Леди и поэзия

Глава 1

… О Великий, за что?! Вот за что мне это…

Яркий солнечный свет до краев наполнял незнакомую комнату. Стены и потолок плавно покачивались, кружились и иногда менялись местами, голова трещала — и очень хотелось пить…

Иных отягчающих дополнений к интерьеру поблизости не обнаружилось. И то радость.

Когда вращение окружающего мира замедлилось, когда вдруг нашлись точки опоры и силы расстаться с близкими сердцу подушкой и одеялом, на слегка подрагивающий пол с опаской ступила ножка юной леди Блау…

Леди наконец-то решилась доковылять до кувшина с водой.

С вертикальной точки зрения мир вокруг стал гораздо симпатичнее: роскошные гостевые покои в большом и богатом доме, неслышные и незаметные слуги, снежные Лирнейские за окном…

Уфф… уже легче — значит, Керн у нас недалеко!

Последнее, что уверенно вспоминалось — мы с Дандом сдали все зимние экзамены. А затем из Корпуса вернулся шумный Аксель — и решил, что замученную знаниями мелочь рода Блау совершенно необходимо прогулять по всяким интересным местам. Причем гулять нас надо срочно… ну да это же Акс!!! И мы отправились в Керн.

А что я там не видела?

Оказалось, что очень многое леди не видела в родном Керне — и раньше даже не подозревала об этом!

Нет, первое местечко было вполне милым, знакомым и безопасным: для начала семейство Блау чинно посетило кофейню на углу Ратушной площади. “Север и Юг” — это не только южный кофе по тридцати рецептам (даже с хвостиком!) — но и безумный выбор всякого вкусного и сладкого: от домашних булочек, пирожков и столичных десертов до экзотического шоколада, орехов и свежих фруктов-только-с-ветки. По секрету, среди студентов Кернской Академии (вернее, среди ее студенток) уже месяц ходили упорные слухи, что заведение имеет какое-то отношение к новому преподавателю алхимии, великолепному сиру Иссихару Дану… поскольку открылось одновременно с его появлением в Керне. Других доказательств пока не было. А у леди Блау никто благоразумно не спрашивал.

То есть первая остановка случилась в месте приятном и по-своему уютном — бело-розово-шоколадном, в полосатых шелках и мягких подушечках — но среди присутствующих наблюдался явный численный перевес юных щебечущих сир... Конечно же, и спиртного в меню не предусматривалось… но это ведь Акс — и он знает места и подходы! Так что молодое поколение Блау неплохо посидело. Однако постоянно раскланиваться с неиссякающим потоком незамужних кернских сир Акселю надоело быстро — и впереди наметилась очередная заманчивая цель…

Таверна “ХХL” числилась местом гораздо более приземленным, и посещала его простая публика, преимущественно принадлежащая к мужской части населения Керна. Видимо, из-за этого интерьеры зала совсем не привлекли внимания леди. Добротная мебель при проверке оказалась надежно закреплена к полу, а чуть позже и легкий мордобой стал восприниматься лишь одной из граней общей домашней атмосферы заведения.

Но зато там много и вкусно кормили!!!

Сильно порадовало мясо — вернее, много-много мяса. Хоть воспитанной сире это не к лицу, мясо я любила гораздо больше, чем сладкое. За исключением, разве что, пирога с зимником — всегда… и засахаренного боярышника — под настроение. Так что место будило аппетит и желудочные соки и, в целом, внушало доверие. Что, правда, нельзя было сказать об окружающей публике. Поили тоже много и разнообразно… но пили только братцы Блау. Я как-то не рискнула. Так что после очень неторопливого завершения обеда наша сытая компания отправилась дальше, на поиск новых приключений. То есть — новых впечатлений!

Следующим местом культурно-развлекательной программы оказалось место интересное, но неожиданное. На самой границе аристократического центра Керна и богатого торгового квартала нашелся настоящий поэтический салон!

Да как только Аксу это в голову пришло? Где леди — и где та поэзия? Но увидеть лицо сира Дандалиона Блау в тот миг, когда он увидел — всю в позолоте, рюшечках и ленточках — вывеску “Голубая Луна” над дверью, куда уверенно ввалился сир Аксель Блау — это дорогого стоило! У леди и раньше было подозрение, что молчаливый сир с Побережья предпочитал держаться от поэзии еще дальше, чем она… которая, конечно, получила белую мантию по стихосложению на предпоследнем школьном турнире… Но это больше благодаря хорошей памяти и общему стечению обстоятельств, чем собственным литературным талантам. Уж это она точно могла подтвердить!

Вообще-то леди и не предполагала, что такое заведение в Керне существует. А вот Аксель Септимус Блау в городе и окрестностях знал все — даже если отсутствовал дома почти полгода. Салон был явно не для всех, по образцу новомодных столичных закрытых клубов. Да и публика присутствовала совершенно другая: серьезные столичные господа, местные любители искусства и, конечно же, юные таланты: шумные, яркие — и вопиюще громкие… Публики, на удивление, было немало, и зал продолжал заполняться. Юные восторженные сиры в неизменных розовых нарядах тоже присутствовали, но в весьма разумных количествах. Сира Акселя, судя по всему, уже ничего не могло испугать!

Как ни странно, в зале леди даже нашла знакомые лица: за одним из столов устроились неизменно уверенный в себе сир Кантор с огненной леди Маршей — теперь уже тоже Тир — и собственным кузеном. Нет, в том, что Костас Тир очень подходил этому месту, леди не сомневалась, но вот то, что Кантор пришел сюда в его компании — это было… необычно. И необычно до подозрительного. Насколько леди знала, после окончания школы оба Тира поступили в столичную Академию: Костас — на факультет искусств, Кантор — на боевой (такой выбор даже не обсуждался!) — и теперь вращались где-то там, в центре светской хроники столицы. Отголоски этого порой находились на страницах “Имперского вестника”. Иногда новости приходили от Марши, но та писала редко, в основном — от скуки: Академии ей совсем не предложили. Хотя… в Керне обсуждали, что очаровательная леди Тир, в девичестве Фейу, стала одной из самых красивых (и разумных, что гораздо важнее!) молодых жен староимперских семей. Еще сплетничали, что у Кантора Тира, ее мужа, совсем испортился характер — и в последнее время врагов он находит гораздо чаще, чем друзей. Еще шептались, что Костас Тир был признан юным и многообещающим талантом, а его стихи пользуются успехом не только у восторженно-легкомысленной столичной богемы, но и среди серьезных ценителей и критиков. Поговаривали даже, что следующим летом планируется к выпуску первый его поэтический сборник (и понятно, что под тайным псевдонимом — вряд ли самих золотых Тиров порадуют успехи их родственника на литературном поприще). Но леди Блау было удивительно приятно, что хоть у кого-то мечты сбываются. А господин Садо при этом молчит.

Да-да, неожиданная встреча ее порадовала. Оказалось, леди действительно соскучилась по старым друзьям-приятелям, с которыми столько пережито в недавнем прошлом! Ей забавно было видеть то, что обычно в суете не замечалось… Что Марша и Кантор совсем не изменились, разве что она еще похорошела, а он — подрос и раздался в плечах. Что Костас перестал горбиться и прятать глаза — и вещал теперь уверенно, почти не останавливаясь. Что оба кузена вообще собрались за одним столом и тихо переругиваются между собой, явно на равных… Да-да, Первый наследник Тиров и один из слабосилков-неудачников рода — кто бы мог еще два года назад о таком подумать!

За бурной сценой воссоединения двух компаний за одним столом последовал не менее оживленный выбор еды. Надо сказать, местная кухня показалась леди не в пример питательнее, чем избыток сладкого из северного юга — и гораздо изысканнее, нежели в памятной веселой таверне. Правда, порции здесь тоже приобрели изящный размер и оформление, но после плотного обеда все было лишь приятным разнообразием.

Время за едой и разговорами текло незаметно — и совсем не так страшно, как показалось при входе. Но когда за соседними столами стали что-то громко и возбужденно обсуждать — леди узнала свои грядущие перспективы. Прекрасная публика собралась здесь не просто так, а на очередной тур состязания поэтических талантов — и эта опасность с каждым мгновением подступала к леди все ближе. Судя по вдохновенным лицам юношей со взором горящим, подобным ей толстокожим натурам стоило бы сейчас находиться отсюда подальше. А вот сир Костас, напротив, явно воодушевлялся этим культурным событием… да он просто излучал энергию и энтузиазм! И поэтому, увы, никому из их компании так просто улизнуть с мероприятия не удастся… по крайней мере, до его начала… Об этом знаменитая интуиция леди Блау просто вопила!

Публика постепенно подтягивалась, компании за столами разрастались и уплотнялись, под живые иллюзии в полумраке звучала негромкая музыка (удивительно, но и к тому, и к другому претензий у леди не возникло). Зал почти полностью заполнили яркие стайки местной богемы. Наблюдение за их передвижениями затягивало — и наглядно демонстрировало весь процесс зарождения и гибели Великого Хаоса: компании делились на цветные пятна, укрупнялись и размывались, временами совсем исчезая… чтобы мгновением позже возникнуть где-то совсем в ином месте. Жизнь в ожидании праздника кипела во всех ее проявлениях.

Но вот маленькая сцена ярко вспыхнула, и вперед вышел… сир Костас Тир. В какой момент он испарился из-за стола, леди даже не заметила.

— Уважаемые гости, от всего сердца я рад приветствовать вас сегодня в этом замечательном месте…

Вот же… Как говорится, приплыли.. Тишина замерла — а потом взорвалась приветственными криками. Костаса тут явно знали хорошо.

А вот дальше началась тоска и скука, которую не могли поправить ни отлично приготовленные блюда, ни дорогое вино. Видимо, эти чувства (а еще укоризненно вздыхающий рядом Данд) оказались виноваты в том, что бутылки рядом с леди менялись гораздо чаще, чем допускал то здравый смысл. Аксель же, наоборот, получал истинное удовольствие от происходящего: он, не отрываясь, смотрел на сцену, кричал, свистел, топал — то есть принимал самое деятельное участие в поддержке подрастающих кернских талантов — и в голос декламировал особо удачные строки. Леди упорно подозревала, что самые выдающиеся опусы будут озвучены им в ближайшем борделе этой же ночью. Как только ее отправят домой. Данд тосковал почти по-звериному, но сидел тихо — и героически боролся с собой. Кантор тоже временами кривился, словно от зубной боли — но пока держался. Видимо, отношения между кузенами за последние несколько месяцев улучшились настолько, что пытка рифмой стала приемлемой платой за мир. Марша просто посматривала по сторонам, а в остальное время тихонько ковыряла стол: когда розовыми коготками, а когда — ножом для мяса. Она тоже пока молчала, но… надолго ли?

Сир Костас блистал экзотической птицей. Пожалуй, он единственным из них был действительно на своем месте — улыбался, веселил и ужасал публику, неизменно возвращая интерес зрителей к происходящему на сцене. Временами ему удавалось перебить даже унылую тоску леди Блау.

Так и сидели… Всего пару ударов колокола — но они, казалось, тянулись вечно. Очередные молодые таланты получали свою долю восторгов или уничижительного свиста — и переселялись вниз, за столы. Жизнь продолжалась.

Наконец последнее юное дарование спустилось со сцены на землю, зрители ревом встретили объявление победителя, еще раз обсудили новости и начали расходиться.

Культурная программа на этот вечер завершилась — и это искренне леди радовало.

Леди, изрядно набравшись утешения из бутылки, покачивалась, мирно собираясь на выход — и не ожидала сюрпризов. Краем уха она слышала, как сир Аксель нагрузил сира Данда заботой об ее нетрезвой тушке, однако братцы договорились снова встретиться уже через пару ударов колокола. Как было сказано аксовским громким и таинственным шепотом: “Ну сам не маленький, найдешь, куда в прошлый раз закатились?!”

А вот у судьбы были совсем другие планы на всю компанию.

Проблемы принес радостно-возбужденный, с легким ароматом изысканного “Золота Арии” Костас, торжественно, на столичный манер, обратившись к леди:

— Леди Блау, я понимаю, что мы давно не виделись, но хотел бы напомнить вам об одном старом обещании. Если помните, у нас однажды вышел определенный спор на исход боя сира Кантора в финале межшкольного Турнира в Хали-Баде. Но прошлой зимой нам не получилось выполнить все договоренности как должно, по вполне объективным обстоятельствам. И поэтому я приглашаю вас сейчас на танец.

И музыканты действительно заиграли первые такты одной из самых модных в Столице мелодий.

Помню ли я? Ну конечно же помню, дорогой Костас! Забудешь тут… Хотя бал у Наместника Юга, конечно, отменили при моем активном соучастии, но по причинам чисто техническим: шекки, смерть, ах-какая-неожиданность… Но да, обещание было дано - и требовало исполнения. Все-таки Кантор красиво сделал того столичного хлыща! Но сейчас я и стояла-то с трудом, стараясь не сильно качаться - и сама мысль о танцах казалась мне несколько… несвоевременной.

Леди Блау скептически посмотрела на предложенную Костасом руку и поинтересовалась:

— Если вы настаиваете, что обещание требуется выполнить именно сейчас, то нельзя ли заменить танец на что-нибудь… хмм… более неподвижное? К сожалению, общее состояние моего здоровья несколько ограничивает мои возможности. Например, я могу исполнить что-нибудь на флейте. Или лучше нарисовать?

Костас слегка побледнел: окружающие смотрели на него явно неодобрительно…

— Леди Блау, я думаю, это будет не слишком… рационально! Этот уютный уголок открылся совсем недавно — и вряд ли его хозяин планировал столь скорый ремонт. Но что вы скажете про наше состязание в стихосложении — это ведь вполне безопасно? Я помню те прекрасные строки, что звучали со сцены кернской Арены до ее реконструкции… Мне хотелось бы сойтись с вами в подобном стихотворном поединке… и по тем же правилам. Все-таки я до сих пор считаю ту белую мантию вашей, пусть это и был желаннейший из даров для меня. Думаю, что сир Кантор и другие присутствующие здесь гости не откажутся рассудить нас… — Костас прервал свои многослойные кружева и внимательно посмотрел на Кантора. Похоже, он не вполне доверял чувству меры и высокому вкусу ближайшего родственника.

На взгляд леди, это были вполне разумные сомнения.

— Когда-то ответной ставкой я обещал написать оду вашей красоте и удаче. Я готов прямо сейчас ее прочесть — в качестве моих извинений — и компенсации за доставленные вам неудобства…

Публика вокруг выпила достаточно много, чтобы оценить: праздник слова все еще не окончен, а впереди ожидается продолжение… с участием одной из черных Блау - и золотого голоса Тиров. Несколько вспышек вестников - и уходящие потянулись от дверей обратно к столам. Приветственный шум и поощрительный свист опять заполнили опустевшее было помещение.

Да уж, ситуация не из приятных: с одной стороны, я действительно должна Костасу то годичной давности обещание, с другой - ну нельзя же вот так сразу вываливать свои блестящие идеи нетрезвой сире на голову. Причем без подготовки… С третьей стороны, я уже столько выпила, что к любому событию готова относиться… очень, очень спокойно. Пусть боятся другие!

То есть, по результатам размышлений, леди скорее была склонна согласиться на эту авантюру… Но пусть попросят еще!

— Сир Костас, а давайте договоримся так: вы сейчас прочитаете нам свои великолепные стихи — это ведь домашняя заготовка, не так ли? — а я тем временем решу, хочется ли мне вообще развлекать здесь кого-то. Будьте убедительней — и все окажется возможным!

— Я готов, леди Вайю. Для меня будет честью прочитать здесь посвященные вам строки… “Ода леди Блау”, - громко объявил он.

Зазвучала тихая мелодия… да кто бы сомневался — флейта! Это же Блау, иначе ведь никак!!! Значит, действительно, очень-очень домашняя заготовка — и тогда вся эта история с семейным походом Блау за впечатлениями приобретает хоть какой-то смысл… Ну, братики… вот только вернемся домой!!!

О ты, полетом бесконечным

Живя движеньем в зеркалах,

Теченьем времени предвечным

В трех лицах даришь крыльям взмах.

Твой первый лик — суровой сиры -

Сражает просто наповал.

Спастись от напасти красивой…

Но нет спасенья. Я — бежал!

Твой лик второй — надежды и опоры,

Что даришь близким и друзьям,

Избавит тяжкою порою

От грустных дум. И я — не устоял!

А третий лик — твоей души счастливой -

Мне не судьба открыто наблюдать.

Но я дождусь, чтоб радость озарила

Твои глаза. И буду просто ждать…

Что это?! Это — Костас, мать его, Тир?!! Нет, дорогие мои, это вылитый Кантор — готова поспорить с кем угодно даже на последний подарок Иссихара!!! Это наш скоропостижно женатый Кантор, тихо грустящий в уголке — и прячущий от всех свои бесстыжие глаза!!! Да-да-да, и от Марши в том числе. Но, на его месте, от огнеопасной Марши я бы пряталась гораздо старательнее!

Вот посмотри на меня, сир Кантор! И сир Костас… ты тоже посмотри! Обязательно посмотрите мне в глаза — сейчас вы оба увидите боевую ярость Блау!!! Костас, ты хотел состязания — ты его получишь: хоть на взглядах, хоть на словах, хоть голой Силой!!! И ничего страшного, что леди-соперница изрядно пьяна — желания высказаться и проявить себя у нее нисколько не уменьшилось. Скорее даже — наоборот!

— О, как это романтично! — голосом леди Блау можно было мгновенно растворять металл. До полного его исчезновения, без остатка. — Я чувствую себя поистине роковой героиней из модного романа. Вы уверены, что правильно определили — и тем более оценили — адресата этих слов?

Под восторженные крики зрителей леди Блау неторопливо водрузила себя на сцену. На самый краешек — больше не получилось… и отвела, наконец, душу:

От милой леди вряд ли ждут подвоха:

Воспитанная сира не молчит

И не жалеет для других улыбки…

Но сира прячет мысли в зеркалах,

Злорадно представляя в лицах:

Ах, как безумцам будет плохо!

Начнут искать — да не поставят щит —

И соберут плоды сомнений зыбких.

И тут сир Костас — воспитанный и напыщенный сир Костас Тир — громко, во весь голос, рассмеялся… да что там, он совершенно откровенно заржал — как породистый райхарец из конюшен Хэсау — и разом растерял весь свой богемный вид. Ни цыплячье желтое ханьфу, ни ярко-лиловый шарф до пола, ни целая россыпь блестящих украшений не могли испортить человека с настоящим чувством юмора!

А вот Кантора как-то изрядно перекосило. Ну и поделом тебе, великий интриган! То ли еще будет…

Костас же тем временем продолжил нашу дуэль сомнительного литературного качества… Я-то не против такого определения — если честно, желания справедливого возмездия в моих словах было гораздо больше, нежели чувства прекрасного. Но чем рады, как говориться…

О леди, разрушающая все:

Интриги и арены, жизнь и планы!

Не торопись воспользоваться даром,

А лучше посиди спокойно здесь:

Забудь войну, врагов — и с ними все печали,

Хлебни вина и поддержи беседу,

В душе храня последнюю надежду,

Подруге улыбнись с друзьями!

***

У нас с тобой одно осталось дело:

Дать миру уцелеть — и Керну.

Вот что у Костаса не отнять — это какой-то внутренней мудрости. А еще — знания тонкой и сложной женской натуры… Правда, с такой мамой это вовсе неудивительно! Он спустился со сцены, прихватил бутылку “Золота Арии” и сам пришел ко мне мириться. Меня впечатлило - остальные мирились всего лишь мирийским.

Потом мирились все — столами, компаниями и личностями по отдельности. Мирились золотым, мирились мирийским. Некоторые пытались мириться даже аларийским — но оно не пошло: примиряющиеся стороны быстро падали и мириться больше не могли. То есть вокруг царила жизнеутверждающая атмосфера всеобщего мира.

А вот события после бурного примирения я помню плохо. Кажется, мы с Костасом еще что-то декламировали, вроде бы даже смешное — потому что иногда ржали на пару. По очереди читали дурацкие стихи со сцены. Потом на сцене собралась своя компания декламаторов — и тогда мы нашли себе свой собственный столик для чтения стихов. Правда, потом нас со стола согнали, и злой Кантор предложил всем поехать в поместье. И, глядя мне в глаза, сообщил, что у них в оранжерее — просто полный урожай всего, на выбор. Он хотел кого-то этим испугать? От такого предложения не отказываются!

Поместье Тиров вспоминалось смутно и урывками.

Кажется, с одной стороны ощущался Данд, с другой — Костас. А Аксель, судя по всему, периодически возникал за моей спиной — и от этого собеседники почему-то вздрагивали и старались побыстрее сбежать.

Оранжерею Тиров мы все-таки навестили — и собрали обещанный Кантором урожай. Особенно отличился Акс, грозившийся позвать на помощь тварей… и без всякой флейты. Но ему не дали, потому что кто-то вызвал претора Тира — и тот быстро всех успокоил и отправил спать. Правда, оранжерея, скорее всего, пострадала — и потребует долгого восстановления.

Но этого я уже не помнила. И не жалею.

Вот только до сих пор голова болит…

Впервые опубликовано 25 декабря 2021 года

Блауцентризм. Игра в фанфики

Игра "Тайный Санта- Блаус"

https://author.today/post/225349