфетами, спокойно ожидая её на подоконнике.

— Что ж, веди меня, Ячиру, — с готовностью сказала Рукия.

Ячиру радостно заулыбалась, спрятала за пазуху конфеты и спрыгнула с подоконника на ближайшее дерево. Рукия прыгнула следом и спустя мгновение они обе исчезли.

***

Ячиру бежала довольно быстро, но не настолько, чтобы Рукия от неё начала отставать. Они двигались не по прямой от поместья до общежития, как было бы короче, а окольными путями, делая довольно большой крюк, пробираясь сквозь небольшие рощи, затем переходя на пустынные забытые проходы и переулки, иногда забираясь на узкие крыши, которыми были увенчаны разделительные стены.

Через некоторое время они остановились на безлюдном "Т"-образном перекрёстке. Ячиру осмотрелась, облизнула губы и несколько раз отрывисто и переливчато свистнула, имитируя пение синицы. Не успела она закончить, как над их головами мелькнули две тени. Перед Рукией и Ячиру встали Иккаку и Юмичика, настолько довольные тем, что им сейчас предстояло провернуть, словно они это уже сделали.

— Ну что, пойдём забирать нашу Принцессу-милашку, пока её по частям нам не принесли из двенадцатого отряда? — Иккаку как бы невзначай положил руку на пояс с занпакто.

— "Милашка"? — Юмичика скептически приподнял бровь, но быстро вернул себе серьёзный вид.

— Орихиме невозможно не любить, верно? — сказала Рукия, по-доброму усмехнувшись на словечко, которое было совсем не в стиле Иккаку.

— Верно, — задержав ненадолго взгляд на Рукии, Юмичика вернулся к Иккаку и Ячиру, интересуясь деталями их маршрута, которым они будут уводить Орихиме из общежития, в обход странной слежке за ними.

Рукия мысленно хмыкнула на то, что увидела сейчас в его глазах. Она, конечно, не могла со стопроцентной уверенностью утверждать, что расценила всё верно, но всё-таки — у неё сложилось впечатление, что во взгляде Юмичики промелькнула предупреждающая искра раздражения на её комментарий, подкреплённый словами Иккаку. Эта искра быстро исчезла и офицер снова стал равнодушным и спокойным, каким только что был, но Рукия всё равно запомнила этот миг, добавив его в общую копилку подобных случаев, когда Юмичика вёл себя не как обычно, если дело касалось Орихиме. "Ещё пара таких реакций и я точно решу, что он видит в ней нечто большее, чем просто давнего друга, нового товарища по оружию или временного протеже".

Юмичике не нравилось то, что большинство окружающих находило рыжую девушку милой, красивой или просто хорошей. "А это что-то да значит, хе-хе. Он может сколько угодно прятать свои эмоции, но у меня-то глаз уже намётан, благодаря Ренджи", — про себя подытожила Рукия.

— Ну, так что, вперёд?

— Да, — пропустив половину переговоров троицы из одиннадцатого, Рукия с ходу кивнула, понимая, что всё равно большая часть информации была не существенна.

Друзья сорвались с места, иногда замедляясь, чувствуя рядом какую-либо ауру готеевских солдат и офицеров, которые нет-нет, да проходили мимо, пусть и в такую рань, а иногда ускоряясь, почти переходя в шюнпо.

Так или иначе, окольными и не очень путями и ходами вся компания добралась до общежития.

— На сколько ты договорился с Хинамори-чан? — спросил Иккаку, расслабленно закинув руки за голову, когда они начали уже не спеша, шагом, сокращать последние десятки метров до здания.

— Половина седьмого, — ответил Юмичика, смотря сквозь крону дерева на уровень солнца. — Наверное, она обычно встаёт позже, но пусть привыкает.

— Чем раньше, тем лучше? — констатировала Рукия риторическим полувопросом-полуутверждением.

Ей было немного неудобно выдёргивать подругу в такую рань, но Юмичика был прав — обычно, офицеры заступали на службу в шесть утра, если у них не было ночного дежурства или работы "на грунте". Единственное, командир пару лет назад сделал послабление для женщин, позволив им заступать на вахту или начинать заниматься другими заботами на час позже. Но позволил, не значит приказал, поэтому большинство капитанов по старинке начинали гонять всех как раньше.

— Давайте заберёмся к Ори-чан в окно! — радостно предложила Ячиру, на что незамедлительно получила тройное "Нет!". — У-у, так неинтересно, — тут же надула она губки, но через секунду выдала новое предложение, — тогда через сад? И прямо в столовый зал! Там как раз сейчас все завтракать должны. Наверняка что-нибудь вкусное...

— Мы зайдём через центральный вход или подождём Орихиме здесь, — мягко придержала за плечи её Рукия, не давая той закончить предложение. Но, Ячиру совсем не обиделась. Наоборот, она почему-то застыла и повернула голову боком.

— Давайте подслушаем. — Ячиру посмотрела на друзей, улыбнувшись. В её глазах сверкали искорки хулиганства и веселья. — Все уже собрались и я слышу Ори-чан!

Рукия хотела было отказаться, но, подстёгиваемая любопытством, направилась следом за Ячиру, вместе с Иккаку и Юмичикой. Прямо за углом от центрального входа был разбит небольшой палисадник, который был обязан своим существованием покойной Унохане, а сейчас Исане, которая не позволяла ему зарасти сорняками или засохнуть, вопреки стараниям шаловливой Ячиру и Нему, которая периодически проводила над несчастными деревцами и растениями какие-то свои личные эксперименты, никогда не объясняя, почему вылила на куст пионов убойный концентрат марганцовки или покрасила ствол вишни золотой краской.

Окно обеденной залы как раз выходило на этот палисадник. И благодаря обилию всей той растительности, которая была за многие годы взращена на мягкой почве, всё, что происходило там, было хорошо слышно уже в дюжине шагов от раскрытого настежь окна.

— А нафига мы прячемся? — всё-таки спросил шёпотом Иккаку, который не привык ныкаться и прятаться, всегда идя в лобовую. Тем не менее, он, как и все, спрятал свою реяцу и пригнулся, подбираясь неслышно по мягкой траве к окну.

— Глупый Цуру-рин, это тогда уже не будет подслушиванием, если мы не будем прятаться, — тихо хихикнула Ячиру и пробралась под подоконник. Расстояние от него до земли было небольшим, как раз для того, чтобы она могла спокойно сесть и её яркая розовая макушка не стала бы видна никому изнутри комнаты.

Рукие пришлось почти ползком добираться до Ячиру и скрючиться рядом с ней. Мужчины же из-за своего высокого роста остановились на углу. Иккаку присел на корточки, а Юмичика сел на траву, прислонившись боком о стену.

Рукия хотела что-то сказать, но сразу же закрыла рот, как его открыла, так как услышала довольно интересный разговор между обитательницами общежития и Орихиме.

— Орихиме, как думаешь, каким будет твой занпакто? — донёсся голос Хинамори до компании.

Орихиме невнятно попыталась уйти от этой темы, но идею подхватила Кионе и ей пришлось ответить.

— Дай мне секундочку подумать, Кионе-чан...

Рукия была уверена, что она скажет очевидную вещь — все видели в девушке исключительно целителя и пророчили ей место в четвёртом отряде и сама Орихиме это прекрасно знала. К тому же, она была слишком миролюбивой и терпеть не могла, когда кому-то было плохо и больно, поэтому она во время их совместных тренировок уделяла много внимания свойствам и выдержке своего щита и исцеляющего купола.

— Я думаю... — наконец ответила Орихиме, — это будет боевой занпакто.

Рукия была готова поклясться, что вместе со своим удивлённым "Ох", она расслышала тихое-претихое "Да ладно?" Иккаку. Она обернулась на мужчин и оказалась права — они оба сидели с лицами, на которых легко читалось удивление. Юмичика кроме этого устремил свой взгляд на окно, показывая ещё и интерес.

— Боевое? Орихиме, ты же наша медсестричка номер один! — воскликнула в это время Кионе.

— У меня уже есть лечащие способности, которые не зависят от занпакто, Кионе-чан, — спокойно начала рассуждать Орихиме. — Атака всегда была моим слабым местом, поэтому я всегда старалась тренировать своего Цубаки, как только поняла, что крепче мой щит уже не станет, а купол исцелять быстрее не будет. Стать сильнее и выносливее — вот моя цель сейчас и для её достижения боевой занпакто подойдёт как ничто другое.

— Хех, — хрипловато усмехнулся Иккаку, стараясь не шуметь. — А девочка-то говорит как одна из наших.

Рукия не позволила своим глазам округлиться до размеров чайного блюдца, но всё равно уставилась сначала на Иккаку, за его слова, а потом на Юмичику, который довольно улыбнулся и кивнул, соглашаясь с другом.

Укоренившийся в сознании Рукии за многие годы образ Орихиме как милой и слабой целительницы посмела пошатнуть ещё чуть-чуть и Ячиру, которая задумчиво прошептала: "А это идея...". Рукия про себя взмолилась, чтобы это ей всего лишь послышалось, потому как её устоявшаяся картина мира начала тихо трещать по швам, а шаблон "Орихиме будет в мед отряде" грозился разорваться на мелкие клочки.

— Эй-эй, а что насчёт того, как будет выглядеть твой занпакто? Вон, у Ренджи какая пила. Прямо-таки мечта мясника! — продолжила допрос Кионе. Рукия на это замечание нахмурилась. — Хотя нет, скорее дровосека, — поправила себя же Кионе тут же. — Он как раз только и умеет, что рубить всех врагов, словно деревья на своём пути. Аж страх иногда берёт, как вспоминаю его вид! Наверное, уроки в академии про тактику или выжидание в засаде он прогулял. Или проспал. Как увидит врага, так и несётся вперёд...

А вот тут Рукия уже тихо-тихо зарычала, сомкнув губы добела, чтобы её нечаянно никто не услышал. Мнение о младшей Котецу у неё несколько упало. "Конечно, она не хотела как-то оскорбить моего Ренджи и скорее всего просто говорила, что думала, беззлобно..." — успокаивала она себя мысленно. Правда, успокоению нисколько не способствовали Юмичика с Иккаку, которые почти беззвучно прыснули, всё-таки услышав её рычание. "Ну я им и треснула бы сейчас!"

— Я... Я обожаю больших кошек! — с немного странным воодушевлением призналась Орихиме, отчего у Рукии возникло ощущение, что девушка что-то скрывает. — Тигр, лев... Или рысь какая-нибудь — вот это здорово было бы.

— Ну, с твоим характером, Орихиме, у тебя точно будет что-нибудь милое! Не то, что у Абарая. Страшно даже смотреть на его меч! — Кионе даже не подозревала, что опускала свой рейтинг в глазах Рукии своими собственными словами всё ниже и ниже...

— У Ренджи-куна бойкий характер, — мягко заговорила Орихиме, защищая друга и его меч, — и сильный дух. Вот его меч и становится таким при высвобождении. Можно сказать, он "показывает свои зубы". С другой стороны, Ренджи-кун по своей природе верный защитник. Вы разве забыли, что у него меч с двойной сущностью? Одна для атаки, другая — щит.

Рукия мысленно посылала слова благодарности Орихиме, за то, что отстаивала достоинство и вменяемость Ренджи.

— Да ну! У этого красного татуированного ананаса характер скорее буйный и взрывной, — фыркнула Кионе. — Как у быка, увидевшего красную тряпку. Пфф, тогда он, верно, в зеркало на себя мало смотрит, чтобы лишний раз не раздражать взгляд собственным ярким цветом.

"Кионе, ещё три пункта вниз!" — ах, если бы только Рукия могла сейчас это в лицо сказать ей!

— Ну-ну, Кионе, не надо так, — заговорила примирительно Хинамори. — Орихиме-сан права. Ренджи-кун всегда был защитником, особенно когда дело касалось нас с Рукией. Мы же вместе учились в Академии, я-то помню...

"Ну хоть ещё кто-то! Спасибо, Хинамори", — мысленно поблагодарила и её Рукия.

— Кхм, эм... — впервые за всё время, сколько компания пряталась под окном, подала голос Исане. — Орихиме-сан, а вам какой отряд больше нравится?

Рукия не заметила как затаила дыхание. Судя по тому, как стало тихо вокруг, все девушки в зале перестали есть и тоже стали ожидать ответа. Она бросила быстрый взгляд через плечо. Иккаку и Юмичика, будто сговорившись, напряжённо всматривались в окно, в которое всё равно ничего не могли увидеть. Оба хмурили брови, казалось, почти не дышали. Теперь было видно не вооружённым взглядом, что им ответ Орихиме был важен. Не успела она начать удивляться такой их реакции, как её подруга начала отвечать. Внимание тут же переключилось обратно на окно.

— Отряд? Ну-у… — мялась Орихиме, явно не желая говорить прямо.

— Ой, да ладно тебе Исане! — тут компания под окном услышала глухой хлопок, за которым последовало тихое "Ох!" Исане — судя по всему, Кионе ударила в свойственной ей манере сестру по спине, плохо рассчитав силу. — Начальство всё решит, — продолжила она так же весело, — а если Орихиме-чан не понравится, она всегда может подать рапорт о переводе в другой отряд.

— Да, — Орихиме, кажется, давалась эта часть разговора не очень легко. О причинах этого Рукия могла только догадываться. — Я как-то о таком ещё не задумывалась, но звучит идея о переходе неплохо. Если конечно что-то будет не так, — поспешно добавила она в конце, явно желая закрыть эту тему.

— Угу! Вот именно! — Кионе ей не дала этого сделать, продолжив болтать, как ни в чём не бывало. — И не волнуйся, из одиннадцатого отряда никого к тебе не подпустят. Мы тебя от этих пещерных мужланов защитим!

Рукия мгновенно обернулась на товарищей из упомянутого отряда. Иккаку и Юмичика сидели с довольно мрачными лицами. Тема разговора их явно не радовала.

— Кионе-чан, не будь так категорична, — пожурила её Орихиме, за что Рукия почувствовала маленькую искорку гордости и радости — она ценила в подруге то, что та никогда не судила окружающих по внешности и первому впечатлению. — В одиннадцатый отряд же не маньяков-насильников набирают. Там вполне нормальные мужчины и Ячи…

— Вот-вот! Маньяки! Именно! — перебила её Кионе на полуслове, чем-то щёлкнув при этом. Ячиру в этот момент сжала руки в кулачки, со злостью буравя взглядом подоконник, но не решаясь заглянуть внутрь, раскрывая своё укрытие.

— Кхм! — кашлянул кто-то. — Боюсь, Иноуэ-доно, третий офицер Котецу права. Этих дикарей хлебом не корми, дай разрубить кого-нибудь.

Ячиру грозно зашипела, но, помня о том, что они тайком подслушивают, сделала это тихо. Голос был Рукие вроде знаком, но она не могла вспомнить ни имени, ни лица той, которой он принадлежал. Эта шинигами была точно не из её отряда и скорее всего новенькая.

— У-у-у, как же я ненавижу эту голубоглазую жердь! — Рукия, кажется, впервые видела малышку-лейтенанта такой раздражённой. Она надула недовольно губы и насупилась, как никогда прежде.

Рукия с непониманием оглянулась на Юмичику и Иккаку

— Это новенькая из шестого, — пояснил Юмичика. — Бегает втихаря за капитаном Кучики, подсматривает за ним издалека, словно какая-то фанатка, да только он на неё ноль внимания.

— Я её тоже видел, когда с Абараем не так давно разговаривал, — добавил тихо Иккаку, лицо которого становилось всё мрачнее. — Смотрит на всех свысока, будто ей все обязаны.

— А рост делает её совсем невыносимой! — подытожила Ячиру. — А ещё...

— Истину глаголешь, Ханна, — послышался ещё один новый голос, из-за чего Ячиру мгновенно умолкла, не закончив свою гневную тираду, и продолжила слушать. — Мало того, что один другого страшнее, так уж рядом с их капитаном вообще ужас пробирает, что боязно не то, чтобы рядом стоять, а даже находиться где-то неподалёку.

— Мне даже страшно рядом с ними проходить, — подключилась третья шинигами. — Постоянно пялятся на грудь и зад, отпускают пошлые сальные шуточки, когда рядом нет мужчин из других отрядов и так и норовят облапать! Того гляди как схватят, да пустят по кругу. Бррр!

— Да кому они вообще нужны! — возмущённо прошипел Иккаку. — Что они о себе возомнили, тоже мне — красотки.

— С Орихиме и Рангику никто не сравнится, — согласно кивнул Юмичика, скрестив руки на груди. — Ну и милой Рукией, — он подмигнул ей, слабо ухмыльнувшись, — недаром кое-кто татуированный с ярко-красными волосами глаз с тебя не сводит.

— Больно нужны эти гадюки нам! — потрясала кулачками Ячиру, а Рукия успокаивающе притянула её к себе и стала гладить по волосам. Было понятно и видно невооружённым взглядом, что малышка еле сдерживалась, чтобы не вспрыгнуть на подоконник и не учудить что-нибудь "приятное" и "доброе" этой злословной троице, с Кионе во главе.

Собственно, именно благодаря Кионе разговор за завтраком перетёк из безобидных тем, вроде обсуждения звериного образа, цвета и вкуса новых образцов гиконганов или последнего номера журнала "Вестник Сейретея", выпускаемого девятым отрядом, в русло мужененавистничества и злобы конкретно к одиннадцатому отряду.

Женщины, кроме Орихиме и Хинамори, шли по костям всех офицеров и, конечно же, больше всего доставалось лидирующей четвёрке — капитану, лейтенанту, третьему и пятому офицерам. Пару раз помянули восьмого офицера Арамаки, да так, что услышь он то, что про него говорили, то точно повесился бы от унижения. Кто-то даже опять вспомни недобрым словом Ренджи.

Где-то в горле Рукии зародилось низкое рычание, что заметила она не сразу, а только тогда, когда Ячиру приложила пальчик к её губам, без слов намекая об их положении "шпионов". Она-то знала, что её друзья не такие плохие. Знала и Орихиме это, только почему-то до сих пор молчала, отчего Рукие становилось обидно — почему она ничего не говорит? Почему? Недавно же она заступилась за Ренджи.

Она не знала, что делать в первую очередь — ей захотелось убраться подальше от окна, чтобы больше не слышать всех этих неприятных слов в адрес товарищей и Ренджи, но вместе с этим ей хотелось вместе с Ячиру впрыгнуть в столовую и кому-нибудь врезать. От души. Кулаком. За Ренджи. За друзей из одиннадцатого отряда ей тоже хотелось что-нибудь сказать этим клячам, но Ренджи был у неё в приоритете.

— ...а эта их мелкая лейтенантка? — кажется, это был голос второй женщины, которая заговорила после перехода на тему про выбор Орихиме между отрядами.

На слове "мелкая" в сочетании с "лейтенантка" Рукия с Ячиру синхронно и на автомате переключилась со своих грозных мыслей и тихого рычания обратно к тому, что говорили те женщины, пытаясь выловить главное — это они про одну или про вторую говорили? Ответа долго им не пришлось ждать:

— Да эта Кусаджинши просто монстр в милой розовой шкурке, — теперь стало понятно, о ком шла речь, и Рукии пришлось ладонью закрыть рот Ячиру, которая от возмущения уже была готова выкрикнуть что-нибудь. — Вся такая розовая, милая и невинная, а с этим монстром бегает, словно находится в парке развлечений. Это ненормально! С ней явно что-то не в порядке.

— Ага, я бы на месте лысого ей за некоторые её выходки шею давно бы свернула, — сказала третья, чей голос был самым тонким и не очень уверенным. Словно она просто хотела влиться в разговор.

— Если только не хочешь стать свеженьким трупом, — а это предостерегала своих сестёр по оружию та, которая первая заговорила. Та, которую так невзлюбила Ячиру. — Тебя капитан на месте располовинит, если ты хоть пикнешь ей что-то не то. У них какая-то извращённая любовь. Она за ним всюду бегает, дёргает за его космы, а ему хоть бы хны, но если что-то не так, если ей что-то грозит, как он тут же звереет!

Рукия чувствовала себя так, словно попала в яму с гадюками и прочими ползучими тварями. А змеи как раз были тем, что она ненавидела больше всего на свете. Ей захотелось прочистить уши и ополоснуться, как минимум. Сходить с баню и как следует помыться — лучше всего.

Она обернулась, чтобы посмотреть на Иккаку с Юмичикой, подозревая, что они себя чувствовали похожим образом.

На лице Иккаку легко читалась... Обида? "Да нет, это раздражение", — она не могла даже себе представить, что сильнейший после своего капитана Иккаку будет на кого-то за что-то держать обиду. Это было слишком не в его характере. Раздражение превалировало, однако, чёрт подери, он всё-таки выглядел ещё и обиженным! Видимо, его задели за живое, особенно если вспомнить, что его кто-то там назвал "лысым", а на такое он всегда реагировал резче всего. Вкупе со всем остальным Рукия понимала, что офицер ощущал, и сочувствовала ему. Она знала каково это, когда на тебя за спиной ушат другой грязи выливали. "Знаем, помним, проходили. Увы..."

Юмичика в свою очередь не выглядел ни на йоту обиженным или злым, зато отвращения было хоть отбавляй.

— Эти мерзавки даже нашу Ячиру посмели унизить. Да как они посмели! — он сжал губы в тонкую линию. Рукия обратила внимание, что он опустил эту маленькую формальность, которую на её памяти всегда соблюдал — назвал своего лейтананта просто по имени, не упоминая званий.

Благодарная за поддержку Ячиру проползла мимо Рукии под подоконником и затем быстро взобралась, почти что запрыгнув, на колени к офицеру. Тот сию секунду раскрыл объятия для малышки и начал гладить её по голове, бормоча успокаивающие слова.

Рукия долго не понимала отношений, которые были в одиннадцатом отряде между капитаном, лейтенантом и этими двумя офицерами. Нет, она конечно знала, что Иккаку и Юмичика давно сдружились ещё в Руконгае, и что они были очень преданны капитану Зараки и лейтенанту Кусаджинши, но только в последнее время она смогла увидеть, как они на самом деле друг к другу относились, если отбросить временами проскакивающий, вынужденный официоз и армейские правила, диктующие жёсткую субординацию между старшими и младшими по званию.

И сейчас картина стала окончательно полной: вся их четвёрка — капитан Зараки, Ячиру, Иккаку и Юмичика — они все себя вели, как семья. Без кровного родства, соблюдая на людях почти всегда формальности и не нарушая субординацию, за занавесом трудовых будней в Готее и битв с Пустыми, они являлись друг другу гораздо большим, нежели просто товарищами по оружию, которым посчастливилось встретиться в одном районе Руконгая когда-то.

Ячиру для капитана всегда была как дочь. Любимая и единственная, самая дорогая, самая важная. Иккаку и Юмичика были и товарищами, и подчинёнными, но в первую очередь они были его первыми и лучшими друзьями, которые в открытую выражали свою симпатию к нему, и словом, и делом. Сами офицеры были как братья друг другу, а малышку-лейтенанта никогда не отказывались баловать, как бы при этом она ни капиризничала и не донимала их. "Ячиру-чан настолько непосредственная и милая, что ей невозможно отказать!" — так однажды сказала Орихиме Рукие, когда та поинтересовалась у подруги, почему она ей позволила себя отвлекать от тренировок, играя с феями из заколок. В тот день Орихиме почти не тренировалась с Рукией, а только развлекала розоволосую малышку тем, что катала её по воздуху на своём золотистом щите. Да, Ячиру стала даже для Орихиме любимицей, которую было не жалко баловать и радовать, тратя собственное время и силы.

***А в это время по ту сторону окна...

Внутри Орихиме от того, что женщины злословили даже о маленькой Ячиру, всё просто клокотало, хоть внешне это никак не проявлялось.

Вдруг, когда она собралась было уже встать и просто уйти прочь, оставив это воистину змеиное гнездо, в её голове раздалось гневное рычание.

Лев — её лев, из меча, был явно зол. Не меньше, чем Орихиме. Он рычал, гневно спрашивая, почти переходя на крик, почему его хозяйка терпит все эти оскорбления, ведь она лучше этих женщин знает, что её друзья не такие, что они лучше?!

Орихиме уклончиво отвечала ему, не желая влезать в конфликт с незнакомыми шинигами. Ей не хотелось тратить время и нервы на тех, кто, скорее всего, не придаст её словам значения, хоть внутри неё самой всё тоже клокотало от сдерживаемого гнева и отвращения к тем, кто с таким упоением и азартом перемывал кости даже Ячиру... На всё это лев зарычал так, словно обезумел: "А! Я понял! Предпочитаешь, молча, глотать оскорбления, ведь они не о тебе говорят? Не думал, что мне такая хозяйка достанется!"

***

— Орихиме, чего не ешь? — спросила Хинамори Орихиме. Рукия руками и взглядом дала немой сигнал Иккаку и Юмичике, с Ячиру на коленях, чтобы те прислушались. — Скоро же Юми… Ой!

Хинамори осеклась, когда послышался звонкий хруст. Судя по всему, у Орихиме сломались палочки для еды — не без удивления сделала вывод Рукия. Она не ожидала того, что тихоня Орихиме дойдёт до такого. Точнее, что её доведут. Но, как оказалось, это было только начало! То, что произошло дальше, навсегда изменило мнение Рукии об Орихиме и о том, насколько она была мягкой и "всепрощающей".

Компания под окном притихла. Сёстры Котецу, а так же все оставшиеся женщины-шинигами тоже умолкли. На несколько долгих мгновений повисла почти звенящая тишина, прерываемая только шумом ветра в листве, да отдалённой трели птиц.

— Иноуэ-доно, что-то не так? — громко и высокомерно осведомилась своим холодным голосом женщина, которую Рукия про себя окрестила "долговязая сучка" (что родилось не без помощи Иккаку и Ячиру). В голосе женщины чувствовалось намеренно неприкрытое раздражение.

Орихиме, на удивление всей спрятавшейся компании не стала кричать или строго что-то выговаривать женщине. Напротив, она начала мягко-мягко, по-доброму. Настолько по-доброму, что Иккаку сглотнул и потёр шею, шепча настолько тихо, что Рукия поняла сказанное лишь по шевелению его губ: "Твою ж... Она как капитан Унохана". Юмичика, который был ближе к другу, его расслышал и согласно кивнул.

— Вы ведь Ханна, верно? — пауза. Видимо, Ханна кивнула. — И вам очень не нравится одиннадцатый отряд, я правильно поняла? — та ответила положительно, хоть и не сразу. — Скажите мне, Ханна, вы слышали когда-нибудь, чтобы хоть один шинигами из отряда капитана Зараки "разрубил", как вы сказали, другого шинигами или даже своего товарища?

— Нет, я… — Ханна немного растерялась и попыталась оправдаться, что-то ответить, но Орихиме ей не дала договорить.

Не повышая голоса, всё так же вкрадчиво, по-доброму, но потихоньку твёрже и твёрже, она продолжила:

— Одиннадцатый отряд считается самым сильным. Да, они не признают кидотипные занпакто, считая это проявлением слабости, и смеются из-за этого над медиками, задача которых не атаковать, а работать в тылу и лечить раненых. Но это не делает их плохими. — На этих словах Рукия посмотрела на Юмичику и Иккаку, которые, не двигаясь, сосредоточенно слушали. Их мрачные лица заметно просветлели. Не знай их Рукия совсем, то подумала бы, что на их лицах отражено благоговение, словно говорила сейчас какая-то пресвятая дева. А Орихиме тем временем продолжала. — Они всегда встречают опасность лицом к лицу, с мечом наготове. Они защищают Общество Душ и мир людей от Пустых, не щадя себя, а не своих товарищей. Бок о бок, вместе. Офицеры, не задумываясь, идут за капитаном, а капитан всегда в авангарде. Это, по-вашему, и есть настоящая дикость?

— Н-нет… это… — Ханна окончательно растерялась напору Орихиме, а та перевела своё внимание на вторую. — А вы?…

— Я? — стушевалась следом за Ханной вторая — Я Ирма, — она постаралась собраться, но в итоге ответила даже слишком уверенно, слишком фальшиво.

— Ирма, вам страшно рядом с капитаном Зараки? — как только прозвучал этот вопрос из уст Орихиме, Ячиру мгновенно развернулась на коленях Юмичики. На лице у неё не было написано никаких прежних эмоций, только спокойствие, и ощущалось ожидание того, что же целительница скажет дальше, ведь речь зашла о Кенпачи. — Да, у него пугающая аура, потому что он невероятно силён. Шесть лет назад, когда квинси напали на Сейретей, Зараки-сан смог в одиночку убить сразу трёх сильных генералов Яхве. И он тогда не получил и царапины, в то время, как все остальные — капитаны, лейтенанты и целые толпы офицеров сражались в полную силу против других штернриттеров. И тогда явный перевес был не на нашей стороне, если вы конечно участвовали в той битве. Да, подобная сила может и, возможно, должна ужасать, но не союзников, а врагов. Лично у меня подобная сила вызывает уважение и восхищение.

На последних словах Орихиме Рукия увидела, как Ячиру улыбнулась. Так, как раньше никогда не улыбалась. По крайней мере, на памяти самой Рукии — на лице малышки отражалась радость и полнейшее, чистейшее счастье. Иккаку тоже выглядел гораздо более довольным, нежели был в начале разговора.

Отличался от них только Юмичика, который не радовался открыто. Он как-то странно смотрел перед собой, поверх макушки Ячиру и Иккаку. Он выглядел не столько удивлённым, сколько... Рукия не могла точно определить, в который раз уже, что именно было в голове офицера. Он был не удивлён — поражён, казалось, до глубины души тем, что сейчас происходило. Сказать, что слова Орихиме его тронули, значит не сказать ничего.

А Орихиме, судя по всему, уже было не остановить. Она продолжала изливать собственное негодование на некую Ирму, которая наверняка уже пожалела, и не раз, что этим утром рот открыла, выговаривая свои гнусные слова про одиннадцатый отряд:

— Руководствуясь исключительно вашей логикой, советую опасаться больше Куросаки Ичиго, — в этот момент, довольная её словами Рукия не могла не хмыкнуть, соглашаясь с таким мнением, — который приобрёл в той войне силу, превышающую возможности всех капитанов Готея-13, включая и капитана Зараки. Но Ичиго-то вы не боитесь при этом. А как по мне, так страх перед ним был бы более обоснован.

— Позвольте, Иноуэ-доно! — встряла Ханна, кажется, собравшись с мыслями, словно это была последняя... Да что там "словно"? Это на самом деле была её последняя возможность как-то отстоять своё мнение. И это понимали все. — Вас там тоже в тот момент не было, и это чудовище Зараки в итоге оказался при смерти, как все.

— Зараки-сан не смог выстоять против не абы кого, Ханна, а против самого короля квинси Яхве, — судя по голосу, Орихиме не улыбалась, её голос стал твёрдый как камень, и в нём не осталось ни намёка на мнимую доброжелательность, которая слишком сквозила в самом начале. — Того самого Яхве, который за считанные минуты убил командира Ямамото. Пришёл самопровозглашённый бог и лишил Готей-13 бессменного, на протяжении целой тысячи лет, лидера. Стоит ли в данном случае ставить поражение капитану Зараки в укор?

В столовой комнате настала замогильная тишина, прерываемая только тирадой Орихиме.

Никто больше её не перебивал. Ханна и Ирма словно воды в рот набрали, а сама Орихиме перешла к третьей шинигами. Той, которая на месте Иккаку "шею бы свернула" Ячиру. Рукия была готова поклясться, что чувствовала накал ауры вокруг Орихиме, который не сдерживали никакие преграды. Это было просто невозможно, но она явно ощутила странный жар, которым её окатило с ног до головы. Впрочем, может это была непонятная гордость за подругу и чувство восторжествовавшей справедливости за Ренджи и их друзей из одиннадцатого?

— А у вас, — Орихиме даже не спросила её имени, — я даже не буду спрашивать, прикасался ли к вам кто-либо из одиннадцатого отряда неподобающим образом. Более того, не спрошу я вас и о том, а были ли вообще реальные случаи изнасилования девушек кем-то из подопечных капитана Зараки. По крайней мере с того времени, когда именно он стал капитаном. Хотя бы за последние лет сто?

Не в силах что-либо ответить, женщина молча слушала Орихиме. Рукия снова посмотрела на Иккаку, который шёпотом почти что повторил за Юмичикой: "Да кому они из нашего отряда сдались?"

— Вам, видимо, неизвестно, — продолжала Орихиме, — но за подобное капитан собственноручно казнил бы любого из своего отряда! — Рукия выгнула бровь, безмолвно вопрошая об очевидном Юмичику и Иккаку. Она не почувствовала удивления, когда оба офицера утвердительно кивнули. — Прежде чем наговаривать на достойных людей, не лучше ли было хоть что-нибудь про них узнать самим, а не пересказывать чужие и невероятно отвратительные слухи и сплетни, высосанные из пальца?

На последних словах послышался резкий звук — Орихиме встала из-за стола, так, что стул чуть не упал, и быстро зашагала прочь из столовой комнаты.

— Ну Принцесса, ну даёт! — с восторгом в глазах тихо похвалил её Иккаку, когда они все вместе поспешили обратно к главному выходу, чтобы успеть перехватить Орихиме, если она решила выскочить на улицу. А она скорее всего это и сделает.

— Я тебе сколько раз говорил, что она — настоящее сокровище? — довольный-предовольный Юмичика толкнул шутя друга локтём. Ячиру уже спрыгнула с его рук и побежала вперёд. — Мало того, что она сразу к нам отнеслась хорошо, так ещё и это...

Рукие раньше всегда казалось странным, что Иккаку с Юмичикой придают довольно большое значение предпочтениям и словам Орихиме по поводу их отряда. Во всяком случае, она не раз за последние годы замечала то, как они даже внешне становились более счастливыми, когда пересекались с девушкой в Сейретее.

Но теперь, кажется, всё вставало на свои места и она начала понимать их — на самом деле никто и никогда хорошо не отзывался об отряде Кенпачи, кроме самих офицеров этого отряда. Покойный командир видел в них только боевую мощь, которую было не жалко пустить в расход, не считая самого капитана, лейтенанта и двух сильнейших офицеров. Даже капитан Унохана, которая заложила основы отряда, никогда даже самым простым и коротким словом не давала и малейшего намёка на то, что как-то хорошо относится к кому-то из людей Кенпачи, не считая Ячиру, которой просто невозможно было иногда отказать.

Когда компания добралась ко входу, то в них буквально врезалась Орихиме, которая вылетела из общежития, как будто за ней черти гнались.

— Ох, прости Юмичика! — тут же выпалила Орихиме. — Я тебя не заметила. Не больно? Ах?!...

Юмичика и Иккаку без всяких слов прижали к себе поражённую их действиями Орихиме.

— Спасибо... — зашептал Юмичика на ухо Орихиме, но Рукия кроме этого больше ничего не смогла расслышать. В ней взыграло любопытство — отчего та зарумянилась и в глазах появился странный блеск? Что же ей там ещё Юмичика сказал? Но с мыслей её сбила Ячиру, со своей бьющей через край энергией.

— Ори-чан, ну ты просто разнесла голубоглазую жердь! Это было так круто! А она такая противная! — Ячиру захотела тоже обнять Орихиме и Юмичика с Иккаку поспешили отпустить её, изрядно раскрасневшуюся от их действий и слов.

Орихиме огляделась, пытаясь понять, что происходит.

Рукия смотрела на неё с удивлением и немного с гордостью, природу которой она до сих пор не могла точно объяснить. Ячиру уже прыгала вокруг, теребя Орихиме за рукава её коричневой формы, а Юмичика с Иккаку были настолько довольны, что светились, как два начищенных чайника. В их глазах не укрылась и толика юмора.

— Орихиме, — Рукия решилась заговорить после повисшей паузы первой, но эмоции так зашкаливали, что она ничего не смогла выдавить из себя более путного, чем просто повторить слова Ячиру, — это было очень… круто!

Было видно, как похвала друзей делала приятно Орихиме, но из-за полнейшей непривычки к такому, она залилась маковым цветом от смущения. "Как в былые времена, с полуслова. Только сейчас это более чем заслуженно", — довольно подытожила Рукия.

— Эм… И много вы слышали? — Орихиме нерешительно обвела всех взглядом, перекручивая в пальцах завязки чехла для своего занпакто.

— Всё, — сказала вся четвёрка в унисон.

"Чехол? А-а-а... Ячиру о нём рассказывала. А знаки..." — Рукия не была бы собой, если бы даже на волне радости и гордости за Орихиме не заметила изменений.

— Орихиме-чан, нас никто никогда не защищал, — объяснил Иккаку, улыбаясь, как никогда. Рукия, не без удовольствия, лишь подтвердила собственные догадки. — Ни перед кем-либо. И то, как ты это сделала, ну, это было действительно классно! Кто бы мог подумать, что тихоня как ты может задать такого перцу. У меня аж мурашки бегали по спине, пока я тебя слушал.

— Не будь дураком! — толкнула его Рукия в шутку. — Орихиме всегда была бойкой. Просто не в её характере нападать первой. И только с виду может показаться, что она не может постоять за себя или других. Ты пробовал когда-нибудь раньше биться с ней против её щита четырёх звеньев?

— Нет, а что в нём такого?

— Пф! В последний раз, когда мы тренировались пару месяцев назад, она меня моим же собственным кидо чуть не поджарила!

Иккаку начал спорить с Рукией, выясняя что-то про старые силы Орихиме, напополам с этим успевая хвалить их и ещё слова Орихиме. Ячиру прыгала между ними и подначивала каждого. Но это никого не раздражало.

Рукия впервые за очень долгое время почувствовала, что разделила с товарищами и Орихиме нечто большее, чем служебный долг или дружеские перепалки. Она теперь понимала, что такого Орихиме находила в общении с офицерами из одиннадцатого отряда. Она и так была в хороших отношениях с Ячиру, да и Ренджи поначалу был с Кенпачи, но сейчас... Это было что-то, что походило на вечера дома у Ичиго, когда все собирались вместе и что-то обсуждали, передразнивались, ссорились и тут же мирились, делились эмоциями, переживаниями, поддерживали друг друга. "Как семья..."

Рукия для себя решила — если Орихиме получит возможность пойти к капитану Зараки, она её поддержит и как только сможет, поспособствует этому. Было бы только желание, как говорится. А то, что Орихиме была бы совсем не против, стало только что понятно. Всем, кто сейчас слышал девушку, сидя тихо под окном.

— Это… ребята, — отвлекла всех от пустых разговоров Орихиме, — а чего вы тут все делаете? Хинамори мне сказала, что только Юмичика должен был прийти, — вернула всех к реальности Орихиме.

— Я обещал, что просто за тобой зайду, не говоря ни слова о том, что сделаю это один, — поправил Юмичика.

— Рукия сбежала от очередного пижона, — начал объяснять Иккаку, — который спит и видит своё имя рядом с кланом Кучики...

— Не напоминай, — Рукия скривилась.

— Юмичика, — продолжил Иккаку, — водил тебя по Готею гораздо дольше запланированного и показал всё, что только можно было и нельзя, а мне и лейтенанту стало скучно. Мы все встретились тут неподалёку и решили вместе пойти к тебе.

— И что мы будем делать? — немного растерянно спросила у Юмичики Орихиме.

— Не хочешь начать тренировки на день раньше, Орихиме?

— Заодно по ходу продумаем, как лучше их спланировать, — поддержала Рукия. — Ну, и спасём тебя от капитана Куротсучи, помощнички которого скоро будут здесь. Кто-то пронюхал о твоих заколках, ну, — она ткнула себя в тыльную сторону ладони, — ты поняла. Так что пойдём обходными путями прямиком на полигон одиннадцатого отряда. Там тебя никто не тронет.

— Звучит здорово, — лучезарно заулыбалась Орихиме, которая уже была вынуждена взять на руки неугомонную Ячиру.

И друзья быстро удалились от здания общежития.

В этот момент с ближайшего дерева вспорхнула маленькая птичка и полетела в сторону указанного полигона. Под солнечными лучами её сине-зелёные крылышки красиво переливались, контрастируя с белой грудкой.

Стремительно обгоняя четырёх шинигами и одну почти-шинигами, она радостно зачирикала.

***

Рукия, Иккаку, Юмичика, Ячиру и Орихиме пошли на полигон, располагавшийся непосредственно на территории одиннадцатого отряда. Иккаку заранее запугал всех рядовых и остальных офицеров, чтобы нос свой не совали на главный полигон, так что никто не боялся, что Орихиме могли прервать. От странной слежки они шли третьими тропами, но конце концов всё равно быстро добрались до нужного места.

Тренировали Орихиме Рукия с Иккаку по очереди — сначала Иккаку брал синаи и отрабатывал основы боя, затем Орихиме немного восстанавливала им обоим силы, с помощью своих модифицированных из заколок в тату способностей, после чего она откладывала синай и её начинала учить Рукия основам магии шинигами и первым, самым базовым заклинаниям двух путей кидо — бакудо и хадо. Когда сил совсем не оставалось, Орихиме их обеих подлечивала и за дело снова брался Иккаку. Юмичика же бегал за едой и водой, снабжая всем необходимым тренирующихся.

Первая тренировка подходила к концу, без инцидентов, к счастью для всех. Только Иккаку иногда вспоминал внеплановый тренинг, что случился у них с Орихиме накануне, ещё с капитаном, Ячиру болела за неё без остановки, охраняя её меч, Юмичика всё никак не мог нарадоваться её утреннему "подвигу", а Рукия отметила, что целительные способности как-то изменились. Это немного смутило Орихиме. Она поделилась с ней и остальными, что чувствует, что её силы не изменились, они просто пропали, а эти цветы на руках — нечто совершенно иное. Но что именно, она не может сказать или объяснить. Просто чувствует всё по-другому.

— Поживём — увидим, — просто и понятно высказался Иккаку.

Когда все окончательно вымотались, Юмичика предложил ополоснуться девушкам в бане отряда, на что они ответили дружным "Конечно!", даже не задумываясь.

Юмичика проводил Рукию и Орихиме до дверей бани. Как только девушки зашли внутрь, офицера кто-то окликнул. Тихо выругавшись, он убежал, чтобы отвадить ненужного свидетеля от бани, да так и пропал на какое-то время.

— Кажется Юмичика занят. Так что, пусть и холодной водой, но давай всё же ополоснёмся по-быстрому, — предложила Рукия.

— Ум! Согласна, — улыбнулась Орихиме, завязывая по-новой волосы в высокий пучок на голове, чтобы их не сильно мочить.

Холодной водой было не очень приятно мыться, но зато это подстёгивало девушек делать всё быстрее. Хотя, Рукия всё равно не удержалась от вопроса, который мучил её уже какое-то время.

— Орихиме... — позвала Рукия её.

— Да, Рукия? Тебе спинку намылить? — Орихиме с готовностью потянулась к мылу.

— Нет-нет! С этим всё нормально! — поспешила отказаться Рукия. Девушки мылись стоя спиной друг к другу, чтобы не смущаться лишний раз. В итоге это всё-таки произошло — Рукия обернулась и, увидев пышные формы Орихиме невольно потянулась руками к собственной груди, прикрывая её. — Кхм, — она поспешно обратно отвернулась и стряхнула накатившее смущение, — я хотела кое-что спросить.

— Спрашивай, Рукия, — с ходу согласилась Орихиме, не успев заметить её реакцию, продолжив беззаботно намыливаться, напевая тихонько себе под нос какую-то весёлую песенку.

— Орихиме, скажи... — после всего того хорошего, что случилось за день, у Рукии впервые встрял поперёк горла противный ком, не дающий сглотнуть — она сто раз успела себе дать мысленно пинка за то, что хотела спросить. Сто раз она успела сказать себе, что так нельзя, что времени прошло слишком мало и что нельзя бередить не зажившие раны, но... — ты как умерла? Только честно?

В бане повисла тишина. Только из какого-то сломанного крана мерно капала вода, оглушая слух.

Рукия обернулась, забыв на время о смущении. И глаза её раскрылись от ужаса. Орихиме стояла к ней спиной, не шевелясь, обдумывая свой ответ, но вовсе не это шокировало Рукию — во всю спину Орихиме красовались два огромных продольных шрама. Они шли вниз от её правого плеча, немного по диагонали, доходя почти что до ягодиц с левой стороны. Они уже зарубцевались, как бывает с застарелыми шрамами, но не исчезли, являя собой две узкие, длинные и глубокие борозды. Хоть шрамы уже не кровоточили, всё же на бледной коже они казались Рукие ярко-алыми и совсем свежими, отчего у неё внутри всё похолодело.

— Отк...

— Я ничего не помню, Рукия! — не громко, но резко сказала Орихиме, не дав ей договорить. Она не кричала, но в полной тишине бани её слова были подобны грому.

Рукия поняла, что ей нужно время. То, что она ничего не помнит — чистая ложь. Но она слишком хорошо знала, что такое смерть, и слишком хорошо знала Орихиме, чтобы прямо сейчас заткнуться и не допытываться до девушки, которая пережила что-то очень страшное перед своей смертью.

— Я слишком хорошо помню, как умер Кайен-доно, как умирали друзья в Руконгае... Как умирали товарищи в последнюю войну. Эти ужасы иногда меня преследуют по ночам, — Рукия отвернулась от лицезрения растерзанной спины Орихиме. Она сглотнула и продолжила, — о таком невозможно говорить легко и непринуждённо. Не обо всём. Что-то можно переварить, пропустить через себя, а что-то навсегда застрянет, как рыбья кость в горле. Вопьётся, что не вытащить.

Орихиме молчала. И слушала Рукию.

— Ты знаешь, я умею хранить важные тайны. Даже во вред тем, кто просит никому не рассказывать, — она как-то грустно усмехнулась. — Но я не буду тебе больше ничего говорить и спрашивать по этому поводу. Обещаю. Когда почувствуешь, что готова "вспомнить", я тебя выслушаю.

— Только лишь? — тихо спросила Орихиме и Рукия услышала в её вопросе страх и отчаяние. "Чёрт, да что же произошло?" — мысленно она выругалась. На Ичиго и его хвалёную ответственность тоже. На его блондинку "ноги от ушей" тоже, вспомнив их давний разговор.

— Только выслушаю, клянусь. Если только ты сама не попросишь большего.

— Например?

— Например, повыдергать все патлы той Дите и избить до баклажанового цвета задницу Ичиго! — со всей серьёзностью пообещала Рукия.

Орихиме обернулась. Рукия этого не видела, скорее просто почувствовала и обернулась следом. Их глаза встретились. Орихиме выглядела потрясённой, Рукия же, с тихой мольбой и обещанием своей поддержки во взгляде, выглядела не очень уверенно.

— Ну, чего ты?.. — осторожно начала Рукия.

На глазах Орихиме заблестели слёзы. Не дав им пролиться, она зачерпнула пригоршней холодную воду из кадки и вымыла лицо. Затем мгновенно оказалась подле Рукии и крепко её обняла.

— Спасибо... — тихо шепнула она.

— Эй, для этого ведь и нужны лучшие подруги, верно? — Рукия ухмыльнулась в свойственной ей манере и похлопала Орихиме по плечу. — Давай, хватит реветь, иначе это почувствует твой персональный огнедышащий дракон и тогда плохо будет уже не только нашему рыжему придурку, но и мне, за то, что я тебя до слёз посмела довести.

— Дракон? — с непониманием уставилась на неё Орихиме.

— Арисава.

— А-а... У-у-у-у-у-у! — губы Орихиме задрожали. — То-очно-о-о. Тацки-и-и-ча-а-а-ан! — из её глаз хлынули горючие слёзы поистине крокодильего размера.

Рукия неловко гладила Орихиме по голове и плечам, что-то тихо говоря, что должно было её успокоить. В конце концов, Орихиме успокоилась. Хоть она время от времени и всхлипывала, но плакать перестала.

— Кстати, а ты серьёзно хотела бы боевой меч? — решила поговорить на более безопасную тему Рукия, когда девушки начали домывать недомытое и смывать не смытое с себя.

— Ага, ещё как! — Улыбнувшись, Орихиме повернулась к Рукии и одарила её радостной улыбкой, позабыв о всяких слезах. — У меня есть кое-какие... Один секрет, на счёт меча. Точнее на счёт... — она спохватилась, будто сказало не совсем то, что надо было. — В общем, я тебе обязательно расскажу, только не сегодня. Но я действительно не хочу лечащий меч.

— Не хочешь к Исане? — ухмыльнулась Рукия.

— Скажем так: я сыта по горло тем, как мне все подряд уже много лет как предрекают должность в отряде медиков! Я не против лечить людей, помогать раненым и прочее, но... — Орихиме взглянула в глаза Рукии, с невысказанной жалобой.

— "Но" что? Давай, говори, имеешь на это полное право! — Рукия указала в сторону Орихиме куском мыла, словно в нём таилась некая сила правосудия. — Ты раньше никогда не жаловалась, ни на что, поэтому если ты хоть иногда здесь будешь позволять себе такую роскошь, как одна-две жалобы в месяц или даже в день, никто тебя за это не осудит!

Орихиме закусила в нерешительности губу, но в конце концов вздохнула и выпалила:

— Рукия-чан, ну неужели я настолько простая в глазах окружающих? Неужели мне так неправильно желать себе иной судьбы, нежели оказаться стерильной палате, в халате и со скальпелем или бинтами с перекисью в руках?

Рукия несколько секунд переваривала сказанное. Но в итоге, вместо дельного совета или ещё чего, она просто рассмеялась.

— Орихиме, ты невероятный человек! Так что, желай оказаться в невероятном отряде. А я тебя поддержу.

Больше никаких слов не требовалось Орихиме для полного счастья. Она опрокинула небольшую табуретку, на которой были сложены вещи Рукии, поспешив к ней, и обняла её. В этот момент Рукие показалось, что что-то звякнуло, но она сразу же отвлеклась на более значимые всхлипы, теперь уже радости, Орихиме.

***

Закончили мыться девушки в приподнятом настроении, хоть и не болтали они много.

Вытеревшись полотенцами и переодевшись, они вышли из бани. На выходе их уже ждал Юмичика.

Рукия с Юмичикой и Орихиме дошла до середины пути до общежития. Расставшись на безлюдном "Т"-образном перекрёстке, каждый поспешил в свою сторону — Рукия к себе домой, а Юмичика провёл до конца Орихиме к ней.

По дороге Рукия чувствовала, будто кто-то за ней следил. Она остановилась и огляделась. Она стояла посреди пустого переулка, в сгущающихся вечерних сумерках.

Она не брала с собой занпакто, но хорошо владела мощными кидо, поэтому, стоило только неприятному холодку побежать по спине, как она сложила руки в печать и начала про себя читать атакующее заклинание.

Вдруг, сверху на неё спикировала птица, громко и с надрывом возмущённо что-то крича.

— Брысь от меня прочь! — возмутилась в свою очередь Рукия тоже. По звукам Рукия узнала в пернатой свою утреннюю гостью. — Это опять ты! Ну я сейчас тебя...

Рукия не успела претворить предполагаемое обещанное, что-то несомненно страшное, в жизнь, как птица улетела, словно её девушка резко перестала интересовать.

Но расслабляться было поздно, так как неподалёку послышался шум. Кто-то к ней приближался, при том очень быстро.

Рукия недовольно выругалась себе тихо под нос, но в боевую стойку встать не поленилась. Когда кто-то подбежал совсем близко и был готов завернуть за угол, она уже была готова швырнуть переполненный энергией шар шаккахо в противника.

— Рукия, стой! — знакомый голос принёс знакомое ощущение от реяцу.

— Ёб-твою... Тьфу! Иккаку, напугал! — в сердцах воскликнула Рукия, забыв напрочь про все правила приличия.

— И тебе не хворать, мелкая, — усмехнулся своим фирменным оскалом а-ля Кенпачи офицер. — Да не сердись, не сердись! Я пошутил... Пошутил говорю! — он начал уклоняться от маленьких, но сильных кулачков Рукии, которая как всегда остро среагировала на то, что её опять назвали маленькой.

— Что ты тут делаешь? — всё ещё недовольная, но всё-таки успокоившаяся Рукия всё-таки смогла разок пнуть товарища по ноге.

— Слежу за тобой, охраняю. Мне не понравилось, что сегодня за нами с самого утра кто-то следил. — Иккаку стал говорить тише. — Я конечно при случае спрошу у Нему, в чём дело, но сдаётся мне, тут не капитан Куротсучи носом землю роет. Ренджи меня предупредил, что кто-то странный шастает по безлюдным переулкам, просил следить за тобой по возможности.

Рукия насупилась, показывая, как ей эта опека "нужна". Хотя Иккаку не проведёшь — он лишь усмехнулся открывшемуся его взору представлению.

— Поблагодаришь своего тигра полосатого, как вернётся с грунта. На днях как раз очередное задание должно закончиться.

Рукия что-то буркнула и молча зашагала прочь, в сторону своего дома. Иккаку был прав — она действительно радовалась, что Ренджи заботился о ней, даже не имея возможности быть самому рядом. Она была ему до невозможного благодарна. Мысль, что он уговорил Иккаку, которому обычно всё лишь бы шло лесом, проследить за ней, чтобы убедиться в её безопасности, неимоверно грела сердце.

— Всё, пришли. Мне теперь только стену перемахнуть и буду уже на своей территории.

Рукия обернулась к Иккаку, который спокойно на неё смотрел, не спеша уходить прочь, но и не собираясь что-то говорить, судя по всему. Он просто ждал, когда она сделает, что сказала.

— Спасибо, что согласился за мной присматривать, хоть мне это и не совсем нравится.

— Я знаю, что ты сама кому угодно все яй... Кхм! Все конечности можешь отморозить или там кидо каким-нибудь спалить. Ты сильная, — признал Иккаку, — но всё-таки хрен знает, что там и кто решит тебе или Орихиме сделать плохого. Никто не гарантирует честной борьбы, зная, на что вы, мы все способны. Так что, не за что.

— А... Юмичика? — не поняла Рукия, нахмурившись.

— Он присматривает за Орихиме. Бережёного, как говорится... Хоть мы и думаем, что слежка была не из двенадцатого. Поэтому, не теряй бдительность.

— Поняла, — со всей серьёзностью кивнула Рукия. И в следующую секунду исчезла, сокращая расстояние до поместья.

Иккаку ещё немного постоял, пока не почувствовал, как реяцу Рукии мирно и спокойно начала затухать вдали. Как только реяцу погасла из-за расстояния и расслабленного состояния девушки, он развернулся и быстрым шагом направился к себе в бараки, в конце концов перейдя на бег.

***Примерно полночь. Бани одиннадцатого отряда...

Высокая, худосочная фигура, укутанная в тёмную накидку, медленно прохаживалась по пустому помещению купальни. Походив туда-сюда и, по всей видимости не найдя ничего интересного, некто вернулся в крытое помешение со скамьями и перевёрнутыми кадками.

Втянув воздух носом, некто тихо застонал.

— Здесь всё ещё витает её сладкий запах... М? Что это?

Незнакомец сделал шаг и услышал, как под ногами что-то звякнуло. Он нагнулся, чтобы найти и затем рассмотреть получше находку.

— Это она... Это она! — голос ликовал, хоть и не слишком громко, чтобы не привлечь ненужных свидетелей. — Она приняла его, она принесла его сюда, с собой!

Неизвестный, по голосу молодой мужчина, вышел обратно в открытую купальню. Остановившись по середине дворика, в нескольких шагах от бассейна, он пристально осмотрел свою находку.

В лунном свете на его руке блеснули опалы и изумруды.

— Рукия, о, моя Рукия, — застонал мужчина, прижав руку с драгоценностью к сердцу. — Ты приняла дар, моего хранителя!

За спиной мужчины почти прозрачным тёмным туманом заструилось, завертелось нечто, напоминающее огромный живой клубок. Оно слегка уплотнилось и стало увеличиваться в размерах приобретая форму. Через пару мгновений за мужчиной стал на хвост огромный полупрозрачный змей. Хоть он и состоял из проницаемого тумана, но приглядевшись, можно было увидеть на его голове рога.

— Шинумачи, успокойс-с-я, — прошипел змей, слышимый только мужчине.

— О чём ты? Нингиш? — спросил тот. — Моя прекрасная нимфа приняла твоё покровительство. Она теперь моя! Но только... Почему он тут? Точно! Она его выронила.

— Шеш, ты стал одержим ею. Опасайся этих чувств, — змей покачал своей головой. — Одержимость столь сильная, женщиной, никогда ещё мужчину до добра не доводила. Уж поверь мне.

— Хватит! — Шинумачи вскинул руку и змей начал рассеиваться. — Я знаю, что я делаю. Всё правильно и верно. Моя избранница будет моей и не спорь с этим. Она — избранная. Она приняла твоё покровительство, а то, что амулет сейчас не покоится на цепочке на её идеальной шее... Это я выясню. В любом случае, я чую что-то странное здесь. Я знаю, что она здесь была не одна. И если кто-то на неё повлиял... Я просто отомщу.

— Не давай чувствам тебя ослепить окончательно, шеш, — вздохнул с тоской змей, но всё-таки перестал противиться воле своего подопечного и исчез.

Шинумачи некоторое время стоял, смотря на тонкий месяц, незаметно проплывающий по ночному небу.

— Моя Рукия, я поговорю с тобой. Ты моя. И на этот раз ты никуда не убежишь.

Пробормотав последние слова, мужчина достал из-за пазухи прозрачный пузырёк с такой же прозрачной, как слеза, жидкостью. Подойдя к краю бассейна, он вылил одну каплю в воду.

Воду забурлила, окрасилась в светло-синий, затем цвет сменился за тёмно-зелёный, а затем всё прекратилось и вода снова стала прозрачной.

После этого, Шинумачи спрятал пузырёк, а вместе с ним и потерянную подвеску в виде рогатого змея и исчез.

4. Сочится яд

Побочная музыкальная тема: Mikolai Stroinski — Spikeroog OST The Witcher 3: Wild Hunt

Шёл второй день тренировок Рукии и Иккаку с Орихиме. Погода была солнечная, ясная и весьма жаркая, поэтому Юмичика, который стал своеобразным официантом, постоянно бегал на продуктовых склад своего отряда и пополнял запасы воды и еды для тренирующейся троицы. В основном, конечно, пополнял запасы воды.

Орихиме не переставала удивлять своих друзей. В том числе и Рукию. Она думала, что с непривычки та не сможет долго держаться против неё и Иккаку, и их совместные тренировки будут быстро заканчиваться из-за её переутомления. Однако, Орихиме проявила сообразительность и в итоге, как и вчера, вся компания планировала сегодня разойтись по своим домам лишь к вечеру. Дело было в том, что старая "версия" Рикка могла лечить раны кого угодно, даже своей хозяйки, а вот духовную энергию она могла восстанавливать только другим.

Но то было раньше. Накануне, после первого спарринга с Иккаку, когда девушка еле дотащила своё тело до тени дерева, где и сегодня расположилась компания, она решила попробовать восстановить хотя бы немножечко своих сил, мотивируя это тем что: "Чувствую, мои способности стали другими", — как она сама сказала. И действительно, применив свои новые "татуировки", она мало того, что вылечила небольшие ушибы, но и восстановила почти что полностью свои запасы духовной энергии. После этого она предложила следующую простую схему: её тренирует Иккаку до изнеможения, затем она их обоих восстанавливает, следом идёт Рукия, которая так же загоняет её до потери пульса, после чего она уже их вдвоём восстанавливает и затем всё повторяется. И так пока не стемнеет. Конечно, они делали перерывы, чтобы охладиться после открытого солнца в тени, поесть или освежиться, но Орихиме настолько увлекала тренировка, что пару раз её чуть ли не силком уводили на перекус — девушка сама не замечала, как живот её начинал урчать, а реакции замедлялись.

Вот и сейчас, восстановленная немного Рукия поменялась с Иккаку, усевшись на мягкую траву в тени высокого дерева.

Было уже где-то за полдень и Рукия подумывала о том, чтобы после Иккаку вытащить Орихиме обмыться и охладиться — сегодня была особенно жаркая погода и она боялась, как бы увлёкшаяся девушка не упала в обморок от перегрева. Но, через несколько минут её размышления и временное одиночество прервал Юмичика, вернувшийся со склада с новыми припасами. Он сразу же протянул Рукие деревянную флягу с водой и, усевшись рядом, поставил подле коробку с обычными онигири. Сам он взял вторую флягу с водой и начал наблюдать за тренировочным сражением Иккаку и Орихиме.

— Удивительно, сколько в ней энергии, правда? — офицер неотрывно наблюдал за движениями девушки. Она менялась прямо на глазах, превращаясь из некогда мягкой и нежной целительницы, которая могла даже над раненым врагом пролить слёзы, в воинственную мечницу, как он втайне от всего мира её себе и представлял. И пусть сейчас она орудовала всего лишь синаем, в его воображении она уже не раз представала в немного более открытом, чёрном наряде шинигами, с полным арсеналом холодного оружия, что окончательно завершало эдакий образ принцессы войны.

— Ага, она опять ушла в тренировку с головой, — кивнула Рукия и потянулась к коробке с едой, даже не догадываясь, что сейчас происходило в голове товарища. Ну, оно и к лучшему, наверное. Для неё же самой. Достав из коробки самый маленький рисовый шарик, она тут же его съела, проглотив в один присест.

— Смотря сейчас на неё, думаю что… М-м, она вызывает… такое…

— Что? — Рукия, которая уже успела оприходовать половину второго онигири, взглянула с недоумением на Юмичику, не услышав конца фразы.

Мужчина слегка хмурился, пристально глядя на сражающихся Иккаку и Орихиме, и раздумывая над своими словами. Он поднёс горлышко фляги почти к самым губам, но так не сделал ни одного глотка, по всей видимости, слишком сильно задумавшись в поисках нужных слов для описания своих мыслей и чувств.

Изучив пару мгновений выражение лица Юмичики, Рукия решила проследить направление его взгляда, чтобы понять, что же сейчас испытывал мужчина, который на её памяти никогда за словом в карман не лез. Он неотрывно следил за Орихиме. И только за ней...

Внимание со стороны мужчин почти всех возрастов к Орихиме никогда особо не удивлял Рукию. Да и сама Орихиме никогда не отвечала взаимностью на попытки ухаживаний и на повышенный к ней интерес, даря всю свою любовь на грани дружбы только Куросаки, даже не смотря на то, что тот так и не дотумкал до самого главного.

Но сейчас Рукия была несколько озадачена — после появления Орихиме в Сейретее в качестве будущей шинигами Юмичика стал себя капельку странно вести. Когда она тренировалась, он отлучался с полигона лишь за продуктами и питьём, хотя по идее в его кабинете бумажных дел отряда было невпроворот; он помогал ей периодически маленькими подсказками, как во время тренировки с Иккаку на синаях, так и с Рукией. Иногда он даже шептал какие-то слова поддержки, сильно увлёкшись лицезрением её попыток выбить бамбуковый меч из рук Иккаку.

Кста-ати! Он ещё вчера что-то нашептал Орихиме на ухо, когда та вылетела стрелой из общежития с утра. Рукия не расслышала ничего дальше благодарности, но то, каким стало лицо девушки начало наталкивать на определённые мысли! "Между ними что-то уже происходит или это только пока у него? Интересно, а в курсе ли он, что Ичиго… Да нет, конечно не в курсе. — Рукия перевела взгляд с Юмичики на сражающуюся пару. — Она клялась, что из всего Готея только мне рассказывала. — Она мысленно сомкнула руки на горле младшего Куросаки. — Узнаю, что он как-то виноват в её смерти — придушу этого рыжего охламона!"

— Рукия-чан, что-то случилось? Плохо себя чувствуешь? Напекло? — Юмичика вытащил Рукию из собственных мыслей, в которых она уже успела вообразить казнь (весьма кровавую, между прочим) Ичиго. Офицер обеспокоенно положил прохладную ладонь на её лоб, проверяя, не получила ли она тепловой удар.

— Нет, — она мягко отмахнулась от него, — для тренировок конечно погода слишком солнечная, но мне не привыкать. Да и в тени мы все отсиживаемся достаточно.

— М, хорошо тогда. Станет плохо, скажи.

— Угу, обязательно, — буркнула Рукия, запихнув оставшуюся половинку онигири разом в рот и запив большим глотком воды.

На некоторое непродолжительное время между ними повисло молчание. Тишину нарушали только синаи, которые стукались друг о друга, да раздававшиеся возгласы Орихиме. Иккаку в свою очередь комментировал почти что каждый её выпад, удар и блок. Он постоянно поправлял её, указывая на ошибки. И пока что, он не похвалил её ни разу. Отчасти, это навеяло Рукие воспоминания о собственных тренировках. Ещё в академии.

"Н-да, старая добрая школа "ты-ничтожество-я-тебя-сейчас-пальцем-уделаю". Неприятно конечно понимать, что так и надо, но всё же это Орихиме и её нужно как-то поддерживать. Ух, хоть бы "молодец" сказал",— думала Рукия, вспоминая, как долго добивалась хоть какого-то одобрения и признания сначала от своих учителей и старшекурсников в академии, потом от товарищей в отряде и лейтенанта Кайена. Наконец, от любимого брата.

— Кстати, если не ошибаюсь у Ичиго-куна скоро день рождения, верно? — задумчиво сказал Юмичика, немного неуклюже начав новый виток беседы. Рукия повернулась к нему.

— Чего? Прости, следила за Орихиме.

— Когда у Ичиго день рождения? — повторил Юмичика. — В ближайшие дня два, если я не ошибся? — он закрутил крышку на фляге, так и не выпив ничего.

— Сегодня, какое, четырнадцатое или пятнадцатое? — Рукия сдвинула брови, осознав, что со всей своей беготнёй от брата и праздничного парада напыщенных кобелей, который тот ей устроил, и теперь заодно ещё тренировками с Орихиме, она совсем перестала следить за временем.

— Семнадцатое.

— Ого… — Рукия охнула, когда поняла, в какой именно день умерла Орихиме.

В её голове тут же закрутились мысли — почему Ичиго её не спас? Где он был в это время, а точнее, где она была? Ведь временный шинигами всегда справлял день рождения в кругу семьи и друзей. И самое главное — почему Орихиме больше никто не помог? Орихиме утверждала, что ничего не помнит, но Рукия-то понимала, что подруга пережила что-то настолько ужасное, о чём так сразу была просто не в силах говорить.

Сама Рукия с самого начала не помнила обстоятельства и день своей смерти, так как появилась в Обществе Душ совсем крохой. И она искренне жалела Орихиме, которая не имела такой "роскоши" — она ещё помнит свою земную жизнь и свою смерть. А это, как известно, крайне редко весёлое событие, если только смерть не избавляла человека от невыносимых мук и страданий.

— Что? Что за "ого"? — не понял Юмичика. — Сегодня, что ли?

"Хм, стоит ли говорить Юмичике правду? Что он вообще захотел сделать? — соображала Рукия, издеваясь над флягой, откручивая и закручивая снова и снова крышку. — С другой стороны, он же и так знает. Забыл?"

— А чего это тебя вдруг заинтересовало? — решила проверить Рукия.

— Забыл что-то.

— Ты же её каждый год встречал в это время.

— Ну и что? — возмутился Юмичика. — Забыть не могу?

— Ладно, не горячись. Только скажи, всё-таки, зачем это тебе надо?

Юмичика вздохнул и скрестил руки на груди.

— Ичи-кун у нас же первый защитник на селе. Он ведь не может не беспокоиться за своих друзей, тем более, если это кто-то вроде Орихиме. Мне кажется очень странным, что она тут уже третий день, а наш клубничный парень до сих пор где-то прохлаждается.

— Дай угадаю, — мрачно усмехнулась Рукия, — под словами "мне кажется очень странным", ты подразумевашь "где этого дебила черти носят?!", правильно?

— В яблочко. — Он посмотрел на Рукию, — ну, и?

— Эх, если что, первый удар за мной.

— Второй.

— Тогда мой ему в тыкву.

— По рукам, — они хлопнули друг друга по ладоням. — И?

— Пятнадцатого. Ичиго два дня назад стукнуло двадцать четыре.

— Два дня?! — Юмичика чуть не заорал от возмущения, но вовремя сдержался — незачем Орихиме было знать, что он с Рукией собирается при первой встрече сломать Ичиго парочку рёбер. И ногу. И нос…

— Как думаешь, — поспешно поменяла тему Рукия, успокаивая товарища, — что такого могло произойти, что щит Орихиме её не спас, ни Ичиго, ни остальных не оказалось рядом, а сама Орихиме молчит как партизан?

— Чтоб я знал, — сказать, что по тону голоса Юмичика был недоволен, значит не сказать ничего. — Вопрос в другом: как так вышло, что перечисленные тобой факты произошли все вместе? При других обстоятельствах она должна была выжить.

— Ага, только вот, — Рукия рассержено сжала бедную деревянную флягу, и, будь она металлической, помялась бы давно, — мы не знаем, с чем или кем она столкнулась. Я спросила Нанао-сан об этом, но и она не знает. По её словам, у Орихиме небольшая амнезия.

— А кто её искал в Руконгае? — спросил Юмичика, будто ответ мог на дюйм приблизить их к раскрытию тайны смерти девушки.

— Ренджи патрулировал Южные окраины и она ему как снег на голову упала, — Рукия, наконец, оставила в покое флягу и расслабленно откинулась на ствол дерева.

— В смысле? — удивился Юмичика, оторвавшись от Орихиме и Иккаку.

— В прямом. — Рукия заложила руки за голову, вспоминая подробности. — Он рассказывал, что вместе с братом Бьякуей пошёл в патруль в 72 район. Вроде, там снова начали пропадать жители. Ренджи с братом разошлись, а через некоторое время он вышел на открытую местность. Ну и… Я так поняла, что она материализовалась прямо в воздухе и рухнула вниз. Он только и успел отойти да руки подставить.

— Странно всё это как-то… — тихо высказался Юмичика.

— О, а я уже перестала чему-либо всерьёз удивляться, — усмехнулась Рукия. — Жизнь у нас такая, что постоянно происходят какие-то непонятные вещи. Будто мы в книжке живём, и каждую следующую главу нашей жизни пишет новый автор.

— Ещё более чокнутый, чем предыдущие, — закончил за неё Юмичика. Рукия только хохотнула.

— Ага. И старается сделать всё как можно отвратительнее.

На последних словах Рукия совсем помрачнела, а Юмичика на неё посмотрел с сожалением.

— Что, женихи прохода не дают?

Рукия совсем не по-аристократически скривилась и высунула язык.

— У-э-э, видеть их рожи уже сил нет! Ладно, если бы все они были красивыми, умными, сильными, как на подбор. И то, гнала бы их поганой метлой. А то, один кривой, второй косой, третий тупой, а четвёртый красивый, но настоящий психопат!

— Что, преследует?

— Пока нет, но когда по Сейретею пошла информация, что брат хочет меня выдать замуж, его Дом начал первым из всех посылать письма, прошения о встрече и подарки.

Рукия хмуро уставилась в небо.

Юмичика ей искренне посочувствовал — он помнил её в академии, ещё когда она не была Кучики. Несколько раз надо было по каким-то делам туда прийти. Потом его просили дать несколько практических уроков по классу кидо. Друзья не разлей вода — Рукия и Ренджи, сразу привлекли его внимание. Они были дружны, держались всегда вместе и по-доброму соревновались, кто лучше и быстрее справится с заданиями. Как правило, Ренджи быстрее осваивал заклинания и фехтование, но Рукия от него не отставала и даже в каком-то смысле превосходила — её заклинания работали более стабильно, хоть и были зачастую слабее, а огромное количество осваиваемых Ренджи приёмов на мечах она компенсировала лучшим владением оружия, отточенностью каждого движения и превосходным равновесием в боевых стойках, из которого её редко кто мог выбить уже тогда.

Со временем, дружба превратилась в такую же крепкую и честную любовь, которую невозможно было отрицать, стоило только увидеть пару вдали от бдительного ока главы клана. Проблем добавлял и тот факт, что брат Рукии являлся так же и начальником Ренджи. Но лейтенант был чрезвычайно силён, давно освоил банкай и был до последнего верен как капитану, так и Рукии. Он никогда бы их не предал, ни как шинигами Готея, ни как просто любящий свою женщину мужчина.

Бьякуя по этому поводу особо не любил разговаривать, но на самом деле в душе был согласен с выбором сестры. Иногда за ним можно было даже заметить мимолётное одобрение во взгляде на Ренджи и Рукию, когда видел их вместе. Но правила его Дома обязывали выдать её за мужчину того же сословия.

Единственное, на что мог рассчитывать Ренджи — это на признание его, как основателя знатного рода, так как по силам он был капитанского уровня и у него было много заслуг перед Обществом Душ за последние годы. Много сотен лет назад так появился клан Шиба — первый глава Дома вышел из окраин Руконгая, но был очень способным воином и имел то, что в народе называют "природный аристократизм". После повышения до звания капитана в Готее-13, он без особых проблем получил согласие от глав семей Кучики, Шихоин и Исе, на получение высокого аристократического статуса.

"И вот тут ты, мой друг, попал", — Юмичика понимал, что Ренджи никогда не согласится стать капитаном, пока Бьякуя занимает свой пост в Готее, и пока Рукия формально с ним одного воинского звания. Он слишком им предан для этого. Есть шанс, конечно, что Ренджи примут в клан Кучики с последующей сменой фамилии. Но после проблем с ныне покойной женой, Хисаной, и последующим поиском Рукии, старейшины клана не дадут Бьякуе зелёный свет.

— Знаешь, что самое противное, кстати? — продолжила рассуждать о своих женихах Рукия.

— Нет.

— Знак его клана — змея. И все подарки были со змеями. И это я имею в виду не только какие-нибудь гербовые знаки, вышивку, какую-нибудь на ткани. Нет, они и настоящих змей присылали!

— Оу… Сочувствую, — Юмичика немного слышал об одном клане с гербовой символикой в виде крылатого змея, так что он смутно понял, кого Рукия имела в виду.

— Ничего, что-нибудь, да придумаю, — Рукия только горестно махнула рукой.

— Например?

— Пока не знаю, но, эй, я выросла с Ренджи в Руконгае! — Рукия старалась сама себя подбодрить и потрясла в воздухе сжатыми кулаками, — между прочим, в одном из самых затрапезных и опасных районов. Меня так просто не возьмёшь, да в коробку не положишь!

— Вот это настрой, Рукия-чан! — послышался радостный возглас со стороны.

За не совсем приятным разговором, Юмичика и Рукия не заметили, как спарринг Орихиме с Иккаку закончился.

— О, а чего на этот раз так быстро? — спросил Юмичика, протягивая друзьям воду.

— Жарко, — ответили они одновременно, накинувшись на фляги.

— Силы ещё есть, — заверяла Орихиме, но по её виду любому бы было ясно, что она устала, хоть и скрывала это за беззаботной улыбкой, — вроде, но ещё немного и на меня можно было бы спокойно лить соус барбекю и хрустеть поджаристой корочкой.

— Не тошнит? Голова не кружится? — тут же обеспокоенно спросил Юмичика. Рукия мысленно поставила себе галочку, вспомнив о его взглядах на Орихиме и недосказанных словах о ней же.

— Ум… Нет-нет! Всё в порядке, — заверила его Орихиме, продолжая осушать флягу. — Фуа! Юмичика, ты просто мой герой!

Юмичика с недоумением уставился на Орихиме, а та продолжила щебетать, не обратив на это внимания. Рукия с Иккаку молча наблюдали за парочкой.

Рукия вроде даже послала хитрую ухмылку Иккаку, всё меньше и меньше сомневаясь в том, что пятый офицер питал к девушке исключительно дружеские, платонические чувства. Но тот, кажется, не понял намёка, поэтому она быстро перевела взгляд обратно на подругу.

— Эта вода — просто настоящее спасение… О! — Орихиме увидела коробку с рисовыми шариками. — Ещё и онигири! Ва-а-а, так вовремя! Ты просто лучший! — воскликнула она, и собралась было уже обнять Юмичику, но как только раскрыла руки, тут же отскочила, — ой, извини, мне надо ополоснуться, кажется, хе-хе. Но, — желудок её, словно в подтверждение, громко заурчал, — да, вот… Сначала еда.

Рукия не без удовлетворения отметила, что факт смерти не сильно сказывался на поведении Орихиме. Не изменяя себе, она болтала о всяких странностях и обычных вещах, будто озвучивала свои мыслил, только-только пришедшие на ум, смеялась, улыбалась. И вот уже второй день уходила с головой в тренировки. "Хм... — за последнюю мысль Рукия отчего-то уцепилась. — Если это она так делает лишь бы забыть на время о том, что произошло в Каракуре, то в общежитии, когда она остаётся одна, ей наверное не до веселья. Тренируется до потери пульса, чтобы свалиться без сил на кровать и уснуть, едва коснувшись подушки головой? Может, убедить её всё-таки перебазироваться к Хинамори в комнату?" — как ни крути, а нельзя было отрицать, что иногда в Орихиме что-то да проскальзывало грустное, печальное... По глазам и поведению в такие моменты её ослабления "защиты" казалось, что она просто смирилась. Со всем. Казалось, вот-вот она опустит руки, уронит голову и упадёт на колени, безропотно принимая всё то, что на неё свалилось. Но этот мимолётный отголосок слабости Орихиме умело глушила в себе, продолжая двигаться дальше, как бы при этом не было плохо.

Когда все пообедали, Юмичика собрал опустевшие фляги и коробки из под онигири и пошёл в сторону бараков отряда. Вместе с ним пошла и Орихиме, которой надо было немного освежиться в бане.

А Рукия с Иккаку остались на тренировочной площадке, чтобы в случае чего быстро сбежать — Иккаку от Ячиру, а Рукии от шпионов брата. Хотя уже сейчас она сомневалась всё больше и больше на счёт того, кто именно посылал за ними слежку — миньоны Куротсучи, стража брата или кто-то другой, кого стоило опасаться больше всего?

— Рукия, не хочешь догнать Орихиме-чан? — спросил Иккаку, собираясь, кажется, тоже отойти.

— Нет, мне пока и так нормально, — мотнула она головой. — Благодаря восстановлению от Орихиме и воды от Юмичики я даже не вспотела. Немного спать хочется, но это скорее от солнца.

— Тебе точно не нужно принять тёплую ванну? — всё же побеспокоился Иккаку. — Сегодня настоящее пекло и на небе ни облачка, а Юмичика мне сегодня пообещал, что сможет нагреть бассейн для вас. Я не спец по кидо, но знаю, что мышцы от него не меньше напрягаются, чем от тренировок на мечах.

— Со мной всё в полном порядке, — заверила его Рукия. — Пока ты переодеваешься, а Орихиме дрызгается в бассейне, я поброжу, разомнусь и буду как огурец! Говорю же, это просто от жары меня разморило. Ничего серьёзного. Я много времени в тени сидела.

— Ладно. Считай, что убедила, — Иккаку недовольно нахмурился и потёр бровь. — Но учти: был бы рядом Абарай, он тебя бы связал и в бассейн посадил, а мне бы после этого голову отполировал своим Забимару. Причём банкаем.

— Хорошо, хорошо, — со смехом отмахнулась от него Рукия, — если что, так я сразу! И ни слова Ренджи, клянусь. Иди уже.

Иккаку поспешил удалиться. Но менее, чем через пару минут он вернулся и дал Рукие полную флягу свежей воды. И вот после этого он уже пошёл в ближайшую купальню. Мыться и переодеваться. Насколько помнила по вчерашнему опыту Рукия, Юмичика скорее всего отвёл Орихиме в самую дальнюю купальню, с большим бассейном. Так вероятность того, что кто-то из отряда случайно заглянет "на огонёк" к девушке сводилась к минимуму. "А учитывая эти неоднозначные взгляды, которые Юмичика бросал на неё тайком, бьюсь об заклад, что любого зашедшего в ту купальню, пусть даже случайно, он лишил бы головы. Ну... Или причинного места уж точно. Чтобы нечем было на Орихиме реагировать", — захихикала тихо собственным мыслям Рукия.

Вообще, Рукие и Орихиме повезло, что они тренировались именно на полигоне одиннадцатого отряда. Совсем неподалёку от бараков и крытых залов для кендо, как раз на территории отряда Кенпачи и располагались бани и купальни. Так что было весьма удобно — тренируешься, тренируешься, и когда надо обмыться и отдохнуть, не надо бежать на другой конец Готея, в общие купальни, чтобы прийти в себя.

Бани эти были уникальны — они были построены персонально для одиннадцатого отряда, потому что в общих бассейнах никто не мог с ними мыться.

Прежде всего, всех "сильнейших" боялись как огня медики и новички других отрядов. Кроме этого, солдаты всегда устраивали такой погром, поэтому оказалось легче построить для них собственные бани и бассейны, чем постоянно ремонтировать действующие. И в заключение, в отряде Кенпачи солдаты тренировались каждый день до седьмого пота, что хоть всю униформу выжимай и ванна была им просто необходима, чтобы не источать "прекрасный" аромат вокруг.

***

— О, ты взяла свой занпакто? — спросил Юмичика, выйдя к Орихиме из бараков, куда отнёс ненужные пока что фляги из-под воды и пустые подносы для еды. На её плече висел меч. В чёрном бархатном чехле.

— Да, — Орихиме пошла следом за ним и вдвоём они вскоре дошли до дверей дальней купальни. — Вчера я его оставила, но что-то после этого боязно стало, — она неловко улыбнулась и добавила шёпотом, — знаешь, Нéти же говорил, что никто не увидит то, что скрыто, если я буду держать чехол при себе. Я доверяю Рукии-чан и Иккаку-сану, но вдруг шнурок порвётся? Или посторонний на полигон зайдёт, или кто-то из двенадцатого отряда решит по каким-либо причинам выкрасть меч…

— Вот как. Но ты не переживай, никто тебя в обиду не даст. И, — Юмичика покосился на занпакто, — его тоже, — он улыбнулся, и Орихиме опустила напряжённые плечи, расслабившись.

— Ум, я знаю.

Юмичика быстро нагрел с помощью кидо для Орихиме бассейн и после этого сразу вышел ко входу в купальню, чтобы охранять покой девушки, пока она будет мыться. Она пообещала закончить со всем быстро, но он успокоил её, уверяя, что никто не будет возмущаться, если она задержится. Всё-таки, вчера он не смог нагреть ей и Рукие воду и девушки омывалась почти что ледяной водой. Поэтому сейчас возможность понежиться в тёплой воде была даже заслуженной.

Не доверяя странным теням, которые с самого её появления в Сейретее, после смерти в Каракуре, тайно за ней следовали, Орихиме взяла с собой в купальню свой асаучи. Точнее, асаучи это был для всех остальных, кроме хранителя мечей Нети, Юмичики и её самой. В тот же день, когда она получила пустышку, меч пробудился. Памятуя про капитана Куротсучи и вообще про всё то нехорошее, что обычно случалось с необычными личностями в их мире в целом, да и в Сейретее в частности, девушка решила пока никому не рассказывать, что её меч-пустышка в одно мгновение превратился в занпакто. Точнее, в огромного, белого, лохматого и вечно урчащего недовольства духа.

Благо для Орихиме, Юмичика и Нéти были с ней согласны по этому поводу, и по-своему ей помогали сохранить тайну — Нети, в котором была заключена столь же неизвестная Орихиме, сколько невероятная магия, создал специальный чехол для меча, который скрывал его истинный вид от всех нежелательных глаз. Более того, даже если девушка показывала меч кому-то, но при этом не выпускала бархатную чёрную ткань из рук, то иллюзия никуда не пропадала. Так вчера, рано утром, чуть было Хинамори не увидела истинный вид занпакто, но Орихиме вовремя спохватилась и сжала незаметно в руке чехол, показывая в другой руке обычную и ничем не примечательную болванку. Юмичика со своей стороны попросту помалкивал и следил, чтобы во время тренировок меч никуда не девался. И заодно переводил разговор на другие темы, если вдруг кто-то начинал вспоминать целительницу из Каракуры.

* *

Быстро намылившись и ополоснувшись, Орихиме залезла в бассейн, с наслаждением ощущая, как в горячей воде расслаблялись мышцы.

Юмичика охранял вход по ту сторону дверей и за всё это время не имел возможности наблюдать весьма занимательную сцену: Орихиме, сидевшая минуту-другую совершенно спокойно в бассейне начала вдруг морщиться, будто вела внутренний диалог с кем-то довольно раздражающим. Хотя, почему "будто"? Она на самом деле ментально разговаривала кое-с-кем. Если бы сторонний наблюдатель мог видеть чужих духов занпакто, он (или она) бы посочувствовал девушке, которой достался волею судьбы довольно строптивый зверь.

Неизвестно, о чём они вдвоём говорили, только всё вскоре быстро закончилось. С довольным рыком: "А никто про вред и и не говорил!", появился посреди купальни огромный белый лев с восемью тонкими чёрными полосками, тянущимися от морды к хвосту, образуя что-то вроде бутона тюльпана. Превосходящий на порядок своими размерами обычных сородичей из дикой природы Мира Живых, духовный "Царь зверей" из меча сразу дал задний ход, как материализовался и... С разбегу плюхнулся в бассейн, окатив свою хозяйку с головой небольшим цунами. И чтобы не закричать от неожиданности и не привлечь нежелательного внимания, Орихиме оставалось лишь вовремя зажать рот рукой.

Словно издеваясь над своей хозяйкой, лев развернулся к ней мордой и довольно оскалил свои зубы. За короткий период времени Орихиме успела достаточно много узнать о своём звере, чтобы понимать — этот оскал не гневный и не злобный. Он на самом деле был доволен своей выходкой. И ещё тем, что из-за всего лишь одного полотенца в наличии, девушка зашла в воду голышом — иначе вытираться после купания было бы нечем. Поэтому, когда лев приблизился, ей оставалось только свести ноги и прикрыться руками.

— Нет, ты конечно дух, но это до… просто до невозможного неприлично! — тихо прошипела возмущённая Орихиме.

— Так полотенце тебе, на что было выдано? — возможно, лев не знал о таких тонкостях японского банного купания, вроде отдельного полотенца для головы, для тела и для времяпрепровождения в бассейне, но Орихиме могла биться об заклад, что духу её смущение было как маслом по сердцу.

Пока девушка убирала налипшие на лицо волосы, неловко сдвинув ноги и прикрывшись второй рукой, сам лев начал размеренно рассекать пространство немаленького бассейна, довольно урча — из-за боязни, что кто-то да пронюхает о её "особенном" мече, Орихиме запретила своему белому льву появляться вне комнаты общежития. А там, между прочим, особо негде разгуляться, да лапы поразмять огроменному коту.

— Когда я спросила друзей, они мне сказали, что их духи редко материализуются перед ними. И то, после того, как для этого будет достаточный уровень сил, — Орихиме очень хотела сменить общий издевательский с его стороны и раздражённый с её стороны настрой, поэтому предприняла ещё одну попытку разговорить своего духа.

— О, серьёзно? — а вот белого льва, кажется, подобная информация вообще мало интересовала. Он продолжал барахтать и шлёпать лапами по воде, иногда подныривая, а после отряхивая свою густую гриву. При этом, окатывая Орихиме как следует.

Девушке оставалось лишь вытирать лицо и тихо про себя ворчать на строптивого и наглого кошака-переростка. Которого она, может и ура, а может увы и ах, уже успела сильно полюбить, как часть себя, своей души и жизни. Она уже к нему привязалась и каждый раз ведя подобный разговор одновременно ощущала досаду и грусть.

Никто — ни лев, ни Орихиме, ни Юмичика — не заметили, как со стороны к их купальне начал двигаться неизвестный чужак, старательно скрывая своё местонахождение и личность.

Но прежде чем чужак доберётся до заветной купальни, Орихиме успеет ещё много о чём побеседовать со своим духом. И беседа эта будет не самая приятная и радостная. Для них обоих.

***

Сидевшая в тени Рукия расслабленно откинулась на ствол дерева, наслаждаясь тишиной и покоем.

Тишь да благодать... Никаких тренировок, ещё как минимум минут пятнадцать, никаких женихов, никакого брата с его унылым извечным "это твой долг как женщины клана Кучики". И уж тем более никаких змей и их страстного любителя по имени Шинумачи. Оный из клана Микагеру.

Рукия вздрогнула, вспомнив только его первый "подарочек". Фыркнув, она постаралась отвадить собственные мысли от такой ползучей, во всех смыслах, темы. Были же более приятные образы и темы для внутреннего монолога с самой собой — где этот рыжий кретин? Что делать с его блондинистой шваброй, из-за которой её подруга до сих пор чувствует себя несчастной? Какая тварюга напала на неё со спины, оставив ужасающие шрамы? Каким способом из разрешённых в Готее Рукия сможет наказать Ичиго за его безалаберность? Может, пару рёбер помять? Или для начала как-нибудь напугать покруче? Например, натравить на него Зараки Кенпачи... Во-о-от! Вот это идея! Ляпота, как говорится — самый сильный капитан со своим недавно приобретённым шикаем, против обмершего до потери пульса и состояния выбеленной простыни Ичиго...

Потеряв счёт времени Рукия открыла всё-таки глаза и огляделась. Поблизости до сих пор никого не наблюдалось, но странный червячок начал где-то под ложечкой шевелиться, крайне неприятно намекая, что что-то тут неладно. Пусть Орихиме моется долго. Пусть. Она за вчера и за сегодня достаточно натренировалась, не щадя себя, так что, пусть. Но где Иккаку?

Не доверяя тишине, Рукия встала и ещё раз осмотрелась.

Но тут до её слуха донеслось тихое шипение. Опустив взгляд себе под ноги, Рукия еле-еле сдержалась, чтобы не закричать что было мочи — прямо у её ног ползали целых три змеи, почти сливаясь с зелёным цветом травы.

Осторожно сделав шаг назад, Рукия следила, словно кролик за удавом, за этими змеями. Они уже не шевелились, но внимательно за ней наблюдали, словно обладали каким-то коллективным разумом. Рукия сделала ещё шаг назад, ещё... И когда между ней и змеями было порядка пяти шагов, она развернулась и что было духу побежала прочь с полигона.

Рукия не могла точно сказать, куда конкретно она бежала и как долго. Её целью было одно — убраться от ползучих тварей как можно дальше! Почувствовав усталость, она замедлилась. Вскоре, она совсем остановилась и чертыхнулась тихо, когда увидела, что дошла до какого-то тупика. Она прислонилась устало к стенке. Ей вдруг показалось, что опять что-то издаёт шипение. Совсем близко. Она, вздрогнув, огляделась, но ничего не увидела. Да и шипение прекратилось.

— Чёрт... — Рукия закрыла ладонью глаза, почти ощущая, как звенят в голове тревожные колокольчики, предвещающие сумасшествие. — Возвращайся скорее ко мне. А то я уже схожу с ума от всего этого, — тихо-тихо, чуть ли не простонала она, взывая всей душой и мыслями к единственному мужчине, о котором могла и желала думать. "Ренджи..."

Ей вдруг показалось, что шипение опять появилось. Но на сей раз Рукия не обратила на него внимания, списывая всё на нервы, стресс и тренировку. Как оказалось, зря...

— Моя леди! — раздался радостный возглас почти что над её ухом. От этого Рукия чуть было не подпрыгнула на месте.

— Что тебе от меня нужно?! — она резко развернулась и отскочила как можно дальше.

— Вы, моя леди. Какой ответ ещё может быть? — перед ней стоял высокий брюнет в зелёных одеждах. На ткани темнел чешуйчатый змеиный узор, будто обвивавший туловище.

— Микагеру? — из всех возможных вариантов, только этот пришёл ей на ум.

— Я польщён, что вы сразу поняли кто я, леди. Это большая радость для меня. Особенно после того, как леди приняла дар моего Хранителя.

— Какой дар? Что за защитник? — Рукия была немного сбита с толку.

— Леди потеряла амулет в купальне, — сожаление прозвучало в голосе Шинумачи. Но следом проявился еле заметный гнев, — или кто-то помог леди его потерять. Но, — тут же гнева вновь не осталось и следа, и даже что-то вроде улыбки появилось на его бледном лице, — всё позади, моя леди. Я вернул амулет и наказал всех, кто был к этому причастен, — он вытянул руку. На ладони блестел рогатый змей с крыльями. Тот самый, который ей так не понравился накануне.

— Не собираюсь я эту змеюку брать в руки! И... О чём ты, чёрт побери?

Рукия недоумевала всё больше и больше, но вместе с тем в ней начал зарождаться страх и подозрение, что кажется она знает, кого же Шинумачи наказал. Купальня. Амулет... Точно! Вчера вечером, когда она с Орихиме мылась, что-то звякнуло, когда она переодевалась и... наверное она взяла ту змею, тот амулет, с собой. Он выпал, а теперь... "Там сейчас должна была быть Орихиме", — Рукия поняла, что явно ненормальный мужчина что-то сделал с бедной девушкой. А она ведь только что умерла в Мире Живых.

— Что ты сделал с Орихиме? — у Рукии начал дрожать голос от нарастающего гнева, вкупе с долей страха. — Говори. И только посмей сказать, что с ней что-то случилось серьёзное!

На лице Микагеру Шинумачи отразилось удивление и намёк на неверие. Но затем тонкие морщинки разгладились, словно его осенила какая-то приятная мысль:

— Моя леди. Та женщина, которую вы считали другом, на самом деле хозяйка страшного... существа, которое может весь мир поставить под угрозу уничтожения. Хранитель и защитник моего клана с ним хорошо знаком и, — его губы растянулись в лёгкую улыбку, будто он скромничал, делясь своим достижением, — я просто помог ему справится со зверем. А сделать это ему было бы весьма сложно без ослабления временного физического проводника. Та женщина, — Шинумачи развёл руками, — видимо вам сильно задурила голову. Позвольте мне показать вам...

Он вновь протянул ей руку с амулетом, предлагая взяться за него и заодно забрать драгоценность.

— Ты не договорил, что ты там предлагал показать?

— Истину. Коснитесь меня. Мой защитник теперь ваш защитник, раз вы приняли амулет. Вы его увидите и узрите всю истину. Узнаете правдивую историю войны между двумя весьма могущественными существами. И тогда у вас не останется иллюзий на счёт того, стоило ли мне оставлять ту женщину и её зверя в живых или нет.

Рукия попятилась, в ужасе не сводя взгляд с мужчины.

***Побочная музыкальная тема: Marcin Przybyiowicz — Seeking Resonance OST The Witcher 3: Blood and WineНекоторое время назад. Бани одиннадцатого отряда.

— Vita Sine Liberate Nihil. Жизнь без свободы — ничто.

Орихиме тяжко вздохнула, сидя в бассейне. Она окончательно разругалась со своим белым львом, который не хотел ей называть своё имя, постоянно провоцируя на ссору. А с другой стороны, она тоже хороша. Лев, да и вся ситуация в целом более чем прозрачно намекали, что не всё так просто с её занпакто. Ну как? Как меч мог перевоплотиться сразу же, как она его коснулась? Как дух проявился, сразу же? Да ещё и говорил на неизвестном языке, который очень был похож на летящие переливы хранителя мечей Нети.

"Шеш — значит "брат". Эрим — "враг". Тур нин — ласковое обращение "маленькая госпожа". Нýна — "принцесса". Непонятные, и в то же время красивые слова... И мой Лев их откуда-то знает, хоть их не знаю я", — Орихиме перебирала все те слова, которые узнала от Нети. По крайней мере, те слова, которые он ей объяснил, она даже смогла запомнить. Что же до его восклицания, когда его птичка Ашнан, чибис, смахнула с его головы капюшон, и до его заклинания, которым он унял боль и жжение на руках, когда проявились её знаки, то тут она терялась — слишком быстро он всё проговаривал. Она просто не успела всё как следует расслышать.

"Дура я. Лев не мой, здесь точно какая-то ошибка, не иначе. На складе ведь потух свет, когда меч оказался у меня в руках. Никто не видел, даже Нети, каким образом я умудрилась взять его, да ещё и с Юмичикой вместе".

Тихонько всхлипнув в последний раз, Орихиме ополоснула лицо. Кожу немного обожгло горячей водой, но она не обратила на это внимания.

Раскрыв покрасневшие глаза, она уставилась на свои руки, на которых уже начали протираться мозоли от тренировок с Иккаку.

"Моя жизнь уже не та, что была в Каракуре. Там я могла не пугаться ничего, ведь всегда был рядом Ичиго, Садо, Исида, Йоруичи-сан и Урахара-сан… Здесь мне тоже ничего серьёзного не угрожает, но я всё равно повела себя как последняя дура. Идиотка, эгоистка! Смотрю в тень и в каждой вижу опасность. Сама придумала себе страх, сама в него поверила и сама испугалась".

Её глаза снова заволокло матовой пеленой слёз.

— Mea culpa — моя вина… Прости меня, большой белый Лев. Я не хотела тебе делать больно… — прошептала Орихиме.

Но лев ей не ответил. Впервые он проигнорировал её слова, обращённые к нему напрямую и вслух, пусть и шёпотом.

Орихиме потянулась, до сих пор сидя в воде. Она почувствовала лёгкое покалывание в ногах — точно пересидела. Тут она спохватилась — обещала же быстрее вымыться, а в итоге совсем счёт времени потеряла!

Девушка собралась уже было вылезать из бассейна, как почувствовала головокружение. "Пересидела. Это плохо."

Неожиданный шум откуда-то со стороны вывел Орихиме из странного состояния полутранса.

— Так здесь нет Рукии? Вы же должны быть вместе.

Вскинув голову, Орихиме увидела, как к ней медленно направлялся незнакомый мужчина, в зелёных одеждах. Высокий и широкоплечий брюнет, атлетического телосложения, которое не могло скрыть даже свободное одеяние, внимательно следил за ней своими ярко зелёными глазами.

В сознании девушки вспыхнул образ вроде уже позабытого Улькиорры. В голове где-то загорелся инстинкт, от пристального холодного взгляда незнакомца, который начал кричать одну команду телу: "Бежать!". Но тело перестало слушаться как надо. От всего этого Орихиме окатила ледяная волна ужаса.

— К-кто вы? — Орихиме старалась своему голосу придать твёрдости, но получилось это у неё совсем не на отлично.

— А кто вы, юная леди? — мужчина остановился, может, в дюжине шагов от бассейна. Его мягкий голос не навевал страха или паники, подозрений, но аура и что-то непонятное, что было в его глазах однозначно нельзя было воспринимать как нечто хорошее.

— Меня зовут Иноуэ Орихиме. И вы должны убраться отсюда немедленно! Это территория Готея-13 и одиннадцатого его отряда, в частности, — Орихиме ухватилась за свой меч, который лежал рядом, у бортика. Это придало ей немного сил и уверенности. Хотя тот факт, что она была перед не знакомым мужчиной полностью обнажена и почти беззащитна, несколько занижал этот уровень уверенности.

— Хм, — незнакомец принюхался. Это немного удивило Орихиме, но она решила не терять из-за такого пустяка концентрацию. Кстати о ней: девушка начала чувствовать головокружение немного сильнее. — Я не чувствую здесь леди, — наконец-то выдал мужчина. Реплика про Готей и одиннадцатый отряд на него не произвела никакого впечатления. Ровным счётом.

— Вы... Тот самый жених Рукии-чан со змеями?

— Сказал бы я, что такая как ты не имеешь права столь фамильярно говорить о леди, — обдал Орихиме очередной холодной волной незнакомец, — но, кажется, ты неплохо с ней ладишь, а значит, если что-то с тобой случиться, леди будет расстроена.

— А вы... — с подозрением изучала его лицо Орихиме, соображая, как бы выкрутиться из ситуации. Точно! Юмичика же рядом! С другой стороны, мужчина ей пока что ничего не сделал. Кроме того, что напугал до чёртиков своим присутствием и разглядыванием её тела (пусть и равнодушным), наполовину скрытого под водой. Хотя... На его лице при этом не отражалось ничего определённого. Вроде как, его интересовала исключительно Рукия.

— Как ты выразилась, я — "тот самый", — он даже не стал продолжать фразу, посчитав её озвучивание, видимо, ниже своего достоинства. — И я сюда пришёл поговорить с Рукией. Но, раз её здесь нет, значит, я могу отсюда уходить.

И незнакомец развернулся, собираясь уходить.

— Рукия-чан не хочет выходить за вас замуж. Даже если ей прикажет брат. Она любит другого, — Орихиме сама не могла понять, зачем это всё она сейчас сказала. Он же собирался уходить, уже развернулся! И... вот он повернулся к ней обратно... "Язык мой — враг мой!"

— Моя леди — избранная. Незачем пытаться настроить леди против меня или меня против неё, — голос мужчины понизился на тон точно. — Зачем ты мне это сказала? Думаешь, я передумаю?

— Я ни о чём не думаю, в данном случае, — честно призналась Орихиме, — господин...

— Микагеру Шинумачи. Для тебя, бессовестная девушка, по имени Иноуэ Орихиме — Микагеру-сама.

Орихиме даже немного удивилась — мало того, что он потрудился запомнить её полное имя, так ещё и сохранил при этом относительное спокойствие, лишь немного позволив своему голосу нечто вроде грозного утробного рыка.

— Мне не нравится то, что мой друг страдает. Вот и всё.

— Я просто спишу подобную "дружбу" леди с такой как ты на не самое светлое прошлое леди, — слегка скривился Шинумачи.

— Вы меня совсем не хотите слушать? — в Орихиме загорелось раздражение. — Рукия-чан любит Абарая Ренджи. А он любит её. Они через многое прошли вместе, начиная со времён их жизни в Руконгае. С вами же её ничего не связывает, — на этих словах мужчина прищурился. — Вы для Рукии-чан чужой человек. И никакие дорогие подарки этого не изменят. Если хотите с ней хороший отношений, прекратите её донимать своим желанием жениться на ней.

Микагеру долгую, тяжёлую минуту смотрел на Орихиме. От его взгляда её словно лёд окружил, но она стойко продолжала выдерживать подобное невербальное давление.

— Леди Рукия приняла мой амулет, — тихо заговорил, наконец-то Шинумачи. — Это не простая драгоценность. Только касание может подтвердить, подходит ли избранник или избранница прямому наследнику нашего клана. Если бы амулет отверг её, я бы об этом узнал. Но она взяла его и носила при себе весь день. Значит, она та, кого мне выбрала сама Судьба.

Мужчина в самоконтроле собственных эмоций, наверное, уступал лишь Кучики Бьякуе — не смотря на то, что Орихиме физически ощущала, как в нём росло недовольство и даже гнев, на лице это практически не отражалось. "Истинный аристократ, — подумалось ей. — Но что-то всё равно мне кажется странным..."

— Она могла положить ваш амулет в карман. А потом его случайно выронить. Мы с ней вчера здесь же мылись. Украшение могло потеряться, когда мы переодевались. Или ваш амулет настолько особенный, что даже одно касание всё решает?

— Глупая девочка, — голос Шинумачи понизился, — это воля богов, а не собственное "хочу-нехочу". Хм-м... — он тяжело и глубоко вздохнул. — Я не собираюсь на тебя больше тратить времени...

— А что, если я прикоснусь к вашему амулету? Что, если я окажусь вашей избранницей? Разлюбите Рукию-чан? — выпалила Орихиме, надеясь, что Рукия уже успела заметить реяцу Микагеру и убежать подальше. С другой стороны, Юмичики нигде не видно и не слышно, значит этот мужчина как-то себя скрывает.

— Истинное чувство не рождается на пустом месте, девочка. — Вдруг, он еле заметно дёрнулся. — О! Леди Рукия сбежала отсюда. Хорошо. Я последую за ней.

Шинумачи уже собрался уходить. Окончательно и бесповоротно, однако, в тот момент, когда он собрался подойти вплотную к стене купальни и, судя по всему, вспрыгнуть на неё и дальше исчезнуть, его снова дёрнуло. Но на этот раз весьма заметно.

Меч, даже через чехол и ножны, начал греться в руках Орихиме. Она услышала крайне недовольное рычание своего льва.

В этот же момент вокруг Шинумачи начал клубиться чёрный туман. Орихиме захотела непроизвольно закричать, когда увидела, что именно перед ней восстаёт из ничего. Но... Горло спёрло. Голос не шёл, словно его отобрали. "Очень вовремя! В самый раз!"

Испуганная происходящим, Орихиме подтянулась на руках и вылезла из бассейна. То ли из-за того, что она слишком долго сидела в горячей воде, то ли из-за чего-то ещё, но её сильно пошатывало. Но она постаралась найти равновесие. К тому же, сделать это ей лучше было как можно скорее, так как перед ней начал формироваться гигантский рогатый змей. Ещё и с крыльями.

Рога и крылья у змея отливали сапфировой синевой, в то время как глаза горели ярким светло-зелёным цветом. Туловище было темнее глаз, но тоже светло-зелёным.

Белый лев материализовался перед Орихиме, которая вытащила уже меч из чехла и приоткрыла ножны, готовая в любой момент применить свои новые изученные навыки на практике.

— Это ты-ы-ы! Ублюдок! Предател-л-ль! — шипел змей, разевая пасть, демонстрируя свою агрессию и заодно два ряда обоюдоострых клыков, два из которых выпирали из верхней челюсти.

Белый лев зарычал в ответ:

— Знать не знаю, что ты за монстр, но не смей приближаться к девушке. Иначе загрызу!

Орихиме чуть было не засмеялась, нервно — это ж надо — её лев хоть и большой, но и рядом не стоял по размеру со змеем. Более того, Шинумачи утверждал, что этот змей — покровитель его клана, существо более чем особенное. "Прямо сейчас мне бы не помешала помощь!" — девушка слегка затравленно огляделась, в надежде, что кто-нибудь сейчас придёт. Но, судя по всему, этот дикий рёв обоих животных слышали только они вдвоём — Орихиме и Шинумачи.

— Как ты мог? И ты, и Нети, и Ашнан! Вы вс-с-е предатели Богини!

Орихиме ничего не понимала из того, что говорил змей. Какое предательство? Какая богиня? Причём тут Нети с Ашнан и ещё её лев? Он вроде вообще занпакто! "Поправка: мы только что выяснили, что он может и не быть занпакто".

— В чём дело, Нингиш? — наконец подал голос снова Шинумачи.

— Этот з-з-зверь... Это из-за него Матисера погибла. Он предал нас!

— Шеш... Как этот зверь предал Матисеру?

Змей зашипел сильнее:

— Он прислуживал супруге тьмы и смерти. Одного этого достаточно!

Сердце Орихиме было прямо сейчас готово выскочить из груди. От страха. За себя. За своего Льва. За Нети и Ашнан. За Юмичику и Рукию... Кто знал, остановится ли змей, убив её и Льва?

Орихиме попыталась вытащить меч из ножен. Её уже перестала волновать собственная нагота — жизнь была важнее. Но тут она поняла, что не может более двигаться. Она так и застыла — с мечом, слегка выдвинутым из ножен, в полу боевой стойке. Тем не менее, её ладонь продолжала крепко сжимать меч. В итоге, острое лезвие разрезало кожу на ладони.

В голове звенело, вопило и кричало: "Да где же хоть кто-нибудь?! Неужели никто не чувствует, не слышит того, что тут происходит?!"

Она не успела заметить, как лев прыгнул за змея, пытаясь защитить свою бесполезную хозяйку. В итоге, он заработал ужасающую рану на животе — змей распорол его брюхо рогами и молниеносно укусил. И напоследок, он скинул окровавленную тушу льва в бассейн.

Орихиме задохнулась от шока и боли. В голове застучал пульс, оглушая. Горло спёрло, будто она, стоя на суше, разделяла страдания льва, который захлёбывался в прямом смысле слова в бассейне. Хоть он и был духом меча... Вроде бы...

Скосив с усилием глаза вниз, она с ужасом увидела, как на собственном теле расползалось похожее с её Львом ранение. Во рту девушка уже чувствовала вкус крови.

Она обратно перевела взгляд на Шинумачи и змея.

— Как удачно я добавил ночью в бассейн токсин замедления, — сказал он немного задумчиво, будто мыслил вслух. — Выходит, ты была очень опасной женщиной. Как для моего Хранителя и клана, так и для всего мира. Удачно, весьма удачно всё сложилось. Что ж. К сожалению, ты не узнаешь подробностей истории Нингиша, того, за что он захотел убить Белого Стража. Но, раз он признал тебя хозяйкой, значит, ты так или иначе замешана в том, что произошло. Прощай, Иноуэ Орихиме.

Шинумачи развернулся и одним прыжком оказался на стене. Но большего Орихиме не увидела, так как Змей, прежде чем исчезнуть, ударил её хвостом, кинув обратно в бассейн, тонуть.

_____________________________________________________________________

Микагеру Шинумачи

http://i2.qhimg.com/t0162fe233b6672c6e4.jpg

пс: на картинке он в чёрном. просто образ я нашла подходящий, но по цвету он не подходил. Поэтому, я решила не тратить времени на поиск нереально похожего по всем параметрам мужика :)

Да! Кстати! Я потом обязательно как-нибудь вымещю просто на главной странице все образы своих оригинальных героев. Хранительница Озера из "НЖНШ" нашлась просто превосходная! Только на костюме нет лотосов, да волосы не светлые. Но это всё детали!

Белый Лев — занпакто Орихиме в фанфике "Лазурный павлин..."

http://ia124.mycdn.me/image?t=3&bid=812147167724&id=812147167724&plc=WEB&tkn=*36NgjdP4nuozrFHUa0BXy_7Z8VI

пс: на картинке лев скорее тигард (или лигр?). то есть вроде как лев, только с полосками как у тигра. и соответствующего рыжего цвета шерсти.

эх... просто представьте, что у него полоски только на гриве и сам он весь белый. с чёрными полосами на морде и гриве.

5. Сидели однажды бабуин и змея под сакурой и смотрели на снег

— Коснитесь меня. Мой защитник теперь ваш защитник, раз вы приняли амулет. Вы его увидите и узрите всю истину. Узнаете правдивую историю войны между двумя весьма могущественными существами. И тогда у вас не останется иллюзий на счёт того, стоило ли мне оставлять ту женщину и её зверя в живых или нет.

Рукия почувствовала приступ тошноты. Она попятилась назад, в ужасе взирая на мужчину, который только что признался, что убил её подругу. Девушку, которая стала ей очень близка — Орихиме.

— Ненормальный, — прошептала она. Шинумачи её услышал, отчего на лице его отразилась скорбь.

— Моя леди, почему вы от меня убегаете?

Он сделал шаг навстречу. От этого Рукия попятилась только быстрее, пока не упёрлась в стену. У неё не было с собой занпакто, в отличие от Иккаку и Юмичики, ведь она не была одной из офицеров Кенпачи, которые вопреки строгим правилам всегда с собой носили оружие, да и она тренировала Орихиме кидо, а не зандзютцу.

— Ты ненормальный, — сглотнув, повторила Рукия.

Она сосредоточилась. Максимально, как могла, чтобы почувствовать реяцу Орихиме… Ничего. Пусто. Как будто её и не было в Сейретее. Рукия на пару мгновений зажмурилась, до цветных фейерверков перед глазами. Где-то, не совсем далеко, но и не близко, был Иккаку. Чуточку ближе был Юмичика, но… Сложно было сказать, что с ним происходило — он как будто был одновременно и здесь, и не здесь — его реяцу то таяла, то становилась даже на расстоянии ощутимой, пусть и слегка. Но Орихиме не было.

— Ублюдок, — Рукия открыла глаза. Шинумачи стоял от неё в нескольких шагах, по каким-то причинам не подходя ближе. — Я её не чувствую. Не чувствую Орихиме, — сердце её забилось чаще, а голос незаметно стал повышаться. — Зачем, зачем ты это сделал? За что ты тронул беззащитную девушку? — Она закричала, — что тебе Орихиме сделала?!

Лицо Шинумачи, выражавшее грусть и скорбь, не дрогнуло.

— Мой Хранитель, мой защитник — великое божество падшего столетия, а то и тысячелетия назад пантеона. Та рыжеволосая девушка, которой больше нет, владела мечом, в котором был спрятан дух существа так же божественного происхождения, которое предало великую Мать пантеона. Она не была Прародительницей, но она — Матисера, так же исчезла, после его вероломного предательства. Это очень долгая история, уходящая корнями в глубокую древность, когда в мире люди ещё не изобрели письменность и не освоили общую словесную речь.

— Что за… Что за бред? — помотала головой Рукия. — Не заговаривай меня своими байками про старых богов, пусть они десять раз настоящие. Сам сказал, что пантеона больше нет этого. Но Орихиме была! — она сжала руки в кулаки. От вида мужчины её начало подташнивать. — Она столько жизней спасла! Столько раз она меня лечила, защищала! Когда мы боролись с предателем Айзеном, она добровольно решила пожертвовать собой, уйдя с его прихвостнями в мир Пустых — Уэко Мундо. Она свято верила, что этим как-то нам поможет. Она плакала над убитыми врагами, лишь только потому, что они были пешками в руках главаря и не были виновны в том, что их отправили на смертный бой. И ты… Ты!.. — у Рукии перехватило дыхание.

Даже если предположить, что у неё что-то внутри сбилось и она не почувствовала Орихиме сразу, то сейчас её ощущения подтвердились — по-прежнему ощущались реяцу других шинигами вокруг, но Орихиме отсутствовала.

На лицо Шинумачи будто легла тень — по нему было видно, насколько сильно он расстроен. Только непонятно чем — тем, что Рукия ему не верит, что не хочет слушать или же тем, что он осознал вес своей ошибки? Нет… Вины в его глазах не было. Он не сожалел об убийстве Орихиме.

— Моя леди…

— И я никакая не твоя, понял?! — перебила его резко Рукия. — Путь связывания: Сай!

Из её рук вырвалась яркая цепь и обездвижила Шинумачи. Что удивительно, вместе с этим вокруг тела его тела взвился небольшой всполох снежинок, который, впрочем, быстро растаял — остаточный эффект от овладения банкаем Соде но Шираюки. Тот ничего не сказал, но и подвижность полностью не потерял, продолжая стоять на ногах. Он был силён — она это как-то забыла. А зря, так как одним движением он разорвал цепь. Брови его нахмурились.

— Леди Рукия, — удивительно, но он перестал говорить «моя», — возьмите меня за руку.

— Да что же ты так прицепился к этому касанию-то? — раздражалась всё больше Рукия. Выждав момент, она неожиданно дёрнулась в одну сторону, намереваясь сбежать. Когда мужчина уклонился в ту же сторону, намереваясь её остановить, она резко сменила направление.

— Вы обманули меня? — похоже, Шинумачи всерьёз не ожидал подобного.

— Нет, придурок, я тебя как ребёнка сделала. Это же такой элементарный трюк!

Отбежав подальше, Рукия оттолкнулась и запрыгнула на невысокую разделительную стену, намереваясь сбежать от него в бани одиннадцатого отряда — надо было убедиться в том, что конкретно случилось с Орихиме.

Шинумачи не стал ждать, когда она от него скроется и бросился следом.

Рукия воспользовалась шюнпо и стала от него убегать, стараясь петлять похлеще Чаппи.

Долго, правда, ей не удалось бегать от мужчины. Что и говорить — у неё совсем вылетело из головы, что клан Микагеру собирался занять место Шихоин. Они уступали последним в силе и скорости, иначе бы Йоруичи не была бы многие годы принцессой одного из четырёх Домов, но разница, судя по всему, была не велика — Рукия стала бежать на пределе сил, а Шинумачи не отставал от неё ни на шаг!

Наконец, Рукия потеряла бдительность и не заметила, как с помощью шюнпо Шинумачи смог воспроизвести трюк, на который был способен не каждый ассасин второго отряда — создать иллюзорного клона, используя лишь скорость. Клон сделал ей подножку и она стала падать спиной вперёд с крыши какого-то здания, на которое умудрилась взобраться. Сердце её ёкнуло, однако боли от столкновения не произошло — мужчина её поймал на руки.

Рукия от лёгкого испуга распахнула широко глаза. Невольно, она подняла голову и встретилась с сочно-зелёными глазами Микагеру — до неё доходили слухи, что по достижению определённого возраста все члены этой семьи приобретали такой цвет радужной каймы. И не важно, какие глаза были у человека при рождении. Если бы она сейчас не считала, что Шинумачи убил Орихиме и от него надо бежать подальше, то она вполне могла бы засмотреться на эту притягивающую взгляд зелень.

Шинумачи смотрел на неё спокойно. Возможно, она бы посчитала, что даже равнодушно, однако внимание и некое участие открыто читалось в его взгляде.

— Я прошу прощения за столь бесчестный приём, — сказал вдруг он, глядя прямо её в глаза. Или он был искренен, или был мастером лжи. И почему-то Рукия не была уверенна на сто процентов ни в одном предположении. — Пожалуйста, не вырывайтесь сейчас. Я не хочу, чтобы вы упали и поранились.

Шинумачи нагнулся и осторожно поставил Рукию на ноги — он был очень высоким и если бы Рукия взбрыкнула, пытаясь высвободиться из его объятий, то наверняка бы больно ударилась о землю. Как минимум задом.

Рукия хотела тотчас же бежать, как только ноги её коснулись земли, но мужчина положил ей руки на плечи, надёжно удерживая на месте.

— Леди Рукия, я всё же настаиваю на том, чтобы вы взяли в руки амулет моего Хранителя.

— Опять ты за своё, — только было усомнившаяся в отвратительности Шинумачи, Рукия снова завелась. — Я терпеть не могу змей, в любом виде. И я тем более не собираюсь больше находиться рядом с тем, кто навредил моему другу! Пусти меня! — она вырывалась, но всё было тщетно.

— Вам не обязательно держать его в руках, хотя прямой контакт с амулетом ускорил бы процесс. Я могу просто прикрепить к вашей одежде его и посмотреть, действительно ли вы — моя избранница.

Хотела Рукия того или нет, но она услышала Шинумачи. И опешила немного от того, что он сказал.

— Что это значит? — невольно спросила она.

— В обмен на покровительство Хранителя моя семья чем-то жертвует. Наш век — всех нас — в Обществе Душ гораздо длиннее земного человеческого. Но мы можем пожертвовать годами жизни в обмен на покровительство Хранителя и какую-то способность, которую он нам даёт на выбор. Их немного, но они весьма полезны. Если не хотите жить так же долго, как и смертный человек, то можете пожертвовать чем-то другим. — Видя, как Рукия перестала сопротивляться, с подозрением, но всё-таки уже спокойно слушая, Шинумачи ослабил хватку на её плечах. — Моя жертва — «избранная любовь».

— В смысле?

— Я не получу ничего от Хранителя кроме его покровительства, которое меняет цвет моих глаз на зелёный, пока не найду свою избранницу сердца и жизни — свою вторую половинку, любовь всей жизни, которая связана со мной узами, сплетёнными богинями Судеб. Каждый раз, когда я чувствовал что-то напоминающее любовь к какой-либо женщине, я преподносил ей в дар амулет в виде змеи. Он мой личный. Если женщина та самая, «избранная», то мой амулет делится пополам — одна часть мне, одна моей будущей супруге. Леди… — Шинумачи склонился к Рукие, заглядывая ей в глаза. — Леди, я впервые так одержим женщиной. Одержим вами. Это ли не знак?

— Знак, не знак, но я к тебе, змей гадкий, ничего не чувствую, кроме злости за то, что ты посмел сделать с Орихиме. Чёрт… Да я даже не знаю, что именно ты сделал! И вообще, я касалась этого твоего амулета, и ничего не происходило.

— Иногда нужно время для того, чтобы амулет впитал вашу духовную силу. Вы со мной виделись очень редко и не касались меня ни разу, — он с лёгкой грустью, мелькнувшей в глазах, посмотрел на свою руку, лежащую на её плече, — до этого момента. Поэтому определение амулета такое медленное. Если бы вы позволили мне быть чаще с вами, всё бы произошло за считанные мгновения.

— Это всё бред какой-то, — покачала головой Рукия, отказываясь принимать адекватную и в то же время не совсем понятную сторону этого мужчины.

— Это не бред. Это моя жизнь. Жизнь каждого моего предка, каждого моего родственника, который тесно связан с Хранителем. Леди, не бегите от меня. Хотя бы минуту, — на удивление Рукии, он отпустил её. В его руке оказался амулет. За секунду на нём появилась цепочка. — Наденьте. Если в течение минуты амулет не изменится, тогда вы меня больше не увидите. Я уйду и больше не буду попадаться вам на глаза. Даже если нашим кланам придётся видеться по каким-либо причинам.

— Нет, — Рукия отшагнула от него назад. Шинумачи глубоко вздохнул.

— Я не прошу большего, — вопреки её желанию, цепочка закрутилась вокруг её шеи чудесным образом и на груди повис сверкающий сапфирами змей.

— Что?.. Как ты это сделал? — она попыталась сдёрнуть амулет, но тонкая с виду цепочка на деле оказалась крепче стали. Она ухватилась двумя руками за змею, не обращая внимания, что заострённые концы рогов и крыльев змея на украшении царапали ей кожу.

— Посмотрите, моя леди, — Рукия невольно бросила гневный взгляд на Шинумачи и увидела, как в его ладони стал появляться змей. Под своими пальцами она почувствовала, как амулет на ней стал исчезать. — Видите? Вы — моя любовь. Моё условие было таково — при взаимных чувствах, избранница становится моей невестой и женой. — Он пристально смотрел в её глаза, от чего Рукия почувствовала какую-то беспомощность, — наверное, я буду скучать по вашим удивительным глазам, цвета самой глубокой и прекрасной ночи.

Страх пробрал Рукию.

— Я тебя не люблю! Никогда не полюблю, никогда, слышишь? Никогда! — она попятилась.

— Это вам только так кажется. Богини Судеб никогда не врут, соединяя двоих, предназначенных друг другу.

— Нет. Этому не бывать, — голос Рукии лишь на мгновение дрогнул. — Богини какие-то там или нет, но я не собираюсь идти на поводу воли какой-то железяки! Я сама выбираю свой путь и свою судьбу. Моё сердце уже сделало свой выбор: я люблю Ренджи! Всегда любила и буду любить, пока не помру!

Глаза Шинумачи раскрылись от удивления, когда он увидел, что амулет начал таять в его руке, а на шее Рукии появляться обратно в целом виде. Мгновение спустя амулет полностью вернулся в изначальный вид. Вместе с этим глаза Рукии потухли, а сама она, закачавшись, стала падать, теряя сознание.

— Как такое могло произойти? — Шинумачи было сделал шаг, чтобы не дать Рукие упасть и удариться, но не успел.

— Отойди от неё!

Шинумачи пришлось отскочить от Рукии, в противоположную от неё сторону. Рядом буквально взорвалась от гнева чья-то дикая реяцу и следом за выкриком на то место, где он только что стоял, врезалась голова огромной костяной змеи, поднимая пыль с щепками в воздух. Мужчина был вынужден прикрыть глаза.

Когда облако пыли чуть осело, он увидел, как бессознательное тело маленькой шинигами прижимал к себе высокий, татуированный, красноволосый и неимоверно злой…

— Лейтенант? — невольно вырвалось из уст Шинумачи.

— Тварь, — процедил сквозь зубы Ренджи и взглянул в лицо Рукии. — Она только что была в сознании. А теперь я не чувствую её. Что ты сделал с ней?!

— Ничего, — к удивлению Ренджи, спокойно ответил Шинумачи и выпрямился. — Я проверял, подошла ли леди ко мне как будущая супруга, но…

Не дослушав до конца, Ренджи вскинул Забимару, готовясь нанести Шинумачи ещё один удар. Тот уклонился. Потом ещё раз и ещё. Но змей Забимару был быстрее. Что интересно, Ренджи активировал свою начальную версию банкая — огромного костяного змея с алой гривой, Хихио Забимару, совсем забыв про всё на свете, лишь увидев Рукию в руках другого.

Загнав в угол Шинумачи, Ренджи почти взревел, вместе со своим змеем:

— Хикоцу Тайхо!

— Цвети, Сенбонзакура!

Выстрел алой реяцу Хихио Забимару был блокирован атакой Кучики Бьякуи, что, скорее всего, спасло Шинумачи если не жизнь, то здоровье точно.

— Капитан! — ошарашенно уставился Ренджи на своего начальника, вставшего у него на пути. Когда дым от взрыва окончательно рассеялся, Бьякуя нахмурился, посмотрев на Рукию в его руках. Он медленно пошёл к ним.

— Ренджи, отпусти Рукию.

Наверное, Бьякуя ожидал безропотного повиновения, как всегда. Ведь он был старшим братом Рукии и ещё главой одного из самых влиятельных семей Сейретея, в то время как сам Ренджи был его подчинённым.

Но Ренджи, лишь обхватив Рукию покрепче, выпрямился и сместился немного, готовясь к защите и возможно даже нападению. На своего капитана. Мужчина был без того рассерженный и хмурый, однако следующее он сказал твёрдо, чётко и спокойно:

— Нет.

— Что? — Бьякуя совсем не ожидал неподчинения. Это было видно по его удивлённому лицу.

— Я отказываюсь отдавать кому бы то ни было Рукию. Ни какому-то аристократическому мудаку, из-за которого она сейчас без сознания и даже дышит еле-еле, ни… даже вам. Поймите правильно, кап… — Ренджи сильнее нахмурился. Его взгляд прояснился, глаза сверкнули, будто что-то понял. — Нет, Кучики Бьякуя. Вы не получите Рукию. Хватит с неё душевных страданий. Она не хотела, чтобы её выдали замуж за незнакомца. Она страдала, переживала и даже плакала. А вам всё одно — лишь бы эти чёртовы правила клана соблюдались.

Ренджи сжал рукоять своего Хихио Забимару крепче.

— Ты понимаешь, что сейчас говоришь? — холодно спросил Бьякуя, прожигая взглядом в голове своего лейтенанта воображаемую дыру. — И кому ты это говоришь, лейтенант Абарай?

— Безопасность и счастье Рукии для меня важнее званий или собственного здоровья, если вы на что-то подобное намекаете этим своим взглядом «я-сейчас-тебя-прикончу» и таким же тоном, капитан. Её желания для меня превыше ваших приказов. Уж простите.

На лице главы клана Кучики снова вернулось непроницаемое выражение.

— Сенбонзакура Кагеёши. Сенкей.

Слова, звучавшие первыми аккордами к прелюдии казни худших врагов капитана шестого отряда.

Ренджи поверить не мог, что Бьякуя, который поклялся защищать сестру после того, что произошло на горе Сокиоку, сейчас собирается прикончить его вместе с Рукией, заключив в смертельную тюрьму из тысяч сверкающих лезвий. И он точно не шутил.

— Последнее слово, бывший лейтенант Абарай? — прозвучал его голос холодно, словно он был сделан из векового льда.

— Соо Забимару, — костяной отголосок ненадёжного этюда прошлого превратился в крещендо мощной арии настоящего. — Не хотел кому-то показывать, но… Костяная броня Короля Бабуинов. (Hihi-ō no hone no yoroi)

Меч Змеи в правой руке и рука Бабуина в левой исчезли. Вместо них вокруг Ренджи и Рукии стал появляться сферической формы барьер из частей, похожих на чешую змеи, вопреки названию приёма. В то же время, стали видны острые шипы, вылезающие из сцепления ячеек-чешуек друг с другом.

— Ты не собираешься сдаться? Это ведь и Рукию убьёт, — Бьякуя сохранял спокойствие.

— Она будет жить, — и глазом не моргнул Ренджи в ответ. — Даже если это убьёт меня.

Сенбонзакура Кагеёши Сенкей рассыпалась.

Ренджи немного напрягся — броню Короля Бабуинов он освоил лишь недавно и из-за этого она возводилась медленнее, чем хотелось. Поэтому, он переместил Рукию в своих руках, обнимая и закрывая по максимуму своим телом. Он уже не смотрел на Бьякую. Только склонил голову к Рукие и тихо поцеловал её в макушку, мысленно произнося клятву верности и любви ей снова и снова… Тысячу раз за одно мгновение.

Но вместо того, чтобы лезвия, подобные лепесткам сакуры, стремительно полетели в него и Рукию, она вернулись в руки Бьякуи, формируя вновь цельный меч.

— Полагаю, больше никаких доказательств, что Абарай Ренджи лучший жених для моей сестры из всех возможных, вам не требуется.

И это был не вопрос, а чёткое, железное и не терпящее оспаривания утверждение.

Ренджи от удивления поднял голову и посмотрел на своего капитана. А тот, в свою очередь, смотрел куда-то в сторону, но только не на него. Ренджи проследил за направлением его взгляда — тот обращался к пяти старейшинам. Шестерёнки в его голове заработали и он вернул свой меч в обычную невысвобождённую форму.

Троих из новоприбывших зрителей Ренджи знал — они выглядели старше остальных и были из клана Кучики, один был представителем клана Исе от имени командира Кьёраку и ещё один был от клана Шиба в лице представителя, приглашённого капитаном Укитаке.

Трое от Кучики были явно недовольны тем, что сейчас им выдал Бьякуя, в то время как оставшиеся двое представителей от командира и капитана тринадцатого отряда, особо не скрывали своего интереса, разглядывая Ренджи с Рукией в обнимку, и откровенного веселья, незаметно поглядывая на первую недовольную троицу.

— Лейтенант… — закряхтел с еле скрываемым отвращением один из стариков Кучики. — Он не капитанского ранга и не имеет дворянского рода.

— Он по своим силам не уступает любому из нынешних капитанов, — легко парировал Бьякуя. — И если почтенные капитаны и главы своих уважаемых семей не против, то я бы попросил об ускоренной процедуре образования нового дворянского клана Абарай. Со всеми привилегиями, возможностями и, конечно же, ответственностью и обязанностями.

Сказать, что Ренджи лишился дара речи от шока, значит, не сказать ничего вовсе. С отвисшей челюстью он смотрел, как к его капитану присоединился юный глава клана Шихоин — Юширо, а вместе с ним капитан Укитаке, командир Кьёраку с Нанао и ещё один седовласый мужчина, невероятно высокого роста, наверное, немногим ниже самого Кенпачи, в зелёных одеждах.

— Клан Микагеру не имеет ничего против вашего решения, господин глава Дома Кучики, — громогласно, с лёгкой хрипотцой объявил он.

Шинумачи, находившийся всё это время за Бьякуей, обошёл его и стал приближаться к Ренджи. Тот машинально шагнул назад.

— Леди Рукие необходимо избавиться от подвески на её шее, — спокойно сказал Шинумачи, поднимая руки, показывая тем самым, что ничего не собирается делать неожиданного. — Это подвеска — фамильное украшение и оно обладает особыми свойствами, которые действуют на всех подобным образом, кого оно не принимает.

— Что за?.. — Ренджи ничего не понял из последнего.

Зато понял Бьякуя, который случайно столкнулся с Шинумачи и Рукией, как раз собираясь обсудить со старейшинами судьбу сестры и подчинённого лейтенанта. Наблюдая за развернувшейся сценой между ними, до появления рассерженного до чёртиков Ренджи, он скрыл свою реяцу, дабы показать, что самый перспективный вариант для Рукии — Шинумачи, не такой замечательный вариант, на самом деле. В итоге, всё вышло как нельзя лучше: во-первых, Шинумачи даже понравился Бьякуе, когда выяснилось, что он не собирается ничего делать плохого Рукие, но его кандидатура померкла, когда девушка открыто призналась в своих чувствах к другому и потом ей стало плохо; во-вторых — это поступок Ренджи, который не побоялся пойти против своего же капитана, закрыв своим телом любимую Рукию, пусть это бы её и не спасло от смертоносной лавины лезвий Сенбонзакуры. С одной стороны это конечно было что-то из ряда вон — солдат отказывается напрямую выполнять приказ старшего по званию, тем более показывая готовность дать отпор со всей силой, с другой повышало его своеобразный рейтинг в глазах всех свидетелей.

Шинумачи так же не был исключением. Он понял, что ошибся. Увидел, на что способны Рукия и Ренджи ради друг друга. После всего этого он снял с шеи Рукии цепочку с амулетом, не испытывая больше сожалений. Хотя лёгкая горечь отравляла его немного изнутри, словно щедрая ложка дёгтя, старательно вмешенная в бочку мёда.

Но, в любом случае объяснять Ренджи, который всё равно ничего так и недопонял с амулетом, ни Бьякуя, ни старейшина Микагеру не собирались. Зато Шинумачи всё-таки объяснил, пока распутывал цепочку:

— Этот амулет не обычный и связан с покровителем нашего клана. Если амулет раздвоится в руках предполагаемого суженого или суженой кого-то из нашего клана — значит он или она станет тому женой или мужем, соответственно, и получит защиту не только всей семьи, но и нашего Хранителя. Если же нет, тогда амулет подействует своего рода снотворным, усыпив… Не могу сказать «недостойного», но по крайней мере того человека, который не предназначается одному из нас.

— Почему усыпление? — не понял Ренджи.

— А вдруг человек захотел нанести вред семье и просто втирается в доверие, играя роль милого и невинного существа? — всё-таки подал голос старейшина Микагеру. — Это своего рода страховка. Если бы госпожа Рукия получила амулет, находясь в нашем доме, мы бы просто её отнесли к ней домой и только потом забрали бы украшение, когда опасность никому из нашей семьи не угрожала.

— Рукия не… — нахмурился Ренджи, но Шинумачи его мягко прервал.

— Не имелось в виду, что леди Рукия собиралась что-то сделать нам плохое. Это просто теория, почему амулет действует именно так.

Шинумачи положил амулет за пазуху. Через мгновение Рукия вздохнула и открыла глаза.

— Ренджи! — воскликнула она и без всяких предупреждений прижалась к его губам в крепком, быстром и невинном поцелуе, после чего обвила руками шею и прижалась к нему так, будто от это прямо сейчас зависела её жизнь.

Сам Ренджи, лицом по цвету не отличающийся от своей огненной шевелюры, стоял и продолжал чисто по инерции обнимать любимую, смотря на Бьякую старым-добрым взглядом «только не убивайте меня!», отчего некоторые из присутствующих тихо посмеялись.

Оба Микагеру же поспешили откланяться и вернуться в свою обитель:

— Нам здесь больше делать нечего, господин Кучики, — они оба склонили учтиво головы перед Бьякуей, выказывая своё уважение. — Как только вся бумажная волокита закончится и понадобится наше участие в становлении новой жизни господина Абарая, вы можете прислать нам соответствующее письмо с приглашением.

— Мы рады будем содействовать счастью вашей уважаемой сестры, — добавил от себя Шинумачи. Его лицо было непроницаемо, а интонация безупречна, но от опытного взгляда присутствующих капитанов не укрылась тень грусти в его глазах. — С вашего позволения, — и оба Микагеру исчезли.

— Наверное, Абарай-кун, ты уже можешь опустить Рукию-чан, — улыбнувшись, напомнил кое-о-чём важном Укитаке. Ренджи встрепенулся и аккуратно опустил Рукию на землю, предварительно расцепив железное кольцо её рук вокруг своей шеи.

— А… — Ренджи понял, что зря заговорил, когда на него обратили внимание все присутствующие, разом. — Эм, простите…

— Что такое, Абарай-кун? — участливо продолжил пытаться поддержать бедного ошарашенного лейтенанта Укитаке.

— А… Простите, я просто немного удивлён, что здесь Шихоин Юширо-доно.

— Мы отказались официально реабилитироваться как один из Четырёх Великих Домов аристократии Общества Душ, — весело пояснил Юширо, наимилейшим образом улыбаясь, — потому как сестрёнка решила «дать дорогу новой крови», если дословно её цитировать. По её мнению, клан Микагеру займёт достойное место Шихоин.

— Но это всё не умаляет всех заслуг клана перед Обществом душ, — подметил Укитаке, — и Готеем-13 в том числе. Так что, мы решили, что в решении некоторых вопросов действующего главу Шихоин не стоит лишать права голоса и приуменьшать его вес.

— Рукия, идём, — позвал сестру Бьякуя.

Девушка, удивлённая, ошарашенная и сбитая с толку всем произошедшим, не меньше своего любимого, теперь уже точно жениха и мужа Абарая Ренджи, поначалу зашагала следом за братом.

Не тратя время попусту, Бьякуя перешёл в шюнпо. Рукия последовала за ним. Но, вдруг, в её голове щёлкнуло: «Орихиме!»

— Нии-сама! — она резко прыгнула вперёд и перегородила ему дорогу. — Нам срочно нужно…

— Вам ничего не нужно, — перебил её хриплый голос сбоку. Рукия от неожиданности чуть не подпрыгнула.

— К-капитан Куротсучи?

— В чём дело, Маюри… капитан? — сдержанно спросил Бьякуя, всё же нахмурившись.

— К нам едет-едет… Кто же к нам едет? — считалочкой спросил Маюри. — Кучики, — тон его голоса стал более раздражённым, — куда подевалось всё ваше чутьё?

— О чём вы, капитан Куротсучи? — не поняла Рукия. В этот момент Бьякуя сосредоточился.

Они находились неподалёку от центральных врат Сенкаймона.

— Ясно. Рукия, — он посмотрел на сестру, — извини, но отдых отменяется. Отправляйся с капитаном Куротсучи к Сенкаймону.

— Э-э-э нет! — протянул учёный, скривив недовольно губы. — У меня полно других дел, — сказал и исчез.

— Нии-сама? Вы просите меня как сестру или как лейтенанта Готея? — Рукия сама напряглась и уловила-таки реяцу того, кто вот-вот должен был появиться в Обществе Душ.

— Как друга Иноуэ Орихиме.

Бьякуя исчез, а Рукия поспешила к Сенкаймону, встречать Куросаки Ичиго, который наконец соизволил прийти в Сейретей, спустя почти три дня после смерти лучшей подруги и названной третьей сестры — Орихиме.

— Ну, держись, кретин… — тихо проговорила сама себе под нос Рукия, прежде чем шагнуть в шюнпо к Вратам.