Кунг Фу Панда - Перезагрузка

Глава 1

Глава 1. Небесный Мусор и Внезапная Перемотка

Небо над Долиной Мира было цвета расплавленного персика. Закат лениво растекался по черепичным крышам, окрашивая всё в тёплые, уютные тона. Где-то вдалеке, в тренировочном зале, раздавался размеренный стук деревянных шестов — это Неистовая Пятёрка отрабатывала синхронность, доводя движения до совершенства, которого от них требовал (ну, или скорее настоятельно просил, ворча себе под нос) мастер Шифу.

А в самом сердце этой идиллии, в маленькой лапшичной мистера Пинга, происходило действо куда более важное, чем любая тренировка. Священнодействие. Ритуал, отточенный годами упорных тренировок иного рода.

По, Воин Дракона, Мастер Ци, Легенда Долины Мира и просто панда с неуёмным аппетитом, держал в лапе палочки с такой грацией, с какой великий художник держит кисть. Перед ним, исходя паром, возвышалась гора пельменей. Не просто горка — Эверест из теста и сочной начинки.

— Ну-с, приступим, — прошептал По с благоговением, прикрыв глаза.

Он не ел пельмени. Он впитывал их. Каждый пельмень был маленькой вселенной вкуса, и По путешествовал по ней с закрытыми глазами, мысленно напевая что-то героическое. Сочная свинина с имбирём? Нет, это был взрыв эмоций. Креветка с бамбуком? Симфония. А уж фирменный секретный ингредиент отца… По до сих пор подозревал, что это просто «любовь», смешанная с глутаматом натрия, но вкус от этого хуже не становился.

— Сынок, не подавись, — раздался знакомый, чуть скрипучий голос. Мистер Пинг, господин Пинг, гений лапши и по совместительству отец По, выглянул из кухни, вытирая лапки о передник. — Ты ешь так, будто завтра не наступит.

— Пап, — По открыл глаза, и в них отразилась вся мудрость Вселенной, — если завтра не наступит, я хотя бы умру счастливым. С пельменем в пасти. Это ли не путь воина?

Мистер Пинг фыркнул, но в его птичьих глазах заплясали смешинки.

— Путь воина, говоришь? А по-моему, это путь к несварению. Ты бы хоть с Тигрицей пошёл тренироваться, а то она опять будет ворчать, что ты растерял форму.

— Форма? — По похлопал себя по внушительному животу. — Пап, это не форма. Это стратегический запас энергии! Подушка безопасности! Центр тяжести, в конце концов! Без него я бы просто улетел в космос от переизбытка крутости.

— Угу, — скептически крякнул мистер Пинг. — Главное, чтобы этот «центр тяжести» не придавил кого-нибудь из Пятёрки во время спарринга.

По хотел возразить, но тут дверь лапшичной с грохотом распахнулась. На пороге стоял Богомол. Он был бледно-зелёным (ещё бледнее обычного) и тяжело дышал.

— По! Мастер По! — протараторил он, размахивая лапками-лезвиями. — Там!.. Небо!.. Оно!..

— Эй, эй, притормози, друг! — По поднял лапу, всё ещё сжимая палочки с пельменем. — Дыши глубже. Что случилось? Небеса упали на землю? Шифу наконец-то улыбнулся? Говори по порядку.

— Хуже! — выпалил Богомол. — На нас летит метеорит!

В лапшичной повисла тишина. Слышно было только, как на кухне булькает бульон.

— Метеорит? — переспросил мистер Пинг, и его голос дрогнул. — Как... как тот, что уничтожил динозавров?

По медленно опустил палочки. В голове пронеслась тысяча мыслей, но первой была, конечно же, о еде.

— А он не мог бы упасть, скажем, на капустное поле? Ну, знаете, чтобы никого не задеть, а заодно и пельменей нам налепить?

— По, это серьёзно! — взвизгнул Богомол. — Он огромный! Он летит прямо на Долину! Шифу собирает всех на площади!

По вздохнул. Он вышел из-за стола, и его массивная фигура, казалось, заполнила всё пространство лапшичной. Он был не просто пандой, живущей в мире и покое. Он был Воином Дракона. Мастером Ци. Защитником.

— Ладно, — сказал он, и в его голосе зазвучала сталь. — Посмотрим, что там за камушек.

На площади уже собралась толпа. Жители Долины, свиньи, кролики, гуси, все смотрели в небо с ужасом и благоговением. Неистовая Пятёрка стояла рядом с Шифу, который, как всегда, выглядел так, будто только что проглотил лимон.

— А, По, — процедил Шифу, даже не обернувшись. — Наконец-то. Надеюсь, ты не слишком наелся, чтобы драться.

— Мастер Шифу, я всегда готов, — ответил По, становясь рядом. — И да, я наелся. Это моё топливо. Без пельменей я — жалкая пародия на панду.

— Ты и с пельменями — жалкая... — начала Тигрица, но Шифу прервал её.

— Хватит. Смотрите.

И он указал лапой в небо.

По поднял голову и почувствовал, как его желудок, полный пельменей, сжался в холодный комок. Сначала он увидел маленькую точку, похожую на звезду. Но точка росла. Она увеличивалась с каждой секундой, и вскоре стало видно, что это не звезда, а раскалённый добела камень. Метеорит. Огромный, как небольшая гора. Он с рёвом рассекал небо, оставляя за собой хвост из дыма и пламени.

— Это… довольно большой камушек, — сглотнул По.

— Больше, чем твой аппетит, — мрачно пошутила Гадюка, но шутка вышла невесёлой.

Толпа зашумела. Запаниковали. Кто-то кричал, кто-то плакал.

— Всем успокоиться! — рявкнул Шифу, и его голос, усиленный ци, перекрыл гвалт. — Паника нам не поможет! Воин Дракона остановит его!

Все взгляды обратились к По. На него смотрели с надеждой. С верой. С ожиданием чуда.

По расправил плечи. Он был Воином Дракона. Он сражался с Тай Лунгом, с Кэем, с самим Повелителем Павлином Шэнем. Он научился управлять ци, он побывал в мире духов. Неужели какой-то булыжник сможет его остановить?

— Я готов, — сказал он, и на этот раз его голос звучал уверенно. — Я соберу всю свою ци. Весь поток мироздания. Всю силу Дракона. И я разобью его в пыль.

Он вышел вперёд, к краю площади. Метеорит был уже совсем близко. Его жар опалял лицо. В ушах стоял невыносимый рёв.

По закрыл глаза. Он представил себе золотой поток ци, текущий через него. Он вспомнил все свои тренировки, все победы, все поражения. Он вспомнил слова Угвея, Шифу, отца. Он нашёл в себе источник силы, глубокий, как океан.

— Я — Воин Дракона! — прошептал он, и его голос, казалось, разнёсся по всей Долине.

Он ударил.

Мощный поток энергии вырвался из его лап, устремляясь в небо. Это была не просто ци. Это была вся его суть, вся его надежда, вся его любовь к этому миру.

Удар достиг метеорита.

И ничего не произошло.

Камень даже не замедлился. Ци По рассеялась об его поверхность, как волна о скалу.

— Что? — По открыл глаза, не веря самому себе.

Он ударил ещё раз. Сильнее. Яростнее. Потом ещё и ещё.

Но метеорит продолжал падать.

— Не может быть... — прошептала Тигрица.

Шифу застыл, сжимая посох. В его глазах, впервые за долгие годы, появился настоящий страх.

— По! — крикнул он. — Уходи! Спасайся!

Но По не мог уйти. Он смотрел на приближающуюся смерть и видел за ней не только гибель, но и свой провал. Он не смог защитить тех, кого любил.

— Простите меня, — прошептал он одними губами.

Метеорит врезался в Долину.

Взрыв был ослепительным. Всепоглощающим. Он стёр всё: дома, деревья, людей, саму землю. Вспышка света, невыносимый жар, а затем...

Тишина.

По почувствовал, как его тело рассыпается на атомы. Как его сознание угасает, словно пламя свечи на ветру. И в этот последний миг, перед тем как всё погрузилось во тьму, он успел подумать только об одном.

«Я так и не доел пельмени».

А потом пришла боль.

Нет, не боль. Ощущение полёта.

Стремительного, безумного, неконтролируемого полёта вверх.

По открыл глаза.

Первое, что он увидел, — это небо. Голубое, чистое, с редкими пушистыми облаками. Не закат, а день. Яркий, солнечный день.

«Стоп, — подумал По, — а почему я смотрю в небо? Я же только что...»

И тут он понял, что летит.

Не падает. Именно летит. Вверх. С невероятной скоростью.

Под ним, или точнее, у него под задницей, что-то грохотало, шипело и извергало снопы искр.

По опустил взгляд.

Он сидел на деревянном стуле. К стулу были привязаны связки фейерверков. Горящие, трещащие, выплёвывающие вниз клубы дыма.

— Аааааааааа! — заорал По.

Это был крик чистейшего, незамутнённого ужаса. Но через секунду, когда первый шок прошёл, он узнал этот стул. Он узнал эти фейерверки. Он узнал этот полёт.

— Только не снова! — взвыл он уже с другой интонацией.

Он поднял голову. Перед ним, стремительно приближаясь, вырастала арена Дворца Нефритового Дракона. Та самая арена, где проводилась церемония выбора Воина Дракона.

— Нет, нет, нет, нет, НЕТ! — заорал По, лихорадочно дёргая ногами и лапами в попытке хоть как-то изменить траекторию.

Бесполезно. Фейерверки несли его точно по сценарию, который он помнил наизусть.

Он зажмурился.

«Это сон, — уговаривал он себя. — Это просто дурацкий сон. Сейчас я проснусь в своей кровати, пойду на кухню, съем миску лапши, и всё будет хорошо».

Удар.

Он влетел на арену, сбив по пути пару декоративных флажков, проехался пузом по каменному полу, снёс столик с церемониальными принадлежностями и, наконец, затормозил, врезавшись в статую Большого Дракона. Статуя с грохотом повалилась, подняв тучу пыли.

— Ох... — простонал По, лёжа в груде обломков. — Моя спина... мой живот... мои пельмени...

Он открыл глаза.

Пыль медленно оседала. Вокруг него стояла толпа. Все смотрели на него в полнейшем, гробовом молчании. На лицах — изумление, шок, неверие.

По обвёл взглядом арену. Вот Шифу, с перекошенным от ярости лицом. Вот Неистовая Пятёрка, застывшая в боевых стойках. Вот мудрый Огвей, вернее, его статуя, которую он сейчас благополучно снёс. А вот и... Тай Лунг? Нет, его здесь быть не должно. Пока что.

Он всё понял. Это не сон.

Он вернулся.

Вернулся в тот самый день, когда всё началось. В день, когда он, толстый фанат кунг-фу, случайно свалился с неба и стал Воином Дракона.

— Не может быть, — прошептал По, ошарашенно мотая головой. — Я что, в таймлупе? Как в той старой игре про сурка? Только вместо сурка — панда, а вместо погоды — смертоносные метеориты?

Его внутренний монолог прервал пронзительный крик Шифу.

— Что?! Это?! Такое?!

Маленький красный лемур подпрыгнул на месте, размахивая посохом.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — его голос срывался на визг.

По медленно, с трудом поднялся на ноги. Он отряхнул пыль с меха, поправил на животе несуществующую складку и виновато улыбнулся.

— Эм... привет? — сказал он.

— Привет?! — взвился Шифу. — Ты!.. Ты!.. — Он задохнулся от возмущения и просто ткнул в него посохом. — Ты — панда! Ты свалился с неба! Ты разнёс арену! Ты!.. Ты кто такой?!

По огляделся. Все ждали ответа. Он видел напряжённые лица Пятёрки, испуганные глаза зрителей, скептический прищур Огвея, который, к слову, спокойно сидел на своём церемониальном месте и, кажется, даже не удивился.

«О нет, — подумал По. — Сейчас начнётся. Он скажет...»

— Я... — начал По, — я... поклонник кунг-фу! — выпалил он, решив импровизировать в рамках знакомого сценария. — Я пришёл посмотреть на церемонию! Ну, знаете, поболеть за своих фаворитов! Я, это, принёс... пельменей!

Он похлопал себя по бокам, но, конечно, никаких пельменей у него не было. Они остались в другой жизни, в разрушенной лапшичной.

— Пельменей? — фыркнула Тигрица, скрестив лапы на груди. — Ты прилетел сюда на фейерверках и разнёс пол-арены, чтобы принести пельмени?

— Они были очень вкусные! — нашёлся По. — Гигантские! С креветками! И с... с секретным ингредиентом!

Шифу медленно, очень медленно приблизился к нему. Его глаз дёргался.

— Значит так, панда, — процедил он. — Ты сейчас же уберёшься с арены, и мы сделаем вид, что ничего не было. Церемония выбора Воина Дракона — это священный ритуал, и я не позволю какому-то... какому-то мешку с жиром его испортить!

По сглотнул. Он знал, что будет дальше. Знал, что Шифу попытается его выгнать, но Огвей укажет на него пальцем. И всё завертится по новой.

«Так, стоп, — остановил он сам себя. — А стоит ли мне вообще участвовать в этом снова? Может, это шанс всё изменить? Не становиться Воином Дракона? Просто тихо уйти, жить своей жизнью, есть пельмени и... позволить миру погибнуть от метеорита? Ну уж нет! Если я не стану Воином Дракона, Тай Лунг уничтожит всех ещё до метеорита. Или Шэнь. Или Кэй. План один — повторить свой путь, но на этот раз... подготовиться лучше. Настолько лучше, чтобы расколоть этот чёртов камень!»

Пока По размышлял, Шифу уже тащил его к выходу с арены, схватив за шкирку.

— Вон! Вон отсюда! — рычал он.

Толпа гудела. Пятёрка переглядывалась с усмешками.

— Подожди! — По упёрся лапами в каменный пол. — Есть одно «но»!

— Какое ещё «но»? — рявкнул Шифу.

— Но... — По лихорадочно искал отговорку. — Мне кажется, что я... тот самый Воин Дракона!

На арене повисла мёртвая тишина. Даже ветер, казалось, перестал дуть. Потом раздался сдавленный смешок. Богомол захихикал. Журавль отвернулся, пряча улыбку. Тигрица лишь презрительно подняла бровь.

— Ты? — Шифу отпустил его и сделал шаг назад. — Ты? — Он издал звук, похожий на сдавленный кашель. — Посмотри на себя! Ты толстый! Ты неуклюжий! Ты не умеешь даже стоять на ногах! Ты думаешь, что ты — Воин Дракона?!

По выпрямился. Он знал, что настал его звёздный час. Или, по крайней мере, час для эффектного блефа.

— Ну, — сказал он, — у меня, знаете ли, есть скрытые таланты.

Он попытался изобразить боевую стойку, которую он оттачивал годами. Но в самый ответственный момент его нога поскользнулась на обломке статуи, и он с грохотом рухнул на спину, дрыгая лапами в воздухе.

Пятёрка заржала в голос. Даже некоторые зрители на трибунах захихикали.

Шифу схватился за голову.

— Это. Катастрофа. — простонал он.

И тут, в самый разгар этого позора, По услышал тихий, но отчётливый звук.

Крак.

Это сломалось что-то в лапе Огвея. Вернее, это старый мастер указал пальцем на По.

Все взгляды мгновенно устремились к черепахе.

— Огвей? — ошеломлённо прошептал Шифу.

Огвей, не меняя своей невозмутимой позы, продолжал указывать на распластанного на полу По.

— Но... — начал Шифу, — но... он же... он просто... упал!

Огвей медленно, величественно закрыл глаза и улыбнулся.

— Вселенная, — произнёс он своим глубоким, резонирующим голосом, — полна сюрпризов. И иногда... она швыряет их в нас с неба. — Он открыл один глаз и посмотрел прямо на По. — Или же это судьба швыряет нас на эти сюрпризы.

По, лёжа на полу, смотрел в небо и тихонько матерился про себя.

«Ну блин, — думал он. — Опять?!»

Он знал, что обречён. Обречён снова стать Воином Дракона. Обречён снова тренироваться, сражаться, защищать. Но на этот раз у него был план. Безумный, дерзкий, отдающий лёгким сумасшествием.

Он тренирует только один удар.

Тот самый, которым он попытается остановить метеорит.

И на этот раз он не промахнётся.

Глава 2

Глава 2. Скрытые Таланты и Отсутствие Пельменей

Утро в Долине Мира пахло жасмином, утренней росой и… разочарованием. По крайней мере, именно этот букет ароматов ощущал По, лёжа на жёсткой циновке в одной из гостевых комнат Нефритового Дворца. Солнце нагло лезло в окно, щекотало нос и требовало немедленного пробуждения.

По не хотел просыпаться. Ему снился чудесный сон: огромная гора пельменей, ручей соевого соуса и небо, усыпанное звёздами из жареного лука. А потом этот сон превратился в метеорит из теста, который всё равно упал и всё уничтожил.

— Ненавижу понедельники, — пробормотал он, переворачиваясь на другой бок.

Циновка предательски скрипнула, напоминая, что она рассчитана на существ куда более лёгких, чем боевая панда с многолетним стажем поедания лапши.

— Просыпайся, Воин Дракона, — раздался скрипучий голос от двери.

По приоткрыл один глаз. В дверном проёме, скрестив лапы на груди, стоял Шифу. Выражение его лица было таким, будто он всю ночь жевал лимоны, запивая уксусом, а на десерт ему подали гвозди.

— Мастер Шифу, — По широко зевнул, демонстрируя все свои зубы. — А я надеялся, что это был сон.

— Ты и представить не можешь, как я тебя понимаю, — процедил Шифу. — Вставай. Тренировка начнётся через десять минут. Если опоздаешь — будешь отрабатывать стойку на голове до заката.

По сел, почесал живот и с тоской посмотрел на свои лапы. Ещё вчера (в прошлой жизни?) они сжимали палочки с пельменями. Сегодня им предстояло сжимать кулаки. Какая несправедливость.

— Мастер Шифу, — начал он осторожно, — а можно вопрос?

— Нет.

— Это не тот вопрос, который вы подумали! Я просто хотел спросить: а завтрак будет?

Шифу медленно закрыл глаза. Его веки дрожали. По узнал это выражение — так мастер сдерживал желание кого-нибудь придушить. Обычно этим «кем-то» был По.

— Тренировка. Через. Десять. Минут. — отчеканил Шифу, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль.

— Я так понимаю, завтрака не будет, — вздохнул По, поднимаясь с циновки.

Он подошёл к маленькому умывальнику, плеснул в лицо холодной водой и посмотрел на своё отражение в мутном зеркале. На него смотрел он сам. Тот же самый По. Та же чёрно-белая морда, те же зелёные глаза, тот же внушительный живот, который он с гордостью называл «стратегическим резервом». Но внутри всё было иначе. Внутри жил Воин Дракона, который уже прошёл через огонь, воду и медные трубы. Который сражался с Тай Лунгом, летал на ракетах, путешествовал в мир духов. Который умер, защищая свой дом.

— Ладно, — сказал он своему отражению. — Расклад такой. Мы снова в начале игры. Но теперь у нас есть чит-коды. Мы знаем, кто злодеи, где ловушки и как всё закончится. Осталось только... не облажаться.

Отражение, разумеется, ничего не ответило. Но По показалось, что оно смотрит на него с лёгким скепсисом.

Тренировочный зал Нефритового Дворца был местом, пропитанным историей. Здесь тренировались поколения мастеров кунг-фу. Здесь оттачивали свои навыки легендарные воины. Здесь, по слухам, сам Огвей постигал тайны мироздания, медитируя на потолочной балке.

И вот теперь здесь стоял По. Толстый, лохматый, голодный и совершенно не выспавшийся. Перед ним выстроилась Неистовая Пятёрка — пятеро величайших воинов Долины, каждый из которых смотрел на него с разной степенью презрения.

Тигрица смотрела так, будто он лично оскорбил её прабабушку. Богомол с любопытством разглядывал его живот, видимо, прикидывая, сколько ударов тот выдержит. Гадюка обвилась вокруг столба и что-то шептала Журавлю, который едва сдерживал улыбку. Обезьяна откровенно ржал, закрывая рот лапой.

— Итак, — Шифу взмахнул посохом, привлекая внимание. — Перед вами, — он сделал паузу, полную драматизма, — Воин Дракона.

Обезьяна не выдержал и фыркнул. Тигрица закатила глаза.

— Вы будете тренировать его, — продолжил Шифу таким тоном, будто объявлял смертный приговор. — Точнее, вы будете пытаться сделать из него нечто, отдалённо напоминающее воина. Я же буду наблюдать... и молиться.

По поднял лапу.

— А можно вопрос?

— Я же сказал — нет!

— Но это важно! — По сделал умоляющие глаза. — Просто жизненно важный вопрос!

Шифу тяжело вздохнул, как человек, несущий на плечах всю тяжесть мира.

— Ну?

— Где здесь можно перекусить? Я так волновался, что даже не позавтракал, а на пустой желудок я плохо дерусь. Точнее, я вообще не дерусь. Я просто лежу и думаю о еде.

Тигрица сделала шаг вперёд. Её жёлтые глаза сверкнули.

— Может, начнём с разминки? — предложила она тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Пробежка вокруг Дворца. Всего десять кругов.

— Десять кругов? — По нервно сглотнул. — А нельзя просто... постоять? Я отлично стою. Правда. Могу часами стоять. Особенно возле кухни.

— ПЯТЬДЕСЯТ КРУГОВ! — рявкнула Тигрица.

По открыл рот, чтобы возразить, но передумал. В прошлой жизни (как странно это звучало) он уже проходил через эти унижения. Тигрица тогда гоняла его до седьмого пота, пытаясь доказать, что он не достоин звания Воина Дракона. И, честно говоря, тогда она была права. Он действительно не был готов.

Но сейчас...

— Ладно, — сказал он, пожимая плечами. — Пятьдесят так пятьдесят.

И он побежал.

Точнее, попытался побежать. Его тело, не привыкшее к таким нагрузкам, протестовало каждым суставом. Дыхание сбилось уже на третьем шаге. Но По упорно продолжал перебирать лапами, вспоминая, как он бегал в прошлой жизни. Как постепенно, день за днём, его тело становилось сильнее и выносливее. Как он учился контролировать дыхание, распределять силы, чувствовать ритм.

— Что он делает? — прошептал Богомол, наблюдая за удаляющейся пандой.

— Умирает, — мрачно пошутила Гадюка. — Медленно и мучительно.

— Ему хватит на один круг, — уверенно сказала Тигрица. — Максимум — на полтора.

По бежал. Его лицо покраснело, лоб покрылся испариной, но он продолжал двигаться. В голове крутилась одна мысль: «Я должен. Я должен. Я должен стать сильнее. На этот раз — по-настоящему сильнее».

Он вспоминал метеорит. Вспоминал, как его лучший удар рассеялся об эту каменную глыбу, не оставив и царапины. Вспоминал лица своих друзей в последние секунды перед взрывом.

— Я должен, — выдохнул он, увеличивая темп.

Первый круг дался тяжело. Второй — ещё тяжелее. На пятом По уже не чувствовал ног, но продолжал бежать на чистом упрямстве. На десятом он начал понимать, что такое настоящая боль. На пятнадцатом — увидел свет в конце туннеля.

— Двадцать кругов! — крикнул Шифу, который всё это время наблюдал за ним с непроницаемым лицом. — Достаточно!

По остановился. Вернее, попытался остановиться. Ноги подкосились, и он рухнул на землю, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели огнём.

— Двадцать? — прохрипел он. — А я думал, пятьдесят.

Пятёрка переглянулась. На их лицах появилось что-то новое. Не уважение, нет. Скорее — недоумение. Они явно не ожидали, что этот толстяк вообще способен на такое.

— На сегодня хватит, — сухо сказала Тигрица. — Завтра продолжим.

По перекатился на спину и уставился в потолок. «Отлично, — подумал он. — Первый шаг сделан. Я выжил. Теперь осталось не умереть на тренировке посложнее».

Следующие несколько дней слились для По в один бесконечный поток боли и унижений. Пятёрка гоняла его по всем возможным снарядам: заставляла бить по манекенам, прыгать через палки, уворачиваться от летящих предметов, балансировать на брёвнах и карабкаться по стенам. Он падал, ушибался, растягивал мышцы, но каждый раз поднимался.

Он знал: этот этап необходим. Ему нужно вернуть форму. А для этого нужно пройти через ад.

Но была одна проблема. Она становилась всё очевиднее с каждым днём.

По был голоден.

Не просто голоден. ГОЛОДЕН. Его желудок, привыкший к регулярным поставкам пельменей, лапши и прочих вкусностей, теперь получал скудную монастырскую пищу — рис, овощи, изредка тофу. И это была не его вина. Шифу запретил ему покидать территорию Дворца. А лапшичная мистера Пинга находилась в городе.

— Это бесчеловечно, — стонал По, лёжа на своей циновке после очередной изнурительной тренировки. — Противоестественно. Антипандово.

Он перевернулся на бок и посмотрел в окно. Оттуда открывался прекрасный вид на Долину. Где-то там, внизу, его отец готовил самую вкусную лапшу в мире. И пельмени. И суп с клёцками. И...

— Стоп, — По резко сел. — А почему я, собственно, должен страдать?

Он поднялся, отряхнулся и решительно направился к двери. Если Шифу узнает — будет скандал. Но голод был сильнее страха перед скандалом. К тому же, в конце концов, он же Воин Дракона! Неужели он не имеет права на небольшой перекус?

Выбравшись из Дворца, По двинулся по знакомому маршруту. Он знал каждый переулок, каждый поворот, каждую кошку, сидящую на заборе. Долина Мира была его домом. И сейчас он шёл домой.

Лапшичная встретила его знакомым запахом. По толкнул дверь и вошёл. Внутри было тихо и пусто — обеденное время ещё не наступило.

— Пап? — позвал он.

Из-за занавески, отделяющей кухню, выглянул мистер Пинг. Его глаза расширились.

— Сынок? — он выбежал навстречу, размахивая половником. — Ты здесь! Я уже думал, что ты совсем забыл своего старого отца! Эти монахи тебя совсем замучили? Ты похудел? Нет, не похудел. Но выглядишь усталым!

По обнял отца, чувствуя, как к горлу подступает комок. В прошлой жизни он видел, как этот маленький гусь погиб под обломками собственной лапшичной. Воспоминание всё ещё было слишком свежим.

— Всё нормально, пап, — сказал он, сдерживая эмоции. — Просто тренировки. Очень интенсивные.

— Тренировки! — фыркнул мистер Пинг. — Какие тренировки? Ты же панда! Твоё место здесь, у плиты! Но раз уж ты выбрал путь воина... — он вздохнул, но в его глазах была гордость. — Садись. Сейчас я тебя накормлю.

Через десять минут перед По стояла миска с лапшой, размером с небольшой тазик. Пар поднимался над ней ароматными завитками. По взял палочки дрожащими лапами.

— Я так скучал по этому моменту, — прошептал он.

И начал есть.

Это был не просто приём пищи. Это был религиозный опыт. Лапша таяла на языке, бульон согревал душу, а добавленные отцом кусочки свинины возвращали волю к жизни. По ел и чувствовал, как силы возвращаются в его измученное тело.

— Ну как? — спросил мистер Пинг, с любовью наблюдая за сыном.

— Пап, — По поднял глаза, полные слёз, — это лучшая лапша в моей жизни. И я говорю это не потому, что голоден. Я говорю это, потому что это правда.

— Ох, сынок, — мистер Пинг смахнул невидимую слезу. — Знаешь, что я тебе скажу? Секретный ингредиент — это...

— Я знаю, пап. Я знаю.

По доел, откинулся на спинку стула и почувствовал, как жизнь налаживается. Теперь можно было подумать о главном.

О метеорите.

О своём плане.

О том самом ударе, который он должен отточить до совершенства.

— Пап, — сказал он задумчиво, — а что бы ты сделал, если бы знал, что через несколько лет на землю упадёт огромный метеорит?

Мистер Пинг поднял бровь.

— Я бы начал делать пельмени. Много пельменей. А что?

— Ничего, — По улыбнулся. — Просто любопытно.

Он поднялся, поблагодарил отца и направился к выходу. В дверях он обернулся.

— Пап, а можно мне взять с собой немного... ну, припасов? На всякий случай.

Мистер Пинг усмехнулся и начал собирать свёрток с едой. По смотрел на него и думал о том, что на этот раз он сделает всё правильно. Он защитит этого маленького гуся. Он защитит Долину. Он защитит весь мир.

Но для начала — нужно выжить на завтрашней тренировке.

Вернувшись во Дворец, По тихо, как ниндзя (ну, как очень большой и неуклюжий ниндзя), пробрался в свою комнату. Свёрток с едой был надёжно спрятан под циновкой. Теперь у него был стратегический запас.

Он лёг и закрыл глаза. Завтра начнётся самое интересное.

Завтра он впервые попробует свой новый удар.

Глава 3

Глава 3. Один Удар, Сто Тысяч Повторений

Утро началось с того, что По снова упал с циновки. Впрочем, это уже стало традицией — просыпаться от болезненного соприкосновения с полом. Панда кряхтя поднялся, почесал спину и выглянул в окно. Солнце только-только показалось из-за гор, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Где-то вдалеке пели птицы, и весь мир казался умиротворённым и прекрасным.

— Ну что ж, — пробормотал По, разминая затёкшие лапы. — День обещает быть... интересным.

Он знал, что сегодня произойдёт переломный момент. Сегодня он начнёт делать то, что в прошлой жизни никогда не делал. Сегодня он начнёт оттачивать один-единственный удар.

Идея пришла к нему ещё там, в прошлой жизни, за несколько недель до падения метеорита. Он тогда размышлял о природе силы, о том, как работает ци, о том, почему его лучшие удары не смогли остановить каменную глыбу. И ответ был прост: ему не хватало концентрации. Он распылялся на десятки техник, на сотни приёмов. Его сила рассеивалась, как вода, выливающаяся из дырявого ведра.

А что, если собрать всю эту воду в один узкий поток? Что, если вместо ста ударов нанести один, но такой, который пробьёт всё на свете?

По тогда читал древние свитки в библиотеке Нефритового Дворца. Там было много мудрости, но одна история особенно запала ему в душу. Легенда о мастере Ли, который тридцать лет тренировал один-единственный удар кулаком. И когда на его деревню напала армия, он вышел навстречу тысяче воинов и ударил. Всего один раз. И армия просто... исчезла. Свиток утверждал, что это чистая правда, хотя По тогда посмеялся и отложил его в сторону.

Теперь ему было не до смеха.

— Один удар, — прошептал он, сжимая кулак. — Но такой, чтобы расколоть небеса.

Он спустился в тренировочный зал, где его уже ждала Неистовая Пятёрка. Вернее, не ждала — они разминались, не обращая на него внимания. Тигрица отрабатывала серию молниеносных ударов по деревянному манекену. Журавль парил под потолком, делая замысловатые пируэты. Обезьяна крутился на шесте с грацией, которой позавидовал бы цирковой артист. Гадюка скользила по полу, оставляя за собой едва заметный след. Богомол наносил точечные удары такой скорости, что они были едва различимы глазом.

По сглотнул. Эти ребята были настоящими мастерами. Они тренировались всю жизнь, с самого детства. Они знали десятки стилей, сотни приёмов, тысячи комбинаций. А он собирался предложить им... один удар.

— Явился, — бросила Тигрица, не прерывая тренировки. — Ну и что мы сегодня будем с тобой делать? Опять бегать? Или, может, попробуем наконец научить тебя бить?

По медленно подошёл к центру зала. Пятёрка почувствовала что-то необычное в его походке и постепенно прекратила свои упражнения. Даже Шифу, который до этого медитировал в углу, приоткрыл один глаз.

— Я хочу кое-что показать, — сказал По.

— О, небеса, — простонала Обезьяна. — Он опять будет изображать Воина Дракона?

— Тихо, — оборвал его Шифу. — Дайте ему сказать.

По глубоко вздохнул. Он подошёл к одному из тренировочных манекенов — прочному деревянному столбу, обмотанному соломой. Такой манекен выдерживал сотни ударов Пятёрки, и на нём почти не оставалось следов.

— Я хочу тренировать один удар, — сказал По. — Только один.

В зале повисла тишина. Потом Обезьяна хрюкнул от сдерживаемого смеха. Гадюка подняла голову, не веря своим ушам. Тигрица просто уставилась на По с таким выражением, будто он предложил ей станцевать вальс.

— Один удар? — переспросил Шифу, подходя ближе. — Ты хочешь тренировать один удар?

— Да, мастер. Один-единственный.

— И какой же? — Шифу скрестил лапы на груди. — Удар головой об пол? Это у тебя уже неплохо получается.

Пятёрка захихикала. По проигнорировал насмешку.

— Нет, — сказал он спокойно. — Я хочу тренировать прямой удар кулаком. Самый простой. Базовый. Тот, с которого всё начинается.

— Базовый удар? — Тигрица недоверчиво прищурилась. — Ты хочешь стать Воином Дракона, тренируя базовый удар?

— Да.

— Ты с ума сошёл.

— Возможно, — По улыбнулся. — Но выслушайте меня. Я много думал. Я не такой быстрый, как ты, Тигрица. Не такой гибкий, как Гадюка. Не такой точный, как Богомол. Я вообще... другой. И если я попытаюсь стать похожим на вас, у меня ничего не выйдет. Но если я сосредоточусь на чём-то одном... может, у меня получится.

Шифу задумчиво почесал подбородок. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— И что ты собираешься делать с этим ударом? — спросил он.

— Просто бить, — ответил По. — Снова и снова. Тысячу раз. Десять тысяч раз. Сто тысяч раз. Пока этот удар не станет совершенным.

— Сто тысяч раз? — Богомол нервно рассмеялся. — Да ты загнёшься на первой сотне!

— Возможно, — повторил По. — Но попытка не пытка.

Тигрица фыркнула и отвернулась.

— Это бессмысленно, — бросила она. — Кунг-фу — это не про один удар. Это про гармонию, про баланс, про разнообразие. Ты не сможешь победить, используя один приём. Любой противник быстро раскусит тебя и найдёт контрприём.

— А если я нанесу этот удар так быстро, что он не успеет ничего найти? — возразил По.

— Даже самый быстрый удар можно заблокировать.

— А если он будет настолько сильным, что блок бесполезен?

Тигрица замолчала. По видел, что она хочет возразить, но не находит слов.

Шифу подошёл к манекену и погладил его поверхность.

— Знаешь, По, — медленно произнёс он, — в истории кунг-фу были мастера, которые специализировались на одном приёме. Это очень редкий путь. Тяжёлый. И опасный.

— Я знаю, — кивнул По. — Но другого пути у меня нет.

Шифу долго смотрел на него, словно пытаясь прочитать его мысли. Потом вздохнул и отступил на шаг.

— Хорошо, — сказал он. — Покажи мне этот удар.

По занял стойку перед манекеном. Он вспомнил все наставления из прошлой жизни — как правильно ставить ноги, как разворачивать бёдра, как вкладывать в удар всю массу тела. Он сжал кулак, отвёл его назад и...

Ударил.

Манекен покачнулся. Раздался глухой стук.

— И это всё? — разочарованно спросила Обезьяна. — Я видел новорождённых кроликов, которые бьют сильнее.

— Это только начало, — спокойно ответил По.

Он снова занял стойку. И снова ударил.

Потом ещё раз. И ещё.

Первые десять ударов были робкими, неуверенными. Тело ещё не вспомнило все тонкости. Но с каждым повторением мышцы просыпались, и По чувствовал, как техника становится всё более отточенной.

— Он серьёзно, — прошептала Гадюка Журавлю. — Он реально собирается долбить этот манекен.

— Может, ему надоест через полчаса, — предположил Журавль.

По не надоело ни через полчаса, ни через час. Он продолжал бить. Раз за разом. Один и тот же удар. Левая лапа, правая лапа, снова левая, снова правая. Он не останавливался ни на секунду.

Пятёрка поначалу наблюдала с насмешкой, потом с недоумением, а затем и с лёгким беспокойством. Шифу сидел на возвышении и не отрывал от По глаз.

— Сто тридцать два, — бормотал По, продолжая наносить удары. — Сто тридцать три...

— Он считает? — удивился Богомол. — Зачем?

— Чтобы не сойти с ума, — ответила Гадюка.

По действительно считал. Счёт помогал ему сохранять концентрацию. Каждый удар — это шаг к цели. Каждый удар — это кирпичик в фундаменте его будущей победы.

К двумстам ударам его кулаки начали болеть. К трёмстам — боль стала почти невыносимой. Он чувствовал, как кожа на костяшках стёрлась, как мышцы наливаются свинцом. Но он продолжал.

— Триста пятьдесят... триста пятьдесят один...

— Он же покалечит себя, — нахмурилась Тигрица. — Нужно остановить его.

— Подожди, — тихо сказал Шифу. — Дай ему дойти до предела.

По дошёл. На четырёхсотом ударе его кулак скользнул по манекену, и он потерял равновесие, упав на одно колено. Дыхание вырывалось из груди хриплыми рывками. Пот заливал глаза.

— Достаточно? — спросил Шифу.

По покачал головой.

— Ещё... немного...

Он поднялся. Ноги дрожали. Лапы горели огнём. Но он снова занял стойку и ударил.

— Четыреста один...

— Это уже не тренировка, — сказал Журавль. — Это самоистязание.

— Четыреста два...

— Шифу, остановите его! — не выдержала Гадюка. — Он же без сознания свалится!

— Четыреста три...

— Стоп! — скомандовал Шифу, подняв лапу.

По замер с занесённым для удара кулаком. Он обернулся. Его лицо было бледным, но глаза горели странным, почти безумным огнём.

— На сегодня хватит, — сказал Шифу. — Я вижу, что ты серьёзен. Мы вернёмся к этому завтра.

По медленно опустил кулак.

— Да, мастер, — прошептал он.

И рухнул без сознания.

Очнулся он в своей комнате. Кто-то перевязал его лапы — на костяшках красовались чистые бинты. Рядом стояла миска с рисом и чашка воды.

— Меня кто-то пожалел? — удивился По.

Он сел, превозмогая боль во всём теле. Каждая мышца ныла, как будто его пропустили через мясорубку. Но странное дело — где-то глубоко внутри он чувствовал удовлетворение. Первый шаг был сделан.

— Четыреста три удара, — прошептал он. — Это только начало.

Следующие дни превратились в бесконечный цикл: сон, еда, тренировка, удар, удар, удар, удар. По просыпался с рассветом и шёл в зал. Он бил по манекену до тех пор, пока лапы не отказывались слушаться. Потом ел — механически, не чувствуя вкуса. Потом снова бил. И снова. И снова.

Он не разговаривал. Не шутил. Не отвлекался на разговоры Пятёрки. Если кто-то обращался к нему, он отвечал односложно, не прерывая ударов. Если его пытались отвлечь — он просто не реагировал.

— Эй, По! — Обезьяна однажды прыгнул перед ним, размахивая лапами. — Ау! Земля вызывает панду! Приём!

По молча обошёл его и продолжил бить.

— Он что, оглох? — Обезьяна растерянно посмотрел на остальных.

— Хуже, — мрачно сказала Гадюка. — Он помешался.

— Да он просто упрямый, — пожал плечами Богомол. — Пройдёт.

Не прошло.

На третий день По достиг трёх тысяч ударов. На пятый — семи тысяч. К концу первой недели счётчик перевалил за десять тысяч. Он больше не считал вслух, но губы его беззвучно шевелились, отслеживая каждое повторение.

— Он серьёзно болен, — сказала однажды Обезьяна за ужином. — Я видел, как он разговаривает со своим кулаком.

— Не выдумывай, — отмахнулась Тигрица.

— Клянусь! Он смотрел на свою лапу и что-то шептал! Типа: «Мы справимся, дружок». Это же безумие!

Тигрица хотела возразить, но промолчала. Потому что сама видела, как По сидел ночью в зале и гладил свой кулак, бормоча что-то неразборчивое.

— Может, у него переутомление? — предположил Журавль. — Он же не отдыхает совсем.

— Он ест, — заметил Богомол. — Я видел, как он жуёт рис, не отрывая взгляда от манекена.

— Это не отдых, — вздохнула Гадюка. — Это заправка.

Шифу, сидевший во главе стола, молчал. Он тоже наблюдал за По, но в отличие от остальных, не спешил с выводами. Что-то в этой одержимости казалось ему... знакомым. Слишком знакомым.

К концу второй недели По наносил в среднем по три тысячи ударов в день. Его лапы покрылись твёрдыми мозолями. Суставы ныли даже во сне. Но он не останавливался.

Пятёрка постепенно привыкла к постоянному стуку. Они ели, спали, тренировались под этот ритмичный аккомпанемент. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Как сердцебиение Дворца.

— Знаешь, что самое ужасное? — сказал однажды Журавль. — Я уже не могу заснуть без этого звука.

— Привыкание, — кивнула Гадюка. — Мозг адаптируется к любым условиям.

— А мне кажется, это гипноз, — проворчала Обезьяна. — Он нас всех загипнотизирует своим тук-тук-тук, и мы станем его рабами.

— Не говори глупостей, — оборвала его Тигрица. — Просто панда делает свою работу. Пусть делает.

Но даже она начала сомневаться. Слишком уж странным было поведение По. Слишком целеустремлённым. Слишком... непохожим на того толстого неуклюжего болвана, который свалился с неба на арену.

— Шифу, — Тигрица однажды подошла к мастеру, — вы не находите, что с По что-то не так?

— Нахожу, — спокойно ответил Шифу, не отрывая взгляда от тренирующейся панды.

— И что мы будем делать?

— Ничего.

— Но он же... он же спятил!

— Возможно, — Шифу пожал плечами. — Но пока он не вредит никому, кроме себя. Пусть продолжает.

— Но это бессмысленно! — Тигрица повысила голос. — Один удар! Тысячи повторений! Он не станет от этого сильнее! Он просто убьёт себя!

Шифу медленно повернулся к ней.

— Ты так уверена? — спросил он тихо.

Тигрица открыла рот, но не нашла ответа.

— В истории кунг-фу, — продолжил Шифу, — были случаи, когда мастера годами оттачивали одно-единственное движение. И достигали в нём такого совершенства, что перед ними были бессильны даже великие воины. Это редкий путь. Очень редкий. И очень трудный.

— Но он же не мастер, — возразила Тигрица. — Он толстый панда, который месяц назад не мог стоять на ногах!

— И тем не менее, — Шифу указал посохом на По, — посмотри на его технику. Внимательно.

Тигрица посмотрела. Сначала она не видела ничего особенного — всё тот же однообразный удар. Но постепенно, присмотревшись, она начала замечать детали. Постановка ног. Разворот бёдер. Траектория кулака. Всё это было... правильно. Почти идеально.

— Он улучшается, — признала она нехотя.

— Быстрее, чем можно ожидать, — кивнул Шифу. — Намного быстрее. Будто он уже знал, как бить, и теперь просто вспоминает.

Тигрица нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Пока не уверен, — Шифу покачал головой. — Но что-то в нём есть. Что-то, чего мы не видим.

Он развернулся и ушёл, оставив Тигрицу в замешательстве.

К началу третьей недели По перешёл на каменный столб. Деревянные манекены ломались слишком быстро, и Шифу распорядился установить в зале гранитную глыбу, специально доставленную из гор.

— Это должно его замедлить, — надеялся Богомол.

Не замедлило. По бил по камню так же методично, как и по дереву. Первые удары оставляли кровавые следы на костяшках, но он не обращал внимания. Мозоли лопались, заживали, снова лопались. Кожа на кулаках стала твёрдой, как дублёная кожа.

— Сколько он уже? — спросила как-то Гадюка, наблюдая за пандой.

— Двадцать семь тысяч, — ответил Журавль. — Я веду счёт.

— Ты тоже спятил.

— Просто любопытно.

К тридцати тысячам ударов По перестал реагировать на внешние раздражители. Если кто-то заговаривал с ним, он не отвечал. Если перед ним махали лапой — не замечал. Он был полностью погружён в свой ритм, в свой бесконечный цикл: замах, удар, возврат, снова замах.

— Он как машина, — прошептала Обезьяна. — Жуткая, тупая машина.

— Я скучаю по старому По, — признался Богомол. — Который шутил, падал и вечно хотел есть.

— Он и сейчас хочет есть, — заметила Гадюка. — Просто ест быстрее.

Это была правда. По механически поглощал пищу, не чувствуя вкуса, и тут же возвращался к тренировке. Он почти не спал. Точнее, он спал, но мало — часа три-четыре, не больше. Остальное время проводил в зале.

— Шифу, — в один из дней к мастеру подошла Тигрица, — я думаю, нужно вмешаться. По губит себя.

— Ещё немного, — ответил Шифу, не отрывая взгляда от панды.

— Вы говорите это уже неделю!

— И буду говорить, пока не увижу то, что хочу увидеть.

— Что именно?

— Прогресс.

Тигрица сжала кулаки.

— Какой прогресс? Он просто долбит камень! Это может делать кто угодно!

— Ты не понимаешь, — Шифу покачал головой. — Посмотри на его лицо. На его глаза. Он не просто бьёт. Он ищет.

— Что ищет?

— Себя.

Тигрица хотела что-то сказать, но передумала. Она развернулась и ушла, оставив Шифу в одиночестве.

А По всё бил. Тридцать пять тысяч. Сорок. Сорок пять.

На сороковой день с начала тренировок произошло то, чего никто не ожидал. Каменный столб, по которому По наносил удары, треснул.

Это случилось ночью, когда во Дворце все спали. Раздался оглушительный треск, похожий на удар грома. Пятёрка повскакивала с постелей, Шифу выбежал из своих покоев, и все они бросились в тренировочный зал.

Там, в облаке каменной пыли, стоял По. Его лапы висели вдоль тела, кулаки были разбиты в кровь. А перед ним, расколовшись на две части, лежала гранитная глыба.

— Что... — выдохнула Тигрица, — что здесь произошло?

По медленно повернулся к ним. Его глаза были красными от усталости, но в них горел странный, почти потусторонний огонь.

— Сорок восемь тысяч, — прошептал он. — И она сдалась.

И рухнул.

Очнулся По в своей комнате. На этот раз рядом с циновкой сидел Шифу. Он молча смотрел на панду, постукивая посохом по полу.

— Ты знаешь, что мог убить себя? — спросил мастер.

— Знал, — прошептал По. — Но не убил же.

— Это чудо.

— Я бы назвал это упорством.

Шифу хмыкнул.

— Ты расколол камень. Гранит. Кулаком. Это... впечатляет.

— Спасибо, мастер.

— Но этого всё ещё мало, — Шифу подался вперёд. —есть враги быстрее, умнее, опаснее. И у которых нет слабых мест.

— У всех есть слабые места, даже у Тай лунга — возразил По. — Просто нужно найти.

Шифу долго смотрел на него.

— Откуда ты знаешь о Тай Лунге? — тихо спросил он.

По замер. Проклятье. Он снова проговорился.

— Слухи, — быстро сказал он. — В лапшичной отца много болтают.

— Слухи не знают, что у Тай Лунга есть слабые места.

— А у него есть?

Шифу прищурился.

— Ты играешь со мной, По. Но я пока не понимаю, в какую игру.

— Я не играю, мастер. Я просто... готовлюсь.

— К чему?

По закрыл глаза.

— К тому, что грядёт.

Больше он ничего не сказал. И Шифу, поняв, что продолжения не будет, молча поднялся и вышел.

А на следующий день По снова вернулся в зал. К новому каменному столбу. К новым тысячам ударов.

Пятёрка смотрела на него уже без насмешек. В их глазах поселилось что-то новое — смесь страха, уважения и тревоги.

— Он спятил, — повторила Обезьяна. — Но, кажется, это работает.

— Работает? — Тигрица горько усмехнулась. — Он разрушает себя.

— Или строит, — возразила Гадюка. — Смотря с какой стороны посмотреть.

По не слышал их разговоров. Он снова был в своём мире. В мире, где существовал только он, его кулак и камень. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Пятьдесят тысяч. Пятьдесят пять.

Он не останавливался. Не отвлекался. Не сдавался.

Он знал, что времени всё меньше. Что Тай Лунг уже близко. Что впереди — битва, от которой зависит судьба Долины.

А потом — метеорит.

И его единственный удар.

Единственный шанс всё исправить.

Глава 4

Глава 4. Невидимый Воин и Шёпот Камня

Прошло два месяца с тех пор, как По впервые ударил по тренировочному столбу. Два месяца непрерывного ада, боли и упрямства. Два месяца, за которые он превратился из «того самого толстого панды, который случайно свалился с неба» в «того самого сумасшедшего панду, который разговаривает с камнями».

Слава о его безумии распространилась далеко за пределы Нефритового Дворца. Жители Долины Мира, которые раньше с любопытством поглядывали на нового Воина Дракона, теперь пожимали плечами и крутили пальцем у виска. Даже в лапшичной мистера Пинга посетители, хлебая бульон, вполголоса обсуждали:

— Говорят, он совсем чокнулся. Бьёт один и тот же удар с утра до ночи.

— Ага, и бормочет что-то под нос. Считает, наверное.

— Считает? Что считает?

— Удары. Тысячи ударов. Говорят, он уже дошёл до ста тысяч.

— Врёшь!

— Святой пельмень, не вру! Мне племянник рассказал, а ему — его друг, который работает во Дворце. Говорит, панда вообще не спит. Просто стоит и бьёт. Стоит и бьёт.

— Кошмар-то какой...

Мистер Пинг слышал эти разговоры, и каждый раз его маленькое птичье сердце сжималось от тревоги. Он пытался расспросить сына, когда тот забегал к нему за едой, но По лишь отмахивался:

— Всё нормально, пап. Я просто тренируюсь.

— Сынок, люди говорят, что ты свихнулся!

— Люди говорят много глупостей. Помнишь, они говорили, что твоя лапша слишком солёная?

— Это было один раз! И я тогда переложил соли!

— Ну вот видишь. Слухи — это просто слухи.

Но сам По знал, что в этих слухах была доля правды. Он действительно тренировался до изнеможения. Он действительно почти не спал. И он действительно разговаривал с камнями. Точнее, не столько разговаривал, сколько... слушал.

Это началось примерно на шестидесяти тысячах ударов. Где-то между бесконечными повторениями, когда боль уже стала привычной, а мысли превратились в белый шум, По вдруг начал что-то слышать. Едва уловимый шёпот. Словно камень, по которому он бил, отвечал ему.

Сначала он решил, что сходит с ума. Потом — что это просто галлюцинация от усталости. Но шёпот становился всё отчётливее. Это был не голос и не слова. Это было скорее ощущение. Вибрация. Ритм.

По понял: камень резонирует. Каждый удар создавал волну, которая проходила сквозь гранит, отражалась от его невидимой структуры и возвращалась обратно. И в этой волне была информация. О трещинах. О напряжениях. О слабых местах.

— Ты чувствуешь себя, — прошептал По, нанося очередной удар. — А я чувствую тебя.

Камень, разумеется, не ответил. Но По знал, что он услышал.

К семидесяти тысячам ударов он научился не просто бить, а бить точно в эти слабые места. Не вслепую, не наугад, а целенаправленно, туда, где структура камня была наиболее уязвима. И тогда произошло нечто удивительное: каждый удар стал оставлять след. Сначала крошечные трещинки, похожие на паутинку. Потом — заметные сколы. А потом — и целые куски.

— Как он это делает? — спросила однажды Гадюка, наблюдая, как По методично разбивает очередной камень.

— Не знаю, — честно ответила Тигрица. — Но выглядит жутко.

— Жутко? — переспросила Гадюка. — Скорее, впечатляюще.

Тигрица не ответила. Она всё ещё не могла решить, что думать о По. С одной стороны, он был явно не в себе. С другой — его прогресс был неоспорим. За два месяца он достиг того, на что у обычных воинов уходят годы. Его удар стал настолько мощным, что Шифу запретил ему тренироваться в общем зале, опасаясь, что он обрушит стены.

По выделили отдельное место — старый внутренний дворик, заросший мхом и покрытый трещинами. Там, в окружении покосившихся каменных фонарей и засохшего декоративного пруда, он и проводил свои дни. И ночи. И снова дни.

— Он стал похож на призрака, — сказал как-то Богомол. — Ходит по Дворцу, никого не замечает, ест на ходу...

— И воняет, — добавила Обезьяна, сморщив нос. — Когда он в последний раз мылся?

— На прошлой неделе, — ответил Журавль. — Я видел, как он упал в пруд.

— Это не мытьё. Это несчастный случай.

— Но он после этого пах лучше.

Впрочем, По действительно стал меньше следить за собой. Его мех свалялся, на животе появились пятна от каменной пыли, а под глазами залегли тёмные круги. Он напоминал не Воина Дракона, а какого-то отшельника, который годами не видел солнечного света.

Но в его глазах, когда он бил, горел огонь. Яркий, неистовый, пугающий.

— Он одержим, — заключила Тигрица после очередного наблюдения.

— И что нам с этим делать? — спросила Обезьяна.

— Ничего, — пожала плечами Гадюка. — Пусть продолжает. Может, из этого что-то выйдет.

— А если не выйдет?

— Тогда мы хотя бы узнаем, сколько ударов нужно, чтобы окончательно сойти с ума.

Шутки шутками, но Пятёрка постепенно перестала обращать на По внимание. Он стал частью пейзажа, как те самые каменные фонари во дворике — есть и есть, можно не замечать. Они тренировались в общем зале, ели в столовой, спали в своих комнатах. А где-то там, за стеной, монотонно звучало: тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Шифу, в отличие от своих учеников, не переставал наблюдать. Каждый день он приходил на внутренний дворик, садился на покосившуюся скамейку и смотрел. Он не давал советов, не комментировал, не вмешивался. Просто смотрел. И ждал.

Однажды, когда По наносил особенно сильный удар, отколовшийся кусок гранита отлетел и врезался в стену рядом с Шифу. Мастер даже не вздрогнул.

— Ты научился слушать камень, — сказал он, когда По сделал короткую паузу, чтобы перевести дыхание.

По обернулся. Он впервые за долгое время осознал, что рядом кто-то есть.

— Вы давно здесь сидите? — спросил он.

— Два часа, — ответил Шифу. — Ты не заметил.

— Простите, мастер. Я был... занят.

— Я видел. — Шифу поднялся со скамейки и подошёл ближе. — Ты не просто бьёшь. Ты изучаешь. Это хорошо. Но знаешь, чего тебе всё ещё не хватает?

По вытер пот со лба.

— Чего?

— Скорости.

— Скорости?

— Да. Твой удар стал мощным. Очень мощным. Но он всё ещё медленный. Слишком медленный для настоящего боя.

По нахмурился.

— Но сила...

— Сила бесполезна, если не попадает в цель, — перебил Шифу. — Тай Лунг быстр, как молния. Ты не успеешь даже замахнуться, как окажешься на полу с переломанными рёбрами.

— И что мне делать?

— Быстрее бить.

По вздохнул.

— Легко сказать.

— Я не говорю, что это легко, — Шифу покачал головой. — Я говорю, что это необходимо. Ты должен научиться наносить свой удар мгновенно. Без замаха. Без подготовки. Из любого положения.

По задумался. Слова Шифу имели смысл. Он вспомнил, как в прошлой жизни Тай Лунг двигался — неуловимо, стремительно, как разъярённый вихрь. Даже тогда, когда По уже был опытным воином, он с трудом поспевал за ним.

— Как мне этого добиться? — спросил он.

— Убери силу, — сказал Шифу. — Забудь о ней. Сейчас ты думаешь о том, как вложить в удар всё. А нужно думать о том, как вложить... ничего.

— Ничего?

— Пустота, — Шифу поднял лапу, и По увидел, как она на мгновение исчезла из виду. — Удар из пустоты. Невидимый. Мгновенный. Враг не должен заметить, что ты бьёшь. Он должен просто... упасть.

По попытался осмыслить услышанное.

— Вы хотите, чтобы я бил без силы?

— Я хочу, чтобы ты бил без усилия, — поправил Шифу. — Сила придёт сама. Придёт от точности. От скорости. От понимания. Но если ты будешь вкладывать в удар всё своё старание, он станет медленным. Напряжённым. Предсказуемым.

— Но я же тренировал силу два месяца!

— И это было необходимо, — Шифу кивнул. — Теперь ты знаешь, что такое сила. Знаешь, насколько мощным может быть твой кулак. Теперь забудь об этом. Тренируй лёгкость.

По посмотрел на свои лапы. Они были покрыты мозолями, твёрдыми, как дерево. В них жила память о десятках тысяч ударов. И теперь ему предлагали всё это забыть?

— Я понимаю, — медленно произнёс он. — Это как... как в лапше.

Шифу поднял бровь.

— В лапше?

— Ну да. Чтобы тесто стало эластичным, его нужно долго месить. Но если перестараться, оно станет жёстким. Нужно найти баланс между усилием и мягкостью. Иначе лапша получится как подошва.

Шифу смотрел на него несколько секунд, а потом неожиданно усмехнулся.

— Впервые слышу, чтобы философию кунг-фу объясняли через лапшу. Но в этом есть смысл.

— У меня всё через лапшу, — По улыбнулся. — Даже сны.

— Ну что ж, — Шифу развернулся, чтобы уйти, — попробуй применить эту философию на практике. Удар из пустоты. Лёгкий, как падающий лист. И быстрый, как мысль.

И он ушёл, оставив По в задумчивости.

Следующие дни По пытался изменить свою технику. Это оказалось невероятно трудно. За два месяца его тело привыкло вкладывать в удар всю массу, всю силу, всю энергию. Теперь же нужно было делать всё наоборот.

— Легче, — бормотал он, нанося удары. — Ещё легче. Как будто отгоняю муху.

Камень не отзывался. Он стоял неподвижно, и По чувствовал, что его удары стали слабее. Намного слабее.

— Что он делает? — спросила Обезьяна, наблюдая за По из окна. — Он теперь бьёт, как девчонка.

— Не знаю, — ответила Гадюка. — Но Шифу ему что-то посоветовал.

— Наверное, сказал ему перестать быть психом, — хмыкнула Обезьяна. — И теперь он псих, который бьёт слабо.

Но По не обращал внимания на насмешки. Он продолжал экспериментировать. Пытался найти баланс. Иногда он бил слишком сильно, иногда слишком слабо. Иногда замирал на месте, закрывая глаза, и представлял, как удар проносится сквозь воздух, не встречая сопротивления.

Прошла неделя. Потом ещё одна.

— Он деградирует, — констатировала Тигрица. — Его удар стал хуже, чем был месяц назад.

— Может, он просто устал, — предположил Журавль. — Столько времени без отдыха...

— Любой бы устал.

Но По не уставал. По искал.

И вот однажды ночью, когда Долина спала, а луна висела над горами, как огромный белый фонарь, он наконец понял.

Это произошло внезапно. По стоял перед каменным столбом, закрыв глаза. Он не думал о технике. Не думал о силе. Не думал о скорости. Он просто... был.

И в этой пустоте, в этом отсутствии мыслей, его кулак двинулся сам.

Удар был настолько быстрым, что По даже не почувствовал его. Он услышал лишь звук — короткий, резкий, как хлопок. И когда открыл глаза, то увидел, что каменный столб... исчез.

Точнее, не совсем исчез. Он раскололся на сотни мелких осколков, которые разлетелись по всему дворику, усеяв землю гранитной крошкой.

— Что... — прошептал По, глядя на дело своих рук.

Он не вкладывал силу. Он не напрягал мышцы. Удар был лёгким, почти невесомым. Но эффект...

— Пустота, — прошептал он, вспоминая слова Шифу. — Удар из пустоты.

Он поднял кулак и посмотрел на него. На костяшках не было ни царапины. Ни боли. Ни усталости.

— Я понял, — сказал он камню, точнее, тому, что от него осталось. — Я наконец понял.

В этот момент он почувствовал, как что-то изменилось. Не в теле, не в технике. Где-то глубже. Внутри, там, где живёт ци. Словно открылась дверь, которая была заперта всю жизнь.

— Спасибо, мастер Шифу, — прошептал По.

Он не знал, что за ним из окна наблюдает Тигрица. Она не спала и слышала странный звук. И теперь, увидев, как По одним ударом превратил камень в пыль, она почувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Он... монстр, — прошептала она.

И впервые за всё время ей стало по-настоящему страшно.

На следующее утро По не вышел на тренировку. Впервые за два с лишним месяца. Он лежал на своей циновке и смотрел в потолок, думая о том, что произошло ночью.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Шифу. Он посмотрел на По, на его лежащую на циновке фигуру, и понимающе кивнул.

— Ты нашёл, — сказал он.

— Да, мастер, — По сел. — Я нашёл.

— И что теперь?

— Теперь я буду тренироваться дальше.

Шифу поднял бровь.

— Дальше?

— Конечно. Я понял принцип. Но это только начало. Мне нужно отточить его. Сделать удар из пустоты таким же естественным, как дыхание. Таким же неотвратимым, как восход солнца.

Шифу долго смотрел на него, а потом кивнул.

— Что ж, — сказал он, — тогда не теряй времени. А я распоряжусь, чтобы привезли камни покрепче.

И вышел.

А По поднялся, размял лапы и направился в свой дворик. Впереди были новые тысячи ударов. Новые бессонные ночи. Новые камни.

Но теперь у него была не просто сила. У него было понимание. И с каждым ударом это понимание становилось всё глубже.

Он больше не был сумасшедшим пандой, который бьёт камень. Он был воином, который постигает тайну.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Этот звук снова разнёсся по Дворцу. Но теперь он был другим. Более глубоким. Более резонансным. И те, кто слышал его, не могли отделаться от ощущения, что это не просто удары.

Это сердцебиение будущего.

А тем временем далеко-далеко, в ледяной тюрьме, скованный тысячами цепей, Тай Лунг поднял голову. Он что-то почувствовал. Какой-то далёкий отголосок. Дрожь в основании мира.

— Кто-то становится сильнее, — прошептал он, и его жёлтые глаза сверкнули в темноте. — Интересно... кто же это?

Он улыбнулся. И впервые за двадцать лет в его сердце вспыхнуло предвкушение.

Глава 5

Глава 5. Перо из Хвоста и Панда, Которому Всё Равно

В то утро воздух в Долине Мира был густым, как недоваренный бульон. Он цеплялся за шерсть, оседал на листьях и делал каждый вдох тяжёлым, будто сама природа предчувствовала беду. Солнце поднялось над горами, но его свет казался тусклым, разбавленным, словно кто-то развёл небесную лампу водой.

По проснулся от того, что каменная крошка, застрявшая в шерсти, впилась в бок. Он поморщился, перевернулся на другой бок и снова укололся — теперь о собственную лапу, покрытую мозолями твёрже подошвы.

— Ну и жизнь, — пробормотал он, садясь. — Даже поспать нормально нельзя.

Он потянулся, хрустнул шеей, плечами, спиной. Где-то глубоко в мышцах что-то щёлкнуло, и По невольно вспомнил, как отец говорил, что у стариков «всё скрипит, как несмазанная телега». По ощущал себя именно такой телегой. Только телегой, которая едет под горку с грузом камней.

Но останавливаться было нельзя. Он знал это лучше, чем кто-либо. Пока он спит, пока ест, пока дышит, время утекает, как бульон сквозь дырявый половник. А времени оставалось всё меньше.

Он вышел во внутренний дворик. Утренний туман окутывал каменные фонари, и они походили на призраков, застывших в вечном поклоне. Новый столб из чёрного базальта, доставленный накануне, стоял в центре, как немой вызов.

— Ну что, дружок, — По похлопал камень лапой, — продолжим?

Камень, разумеется, не ответил. Но По показалось, что он слегка завибрировал от предвкушения. Или это просто дрожали его собственные лапы после вчерашних шести тысяч ударов.

Он занял стойку. Закрыл глаза. И начал.

Тук.

Первый удар всегда был самым честным. В нём не было ни разогрева, ни инерции, ни злости. Только чистое намерение.

Тук.

Второй — уже легче. Тело вспоминало ритм, как старый музыкант вспоминает мелодию, которую играл тысячу раз.

Тук. Тук. Тук.

Дальше всё сливалось в однообразный, почти гипнотический звук. По погружался в него, как в тёплую воду. Мысли затихали. Оставался только он, камень и бесконечное повторение.

Он не знал, что в этот самый момент в нескольких десятках метров от него, в личных покоях мастера Огвея, происходит разговор, который изменит всё.

— Учитель, — Шифу стоял на коленях перед возвышением, на котором сидела древняя черепаха, — вы посылали за мной?

Огвей не сразу ответил. Он сидел в позе лотоса, окружённый сотнями догорающих свечей. Его глаза были закрыты, но не потому, что он спал. Он слушал. Слушал течение ци, которое пронизывало всё сущее, от малой травинки до далёких звёзд.

— Да, — наконец произнёс он. — Подойди ближе, мой ученик.

Шифу приблизился. Он чувствовал странную дрожь в воздухе, будто сама реальность собиралась с силами перед чем-то важным.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Случится, — поправил Огвей. — И очень скоро.

Он открыл глаза. В них отражалось пламя свечей, и Шифу на мгновение показалось, что он видит в этих глазах нечто бесконечное — не просто мудрость, но само время.

— Я ухожу, — сказал Огвей.

Шифу замер.

— Уходите? Куда?

— Туда, откуда не возвращаются, — Огвей улыбнулся мягко и печально. — Моя ци истощается. Она стремится вернуться в великий поток. Такова природа всех вещей.

Шифу почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он знал, что Огвей стар. Очень стар. Но мысль о том, что учитель может уйти, всегда казалась чем-то далёким, почти невозможным. Как мысль о том, что солнце может погаснуть.

— Учитель... — прошептал он.

— Не перебивай, — мягко, но твёрдо сказал Огвей. — У меня мало времени, и я должен успеть предупредить тебя.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Свечи мигнули, словно от сквозняка, хотя все окна были закрыты.

— Слушай внимательно, — продолжил Огвей. — Мой уход — это не просто личное событие. Это трещина в защите, которую я держал много лет. И через эту трещину вырвется то, что было заперто.

— О чём вы?

— О Тай Лунге.

Имя упало в тишину, как камень в глубокий колодец. Шифу вздрогнул. Он не слышал этого имени много лет. Оно было запретным, как старые шрамы, о которых не говорят вслух.

— Тай Лунг... — выдохнул он. — Он же в тюрьме Чорр-Гом. Он не может...

— Он освободится, — перебил Огвей. — Я видел это. Не в деталях, но в сути. Моя смерть ослабит невидимые оковы, которые сдерживали его волю. И он вырвется.

— Но как?! Цепи, стража, стены...

— Подробности сокрыты от меня, — покачала головой черепаха. — Но знание это не зависит от подробностей. Я видел поток. И в этом потоке Тай Лунг свободен.

Шифу сжал кулаки.

— Что же делать?

— Ты не сможешь предотвратить неизбежное, — сказал Огвей. — Но ты можешь подготовиться. И подготовить других.

— Кого? — с горечью спросил Шифу. — Кто встанет против Тай Лунга? Пятёрка? Они сильны, но...

— Воин Дракона, — произнёс Огвей.

Шифу хотел возразить, но осёкся. В его голове всплыл образ По — толстого, лохматого, одержимого своим бесконечным ударом. Каким образом этот безумец может остановить величайшего воина в истории?

— Ты сомневаешься, — сказал Огвей. — Это правильно. Сомнение — признак живого ума. Но помни: Вселенная выбрала его не случайно. И он сам выбрал свой путь. Один удар. Одна цель. Одна воля.

— Он сумасшедший, — прошептал Шифу.

— Все великие воины безумны в глазах обычных существ, — усмехнулся Огвей. — Особенно те, кто видит дальше других.

Он замолчал. Пламя свечей затрепетало сильнее, и Шифу увидел, как края панциря учителя становятся полупрозрачными.

— Иди, — сказал Огвей. — Отправь посланника на север. Пусть предупредит стражу. Возможно, это что-то изменит. А возможно — нет. Но ты должен попытаться.

Шифу встал. Слёзы жгли глаза, но он сдержал их.

— Учитель...

— Прощай, мой ученик, — Огвей улыбнулся. — Не бойся. Всё идёт так, как должно.

И он закрыл глаза.

Шифу вышел из покоев, чувствуя, как внутри что-то рвётся. Он знал, что должен сделать. Знал, что времени мало. Но ноги не слушались. Они несли его не в главный зал, не к выходу, а куда-то в сторону, к внутреннему дворику, откуда доносился ритмичный стук.

Тук. Тук. Тук.

По стоял перед базальтовым столбом и бил. Он был полностью погружён в своё занятие. Капли пота стекали по его шерсти, оставляя тёмные дорожки на каменной пыли. Глаза были пусты, но в этой пустоте горел огонь — тихий, упорный, несгибаемый.

Шифу постоял несколько секунд, глядя на него, потом развернулся и пошёл дальше.

«Безумец, — подумал он. — Но, возможно, именно такой безумец нам и нужен».

Спустя час из внутреннего двора Нефритового Дворца взмыла птица. Это был Линь — быстрый как ветер стриж, известный всей Долине своей скоростью и надёжностью. Он служил Дворцу уже много лет, доставляя сообщения в самые дальние уголки провинции.

— Лети на север, в Чорр-Гом, — напутствовал его Шифу. — Найди коменданта тюрьмы и передай: мастер Огвей ушёл. Тай Лунг может попытаться сбежать. Пусть удвоят охрану. Утроят. Пусть делают что угодно, но не спускают с него глаз.

Линь кивнул. Его острые крылья уже трепетали от нетерпения.

— Я буду через три дня, мастер, — произнёс он звонким голосом. — Ветер попутный.

— Лети, — Шифу махнул лапой.

Стриж взмыл в небо и исчез за горизонтом, оставив после себя лишь дрожащий воздух.

Три дня спустя Линь уже кружил над ледяными пиками Чорр-Гом. Тюрьма, высеченная в скале, выглядела как чёрная пасть, проглотившая свет. Даже с высоты птичьего полёта от неё веяло холодом и отчаянием.

Линь спланировал к воротам. Стражники-носороги, вооружённые алебардами, лениво переглянулись.

— Чего надо, пичужка? — прогудел старший, огромный зверь со шрамом через всю морду.

— Послание от мастера Шифу из Нефритового Дворца, — Линь выпрямился, стараясь выглядеть как можно внушительнее. — Мастер Огвей ушёл в мир духов. Тай Лунг может попытаться сбежать. Нужно удвоить охрану.

Стражники переглянулись. Потом старший хмыкнул.

— Удвоить охрану? — он покачал головой. — Парень, ты хоть знаешь, где находишься? Это Чорр-Гом! Отсюда ещё никто не сбегал. И не сбежит.

— Но мастер Шифу велел...

— Мастер Шифу пусть следит за своей Долиной, — перебил другой носорог, — а тут мы и без него справимся. Тай Лунг двадцать лет сидит на цепи. Он уже и лапу поднять не может, не то что сбежать.

Линь хотел возразить, но стражники уже потеряли к нему интерес. Они отвернулись, заслонив проход, и продолжили какую-то ленивую беседу.

— Ну и ладно, — пробормотал Линь, расправляя крылья. — Я сделал, что велено.

Он уже собирался взлететь, когда порыв ледяного ветра рванул его сзади. Не удержав равновесия, Линь взмахнул крыльями, и одно перо — длинное, острое, из самого хвоста — вырвалось и закружилось в воздухе.

— Эй! — крикнул стриж, пытаясь поймать перо. Но ветер был сильнее. Он подхватил перо, закрутил и швырнул вниз, в узкую вентиляционную щель, ведущую глубоко в недра тюрьмы.

— Проклятье, — выругался Линь. — Ладно, не велика потеря. Отрастит.

И он взмыл в небо, оставив позади ледяные горы.

А перо летело вниз. Медленно, плавно, покачиваясь в потоках холодного воздуха. Оно скользило по узким каменным каналам, опускаясь всё глубже и глубже, туда, где царили вечная тьма и вечный холод.

Туда, где ждал Тай Лунг.

Он почувствовал перо ещё до того, как увидел. Лёгкое колебание воздуха. Едва уловимый шёпот. И вот — оно впорхнуло в его камеру, закружилось над головой и опустилось прямо на цепь, сковывающую правую переднюю лапу.

Тай Лунг открыл глаза.

— Что это? — прошептал он. — Подарок?

Он поднёс перо ближе. Оно было острым, как лезвие, и твёрдым, как закалённая сталь. Хвостовые перья стрижей славились своей прочностью — они рассекали воздух на бешеных скоростях и не ломались.

Тай Лунг улыбнулся.

— Двадцать лет, — прошептал он. — Двадцать лет я искал способ. И вот он сам упал с неба.

Он сжал перо в лапе. Оно было маленьким, но в его руках — вернее, в его лапах — превращалось в инструмент.

— Спасибо, — произнёс он, глядя в темноту. — Спасибо, кто бы ты ни был.

И начал работать.

Перо скользнуло в замок. Тай Лунг, чьи лапы за двадцать лет не потеряли ни грамма чувствительности, ощупывал механизм, как слепой ощупывает лицо любимого. Зубчики, пружинки, защёлки... Всё это было так знакомо. В конце концов, он провёл в этой камере две вечности.

Щёлк.

Первый замок поддался. Цепь с лязгом упала на пол.

— Один есть, — прошептал Тай Лунг.

Он перешёл к следующей. Потом к следующей. И к следующей.

Через час он был свободен.

— А теперь, — он встал на задние лапы, — посмотрим, кто посмеётся последним.

Он ударил.

Стены тюрьмы содрогнулись. Наверху, у ворот, носороги-стражники переглянулись.

— Ты слышал? — спросил один.

— Землетрясение, — отмахнулся другой. — Тут часто трясёт.

В этот момент пол под ними взорвался. Тай Лунг вылетел из-под земли, как ракета, разбрасывая обломки и стражников в стороны.

— СВОБОДА! — заорал он, и его голос раскатился по горам, как гром.

А в Долине Мира, в маленьком внутреннем дворике, По продолжал бить.

Он не знал об освобождении Тай Лунга. Не знал о пророчестве Огвея. Не знал о пере, которое решило судьбу величайшего заключённого в истории.

Он знал только одно: где-то в будущем летит метеорит. Огромный, раскалённый, неумолимый. И чтобы остановить его, нужно довести удар до совершенства.

Тук. Тук. Тук.

Этот звук был его молитвой. Его медитацией. Его единственной связью с реальностью.

— Шестьдесят восемь тысяч четыреста двенадцать, — шептал он. — Шестьдесят восемь тысяч четыреста тринадцать...

Он не слышал, как по Дворцу пронёсся тревожный крик. Не слышал, как Пятёрка заметалась по залам, готовясь к худшему. Не слышал, как Шифу разослал гонцов во все концы Долины.

Он слышал только стук.

И камень, который трещал под его кулаками.

Вечером в его дворик пришла Тигрица. Она была бледна, глаза горели тревогой.

— По! — позвала она. — Ты слышал новость?

По не ответил. Он наносил удар за ударом, не отвлекаясь.

— Тай Лунг сбежал! — выкрикнула Тигрица. — Он разнёс тюрьму и движется к нам!

Тук. Тук. Тук.

— Ты вообще слушаешь?! — Тигрица шагнула ближе. — Это катастрофа! Он уничтожит всё!

По остановился. Медленно опустил кулак. Повернул голову.

— Тай Лунг? — переспросил он.

— Да! — Тигрица почти кричала. — Тот самый Тай Лунг! Величайший воин в истории! Он вырвался и идёт сюда!

По нахмурился. На его лице мелькнуло что-то, похожее на раздражение.

— А, этот, — сказал он. — Ну, пусть идёт.

Тигрица замерла.

— Что?

— Пусть идёт, — повторил По. — У меня нет времени на него.

Он развернулся к столбу и снова занял стойку.

— Ты сошёл с ума! — взвилась Тигрица. — Ты хоть понимаешь, кто это?! Он убьёт нас всех!

Тук. Тук.

— Он не убьёт, — отозвался По. — Потому что я его не боюсь.

— Ты его не видел! Ты не знаешь, на что он способен!

Тук. Тук.

— Знаю, — По усмехнулся. — Поверь, знаю лучше, чем ты думаешь.

Тигрица смотрела на него в полном недоумении. Она не понимала, что происходит. По вёл себя так, будто Тай Лунг — это какая-то мелкая неприятность, вроде пролитого супа.

— Ты безнадёжен, — прошептала она.

— Возможно, — По кивнул. — Но у меня своя битва. И она важнее.

— Важнее, чем спасение Долины?!

— Гораздо важнее, — По сжал кулак. — Потому что если я не выиграю свою битву, эту Долину не спасёт никто. Ни ты. Ни Шифу. Ни сам Тай Лунг, если бы он был на нашей стороне.

Тигрица хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она смотрела на По и видела перед собой не того неуклюжего толстяка, который свалился с неба два месяца назад. Перед ней стоял кто-то другой. Кто-то, кто знал нечто, чего не знала она.

— Ты что-то скрываешь, — сказала она тихо.

— Много чего, — признался По. — Но сейчас не время для откровений. Сейчас время тренироваться.

И он вернулся к своему столбу.

Тигрица постояла ещё несколько секунд, потом развернулась и ушла. Её шаги были тяжёлыми, а сердце — полным тревоги.

А По всё бил. Его кулак врезался в базальт, и камень отвечал глухим стоном, как живое существо.

— Погоди немного, — шептал По. — Ещё немного... и я буду готов.

Он не знал, что Тай Лунг уже пересек границу провинции. Не знал, что носороги-стражники, посмеявшиеся над посланием, лежат без сознания в разрушенной тюрьме. Не знал, что легендарный воин движется сюда, сметая всё на своём пути.

Но он знал главное: его удар становится сильнее с каждым днём. И когда настанет час — он не промахнётся.

Тук. Тук. Тук.

Этот звук был слышен далеко за пределами Дворца. И тем, кто слышал его, казалось, что сама земля бьётся в такт этому ритму. Как огромное сердце. Как предупреждение. Как обещание.

Глава 6

Глава 6. Мост, Который Ждал, и Камень, Который Плакал

Мост через ущелье Хэндзо был старым. Очень старым. Его построили ещё до того, как мастер Огвей впервые открыл глаза, а это, как известно, случилось задолго до того, как в Долине Мира появилась первая лапшичная. Мост состоял из двух толстых канатов, перекинутых через бездну, и сотен досок, уложенных поперёк. Доски скрипели, канаты стонали, а ветер, гуляющий в ущелье, заставлял всё сооружение раскачиваться, как качели, на которых качается сама смерть.

Но мост держался. Держался уже несколько столетий. И, как говорили местные, у него был характер. Он не пускал тех, кто шёл со злыми намерениями, и бережно нёс тех, кто искал мира. Конечно, в это мало кто верил. Но старый мост действительно иногда вёл себя странно: то доска под ногами подозрительно вовремя подворачивалась, то канат натягивался сильнее обычного, будто предупреждая об опасности.

Именно на этом мосту Неистовая Пятёрка решила остановить Тай Лунга.

— Он идёт с севера, — сообщил Журавль, опускаясь на каменистый уступ. — Я видел его с высоты. Он движется быстро. Очень быстро.

— Сколько у нас времени? — спросила Тигрица, проверяя крепление наручей.

— Меньше дня. Может, полдня, если он не остановится.

— Он не остановится, — мрачно произнесла Гадюка, сворачиваясь кольцами на краю обрыва. — Тай Лунг никогда не останавливался.

Обезьяна, сидевший на перилах моста, нервно почесал затылок.

— Может, не стоит его тут ждать? А? Может, лучше вернуться и... ну... спрятаться?

— Не будь трусом, — оборвала его Тигрица. — Мы — Неистовая Пятёрка. Мы не прячемся.

— Я не трус! — возмутился Обезьяна. — Я просто... тактически мыслю! Зачем встречать его на мосту, если можно устроить засаду в другом месте? Где-нибудь, где... не так высоко?

— Мост — идеальное место, — возразил Богомол, разминая лапки-лезвия. — Узкое пространство. Ему негде маневрировать. Мы сможем атаковать с двух сторон.

— А если он разнесёт мост? — спросила Гадюка. — Тогда все мы полетим в пропасть.

— Мост крепкий, — сказал Журавль. — Он выдержал землетрясение. Выдержит и бой.

— Землетрясение — это не Тай Лунг, — тихо произнесла Гадюка, но её никто не услышал.

Тигрица подошла к краю уступа и посмотрела вниз. Ущелье Хэндзо было глубоким, как голодный желудок. На дне, едва различимые, блестели острые камни. Падение отсюда означало верную смерть.

— Значит так, — сказала она, поворачиваясь к остальным. — Мы встретим его здесь. Журавль — атакуешь сверху. Гадюка — снизу, вдоль канатов. Богомол и Обезьяна — отвлекаете, создаёте хаос. Я ударю первой.

— А я? — спросил Журавль.

— Ты — поддержка с воздуха. Держи дистанцию, но будь готов вытащить любого, кто сорвётся.

— Принято.

Обезьяна вздохнул.

— Ну, раз все согласны... Я, пожалуй, помолюсь. Быстренько.

— Молись про себя, — отрезала Тигрица. — И займи позицию.

Пятёрка рассредоточилась по мосту. Тигрица встала в центре, расставив лапы для устойчивости. Гадюка обвилась вокруг левого каната, став почти невидимой. Богомол спрятался за одной из опор, Обезьяна устроился наверху, готовый спрыгнуть в любой момент. Журавль взмыл в воздух и завис над ущельем, высматривая противника.

Время тянулось медленно. Ветер свистел в расщелинах, гнал по мосту сухие листья. Где-то внизу кричала одинокая птица.

— Как думаешь, он правда такой страшный? — прошептал Обезьяна.

— Страшнее, — ответила Гадюка, не оборачиваясь.

— Откуда знаешь?

— Я помню его. Смутно. Я тогда была ещё маленькой. Но я помню, как он двигался. Как ураган. Как стихия.

Обезьяна сглотнул.

— Отличная мотивация перед боем, спасибо.

— Тихо! — шикнула Тигрица. — Он близко.

И они почувствовали. Сначала — лёгкая дрожь, как от далёкого обвала. Потом — вибрация в канатах. Потом — шаги. Тяжёлые, уверенные, неумолимые.

Тай Лунг вышел на мост.

Он был огромен. За двадцать лет заточения его тело не ослабло, а наоборот — стало суше, жилистее, опаснее. Мышцы, как стальные тросы, перекатывались под полосатой шкурой. Жёлтые глаза горели холодным пламенем. А на морде застыло выражение, которое труднее всего описать — смесь презрения, предвкушения и древней, выстраданной ненависти.

Он остановился, увидев Пятёрку.

— Надо же, — произнёс он, и его голос прозвучал как скрежет камня. — Меня встречают.

— Дальше ты не пройдёшь, — Тигрица шагнула вперёд, сжимая кулаки.

Тай Лунг усмехнулся.

— Тигрица, — протянул он, разглядывая её. — Дочь мастера Тигра. Я слышал о тебе. Говорят, ты лучшая в своём поколении.

— Значит, слышал правду.

— Возможно, — Тай Лунг сделал ещё шаг. Мост застонал под его весом. — Но «лучшая в поколении» — это всё равно что «самый быстрый среди черепах». Не впечатляет.

Тигрица оскалилась.

— Сейчас посмотрим, насколько я впечатляю.

И она атаковала.

Движения её были молниеносны. Серия ударов, каждый из которых мог бы пробить каменную стену. Но Тай Лунг уклонялся с ленивой грацией, будто отмахивался от назойливой мухи. Он даже не поднимал лап — просто покачивался, уходил в сторону, слегка поворачивал корпус.

— Хорошая скорость, — прокомментировал он. — Но предсказуемая.

Он ударил.

Тигрица успела среагировать — инстинкты, отточенные годами тренировок, сработали раньше разума. Она поставила блок, но сила удара была такова, что её отбросило на несколько метров. Когти заскрежетали по доскам, оставляя глубокие борозды.

— В атаку! — крикнул Богомол, выпрыгивая из укрытия.

Его лезвия замелькали, как крылья колибри. Он наносил десятки ударов в секунду, целясь в суставы, сухожилия, уязвимые точки. Но Тай Лунг, казалось, даже не замечал его. Он двигался так, будто знал, куда придётся каждый удар, ещё до того, как Богомол его задумал.

— Ты слишком мал, чтобы быть опасным, — сказал Тай Лунг и щёлкнул лапой.

Богомола снесло, как пушинку. Он врезался в опору моста и обмяк.

— Держи его! — крикнула Обезьяна, прыгая сверху.

Он приземлился на плечи Тай Лунга, попытался обхватить его шею, но тот сбросил его, как старую шкуру. Обезьяна кубарем покатился по мосту, едва не сорвавшись в пропасть. Его спасла Гадюка, которая метнулась вперёд и обвилась вокруг него, удержав на краю.

— Спасибо, — выдохнул Обезьяна.

— Не за что, — прошипела Гадюка, разворачиваясь к противнику.

Она скользнула вперёд, извиваясь между досками. Её движения были текучими, как вода. Она обвилась вокруг ноги Тай Лунга, попыталась опрокинуть его, но он даже не покачнулся.

— Змея, — произнёс он с отвращением. — Твои объятия не страшны тому, кто двадцать лет провёл в цепях.

Он рванул ногой, и Гадюка отлетела, ударившись о канат. Она попыталась подняться, но силы оставили её.

Журавль атаковал с воздуха. Его крылья рассекали воздух, как клинки, а клюв целился в глаза. Но Тай Лунг поймал его за крыло и швырнул вниз, на доски моста.

— Птица, — процедил он. — Летай, пока можешь. Скоро у тебя не будет крыльев.

Тигрица снова бросилась в атаку. Теперь она была злее, отчаяннее. Она понимала, что они проигрывают. Но отступать было нельзя. Не сейчас.

— Ты не пройдёшь! — кричала она, нанося удары.

Тай Лунг блокировал их одной лапой, второй схватил её за горло.

— Ты храбрая, — сказал он, поднимая её над мостом. — Но храбрость без силы — это просто глупость.

И он разжал лапу.

Тигрица полетела вниз. В последний момент она успела зацепиться когтями за доску и повисла над бездной.

— Тигрица! — крикнул Журавль, пытаясь подняться.

Но Тай Лунг уже шёл по мосту, не оборачиваясь. Бой был окончен. Пятёрка лежала вповалку на досках, избитая, израненная, но живая.

— Передайте Воину Дракона, — бросил Тай Лунг через плечо, — что я жду его. И что я разочарован. Я думал, защитники Долины Мира окажутся... серьёзнее.

Он ушёл.

Мост ещё долго раскачивался, скрипя досками, будто переваривая случившееся. Потом всё стихло.

Журавль, превозмогая боль, поднялся первым. Он помог Тигрице выбраться, потом — остальным. Все были живы, но выглядели так, будто их пропустили через мельницу.

— Он... невероятно силён, — прошептала Гадюка.

— Мы проиграли, — констатировал Богомол.

— Мы даже не ранили его, — добавил Обезьяна, держась за ушибленный бок.

Тигрица молчала. Она смотрела на то место, где скрылся Тай Лунг, и в её груди кипела смесь стыда и ярости.

— Нужно возвращаться, — сказала она наконец. — Рассказать Шифу.

— И что? — спросил Журавль. — Что мы можем сделать? Если даже Пятёрка не справилась...

— Не знаю, — Тигрица покачала головой. — Но нужно предупредить остальных.

Они двинулись в обратный путь. Журавль взлетел, чтобы разведать дорогу, а остальные пошли пешком, прихрамывая и поддерживая друг друга.

Путь до Дворца занял больше времени, чем они рассчитывали. Из-за ран и усталости приходилось часто останавливаться. Но к вечеру следующего дня они наконец добрались.

Шифу встретил их у ворот. Увидев состояние Пятёрки, он нахмурился.

— Он разбил вас, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да, — признала Тигрица. — Мы не смогли его остановить.

Шифу закрыл глаза.

— Я знал, что так будет. Но должен был попытаться.

— Что теперь?

Шифу не ответил. Он смотрел куда-то в сторону, туда, откуда доносился знакомый ритмичный стук.

Тук. Тук. Тук.

— Панда всё ещё тренируется? — удивился Обезьяна. — Мы тут чуть не погибли, а он всё долбит свой камень?

— Ему всё равно, — горько усмехнулась Тигрица. — Я ему говорила. Он сказал: «Пусть идёт».

— Что?!

— Он сказал, что у него своя битва, — Тигрица покачала головой. — Что она важнее.

Пятёрка переглянулась.

— Он окончательно спятил, — произнёс Богомол.

— Или он знает что-то, чего не знаем мы, — тихо сказал Шифу.

Он развернулся и направился к внутреннему дворику. Пятёрка, помедлив, последовала за ним.

По стоял перед базальтовым столбом. Камень был покрыт глубокими трещинами, но всё ещё держался. По бил и бил, не замечая ничего вокруг. Его шерсть слиплась от пота, глаза были пусты, а губы беззвучно шевелились, отсчитывая удары.

— По, — позвал Шифу.

Тук. Тук.

— По! — повысил голос мастер.

Тук.

По остановился. Медленно повернул голову.

— Мастер Шифу, — произнёс он, будто только что заметил собравшихся. — Что-то случилось?

— Тай Лунг разбил Пятёрку, — сказал Шифу. — Он идёт сюда. Он будет здесь через день, может, два.

По моргнул.

— Понятно, — сказал он.

И вернулся к тренировке.

— И это всё?! — не выдержала Тигрица. — Мы чуть не погибли! Нас избили, как котят! А ты просто говоришь «понятно»?!

Тук. Тук.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал? — По не оборачивался.

— Хочу, чтобы ты сделал что-нибудь! Ты Воин Дракона! Твоя обязанность — защищать Долину!

Тук. Тук.

— Я и защищаю, — ответил По. — Только по-своему.

— По-своему?! — Тигрица сжала кулаки. — Ты прячешься в своём дворике и бьёшь камень! Это не защита! Это бегство!

Тук. Тук.

— Это подготовка, — спокойно сказал По. — К тому, что действительно важно.

— А Тай Лунг не важен?!

Тук. Тук.

— Он важен, — признал По. — Но не настолько, как ты думаешь.

Тигрица хотела что-то крикнуть, но Шифу поднял лапу, останавливая её.

— Оставь его, — сказал он. — Он сделал свой выбор.

— Но, мастер...

— Оставь, — повторил Шифу. — Мы найдём другой способ.

Он развернулся и пошёл прочь. Пятёрка, бросая на По растерянные и злые взгляды, последовала за ним.

А По остался один.

Он стоял перед треснувшим базальтом и смотрел на него, как на старого друга.

— Они не понимают, — прошептал он. — Они не знают о метеорите. О том, что будет после.

Он сжал кулак.

— Но я знаю. И я должен быть готов.

И снова ударил.

Тук. Тук. Тук.

Звук разносился по опустевшему Дворцу, и в нём было что-то почти потустороннее. Как молитва, которую никто не слышит. Как обещание, которое ещё предстоит сдержать.

А где-то далеко, на горной тропе, Тай Лунг остановился на ночлег. Он сидел у костра и смотрел на юг, туда, где ждала его Долина. В его лапе было зажато перо — длинное, острое, из хвоста стрижа.

— Воин Дракона, — прошептал он, вертя перо в пальцах. — Интересно, каким он окажется? Может, наконец-то достойным противником?

Он усмехнулся и сжал перо.

— Скоро узнаю.

И тьма сгустилась над горами.

Глава 7

Глава 7. Воин Дракона Входит Без Стука

Дворец Нефритового Дракона замер в ожидании. Даже пыль, веками лежавшая на балках, казалось, перестала осыпаться. Ветер снаружи стих, птицы умолкли, и только далёкий, едва различимый стук доносился из внутреннего дворика.

Тук. Тук. Тук.

Но этот звук был таким привычным, таким обыденным, что его уже никто не замечал. Как не замечают биение собственного сердца.

Шифу стоял в главном зале, выпрямившись, как натянутая струна. Его посох был прижат к боку, а взгляд устремлён на массивные двери, за которыми должна была решиться судьба Долины. Рядом, полукругом, расположилась Неистовая Пятёрка. Все они были измотаны недавним боем, но старались держаться с достоинством. Синяки, ссадины, порванная одежда — всё это было лишь внешним. Настоящие раны были глубже.

— Он близко, — произнесла Гадюка, приподнимая голову. — Я чувствую его шаги.

— Я тоже, — кивнул Журавль. — Они как удары молота.

— Не показывайте страха, — тихо сказал Шифу. — Ему это нравится.

— А если мы не боимся? — спросил Богомол, хотя его лапки слегка дрожали.

— Тогда хотя бы сделайте вид, что не боитесь, — ответил Шифу. — Иногда этого достаточно.

Двери распахнулись.

Тай Лунг вошёл, как входят те, кто уверен в своём праве. Без спешки, без колебаний, без единого лишнего движения. Его фигура заполнила дверной проём, отбросив длинную тень, которая легла на каменный пол, как предвестник беды.

— Учитель, — произнёс он, и в этом слове было столько яда, что оно, казалось, отравило воздух.

Шифу не дрогнул.

— Тай Лунг, — ответил он ровно. — Ты пришёл.

— Разве я мог не прийти? — Тай Лунг шагнул вперёд. Его жёлтые глаза обвели зал, на мгновение задержались на Пятёрке и снова вернулись к Шифу. — Двадцать лет я ждал этого разговора. Двадцать лет в цепях, в холоде, в темноте. И всё это время я думал о тебе.

— Я знаю, — Шифу кивнул. — Я тоже думал о тебе.

— Правда? — Тай Лунг усмехнулся. — И что же ты думал? Что я сгнию в этой дыре? Что я никогда не выберусь? Что ты наконец-то сможешь забыть о своём самом большом позоре?

— Я думал о том, как мы дошли до этого, — сказал Шифу. — И о том, можно ли было что-то изменить.

— Изменить? — Тай Лунг сделал ещё шаг. Теперь между ним и Шифу было не больше десяти метров. — Ты мог изменить всё! Ты мог выбрать меня! Ты мог дать мне свиток Дракона! Но ты решил, что я недостоин!

— Это решил не я, — Шифу покачал головой. — Это решил мастер Огвей.

— Огвей! — Тай Лунг сплюнул это имя, как проклятие. — Старый глупец! Он всегда считал, что знает, как лучше! Но он ошибался! Я был лучшим! Я был сильнейшим! Я был единственным, кто заслуживал звания Воина Дракона!

— Ты был лучшим учеником, — признал Шифу. — Но звание Воина Дракона — это не награда за талант. Это ответственность. А ты... ты искал только славы.

— Славы?! — Тай Лунг оскалился. — Я искал справедливости! Я отдал жизнь кунг-фу! Я тренировался до кровавых мозолей! Я превзошёл всех! А мне сказали: «Нет, ты не достоин». И заперли в клетку, как дикого зверя!

— Ты сам сделал себя диким зверем, — спокойно ответил Шифу. — Когда разрушил Долину. Когда покалечил невинных. Когда отказался слушать.

Тай Лунг расхохотался. Его смех был резким, лающим, лишённым веселья.

— Невинных? — переспросил он. — В Долине не было невинных! Они все смотрели на меня! Все ждали, что я оступлюсь! И когда это случилось, они радовались!

— Никто не радовался, — возразил Шифу. — Все были в ужасе.

— Ты был в ужасе? — Тай Лунг прищурился. — Или ты был разочарован? Разочарован, что твой любимый ученик оказался не идеальным?

Шифу молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри что-то дрогнуло. Да, он был разочарован. Да, он был разбит. Тай Лунг был не просто учеником — он был сыном, которого Шифу вырастил, выучил, полюбил. И этот сын предал его.

— Ты молчишь, — Тай Лунг улыбнулся. — Значит, я прав. Ты всегда был слабаком, учитель. Ты прятал свою слабость за мудростью, за дисциплиной, за всеми этими глупыми правилами. Но в глубине души ты всегда знал: я лучше тебя. И ты боялся этого.

— Я не боялся, — тихо сказал Шифу. — Я гордился.

На мгновение Тай Лунг замешкался. Всего на долю секунды. Но этого хватило, чтобы его маска треснула. В глубине жёлтых глаз мелькнуло что-то похожее на боль. А потом исчезло.

— Гордился, — повторил он с горечью. — И в благодарность за эту гордость ты позволил Огвею заточить меня.

— Я пытался остановить его! — в голосе Шифу впервые прорезалась эмоция. — Я умолял его! Я говорил, что ты ещё не потерян! Но он не слушал!

— И ты смирился, — Тай Лунг покачал головой. — Ты просто смирился. Как послушный пёс.

Шифу опустил голову.

— Да, — прошептал он. — Я смирился. И это моя самая большая ошибка.

Тай Лунг сделал ещё шаг. Теперь между ними было всего пять метров.

— Твои ошибки уже не имеют значения, — сказал он. — Сегодня я возьму то, что принадлежит мне по праву. Свиток Дракона. Звание Воина Дракона. И твою жизнь, учитель.

Он сжал кулаки. Мышцы напряглись, как стальные тросы.

— Тай Лунг, — Шифу поднял посох, — я не хочу с тобой драться.

— А придётся, — оскалился Тай Лунг.

Пятёрка мгновенно напряглась. Тигрица шагнула вперёд, готовая броситься между ними.

— Стоять! — резко приказал Шифу, не оборачиваясь. — Это не ваш бой.

— Но, мастер! — воскликнула Тигрица.

— Я сказал — не ваш! — повторил Шифу. — Вы не вмешаетесь.

Тай Лунг усмехнулся.

— Как благородно. Ты решил умереть в одиночестве?

— Я решил закончить то, что начал, — ответил Шифу. — То, что я должен был закончить двадцать лет назад.

Они стояли друг напротив друга. Учитель и ученик. Красный лемур и снежный барс. Два мира, которые когда-то были одним целым, а теперь разделились навсегда.

— Ну что ж, — Тай Лунг размял шею. — Тогда начнём.

И тут дверь снова открылась.

Это произошло так буднично, так обыденно, что все на мгновение замерли. Дверь просто скрипнула и отворилась, и в зал вошёл По.

Он был в ужасном виде. Шерсть свалялась и покрылась каменной пылью, лапы были серыми от грязи, а под глазами залегли такие тёмные круги, будто он не спал несколько лет. Но на морде играла лёгкая, почти беззаботная улыбка.

— Всем привет, — сказал он, оглядывая собравшихся. — Я не помешал?

Тишина была такой, что слышно было, как пыль оседает на балках.

— По?! — выдохнула Тигрица. — Что ты здесь делаешь?!

— Ну, — По почесал живот, — я услышал какой-то шум. Решил проверить, в чём дело. А тут у вас, оказывается, гости.

Он перевёл взгляд на Тай Лунга.

— О, — сказал он, будто увидел старого знакомого. — А это, наверное, тот самый Тай Лунг, о котором все говорят. Приятно познакомиться. Я — По. Воин Дракона.

Тай Лунг уставился на него. Потом его губы дрогнули. Потом задрожали. А потом он захохотал.

Это был смех, от которого, казалось, содрогнулись стены. Тай Лунг хохотал, запрокинув голову, держась за живот, и в его смехе было столько искреннего веселья, что на мгновение даже Пятёрка растерялась.

— Это... это и есть Воин Дракона?! — выдавил он сквозь смех. — Этот... этот мешок с опилками?!

Он снова захохотал, и его смех эхом разносился по залу.

— Ну, — По пожал плечами, — не самый вежливый приём, но я привык.

Тай Лунг отсмеялся. Его жёлтые глаза впились в По с откровенным презрением.

— Ты хоть понимаешь, кто я? — спросил он.

— Понимаю, — кивнул По. — Ты тот парень, который злится из-за того, что ему не дали титул. Ну, бывает. Не всем везёт.

— Не всем везёт? — Тай Лунг медленно выпрямился. — Ты, жалкая пародия на воина, смеешь говорить мне о везении?

— Ну, — По снова пожал плечами, — я бы не сказал, что я пародия. Я, как бы, настоящий. Из плоти и меха. Даже из лишнего меха, если честно.

— Ты труп, — процедил Тай Лунг. — Ты просто ещё не понял этого.

— Может быть, — По улыбнулся. — Но пока что я — Воин Дракона. И если ты хочешь получить этот титул, тебе придётся драться со мной.

— С тобой? — Тай Лунг фыркнул. — Это будет слишком... скучно.

— Ну, скучно — это тоже вариант, — По размял лапы. — Главное, чтобы быстро.

Тигрица закрыла лицо лапой.

— Он невыносим, — прошептала она.

— Он сумасшедший, — добавил Обезьяна.

— Он покойник, — мрачно заключил Богомол.

Тай Лунг сделал шаг к По. Его походка была хищной, как у зверя, вышедшего на охоту.

— Знаешь, что я сделаю с тобой? — спросил он.

— Предполагаю, что-то неприятное, — ответил По.

— Я разорву тебя на куски, — Тай Лунг оскалился. — Медленно. Чтобы ты успел пожалеть о своей глупости.

— Ну, — По вздохнул, — звучит не очень. Но раз ты так настроен...

Он не закончил. Тай Лунг атаковал.

Это был молниеносный выпад. Тай Лунг пересёк расстояние между ними за долю секунды, его когти мелькнули, как клинки, целясь По в горло.

И тут произошло нечто странное.

По не стал уклоняться. Он не стал блокировать. Он просто поднял лапу — открытую ладонь, а не кулак — и мягко, почти лениво, толкнул воздух перед собой.

Удар ладонью.

Раздался хлопок. Короткий, резкий, как выстрел.

Тай Лунга подбросило в воздух, закрутило и отшвырнуло назад, как тряпичную куклу. Он пролетел через весь зал, врезался в каменную стену и рухнул на пол, подняв облако пыли.

В зале повисла гробовая тишина.

Пятёрка замерла, не веря своим глазам. Шифу застыл с поднятым посохом, так и не успев вмешаться. Даже пыль, казалось, остановилась в воздухе, чтобы посмотреть, что будет дальше.

— Что... — прошептала Тигрица. — Что это было?

— Кажется, я перестарался, — По виновато посмотрел на свою ладонь. — Надо было ещё мягче.

Тай Лунг медленно, очень медленно поднялся. Его глаза были широко раскрыты, а в груди, там, где пришёлся удар, горела тупая боль. Он смотрел на По, и в его взгляде было то, чего там не было раньше.

Неверие.

— Ты... — прохрипел он. — Что ты сделал?

— Ударил, — честно ответил По. — Ладонью. Не хотел тебя случайно убить.

Тай Лунг моргнул.

— Не хотел... убить?

— Ну да. Если бы я ударил кулаком, всё было бы... хм... менее аккуратно. А так — просто небольшой толчок.

Тай Лунг смотрел на него так, будто впервые увидел. Его разум отказывался принимать происходящее. Двадцать лет он ждал мести. Двадцать лет он представлял, как вернётся и покажет всем. И вот он здесь, а перед ним стоит... это. Толстый, грязный, обросший панда, который одним движением ладони отправил его в полёт.

— Этого не может быть, — прошептал Тай Лунг. — Ты... ты не можешь быть сильнее меня.

— Ну, — По пожал плечами, — жизнь полна сюрпризов.

Тай Лунг зарычал. Его ци, отравленная годами ненависти, всколыхнулась, как растревоженный океан. Он вскочил на ноги, оттолкнулся от стены и снова бросился в атаку.

На этот раз он был быстрее. Злее. Отчаяннее.

Но По двигался с какой-то ленивой грацией, будто танцевал. Он уворачивался от ударов, подныривал под выпады, отступал ровно настолько, чтобы оставаться вне досягаемости. Его движения были экономными, выверенными, почти скучными.

— Ты предсказуем, — заметил он, уклоняясь от очередного удара. — Слишком много злости. Она мешает думать.

— Заткнись! — рявкнул Тай Лунг, нанося серию ударов.

— Вот, опять, — По ушёл в сторону. — Ты бьёшь туда, где я был, а не туда, где я буду. Шифу бы расстроился.

— Не смей упоминать его!

— Почему? — По пригнулся, пропуская когти над головой. — Он же твой учитель. Кстати, хороший учитель. Немного ворчливый, но хороший.

Тай Лунг зарычал и удвоил усилия. Его атаки стали быстрее, яростнее, но от этого только хаотичнее. По видел каждое движение за мгновение до того, как оно начиналось. Опыт, накопленный за годы сражений с величайшими злодеями, давал о себе знать. Он дрался с Шэнем, с Кэем, с духами и демонами. По сравнению с ними Тай Лунг был... обычным.

— Знаешь, — сказал По, уворачиваясь, — у тебя хорошая техника. Правда. Но ты слишком полагаешься на грубую силу. А сила без контроля — это как лапша без бульона. Сухо и невкусно.

— Я убью тебя! — взревел Тай Лунг, вкладывая в удар всю свою ненависть.

По поймал его кулак ладонью. Мягко, почти нежно.

— Не сегодня, — сказал он.

И снова толкнул.

Тай Лунг отлетел, как щепка от взрыва. Он пролетел через весь зал, врезался в двери, вышиб их и выкатился на каменные ступени перед Дворцом.

Пятёрка смотрела на это с открытыми ртами. Шифу медленно опустил посох. Его лицо было бледным, как у призрака.

— Этого... этого не может быть, — прошептал он, повторяя слова Тай Лунга.

По отряхнул лапы.

— Ну, — сказал он, — кажется, разговор закончен.

Тай Лунг с трудом поднялся. Его тело болело так, будто по нему проехалась телега с камнями. Он стоял на ступенях, шатаясь, и смотрел на По, который вышел из Дворца и остановился в дверном проёме.

— Кто ты? — спросил Тай Лунг, и в его голосе впервые за долгие годы прозвучал страх. — Кто ты такой?

По посмотрел на него. В его зелёных глазах не было ни злости, ни торжества. Только усталость.

— Я — По, — сказал он. — Воин Дракона. И да, я толстый. И да, я люблю пельмени. Но это не значит, что я не умею драться.

Тай Лунг смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.

— Послушай, — По вздохнул. — Я понимаю, у тебя была тяжёлая жизнь. Обида, предательство, всё такое. Но это не повод разрушать Долину. Здесь живут хорошие существа. Они не виноваты в том, что с тобой случилось.

— Ты ничего не знаешь! — выкрикнул Тай Лунг, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Возможно, — По кивнул. — Но я знаю одно: если ты продолжишь в том же духе, тебе придётся иметь дело со мной. А у меня, честно говоря, сейчас совершенно нет на это времени.

Тай Лунг молчал. Его кулаки сжимались и разжимались, а в глазах боролись ярость и растерянность.

— Подумай об этом, — По развернулся и пошёл обратно во Дворец. — А я пока вернусь к тренировке. У меня там камень недобитый.

И он ушёл, оставив Тай Лунга на ступенях — избитого, униженного и совершенно сбитого с толку.

Пятёрка высыпала наружу, чтобы посмотреть на поверженного врага. Тай Лунг стоял на коленях, тяжело дыша. Он не сделал ни одного движения.

— Что... что теперь? — спросил Богомол.

— Не знаю, — честно ответила Тигрица. — Но, кажется, Воин Дракона только что спас Долину.

— Он даже кулаком не ударил, — прошептала Гадюка. — Только ладонью.

— Да, — Тигрица покачала головой. — И этого хватило.

А из глубины Дворца уже снова доносился знакомый стук.

Тук. Тук. Тук.

По вернулся к своему камню. Его ладонь помнила ощущение удара, но он уже забыл об этом. Впереди была новая цель. Новая тысяча повторений. Новая ступень к совершенству.

Тай Лунг был повержен. Но метеорит всё ещё летел.

И времени оставалось всё меньше.

Глава 8

Глава 8. Камень, Свиток и Ученик, Который Никому Не Нужен

Вечер опустился на Долину Мира, как целительное одеяло. Мягкий оранжевый свет заливал черепичные крыши, длинные тени ползли по мощёным улицам, а воздух, ещё недавно наэлектризованный напряжением боя, постепенно остывал и наполнялся привычными звуками: стрекотом сверчков, звоном посуды из лапшичной мистера Пинга и далёким смехом детёнышей, гоняющих светлячков у подножия холма.

Но в Нефритовом Дворце тишина была особенной. Густой, почти осязаемой. Такой, какая бывает после землетрясения, когда все уже поняли, что худшее позади, но ещё не до конца поверили в это.

Пятёрка сидела на каменных ступенях перед входом, глядя на Тай Лунга. Тот всё ещё стоял на коленях, опустив голову. Его дыхание было тяжёлым, но ровным — не от усталости, а от потрясения. Он был похож на зверя, которого впервые в жизни ударили сильнее, чем он сам умел.

Шифу стоял чуть поодаль, опираясь на посох. Его лицо было непроницаемо, но в глубине глаз застыла буря. Он молчал. Все молчали.

Первым не выдержал Обезьяна.

— Я ничего не понимаю, — сказал он, нервно потирая лапы. — Совсем ничего. Мы впятером не смогли его даже поцарапать. А этот... этот панда...

— Дважды отправил его в полёт, — закончила Гадюка. — Ладонью.

— Открытой ладонью, — уточнил Богомол. — Не кулаком.

— Это что-то меняет? — Обезьяна вскочил и начал мерить ступени шагами. — Ладонь, кулак, пятка — какая разница?! Он швырнул Тай Лунга через весь зал, как мешок с репой! Тай Лунга! Который двадцать лет копил ненависть и тренировался в цепях!

— Ну, в цепях особо не потренируешься, — заметила Тигрица, не отрывая взгляда от поверженного барса.

— Да какая разница! — взвился Обезьяна. — Это же Тай Лунг! Легенда! Кошмар! Тот, кого боялись целые армии!

— И тот, кого только что побил толстый панда, который два месяца долбил камень, — подытожила Гадюка. — Звучит как начало анекдота.

— Мне не смешно, — буркнул Обезьяна.

— Мне тоже, — призналась Гадюка. — Но истерика — плохой помощник.

Тигрица медленно поднялась и подошла к Тай Лунгу. Тот не пошевелился. Только уши едва заметно дёрнулись, когда она приблизилась.

— Ты живой? — спросила она без тени сочувствия.

Тай Лунг поднял голову. Его жёлтые глаза были мутными, как вода в застоявшемся пруду. В них больше не было ни ярости, ни презрения. Только пустота.

— Живой, — произнёс он хрипло. — К сожалению.

— Можешь встать?

— Могу.

— Тогда вставай.

Тай Лунг поднялся. Движения его были скованными, как у дряхлого старика. Он держался за грудь, туда, где пришёлся удар По. Синяк там, наверное, уже расползался под полосатой шкурой.

— Он сломал мне ребро, — сказал Тай Лунг, глядя куда-то в сторону. — Или два. Не знаю. Больно.

— Он не хотел тебя убивать, — тихо произнесла Тигрица. — Он так и сказал.

— Знаю, — Тай Лунг усмехнулся, но усмешка вышла кривой, жалкой. — Я слышал. Он боялся, что кулаком убьёт меня случайно.

— Он не боялся, — возразила Тигрица. — Он просто не хотел.

Тай Лунг медленно перевёл взгляд на неё.

— Какая разница?

— Большая. Он мог убить тебя. Но не стал. Подумай об этом.

Тай Лунг долго смотрел на неё, потом отвёл глаза. Его плечи опустились.

— Кто он такой? — спросил он. — Откуда он взялся?

— Он... — Тигрица запнулась. — Он свалился с неба.

— Что?

— В день церемонии. Упал с фейерверками. Выбрали Воином Дракона. — Она пожала плечами. — Всё как обычно.

Тай Лунг нахмурился.

— Как обычно? Выбрали случайного панду, который свалился с неба? И он оказался... таким?

— Никто не ожидал, — призналась Тигрица. — Мы все думали, что Огвей ошибся. Что это просто толстый неудачник, который оказался не в том месте.

— Но Огвей не ошибся, — прошептал Тай Лунг. — Он никогда не ошибался.

— Похоже на то.

Тай Лунг покачал головой, будто пытаясь вытряхнуть из неё случившееся.

— Сколько вы его готовили? — спросил он. — Годы? Десятилетия? Я слышал, что панды — редкость. Может, его растили в каком-нибудь секретном монастыре?

Тигрица вздохнула.

— Нет.

— Тогда где? Кто его учитель?

— Шифу, — Тигрица кивнула в сторону мастера, который всё так же неподвижно стоял у дверей. — Ну, и мы. Немного.

— И сколько? — Тай Лунг подался вперёд, и в его глазах мелькнула тень прежнего огня. — Сколько лет вы его тренировали?

— Меньше трёх месяцев, — сказала Тигрица.

Тишина.

Тай Лунг замер, будто его снова ударили. Он смотрел на Тигрицу, ожидая, что она рассмеётся, скажет, что пошутила. Но она не шутила.

— Этого не может быть, — прошептал он.

— Может.

— Три месяца?! — его голос сорвался на хрип. — Вы хотите сказать, что этот... этот бамбуковый мешок за три месяца стал сильнее меня?!

— Вообще-то, — вмешался Обезьяна, который подошёл поближе, — не совсем так. Он не то чтобы тренировался в обычном смысле.

— А что он делал?

— Бил камень, — сказал Богомол.

— Что?

— Бил. Один и тот же камень. Одним и тем же ударом. С утра до ночи. Каждый день. Два с половиной месяца, — пояснил Богомол. — Мы думали, он сумасшедший.

Тай Лунг смотрел на него, не мигая.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Журавль. — Он и сейчас там. Во внутреннем дворике. Продолжает бить.

Тай Лунг медленно поднял взгляд на Дворец. Откуда-то из глубины, едва различимый, доносился ритмичный стук.

Тук. Тук. Тук.

— Этот звук, — прошептал он. — Я слышал его, когда шёл сюда. Думал, это строители.

— Это По, — сказала Гадюка. — Строит себя.

Тай Лунг закрыл глаза. Его лицо исказилось, будто он пытался переварить нечто, что не помещалось в голове.

— Один удар, — произнёс он наконец. — Один удар, отточенный до такой степени, что ладонь заменяет кулак... И он даже не использовал его в полную силу.

— Похоже на то, — Тигрица скрестила лапы на груди. — Он сказал, что не хотел тебя убить.

Тай Лунг открыл глаза. В них что-то мелькнуло — не то страх, не то благоговение.

— А свиток? — спросил он вдруг.

— Что?

— Свиток Дракона. Тот самый, из-за которого всё началось. — Тай Лунг облизал пересохшие губы. — Он же читал его? Он дал ему эту силу?

Пятёрка переглянулась. Тигрица покачала головой.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Он не читал свиток, — сказала Тигрица. — Он даже не спрашивал о нём.

Тай Лунг замер. Его зрачки сузились.

— Не может быть...

— Свиток всё так же висит в зале Дракона, — вмешался Шифу, впервые за долгое время подав голос. — В зубах статуи. Над озером. Там, где он висел всегда.

Тай Лунг резко обернулся к нему.

— Но как?! — он почти кричал. — Как он стал таким без свитка?!

— Не знаю, — Шифу медленно покачал головой. — Но я видел его тренировки. Он не искал мудрости. Он не искал силы. Он просто... бил.

— Просто бил, — повторил Тай Лунг с горечью. — Просто бил, и стал сильнее, чем я — тот, кто всю жизнь посвятил кунг-фу.

— Может, в этом и секрет, — тихо произнесла Гадюка. — Ты искал силу. А он просто работал.

Тай Лунг опустился обратно на колени. Он смотрел на свои лапы — сильные, тренированные, смертоносные. Лапы, которые двадцать лет сжимали цепи. Лапы, которые должны были принести ему победу. И они оказались бесполезны.

— Всё было зря, — прошептал он. — Вся моя жизнь... всё было зря.

Пятёрка молчала. Им было нечего сказать. Даже Тигрица, которая ненавидела Тай Лунга всей душой, почувствовала укол сожаления. Он был чудовищем, но чудовищем, которое само себя сломало.

Шифу медленно подошёл к своему бывшему ученику. Остановился в шаге от него.

— Нет, — сказал он. — Не зря.

Тай Лунг поднял голову.

— Что?

— Твоя жизнь не была зря, — повторил Шифу. — Ты был моим учеником. Моим лучшим учеником. И то, что ты стал тем, кем стал, — это моя вина, не только твоя.

— Поздно извиняться, — горько усмехнулся Тай Лунг.

— Я не извиняюсь, — Шифу покачал головой. — Я признаю. Это разные вещи.

Они смотрели друг на друга — учитель и ученик, чьи пути разошлись двадцать лет назад. В воздухе повисла недосказанность, тяжёлая, как мокрое одеяло.

— Что со мной будет? — спросил Тай Лунг.

— Тебя вернут в тюрьму, — сказал Шифу. — Возможно, в другую. Более надёжную.

— Я сбегу снова.

— Возможно, — Шифу кивнул. — Но в следующий раз я не отправлю к тебе посланника с пером.

Тай Лунг усмехнулся.

— Значит, это было перо? Я всё гадал, откуда оно взялось.

— Стриж, — пояснил Шифу. — Линь. Он предупреждал стражу. Но они не послушали.

— И перо выпало у него из хвоста, — Тай Лунг покачал головой. — Судьба. Или насмешка.

— Или урок, — сказал Шифу.

Из Дворца снова донёсся стук. Тук. Тук. Тук. Ритмичный, успокаивающий, как сердцебиение.

— Он так и будет бить? — спросил Тай Лунг.

— Вероятно, — ответил Шифу. — Он сказал, что готовится к чему-то более важному, чем ты.

Тай Лунг горько рассмеялся.

— Более важному, чем я. Это звучит... унизительно.

— Правда часто звучит унизительно, — заметил Шифу.

Тай Лунг снова посмотрел на свои лапы.

— Я хочу его увидеть, — сказал он.

— Зачем?

— Хочу спросить.

— О чём?

Тай Лунг не ответил. Он поднялся, поморщившись от боли в рёбрах, и медленно пошёл в сторону Дворца. Пятёрка насторожилась, но Шифу поднял лапу, останавливая их.

— Пусть идёт, — сказал он. — Вреда он уже не причинит.

Они последовали за Тай Лунгом. Тот шёл на звук, как загипнотизированный. Через коридоры, через внутренние переходы, через дворики, пока не вышел к старому заброшенному месту, где стоял По.

Панда стоял перед огромным чёрным камнем, покрытым паутиной трещин. Его лапы были в пыли, шерсть свалялась, глаза смотрели в никуда. Но каждый удар был точным, выверенным, наполненным какой-то внутренней силой.

Тай Лунг остановился у входа и замер.

По ударил ещё несколько раз, потом, видимо, почувствовал взгляд, обернулся.

— О, — сказал он. — Ты всё ещё здесь. Я думал, ты уйдёшь.

— Я хотел спросить, — произнёс Тай Лунг, и его голос звучал глухо, как из-под земли.

— Валяй.

— Тот удар. Ладонью. — Тай Лунг сглотнул. — Это был твой единственный приём?

— Нет, — По покачал головой. — Мой единственный приём — кулаком. Ладонь — это так, импровизация.

— Импровизация, — повторил Тай Лунг. — Ты разбил меня импровизацией.

— Ну, — По пожал плечами, — ты сам напал. Мне пришлось что-то делать.

Тай Лунг смотрел на него долго, очень долго. Потом сделал шаг вперёд. Затем ещё один. И, к изумлению всех присутствующих, медленно опустился на колени.

— Я сдаюсь, — сказал он. — Я признаю поражение.

По нахмурился.

— Слушай, не надо тут этого. Встань. Колени — это неудобно.

— Я не встану, — Тай Лунг поднял голову. — Пока ты не ответишь.

— На что?

— Ты сильнее меня, — продолжил Тай Лунг. — Намного сильнее. Я не знаю, как ты этого добился, но... — Он замолчал, подбирая слова. — Я провёл двадцать лет в цепях, мечтая о мести. А ты за три месяца стал тем, кем не смог стать я за всю жизнь.

— Ну, — По почесал затылок, — у меня была хорошая мотивация.

— Какая?

— Не твоё дело, — По улыбнулся, но улыбка вышла печальной. — Скажем так: я знаю, что впереди есть кое-что пострашнее тебя.

Тай Лунг поднял голову.

— Что может быть страшнее меня?

— Не что, а когда, — поправил По. — И это не твоя забота.

Он повернулся к камню.

— А теперь, если не возражаешь, мне нужно вернуться к работе. У меня ещё много тысяч ударов.

Тай Лунг не двинулся с места. Он продолжал стоять на коленях, глядя на По, и в его глазах разгоралось что-то новое. Не ярость. Не ненависть. А нечто, чего никто из присутствующих никогда не видел у Тай Лунга.

Смирение. И отчаянная, обжигающая надежда.

— Научи меня, — сказал он.

По замер с занесённым кулаком.

— Что?

— Научи меня, — повторил Тай Лунг. — Я хочу стать твоим учеником.

Тишина. Даже ветер, казалось, перестал дуть. Пятёрка застыла, как громом поражённая. Шифу, стоявший в тени арки, медленно опустил посох.

— Ты... — Тигрица первой обрела дар речи. — Ты просишь панду учить тебя?

— Да, — не оборачиваясь, ответил Тай Лунг. — Он сильнее. Он знает то, чего не знаю я. Я хочу понять.

— Это безумие! — воскликнул Обезьяна. — Ты пытался убить нас!

— Я был неправ, — спокойно произнёс Тай Лунг. — Я был слеп. Но теперь я вижу.

Он снова посмотрел на По.

— Прошу тебя, Воин Дракона. Научи меня.

По вздохнул. Опустил кулак. Повернулся к Тай Лунгу.

— Нет, — сказал он.

Тай Лунг вздрогнул, будто его ударили.

— Но... почему?

— Потому что я занят, — По пожал плечами. — У меня нет времени на учеников.

— Но я... я готов на всё! Я буду стараться! Я стану лучшим учеником, который у тебя когда-либо был!

— У меня нет учеников, — По покачал головой. — И не будет. Мне не нужны ученики.

— Тогда хотя бы покажи мне... покажи, как ты тренируешься! Я буду просто смотреть! Я не помешаю!

По посмотрел на него. В его зелёных глазах мелькнула усталость.

— Слушай, — сказал он. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Ты проиграл. Твоя гордость разбита. Тебе кажется, что если ты научишься у меня, то станешь таким же сильным. Но это не так.

— Почему?

— Потому что моя сила — не техника, — По сжал кулак. — Это время. Боль. Отчаяние. И цель, о которой ты ничего не знаешь.

— Я могу узнать! — Тай Лунг подался вперёд. — Расскажи мне! Я пойму!

— Не поймёшь, — По покачал головой. — Потому что у тебя другая цель. Ты хочешь силы ради силы. А я... — Он замолчал, глядя на свой кулак. — Я хочу спасти тех, кого люблю.

Тай Лунг растерянно моргнул.

— Спасти? От чего?

— От того, что грядёт, — По отвернулся. — Но это не твоё дело. Твоё дело — принять поражение и уйти. Или остаться и смотреть. Но учеником моим ты не будешь.

Тай Лунг медленно поднялся с колен. Его лицо было бледным, а в глазах плескалась смесь обиды и отчаянного непонимания.

— Ты... ты отвергаешь меня? — прошептал он. — Меня, который был лучшим...

— Ты был лучшим, — перебил По. — А теперь лучшим стал я. Всё просто.

Он снова занял стойку перед камнем.

— Если хочешь — смотри. Но не мешай. У меня осталось мало времени.

И он ударил.

Тук.

Тай Лунг стоял, не в силах пошевелиться. Он смотрел, как По наносит удар за ударом, как камень содрогается под его кулаком, как пыль оседает на потной шерсти.

А потом, медленно, опустился на землю. Не на колени. Просто сел, прислонившись к стене дворика. И стал смотреть.

Пятёрка переглянулась.

— Что он делает? — прошептал Богомол.

— Смотрит, — ответила Гадюка.

— Вижу, что смотрит. Но зачем?

— Не знаю. Может, надеется что-то понять.

Шифу долго стоял в тени, наблюдая за обоими. Потом развернулся и тихо ушёл. В его старом сердце что-то перевернулось. Не то надежда, не то печаль. Возможно, и то, и другое.

А По бил.

Тук. Тук. Тук.

Час проходил за часом. Тай Лунг не уходил. Он сидел и смотрел, как панда превращает камень в пыль. И впервые в жизни он не думал о мести. Он думал о том, что, возможно, вся его жизнь была подготовкой к этому моменту. К моменту, когда он поймёт, что ничего не знает.

— Я всё равно стану твоим учеником, — прошептал он, обращаясь скорее к себе, чем к По. — Даже если ты этого не хочешь.

По не ответил. Он бил камень.

Тук. Тук. Тук.

И этот звук был единственным ответом.

Глава 9

Глава 9. Всё Ещё Недостаточно

Камень был размером с быка. Точнее, с очень упитанного быка, который всю жизнь провёл на сочных лугах и ни разу не слышал слова «диета». Его доставили на рассвете, когда туман ещё цеплялся за горные склоны, а небо было цвета разбавленного риса. Несколько дюжих кабанов, кряхтя и ругаясь, вкатили глыбу во внутренний дворик, водрузили на подставку и ушли, не сказав ни слова. Они уже привыкли к странным заказам из Нефритового Дворца.

По вышел на тренировку, когда солнце только-только показалось из-за гор. Он зевнул, почесал живот и лениво осмотрел новый «снаряд».

— Ну что ж, — произнёс он, разминая лапы. — Посмотрим, насколько ты крепкий.

Он занял стойку. Закрыл глаза. Представил, как перед ним не камень, а нечто иное. Огромное, раскалённое добела, несущееся с неба с неумолимостью судьбы. Метеорит. Тот самый, который разрушил его мир.

Вдох.

Выдох.

Удар.

Камень раскололся.

Не треснул. Не разлетелся на куски. Он именно раскололся — чисто, ровно, пополам, как перезрелый арбуз. Две половинки с грохотом рухнули на землю, подняв облако пыли. По стоял над ними, всё ещё в стойке, с вытянутым кулаком. Его дыхание было ровным, как поверхность озера в безветренный день.

Он медленно опустил лапу и открыл глаза.

— Недостаточно, — прошептал он.

Перед его мысленным взором всё ещё висела картина: метеорит, пробивающий небо, словно капля раскалённого металла, падающая на Долину. Его удар — мощный, выверенный, отточенный сотнями тысяч повторений — ударяет в каменную глыбу. И... рассеивается. Растекается по поверхности, как вода по маслу. Метеорит даже не замедляется.

И Долина горит.

По зажмурился, отгоняя видение. Оно возвращалось каждый раз после каждого удара. Снова и снова. Как кошмар, который не уходит даже после пробуждения.

— Всё ещё недостаточно, — повторил он.

Он сел на обломок камня и уставился на свои лапы. Они были покрыты каменной пылью и старыми шрамами. Костяшки — твёрдые, как железо. Мышцы — сильные, как стальные канаты. Но всё это было бесполезно перед лицом того, что грядёт.

«Метеорит не камень, — думал он. — Он больше. Тяжелее. И он падает с неба. Одно дело — разбить глыбу, стоящую на земле. Другое — остановить то, что летит с такой скоростью».

Он поднял голову и посмотрел на небо. Чистое, голубое, безмятежное. Но По знал: где-то там, в бескрайней пустоте, уже зародилась смерть. Она летит сюда, и её не остановить молитвами.

— Нужно больше, — прошептал он. — Нужно сильнее. Нужно...

Он замолчал, не зная, что именно нужно. Он знал только, что обычные камни больше не помогают. Они ломаются слишком быстро. Слишком легко. Ему нужен материал, который выдержит его удар. Который заставит его расти дальше.

— Придётся искать самому, — решил он и поднялся.

Он вышел из Дворца, не обращая внимания на удивлённые взгляды Пятёрки, которая как раз начала утреннюю разминку. Они смотрели, как По шагает к воротам, и перешёптывались.

— Куда это он? — спросил Обезьяна, приостановившись на шесте.

— Наверное, за едой, — предположил Богомол.

— Нет, — покачала головой Тигрица. — Он не ест с утра. Он ищет камни.

— Камни? — Обезьяна фыркнул. — У него во дворике целая гора обломков. Может, хватит уже?

— Ему не хватает, — тихо сказала Гадюка. — Вы разве не видите? Он чем-то обеспокоен.

— Он всегда обеспокоен, — отмахнулся Обезьяна. — Это его обычное состояние.

Но Тигрица не была так уверена. Она смотрела вслед удаляющейся фигуре По и чувствовала, что панда не просто обеспокоен. Он был одержим. Одержим чем-то, о чём никто из них не знал.

По вернулся к полудню. Он шёл по главной улице, и жители Долины расступались перед ним, как перед прокажённым. Их взгляды были полны смеси ужаса и любопытства: панда тащил за собой огромный валун, привязанный к спине верёвкой. Валун был размером с небольшой дом и весил, должно быть, несколько тонн.

— Он совсем спятил, — прошептал кто-то в толпе.

— Ещё немного, и начнёт таскать горы, — добавил другой.

По не обращал внимания. Он шёл к Дворцу, сгибаясь под тяжестью ноши, но не сбавляя шага. Его мышцы гудели, пот заливал глаза, но он продолжал идти.

Внутренний дворик встретил его привычной тишиной. По сбросил валун на землю, и тот глухо ударился о каменные плиты, оставив в них вмятину.

— Вот, — выдохнул По, утирая лоб. — Этот должен продержаться дольше.

Он осмотрел валун. Чёрный, тяжёлый, с вкраплениями какого-то минерала, поблёскивающего на солнце. Такой камень не расколешь с одного удара. По крайней мере, не сразу.

— Ну что ж, — По занял стойку. — Начнём.

Тук.

Удар был сильным, но валун выдержал. По кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо. Продолжим.

И он продолжил. Удар за ударом. Тук. Тук. Тук. Каждый раз он представлял метеорит. Каждый раз видел, как его удар рассеивается о небесную глыбу. Каждый раз шептал:

— Недостаточно.

А в другой части Дворца, в зале для медитаций, мастер Шифу пытался достичь внутреннего покоя.

Это было непросто.

Шифу сидел в позе лотоса на деревянном возвышении, перед ним стояла чаша с водой. Капля за каплей он, используя ци, поднимал из чаши маленькие водяные шарики и медленно перемещал их по воздуху. Задача заключалась в том, чтобы не пролить ни единой капли, сохранив идеальную сферическую форму. Это было упражнение на предельную концентрацию, на полное слияние с потоком энергии.

— Покой, — шептал Шифу, ведя каплю сквозь воздух. — Гармония. Равновесие...

Тук.

Капля дрогнула.

Шифу нахмурился, но удержал её.

— Покой, — повторил он, стараясь игнорировать звук. — Гармония...

Тук. Тук.

Капля завибрировала. По её поверхности пробежала рябь.

— Покой, — сквозь зубы процедил Шифу. — Гармония. Равновесие...

Тук. Тук. Тук.

Капля разлетелась на мелкие брызги, замочив лапы мастера.

— Да что ж такое! — взорвался Шифу, вскакивая на ноги. — Он что, никогда не устаёт?!

Он подбежал к окну и распахнул его. Внизу, во внутреннем дворике, По методично молотил по новому валуну. Тук. Тук. Тук. Его удары были ровными, как метроном, и такими же неумолимыми.

— По! — заорал Шифу. — Прекрати!

Панда остановился и поднял голову.

— Доброе утро, мастер Шифу! — крикнул он, помахав лапой. — Я не мешаю?

— Мешаешь! — Шифу перегнулся через подоконник. — Ты мешаешь мне медитировать!

— Ой, простите! — По виновато почесал затылок. — Я постараюсь тише.

— Ты не можешь тише! — Шифу потряс кулаком. — Ты бьёшь по камню, как по барабану!

— Ну, — По пожал плечами, — это моя тренировка. Мне нужно.

— Мне тоже нужно! — Шифу сбежал по лестнице и через минуту уже стоял перед По, тяжело дыша. — Мне нужен покой! Хотя бы час! Хотя бы полчаса! Дай мне помедитировать, а потом бей сколько влезет!

По задумался.

— Полчаса? — переспросил он.

— Да! Всего полчаса!

— Хм. — По посмотрел на валун, потом на Шифу. — А можно компромисс? Я буду бить тише, а вы будете медитировать громче?

— Как это — громче?!

— Ну, не знаю, — По развёл лапами. — Будете петь мантры или что-то такое. Чтобы заглушить мой стук.

Шифу зарычал.

— Ты несносен! — выкрикнул он. — Ты невыносим! Ты... ты...

— Я знаю, — По вздохнул. — Мне уже говорили.

Шифу резко развернулся и ушёл, бормоча под нос что-то о безумных пандах и их каменных друзьях. По проводил его взглядом и вернулся к тренировке.

Тук. Тук. Тук.

Прошло несколько часов. Солнце поднялось высоко, потом начало клониться к закату. По не останавливался. Он бил и бил, погружённый в свой бесконечный цикл. Валун, который он притащил, покрылся трещинами, но всё ещё держался. Это радовало.

— Хороший камень, — бормотал По. — Крепкий. Такой продержится до завтра.

Он не знал, что в этот самый момент далеко на юго-западе, в тёмных каменных чертогах города Гунмэнь, лорд Шэнь принимал важных гостей.

Вернее, не гостей. Наёмников.

Павлин стоял у огромного окна, выходящего на внутренний двор, где рабочие-волки собирали нечто огромное и металлическое. Его белоснежные перья были безупречны, а красные глаза смотрели на мир с холодной уверенностью существа, которое давно всё решило.

— Металл, — произнёс Шэнь, не оборачиваясь. — Мне нужно больше металла.

За его спиной, смиренно опустив головы, стояли три наёмника: хорёк с тонким шрамом через морду, серая волчица с отсутствующим ухом и огромный кабан, чья шкура была испещрена старыми боевыми ранами.

— Лорд Шэнь, — заговорил хорёк, — мы обыскали все ближайшие шахты. Запасы истощаются.

— Значит, ищите дальше, — отрезал павлин. — Горы на севере богаты рудой. Реки на востоке несут золотой песок. Леса на западе полны деревьев, из которых можно делать уголь. Мне нужно всё.

— Но это земли Долины Мира, — осторожно заметила волчица. — Они под защитой Нефритового Дворца.

Шэнь наконец обернулся. Его красные глаза сверкнули.

— Под защитой? — переспросил он с усмешкой. — И кто же их защитит? Старый хрен, который даже с собственным учеником не справился? Пятёрка, которая разбегается при первом серьёзном бое? Или, может быть, — он сделал паузу, — толстый панда, который, как мне докладывали, бьёт камни и разговаривает сам с собой?

Наёмники переглянулись.

— Воин Дракона, — сказала волчица. — Мы слышали, он победил Тай Лунга.

— Тай Лунг был сломлен ещё до того, как вырвался, — отмахнулся Шэнь. — Двадцать лет в цепях превратили его в жалкую тень. Ничего удивительного, что какой-то деревенский драчун смог его одолеть.

Он подошёл к столу, на котором лежала карта Китая. Тонким когтем он провёл по ней линию.

— Мне нужны пушки, — сказал он. — Много пушек. И порох. И ядра. Всё это требует металла. И я получу его. Чего бы это ни стоило.

— А если Долина окажет сопротивление? — спросил кабан.

— Сопротивление? — Шэнь улыбнулся. — Сопротивление — это то, что ломают. И мои пушки сломают всё.

Он отвернулся к окну. Во дворе рабочие заканчивали сборку первого орудия — огромной чугунной трубы, способной метать ядра на сотни метров.

— Начинайте с окраин, — приказал он. — Небольшие шахты, дальние деревни. Никакого шума. Я хочу, чтобы к тому времени, когда Долина поймёт, что происходит, у меня уже была армия.

— Будет сделано, — наёмники поклонились и вышли.

Шэнь остался один. Он смотрел на заходящее солнце, и в его груди разгорался огонь. Тот самый огонь, который когда-то сжёг его сердце и оставил только пепел амбиций.

— Скоро, — прошептал он. — Скоро весь Китай узнает моё имя.

А в Долине Мира, в маленьком внутреннем дворике, По продолжал бить камень.

Тук. Тук. Тук.

Он не знал о Шэне. Не знал о пушках. Не знал о наёмниках. Его мысли были далеко отсюда — в будущем, где с неба падает метеорит.

— Недостаточно, — шептал он, нанося очередной удар. — Всё ещё недостаточно.

Валун под его кулаком треснул, и большой кусок отвалился в сторону.

По остановился, посмотрел на обломок и вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Завтра притащу другой.

И, не обращая внимания на усталость, снова занял стойку.

Тук. Тук. Тук.

Где-то вдалеке, в зале для медитаций, Шифу сидел с чашей воды и пытался снова достичь покоя. Капля дрожала в воздухе, как испуганный светлячок.

Тук.

Капля упала.

Шифу зарычал и запустил чашу в стену.

— ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — заорал он.

А По всё бил.

И где-то далеко, в тёмных цехах Гунмэня, застучали молоты, выковывающие первые пушки.

Два ритма. Две судьбы. Одна Долина.

И небо, которое постепенно темнело, словно предчувствуя грозу.

Глава 10

Глава 10. Путь Каждого и Смех Мастера

Тай Лунг не ушёл.

Он остался во Дворце, несмотря на косые взгляды Пятёрки, недовольное ворчание Обезьяны и откровенную враждебность Тигрицы. Его не заковали в цепи, не бросили в темницу — после всего случившегося это казалось бессмысленным. Куда бы он ни пошёл, он уже не представлял угрозы. Его дух был сломлен сильнее, чем тело.

Но, как ни странно, именно сломленный дух начал искать новую опору.

Тай Лунг поселился в одной из дальних комнат Дворца, той самой, где когда-то жил молодой послушник по имени Ли Хэн, бесследно исчезнувший много лет назад. Комната была пустой, пыльной, с узким окном, выходящим на внутренний дворик. Именно оттуда доносился этот ритмичный стук.

Тук. Тук. Тук.

Поначалу Тай Лунг просто лежал на жёсткой циновке и слушал. Потом начал вставать и подходить к окну. Потом — выходить во дворик и садиться у стены, наблюдая за По.

Панда не возражал. Он вообще редко обращал внимание на присутствие других. Его мир сузился до него самого и камня. Всё остальное было лишь фоном.

На третий день Тай Лунг решился.

Он дождался, когда По сделает короткую паузу — тот иногда останавливался, чтобы перевести дыхание или стереть пот с глаз, — и подошёл ближе.

— Я хочу попробовать, — сказал он.

По посмотрел на него. В его зелёных глазах не было ни удивления, ни раздражения. Только усталое внимание.

— Что попробовать?

— Твою тренировку, — Тай Лунг кивнул на валун. — Бить камень. Как ты.

По хмыкнул.

— Зачем?

— Чтобы понять, — Тай Лунг сжал лапы. — Чтобы понять, как ты стал таким.

По вздохнул. Он вытер лапы о шерсть на боках и сел на обломок камня.

— Ты не поймёшь, — сказал он.

— Почему?

— Потому что это мой путь, — По пожал плечами. — А не твой.

Тай Лунг нахмурился.

— Путь? — переспросил он. — Ты говоришь о пути, как старик Огвей?

— Может, и как Огвей, — По усмехнулся. — Он был мудрым. Иногда я вспоминаю его слова.

— Какие слова?

— Разные, — По отвёл взгляд. — Например, о том, что у каждого существа есть свой путь. Своя дорога. И если пытаться идти чужой дорогой, можно заблудиться.

Тай Лунг фыркнул.

— Красиво звучит. Но что это значит на деле?

— На деле? — По почесал подбородок. — На деле это значит, что ты не сможешь стать Воином Дракона, просто повторяя мои действия.

Тай Лунг вздрогнул, как от пощёчины.

— Я и не... — начал он, но осёкся.

— Нет, сможешь, — По покачал головой. — Ты всё ещё хочешь этого. Я вижу. Титул, слава, всеобщее почитание. Всё это всё ещё живет в тебе.

Тай Лунг опустил голову. Возразить было нечего.

— Знаешь, в чём твоя ошибка? — спросил По.

— В чём?

— Ты перепутал следствие с предназначением.

Тай Лунг поднял взгляд.

— Что?

— Титул, слава, почитание, — По начал загибать пальцы. — Всё это — следствие. Результат. Побочный эффект. Но не цель. Понимаешь?

— Не совсем.

— Объясняю, — По подался вперёд. — Воин Дракона — это не тот, кто получает титул. Это тот, кто защищает. Понимаешь? Сначала — защита. Сначала — забота о тех, кто нуждается. А титул и всё остальное приходит потом. Как... как лапша к бульону. Бульон — это главное. Лапша — просто дополнение.

Тай Лунг медленно сел на землю. Его лицо выражало напряжённую работу мысли.

— Ты хочешь сказать, — произнёс он, — что я стремился не к защите, а к награде?

— Именно, — кивнул По. — Ты хотел быть Воином Дракона, чтобы тебя уважали. Чтобы тобой восхищались. Чтобы всё было по-твоему. Но суть Воина Дракона — не в том, чтобы получать. А в том, чтобы отдавать.

— Отдавать что?

— Себя. Свою силу. Своё время. Свою жизнь, если потребуется, — По посмотрел на свой кулак. — Вот почему тебя не выбрали. Не потому, что ты был недостаточно силён. И не потому, что Огвей тебя не любил. А потому, что ты был не готов отдавать. Ты был готов только брать.

Тай Лунг закрыл глаза. В его груди что-то болезненно сжалось. Он хотел возразить, но слова застревали в горле. Потому что всё, что говорил По, было правдой.

— Я потратил двадцать лет, — прошептал он. — Двадцать лет в цепях из-за того, что не понял такой простой вещи.

— Ну, — По пожал плечами, — не такая уж она простая. Некоторые за всю жизнь не понимают.

Тай Лунг поднял на него взгляд.

— А ты? — спросил он. — Ты понял?

По усмехнулся. В его улыбке было что-то грустное, почти тоскливое.

— Я думал, что понял, — сказал он. — Но теперь сомневаюсь.

— Почему?

По не сразу ответил. Он смотрел на свои лапы, изрезанные шрамами, и о чём-то думал.

— Понимаешь, — начал он, — я тоже не всегда был тем, кто я есть. Когда-то я был просто толстым парнем, который любил кунг-фу и мечтал о великих подвигах. А потом... — Он запнулся. — Потом всё изменилось.

— Что изменилось?

По посмотрел на Тай Лунга долгим, изучающим взглядом.

— Я не Воин Дракона, — сказал он тихо.

Тай Лунг нахмурился.

— Но... ты же победил меня. Ты носишь этот титул.

— Ношу, — кивнул По. — Но это уже в прошлом. Я — прошлое этого титула. Моё время вышло.

Тай Лунг смотрел на него во все глаза.

— Я не понимаю.

— И не нужно, — По поднялся. — Это моя ноша. Не твоя.

Он подошёл к валуну и снова занял стойку.

— Если хочешь остаться — оставайся, — сказал он. — Смотри. Слушай. Может, что-то поймёшь. Но не пытайся быть мной. У тебя свой путь. Иди по нему.

И он ударил.

Тук.

Тай Лунг остался сидеть. Он смотрел, как По бьёт по камню, и в его голове крутились услышанные слова. «Перепутал следствие с предназначением». «Готов только брать». «Я — прошлое этого титула».

Что это значило? Что По имел в виду?

Ответов не было. Оставалось только смотреть и ждать.

А Шифу в это время сходил с ума.

Уже несколько дней он пытался достичь внутреннего покоя. Того самого состояния, о котором так часто говорил Огвей и которое сам Шифу, казалось, когда-то умел обретать. Но теперь, когда учителя не стало, что-то внутри сломалось. Покой ускользал, как вода сквозь пальцы.

И виной тому был этот проклятый стук.

Тук. Тук. Тук.

Шифу сидел в зале для медитаций, сжимая лапами виски. Перед ним стояла чаша с водой, но он уже не пытался поднять из неё капли. Это было бесполезно. Каждый раз, когда он приближался к нужному состоянию, из внутреннего дворика доносился очередной удар, и всё рассыпалось.

— Я больше не могу, — прошептал он. — Я не могу.

Он вскочил и выбежал из зала. Его маленькие лапки топали по каменным коридорам, как у разъярённого барсука. Вниз по лестнице, через сад, к внутреннему дворику.

По стоял перед валуном. Тук. Тук. Тук.

— ПО! — заорал Шифу.

Панда остановился. Обернулся.

— Мастер Шифу? Что-то случилось?

— Случилось! — Шифу подбежал к нему, трясясь от бешенства. — Твой стук! Он сводит меня с ума!

— Ой, — По виновато почесал затылок. — Простите. Я думал, вам не мешает.

— Не мешает?! — Шифу всплеснул лапами. — Я не могу медитировать! Я не могу достичь покоя! Из-за тебя! Из-за твоего бесконечного «тук-тук-тук»!

По вздохнул.

— Мастер Шифу, — начал он, — можно я скажу кое-что?

— Нет! — отрезал Шифу. — Ты скажешь что-нибудь глупое! Как обычно!

— Возможно, — По пожал плечами. — Но, может, всё-таки выслушаете?

Шифу хотел снова заорать, но сдержался. Он скрестил лапы на груди и смерил По испепеляющим взглядом.

— Ну? — процедил он.

По посмотрел на него. Потом на чашу, которую Шифу всё ещё сжимал в лапе. Потом снова на мастера.

— Не мне тебя учить, — тихо сказал он. — Но, может, проблема не снаружи, а внутри?

Шифу нахмурился.

— Что?

— Ну, — По сделал неопределённый жест, — вы говорите, что мой стук мешает вам достичь покоя. Но, может, дело не в стуке? Может, дело в том, что вы сами не можете успокоиться?

— Ты смеешь меня учить?! — взвился Шифу. — Ты, который два месяца бьёт по камню, как одержимый, смеешь говорить мне о внутреннем покое?!

— Я не учу, — По покачал головой. — Я просто предполагаю. Даже если убрать все раздражители — стук, шум, суету — достигнете ли вы покоя? Или найдёте другой повод для беспокойства?

Шифу открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Где-то глубоко внутри, под слоями гнева и усталости, шевельнулась неприятная мысль: а что, если панда прав?

Нет. Это было невозможно. Панда не мог быть прав. Панда был просто толстым, неотёсанным, вечно голодным существом, которое понятия не имело о тонкостях медитации.

И Шифу рассмеялся.

Сначала это был нервный, дёрганый смех. Потом он перерос в громкий, почти истерический хохот. Шифу смеялся, держась за живот, и слёзы катились по его щекам.

По смотрел на него с недоумением.

— Мастер Шифу? Вы в порядке?

— В порядке?! — Шифу захлёбывался смехом. — Ты!.. Ты, панда!.. Говоришь мне!.. О внутреннем покое!.. — Он снова захохотал. — Это самое смешное, что я слышал за последние сто лет!

— Ну, — По пожал плечами, — я рад, что развеселил вас.

Шифу отсмеялся, вытер слёзы и выпрямился.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Я думаю, что ты просто не хочешь прекращать тренировку. Поэтому придумываешь всякие глупости про «внутренние проблемы» и «пути».

По хмыкнул.

— Возможно, — согласился он. — Но, может, в каждой глупости есть доля... глупости?

Шифу фыркнул.

— Ты невыносим.

— Мне говорили.

— Я ухожу, — Шифу развернулся. — Но учти: если я снова услышу твой стук, когда буду медитировать...

— Вы снова придёте и будете кричать? — подсказал По.

Шифу замер. Потом, не оборачиваясь, бросил:

— Возможно.

И ушёл.

По проводил его взглядом и вздохнул. Потом повернулся к Тай Лунгу, который всё это время сидел в углу и молча наблюдал.

— Вот так, — сказал По. — Даже великие мастера иногда забывают о простых вещах.

— О чём? — спросил Тай Лунг.

— О том, что покой — это не отсутствие шума, — По посмотрел на небо. — Это умение слышать шум и оставаться спокойным.

Тай Лунг медленно кивнул.

— Ты говоришь, как Огвей, — сказал он.

По усмехнулся.

— Возможно, я слишком долго был рядом с ним.

Он снова занял стойку.

— Однажды, — тихо добавил он, — мне пришлось стать наставником. И знаешь, что я понял?

— Что?

— Что учить — это не значит говорить мудрые вещи. Это значит... — По ударил по камню. — Показывать путь.

Тук.

И снова — бесконечный ритм.

Тай Лунг остался сидеть в углу. Он смотрел на По, на его спину, на его кулак, и в его голове что-то медленно перестраивалось. Как старый механизм, который долго был сломан, а теперь, скрипя и ворча, начинал работать заново.

А По бил и думал о лисице по имени Чжэнь. О той, которой он однажды передал свой титул. О той, которая сейчас, в этой временной линии, даже не знала, что ей предстоит стать Воином Дракона.

«Всё идёт не так, как должно, — думал он. — Всё перепуталось».

Тук.

«Но, может, это и есть путь. Путь, который я должен пройти заново».

Тук.

«Чтобы спасти тех, кого люблю».

Тук.

И камень трещал под его кулаком, как скорлупа огромного ореха. А где-то далеко, в тёмных залах Гунмэня, лорд Шэнь склонялся над картой Китая, и его красные глаза горели предвкушением.

Две судьбы приближались к точке пересечения.

Но пока об этом не знал никто.

Глава 11

Глава 11. Сталь, Кровь и Тень из Прошлого

Деревня Цаоцзяо пряталась в складках холмов, как испуганный зверёк. Она была маленькой — три десятка дворов, обнесённых покосившимся частоколом, несколько рисовых полей, спускающихся к реке, и кузница, из трубы которой поднимался тонкий дымок. Жители её — в основном зайцы, козы и пара трудолюбивых бобров — жили тихо и мирно, выращивая рис и торгуя с проезжими караванами.

Но в тот день тишина была разорвана.

Наёмники пришли на рассвете, когда туман ещё лежал на полях, а петухи только начинали прочищать горла. Их было около двадцати — волки, хорьки, кабаны, все как на подбор злые, голодные до наживы и отлично вооружённые. Они ворвались в деревню без предупреждения, вышибая двери, опрокидывая телеги, хватая всё, что блестело или хотя бы выглядело ценным.

— Металл! — орал предводитель, огромный седой волк с рваным ухом. — Всё, что железное! Сохи, ножи, гвозди — тащите всё!

Кузнец-бобр, старый мастер по имени Бэй, попытался защитить свою кузницу. Он выскочил на порог с молотом в лапах, но его сбили с ног, отобрали молот и начали выносить из мастерской всё: заготовки, инструменты, даже старую наковальню, которую с трудом подняли четверо кабанов.

— Отпустите! — кричал Бэй, цепляясь за ногу одного из грабителей. — Это всё, что у меня есть!

Волк с рваным ухом отшвырнул его, как котёнка. Бэй ударился о стену и сполз на землю, из носа потекла кровь.

— Заткнись, старик, — процедил волк. — Радуйся, что живой.

Деревенские попрятались по домам, затаив дыхание. Никто не решался выйти. Против вооружённых наёмников с ножами и дубинами не попрёшь с голыми лапами.

Но помощь пришла оттуда, откуда её не ждали.

Неистовая Пятёрка возвращалась из патруля. Они шли по холмам, когда Журавль, летевший впереди, заметил дым. Не обычный утренний дым из печных труб, а чёрный, жирный — такой, какой бывает, когда горит солома или разграбленный дом.

— Внизу, у реки! — крикнул он, снижаясь. — Деревня! Похоже, нападение!

Тигрица остановилась, прислушалась. Ветер донёс далёкие крики, звон металла, собачий лай.

— Наёмники, — определила она. — Быстро! Выдвигаемся!

Пятёрка рванула вниз по склону. Они двигались как единое целое: Тигрица впереди, Обезьяна и Богомол по флангам, Гадюка скользила по траве, Журавль прикрывал с воздуха. За месяцы тренировок они научились действовать слаженно, и сейчас эта слаженность могла спасти жизни.

Но когда они ворвались в деревню, то увидели нечто странное.

Наёмники уже не грабили. Они лежали.

Точнее, большинство из них. Волки и хорьки были разбросаны по главной улице, как тряпичные куклы. Некоторые стонали, другие лежали без движения. Кабан, который тащил наковальню, висел на заборе, запутавшись в собственных портупеях. Его глаза были закрыты, а из пасти вырывался хриплый храп.

А посреди всего этого хаоса стоял Тай Лунг.

Он был покрыт пылью и кровью — не своей. Его жёлтые глаза горели мрачным огнём, а лапы были сжаты в кулаки. У его ног лежал предводитель наёмников, тот самый седой волк с рваным ухом. Он был в сознании, но выглядел так, будто его прогнали через мельницу.

— Кто... кто ты такой? — прохрипел волк.

Тай Лунг наклонился к нему. Его лицо было в сантиметре от морды поверженного.

— Я тот, кто больше не хочет разрушать, — произнёс он. — Но у меня всё ещё отлично получается.

Он разжал лапу, и волк потерял сознание.

Пятёрка замерла на краю деревни, не веря своим глазам.

— Это... Тай Лунг? — прошептал Обезьяна.

— Он защищает деревню? — недоверчиво спросил Богомол.

— Похоже на то, — медленно произнесла Тигрица.

Тай Лунг заметил их. Он выпрямился, отряхнул лапы и посмотрел на Пятёрку с лёгкой усмешкой.

— Вы опоздали, — сказал он.

— Что ты здесь делаешь? — Тигрица выступила вперёд. — Как ты вообще оказался в этой деревне?

— Я шёл за вами, — спокойно ответил Тай Лунг. — Ну, не совсем за вами. Просто шёл. Думал о всяком. А тут — эти.

— И ты решил защитить деревню? — в голосе Тигрицы звучало недоверие.

— Я решил проверить, получится ли у меня, — Тай Лунг посмотрел на свои лапы. — Получилось.

— Зачем?

Тай Лунг пожал плечами.

— Панда сказал: «Путь Воина Дракона — защищать». Я решил попробовать. — Он сделал паузу. — Ощущения... странные.

— Какие? — спросила Гадюка.

— Приятные, — признался Тай Лунг. — Как будто внутри что-то разжалось. Я не знаю, как это объяснить.

Пятёрка переглянулась. Происходящее не укладывалось в голове. Тай Лунг, величайший злодей их времени, только что защитил мирную деревню от наёмников. И, судя по его лицу, он сам был удивлён не меньше их.

— Что с ними делать? — спросил Журавль, кивая на лежащих наёмников.

— Связать, — распорядилась Тигрица. — И допросить. Они должны были прийти не просто так. Кто-то их послал.

Наёмников связали. Деревенские жители, осмелев, выбрались из укрытий. Кузнец Бэй, держась за разбитый нос, подошёл к Тай Лунгу и поклонился.

— Спасибо, воин, — сказал он. — Вы спасли нас.

Тай Лунг замер. Он смотрел на старого бобра, и на его лице отразилась целая гамма чувств. Никто и никогда не благодарил его. Никто и никогда не кланялся ему с искренней признательностью. Только страх, ненависть, презрение. А теперь...

— Я... — он запнулся. — Я не воин. Просто... проходил мимо.

— Воин, — настойчиво повторил Бэй. — Вы защитили нас. Значит, воин.

Тай Лунг отвернулся. В горле застрял комок. Он не знал, что ответить.

Тигрица, наблюдавшая за этой сценой, почувствовала, как её отношение к Тай Лунгу начинает меняться. Медленно, очень медленно. Но всё же.

— Помогите связать остальных, — сказала она, отворачиваясь. — И найдите, у кого из них можно узнать, кто их послал.

Допрос начали через час. Седой волк, которого привели в чувство ведром холодной воды, оказался крепким орешком. Он злобно скалился, отказываясь говорить.

— Можешь молчать сколько угодно, — Тигрица сидела напротив него, поигрывая когтями. — У меня есть время.

— У тебя время кончится, когда сюда придёт лорд Шэнь, — процедил волк.

Тигрица замерла.

— Шэнь? — переспросила она.

— Ах, ты уже слышала о нём, — волк оскалился. — Тогда знаешь: это только начало. Он построит пушки. Много пушек. И тогда от вашей жалкой Долины не останется даже воспоминаний.

— Зачем ему металл? — спросил Богомол.

— Для пушек, — волк рассмеялся. — Для больших, страшных пушек. Металл нужен для стволов. Древесный уголь — для пороха. Всё остальное — для ядер.

— Где он строит их? — Тигрица наклонилась ближе.

— В Гунмэне, — волк сплюнул. — Но вы туда не доберётесь. У лорда Шэня целая армия. А скоро будет ещё больше. Он скупает наёмников по всему Китаю.

Пятёрка переглянулась. Новости были тревожными. О лорде Шэне ходили разные слухи: говорили, что он изгнанный аристократ, что он одержим идеей завоевания, что его жестокость не знает границ. Но одно дело — слухи, и совсем другое — подтверждение из первых уст.

— Нужно рассказать Шифу, — сказала Гадюка.

— И панде, — добавил Журавль.

— Панде плевать, — отрезала Тигрица. — Он занят своим камнем.

— И всё же, — настаивал Журавль, — он Воин Дракона. Он должен знать.

Тигрица вздохнула.

— Ладно. Вернёмся — расскажем. Но что-то мне подсказывает, что он ответит.

— «У меня своя битва», — хором произнесли Обезьяна и Богомол.

— Именно.

А в Гунмэне, в тёмных каменных залах, лорд Шэнь наблюдал за рождением своей армии.

Первая пушка уже была готова. Она стояла в центре внутреннего двора — огромная, чугунная, изрыгающая запах серы и металла. Мастера-волки полировали её ствол, проверяли лафет, засыпали порох в зарядную камору.

— Готово, лорд Шэнь, — доложил главный инженер, поклонившись.

Павлин медленно подошёл к пушке. Его белоснежное оперение контрастировало с мрачной чернотой орудия. Он провёл когтем по холодному металлу, и его красные глаза загорелись.

— Она прекрасна, — прошептал он. — Прекрасна и ужасна.

— Испытания проведём на западных склонах, — продолжал инженер. — Там есть старые стены, на которых можно проверить мощь.

— Не нужно, — Шэнь покачал головой. — Я хочу сразу показать, на что она способна. На живой цели.

Инженер побледнел.

— Лорд?

— Найди мне деревню, — сказал Шэнь. — Любую. Желательно поближе к Долине Мира. Ту, что посмеет сопротивляться. Или ту, что не заплатит дань. — Он улыбнулся. — Мне нужна демонстрация.

— Но... — инженер замялся, — там же мирные жители...

— Мирные жители, — повторил Шэнь, пробуя эти слова на вкус. — Знаешь, что я понял за свою жизнь? Мирных жителей не бывает. Бывают только те, кто служит, и те, кто мешает. — Он посмотрел на инженера в упор. — Первые получают награду. Вторые — ядро в лоб.

Инженер сглотнул и поклонился.

— Будет сделано, лорд Шэнь.

Он поспешно ушёл, оставив павлина наедине с пушкой. Шэнь поднял голову и посмотрел на небо. Оно было затянуто дымом от кузнечных горнов.

— Скоро, — прошептал он. — Совсем скоро.

И его смех — резкий, рваный, безумный — разнёсся по каменным залам.

Вечером Пятёрка вернулась во Дворец. Они принесли весть о нападении, о наёмниках, о лорде Шэне и его пушках.

Шифу выслушал их молча. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тревога.

— Это хуже, чем я думал, — сказал он. — Шэнь всегда был амбициозным. Но чтобы строить пушки...

— Нам нужно готовиться к войне, — сказала Тигрица.

— Война — это то, чего я хотел избежать всю свою жизнь, — Шифу покачал головой. — Но, видимо, не всегда всё зависит от нас.

Он посмотрел в сторону внутреннего дворика, откуда по-прежнему доносился ритмичный стук.

— Что будем делать с пандой? — спросил Обезьяна.

— Ничего, — ответил Шифу. — Пусть тренируется.

— Но, мастер...

— Он готовится к чему-то, о чём мы не знаем, — перебил Шифу. — И, возможно, именно это нас спасёт. А возможно — нет. Но сейчас не время для споров. Сейчас время для действий.

Он повернулся к Тай Лунгу, который стоял в тени у дверей.

— А ты? — спросил Шифу. — Что ты будешь делать?

Тай Лунг медленно вышел на свет.

— Я хочу помочь, — сказал он.

В зале повисла тишина.

— Помочь? — переспросила Тигрица. — Ты?

— Да, — Тай Лунг кивнул. — Я знаю, что вы мне не верите. И я знаю, что у вас есть на то причины. Но я... — Он сделал паузу. — Я попробовал защищать. И это было... правильно. Я хочу ещё.

Шифу смотрел на него долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Посмотрим, насколько тебя хватит.

А из внутреннего дворика доносился стук. Тук. Тук. Тук.

По продолжал бить.

Он слышал разговоры, но не вмешивался. Его мысли были далеко — там, где в небе зрела катастрофа.

«Война с Шэнем — это только начало, — думал он. — Если я не остановлю метеорит, всё это будет бессмысленно».

Тук. Тук. Тук.

— Недостаточно, — шептал он. — Всё ещё недостаточно.

И камень под его кулаком трещал, как предупреждение.

Глава 12

Глава 12. Гром над Водой

Деревня называлась Наньшуй — «Южные Воды». Она стояла на берегу извилистой реки, впадающей в море, и славилась своими рыбаками, гончарами и искусными ткачихами. Её жители никогда не воевали. Они не умели держать меч и не знали, с какой стороны браться за копьё. Их оружием были сети, вёсла и молитвы духам воды.

Но у лорда Шэня не было жалости к тем, кто не умеет сражаться.

Пушка ударила на рассвете.

Первый снаряд пролетел над рекой, оставляя в небе дымный след, и врезался в центр деревни. Взрыв разнёс гончарную мастерскую, подняв в воздух облако черепков и пыли. Второй снаряд попал в рыбацкий причал, разметав лодки в щепки. Третий — в храм духов воды, и тот рухнул, как подкошенный.

Жители Наньшуя бежали. Они бросали дома, вещи, скот. Матери хватали детей, старики опирались на посохи, рыбаки тащили раненых. Паника катилась по улицам, как огонь по сухой траве.

— Бегите! — кричал кто-то. — Бегите, пока целы!

А с холма, где расположилась батарея, лорд Шэнь наблюдал за разрушением. Его белоснежные перья развевались на ветру, а красные глаза отражали пламя пожаров.

— Прекрасно, — прошептал он. — Просто прекрасно.

Рядом с ним, сгорбившись, стояла Вещунья. Старая коза с мутными, но пронзительными глазами опиралась на сучковатый посох. Её губы шевелились, будто она читала невидимую молитву.

— Ты видела? — Шэнь повернулся к ней. — Видела мощь, которую я создал?

— Я видела, — ответила Вещунья. — И я видела то, что будет.

— Ну конечно, — Шэнь усмехнулся. — Ты всегда видишь то, что будет. И что же на этот раз?

Вещунья подняла на него глаза. В них не было страха. Только печаль.

— Твоё поражение близко, — сказала она.

Шэнь замер. Его улыбка дрогнула.

— Ты уже говорила это, — процедил он. — Много лет назад. И что? Я жив. Я силён. У меня армия. У меня пушки.

— Пушки не спасут тебя от судьбы, — Вещунья покачала головой. — Воин, рождённый чёрно-белым, идёт. Он уже близко.

— Воин, рождённый чёрно-белым, — с горечью повторил Шэнь. — Всю жизнь я слышу эту чушь. Из-за неё я потерял всё: титул, семью, уважение. Из-за неё я стал изгоем.

— Изгоем ты стал из-за своих поступков, — возразила Вещунья. — Пророчество лишь указало путь. Ты сам выбрал, как по нему идти.

— Я выбрал месть! — выкрикнул Шэнь. — И я получу её! Весь Китай склонится передо мной!

— Весь Китай склонится перед прахом, — тихо произнесла Вещунья. — И в этом прахе ты не найдёшь ни славы, ни покоя.

Шэнь развернулся и ударил крылом по пустой бамбуковой клетке, стоявшей рядом. Клетка разлетелась в щепки.

— Молчи! — рявкнул он. — Я не желаю слушать твои бредни!

Вещунья вздохнула.

— Слушать или нет — твой выбор, — сказала она. — Но от этого пророчество не изменится.

Она повернулась и медленно пошла прочь, опираясь на посох. Её сгорбленная фигура скрылась в дыму, а Шэнь остался стоять на холме, сжимая в когтях обломок клетки.

— Чёрно-белый, — прошипел он. — Я уничтожил всех панд. Всех до единой. Не осталось никого, кто мог бы угрожать мне.

Он посмотрел на горящую деревню.

— Остался только один, — добавил он тихо. — И я знаю, где его найти.

Через три дня после разрушения Наньшуя в Нефритовый Дворец прибыл гонец. Это был запыхавшийся журавль-почтальон с обгоревшим крылом. Он влетел в главный зал, где Шифу как раз обсуждал с Пятёркой план обороны, и рухнул на пол.

— Мастер Шифу! — выдохнул он. — Лорд Шэнь... его пушки... они уничтожили Наньшуй!

Шифу побледнел.

— Деревню? Целиком?

— Почти, — журавль с трудом поднялся. — Жители бежали, но... многие погибли. Те, кто не успел. А теперь Шэнь собирает флот. Он движется сюда, вдоль побережья!

— Флот? — Тигрица выступила вперёд. — Сколько кораблей?

— Десятки! — журавль закашлялся. — Двадцать, может, тридцать. И на каждом — пушки. Много пушек!

В зале повисла тяжёлая тишина. Пятёрка переглядывалась, осознавая масштаб угрозы.

— Это война, — произнёс Обезьяна. — Настоящая война.

— И у нас нет армии, — добавил Богомол.

— У нас есть мы, — твёрдо сказала Тигрица. — И этого достаточно.

Шифу поднял лапу, призывая к тишине.

— Недостаточно, — сказал он. — Пушки — это то, с чем мы ещё не сталкивались. Они бьют издалека. Они разрушают стены. Если мы встретим Шэня у Дворца, он сровняет его с землёй, даже не приближаясь.

— Тогда где? — спросила Гадюка.

Шифу прошёл к столу, на котором была разложена карта провинции. Он ткнул лапой в точку на побережье.

— Здесь, — сказал он. — У моря. Там, где скалы сжимают берег в узкую полосу. Кораблям придётся подойти близко, чтобы высадить десант. И пушки не смогут стрелять прицельно из-за скал.

— Значит, мы устроим засаду? — уточнил Журавль.

— Да. Встретим их на берегу. Не дадим высадиться. — Шифу обвёл всех взглядом. — Это рискованно. Очень рискованно. Но другого выхода я не вижу.

— А Воин Дракона? — спросила Тигрица.

— Панда?

— Да. Может, пора позвать его?

Шифу покачал головой.

— Он не пойдёт.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю, — Шифу вздохнул. — Он скажет, что занят. Что у него своя битва. И, возможно, будет прав.

— Прав?! — взвился Обезьяна. — Какая может быть битва важнее, чем спасение Долины от сумасшедшего павлина с пушками?!

Шифу посмотрел в сторону внутреннего дворика. Оттуда доносился ритмичный стук.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но у меня есть подозрение, что когда-нибудь мы это узнаем. А пока... — он выпрямился. — Мы справимся сами.

— Сами, — повторила Тигрица. — Против тридцати кораблей с пушками.

— Да, — Шифу кивнул. — И у нас есть преимущество.

— Какое?

— Мы сражаемся за дом.

Тай Лунг, всё это время стоявший в тени, сделал шаг вперёд.

— Я пойду, — сказал он.

Все обернулись.

— Ты? — Тигрица вскинула бровь.

— Да, — Тай Лунг обвёл их взглядом. — Я знаю, что я не заслужил вашего доверия. Но я хочу быть полезным. И я умею сражаться.

Шифу долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдёшь с нами.

— Но, мастер! — возмутился Обезьяна. — Он же...

— Он доказал свою полезность в Цаоцзяо, — перебил Шифу. — И нам нужен каждый воин. Каждый. — Он сделал паузу. — Даже если этот воин когда-то был нашим врагом.

Тай Лунг опустил голову.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Не благодари, — отрезал Шифу. — Просто не облажайся.

Подготовка заняла два дня. За это время Пятёрка собрала припасы, проверила оружие, провела разведку побережья. Журавль несколько раз летал к морю, наблюдая за приближением флота Шэня. Кораблей было действительно много — тяжёлые, с высокими бортами и рядами пушечных портов. Они шли медленно, но неотвратимо, как грозовая туча.

— Через сутки будут у берега, — доложил Журавль, вернувшись из очередного полёта.

— Значит, выдвигаемся завтра на рассвете, — решил Шифу.

В ту ночь во Дворце почти никто не спал. Пятёрка сидела в главном зале, проверяя снаряжение. Шифу медитировал, но без особого успеха — впрочем, теперь он хотя бы не злился из-за стука. Просто привык.

Тай Лунг вышел во внутренний дворик. По всё ещё был там. Он стоял перед новым валуном — огромным, с вкраплениями кварца — и наносил удары. Каждый удар был сильнее предыдущего. Каждый — точнее.

— Ты не устал? — спросил Тай Лунг, усаживаясь у стены.

— Устал, — ответил По, не оборачиваясь. — Но это не важно.

— Скоро будет битва. Ты знаешь?

— Знаю.

— И не пойдёшь?

По остановился. Опустил кулак. Повернулся к Тай Лунгу.

— Не пойду, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я готовлюсь, — По посмотрел на свои лапы. — К тому, что важнее битвы.

— Что может быть важнее битвы за Долину? — Тай Лунг нахмурился.

По молчал несколько секунд. Потом покачал головой.

— Не могу сказать, — произнёс он. — Пока не могу.

— Почему?

— Потому что ты не поверишь. И никто не поверит. А если поверите — начнёте задавать вопросы, на которые я не смогу ответить. — По вздохнул. — Поэтому просто... доверьтесь мне. Хотя бы немного.

Тай Лунг смотрел на него долго, изучающе. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я не буду спрашивать.

— Спасибо.

— Но знаешь что? — Тай Лунг развернулся к выходу. — Если мы проиграем Шэню, твоя тайна уже никому не понадобится. Потому что Долины просто не будет.

По ничего не ответил. Он повернулся к камню и снова ударил.

Тук.

Тай Лунг ушёл.

На рассвете следующего дня Пятёрка, Шифу и Тай Лунг выдвинулись к морю. Жители Долины провожали их молчаливыми взглядами. В воздухе пахло солью и тревогой.

Берег встретил их шумом волн и криками чаек. Скалы, о которых говорил Шифу, действительно сжимали пляж в узкую полосу, усыпанную галькой. Идеальное место для засады.

— Журавль, — скомандовал Шифу, — разведай обстановку.

Журавль взмыл в небо и через несколько минут вернулся.

— Флот на горизонте! — крикнул он. — Они идут сюда!

Шифу сжал посох.

— Занять позиции! — приказал он. — Встретим их здесь. И пусть попробуют ступить на нашу землю.

Пятёрка рассредоточилась по скалам. Тай Лунг занял место рядом с Тигрицей.

— Нервничаешь? — спросила она.

— Немного, — признался он.

— Это хорошо. Значит, тебе не всё равно.

Она посмотрела на него, и в её глазах впервые не было ненависти.

— Постарайся не умереть, — сказала она.

— Постараюсь.

А вдалеке, на горизонте, уже показались тёмные силуэты кораблей. Они приближались медленно, но неотвратимо, как судьба.

А в Долине Мира, во внутреннем дворике, По продолжал бить камень.

Тук. Тук. Тук.

И в этом звуке было всё: тревога за друзей, горечь от бессилия, но и упрямая, несгибаемая надежда.

— Я должен, — шептал он. — Я должен продолжать.

Тук.

Камень треснул.

— Даже если весь мир рушится.

Тук.

— Даже если никто не понимает.

Тук.

— Я должен быть готов.

И звук его ударов разносился над пустыми улицами, как эхо будущей битвы. Как обещание, которое он дал самому себе.

Как молитва, которую никто не слышал.

Глава 13

Глава 13. Неотвратимость в Соломенной Шляпе

Битва началась с грохота, который, казалось, расколол само небо.

Первый залп пушек Шэня обрушился на скалы, где укрылись защитники Долины. Каменные осколки брызнули во все стороны, как шрапнель. Оглушённые, ослеплённые, Пятёрка и их союзники прижались к земле, пытаясь укрыться от смертоносного дождя.

— Держитесь! — крикнул Шифу, перекрикивая грохот. — Не высовывайтесь!

Но пушки били снова и снова. Корабли Шэня выстроились полукругом, и их орудия методично перемалывали берег, превращая его в лунный пейзаж. Скалы крошились, как сухое печенье. Галька плавилась от жара. Воздух наполнился запахом серы и горелого дерева.

— Мы не можем здесь оставаться! — закричала Тигрица, прижимаясь к валуну. — Они нас похоронят!

— Нужно отступать! — вторил Обезьяна, прячась за обломком скалы.

— Куда?! — рявкнул Богомол. — Позади море, а впереди — пушки!

— Лучше море, чем ядро в лоб! — взвизгнул Обезьяна.

Шифу попытался выглянуть из-за укрытия, но очередной залп заставил его нырнуть обратно. Его посох был переломлен пополам — осколком каменной шрапнели. Морда мастера была в крови, мех опалён.

— Журавль! — крикнул он. — Разведай!

Журавль, тяжело дыша, взмыл в воздух, но тут же был вынужден спикировать обратно — над берегом летали ядра, и каждое могло разорвать его на куски.

— Они слишком плотно бьют! — доложил он, приземляясь рядом с Шифу. — Никакой возможности подобраться!

— Это конец, — прошептала Гадюка, сворачиваясь в кольцо. — Мы проиграли.

Тай Лунг лежал за обломком скалы, прижимая лапу к боку. Осколок ядра, разорвавшегося рядом, пробил ему плечо. Кровь текла по полосатой шкуре, оставляя тёмную дорожку на гальке. Он стиснул зубы, пытаясь не стонать.

— Тай Лунг! — Тигрица подползла к нему. — Ты ранен!

— Пустяки, — прохрипел он, хотя лицо его было белым от боли. — Просто царапина.

— Это не царапина! У тебя осколок в плече!

— Я сказал, пустяки! — он попытался подняться, но ноги не слушались.

А с кораблей уже доносился смех.

Лорд Шэнь стоял на носу флагманского судна, вцепившись когтями в борт. Его белоснежные перья трепетали на ветру, а красные глаза сияли торжеством.

— Видите?! — кричал он, обращаясь к своим наёмникам. — Вот она, ваша хвалёная Долина Мира! Вот ваши великие воины! Они прячутся за камнями, как крысы!

Он расхохотался, запрокинув голову.

— Огонь! — скомандовал он. — Сровняйте их с землёй!

Пушкари бросились исполнять приказ. Запалы зашипели, и новые ядра устремились к берегу.

Тай Лунг, превозмогая боль, поднял голову. Он видел, как одно из ядер летит прямо в их сторону. Оно было огромным, чёрным, неумолимым. Время, казалось, замедлилось.

— Бегите... — прошептал он, но голос его сорвался.

Он закрыл глаза.

И тут всё стихло.

Не сразу. Сначала он услышал какой-то странный звук — не взрыв, не свист, не грохот. А что-то другое. Что-то, похожее на... шаги.

Медленные, тяжёлые, уверенные.

Тай Лунг открыл глаза.

По берегу, прямо через дым и пыль, шёл По.

Он был без доспехов, без оружия. Только старая соломенная шляпа, которую он, видимо, подобрал где-то по дороге, висела у него на голове, закрывая лицо тенью. Его шаги были спокойными, размеренными, будто он вышел не на поле боя, а на утреннюю прогулку.

— Панда, — выдохнула Тигрица.

— Он пришёл, — прошептал Журавль.

— Наш Воин Дракона, — добавила Гадюка.

И все они — Пятёрка, Шифу, Тай Лунг — почувствовали, как волна облегчения прокатывается по их телам. Странное, нелогичное облегчение. Ведь что мог сделать один панда против целого флота?

Но они знали.

Они уже видели.

Шэнь тоже увидел его. Его смех оборвался, как отрезанный. Он вцепился в борт корабля, вглядываясь в фигуру на берегу.

— Кто это? — прошипел он. — Кто посмел выйти навстречу моим пушкам?

Один из наёмников, волк с подзорной трубой, побледнел.

— Это... это панда, лорд Шэнь, — проговорил он дрожащим голосом.

— Панда?!

Шэнь почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Не от ветра. Не от морских брызг. А от чего-то иного. От того, что жило в его сердце уже много лет.

Страх.

— Воин, рождённый чёрно-белым, — прошептала Вещунья, стоявшая за его спиной.

— Замолчи! — рявкнул Шэнь, оборачиваясь. — Это просто совпадение! Просто какой-то бродячий панда!

— Таких совпадений не бывает, — покачала головой коза. — Он здесь. Твоя судьба.

— Моя судьба — пушки! — Шэнь ткнул крылом в сторону берега. — И я докажу это!

Он повернулся к пушкарям.

— ОГОНЬ! — заорал он. — ВСЕ ОРУДИЯ — ПО ПАНДЕ! НЕМЕДЛЕННО!

Пушкари замешкались. Некоторые из них уже слышали легенды о Воине Дракона. Но приказ лорда был ясен.

— Пли! — скомандовал старший канонир.

И пушки выстрелили.

Десятки ядер устремились к берегу. Воздух наполнился свистом и грохотом. Шифу зажмурился. Тигрица вскрикнула. Тай Лунг, превозмогая боль, попытался подняться, чтобы увидеть...

Но По не сдвинулся с места.

Он стоял на берегу, опустив голову, и его дыхание было ровным, как у спящего. Вокруг него бушевал хаос, но внутри — тишина. Та самая тишина, которую он искал все эти месяцы. Тот самый покой, о котором говорил Огвей.

Внутренний покой.

Он поднял ладонь.

Первое ядро ударило в неё — тяжёлое, чугунное, летящее со скоростью, способной пробить каменную стену. Но По не сдвинулся. Его ладонь мягко приняла ядро, погасила инерцию, и он провернул его вокруг своей оси, как гончар проворачивает глиняный горшок.

Ядро замерло.

На мгновение оно просто лежало в его ладони, тяжёлое и беспомощное.

А потом По подбросил его в воздух. Не сильно. Просто подкинул. И когда ядро опустилось на уровень его груди, он ударил.

Тот самый удар.

Тот, который он оттачивал сто тысяч раз.

Ядро превратилось в пыль.

Не в осколки. Не в куски. В пыль. Мелкую, чёрную, невесомую пыль, которая осыпалась на берег, как странный дождь.

Тишина.

На всём побережье наступила тишина. Даже волны, казалось, перестали биться о скалы. Даже чайки умолкли.

Шифу смотрел на По, и его глаза были широко распахнуты. В них отражалось то, что он только что увидел. Не просто сила. Не просто техника. А нечто иное. Нечто, к чему он сам стремился всю жизнь.

— Внутренний покой, — прошептал он. — Он достиг его.

— Что? — переспросила Тигрица.

— Полный контроль, — Шифу не отрывал взгляда от По. — Абсолютное спокойствие. Он не сражался с ядром. Он принял его. Погасил его энергию. И вернул.

— Это... это возможно? — прошептал Журавль.

— Я думал, что нет, — Шифу медленно покачал головой. — Но он только что доказал обратное.

На кораблях началась паника. Наёмники бросали оружие, смотрели на берег, не веря своим глазам. Одно дело — сражаться с воинами. Другое — с тем, кто превращает пушечные ядра в пыль голыми лапами.

— Что вы стоите?! — заорал Шэнь. — Огонь! Огонь, я сказал!

— Лорд, — дрожащим голосом произнёс канонир, — он... он уничтожил ядро. Голыми лапами!

— Значит, стреляйте ещё! Больше! Всеми пушками сразу!

Пушкари снова зарядили орудия. Но их лапы дрожали.

А По тем временем сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё.

Он шёл прямо к воде, прямо к флоту, и его соломенная шляпа по-прежнему скрывала лицо. Шёл медленно, но каждый его шаг отдавался в сердцах врагов, как удар колокола.

— Ты бежал, — произнёс По, и его голос, усиленный чем-то, что не было ци, разнёсся над водой. — Ты бежал от страха. От страха перед пандами. И в своей ненависти и ужасе ты уничтожал их.

Шэнь замер. Его когти впились в деревянный борт.

— Замолчи! — прошипел он.

— Ты думал, что сможешь изменить судьбу, — продолжал По, подходя ближе. — Ты думал, что если убьёшь всех, кого боишься, страх исчезнет. Но страх не исчез. Он вырос. Он сожрал тебя изнутри.

— ЗАМОЛЧИ! — заорал Шэнь.

— И куда тебя привела твоя ненависть? — По остановился у кромки воды. — Снова к панде. Ко мне. Я — твоя судьба, Шэнь. Я — сама неотвратимость.

Он поднял голову, и Шэнь увидел его глаза.

Зелёные. Спокойные. Неумолимые.

И павлин ощутил то, чего не ощущал уже много лет. Настоящий, животный, парализующий ужас.

— ОГОНЬ! — взвизгнул он. — ОГОНЬ ПО НЕМУ! ВСЕМ! СРАЗУ!

И пушки выстрелили.

Всё, что было у Шэня. Все орудия. Все ядра. Весь запас смерти.

Но По уже был в воздухе.

Он прыгнул вперёд, навстречу летящим ядрам, и его лапы задвигались с невероятной скоростью. Первое ядро он встретил ударом в лоб — оно разлетелось в пыль. Второе — поймал и швырнул обратно, на корабль, разнеся палубу в щепки. Третье — отбил в сторону, и оно попало в мачту другого судна, переломив её пополам.

Он двигался, как вихрь. Как неотвратимая сила, для которой не существовало преград. Каждое ядро, которое должно было убить его, становилось его оружием. Он ловил их, разбивал, отправлял обратно — и флот Шэня начал разрушаться.

Один за другим корабли вспыхивали, переворачивались, шли ко дну. Наёмники прыгали в воду, пытаясь спастись. Огонь пожирал паруса и мачты. Дым застилал небо.

Шэнь стоял на горящей палубе своего флагмана, глядя на приближающуюся фигуру. По медленно шёл к нему по воде. Нет, не по воде — по обломкам, по тонущим кораблям, по головам поверженных врагов.

— Прочь! — закричал Шэнь, отступая. — Прочь от меня!

Но отступать было некуда. Позади — только море. Впереди — только По.

— Я не хотел, — прошептал Шэнь, и в его голосе слышались слёзы. — Я не хотел, чтобы всё так вышло.

— Ты сам выбрал этот путь, — сказал По, останавливаясь перед ним. — И теперь он закончился.

Он поднял лапу.

— Прощай, лорд Шэнь.

Удар.

Флагман разлетелся в щепки.

Когда дым рассеялся, на берегу стояла тишина. Волны лениво накатывали на гальку, смывая следы битвы. От флота Шэня не осталось ничего, кроме обломков, качающихся на воде.

По стоял на берегу, стряхивая пыль с лап. Его соломенная шляпа съехала набок, но он даже не поправил её.

Пятёрка, Шифу и Тай Лунг смотрели на него, не в силах произнести ни слова.

— Ну, — По нарушил тишину, — кажется, я немного опоздал. Вы в порядке?

Шифу медленно, очень медленно кивнул.

— Мы... да, — выдавил он. — Мы в порядке.

— Хорошо, — По улыбнулся. — Тогда я, пожалуй, вернусь к тренировке. У меня там камень остался недобитый.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя за спиной дымящиеся обломки и ошеломлённых воинов.

Тай Лунг, превозмогая боль в плече, смотрел ему вслед.

— Он... — прошептал он, — он только что уничтожил целый флот.

— Да, — отозвалась Тигрица, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. — И, кажется, он даже не вспотел.

— Кто же он такой? — спросил Обезьяна.

Никто не ответил.

А вдалеке, на фоне заходящего солнца, По шагал по берегу, и его соломенная шляпа покачивалась в такт шагам.

Он возвращался к своему камню.

К своему единственному удару.

К своей судьбе.

Глава 14

Глава 14. Легенда, Которая Бьёт Камень

Слава распространялась быстро.

Сначала — шёпотом. В лапшичной мистера Пинга, на рынке, у колодца, в чайных домах. Жители Долины Мира, ещё вчера посмеивавшиеся над «сумасшедшей пандой, которая бьёт камни», теперь передавали друг другу невероятные истории. Истории, от которых у слушателей открывались рты, а у рассказчиков дрожали голоса.

— Говорят, он поймал пушечное ядро голой лапой!

— Не поймал, а разбил! В пыль! В мелкую-мелкую пыль!

— А потом пошёл по воде, как по земле, и разнёс весь флот!

— Один! Против тридцати кораблей!

— Он не шёл по воде. Он летел. Прыгал с корабля на корабль, как кузнечик!

— Да что ты понимаешь! Я сам видел! Мой троюродный брат был на берегу! Он говорит, что панда одной лапой поднял целый корабль и швырнул его в другой!

— Врёшь!

— Клянусь пельменями!

Слухи росли, как снежный ком. Каждый новый рассказчик добавлял что-то от себя: кто-то — подробности, кто-то — преувеличения, а кто-то — и откровенные небылицы. Но одно оставалось неизменным: Воин Дракона, тот самый толстый панда, над которым все смеялись, оказался существом невероятной, почти божественной силы.

Те, кто раньше избегал По или посмеивался над ним, теперь при встрече с ним кланялись в пояс. Крольчихи-мамаши показывали на него своим детёнышам:

— Вот, смотри, это великий Воин Дракона. Он защищает нас. Если будешь хорошо есть морковку, вырастешь таким же сильным.

Детёныши смотрели на По, который брёл по улице с очередным валуном на спине, и их глаза наполнялись благоговением.

— А почему он такой грязный? — спрашивал кто-нибудь из малышей.

— Потому что он тренируется, — отвечала мама. — Великие воины всегда грязные.

Сам По не замечал перемен. Точнее, замечал, но не придавал значения. Его мир по-прежнему состоял из двух вещей: он и камень. Всё остальное было шумом, фоном, помехами, которые он научился отсекать ещё в первые недели тренировок.

Он вставал на рассвете, съедал миску риса (иногда — принесённую отцом лапшу), выходил во дворик и начинал. Тук. Тук. Тук. До полудня. До заката. До темноты.

Камни, которые он разбивал, становились всё твёрже. Он искал их в горах, у рек, в заброшенных каменоломнях. Гранит, базальт, кварцит, железняк. Всё, что могло выдержать его удар хоть сколько-нибудь долго.

Но даже самые крепкие породы сдавались. Через день. Через два. Через неделю.

— Недостаточно, — шептал По, глядя на очередную груду обломков. — Всё ещё недостаточно.

Он не знал, сколько ударов уже нанёс. Счёт давно потерялся где-то за сотней тысяч. Теперь он просто бил, и каждый удар был молитвой, обращённой к небу. Молитвой о силе. О спасении. О прощении.

Однажды утром, когда По, как обычно, вышел во дворик, он обнаружил там подношения.

Они лежали у входа, аккуратно разложенные на чистой ткани: связка сушёных грибов, горсть риса, маленький глиняный кувшинчик с рисовым вином и пара пельменей, завёрнутых в бамбуковый лист.

По удивлённо поднял брови.

— Это ещё что? — пробормотал он.

— Это подношения, — раздался голос сбоку.

Тай Лунг сидел на своём обычном месте у стены, обматывая раненое плечо свежим бинтом. Его движения были медленными, но уверенными — рана заживала.

— Подношения? — переспросил По. — Кому? Мне?

— Тебе, — кивнул Тай Лунг. — Жители Долины считают тебя божеством. Или чем-то вроде того.

— Божеством? — По расхохотался. — Я толстый панда, который бьёт камни. Какое из этого божество?

— Ты уничтожил целый флот, — напомнил Тай Лунг. — Голыми лапами. Превратил пушечные ядра в пыль. Победил лорда Шэня. Для них этого достаточно.

По покачал головой.

— Люди странные, — сказал он.

— Существа вообще странные, — поправил Тай Лунг. — И им нужен кто-то, на кого можно верить.

— Пусть верят, — По пожал плечами. — Только пусть не мешают.

Он взял пельмени, развернул их и отправил в рот. Затем залпом выпил рисовое вино и довольно крякнул.

— А неплохо, — признал он. — Может, зря я отказывался от поклонников.

— У тебя их теперь много, — Тай Лунг усмехнулся. — Вчера у ворот стояла толпа. Просили благословения.

— И что ты им сказал?

— Что ты занят.

— Правильно, — По кивнул. — Я занят.

Он занял стойку перед новым валуном — серым, с красными прожилками, привезённым накануне с дальних гор.

— Кстати, — Тай Лунг поднялся, морщась от боли, — Шифу просил передать, что теперь, когда угроза миновала, он хочет устроить большой праздник. В твою честь.

— В мою честь? — По нахмурился. — Зачем?

— Потому что ты спас Долину, — Тай Лунг пожал плечами. — Люди хотят отпраздновать.

— Пусть празднуют без меня, — По покачал головой. — У меня нет времени.

Тай Лунг пристально посмотрел на него.

— Ты всегда так говоришь, — заметил он. — «У меня нет времени». На что ты его тратишь?

— На камни, — По улыбнулся, но улыбка вышла грустной.

— И долго ещё?

— Пока не буду готов.

— Готов к чему?

По не ответил. Он повернулся к валуну, сжал кулак и ударил.

Тук.

Тай Лунг вздохнул. Он понял, что продолжать разговор бессмысленно. Панда снова ушёл в свой мир — туда, где не было ни праздников, ни поклонников, ни вопросов. Только он и камень.

— Ладно, — Тай Лунг направился к выходу. — Я скажу Шифу, что ты занят.

— Скажи, что я очень благодарен, — добавил По. — Но не могу.

— Скажу.

Тай Лунг ушёл.

А По продолжал.

Тук. Тук. Тук.

Прошло несколько дней. По по-прежнему тренировался, не обращая внимания на мир. Но мир не хотел оставлять его в покое.

К воротам Дворца каждый день приходили жители Долины и окрестных деревень. Они приносили подношения, кланялись, просили благословения. Некоторые — просто посмотреть на легендарного Воина Дракона. Пятёрка, дежурившая у входа, вежливо разворачивала их, но любопытство не утихало.

— Его видели вчера у реки! — шептались на рынке. — Он тащил камень размером с дом!

— А я слышал, что он ночью разговаривает с духами!

— Говорят, он может ударом кулака расколоть гору!

— А ещё говорят, что он ест камни на завтрак!

Последнее, впрочем, было не так далеко от истины: По иногда так увлекался тренировкой, что забывал поесть, а каменная пыль оседала на его шерсти и попадала в рот.

Отец По, мистер Пинг, стал местной знаменитостью. В лапшичную теперь заходили не только поесть, но и чтобы посмотреть на гуся, который вырастил такого сына.

— Господин Пинг, расскажите, каким был Воин Дракона в детстве! — просили посетители.

— Обычным, — пожимал плечами мистер Пинг. — Толстым, ленивым, вечно голодным. Но добрым. Очень добрым.

— А правда, что он уже в три года ломал бамбук голыми лапами?

— Нет, — мистер Пинг улыбался. — В три года он ломал только мои кастрюли. Но это тоже достижение.

Посетители смеялись, заказывали ещё лапши и просили передать Воину Дракона «самые лучшие пожелания».

Мистер Пинг кивал, а по вечерам относил сыну свежие пельмени и новости.

— Сынок, — говорил он, сидя на краю дворика, — ты бы хоть умылся. Люди говорят, что ты выглядишь, как призрак.

— Пусть говорят, — По пожимал плечами, не прерывая ударов.

— И поел бы нормально. Ты же совсем исхудал.

— Пап, я панда. Я не могу исхудать.

— Ну, стал более... подтянутым, — мистер Пинг неодобрительно цокал клювом. — Это нездорово.

По улыбался. Ему было тепло от заботы отца, но он не мог остановиться. Не сейчас. Не когда метеорит всё ещё летел где-то в космической пустоте.

— Я скоро закончу, пап, — говорил он. — Обещаю.

— Ты это уже месяц говоришь.

— Значит, ещё немного.

Мистер Пинг вздыхал, оставлял корзинку с едой и уходил. А По продолжал бить.

Шифу, наблюдавший за всем этим со стороны, испытывал странные чувства. С одной стороны, он гордился По. С другой — не мог отделаться от беспокойства. Панда явно что-то знал. Что-то, о чём не говорил. И это «что-то» грызло его изнутри.

— Он готовится, — сказал как-то Шифу Тигрице. — К чему-то большому.

— Вы думаете, это связано с Шэнем? — спросила Тигрица.

— Нет, — Шифу покачал головой. — Шэнь был лишь... помехой. Мелкой преградой. По даже не воспринял его всерьёз.

— Но он уничтожил целый флот.

— Да, — Шифу кивнул. — И он сделал это так же буднично, как мы завязываем пояса. Понимаешь, о чём это говорит?

Тигрица медленно кивнула.

— О том, что он гораздо сильнее, чем мы думали.

— И что существует нечто, — Шифу понизил голос, — нечто настолько ужасное, что даже такая сила кажется ему недостаточной.

Они замолчали. Оба смотрели в сторону внутреннего дворика, откуда доносился ритмичный стук.

— Что нам делать? — спросила Тигрица.

— Ждать, — ответил Шифу. — И верить.

— Во что?

— В него.

А По всё бил.

Он разбил уже, наверное, сотню камней. Может, больше. Он перестал считать. Его кулак стал похож на кузнечный молот, а ладонь — на наковальню. Он мог разбить валун одним ударом, даже не глядя. Но этого всё равно было мало.

Он знал: метеорит — это не валун. Это не гранит и не базальт. Это кусок неба, летящий с невероятной скоростью. И чтобы остановить его, нужен не просто сильный удар.

Нужен идеальный удар.

Тот, который он ещё не достиг.

— Ещё немного, — шептал По, нанося удар за ударом. — Ещё чуть-чуть.

Тук. Тук. Тук.

И этот звук разносился по Долине, как сердцебиение легенды. Легенды о панде, который бьёт камни. О Воине Дракона, который не знает усталости. О защитнике, который готовится к битве, о которой никто не знает.

И где-то там, в бескрайнем космосе, холодный камень уже начал своё падение.

Неумолимый.

Неотвратимый.

Близкий.

Глава 15

Глава 15. Гора, Которая Дрожала

Однажды утром По понял, что камней больше нет.

Он стоял посреди внутреннего дворика, окружённый грудами щебня, и растерянно оглядывался. Всё, что можно было разбить, было разбито. Всё, что можно было расколоть, расколото. Дворик напоминал каменоломню после обвала: повсюду валялись обломки, осколки, пыль. Даже старые каменные фонари, которые как-то умудрились пережить месяцы тренировок, теперь лежали на боку, расколотые вибрацией.

— Ну вот, — пробормотал По, почесывая затылок. — А я только разогрелся.

Он сел на груду щебня и задумался. Вариантов было немного. Можно было пойти в горы и найти новые валуны. Можно было попросить Пятёрку притащить что-нибудь потяжелее. А можно было... сделать то, что он откладывал уже несколько недель.

По поднял голову и посмотрел на горизонт.

Там, в синеватой дымке, возвышалась Малая гора. Не самая высокая в округе, но самая твёрдая. Её склоны состояли из древнего гранита, спрессованного веками. Местные говорили, что это не просто гора, а спящий дракон, окаменевший много тысяч лет назад. По не знал, правда ли это, но одно было несомненно: такой камень просто так не расколешь.

— Ну что ж, — он поднялся. — Пора повышать ставки.

Он вышел из Дворца, не предупредив никого. Впрочем, его уже давно никто не пытался останавливать. Все привыкли: если панда куда-то идёт, значит, у него есть на то причина. И лучше не спрашивать, какая именно.

Путь до Малой горы занял несколько часов. По шёл через поля, через рощи, через деревни, и жители провожали его благоговейными взглядами. Некоторые кланялись, некоторые бросали цветы, а один старый кролик даже попытался всучить ему амулет на удачу.

— Возьмите, великий Воин Дракона! — дребезжал он. — Этот амулет благословлён духами гор!

— Спасибо, — По вежливо кивнул, но амулет не взял. — Мне сейчас не до духов. Мне нужен камень покрепче.

— Камень? — кролик удивлённо заморгал. — Так вон же, Малая гора. Целая гора камня.

— Вот именно, — По улыбнулся. — Туда и иду.

Кролик проводил его ошеломлённым взглядом. Потом повернулся к соседу:

— Он сказал, что идёт к Малой горе. За камнем. Ты слышал?

— Слышал, — сосед побледнел. — Думаешь, он её... того?

— Не знаю, — кролик сглотнул. — Но что-то мне подсказывает, что к вечеру у нас станет на одну гору меньше.

К полудню По добрался до подножия Малой горы. Она была внушительной: серая, мрачная, поросшая редкими кустами, которые каким-то чудом цеплялись за трещины в камне. Ветер завывал между утёсами, как голодный зверь. Где-то высоко над головой кружил одинокий орёл.

— Ну что ж, — По сбросил с плеч заплечный мешок с рисовыми лепёшками, которые дал ему отец на дорогу. — Познакомимся поближе.

Он подошёл к отвесной стене, провёл по ней лапой. Камень был холодным, шершавым, невероятно твёрдым. Такой не возьмёшь с одного удара. Такой не возьмёшь и с сотни.

— Отлично, — прошептал По. — Ты мне нравишься.

Он занял стойку. Размял плечи. Хрустнул шеей.

И ударил.

Тук.

Звук получился низким, глухим, как удар в огромный барабан. Гора не шелохнулась. Даже пыль не осыпалась.

— Хорошо, — По улыбнулся. — Значит, будет интересно.

И он начал.

Тук. Тук. Тук.

Удары сыпались один за другим, ритмичные, неумолимые. По бил в одну точку — чуть выше своего роста, в небольшое углубление, которое он заметил сразу. Он знал: если бить в одно место достаточно долго, даже самая твёрдая порода даст трещину. Главное — терпение.

А терпения у него было больше, чем у самой горы.

Прошёл час. Потом ещё один. Солнце поднялось в зенит, а По всё бил. Пот заливал глаза, но он не останавливался. Каменная крошка летела в стороны, забивалась в шерсть, скрипела на зубах. Вокруг него уже образовалась небольшая воронка из выбитых осколков.

Тук. Тук. Тук.

Гора молчала. Но По чувствовал: что-то изменилось. Вибрация, которую он ощущал через кулак, стала другой. Более... податливой? Нет, не то слово. Скорее — отзывчивой. Камень больше не был монолитом. Он начинал резонировать.

— Ты чувствуешь, — прошептал По. — Я тоже.

Тук. Тук. Тук.

В Долине Мира в этот день было неспокойно.

Первый толчок почувствовали рыбаки на реке. Лодки закачались, вода пошла кругами. Старики, сидевшие у домов, подняли головы и прислушались.

— Землетрясение? — спросил кто-то.

— Нет, — ответил другой, прижимая ухо к земле. — Это не землетрясение. Это... что-то другое.

Второй толчок был сильнее. В лавках зазвенела посуда. В лапшичной мистера Пинга несколько мисок упало со стойки и разбилось. Пинг высунулся из окна, прислушался.

— Опять он, — пробормотал гусь, качая головой. — Ну точно он.

Третий толчок заставил Пятёрку прервать тренировку. Они выбежали во двор, озираясь по сторонам.

— Что происходит? — крикнул Обезьяна, цепляясь за шест, который ходил ходуном.

— Это не землетрясение, — Гадюка подняла голову. — Это ритмичные удары. Слышите?

Прислушались. И действительно — из-за горизонта доносился мерный, низкий гул. Тук. Тук. Тук. Словно кто-то бил в гигантский барабан.

— Панда, — догадалась Тигрица. — Но где он?

Журавль взмыл в небо. Через несколько минут он вернулся, бледный как снег.

— Он у Малой горы! — выпалил он. — Он бьёт по ней!

— По горе?! — Обезьяна округлил глаза. — Совсем спятил!

— И судя по звуку, — Журавль сглотнул, — у него неплохо получается.

Шифу, вышедший из Дворца, выслушал донесение с каменным лицом.

— Значит, он перешёл на новый уровень, — произнёс он.

— Какой ещё уровень?! — взвился Обезьяна. — Он гору долбит! Гору! Это же не камень, это целая... гора!

— Вот именно, — Шифу прищурился. — Ему больше не нужны валуны. Ему нужен масштаб.

— Масштаб? — Тигрица нахмурилась. — Для чего?

Шифу не ответил. Он смотрел в сторону горизонта, где небо, казалось, слегка подрагивало в такт ударам.

— Не знаю, — тихо сказал он. — Но, кажется, скоро узнаем.

А По всё бил.

К вечеру на склоне Малой горы появилась трещина. Сначала тонкая, как волос. Потом — шире, с палец. Потом — с ладонь. Она росла, разветвлялась, ползла вверх, как молния, ищущая выхода.

— Давай, — шептал По, нанося удар за ударом. — Давай, родная. Сдавайся.

Тук. Тук. Тук.

Его кулак уже не болел. Боль осталась где-то в прошлом, на первой сотне тысяч ударов. Теперь каждый удар был чистым, как нота, извлекаемая из идеально настроенного инструмента. И гора отвечала ему той же чистотой.

К ночи трещина достигла вершины. Гора застонала — низким, утробным звуком, от которого птицы поднялись в воздух, а звери в лесах попрятались в норы.

— Ещё немного, — По тяжело дышал. — Ещё чуть-чуть.

И он ударил в последний раз.

Не в полную силу. Даже не в половину. Просто — точно. В ту самую точку, где трещина была самой широкой.

Раздался грохот.

Огромный кусок скалы откололся от горы и рухнул вниз, подняв облако пыли. За ним — ещё один. И ещё. Обломки катились по склону, ломая кусты и оставляя глубокие борозды.

По отступил на несколько шагов, глядя на дело своих лап. Отвесная стена, у которой он простоял весь день, обвалилась, открыв свежий, блестящий срез гранита. Внутри камень был ещё твёрже, ещё темнее, ещё красивее.

— Ну что ж, — По вытер пот со лба. — Завтра продолжим.

Он сел на обломок, развернул рисовую лепёшку и начал есть, глядя на закат. Где-то вдалеке, в Долине, люди, прижавшись друг к другу, смотрели на горизонт и шептались:

— Это он. Точно он. Гору сломал.

— Какую гору?

— Малую. Теперь она ещё меньше.

— Ох, духи...

— Духи тут ни при чём. Это панда.

— Какой панда?

— Наш Воин Дракона. Который бьёт камни.

— А зачем он бьёт камни?

— Никто не знает. Но, видимо, для чего-то очень важного.

И они смотрели на закат, и в их сердцах рождалась странная смесь страха и надежды. Страха — потому что они не понимали. Надежды — потому что у них был тот, кто, возможно, понимал.

А По сидел у подножия горы, жевал лепёшку и думал о метеорите.

— Ты больше, чем эта гора, — прошептал он, обращаясь к небу. — Намного больше. Но и я ещё не всё показал.

Он сжал кулак.

— Увидим.

И тьма накрыла Долину, но стук продолжался даже ночью.

Тук. Тук. Тук.

И гора дрожала.

Глава 16

Глава 16. Отец, Который Пришёл Слишком Поздно

Трещина на Малой горе стала глубже.

По стоял перед ней, тяжело дыша, и смотрел, как первые лучи солнца окрашивают каменную стену в розовый цвет. Он работал всю ночь. Всю ночь его кулак врезался в гранит, и гора отвечала ему то стоном, то скрежетом, то глухим ворчанием. Теперь в стене зияла расщелина шириной в несколько ладоней, уходящая в темноту.

— Хорошо, — прошептал По, разминая затёкшие лапы. — Ещё немного.

Он уже собирался снова занять стойку, когда услышал шаги.

Не крадущиеся, не осторожные. Наоборот — громкие, торопливые, сбивчивые. Так ходят те, кто спешит изо всех сил, но всё равно спотыкается на ровном месте. По нахмурился. Эти шаги он не узнавал.

Он обернулся.

По склону, размахивая лапами и тяжело дыша, карабкался панда.

Это был крупный, даже очень крупный самец — крупнее самого По. Его шерсть была серо-белой, с седыми прядями на боках, а на животе красовался заляпанный чем-то коричневым фартук с вышитой надписью «Лучший повар». Он шёл, сгибаясь под тяжестью огромного заплечного мешка, из которого торчали бамбуковые листья, котелки и свёртки с едой.

— По-По! — закричал он, завидя сына. — Сынок! Ты не представляешь, как я искал тебя!

По замер.

Он знал этот голос. Знал это лицо. Знал эту неуклюжую походку и эти вечно радостные интонации. Но в этой временной линии он ещё не встречал его.

Ли Шань. Его настоящий отец.

— Ох, По-По, — Ли Шань наконец добрался до площадки и, согнувшись, упёрся лапами в колени, пытаясь отдышаться. — Ну и горка! Чуть сердце не выскочило! А я ведь не молодой уже, знаешь ли!

По молчал. Он смотрел на отца и чувствовал, как внутри что-то сжимается. В прошлой жизни Ли Шань тоже появился. Так же неожиданно. Так же радостно. И так же неуместно.

— Ты что, не рад меня видеть? — Ли Шань выпрямился и улыбнулся — широко, искренне, всеми зубами. — Я твой отец! Настоящий! Не какой-то там гусь, а самый что ни на есть панда! Панда Ли Шань! Ты, наверное, удивлён, да?

— Немного, — признался По.

— Ну, я понимаю! — Ли Шань всплеснул лапами. — Столько лет! Столько лет я искал тебя! А ты, оказывается, вон какой — большой, сильный, красивый! Весь в меня!

Он сделал шаг вперёд и раскинул лапы для объятий.

— Иди сюда, сынок! Дай обниму!

По не двинулся.

Ли Шань замер. Его улыбка дрогнула.

— Что такое? — спросил он. — Ты... не хочешь обниматься?

— Я тренируюсь, — спокойно сказал По.

— Тренируешься? — Ли Шань огляделся, будто впервые заметил гору. — Ах, это! Ну, это же просто камень! Брось его! Зачем тебе этот камень, когда у тебя есть я?

— У меня есть цель, — По отвернулся к горе.

— Цель? — Ли Шань удивлённо заморгал. — Какая цель? Разве у панды может быть цель, кроме как хорошо поесть и сладко поспать?

По не ответил. Он сжал кулак и ударил.

Тук.

Звук прокатился по склону, и Ли Шань подпрыгнул от неожиданности.

— Ого! — воскликнул он. — А ты силён! Ну, панды вообще сильные. Но ты особенно! Я горжусь тобой, По-По!

— Спасибо, — По ударил снова. — Но сейчас не время для разговоров.

— Не время? — Ли Шань всплеснул лапами. — Сынок, я шёл к тебе через пол-Китая! Через горы, через реки, через леса! Меня чуть не съел тигр! Точнее, два тигра! И один барсук! Маленький, но злющий! А ты говоришь — не время?

Тук. Тук.

— Я не просил тебя идти, — тихо произнёс По.

Ли Шань замер. На его лице отразилась обида.

— Ты... не просил? — переспросил он. — Но я же твой отец! Я должен был тебя найти! Должен был увидеть, каким ты стал! Должен был...

— Ты оставил меня двадцать лет назад, — По нанёс ещё один удар. — Не надо теперь притворяться, что тебе не всё равно.

— Но мне всё равно! — Ли Шань шагнул ближе. — Мне всегда было всё равно! То есть, не всё равно! Я имею в виду — мне было... ох, запутался! — Он схватился за голову. — Сынок, я не умею красиво говорить! Но я правда искал тебя! Правда! Каждый день! Я думал о тебе всё время!

Тук. Тук. Тук.

— Хорошо, — По кивнул, не оборачиваясь. — Спасибо. А теперь извини, но мне нужно работать.

— Работать? — Ли Шань непонимающе уставился на гору. — Что за работа такая? Бить по камню? Это же... это же просто камень! Он никому не мешает! Зачем его бить?

— Затем, что я должен стать сильнее.

— Сильнее? — Ли Шань улыбнулся. — Сынок, ты и так сильный! Ты же панда! А панды — самые сильные существа на свете! Посмотри на себя! У тебя такие лапы! Такие плечи! Такое пузо! — Он похлопал себя по животу. — Пандам не нужны тренировки! Пандам нужны еда и семья!

Тук. Тук.

— Ты не понимаешь, — По покачал головой.

— Так объясни! — Ли Шань в отчаянии всплеснул лапами. — Я же не телепат! Ну, то есть, я немного телепат, но только когда сплю! И то не всегда! Объясни мне, сынок! Что ты делаешь?! Зачем?!

По остановился. Опустил кулак. Повернулся к отцу.

— Если я объясню, — медленно произнёс он, — ты не поверишь.

— Поверю! — горячо заверил Ли Шань. — Я во всё поверю! Я же твой отец! Я верю в тебя больше, чем в панду, который выиграл конкурс по поеданию бамбука! А это, знаешь ли, серьёзная вера!

По долго смотрел на него. Потом вздохнул.

— Лорд Шэнь, — сказал он. — Ты знаешь, кто это?

Ли Шань вздрогнул. Его улыбка погасла.

— Шэнь? — переспросил он. — Павлин? Тот самый?

— Да. Тот самый, который истребил наших сородичей. Который устроил геноцид панд из-за пророчества. — По сжал кулак. — Я победил его.

— Победил? — Ли Шань удивлённо заморгал. — Шэня? Но как?

— Это неважно. Важно то, что будет дальше.

— А что будет дальше?

По посмотрел на небо. Оно было чистым, голубым, безмятежным. Но он знал: это обман. Где-то там, за этой голубизной, уже летит смерть.

— Будет кое-что похуже Шэня, — тихо сказал По.

Ли Шань сглотнул.

— Что может быть хуже Шэня?

— Не что, а кто. — По покачал головой. — Или, скорее, что. Но это неважно. Важно, что я должен быть готов.

— Готов к чему?

— К тому, что придёт.

Ли Шань смотрел на сына широко распахнутыми глазами. Он не понимал. Совсем. Но в груди у него что-то дрогнуло. Что-то, что говорило: мальчик прав. Мальчик знает. Мальчик готовится к чему-то страшному.

— По-По, — прошептал он, — скажи мне. Пожалуйста. Я хочу помочь.

— Ты не сможешь помочь, — По покачал головой. — Никто не сможет. Только я.

— Но почему?

— Потому что так получилось. — По снова повернулся к горе. — А теперь, прости, но мне пора.

И он снова ударил.

Тук.

Тук.

Тук.

Ли Шань стоял рядом и смотрел. Он не уходил. Он просто стоял, сжимая лямки своего огромного мешка, и смотрел, как его сын — его потерянный, найденный, снова потерянный сын — бьёт по каменной стене.

Прошло несколько минут. Потом Ли Шань вздохнул, опустился на плоский камень и открыл мешок.

— Ну, — сказал он, доставая свёрток, — если ты не хочешь говорить, может, хотя бы поешь? Я, знаешь ли, всю дорогу нёс пельмени. С бамбуком. По особому рецепту панд. Твоя мама его придумала.

По не ответил. Он бил.

— Знаешь, — продолжал Ли Шань, разворачивая свёрток, — когда ты был совсем маленьким, ты отказывался есть всё, кроме этих пельменей. Ни рис, ни бамбук, ни даже сладкие коренья. Только пельмени. И я носил их тебе в кроватку по ночам.

Тук. Тук.

— А ещё ты любил петь, — Ли Шань улыбнулся. — У тебя был такой смешной голосок. Ты пел про бамбуковый лес и про то, как панды танцуют при луне. Глупая песенка, но я каждый раз плакал.

Тук.

По остановился. Его кулак замер у самой стены.

— Я не помню этого, — тихо сказал он.

— Конечно, не помнишь, — Ли Шань кивнул. — Тебе же всего пару лет было, когда... когда мы потерялись. — Он опустил голову. — Прости меня, По-По. Я должен был защитить тебя. Должен был уберечь. А вместо этого...

Он замолчал. В его глазах заблестели слёзы.

— Вместо этого я бросил тебя.

По медленно опустил лапу. Он стоял к отцу спиной, но чувствовал его боль. Она была почти осязаемой, как каменная пыль в воздухе.

— Ты не бросал меня, — сказал он.

— Что?

— Ты не бросал. Вы с мамой спрятали меня. Иначе меня бы убили. — По повернулся. — Я знаю.

Ли Шань уставился на него.

— Откуда ты знаешь?

По усмехнулся.

— Долгая история.

Они смотрели друг на друга — два панды, разделённые двадцатью годами и снова встретившиеся у подножия горы. Ветер трепал их шерсть, принося запах далёких лесов и речной воды.

— Я всё равно виноват, — тихо произнёс Ли Шань. — Я должен был найти тебя раньше.

— Ты нашёл, — По пожал плечами. — И этого достаточно.

Он повернулся к горе.

— А теперь ешь свои пельмени, пап. Мне нужно работать.

И он ударил.

Тук.

Ли Шань долго сидел молча, глядя на сына. Потом вытер слёзы, сунул пельмень в рот и сказал с набитым ртом:

— Сынок, ты знаешь, что ты странный?

— Знаю, — По улыбнулся, не оборачиваясь. — Мне говорили.

Тук. Тук. Тук.

Гора дрожала. А где-то далеко, в мире духов, Кай уже собирал свою армию из нефритовых марионеток. И первой в его коллекции должна была стать маленькая статуя черепахи.

Глава 17

Глава 17. Два Отца, Один Сын и Тени в Мире Духов

Ли Шань спускался с горы медленно, то и дело оглядываясь. Его сын остался там, у каменной стены, и продолжал бить. Тук. Тук. Тук. Этот звук преследовал Ли Шаня, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Он шёл и думал о том, что ничего не понимает.

По-По был другим. Не таким, каким его описывали в легендах и слухах. Не таким, каким он представлял его в своих мечтах все эти годы. Ли Шань думал, что найдёт маленького, испуганного панду, который обрадуется отцу, бросится в объятия, и они вместе пойдут есть пельмени. А вместо этого нашёл угрюмого, измученного воина, который разговаривал с горой и отказывался от еды.

— Это всё гусь, — бормотал Ли Шань, спотыкаясь о корни. — Это он его так воспитал. Забил голову всякой ерундой про кунг-фу и судьбу. А нормальному панде нужна семья. И еда. Много еды.

Он шёл по тропе, ведущей в Долину, и его огромный мешок болтался за спиной, как уставший зверь. Внутри ещё оставалась пара свёртков с пельменями, и Ли Шань периодически запускал туда лапу, доставал один и отправлял в рот. Это немного успокаивало.

— Надо поговорить с ним, — решил он. — С этим... как его... мистером Пингом. Пусть объяснит, что он сделал с моим сыном. Почему По-По бьёт камни, как сумасшедший, и почему у него такие грустные глаза?

Он ускорил шаг.

Долина Мира встретила его шумом и суетой. Жители сновали туда-сюда, торговали, спорили, смеялись. Но Ли Шань заметил: на лицах многих застыла тревога. Они то и дело поглядывали на небо, будто ожидали оттуда беды. А некоторые — на гору, откуда доносился ритмичный стук.

— Это он, — шептались они. — Воин Дракона тренируется.

— Говорят, он расколол Малую гору.

— Не расколол, а надломил. Но это только начало.

— А зачем?

— Никто не знает. Но он готовится к чему-то великому.

Ли Шань слушал эти разговоры, и ему становилось всё тревожнее. Его сын был легендой. Но легенды — это не то, что нужно панде. Панде нужны дом, еда и семья. А не горы и удары.

Лапшичная мистера Пинга стояла на прежнем месте. Ли Шань толкнул дверь и вошёл. Внутри пахло бульоном, чесноком и чем-то жареным. Это был запах, который он не чувствовал уже много лет. Запах дома.

— Мистер Пинг? — позвал он.

Из-за стойки выглянул гусь. Он был маленьким, седым, с передником, заляпанным соусом. Его глаза за стёклами очков удивлённо расширились.

— Панда? — произнёс он. — Ещё один? Откуда вы все берётесь?

— Я Ли Шань, — сказал Ли Шань, выпрямляясь во весь рост. — Отец По.

Мистер Пинг замер. Его половник выпал из крыла и звякнул о пол.

— Отец? — переспросил он. — Настоящий?

— Настоящий, — Ли Шань кивнул. — Тот самый, который... ну, вы понимаете.

По лицу Пинга пробежала целая гамма чувств: удивление, растерянность, обида, ревность и, наконец, что-то похожее на смирение.

— Проходи, — тихо сказал он. — Присаживайся.

Ли Шань сел за столик у окна. Мистер Пинг поставил перед ним чашку с чаем и сел напротив. Между ними повисла неловкая тишина.

— Я хочу поговорить о По, — начал Ли Шань.

— Я тоже, — отозвался Пинг. — Уже несколько месяцев хочу.

— Что с ним происходит? — Ли Шань подался вперёд. — Почему он бьёт камни? Почему не ест? Почему у него такой взгляд, будто он видит что-то, чего не видим мы?

Пинг вздохнул.

— Я не знаю, — честно сказал он. — Он мне не говорит. Отмахивается. Говорит, что готовится к чему-то важному. Что у него мало времени.

— К чему важному?

— Не знаю. — Пинг покачал головой. — Но после того, что он сделал с флотом Шэня, я перестал сомневаться в его словах.

Ли Шань нахмурился.

— С флотом Шэня? Это правда? Он действительно...

— Да, — Пинг кивнул. — Он уничтожил тридцать кораблей. Голыми лапами. Превратил пушечные ядра в пыль. И даже не запыхался.

Ли Шань сглотнул.

— Мой сын... такое может?

— Твой сын, — медленно произнёс Пинг, — уже давно не тот маленький панда, которого я когда-то нашёл. Он изменился. — Пинг помолчал. — И мне страшно.

— Мне тоже, — признался Ли Шань.

Они сидели в тишине, глядя в окно. Стук, доносившийся издалека, был едва слышен, но оба знали: это По. Он всё ещё там. Всё ещё бьёт.

— Знаешь, что я думаю? — тихо сказал Пинг. — Я думаю, он знает что-то. Что-то, что мы не знаем. И это знание гложет его.

— Но что это может быть? — Ли Шань развёл лапами.

— Не знаю, — Пинг покачал головой. — Но когда-нибудь он нам скажет. Я надеюсь.

Они снова замолчали. И в этой тишине было столько невысказанных слов, сколько не бывает даже в самых длинных разговорах.

А в это время в Мире Духов происходило нечто, что должно было изменить всё.

Мир Духов был золотым, бескрайним, пропитанным светом. Здесь не было ни земли, ни неба, ни горизонта — только мягкое сияние, пронизывающее всё. В этом сиянии парили лепестки персиковых деревьев, и где-то вдалеке звучала тихая, умиротворяющая музыка.

Угвэй сидел в позе лотоса, окружённый золотым туманом. Его панцирь блестел, как полированный камень, а глаза были закрыты. Он медитировал, как делал это уже много веков. Здесь, в Мире Духов, время текло иначе. Здесь не было боли, не было страха, не было потерь.

Но сегодня что-то изменилось.

Угвэй почувствовал это задолго до того, как услышал. Сначала — лёгкое колебание в потоке ци. Потом — холод, медленно пробирающийся сквозь золотой туман. А потом — звук.

Лязг цепей.

Угвэй открыл глаза.

— Кай, — произнёс он, и его голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё сжалось.

Из тумана выступила фигура. Огромная, мощная, с тяжёлыми рогами и зелёными глазами, горящими как изумруды. Кай шёл медленно, волоча за собой два нефритовых меча, прикованных к его рукам длинными цепями. Каждый шаг отзывался лязгом, каждый лязг — дрожью в основании этого мира.

— Угвэй, — произнёс Кай, и его голос был низким, как гул горного обвала. — Брат мой. Сколько лет прошло?

— Ты знаешь, сколько, — ответил Угвэй, поднимаясь. — И ты знаешь, почему ты здесь.

— Я знаю, — Кай усмехнулся. — Я знаю всё. Особенно то, что ты забыл.

Он сделал шаг вперёд. Мечи взлетели в воздух, закружились вокруг него, как две нефритовые птицы.

— Ты заточил меня, — продолжил Кай. — Обманул. Предал. Нашёл себе славу, а меня бросил в эту дыру.

— Ты сам выбрал свой путь, — Угвэй покачал головой. — Ты крал ци. Ты убивал. Ты предал всё, во что мы верили.

— Я брал то, что мне принадлежало! — рявкнул Кай. — Мы вместе сражались! Вместе побеждали! Но ты всегда был первым! Всегда получал всё! А я — только то, что оставалось!

— Ты ошибаешься, — тихо сказал Угвэй. — Мне не нужно было ничего. Я сражался ради защиты. А ты — ради власти.

Кай расхохотался. Его смех был резким, как скрежет металла.

— Защита! — презрительно бросил он. — Скажи это тем, кого мы убили! Скажи это тем, чьи земли мы разорили! Мы ничем не отличались, Угвэй! Просто ты умел красиво говорить, а я — делать!

Он рванул вперёд. Мечи на цепях рассекли воздух, оставляя за собой зелёные следы. Угвэй уклонился, отпрыгнул в сторону, и на месте, где он только что стоял, расцвела воронка из чистого золота.

— Ты стал медленнее, — заметил Кай, не сбавляя темпа. — Старость не щадит даже черепах.

— А ты стал злее, — отозвался Угвэй, уходя от очередного удара. — Но не сильнее.

— Посмотрим!

Мечи закружились вокруг Кая, создавая защитный кокон. Он наступал, не оставляя Угвэю шансов на контратаку. Каждый взмах цепей отзывался гулом, каждый удар — вспышкой зелёного света.

Но Угвэй не сдавался. Он двигался с грацией, которой могли позавидовать существа вдвое моложе. Его посох мелькал в воздухе, отражая удары, и каждый отбитый меч отлетал в сторону, как разъярённая змея.

— Ты хоть и сможешь победить, — произнёс Угвэй. — Здесь, в Мире Духов, твоя сила ограничена.

— Ограничена? — Кай оскалился. — Ты даже не представляешь, насколько я силён.

Он рванул цепи, и мечи метнулись вперёд, как два копья. Угвэй подпрыгнул, перевернулся в воздухе и приземлился на один из мечей, используя его как платформу.

— Ты всегда недооценивал меня, — сказал Угвэй, глядя сверху вниз. — И всегда проигрывал.

— На этот раз всё будет иначе, — пообещал Кай.

Он дёрнул цепи с такой силой, что Угвэй потерял равновесие. Меч выскользнул из-под ног, и черепаха полетела вниз. Кай поймал её.

Удар.

Меч вонзился в панцирь Угвэя. Не глубоко, но достаточно, чтобы вытянуть первый сгусток ци.

— Ах, — выдохнул Кай, впитывая энергию. — Это... восхитительно.

Угвэй упал на колени. Его тело начало светиться, теряя золотое сияние.

— Ты не победишь, — прошептал он. — Даже если убьёшь меня. Придёт другой.

— Кто? — Кай наклонился ближе. — Твой ученик? Или этот толстый панда, о котором все говорят?

— Они сильнее, чем ты думаешь.

— Посмотрим, — Кай снова ударил.

И Угвэй начал превращаться в нефрит.

Это было странное ощущение. Сначала застыли лапы, потом хвост, потом панцирь. Зелёный камень полз по телу, как холодная паутина. Угвэй чувствовал, как его ци утекает, как угасает связь с Миром Духов.

— Прости меня, — прошептал он, обращаясь не к Каю, а к тем, кто остался в мире живых. — Простите, что не смог...

И он превратился в маленькую нефритовую статуэтку.

Кай поднял её с земли, поднёс к глазам.

— Наконец-то, — произнёс он. — Наконец-то ты мой.

Он сжал статуэтку в кулаке, и по Миру Духов прокатился грохот. Где-то вдалеке начали подниматься нефритовые фигуры — воины, звери, древние мастера, которых Кай украл за эти годы.

— Вперёд, — скомандовал он. — В мир живых. Принесите мне остальных.

И армия двинулась.

А в Долине Мира, в лапшичной мистера Пинга, два отца всё ещё сидели за столом, не зная, что над их миром уже нависла тень.

Тук. Тук. Тук.

По продолжал бить гору.

Он не знал о Кае. Не знал о нефритовой армии. Не знал, что Угвэй пал.

Но где-то глубоко внутри, в том месте, где живёт ци, он почувствовал холод.

— Что-то не так, — прошептал он, останавливаясь.

Он посмотрел на небо. Оно было чистым, но где-то на краю горизонта уже сгущались тучи.

— Что-то очень, очень не так.

И он ударил снова.

Тук.

Но теперь в этом звуке было что-то новое. Не просто упорство. Не просто подготовка.

Тревога.

Глава 18

Глава 18. Нефрит Падает с Неба

Малая гора стонала.

По бил её уже третий день. Трещина, начавшаяся как тонкая паутинка, превратилась в настоящий каньон, рассекающий каменную стену сверху донизу. Огромные куски гранита отваливались и с грохотом катились вниз, поднимая тучи пыли. По стоял в этой пыли, как призрак, и продолжал наносить удары.

Тук. Тук. Тук.

Его кулак уже не был похож на кулак. Он стал чем-то иным — продолжением воли, сгустком намерения, молотом судьбы. Каждый удар отдавался дрожью в основании горы, и эта дрожь расходилась по Долине, заставляя жителей вздрагивать и шептаться.

— Он всё ещё там, — говорили они. — Всё ещё бьёт.

— Сколько можно?

— Пока гора не сдастся.

— А когда она сдастся?

— Скоро. Очень скоро.

Но гора держалась. Она была древней, упрямой, пропитанной тысячелетиями. И По это нравилось.

— Давай, — шептал он, нанося удар за ударом. — Держись. Не сдавайся. Чем дольше ты держишься, тем сильнее я становлюсь.

Тук. Тук. Тук.

Ли Шань сидел на плоском камне неподалёку и смотрел. Он уже не пытался уговорить сына остановиться. Не пытался накормить его. Не пытался обнять. Он просто сидел и смотрел, как его мальчик превращается в нечто, чего он не понимал.

— По-По, — иногда звал он. — Ты как?

— Нормально, — отвечал По, не оборачиваясь.

— Может, водички?

— Позже.

— А пельмешек?

— Позже, пап.

Ли Шань вздыхал и замолкал. Он видел, что сыну сейчас не до него. Но уйти не мог. Что-то держало его здесь, у подножия этой проклятой горы. Может, отцовский долг. Может, страх. А может — надежда, что когда-нибудь По обернётся и скажет: «Пап, пойдём домой».

Но По не оборачивался.

В Долине Мира тем временем стояла странная тишина. Люди занимались своими делами, но делали это как-то механически, без души. Они торговали, готовили, убирали — но мысли их были далеко. Все ждали чего-то. Никто не знал, чего именно. Но все чувствовали: что-то приближается.

И оно пришло.

Это случилось в полдень, когда солнце стояло высоко и тени были короткими. На рыночной площади, между лавкой с овощами и лотком со сладостями, раздался вдруг резкий свист. Люди подняли головы.

С неба падал меч.

Он был огромным, зелёным, светящимся изнутри. Он летел, кувыркаясь, оставляя за собой дымный след, и с грохотом вонзился в каменные плиты площади. Земля вздрогнула. В стороны брызнули осколки.

На мгновение всё замерло.

Потом из меча начали расползаться трещины. Они бежали по плитам, как молнии, проникая в землю. И из этих трещин начали подниматься фигуры.

Нефритовые воины.

Они были похожи на статуи, но двигались — рывками, дёргано, с зловещим зелёным свечением в пустых глазницах. Кто-то из них был размером с обычного зверя, кто-то — с дом. Они выходили из земли, как мертвецы из могил, и их было много.

— Что это?! — закричал кто-то.

— Бегите!

Началась паника. Люди бросали товары, хватали детей, опрокидывали прилавки. Крики смешались с грохотом шагов и звоном нефрита.

Один из воинов, огромный нефритовый волк, шагнул к ближайшей козе-торговке. Та замерла от ужаса, не в силах пошевелиться. Воин коснулся её.

Вспышка.

Коза исчезла. На её месте остался маленький нефритовый амулет, который воин поднял с земли и впитал в себя.

— Они крадут души! — завопил кто-то.

Неистовая Пятёрка прибыла через несколько минут. Они ворвались на площадь, готовые к бою. Тигрица первая бросилась в атаку, обрушив на ближайшего воина град ударов.

Нефрит треснул. Воин разлетелся на осколки.

— Получилось! — крикнул Обезьяна.

Но радость была преждевременной. Осколки задрожали, поползли друг к другу и через несколько секунд снова собрались в фигуру. Воин был цел.

— Они восстанавливаются! — крикнула Гадюка. — Их нельзя победить!

— Всё можно победить! — рявкнула Тигрица, снова бросаясь в бой.

Журавль атаковал с воздуха, Богомол с флангов, Обезьяна — сверху. Они разбивали воинов на куски, но те собирались снова и снова. Это была битва, которую невозможно выиграть.

— Отступаем! — скомандовал Шифу, появившийся на краю площади. — Спасайте жителей!

Пятёрка перешла к обороне. Они прикрывали бегущих, отвлекали воинов, уводили их от беззащитных. Но площадь уже опустела — на ней остались только они, нефритовые статуи и разрушенные прилавки.

— Шифу! — крикнула Тигрица. — Что это?!

— Не сейчас! — отозвался мастер. — Бей!

И она била. Снова и снова. Разбивала, дробила, крошила. Но воины восстанавливались.

В какой-то момент осколки начали собираться в центре площади. Не в фигуры — в одну огромную массу. Она росла, пульсировала, принимала форму.

— Что происходит? — прошептал Богомол.

Масса превратилась в гигантского быка. Нефритового, с горящими зелёными глазами и огромными рогами. Он встал на задние ноги, раскинул передние и... замер.

А потом показал жест.

Два меча на цепях, скрещённые в воздухе. Символ.

Шифу замер. Он не знал этого знака. Никогда не видел его. Но что-то в глубине его души — какое-то древнее, инстинктивное знание — заставило его вздрогнуть.

— Что это? — спросила Гадюка.

— Не знаю, — честно ответил Шифу. — Но мне это не нравится.

Бык взорвался. Осколки разлетелись по площади, но на стене ближайшего здания остался выжженный знак: две перекрещённые цепи с мечами.

— В библиотеку, — тихо сказал Шифу. — Немедленно.

— Зачем? — спросила Тигрица.

— Нужно узнать, что это за символ. — Шифу сглотнул. — И почему он кажется мне... знакомым.

Они побежали.

А вдалеке, у подножия Малой горы, По продолжал бить.

Он не слышал криков. Не видел нефритовых воинов. Не знал о метке на стене. Он был в другом мире — в мире, где существовали только он и гора.

Тук. Тук. Тук.

И этот звук разносился по Долине, как сердцебиение легенды. Легенды, которая ещё не знала, что её время пришло.

Библиотека Нефритового Дворца была старой. Очень старой. Пыльные свитки, пожелтевшие от времени, хранились здесь ещё с тех пор, когда Огвей был молодым. Шифу знал здесь каждый угол, каждую полку, каждый шкаф. Но сейчас он чувствовал себя потерянным.

— Ищите всё, что связано с цепями и мечами, — приказал он. — Всё, что упоминает нефрит и зелёный свет.

Пятёрка разбрелась по библиотеке. Они листали свитки, открывали фолианты, сдували пыль с древних манускриптов. Прошло несколько часов, прежде чем Обезьяна не издал удивлённый возглас.

— Нашёл! — крикнул он. — Кажется, нашёл!

Все собрались вокруг него. На столе лежал свиток — старый, потрёпанный, перевязанный выцветшей лентой. Обезьяна развернул его, и взору предстало изображение: два меча на цепях, перекрещённые в воздухе.

— Это тот самый знак, — прошептал Шифу. — Читайте.

Он начал читать вслух. И с каждым словом его лицо становилось всё бледнее.

— Кай, — произнёс он наконец. — Брат Огвея.

— Брат? — Тигрица округлила глаза.

— По оружию, — уточнил Шифу. — Они вместе сражались. Вместе победили множество врагов. Но Кай... Кай предал его.

Он листал свиток дальше, и Пятёрка видела, как дрожат его лапы.

— Кай научился красть ци, — продолжал Шифу. — Он забирал жизненную энергию у поверженных мастеров и становился сильнее. Огвей пытался его остановить, но не смог убить. Тогда он заточил его в Мире Духов.

— И теперь он вернулся, — тихо сказала Гадюка.

— Да, — Шифу кивнул. — И его армия — это те, у кого он украл ци. Нефритовые воины. Они не живые и не мёртвые. Они — пленники его воли.

— Как его победить? — спросил Журавль.

Шифу перевернул последний лист свитка. Там было написано всего несколько строк.

— «Лишь мастер, владеющий истинной ци, сможет остановить того, кто её крадёт», — прочитал он. — «Простые техники кунг-фу против него бесполезны».

— Истинная ци? — переспросила Тигрица. — Что это?

— Не знаю, — Шифу покачал головой. — Но, похоже, у нас её нет.

Он опустил свиток на стол.

— Мы не готовы, — тихо произнёс он.

И впервые за все годы, что Пятёрка знала своего мастера, он сказал это без тени сомнения.

А вдалеке, у подножия Малой горы, По продолжал бить.

Тук. Тук. Тук.

Гора трещала.

И нефрит уже поднимался из земли по всей Долине.

Глава 19

Глава 19. Гора Раскололась, и Небо Замолчало

Кай пришёл, когда солнце стояло в зените.

Он появился не из леса, не из-за холмов, не с моря. Он вышел прямо из воздуха — из зелёной вспышки, которая разорвала небо над Долиной, как гнилая ткань. На мгновение всё замерло: птицы умолкли, ветер стих, даже вода в реке, казалось, перестала течь. А потом он шагнул вперёд, и земля под его копытами пошла трещинами.

Он был огромен. Тёмный, как древний камень, с рогами, закрученными, как корни мёртвого дерева, и глазами, горящими зелёным пламенем. В его руках, соединённые длинными цепями, висели два нефритовых тесака — тяжёлых, острых, светящихся изнутри, как будто в них были заперты души.

— Наследие Огвея, — произнёс Кай, и его голос прокатился по Долине, как гром. — Жалкое, убогое, гнилое наследие.

Он сделал шаг. За ним, выходя из трещин в земле, поднимались нефритовые воины. Десятки. Сотни. Они вставали, как мёртвые из могил, и их пустые глаза горели тем же зелёным светом, что и глаза их хозяина.

— Я пришёл забрать то, что принадлежит мне, — продолжал Кай. — Всю ци. Всю силу. Все души. И начну с тех, кто называет себя воинами.

Он остановился посреди главной площади. Вокруг не было ни души — жители попрятались, а Пятёрка, Шифу и Тай Лунг встали перед ним, заслоняя собой остальных.

— Вы жалки, — Кай оглядел их с презрением. — Даже сражаться с вами — скука.

— Ты не пройдёшь дальше, — Тигрица вышла вперёд.

— Я уже прошёл, — Кай усмехнулся. — Просто ты ещё не поняла.

Он взмахнул цепью. Меч взлетел, рассекая воздух, и Тигрица едва успела отпрыгнуть. Меч вонзился в землю, и из точки удара ударила зелёная волна, отбросившая её на несколько метров.

— Тигрица! — крикнул Журавль, бросаясь на помощь, но второй меч уже летел в него. Он увернулся, но цепь задела его крыло, и он рухнул на землю.

— Все вместе! — скомандовал Шифу, бросаясь вперёд.

Пятёрка атаковала слаженно, как учили. Они били с флангов, сверху, снизу. Но Кай двигался, как вихрь. Его мечи кружились вокруг него, создавая защитный кокон, и каждый, кто приближался, получал удар цепью или лезвием.

— Слишком медленно, — говорил Кай, отшвыривая Обезьяну. — Слишком слабо.

Богомол попытался ударить его в спину, но Кай поймал его за лапку и швырнул в стену. Гадюка обвилась вокруг его ноги, пытаясь опрокинуть, но Кай даже не заметил её — просто дёрнул ногой, и она отлетела, как тряпичная кукла.

— Вы — дети, играющие в войну, — Кай занёс меч над упавшим Шифу. — А я — сама война.

Тай Лунг прыгнул наперерез. Его кулак врезался в грудь Кая, но тот даже не покачнулся. Он поймал Тай Лунга за горло и поднял в воздух.

— Ах, — произнёс он, разглядывая барса. — Ты тот самый Тай Лунг. Ученик, который предал. Сын, который не оправдал. — Он улыбнулся. — Я заберу твою ци с особым удовольствием.

Он уже начал сжимать пальцы, когда услышал звук.

Протяжный, низкий, вибрирующий грохот. Такой, какой бывает, когда рушится что-то очень большое. Такой, от которого дрожит земля и закладывает уши.

Кай замер.

Грохот нарастал. Он шёл откуда-то издалека, со стороны Малой горы. И вместе с ним приближалась дрожь — ритмичная, как удары огромного сердца.

— Что это? — прошептал кто-то.

А потом небо потемнело.

Нет, не от туч. От тени. Огромной, раскинувшейся на полнеба. Все подняли головы.

На них падал осколок горы.

Кай успел увидеть его за долю секунды до удара. Огромная каменная глыба, вырванная из чрева Малой горы, летела к нему со скоростью, от которой свистел воздух. Он попытался отпрыгнуть, но было поздно.

Глыба приземлилась точно на него.

Грохот был такой, будто раскололся сам мир. Пыль поднялась столбом, заслонив солнце. Земля вздрогнула, и по Долине прокатилась ударная волна, выбившая окна и повалившая заборы.

Когда пыль осела, все увидели: Кай лежал под осколком горы, придавленный к земле. Глыба была огромной — размером с дом. Она раздавила его, но не уничтожила. Его тело, укреплённое украденной ци, выдержало удар. Но выбраться он пока не мог.

— Что... — прохрипел Кай, пытаясь приподняться. — Что это было?!

Шифу, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он смотрел на осколок горы, на придавленного Кая, и в его глазах медленно рождалось понимание.

— Это был он, — прошептал он. — Панда.

— Что?! — Кай рванулся, но глыба не пускала.

— По, — продолжил Шифу. — Он тренировался всё это время. Бил камни. Готовился. — Он перевёл взгляд на Пятёрку. — Он знал. Он всё знал.

— Знал что? — спросила Тигрица, поднимаясь.

— Что придёт враг, — Шифу покачал головой. — Что придёт тот, против кого наши техники бессильны. Он готовился не к битве. Он готовился к войне.

— К войне с Каем? — Обезьяна вытер кровь с губы.

— Не только, — тихо сказал Шифу. — Но сейчас это неважно.

Он посмотрел на горизонт. Оттуда, со стороны расколотой Малой горы, приближалась фигура. Не быстрая, но и не медленная. Уверенная поступь существа, которое знает, куда идёт.

— Он идёт, — произнёс Тай Лунг, и в его голосе было что-то, похожее на благоговение.

Кай тоже увидел его. И впервые за всё время в его зелёных глазах мелькнуло что-то, кроме презрения.

Беспокойство.

По подошёл к площади. Его шерсть была покрыта каменной пылью, лапы сбиты до крови, а в глазах горел ровный, спокойный огонь. Он не выглядел как воин, готовый к бою. Он выглядел как работник, который закончил смену и теперь собирается закрыть лавочку.

— О, — сказал он, оглядывая разрушения. — Я вовремя?

Кай наконец выбрался из-под глыбы. Он отшвырнул осколок в сторону, поднялся на ноги и расправил плечи. Его тело было в трещинах, но он был цел.

— Ты, — прошипел он. — Тот самый панда. Воин, рождённый чёрно-белым.

— Ну да, — По пожал плечами. — Это я. А ты, я так понимаю, Кай? Похититель ци, брат Огвея и всё такое?

— Я не брат, — прорычал Кай. — Я — сила.

— Сила, — По усмехнулся. — Сила — это то, что ты крадёшь. А сам ты — просто вор, который боится быть слабым.

Кай зарычал и взмахнул цепями. Его мечи взлетели в воздух, закружились, готовые к атаке.

— Я уничтожу тебя! — заорал он. — Разорву на куски!

— Попробуй, — спокойно сказал По.

Кай бросился вперёд. Его тесак метнулся к По, как зелёная молния. Но По не отступил. Он поднял кулак и встретил лезвие ударом.

Крак.

Меч отлетел в сторону, как сломанная игрушка. Но цепь держала. По ухватился за неё и рванул.

Кай, не ожидавший такого, потерял равновесие. Его тело, привязанное к цепи, взлетело в воздух и рухнуло на землю, подняв столб пыли.

— Что... — выдохнул он, пытаясь подняться.

— Ты слишком полагаешься на оружие, — По сделал шаг к нему. — Но оружие — это просто вещь. А сила — это не то, что можно украсть.

Кай снова атаковал. Он бросал мечи, крутил цепи, создавал защитный кокон. Но По каждый раз оказывался быстрее. Он отбивал тесаки кулаками, уходил от цепей, разрывал защиту, как бумагу.

— Это невозможно! — крикнул Кай, отступая. — Ты не можешь быть сильнее меня!

— Могу, — По ударил его в грудь, и Кай отлетел на несколько метров. — И я не крал ничьей силы. Я просто бил камень.

Он шёл к нему — спокойный, неумолимый, как прилив.

— Ты собирал души, как сокровища. Думал, что это сделает тебя непобедимым. Но души — это не топливо. Это не монеты. Это жизни. И они не твои.

— Заткнись! — Кай вскочил, замахиваясь мечом.

По поймал лезвие ладонью. Нефритовый тесак завибрировал, но не смог продвинуться ни на сантиметр.

— Я верну их, — тихо сказал По. — Всех, кого ты украл. Всех, кого ты превратил в камень. Они вернутся.

— Ты не сможешь! — Кай попытался вырвать меч, но По держал крепко.

— Я — мастер истинной ци, — произнёс По. — И я могу.

Он сжал ладонь. Тесак треснул. Потом ещё раз. И ещё.

Кай смотрел, как его оружие рассыпается в пыль, и в его глазах впервые появился настоящий страх.

— Кто ты? — прошептал он.

По поднял на него взгляд. В его зелёных глазах не было ни злости, ни торжества. Только усталость.

— Ты думаешь, эта битва — о тебе? — спросил он. — О твоей мести, твоей силе, твоём триумфе?

Он медленно поднял руку. Нефритовые воины, стоявшие вокруг, начали рассыпаться. Один за другим. Беззвучно. Как песок.

— Нет, — продолжил По. — Это никогда не было о тебе.

Он сделал шаг. Земля под ним, казалось, задышала.

— Я видел эту сцену. Много раз. Ты приходишь. Ты забираешь. Ты разрушаешь. — Он остановился напротив Кая. — И в каждом варианте... ты проигрываешь.

Кай попытался ударить, но его кулак замер в воздухе, будто попал в невидимую стену.

— Я пришёл не для того, чтобы победить тебя, — сказал По. — Я пришёл, чтобы отменить тебя.

Он взял цепь пальцами и вырвал её из лап Кая. Тот рухнул на колени.

— Ты крадёшь жизни, — продолжал По, глядя на него сверху вниз. — Ты пожираешь души. Ты возомнил себя высшей силой... но ты даже не понимаешь, что такое настоящая сила.

Он поднял палец. Не в угрозе. Скорее — как учитель, объясняющий урок.

— Я мог бы объяснить тебе. Рассказать о ци, которая не берётся, а даётся. О том, как Огвей плакал, когда заточал тебя. — Голос По стал холоднее. — Но я устал.

Он щёлкнул пальцами. Кай с ужасом увидел, как амулеты на его поясе — все украденные души — начали тускнеть. Свет в них гас, как свечи на ветру.

— Ты не заслуживаешь знать правду, — произнёс По. — Ты не заслуживаешь ничего. Даже моей ненависти.

Он поднял руку над головой. Золотой свет начал собираться вокруг его ладони, заливая площадь.

— Ты умрёшь не героем, — сказал он. — Ты умрёшь не злодеем. Ты умрёшь просто... ошибкой.

По задержал палец на мгновение, глядя Каю прямо в глаза.

— В конце концов, вселенная стремится к равновесию. А ты — дисбаланс.

И он опустил палец.

Золотая волна накрыла Кая. Он не успел закричать. Его тело начало рассыпаться на золотые хлопья, которые поднимались в воздух и таяли, как утренний туман.

Через несколько секунд на площади не осталось ничего. Только тишина.

По стоял один среди пепла и пыли. Его лапы дрожали — не от усталости, а от чего-то иного. От облегчения. От боли. От воспоминаний.

— Это был последний раз, — прошептал он. — Теперь — никаких больше возвращений.

Он повернулся к горизонту, где восходило солнце, и в его глазах была не гордость, а усталость бессмертного, который слишком много раз переписывал историю.

Пятёрка, Шифу и Тай Лунг стояли позади, не в силах произнести ни слова. Они видели всё. И они не понимали ничего.

— Он... — прошептал Обезьяна. — Он только что...

— Да, — тихо сказал Шифу. — Да.

— И что теперь? — спросила Тигрица.

По обернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла бесконечная усталость.

— Теперь, — сказал он, — мне нужно закончить тренировку.

И он зашагал обратно к горе.

Тук. Тук. Тук.

Этот звук разносился по Долине, как сердцебиение.

Сердцебиение того, кто ещё не закончил.

Глава 20

Глава 20. Лиса в Сокровищнице и Пыль Средней Горы

Средняя гора рушилась.

По стоял у её подножия, покрытый каменной пылью с головы до ног, и смотрел, как огромные куски скалы откалываются и катятся вниз, поднимая тучи серого дыма. Он бил эту гору уже неделю. Неделю непрерывных ударов, без сна, без отдыха, без единой мысли, не связанной с камнем.

Тук. Тук. Тук.

Каждый удар — как удар молота по наковальне. Каждый удар — как шаг к цели. Гора сопротивлялась дольше, чем Малая. Она была выше, плотнее, злее. Но и она сдалась.

По нанёс последний удар. Не сильный — точный. В ту самую точку, где сходились все трещины, которые он создавал всё это время. И гора вздохнула.

Нет, не вздохнула. Застонала. Протяжно, низко, как умирающий великан. А потом начала оседать. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Огромные пласты камня сползали вниз, дробясь на куски, и в воздух поднимался такой грохот, что, казалось, его слышно было за сотни ли.

По отступил на безопасное расстояние и сел на обломок. Он тяжело дышал, но на губах его играла лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Хорошая была гора, — произнёс он. — Крепкая.

Он поднял голову к небу. Оно было затянуто пылью, но сквозь серую пелену пробивались солнечные лучи.

— Но этого всё ещё мало, — прошептал он. — Недостаточно.

Он поднялся, отряхнул лапы и направился вниз, в Долину. Ему нужен был отдых. Всего несколько часов. А потом — снова.

Тук. Тук. Тук.

Этот звук ещё долго преследовал его, отражаясь от стен расколотой горы.

В это же самое время в Нефритовом Дворце происходило нечто, о чём не знал никто.

Лисица Чжэнь кралась по коридору, прижимаясь к стене. Её рыжий мех сливался с тенями, а пушистый хвост обвивался вокруг ног, чтобы не задевать пол. Она двигалась бесшумно, как призрак, и только кончики ушей слегка подрагивали, улавливая каждый звук.

— Сокровищница, — шептала она себе под нос. — Где же эта проклятая сокровищница?

Она уже полчаса блуждала по Дворцу, делая вид, что просто осматривается. На самом деле у неё было задание. Секретное. Очень секретное. Такое, за которое её хозяйка пообещала заплатить столько, что хватит на безбедную жизнь до глубокой старости.

— Найди свиток Дракона, — сказала ей хозяйка. — Говорят, он висит в зале, над озером, в зубах каменного дракона. Принеси его мне. И не попадись.

Чжэнь тогда усмехнулась:

— Не попадусь. Я никогда не попадаюсь.

И вот она здесь. В сердце Нефритового Дворца, где каждый камень дышал древностью, а из-за каждой колонны мог выскочить кто-нибудь из Неистовой Пятёрки.

— Так, — Чжэнь остановилась у развилки. — Налево — кухни. Направо — тренировочные залы. А сокровищница... — Она принюхалась. — Пахнет пылью и старыми свитками. Значит, прямо.

Она скользнула в тёмный коридор, который вёл вглубь горы. Факелы здесь не горели, но Чжэнь отлично видела в темноте. Её глаза, унаследованные от многих поколений ночных охотников, улавливали малейшие отблески света.

Наконец она вышла к массивной двери, украшенной резьбой в виде переплетающихся драконов.

— Сокровищница, — прошептала Чжэнь, и её хвост радостно дрогнул. — Нашла.

Замок был старым, но крепким. Впрочем, для Чжэнь это не было проблемой. Она достала из-за уха тонкую отмычку, наклонилась к замочной скважине и начала работать.

— Ты только не скрипи, — бормотала она. — Не скрипи, пожалуйста. Я тебя очень прошу.

Замок щёлкнул. Чжэнь улыбнулась.

— Спасибо.

Она толкнула дверь и вошла.

Сокровищница оказалась огромной. Высоченный потолок терялся во мраке, а вдоль стен стояли стеллажи, забитые свитками, оружием, доспехами и драгоценностями. В центре, на каменном постаменте, возвышалась статуя дракона. А в зубах у дракона, над небольшим озером, сверкал свиток.

— Вот ты где, — Чжэнь облизнулась. — Красавчик.

Она подошла к озеру. Вода в нём была тёмной и неподвижной, как зеркало. Чжэнь осторожно ступила на каменный мостик, ведущий к статуе.

— Только не упади, — сказала она себе. — Только не упади.

Она сделала шаг. Потом ещё один. Мостик был узким, но надёжным. Чжэнь дошла до статуи, протянула лапу...

И тут мир содрогнулся.

Грохот был такой, будто само небо обрушилось на землю. Стены сокровищницы задрожали, пол заходил ходуном, и с потолка посыпались камни. Чжэнь вскрикнула, потеряла равновесие и упала. Огромный каменный обломок рухнул прямо на неё, придавив хвост.

— Ай! — взвизгнула она. — Мой хвост! Мой прекрасный, пушистый хвост!

Она попыталась вырваться, но камень был слишком тяжёлым. Чжэнь дёргалась, шипела, ругалась шёпотом, но всё бесполезно.

— Ну конечно, — простонала она. — Ну конечно, именно сейчас. Когда я почти достала этот дурацкий свиток!

Она подняла голову. Грохот стихал, но вибрация всё ещё ощущалась. Казалось, где-то далеко рушится гора.

— Что это было? — прошептала Чжэнь. — Землетрясение? Или... — Она вспомнила слухи о панде, который бьёт горы. — Нет, не может быть. Это просто совпадение.

Она снова попыталась вытащить хвост. Камень не поддавался.

— Великолепно, — Чжэнь уронила голову на каменный пол. — Просто великолепно. Застрять в сокровищнице, с хвостом под камнем, в то время как весь Дворец, наверное, сбежался на шум. Если меня поймают...

Она не договорила. Ей очень не хотелось думать о том, что будет, если её поймают.

А в это время По медленно брёл по тропе, ведущей к Дворцу. Он чувствовал странную лёгкость — так бывает, когда после долгой работы наконец-то останавливаешься. Мышцы ныли, кости гудели, но внутри было спокойно.

— Отдохну немного, — решил он. — Помедитирую. А потом — снова.

Он вошёл в ворота Дворца. Внутри было тихо. Только где-то вдалеке слышались голоса — наверное, Пятёрка обсуждала что-то после недавней битвы с Каем.

— Пойду в храм, — пробормотал По. — Там тихо.

Храм находился в дальней части Дворца. Это было небольшое здание с куполообразной крышей, внутри которого всегда царили полумрак и прохлада. По вошёл, снял соломенную шляпу (которую он так и не снял после битвы с Шэнем) и сел на каменный пол в позе лотоса.

— Ну что ж, — прошептал он. — Попробуем.

Он закрыл глаза и начал дышать. Медленно, глубоко, ровно. Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Постепенно звуки внешнего мира начали затихать. Голоса, шум ветра, далёкий стук — всё отступало, как волна от берега. Оставалась только тишина. И в этой тишине По начал видеть.

Он видел метеорит.

Огромный, раскалённый, несущийся сквозь космическую пустоту. Он летел к Земле, и ничто не могло его остановить. По видел его так ясно, как если бы он был прямо перед ним.

— Я готов, — прошептал По. — Я почти готов.

Он сжал кулаки. В его ладонях начало разгораться золотое сияние.

— Ещё немного, — продолжал он. — Ещё чуть-чуть. И я смогу.

Он не знал, сколько времени прошло. Может, минуты. Может, часы. В храме время текло иначе. Но когда По открыл глаза, солнце уже клонилось к закату.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь я знаю.

Он поднялся, размял ноги и вышел из храма. Навстречу ему, тяжело дыша, бежал Обезьяна.

— По! — крикнул он. — Наконец-то! Ты не слышал?

— Что?

— Средняя гора! Она рухнула! Полностью! До основания!

— Знаю, — По пожал плечами. — Это я.

Обезьяна замер.

— Ты?..

— Ну да. Я её... того. Расколол. — По виновато почесал затылок. — Надеюсь, никого не задело.

Обезьяна открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ты... расколол... Среднюю гору...

— Да. А что?

— По! — Обезьяна всплеснул лапами. — Там же были пещеры! И гнёзда! И... и... — Он схватился за голову. — Ты вообще понимаешь, что ты натворил?!

— Ну, — По задумался, — я понимаю, что стало меньше горы. Разве это плохо?

— ЭТО НЕ ПЛОХО И НЕ ХОРОШО! — заорал Обезьяна. — ЭТО ПРОСТО... НЕПОНЯТНО!

По похлопал его по плечу.

— Не переживай. Скоро всё закончится.

— Что закончится?!

Но По уже ушёл. Он шагал по коридорам Дворца, и его лицо было спокойным, как вода в озере.

А в сокровищнице, всё ещё придавленная камнем, Чжэнь слышала всё — и крики Обезьяны, и шаги По, и странные слова о горах. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно.

— Что здесь происходит? — прошептала она, дёргая хвостом. — Что за безумный панда?!

Камень не поддавался. Чжэнь закрыла глаза.

— Ладно, — сказала она себе. — Просто выдохни. Ты выбиралась и не из таких передряг. Просто подумай.

Она начала вспоминать все свои приёмы, все уловки, все секреты. И постепенно в её голове начал складываться план.

— Может, если я выгнусь вот так... — Она изогнулась, пытаясь дотянуться до камня передними лапами. — А если... нет, не получится.

Она пыхтела, шипела, извивалась, но камень держал крепко.

— Ну почему именно хвост?! — простонала она. — Почему не нога? Не лапа? Почему самое дорогое, что у меня есть?!

Ответа не было. Только тишина.

А где-то далеко, в своей комнате, Шифу листал свитки и думал о По. О том, что панда готовится к чему-то, о чём никто не знает. О том, что скоро, возможно, случится нечто, что изменит всё.

И о том, что сокровищницу давно пора было проверить.

Он поднялся и направился к двери.

— Проверю-ка я замки, — пробормотал он. — На всякий случай.

И шаги его зазвучали в коридоре, приближаясь к сокровищнице.

Чжэнь услышала их. Её сердце ёкнуло.

— О нет, — прошептала она. — Только не это.

Она дёрнулась изо всех сил. Камень сдвинулся на палец.

— Ещё! — Она рванула снова. — Ещё немного!

Камень сдвинулся ещё. Хвост начал выскальзывать.

— Давай! — Чжэнь рванула в последний раз.

Хвост освободился. Чжэнь кубарем откатилась в сторону, вскочила на ноги и метнулась к выходу. Но шаги были уже совсем близко.

— Прячься! — шепнула она себе.

Она нырнула за статую дракона, затаила дыхание и слилась с тенью.

Дверь открылась. Вошёл Шифу.

Он обвёл сокровищницу внимательным взглядом. Заметил камень на полу. Заметил следы на пыльном мосту. Нахмурился.

— Странно, — пробормотал он. — Очень странно.

Он подошёл к статуе дракона. Чжэнь замерла. Ей казалось, что её сердце стучит так громко, что его слышно на всю сокровищницу.

Шифу остановился в двух шагах от неё. Его глаза скользнули по свитку, по озеру, по камням...

И ушли.

— Показалось, — сказал он и вышел.

Дверь закрылась. Чжэнь выдохнула.

— Пронесло, — прошептала она. — Ещё чуть-чуть, и...

Она не договорила. Потому что в этот момент из-за её уха выпала отмычка и с лёгким звоном упала на каменный пол.

Звон разнёсся по сокровищнице, как колокол.

Чжэнь зажмурилась.

— Проклятье, — прошептала она.

Снаружи, уже отходя от двери, Шифу остановился.

— Что это? — спросил он в тишину.

И начал поворачиваться.

Глава 21

Глава 21. Палец, Указывающий на Лису

Шифу распахнул дверь сокровищницы так резко, что она ударилась о стену. Его маленькая фигурка, казалось, заполнила весь проём — настолько грозным было выражение его лица.

— Кто здесь?! — рявкнул он, и его голос эхом разнёсся под высоким потолком.

Чжэнь замерла за статуей дракона. Она даже дышать перестала — просто застыла, как изваяние, надеясь, что тень скроет её. Но Шифу уже увидел. Не её саму — её хвост, предательски высовывающийся из-за каменного постамента.

— Ага, — произнёс он, и в его голосе появились металлические нотки. — Значит, мне не показалось.

Он шагнул вперёд, постукивая посохом по каменному полу. Каждый удар посоха отдавался в тишине, как удар сердца.

— Выходи, — приказал он. — Немедленно.

Чжэнь не шевелилась.

— Я знаю, что ты там, — Шифу остановился в двух шагах от статуи. — И я не люблю играть в прятки.

Тишина. Потом лёгкий шорох. И из-за статуи, медленно, с самым невинным выражением лица, какое только можно вообразить, вышла лиса.

Она была невысокой, гибкой, с рыжим мехом, который в полумраке сокровищницы отливал медью. Её хвост — пушистый, роскошный — слегка подрагивал, выдавая напряжение. Глаза — карие, с хитрым прищуром — смотрели на Шифу с напускной беспечностью.

— Ой, — сказала Чжэнь, растягивая губы в улыбке. — А я тут... это... просто осматривалась. Красивое место, правда? Очень... атмосферное.

— Осматривалась? — Шифу приподнял бровь. — В запертой сокровищнице? Ночью? С отмычкой?

— Отмычкой? — Чжэнь невинно захлопала глазами. — Какой отмычкой? Это не моя. Наверное, кто-то потерял. А я её нашла. И хотела вернуть. Но дверь была открыта, и я подумала...

— Хватит, — оборвал её Шифу. — Ты — воровка. Проникла в Дворец, чтобы украсть что-то из сокровищницы. Я прав?

Чжэнь перестала улыбаться. Её плечи опустились.

— Ну ладно, — вздохнула она. — Прав. Но если честно, я ничего не украла. Только собиралась. Это же считается... ну, попытка. А попытка — не преступление. В некоторых странах.

— В нашей стране — преступление, — сухо ответил Шифу. — И ты сейчас отправишься туда, где воровки учатся ценить чужие вещи.

— Куда? — осторожно спросила Чжэнь.

— В темницу.

— О нет, — Чжэнь сморщилась. — Только не темница. Там холодно, темно и кормят... чем-то, что лучше не знать. Может, договоримся?

— Нет.

— Я могу отработать! Помыть полы! Перебрать свитки! Сготовить ужин!

— Нет.

— Я очень хорошо готовлю! Почти как этот... как его... гусь с лапшой!

— Сомневаюсь, — Шифу покачал головой. — И не пытайся меня разжалобить. Я видел сотни таких, как ты.

— Сотни? — Чжэнь усмехнулась. — Ну, значит, я буду сто первой. Запомните меня хотя бы за это.

Она сделала шаг назад, но упёрлась в статую дракона. Бежать было некуда. Шифу стоял между ней и дверью, а его посох был наготове.

— Всё кончено, — сказал он. — Сдавайся.

Чжэнь прищурилась. Её хвост нервно заметался из стороны в сторону.

— Знаете, — медленно произнесла она, — есть один маленький секрет о лисах.

— Какой?

— Мы не сдаёмся.

И она рванула в сторону, пытаясь проскользнуть мимо Шифу. Но мастер был быстрее. Он метнулся наперерез, подставил посох, и Чжэнь, споткнувшись о него, растянулась на полу.

— Ай! — взвизгнула она. — Это было нечестно!

— Честность — это то, что ты ещё не постигла, — Шифу наклонился над ней. — А теперь вставай. И без фокусов.

Чжэнь поднялась, потирая ушибленный бок. Её уши прижались к голове, а хвост обвился вокруг ног, как у провинившейся кошки.

— Ну и ладно, — буркнула она. — Ведите меня в свою темницу. Но учтите: если там не будет хотя бы соломы, я объявлю голодовку.

— Это твоё право, — Шифу указал на дверь. — Иди.

Они вышли из сокровищницы в коридор. Шифу шагал сзади, подгоняя Чжэнь кончиком посоха. Та плелась, опустив голову, и что-то бормотала себе под нос.

Именно в этот момент из-за поворота вышел По.

Он был покрыт каменной пылью, его шерсть свалялась, а под глазами залегли тёмные круги. Но взгляд был ясным, спокойным и каким-то... знающим. Он увидел Шифу, увидел лису, увидел посох, упирающийся ей в спину.

— О, — произнёс По. — Привет.

Шифу остановился.

— По, — сказал он. — Ты как раз вовремя. Вот, задержал воровку. Пыталась украсть что-то из сокровищницы.

По перевёл взгляд на Чжэнь. Та скорчила страдальческую мину.

— Я не воровка, — быстро сказала она. — Я просто... мимо проходила.

— С отмычкой, — добавил Шифу.

— Отмычка — это так, для красоты. Сувенир. Мне её бабушка подарила.

— Воровкам бабушки не дарят отмычки.

— Ну, значит, у меня особенная бабушка.

По слушал эту перепалку, и на его губах медленно расползалась улыбка. Он смотрел на Чжэнь — на её взъерошенный мех, на прижатые уши, на хвост, который то распушивался, то сжимался. И где-то глубоко внутри, в том месте, где хранились воспоминания о прошлой жизни, что-то отозвалось.

— Чжэнь, — произнёс он.

Лиса вздрогнула.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросила она, подозрительно прищурившись.

По не ответил. Он сделал шаг вперёд, всё ещё глядя на неё. Потом медленно, очень медленно поднял лапу и указал на неё пальцем.

— Это новый Воин Дракона, — сказал он.

Тишина.

Такая тишина, что было слышно, как пыль оседает на каменный пол.

Шифу замер. Его посох дрогнул.

— Что? — переспросил он.

— Новый Воин Дракона, — повторил По, не опуская палец. — Она.

Чжэнь уставилась на По, как на сумасшедшего.

— Эй, — сказала она, — по-моему, ты перегрелся на солнце. Или ударился головой о свою гору. Я — воровка. Точнее, нет, не воровка. Я — случайная прохожая. Какая из меня Воин Дракона?

— Самая настоящая, — спокойно ответил По. — Ты просто ещё не знаешь.

— Не знаю?! — Чжэнь всплеснула лапами. — Да я знаю о себе всё! Я лгунья, воровка и вообще ненадёжная особа! Меня нельзя подпускать к сокровищнице, не то что к титулу защитника Долины!

— Это твои слова, — По покачал головой. — А я говорю о тебе то, что вижу.

— И что же ты видишь?

— Потенциал.

Чжэнь фыркнула.

— Потенциал? Какой потенциал? Я даже кунг-фу не владею! Я только умею убегать, прятаться и открывать замки!

— Вот именно, — По улыбнулся. — Ты умеешь то, чего не умеет никто из нас. А остальное приложится.

Шифу наконец вышел из ступора.

— По, — сказал он сдавленным голосом, — ты понимаешь, что говоришь? Эта лиса проникла в сокровищницу. Она — преступница. И ты предлагаешь сделать её Воином Дракона?

— Да, — просто ответил По.

— Но почему?!

— Потому что я так решил, — По пожал плечами. — И потому что так надо.

— Так надо?! — взвился Шифу. — Что за глупость?! Ты не можешь просто взять и назначить Воином Дракона первую встречную воровку!

— А ты не мог назначить Воином Дракона первого встречного панду, который свалился с неба, — парировал По. — Но Огвей это сделал. И посмотри, что из этого вышло.

Шифу открыл рот, но не нашёл, что ответить.

Чжэнь, всё это время стоявшая с ошарашенным видом, наконец обрела дар речи.

— Погоди-погоди-погоди, — затараторила она. — Вы сейчас серьёзно обсуждаете, делать ли меня Воином Дракона? Меня? Лису, которая полчаса назад пыталась украсть этот самый титул? Ну, не титул, а свиток, но всё же!

— Ты пыталась украсть свиток? — По посмотрел на неё с интересом.

— Ну... да. Но я передумала! Почти. В общем, я его не взяла!

— И это уже кое-что, — По кивнул. — Значит, у тебя есть совесть.

— Совесть? — Чжэнь смутилась. — Не знаю, есть ли у меня эта штука. Я её никогда не видела.

— Вот и познакомишься.

Шифу потёр лапой лоб.

— Это безумие, — пробормотал он. — Полное безумие. Огвей бы не одобрил.

— Огвей одобрял безумства, — возразил По. — Вспомни, как он выбрал меня.

— Это было другое!

— Чем? — По склонил голову набок. — Тем, что тогда ты не спорил? Или тем, что тогда всё казалось тебе таким же бредом?

Шифу снова замолчал. Он смотрел на По, на его спокойное, уверенное лицо, и в его душе боролись сомнение и... что-то ещё. Что-то, похожее на доверие.

— Ты уверен? — тихо спросил он.

— Да, — ответил По. — Уверен.

— Но она же ничего не умеет!

— Научится, — По улыбнулся. — У неё будет хороший учитель.

Чжэнь, которая смотрела на них, как на сумасшедших, подняла лапу.

— Подождите, — сказала она. — А меня вообще спросить не надо? Может, я не хочу быть Воином Дракона! Может, у меня свои планы!

— Какие планы? — По повернулся к ней.

— Ну... — Чжэнь замялась. — Воровать. И... воровать. И ещё раз воровать. А потом — жить где-нибудь на берегу моря и есть рыбу.

— Хороший план, — По кивнул. — Но скучный.

— Зато безопасный!

— Безопасность — это скучно, — По покачал головой. — Поверь мне. Я знаю.

Он подошёл к Чжэнь ближе. Та инстинктивно отступила на шаг.

— Послушай, — сказал По тихо, так, чтобы слышала только она. — Я не знаю, что тебе наговорили, и не знаю, что ты искала. Но я знаю одно: ты способна на большее, чем думаешь. И если ты согласишься... — он сделал паузу, — у тебя будет шанс это доказать.

Чжэнь смотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то — недоверие, страх, но и... искра любопытства.

— Ты странный, — сказала она наконец.

— Спасибо, — По улыбнулся. — Это лучший комплимент.

Шифу, наблюдавший за ними, тяжело вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Пусть останется. Посмотрим, что из этого выйдет. Но если она ещё раз полезет в сокровищницу, я лично сдам её в темницу. И никакой Воин Дракона её не спасёт.

— Не полезет, — По похлопал Чжэнь по плечу. — Правда?

Чжэнь сглотнула.

— Правда, — выдавила она.

— Вот и отлично, — По развернулся и пошёл по коридору. — А теперь извините, мне нужно отдохнуть. Завтра снова в горы.

— Куда?! — воскликнул Шифу.

— К Большой горе, — бросил По через плечо. — Она осталась последней.

И он исчез за поворотом.

Шифу и Чжэнь остались вдвоём. Мастер посмотрел на лису. Лиса посмотрела на мастера.

— Ну, — сказала Чжэнь, — кажется, у меня появилась работа.

— Похоже на то, — мрачно ответил Шифу.

И оба, не сговариваясь, посмотрели в ту сторону, куда ушёл По.

Оттуда, из-за дальних холмов, уже доносился едва уловимый гул.

Тук. Тук. Тук.

Гора ждала.

Глава 22

Глава 22. Выбор, Который Нельзя Сделать За Кого-то

Они сидели на краю старого каменного мостика, перекинутого через высохший декоративный пруд. Солнце клонилось к закату, и длинные тени ложились на плиты двора, как усталые звери. По молчал, глядя на воду — точнее, на то, что от неё осталось: несколько мутных лужиц, в которых отражалось оранжевое небо.

Чжэнь сидела рядом, обхватив хвост передними лапами. Она нервно перебирала пальцами кончик хвоста, то распушая его, то приглаживая. Ей было неуютно. Очень неуютно. Этот панда смотрел на неё не так, как смотрят на воровку или на потенциального союзника. Он смотрел так, будто знал о ней что-то, чего она сама о себе не знала.

— Ну, — наконец нарушила тишину Чжэнь, — долго мы ещё будем играть в молчанку? Ты меня сюда притащил, чтобы полюбоваться на лужу?

По улыбнулся, не отрывая взгляда от воды.

— Просто думаю, — сказал он.

— О чём?

— О тебе.

— Обо мне? — Чжэнь фыркнула. — Ну, тут есть над чем подумать. Я сложная личность. Не то что некоторые.

— И о твоей хозяйке, — добавил По.

Чжэнь замерла. Её лапы, перебиравшие хвост, остановились.

— О какой хозяйке? — осторожно спросила она.

— О той, что послала тебя за свитком, — По наконец повернулся к ней. — О ящерице.

В воздухе повисла тишина. Такая плотная, что её, казалось, можно было резать ножом.

— Я не понимаю, о чём ты, — медленно произнесла Чжэнь, отводя взгляд.

— Понимаешь, — По покачал головой. — Просто боишься признать.

— Я ничего не боюсь!

— Боишься, — По снова отвернулся к луже. — Боишься, что если скажешь правду, всё станет ещё сложнее. Что придётся выбирать. А выбирать — страшно.

Чжэнь сжала хвост так, что костяшки побелели.

— Откуда ты знаешь? — прошептала она.

— Знаю что?

— Всё. Про меня. Про свиток. Про... неё. — Она подняла на По глаза, и в них был настоящий страх. — Ты что, следил за мной?

— Нет, — По покачал головой. — Не следил.

— Тогда как?

— Долгая история, — По вздохнул. — Очень долгая. И если я расскажу, ты не поверишь.

— А ты попробуй!

По помолчал. Потом взял камешек и бросил его в лужу. Круги разбежались по воде, искажая отражение неба.

— Когда-то я был таким же, как ты, — начал он. — Не в смысле, что воровал. А в смысле — запутанным. Не знал, кто я и куда иду. Думал, что моя жизнь — это одно, а оказалось — совсем другое.

— И что изменилось?

— Мне дали шанс, — По снова посмотрел на неё. — Не за то, что я был хорошим. А за то, что во мне что-то увидели. Что-то, чего я сам не видел.

— И ты теперь решил поиграть в спасителя? — Чжэнь усмехнулась, но усмешка вышла нервной. — Нашёл заблудшую лису и решил её перевоспитать?

— Нет, — По покачал головой. — Я не собираюсь тебя перевоспитывать. Я просто даю тебе выбор.

— Какой выбор?

— Ты можешь продолжать служить своей хозяйке, — По поднял лапу и начал загибать пальцы. — Воровать для неё, рисковать своей шкурой, получать подачки. А можешь попробовать что-то другое.

— Что, например?

— Стать Воином Дракона.

Чжэнь фыркнула.

— Ты опять за своё! Я же сказала: я не подхожу!

— Это ты так думаешь, — По пожал плечами. — А я думаю иначе.

— Но почему?! — Чжэнь вскочила на ноги. — Почему ты так уверен, что я на что-то способна?! Ты меня даже не знаешь!

— Знаю, — спокойно ответил По. — Лучше, чем ты думаешь.

Чжэнь хотела что-то крикнуть, но слова застряли в горле. Она смотрела на По — на его спокойное, усталое лицо, на каменную пыль в шерсти, на лапы, покрытые шрамами. И где-то в глубине её души шевельнулось странное чувство. Как будто она действительно знала этого панду. Как будто они уже встречались.

— Ты сумасшедший, — прошептала она.

— Возможно, — По улыбнулся. — Но я знаю, что говорю.

Он встал, отряхнул ладони.

— Послушай, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Твоя хозяйка — не просто ящерица. Она — хамелеон. И она использует тебя. Ты для неё — инструмент. Средство. Никто. И когда ты перестанешь быть полезной, она выбросит тебя, как старую тряпку.

Чжэнь опустила голову. Её уши прижались к макушке.

— Ты не знаешь её, — тихо сказала она.

— Знаю, — возразил По. — Она одержима признанием. Она всю жизнь была маленькой, незаметной, и теперь хочет доказать всему миру, что она великая. Но она не великая. Она просто воровка. Как и ты. Только в отличие от тебя, она не оставила себе шанса измениться.

— А я оставила?

— Пока да, — По кивнул. — Пока ты ещё можешь выбрать.

Чжэнь молчала. Её хвост бессильно лежал на каменных плитах. Она смотрела на свои лапы — изящные, ловкие, созданные для того, чтобы брать чужое. И впервые в жизни эти лапы показались ей... неправильными.

— Что со мной будет, если я соглашусь? — спросила она.

— Тебе придётся многому научиться, — ответил По. — Дисциплине. Ответственности. Терпению. Это нелегко. Иногда будет казаться, что проще сбежать.

— А если я сбегу?

— Никто не станет тебя держать, — По пожал плечами. — Выбор всегда будет за тобой.

— И что, если я облажаюсь?

— Облажаешься, — По усмехнулся. — Обязательно облажаешься. Я тоже облажался. Много раз. Но это не страшно. Страшно — не попробовать.

Чжэнь подняла на него глаза. В них больше не было страха. Только сомнение. И где-то глубоко — крошечная искра надежды.

— Ты правда веришь, что из меня может что-то выйти? — спросила она.

— Я знаю, что выйдет, — ответил По. — Но только если ты сама в это поверишь.

Он развернулся и пошёл по тропинке, ведущей к воротам.

— Мне пора, — бросил он через плечо. — Большая гора ждёт. А ты подумай.

— И сколько у меня времени? — крикнула Чжэнь.

— Сколько нужно, — ответил По, не оборачиваясь. — Но не слишком много. Судьба не любит ждать.

И он скрылся за воротами.

Чжэнь осталась одна. Она сидела на краю мостика, обхватив хвост, и смотрела на лужи, в которых отражался закат. Ей было страшно. Очень страшно. Но вместе со страхом в её груди теплилось что-то ещё.

Надежда.

Где-то в глубине Дворца, в тёмной комнате, сидела тень. Она была почти невидима — только лёгкое мерцание чешуи выдавало её присутствие.

— Что-то долго, — прошептала тень голосом, похожим на шелест сухих листьев. — Лиса, где ты?

Тень ждала. И терпение её было бесконечным.

Как у всех, кто умеет ждать в темноте.

А за стенами Дворца, на тропе, ведущей к горам, По шагал к своей последней битве.

Тук. Тук. Тук.

Большая гора уже слышала его шаги.

И она дрожала.

Глава 23

Глава 23. Подобие и Истина

Дни шли, и Нефритовый Дворец постепенно привыкал к новому порядку. По пропадал у Большой горы, возвращаясь только затем, чтобы поесть, поспать несколько часов и снова уйти. Его видели редко, но слышали всегда: далёкий, ритмичный грохот, от которого дрожали окна и позвякивала посуда. Жители Долины уже не вздрагивали — привыкли. Некоторые даже сверяли по этому звуку время, как по колоколу.

— Полдень, — говорили они. — Панда бьёт с перерывом. Значит, обедать пора.

А в самом Дворце появилась новая ученица.

Чжэнь училась.

Это было... трудно.

— Ноги шире! — рявкала Тигрица, расхаживая вокруг лисы, как генерал перед строем. — Спину прямо! Хвост убери — он мешает равновесию!

Чжэнь пыхтела, стараясь удержать стойку. Её хвост, привыкший свободно метаться, теперь был обмотан вокруг талии, как пояс. Ноги дрожали, лапы скользили по каменному полу, а пот заливал глаза.

— Я стараюсь! — выдавила она.

— Старайся лучше! — отрезала Тигрица. — Ещё десять подходов!

— Десять?! Ты шутишь?!

— Я никогда не шучу на тренировках.

И Чжэнь снова принимала стойку. И снова падала. И снова поднималась.

— Упорная, — заметила Гадюка, наблюдая со стороны. — Это хорошо.

— Упорная, но неуклюжая, — фыркнул Обезьяна. — Вчера она умудрилась упасть с плоского пола. С ПЛОСКОГО. Ты представляешь?

— Зато она быстро учится, — вступился Журавль. — Я видел, как она повторяла мои движения. Не идеально, но для новичка — впечатляюще.

— Она не новичок, — возразила Тигрица, подходя к ним. — Она воровка. У неё уже есть гибкость, ловкость и реакция. Ей не хватает только дисциплины.

— И совести, — добавил Обезьяна.

— И совести, — согласилась Тигрица. — Но это поправимо.

Чжэнь, услышав последние слова, скорчила рожу.

— У меня есть совесть! — крикнула она, не выходя из стойки. — Просто она... в зачаточном состоянии!

— Вот именно, — Тигрица усмехнулась. — Будем её развивать. Упором лёжа.

— Что?! Нет! Только не упор лёжа!

— Десять подходов.

— Ты чудовище!

— Ты только сейчас это поняла?

И тренировка продолжалась.

Шифу, наблюдавший за этим со стороны, испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он видел прогресс. Чжэнь действительно старалась. Она ругалась, ворчала, пыталась схитрить, но каждый раз возвращалась к упражнениям. С другой стороны, он не мог отделаться от мысли, что всё это происходит слишком быстро. Слишком легко. Слишком... странно.

— Она напоминает мне кого-то, — сказал он однажды Тай Лунгу, который всё ещё жил во Дворце, залечивая раны после битвы с Каем.

— Панду? — спросил Тай Лунг.

— Да, — Шифу кивнул. — Но не того По, которого мы знаем сейчас. А того, каким он был в самом начале. Такой же неуклюжий, такой же нахальный, такой же... — он замолчал, подбирая слово.

— Живой? — подсказал Тай Лунг.

— Да, — Шифу вздохнул. — Живой.

Тай Лунг посмотрел в сторону гор, откуда доносился ритмичный грохот.

— А нынешний По уже не живой, — тихо сказал он. — Он... другой.

— Другой, — повторил Шифу. — И это меня пугает.

Они замолчали. Грохот продолжался. Тук. Тук. Тук. Как сердце огромного существа, бьющееся где-то за горизонтом.

А По всё бил.

Большая гора была самой высокой в округе. Она возвышалась над Долиной, как древний страж, и её вершина, увенчанная снегом, касалась облаков. По стоял у подножия, задрав голову, и смотрел на эту махину.

— Ну что ж, — прошептал он. — Посмотрим, кто из нас устанет первым.

Он занял стойку. Размял плечи. Хрустнул шеей.

И ударил.

Тук.

Гора вздрогнула. С вершины сорвался небольшой камнепад.

— Неплохо для начала, — По улыбнулся. — Продолжим.

И он продолжил. Удар за ударом. Час за часом. День за днём.

Он не думал о времени. Не думал о боли. Не думал об усталости. Он думал только о метеорите. О том, что где-то там, в бескрайней черноте, уже летит смерть. И о том, что его удар должен стать сильнее, чем когда-либо.

— Ещё, — шептал он. — Ещё немного.

И гора стонала.

Прошла неделя. Потом вторая.

Чжэнь тренировалась каждый день. Она училась у Тигрицы стойкам, у Гадюки гибкости, у Богомола точности, у Журавля легкости, у Обезьяны — хитрости. Тай Лунг показал ей несколько приёмов, которые сам когда-то считал коронными.

— Зачем ты это делаешь? — спросила его Чжэнь после очередного занятия. — Ты же был врагом. Почему помогаешь мне?

Тай Лунг пожал плечами.

— Я был врагом самому себе, — ответил он. — А теперь... теперь я просто хочу быть полезным.

— Странное желание.

— Может быть, — Тай Лунг усмехнулся. — Но лучше так, чем снова в цепи.

Чжэнь задумалась. Она всё ещё не до конца понимала, что происходит. Почему эти существа, которые должны были её ненавидеть, тратят на неё время. Почему панда, который даже не знает её, поверил в неё. Почему...

— Потому что так надо, — сказала она сама себе, повторяя слова По. — Ну и бред.

Но она продолжала тренироваться.

А потом пришла ящерица.

Это случилось на исходе второй недели, когда солнце уже садилось за горы, а небо окрасилось в тревожный багровый цвет. Чжэнь как раз отрабатывала удар хвостом, когда ворота Дворца содрогнулись от мощного толчка.

— Что это? — она замерла, прислушиваясь.

Второй толчок. Третий. Ворота треснули.

И внутрь вошла Хамелеон.

Она была выше, чем помнила Чжэнь. Или, может, это был обман — её тело постоянно мерцало, переливалось, меняло очертания. Чешуя отливала всеми цветами: зелёным, золотым, багровым. Глаза — огромные, выпуклые, смотрели в разные стороны, но при этом каким-то образом видели всё.

— Лиса, — произнесла Хамелеон голосом, похожим на шорох сухих листьев. — Я ждала. Долго ждала. А ты не пришла.

Чжэнь отступила на шаг. Её хвост инстинктивно обвился вокруг ног.

— Хозяйка, — прошептала она.

— Ты бросила меня, — Хамелеон сделала шаг вперёд. — Ради чего? Ради этих... — она обвела взглядом собравшихся воинов, — ...жалких существ?

Неистовая Пятёрка уже выстроилась в боевой порядок. Тигрица вышла вперёд.

— Кто ты такая? — спросила она.

Хамелеон улыбнулась. Её рот растянулся шире, чем это возможно у живого существа.

— Я — та, кто станет вами, — ответила она.

И начала меняться.

Это было отвратительно и завораживающе одновременно. Её тело потекло, как жидкое стекло. Чешуя складывалась в новые узоры, кости хрустели, мышцы перестраивались. Через несколько секунд напротив Пятёрки стояла точная копия Тигрицы.

— Нравится? — спросила она голосом Тигрицы. — А так?

И она метнулась вперёд, обрушивая на настоящую Тигрицу град ударов. Тигрица блокировала, но движения противницы были такими же быстрыми, такими же точными, как у неё самой.

— Она копирует! — крикнула Гадюка. — Не подпускайте её близко!

Но было поздно. Хамелеон уже менялась снова. Теперь она стала Журавлем и взмыла в воздух, атакуя сверху. Потом — Обезьяной, прыгающей по стенам. Потом — Гадюкой, скользящей по полу.

Пятёрка сражалась изо всех сил. Они атаковали все вместе, пытаясь окружить противника, но Хамелеон каждый раз меняла облик, используя их собственные приёмы против них же.

— Она становится нами! — крикнул Богомол, отлетая в сторону. — Это безумие!

Шифу вступил в бой, но и его техники были скопированы. Тай Лунг бросился на помощь, но Хамелеон превратилась в него самого и встретила атаку зеркальным ударом.

— Слишком медленно! — кричала она голосом Тай Лунга. — Слишком предсказуемо!

Она была быстрее. Сильнее. Точнее. Казалось, она знала все их движения наперёд.

Через несколько минут всё было кончено. Пятёрка лежала на земле, поверженная. Шифу прижимал лапу к рёбрам. Тай Лунг тяжело дышал, стоя на коленях.

— Жалкие, — произнесла Хамелеон, возвращаясь в свой истинный облик. — Вы даже не стоите того, чтобы я носила ваши лица.

Она повернулась к Чжэнь.

— А теперь, лиса, — сказала она, — ты ответишь за предательство.

Чжэнь замерла. Она смотрела на свою хозяйку — на ту, кому служила столько лет. И впервые в жизни она не чувствовала страха.

— Я не предавала, — тихо сказала она. — Я просто... выбрала.

— Что выбрала? — Хамелеон прищурилась.

— Себя.

Хамелеон расхохоталась. Её смех был резким, как скрежет металла.

— Себя?! — повторила она. — Ты — никто, лиса! Без меня ты — просто воровка, которая умрёт в канаве!

— Возможно, — Чжэнь расправила плечи. — Но это будет моя канава.

Хамелеон перестала смеяться. Её глаза сузились.

— Ну что ж, — прошипела она. — Тогда умри.

Она метнулась к Чжэнь, но в этот момент земля содрогнулась.

Грохот, который все это время доносился из-за гор, внезапно стих. Наступила тишина — оглушительная, звенящая, как после взрыва. А потом раздался звук.

Шаг.

Ещё шаг.

И в воротах Дворца появился По.

Он был покрыт каменной пылью с ног до головы. Его шерсть свалялась, лапы были в ссадинах, но глаза горели ровным золотым светом.

— Я, кажется, пропустил что-то интересное, — сказал он.

Все, кто ещё был в сознании, вздохнули с облегчением. Даже Тигрица, которая редко показывала эмоции, позволила себе едва заметно улыбнуться.

— Панда, — прошептала Чжэнь.

Хамелеон повернулась к По. Её глаза вспыхнули.

— Воин Дракона, — произнесла она. — Наконец-то.

— Ты — та самая ящерица, — По шагнул вперёд. — Которая крадёт лица. Я слышал о тебе.

— Не просто краду, — Хамелеон оскалилась. — Я становлюсь ими. И сейчас, — она начала меняться, — я стану тобой.

Её тело потекло, перестраиваясь. Через несколько секунд перед По стояла его точная копия.

— Ну как? — спросила Хамелеон голосом По. — Похоже?

По смотрел на неё спокойно, без тени удивления.

— Внешне — да, — сказал он. — Но только внешне.

— Сейчас проверим!

Хамелеон-По бросилась вперёд, замахиваясь кулаком. Настоящий По не уклонился. Он поднял свой кулак и встретил удар.

БУМ!

Ударная волна разнеслась по всей Долине. Камни треснули, статуи драконов задрожали, пыль взлетела до небес. Все, кто стоял на ногах, попадали. Только двое остались стоять — По и его копия.

— Чувствуешь? — прошептала Хамелеон. — Это твоя сила! Теперь она моя!

И она замахнулась снова.

Но По не стал блокировать. Он поймал её кулак ладонью.

— Ты скопировала мои мышцы, — тихо сказал он. — Мои удары. Мой рык. Но ты забыла одну мелочь.

— Какую?! — Хамелеон попыталась вырваться, но По держал крепко.

— Ты украла форму, но не суть, — По смотрел ей прямо в глаза. — Ты стала мной снаружи, но внутри — пустота. Как кукла, набитая чужими лицами.

— Заткнись! — Хамелеон рванулась, но По не отпускал.

— Скажи мне, ящерица, — продолжал он, и его голос становился тяжелее, как наковальня, — когда ты спишь, тебе снятся твои сны? Или сны тех, чьи лица ты украла?

Она замерла. В её зелёных глазах мелькнул страх.

— Ты даже не помнишь, кто ты на самом деле, — По сделал шаг вперёд, и Хамелеон отступила. — Потому что маска стала твоим лицом. А лицо — лишь декорация, которую смывает дождь.

Он поднял правую руку. Вокруг его кулака начало закручиваться золотое сияние.

— Ты думала, что сила — это размер мускулов или громкость удара? — спросил он. — Нет. Сила — это воля. Ты скопировала мой кулак, но у тебя нет права называть это ударом.

— Я... — Хамелеон попыталась что-то сказать, но По не дал.

— Я — тот, кто побеждал сильнейших, — сказал он, и его глаза вспыхнули золотом. — Возвращался из мёртвых. Переписывал историю. А ты — просто подобие.

Он поднял кулак над головой. Энергия вокруг него стала плотной, как стена.

— И сейчас я научу тебя главному уроку: подобие остаётся подобием. Даже если ты крадёшь небо, ты никогда не станешь им.

Хамелеон попыталась защититься. Она превратилась в Кая, выставила блок, создала магический щит. Но это не помогло.

По резко сжал пальцы в щепотку.

— Прощай, Хамелеон, — произнёс он. — Надеюсь, в небытии ты наконец вспомнишь своё истинное лицо.

Её щит треснул, как стекло. Магия рассыпалась в зелёную пыль. Она закричала, но крик оборвался — тело её начало распадаться на золотые искры.

Она не взорвалась. Не исчезла. Она стёрлась. Как будто её никогда не существовало.

Лишь золотое облако осело на камни площади.

По опустил кулак. Он смотрел на пустое место, где только что стояла Хамелеон, и тихо сказал:

— Ты хотела стать мной... но даже я иногда не знаю, кто я. Однако я точно знаю, кем не является тот, кто крадёт чужие лица.

Он развернулся к Дворцу, где стояли Шифу, Тигрица, Пятёрка и ошеломлённая Чжэнь.

— Ну что, ребята, — По улыбнулся, и в его глазах была усталая теплота, — я, кажется, проголодался.

Глава 24

Глава 24. Тяжёлая Тишина и Далекий Грохот

В Нефритовом Дворце стало тихо.

Это была не та тишина, что царит ночью, когда все спят. И не та, что наступает после долгого боя. Это была особая, тягучая, почти осязаемая тишина — как будто сам воздух стал тяжелее, а звуки, некогда наполнявшие эти стены, ушли куда-то глубоко, спрятались в щелях между камнями.

Пятёрка передвигалась по дворцу бесшумно. Они разговаривали вполголоса, хотя никто не спал. Они ели без аппетита. Тренировались без огонька. Собирались в общем зале и сидели, глядя в одну точку, будто ждали чего-то.

Чего именно — никто не знал.

Но все чувствовали: что-то изменилось. Что-то сломалось. И не только в стенах Дворца, но и в них самих.

Тигрица сидела на ступенях у входа, подперев голову лапой. Её обычная собранность и резкость сменились задумчивостью. Она смотрела на горизонт, туда, где над дальними холмами поднималась едва заметная дымка.

— Опять он, — тихо сказала она.

Рядом приземлился Журавль. Он сложил крылья, отряхнулся и тоже посмотрел вдаль.

— Да, — ответил он. — Он снова там. Бьёт.

— Он всегда бьёт, — Тигрица покачала головой. — Уже и не помню, когда было иначе.

— Я тоже, — Журавль вздохнул. — Но, знаешь... я начинаю привыкать. Этот звук. Тук. Тук. Тук. Как будто у Долины появилось сердце.

— И это сердце скоро разорвётся, — мрачно заметила Гадюка, выползая из-за колонны. — Ты видела его вчера? Он вернулся весь в пыли, с лапами, стёртыми до мяса. Я предложила перевязать, а он отказался.

— По отказался от перевязки? — удивился Журавль.

— Сказал, что раны заживают быстрее, когда не обращаешь на них внимания.

— Это безумие, — Тигрица сжала кулаки. — Он себя убивает.

— Он что-то знает, — тихо сказала Гадюка. — Что-то, о чём нам не говорит. И это знание сжигает его изнутри.

Они замолчали. Где-то вдалеке, как эхо их мыслей, раздался глухой удар. Тук. Потом ещё один. И ещё.

— Пойду проверю, как там новенькая, — Журавль расправил крылья. — Она сегодня опять упала с бревна.

— Иди, — кивнула Тигрица. — А я... я посижу тут.

Журавль взмыл в воздух. Гадюка, поколебавшись, тоже уползла. Тигрица осталась одна.

Она сидела и слушала.

Тук. Тук. Тук.

В этом звуке было что-то гипнотическое. Он не раздражал, как раньше. Не злил. Он просто... был. Как дыхание. Как биение сердца. И Тигрица поймала себя на том, что невольно подстраивает своё дыхание под этот ритм.

— Что же ты задумал, панда? — прошептала она.

Ответа не было. Только гора дрожала вдалеке.

Тай Лунг обосновался в углу тренировочного зала, который он делил с Чжэнь. После битвы с Хамелеон он уже не был пленником, но и не стал своим. Он был где-то посередине — как старый шрам, который все видят, но никто не решается тронуть.

Он тренировался один. Медленно, осторожно, словно его тело было сделано из хрупкого фарфора. Раны после боя с Каем и Хамелеон заживали, но не так быстро, как хотелось бы. Впрочем, Тай Лунг не жаловался. Он вообще редко говорил.

— Ты всегда такой молчаливый? — спросила его Чжэнь однажды, сидя на полу с перебинтованной лапой.

— А ты всегда такая шумная? — ответил он, не оборачиваясь.

— Обычно — да, — Чжэнь ухмыльнулась. — Шум — это мой способ общения с миром. Если я молчу, значит, что-то не так.

— И что же не так?

— Всё, — Чжэнь обвела лапой зал. — Этот Дворец. Эти тренировки. Эта тишина. И главное — тот факт, что панда, который сделал меня «Воином Дракона», даже не смотрит на меня.

Тай Лунг остановился. Обернулся.

— Он смотрит, — сказал он. — Просто не так, как ты ожидаешь.

— А как?

— Издалека. — Тай Лунг снова отвернулся к манекену. — Он смотрит на всех нас издалека. Как будто мы уже... — он замялся, — как будто мы уже в прошлом.

Чжэнь нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, — Тай Лунг покачал головой. — Иногда мне кажется, что По живёт не здесь. Не сейчас. Он видит что-то, чего мы не видим. И это что-то... — он сжал кулак, — ...больше, чем все мы вместе взятые.

Чжэнь хотела спросить ещё что-то, но передумала. Она подтянула колени к груди, обхватила их лапами и стала смотреть в окно. Оттуда, с далёких гор, доносился всё тот же ритм.

Тук. Тук. Тук.

Шифу сидел в своей комнате, окружённый свитками. Он читал, но мысли его были далеко. Строчки расплывались перед глазами, а в ушах стоял этот проклятый стук.

Он отложил свиток, потёр усталые глаза и посмотрел в окно. Закат окрасил небо в багровые тона, и на его фоне далёкая гора казалась чёрным зубом, впившимся в небо.

— Огвей, — прошептал Шифу. — Ты знал? Ты знал, что так будет?

Ответа, разумеется, не было. Огвей ушёл в Мир Духов, а оттуда не возвращаются. Но Шифу часто разговаривал с ним — то вслух, то мысленно. Это помогало. Хотя бы немного.

— Ты выбрал его, — продолжал Шифу. — Этого неуклюжего, толстого, вечно голодного панду. Ты верил, что он станет Воином Дракона. И он стал. Но теперь... — Шифу замолчал, подбирая слова. — Теперь я не понимаю, кто он.

Он встал, подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу.

— Он сильнее всех нас. Сильнее меня. Сильнее Тай Лунга. Сильнее Кая. Но он не выглядит счастливым. Он выглядит... обречённым.

Шифу закрыл глаза.

— Что ты знал, Огвей? Что ты не сказал?

И снова — тишина. Только стук.

Тук. Тук. Тук.

Чжэнь нашла По на третий день.

Она не планировала идти к горе. Просто ноги сами принесли её туда. Она шла по тропе, усыпанной каменными осколками, и с каждым шагом стук становился громче. Пока не стал оглушительным.

По стоял перед отвесной стеной. Гора нависала над ним, как гигантский зверь. Но панда не выглядел испуганным. Он бил. Раз за разом. Тук. Тук. Тук.

— Эй, — позвала Чжэнь, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Можно?

По не ответил. Он продолжал бить, как заведённый. Его кулак врезался в камень, и от каждого удара по склону бежали трещины.

— Я пришла спросить, — Чжэнь повысила голос. — Почему ты выбрал меня?

Тук. Тук.

— Эй! — она подошла ближе. — Ты меня слышишь?!

По остановился. Медленно опустил кулак. Повернул голову.

— Слышу, — сказал он.

— Ну наконец-то! — Чжэнь всплеснула лапами. — Я уже думала, ты забыл, как говорить.

— Не забыл, — По отвернулся к горе. — Просто не хотел.

— Не хотел?

— Разговоры отвлекают. А мне нужна концентрация.

Чжэнь фыркнула.

— Ну да, конечно. Камни важнее живых существ.

По усмехнулся.

— Камни не задают вопросов.

— А тебе что, вопросы — в тягость?

— Иногда.

Чжэнь подошла ещё ближе. Теперь она стояла в нескольких шагах от По, и каменная пыль оседала на её рыжей шерсти.

— Ладно, — сказала она. — Я задам вопрос, а ты просто... попробуй ответить. Хорошо?

По молчал.

— Почему я? — спросила Чжэнь. — Почему ты выбрал меня? Не Тигрицу. Не Тай Лунга. Не кого-то из Пятёрки. А меня — воровку, лгунью и эгоистку.

По долго не отвечал. Он смотрел на гору, и его лицо было спокойным, как вода в безветренный день.

— Потому что ты — это я, — наконец сказал он.

— Что?

— Ты — это я, — повторил По. — Только в другом обличье. Я был таким же, как ты. Запутанным. Неуверенным. Думал, что я — никто. А потом... — он сделал паузу, — потом мне дали шанс.

— И ты решил дать шанс мне?

— Да.

— Но почему ты уверен, что я не провалюсь?

По повернулся к ней. В его зелёных глазах не было ни снисхождения, ни жалости. Только усталая мудрость.

— Потому что ты уже не провалилась, — сказал он. — Ты осталась. Тренируешься. Учишься. Воруешь меньше. — Он улыбнулся. — Это уже кое-что.

Чжэнь смутилась.

— Ну, я всё ещё иногда... ну... ты понимаешь.

— Понимаю, — По кивнул. — Я тоже иногда съедаю лишний пельмень. Но это не делает меня плохим.

— Ты сравниваешь воровство с пельменями?!

— А что, нельзя?

Чжэнь расхохоталась. Смех получился нервным, но искренним.

— Ты невыносим, — сказала она.

— Спасибо, — По поклонился. — Я стараюсь.

Они постояли ещё немного, глядя на гору. Стук временно прекратился, и в тишине было слышно, как ветер шумит в кронах далёких деревьев.

— По, — тихо позвала Чжэнь.

— М?

— Что ты скрываешь?

По не ответил. Он смотрел вдаль, и его лицо снова стало отстранённым.

— Ты не просто так тренируешься, — продолжала Чжэнь. — Ты готовишься к чему-то. Я вижу. Все видят. Но никто не знает, к чему. И это... пугает.

По медленно кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Прости.

— За что?

— За то, что не могу объяснить. Пока не могу.

— Но почему?

— Потому что правда слишком тяжёлая, — По посмотрел на неё. — И не все готовы её выдержать.

Чжэнь хотела возразить, но передумала. В его глазах было что-то такое, что заставило её замолчать. Не страх. Не грусть. А что-то иное. Что-то, что она не могла назвать.

— Ладно, — тихо сказала она. — Я подожду.

— Спасибо, — По улыбнулся. — Это очень... по-воински.

— Что, прости?

— Ждать, — пояснил он. — Иногда это самое трудное.

Он снова занял стойку.

— А теперь извини, но мне нужно работать.

И он ударил.

Тук.

Чжэнь постояла ещё несколько секунд, глядя на его спину, на каменную стену, на трещины, разбегающиеся по граниту. Потом развернулась и пошла обратно.

А за её спиной гора продолжала стонать.

Тук. Тук. Тук.

И этот звук ещё долго сопровождал её, пока она шла по тропе к Дворцу. Как напоминание. Как обещание. Как тихий голос, который не давал покоя.

— Он что-то знает, — прошептала Чжэнь. — И это что-то... ужасное.

Она ускорила шаг.

В Дворце её ждали. Пятёрка сидела в общем зале, молчаливая и напряжённая. Шифу мерил шагами пол. Тай Лунг стоял у окна, глядя на закат.

— Ну? — спросила Тигрица, когда Чжэнь вошла. — Он что-нибудь сказал?

Чжэнь покачала головой.

— Нет. Только... — она запнулась. — Только попросил подождать.

— Чего ждать? — спросил Шифу, останавливаясь.

— Не знаю, — Чжэнь пожала плечами. — Но, кажется, это будет скоро.

Все переглянулись.

А с гор снова донёсся грохот.

Тук. Тук. Тук.

И каждый из них, сидя в этой тяжёлой тишине, вдруг понял: что-то действительно приближается. Что-то, о чём знает только панда.

И от этого понимания становилось не по себе.

Глава 25

Глава 25. Метеорит

Небо раскололось.

Сначала это был просто звук — низкий, вибрирующий гул, который, казалось, шёл не снаружи, а изнутри, из самых костей. Потом появился свет. Ослепительный, неестественный, заливающий всё вокруг мертвенно-белым сиянием.

А потом все увидели его.

Метеорит.

Он был огромен. Не просто большая гора — целый мир, летящий с неба. Его поверхность, раскалённая от трения о воздух, пылала оранжевым и багровым. За ним тянулся хвост из дыма и огня, расчерчивая небо, как рана. И он рос.

Он рос с каждым мгновением.

— Небеса! — закричал кто-то на площади. — Небеса падают!

Паника накрыла Долину, как волна. Люди бежали, кричали, падали, поднимались и снова бежали. Матери прижимали детей, старики воздевали лапы к небу, воины хватались за оружие, не понимая, что делать. Не было врага, с которым можно сразиться. Не было стратегии, которую можно применить. Был только камень, летящий с небес, и он не знал ни страха, ни жалости.

— Всем укрыться! — кричал Шифу, но его голос тонул в общем гуле. — В подвалы! В пещеры! Бегите!

Пятёрка пыталась организовать эвакуацию. Тигрица размахивала лапами, указывая направление. Журавль поднимал в воздух тех, кто упал. Гадюка расчищала завалы. Обезьяна и Богомол несли раненых. Но что они могли сделать против неба?

Тай Лунг стоял у ворот, глядя на приближающийся метеорит. Его лицо было бледным, а в глазах отражался огонь.

— Это конец, — прошептал он.

Чжэнь, пробегавшая мимо с корзиной медикаментов, остановилась.

— Не говори так! — крикнула она. — Панда что-нибудь придумает!

— Панда? — Тай Лунг горько усмехнулся. — Что он может сделать против этого?

Чжэнь не ответила. Она смотрела на небо, и в её сердце теплилась надежда. Та самая, которую она когда-то считала глупостью.

— Он справится, — прошептала она. — Я знаю.

А метеорит всё приближался.

По стоял на холме за Дворцом, глядя на небо.

Он знал, что этот день придёт. Знал с самого начала. Знал, что все его тренировки, все удары, все бессонные ночи — ради этого момента. И вот он настал.

Метеорит был больше, чем он представлял. Гораздо больше. Он закрывал полнеба, и его жар ощущался даже здесь, на земле. Воздух дрожал, трава сохла, листья сворачивались. Птицы падали замертво.

— Ну что ж, — прошептал По, сжимая кулак. — Пора.

Он размял плечи. Хрустнул шеей. Занял стойку.

Перед его мысленным взором пронеслись все месяцы тренировок. Десятки тысяч ударов. Сотни разбитых камней. Малая гора. Средняя гора. Большая гора. Всё это было подготовкой.

— Я готов, — сказал он себе. — Я должен быть готов.

Метеорит приближался. Его гул перерастал в оглушительный рёв. Земля под ногами дрожала, как при землетрясении. Дома в Долине начали рассыпаться. Крики становились громче.

По глубоко вздохнул. Он представил, как его ци наполняет тело, как энергия течёт по меридианам, собираясь в кулаке. Золотое сияние начало разгораться вокруг него, озаряя холм.

— Я — Воин Дракона, — прошептал он. — Я защищаю.

И он прыгнул.

Прыжок получился невероятным. Он взмыл в воздух, как пушечное ядро, выпущенное из невидимой пушки. Ветер свистел в ушах, слёзы вырывались из глаз, но По не закрывал их. Он смотрел на метеорит, на эту неумолимую стену огня и камня, и его кулак был готов.

— АААААААА! — закричал он, вкладывая в удар всё: всю силу, всю боль, всю надежду, всю любовь.

Кулак врезался в метеорит.

И ничего не произошло.

Нет, что-то произошло. По почувствовал, как его ци ушла в камень — и растворилась. Как вода в песок. Как дым в ветре. Метеорит даже не замедлился. Он продолжал падать, увлекая По за собой.

— Нет! — выдохнул По, прижимаясь к раскалённой поверхности. — Нет, нет, нет!

Он ударил снова. Ещё раз. Ещё. Его кулаки разбивались в кровь, но камень не поддавался.

— Этого не может быть! — кричал он. — Я тренировался! Я был готов!

Метеорит не отвечал. Он просто падал.

И тогда По услышал крики.

— Он не смог! — кричал кто-то внизу. — Воин Дракона не смог!

— Он нас погубил! — вторил другой.

— Мы верили ему! А он оказался слабаком!

— Он не достоин звания!

— Он не спас нас!

— Он нас предал!

По закрыл глаза. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с потом и каменной пылью. Он чувствовал, как метеорит давит на него, как жар проникает сквозь шерсть, как воздух заканчивается.

— Простите, — прошептал он. — Простите меня...

И тьма накрыла его.

По распахнул глаза.

Он лежал на каменном полу храма. Тихо. Прохладно. Свет луны лился сквозь щели в крыше, рисуя на полу причудливые узоры. Где-то далеко пела ночная птица.

По резко сел. Его сердце колотилось, как бешеное. Лапы дрожали. Шерсть была мокрой от пота.

— Сон, — прошептал он. — Это был сон.

Он огляделся. Храм. Пустой. Спокойный. Никакого метеорита. Никакого огня. Никаких криков.

— Это был просто сон, — повторил он, пытаясь унять дрожь.

Но страх не уходил. Он сидел внутри, как ледяной комок, и не хотел растворяться. По прижал лапу к груди, чувствуя, как бешено стучит сердце.

— Приснится же такое, — пробормотал он.

Он поднялся. Ноги были ватными, и ему пришлось опереться о стену. В висках стучало. Во рту пересохло.

— Надо выйти, — сказал он себе. — Подышать.

Он вышел из храма. Ночной воздух был прохладным и свежим. Он пах травой, землёй и далёким дымом костров. По глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

— Это был просто сон, — повторил он снова. — Просто... сон.

Но он знал: такие сны не снятся просто так.

Он сел на ступени храма и уставился в небо. Луна висела над горами, как серебряная монета. Звёзды мерцали, равнодушные к его страхам.

— Я не готов, — прошептал По. — Я всё ещё не готов.

Он сжал кулак. Костяшки болели — настоящая, не сонная боль. Раны от тренировок ещё не зажили.

— Но я стану, — продолжил он. — Обязательно стану.

Он поднялся и пошёл по тропе, ведущей к горам. Сон не сломил его. Наоборот — он зажёг в нём новую решимость.

— Я не позволю этому случиться, — шептал он, шагая в темноту. — Я не подведу их.

И вскоре в ночи снова зазвучал знакомый ритм.

Тук. Тук. Тук.

По бил гору.

Он бил, и в его сердце не было больше страха. Только решимость. Только воля. Только путь.

Глава 26

Глава 26. Цена Удара и Новый Круг

Метеорит появился на рассвете.

Небо на востоке сначала окрасилось в странный, неестественный багровый цвет, будто кто-то разлил по горизонту расплавленное железо. Птицы поднялись в воздух разом, как по команде, и с криками умчались на запад. А потом пришёл звук — низкий, утробный, пробирающий до костей.

И все, кто был в Долине, подняли головы.

— Небеса! — закричал кто-то. — Небеса падают!

Метеорит был огромен. Он занимал полнеба, и его поверхность, раскалённая добела, слепила глаза. За ним тянулся хвост из огня и пепла, расчерчивая небо, как шрам. Воздух дрожал. Земля стонала. Деревья гнулись, как травинки под ураганом.

На площади Нефритового Дворца царила паника. Обитатели Долины метались, не зная, куда бежать. Одни пытались спрятаться в домах, другие — в подвалах, третьи просто падали на колени и молились. Плач детей смешивался с криками взрослых, звоном разбитой посуды и треском ломающихся крыш.

— Спасайтесь! — кричал Шифу, размахивая посохом. — Все в пещеры! Немедленно!

— Пещеры далеко! — в отчаянии ответила какая-то коза, прижимая к себе козлёнка. — Мы не успеем!

— Успеете! Бегите!

Пятёрка делала всё возможное. Тигрица подгоняла отстающих, Журавль летал над толпой, указывая направление, Обезьяна и Богомол расчищали завалы. Гадюка скользила между бегущими, помогая тем, кто спотыкался. Тай Лунг нёс на руках двух крольчат, а Чжэнь, бледная как снег, размахивала лапами, пытаясь организовать поток.

— Быстрее! — кричала она. — Быстрее, ради всего святого!

Но метеорит был уже близко. Его жар ощущался на коже, воздух стал сухим и колючим. Некоторые падали без сознания, не выдержав температуры.

И тогда все увидели его.

По стоял на вершине холма, глядя в небо.

Он был спокоен. По крайней мере, так казалось со стороны. Его шерсть развевалась от горячего ветра, а лапы были сжаты в кулаки. Вокруг него разгоралось золотое сияние — его ци, собранная за долгие месяцы тренировок.

— По! — крикнула Чжэнь, заметив его. — Что ты делаешь?!

Он не ответил. Он смотрел на метеорит, и его губы беззвучно шевелились.

— Он собирается ударить, — прошептал Тай Лунг, опуская крольчат на землю. — Он собрался остановить его.

— Но это безумие! — воскликнула Тигрица. — Это же камень размером с гору!

— Да, — Тай Лунг кивнул. — И он — единственный, кто может попытаться.

Все замерли. Даже паника, кажется, на мгновение стихла. Люди смотрели на панду, стоящего на холме, и в их сердцах боролись страх и надежда.

По глубоко вздохнул.

— Я готов, — прошептал он. — Я должен быть готов.

Он присел, собирая ци в ногах. Земля под ним прогнулась, как натянутый лук. А потом он прыгнул.

Это был не прыжок. Это был взлёт. По взмыл в небо, как золотая комета, оставляя за собой сверкающий след. Ветер разрывал его шерсть, слёзы катились из глаз, но он не закрывал их. Он смотрел только вперёд.

Метеорит приближался. Его поверхность, покрытая трещинами и огненными прожилками, казалась бесконечной. По занёс кулак. Вся его ци, вся его суть, всё, что он накопил за эти месяцы, сконцентрировалась в одной точке.

— АААААААА! — закричал он, нанося удар.

И удар получился.

Кулак По врезался в метеорит, и на мгновение мир замер. Тишина. Ослепительная вспышка. А потом — грохот.

Метеорит взорвался.

Нет, не взорвался. Он раскололся. Трещины разбежались по его поверхности, как молнии, и огромные куски камня начали отделяться друг от друга. Но инерция не исчезла. Осколки, каждый размером с дом, продолжали лететь вниз — к Долине.

— Нет! — закричал По, поняв, что произошло. — НЕТ!

Он попытался остановить хотя бы часть осколков, но их было слишком много. Они падали, как огненный дождь, и каждый удар о землю был как взрыв.

Дома рассыпались. Деревья вспыхивали. Земля вздымалась столбами пыли и огня. Крики людей тонули в грохоте.

По падал вместе с осколками. Его тело, истощённое до предела, больше не слушалось. Он видел, как внизу гибнут те, кого он должен был защитить. Видел, как Шифу прикрывает собой детёнышей. Как Тигрица вытаскивает кого-то из-под обломков. Как Чжэнь, окровавленная, пытается ползти к укрытию.

А потом один из осколков ударил его.

Боль была мгновенной и всепоглощающей. По почувствовал, как его тело разрывается на части, как ци уходит, как тьма смыкается вокруг.

— Простите, — прошептал он. — Простите меня...

И всё исчезло.

По открыл глаза.

Он сидел на стуле. Деревянном, старом, скрипучем. К стулу были привязаны фейерверки. Горящие, трещащие, выплёвывающие снопы искр.

— Что... — начал он, но слова утонули в рёве пламени.

Он летел. Не падал — именно летел. Вверх, к небу, к облакам. Под ним, стремительно уменьшаясь, лежала Долина Мира. А впереди, вырастая с каждым мгновением, приближалась арена Нефритового Дворца.

— О нет, — прошептал По. — Только не снова.

Но фейерверки не слушали. Они несли его точно по сценарию, который он помнил наизусть.

Удар.

Он влетел на арену, проехался пузом по каменному полу, снёс статую и замер, лёжа в груде обломков. Пыль оседала. Вокруг стояла толпа, и все смотрели на него.

По поднял голову. Перед ним, как и в тот самый первый раз, стоял Огвей. Черепаха была спокойна, как всегда, и её глаза смотрели на По с странным выражением.

— Огвей? — прошептал По. — Но вы же... вы же ушли...

— Ушёл, — кивнул Огвей. — Но ты снова здесь.

По с трудом поднялся. Его тело болело, шерсть была в пыли, а в голове шумело.

— Я... я снова в прошлом? — спросил он.

— Не совсем, — Огвей покачал головой. — Это не прошлое. Это вопрос.

— Вопрос?

Огвей сделал шаг вперёд. Толпа вокруг замерла, как будто время остановилось. Даже пылинки в воздухе перестали падать.

— Скажи мне, По, — произнёс Огвей, — почему ты не эвакуировал жителей?

По замер.

— Что?

— Ты знал, что метеорит упадёт, — продолжал Огвей. — Знал с самого начала. У тебя были месяцы. Годы. Ты мог предупредить их. Мог увести. Мог спрятать. Но ты этого не сделал. Почему?

По открыл рот, но слова не шли. Он смотрел на Огвея, на его мудрое, спокойное лицо, и чувствовал, как внутри разрастается пустота.

— Я... — начал он. — Я думал...

— Ты думал только о себе, — перебил Огвей. — О своём ударе. О своей силе. О своей готовности. А о тех, кого ты должен защищать, ты забыл.

— Нет! — По сжал кулаки. — Я не забывал! Я всё время думал о них!

— Думал, — Огвей кивнул. — Но не действовал. А мысль без действия — это просто шум.

По опустил голову. В его груди что-то сломалось.

— Ты прав, — прошептал он. — Я должен был...

— Ты должен был спасти их, — Огвей поднял лапу и указал на горизонт. — А вместо этого ты пытался стать сильнее. Но сила, По, — это не только кулак. Сила — это ещё и забота. Это умение защищать не ударом, а планом. Не жертвой, а предусмотрительностью.

По закрыл глаза. Слёзы катились по его щекам.

— Я всё испортил, — сказал он.

— Да, — согласился Огвей. — Но у тебя есть шанс исправить.

По поднял взгляд.

— Что?

Огвей улыбнулся. Его фигура начала таять, как утренний туман.

— Просыпайся, По, — сказал он. — И на этот раз... подумай.

По заморгал.

Он лежал на каменном полу храма. Лунный свет лился через щели в крыше. Вокруг было тихо.

— Сон, — прошептал По, садясь. — Опять сон.

Но сердце его колотилось, как после настоящей битвы. А в ушах всё ещё звучали слова Огвея:

«Ты знал. Знал с самого начала. Почему не эвакуировал?»

По сидел в темноте, обхватив голову лапами.

— Потому что я дурак, — прошептал он. — Потому что я думал, что смогу всё сделать сам.

Он поднялся. Ноги дрожали, но он заставил себя сделать шаг. Потом ещё один.

И вдруг он остановился.

Что-то изменилось. Он чувствовал это. Внутри, глубоко в груди, там, где жила ци, что-то проснулось. Не просто проснулось — расправило крылья.

— Я могу, — прошептал По. — Я действительно могу.

Сон дал ему не только страх. Сон дал ему уверенность. Он видел, как его удар расколол метеорит. Видел, что это возможно. Теперь он знал: его сила достаточна. Ему просто нужно было поверить.

— Я могу разрушить его, — сказал он громче. — Я МОГУ!

И он побежал. Не в Долину — к горе. К Большой горе, которая всё ещё возвышалась над окрестностями, как древний страж.

Он бежал, и его лапы едва касались земли. Ци переполняла его, разливалась по телу, как горячая вода. Впервые за долгие месяцы он чувствовал не усталость, а силу. Абсолютную, чистую, всепобеждающую.

Гора выросла перед ним. Огромная, тёмная, покрытая трещинами от предыдущих ударов. По остановился, поднял кулак и посмотрел на неё.

— Прощай, — сказал он.

И ударил.

Это был не просто удар. Это был приговор. Кулак По вошёл в скалу, как нож в масло. Трещины разбежались от точки удара, как паутина, оплетая всю гору. А потом...

Грохот.

Гора раскололась. Не частями — целиком. Она развалилась, как перезрелый плод, и огромные обломки рухнули вниз, поднимая тучи пыли. Грохот был таким, что его, наверное, услышали за сотни ли. Он прокатился по всей Долине, заставляя жителей просыпаться в холодном поту.

— Что это?! — кричали они, выглядывая из окон. — Землетрясение?!

— Это гора! — отвечали соседи. — Большая гора рухнула!

— Как?! Почему?!

— Панда! Он сделал это!

По стоял среди пыли, тяжело дыша. Его кулак всё ещё был сжат, а в глазах горел огонь.

— Я готов, — прошептал он. — Теперь я точно готов.

Он развернулся и пошёл вниз, в Долину. Туда, где спали ничего не подозревающие жители.

Туда, кого он должен был защитить.

И на этот раз — не только ударом.

Глава 27

Глава 27. Прощание с Долиной

По спускался с гор медленно.

Он не бежал, не торопился. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными — так ходит тот, кто наконец-то понял, что должен сделать. Каменная пыль оседала на его шерсти, смешиваясь с потом, и в лунном свете он казался серым призраком, сошедшим с расколотой горы.

За его спиной Большая гора лежала в руинах. Обломки скал громоздились друг на друга, как кости поверженного великана. Грохот, прокатившийся по Долине несколько минут назад, всё ещё эхом отдавался в ущельях, но теперь его сменяла звенящая, недоверчивая тишина.

Долина Мира просыпалась.

В окнах зажигались огни. Хлопали двери. На улицы выбегали перепуганные жители — в ночных колпаках, с одеялами на плечах, с детьми на руках. Они смотрели на восток, где ещё недавно высилась Большая гора, и не верили своим глазам.

— Её нет, — прошептал кто-то. — Горы нет.

— Как это — нет? — отозвался другой. — Она была там! Всегда была!

— А теперь нет. Посмотри сам.

И они смотрели. На пустой горизонт. На груду камней. На пыль, поднимающуюся к небу, как дым после битвы.

А потом они увидели По.

Он шёл по главной улице, и толпа расступалась перед ним. Никто не кричал, не задавал вопросов. Все просто смотрели — с благоговением, страхом и какой-то странной, щемящей надеждой.

По дошёл до центральной площади. Остановился. Поднял голову и обвёл взглядом собравшихся.

— Нужно уходить, — сказал он.

Тишина.

Слова повисли в воздухе, как камень, брошенный в воду. Никто не пошевелился.

— Что? — первой опомнилась Тигрица. Она уже была здесь — видимо, выбежала из Дворца при первых звуках грохота. — Что ты сказал?

— Нужно уходить, — повторил По. — Всем.

Теперь заговорили все разом. Вопросы посыпались со всех сторон, как горох из дырявого мешка.

— Куда уходить?!

— Почему?!

— Что случилось?!

— Это из-за горы?!

— На нас напали?!

По поднял лапу, и гул стих. Не потому, что он был грозным или страшным. Просто все знали: если Воин Дракона поднимает лапу, лучше замолчать.

— Скоро с неба упадёт камень, — сказал он. — Огромный. Больше, чем все горы, вместе взятые. Если мы останемся здесь — мы погибнем.

Снова тишина. На этот раз — тяжёлая, как мокрое одеяло.

— Откуда ты знаешь? — спросил Шифу, выходя из толпы. Его лицо было бледным, но голос — твёрдым.

По посмотрел на него. Долго. Потом тихо ответил:

— Просто знаю.

— Этого недостаточно, — Шифу покачал головой. — Люди должны понимать, зачем бросать свои дома.

— Понимать? — По усмехнулся, но усмешка вышла печальной. — А вы понимали, когда Огвей выбрал меня? Когда я бил камни? Когда я просил не мешать?

Шифу промолчал.

— Я не могу объяснить, — продолжил По. — Не сейчас. Возможно, никогда. Но я знаю, что этот день придёт. И он уже близко. Поэтому, — он обвёл взглядом толпу, — пожалуйста. Уходите.

Тишина.

А потом вперёд вышел старый козёл, тот самый, что когда-то продавал По сладкие коренья.

— Если Воин Дракона говорит, что нужно уходить, — произнёс он, — значит, нужно уходить.

И он первым направился к своему дому — собирать вещи.

За ним двинулись другие. Сначала медленно, неуверенно. Потом — быстрее. Через полчаса Долина гудела, как улей. Люди собирали пожитки, запрягали повозки, выводили скот. Никто не паниковал. Все действовали молча, сосредоточенно, как будто репетировали этот день много раз.

— Странно, — прошептал Обезьяна, наблюдая за процессией. — Никто не спорит. Никто не кричит.

— Потому что это сказал По, — отозвалась Гадюка. — А По не стал бы просить уйти без причины.

— Но что за причина? — Обезьяна покачал головой. — Камень с неба... Это же безумие.

— Безумие, — согласилась Гадюка. — Но мы уже видели, как он превращал пушечные ядра в пыль. Может, он знает что-то, чего не знаем мы.

Обезьяна хотел возразить, но передумал. Спорить с очевидным было глупо.

Мистер Пинг нашёл По у старого персикового дерева. Панда сидел на корточках, глядя на опустевшую лапшичную. На его морде застыло выражение, которое Пинг не мог прочитать.

— Сынок, — позвал он.

По обернулся.

— Пап, — сказал он. — Ты ещё не ушёл?

— Собираюсь, — Пинг подошёл ближе. — Но сначала хотел... — Он запнулся. — Хотел сказать, что горжусь тобой.

По улыбнулся.

— Спасибо, пап.

— Ты не уйдёшь с нами?

— Нет, — По покачал головой. — Мне нужно остаться.

— Зачем?

— Чтобы остановить то, что летит.

Пинг долго смотрел на него. Потом снял очки, протёр их краем передника и снова надел.

— Ты уверен?

— Да.

— И тебя не отговорить?

— Нет.

Пинг вздохнул.

— Ну, — сказал он, — значит, я хотя бы накормлю тебя перед дорогой.

Он ушёл в лапшичную и через несколько минут вернулся с миской. По взял её, вдохнул аромат и улыбнулся.

— Секретный ингредиент? — спросил он.

— Ты знаешь, — Пинг смахнул невидимую слезу.

— Знаю, — По кивнул. — Любовь.

Он съел лапшу. Медленно, смакуя каждую лапшу. Так, как едят то, что может оказаться последним.

Ли Шань ждал у ворот.

Когда По подошёл, он молча прижал его к груди. Они стояли так долго — два панды, отец и сын, разделённые судьбой и снова нашедшие друг друга.

— Не смей умирать, — прошептал Ли Шань.

— Постараюсь, — ответил По.

— Это не «постараюсь», — Ли Шань отстранил его и заглянул в глаза. — Это приказ отца.

— Принято, — По улыбнулся.

Ли Шань кивнул, развернулся и пошёл к повозке. Но через пару шагов остановился.

— Ты знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — я ведь всю жизнь искал тебя. Думал, что потерял. А оказалось... — Он замолчал.

— Что? — спросил По.

— Оказалось, что ты нашёл меня, — Ли Шань махнул лапой и пошёл дальше.

Воинство Долины собралось у восточных ворот.

Первой подошла Тигрица.

— Возвращайся, — сказала она, глядя По в глаза. — Ты всё ещё должен мне спарринг.

— Обязательно, — По кивнул.

— И не вздумай проиграть.

— Ни за что.

Обезьяна хлопнул По по плечу.

— Если что, я знаю отличное место для лапши. На новом месте. После всего этого.

— Замётано, — По улыбнулся.

Гадюка обвилась вокруг его лапы.

— Я не умею молиться, — тихо сказала она. — Но сегодня попробую.

— Спасибо, — прошептал По.

Журавль взмахнул крыльями.

— Я буду смотреть за всеми сверху, — пообещал он. — И если что-то случится...

— Я знаю, — перебил По. — Ты придёшь на помощь.

— Нет, — Журавль покачал головой. — Я расскажу всем, что ты сделал.

Богомол вышел вперёд, потирая лапки.

— Никогда не думал, что панда станет моим героем, — признался он. — Но вот ты стал.

— Это только начало, — По усмехнулся.

Тай Лунг подошёл последним. Он был бледен, но спокоен.

— Ты дал мне второй шанс, — сказал он. — Теперь твой черёд.

— Не облажайся, — По повторил его же слова.

— Постараюсь.

Шифу молчал. Он стоял чуть в стороне, опираясь на посох, и смотрел на По так, будто видел его впервые.

— Ну? — По повернулся к нему. — Скажете что-нибудь напутственное?

Шифу долго не отвечал. Потом тихо произнёс:

— Ты не был моим лучшим учеником.

По кивнул.

— Знаю.

— Ты был чем-то большим, — продолжил Шифу. — Ты был... уроком. Уроком, который я не выучил вовремя.

Он сделал шаг вперёд.

— Прощай, По.

И поклонился.

По поклонился в ответ.

Чжэнь выскочила из-за повозки в самый последний момент. Она подбежала к По, запыхавшаяся, взъерошенная, с глазами, полными слёз.

— Ты всё-таки оставляешь меня за старшую? — выпалила она. — Это же безумие!

— Это судьба, — ответил По.

— Судьба?! — Чжэнь всплеснула лапами. — Ты бросаешь меня с этими... с этими... — Она оглянулась на Пятёрку, на Шифу, на Тай Лунга. — С этими героями! А сам остаёшься!

— Так надо, — По положил лапу ей на плечо. — Ты справишься.

— Откуда ты знаешь?!

— Знаю, — По улыбнулся. — Я же Воин Дракона.

Чжэнь всхлипнула, но сдержалась.

— Если ты не вернёшься, — прошептала она, — я тебя прокляну.

— Договорились, — По кивнул.

Она смотрела на него ещё несколько секунд, потом резко обняла, прижалась, как будто пытаясь запомнить тепло, и отпрянула.

— Не подведи меня, — сказала она.

— Постараюсь.

— Это не «постараюсь»! Это...

— Приказ? — подсказал По.

— Да! — Чжэнь шмыгнула носом. — Приказ!

И она побежала к повозкам, не оборачиваясь.

Колонна двинулась.

По стоял у восточных ворот и смотрел, как его мир уходит. Повозки, нагруженные скарбом. Жители, идущие пешком. Дети, машущие ему лапками. Взрослые, кланяющиеся на прощание.

Он стоял, пока последняя повозка не скрылась за холмом.

Потом повернулся и пошёл обратно в пустую Долину.

Ветер гонял по улицам листья и пыль. Ставни хлопали. Где-то мяукнула одинокая кошка, но и она, почуяв тишину, убежала.

По вышел на центральную площадь. Сел на ступени Нефритового Дворца. Посмотрел на небо.

— Ну что ж, — сказал он. — Теперь ты и я. Один на один.

Он закрыл глаза.

И начал дышать.

Медленно. Глубоко. Спокойно.

Где-то далеко, за пределами атмосферы, уже зарождался гул. Но По не боялся.

Он был готов.

Глава 28

Глава 28. Тишина, Которая Говорит

Пустота оказалась громче, чем По ожидал.

Он сидел на ступенях Нефритового Дворца, глядя на опустевшую площадь, и слушал. Ветер гулял между домами, трепал соломенные крыши, гонял по брусчатке сухие листья. Где-то хлопала незакрытая ставня — размеренно, как метроном. Скрипела старая вывеска лапшичной. И всё это, вместе взятое, создавало звук, который По не слышал уже много месяцев.

Тишину.

Не ту тишину, что наступает ночью, когда все спят. И не ту, что бывает в храме во время медитации. А настоящую, глубокую, всеобъемлющую тишину. Тишину, в которой слышно, как бьётся собственное сердце. Как скрипят суставы. Как мысли шуршат в голове, словно мыши в пустом амбаре.

По вздохнул.

— Ну вот, — сказал он вслух. — Теперь ты совсем один.

Голос прозвучал странно — глухо, как из-под одеяла. Он отвык от собственного голоса. Отвык от слов. Месяцами он не говорил ничего, кроме «ещё», «недостаточно» и «позже». А теперь, когда говорить было не с кем, слова вдруг стали нужны.

— И что дальше? — спросил он сам себя.

Ответа не было.

Он поднялся со ступеней, прошёлся по площади. Ноги несли его сами, без цели. Мимо опустевших лавок. Мимо колодца, из которого уже никто не наберёт воды. Мимо старого персикового дерева, под которым он когда-то мечтал о кунг-фу.

Он остановился.

Вот здесь, у этого дерева, всё началось. Здесь он, маленький и толстый, смотрел на Нефритовый Дворец и мечтал, что однажды станет великим воином. Здесь он представлял, как сражается с врагами, как спасает Долину, как все аплодируют ему.

Теперь он стал великим воином. Спас Долину. Победил всех врагов. Но аплодисментов не было. Только ветер и пыль.

— Забавно, — прошептал По. — Я получил всё, о чём мечтал. И остался один.

Он сел под деревом, прислонившись спиной к шершавому стволу. Небо над головой было чистым, звёздным. Луна висела над горами, как серебряный фонарь. Красиво. Слишком красиво для такого дня.

И тут пришла мысль.

Сначала робко, как гость, который не уверен, что его ждали. Потом — настойчивее. А потом она заполнила всю его голову, вытеснив остальное.

А что, если метеорит не прилетит?

По замер.

Мысль была настолько неожиданной, что он даже перестал дышать. А потом она начала расти, разветвляться, как трещина в камне.

Что, если всё это — ошибка? Что, если он неправильно понял? Что, если метеорит был только в его прошлой жизни, а в этой — не будет?

Он ведь никогда не задумывался об этом. Ни разу. С самого первого дня, с того самого момента, как он очнулся на стуле с фейерверками, он был уверен: метеорит придёт. Это было не предположение — это была аксиома. Основа всего.

Но что, если аксиома ошибочна?

— Нет, — прошептал По. — Не может быть.

Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Вспомнить тот день, ту боль, тот ужас. Как метеорит падал. Как его ци рассеялась. Как все, кого он любил, погибли.

Воспоминание было ярким, как вспышка. Слишком ярким.

— Это было, — сказал он себе. — Это точно было.

Но тут же пришла другая мысль, ещё более коварная:

А что, если в этот раз всё будет иначе?

Что, если его возвращение изменило не только его самого, но и сам ход событий? Что, если метеорит, который должен был упасть, теперь пролетит мимо? Или вообще не появится?

По зажмурился.

— Тогда... — начал он и осёкся.

Тогда всё, что он делал, было бессмысленно.

Горы. Камни. Удары. Миллионы ударов. Боль. Кровь. Бессонные ночи. Одиночество. Всё это — зря.

— Нет, — По затряс головой. — Нет, это не может быть зря.

Но мысль уже пустила корни. Она разрасталась, как сорняк, заглушая всё остальное.

А если он ошибся? Если метеорита не будет, то он, По, просто разрушил горы. Просто выгнал людей из домов. Просто оставил их без ничего. И всё — из-за страха. Из-за тени прошлого.

— Огвей бы сказал... — начал По, но не закончил.

Что бы сказал Огвей? Что-нибудь мудрое. Что-нибудь про то, что сомнение — часть пути. Про то, что вера не исключает страха. Про то, что...

— Чушь, — По ударил лапой по земле. — Всё это чушь.

Он вскочил на ноги, начал ходить кругами. Мысли метались, как раненые птицы.

Он был Воином Дракона. Он был защитником. Он был тем, кто готовился к величайшей битве в своей жизни. А теперь сидит под деревом и боится, что битвы не будет.

— Это же безумие, — прошептал он. — Я должен радоваться, если метеорит не придёт. Должен быть счастлив.

Но он не был счастлив.

Он был... пуст.

Потому что без метеорита он не знал, кто он.

Воином Дракона? Да, но Воин Дракона — это не только титул. Это роль. Это смысл. А смысл был в том, чтобы остановить камень с неба. Если камня не будет — что останется?

— По, — произнёс он вслух своё имя. — Просто По.

И это имя прозвучало так странно, так непривычно, что он вздрогнул.

Просто По. Толстый панда, который любит пельмени. Который мечтал о приключениях. Который умел смеяться, шутить, радоваться.

Куда делся этот По?

Он умер? Или просто спрятался за тысячами ударов?

По снова сел. На этот раз — прямо на землю, не заботясь о пыли.

— Я не знаю, кто я, — признался он тишине. — Я знаю, кем я был. Знаю, кем должен стать. Но кто я сейчас — не знаю.

Тишина молчала. Ветер трепал его шерсть. Луна светила.

И в этой тишине, в этом одиночестве, По впервые за долгое время позволил себе просто... думать.

Он думал о мистере Пинге. О том, как гусь нашёл его, крошечного, испуганного, и вырастил как сына. О том, как они вместе готовили лапшу. О том, как отец гордился им, даже когда он был никем.

Он думал о Ли Шане. О том, как тот искал его через пол-Китая. О том, как смотрел на него — с любовью, смешанной с виной. О том, как сказал: «Ты нашёл меня».

Он думал о Тигрице. О её вечной суровости, под которой пряталась забота. О том, как она обещала ему спарринг. О том, как она верила в него, даже когда он сам не верил.

Он думал о Чжэнь. О её сарказме, о её страхах, о её упрямстве. О том, как она, воровка и циник, стала той, кому он передал титул.

Он думал обо всех. О каждом жителе Долины, который когда-то улыбнулся ему или угостил пельменем. О каждом, кто верил в него.

И постепенно, очень постепенно, пустота внутри начала заполняться.

— Я не просто По, — прошептал он. — Я — это они.

Он поднял голову к небу.

— И я останусь здесь. Даже если метеорит не придёт. Даже если всё это было зря. Я останусь. Потому что это мой дом. И мой путь.

Он встал.

— А теперь, — сказал он, отряхивая лапы, — хватит рефлексии. Мне нужно проверить кое-что.

И тут новая мысль ударила его, как молния.

А что, если метеорит будет?

По замер на полушаге.

Что, если он действительно придёт? Что, если он ударит — и не расколется, как в кошмаре? Или хуже: расколется, но осколки полетят не вниз, а в сторону?

Куда именно?

Туда, где сейчас идут его друзья.

Его отцы. Пятёрка. Шифу. Чжэнь. Все, кто покинул Долину. Все, кого он отправил в путь.

— Нет, — прошептал он. — Нет, только не это.

Он представил: его кулак врезается в метеорит. Удар получается. Камень трескается. Но инерция слишком велика, и огромный осколок, отрикошетив, летит в сторону — туда, где на холмах растянулась колонна беженцев.

И он не успеет. Не сможет. Слишком далеко. Слишком поздно.

— НЕТ! — закричал По, хватаясь за голову.

Эхо заметалось между пустыми домами, но никто не отозвался.

Он стоял, дрожа, и не мог унять сердце. Оно колотилось где-то в горле, как пойманная птица.

— Я не могу допустить, — шептал он. — Не могу.

Он начал ходить кругами. Быстро, нервно, как зверь в клетке.

— Если метеорит придёт, я должен ударить так, чтобы он не просто раскололся. Я должен уничтожить его полностью. Превратить в пыль. Чтобы ни один осколок не долетел до них.

Он остановился.

— Но если я ошибусь... если удар будет недостаточно сильным... если угол будет неправильным...

Он закрыл глаза. Перед мысленным взором встала картина: колонна беженцев, идущих по холмам. Дети машут лапками. Взрослые несут узлы. Где-то впереди — Шифу, опирающийся на посох. Рядом — Тигрица, зорко вглядывающаяся в горизонт. Чжэнь, которая оборачивается, чтобы посмотреть на оставленную Долину.

И с неба, с воем и свистом, летит осколок.

— Нет, — По сжал кулаки. — Я не позволю.

Он поднял голову к небу.

— Ты слышишь меня?! — крикнул он. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ!

Небо молчало. Звёзды мерцали равнодушно.

По опустился на колени. Прямо на брусчатку, посреди пустой площади.

— Я должен быть сильнее, — прошептал он. — Ещё сильнее. Не просто расколоть. Уничтожить. Полностью. Без остатка.

Он смотрел на свои лапы. Они были покрыты шрамами, мозолями, каменной пылью. Лапы, которые разбили горы. Лапы, которые победили Кая и Хамелеон.

Но достаточно ли этого?

— Не знаю, — честно признался он. — Но я попробую.

Он встал. Медленно, тяжело, как будто на плечи легла невидимая гора.

— Я попробую, — повторил он. — Ради них.

И он пошёл. Не к горам — они уже не имели значения. А к тому месту, где, как он знал, будет стоять он сам в момент удара.

К центру Долины.

К точке, где сходятся все пути.

Он шёл и думал. Не о страхах. Не о сомнениях. А о том, как правильно нанести удар.

Угол. Сила. Точка приложения. Всё это он прокручивал в голове, как опытный мастер прокручивает рецепт перед готовкой.

— Главное — не расколоть, — бормотал он. — Главное — распылить. Превратить в пыль. Чтобы ни один осколок не упал на землю. Чтобы ни одна жизнь не оборвалась.

Он остановился в центре площади.

— Здесь, — сказал он. — Я встречу его здесь.

И он сел. Скрестил ноги. Положил лапы на колени.

— А пока, — прошептал он, закрывая глаза, — я подожду.

И тишина снова накрыла его. Но теперь она не была пустой. Она была наполнена решимостью.

Страхи никуда не делись. Они сидели в углу, как непрошеные гости, и ждали своего часа. Но теперь По знал: он не один. Даже здесь, в пустой Долине, он не один.

С ним были все, кого он любил.

И он не подведёт их.

— Не подведу, — прошептал он, и это было не обещание. Это была клятва.

Глава 29

Глава 29. Удар

Небо начало темнеть.

Сначала это было едва заметно — лёгкая дымка на востоке, будто кто-то размыл горизонт серой краской. Потом дымка стала плотнее, тяжелее, и солнечный свет, ещё недавно заливавший холмы, начал меркнуть. Птицы, летевшие высоко, вдруг развернулись и умчались на запад, оглашая воздух тревожными криками.

А потом пришёл звук.

Низкий, вибрирующий, неестественный. Он не был похож ни на гром, ни на обвал, ни на рёв зверя. Он был глубже. Страшнее. Он проникал не в уши, а в кости, в зубы, в самую душу. И всё, что жило на земле, — от маленькой полёвки до старого козла — подняло головы к небу.

И увидело.

Метеорит.

Он висел над горизонтом, как вторая луна. Только луна не была такой. Луна не пульсировала багровым. Луна не извергала из трещин огненные протуберанцы. Луна не росла с каждой секундой, заслоняя собой всё.

— Небеса, — прошептал кто-то. — Небеса падают.

Колонна беженцев остановилась.

Люди замерли на склоне холма, смотрели на восток, и их лица бледнели. Матери прижимали детей. Отцы сжимали кулаки. Старики шептали молитвы, но голоса их дрожали.

— Он такой... большой, — проговорила Чжэнь, и её голос сорвался.

Она стояла впереди, рядом с Шифу и Тигрицей, и не могла оторвать взгляд от неба. Метеорит рос. Казалось, он заполняет собой весь горизонт, пожирает свет, высасывает тепло.

— Больше, чем я думал, — тихо ответил Шифу.

— Больше, чем все горы, — добавил Тай Лунг. — Вместе взятые.

— И он падает, — прошептала Гадюка. — Падает прямо на Долину.

— А если По не сможет? — спросил Обезьяна, и в его голосе не было обычной насмешки. Только страх.

Никто не ответил. Все думали об одном и том же.

Если По не сможет...

Они видели это в своём воображении: удар метеорита о землю. Взрыв, который сотрёт Долину. Ударная волна, которая прокатится по холмам, сметая всё на своём пути. Огонь. Пыль. Катаклизмы. Землетрясения. А потом — долгая, мёртвая зима, которая накроет весь мир.

— Он справится, — сказала Тигрица, но её голос прозвучал неуверенно.

— Должен справиться, — поправила Чжэнь. — Он же... он же Воин Дракона.

— Воин Дракона, — повторил Тай Лунг, и в его голосе было что-то, похожее на благоговение. — Тот, кто защищает.

— Тот, кто не сдаётся, — добавил Шифу.

И они замолчали, глядя на небо.

А метеорит всё приближался.

По стоял в центре опустевшей площади.

Он видел, как темнеет небо. Слышал, как нарастает гул. Чувствовал, как дрожит земля под ногами. Но он не двигался. Не бежал. Не прятался.

Он ждал.

Его тело было расслаблено, но внутри, глубоко в груди, горел огонь. Тот самый огонь, который он разжигал месяцами. Каждый удар по камню. Каждая бессонная ночь. Каждая капля пота и крови. Всё это вело к этому моменту.

— Ну что ж, — прошептал По, глядя на растущую тень. — Вот и ты.

Метеорит был уже близко. Его поверхность, покрытая трещинами и огненными прожилками, занимала полнеба. Жар, исходящий от него, сушил траву, плавил черепицу, заставлял воздух дрожать.

По сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он шёл навстречу небу — спокойный, как будто выходил на утреннюю прогулку.

— Я готов, — сказал он. — Я готов, потому что не один.

Он закрыл глаза.

И перед его внутренним взором пронеслись лица. Мистер Пинг, помешивающий бульон. Ли Шань, обнимающий его на прощание. Тигрица, обещающая спарринг. Чжэнь, шмыгающая носом. Тай Лунг, кланяющийся. Шифу, говорящий «прощай».

Все, кого он любил. Все, кто верил в него.

— Ради вас, — прошептал он. — Ради всех.

Он открыл глаза.

И прыгнул.

Это был не прыжок. Это был взлёт. По оттолкнулся от земли с такой силой, что брусчатка под ним пошла трещинами. Его тело взмыло в воздух, как стрела, выпущенная из гигантского лука. Ветер взвыл, но По не слышал его. Он слышал только биение своего сердца.

Метеорит приближался.

По занёс кулак.

Вся его ци, вся его суть, всё, что он накопил за эти месяцы, сконцентрировалось в одной точке. Золотое сияние вспыхнуло вокруг него, разгоняя тьму. Он был как комета, летящая навстречу гибели.

— АААААААА! — закричал он, вкладывая в крик всё.

И ударил.

Кулак соприкоснулся с метеоритом.

И мир остановился.

Время замедлилось.

По видел, как его кулак входит в камень. Как от точки удара разбегаются трещины. Как багровое сияние метеорита гаснет, сменяясь золотым. Как само пространство вокруг начинает дрожать, изгибаться, рваться.

Иллюзия? Нет. Реальность.

Трещины пошли не только по камню. Они пошли по воздуху, по свету, по небу. Словно сама ткань мироздания не выдержала силы удара. Вокруг По и метеорита раскрылась паутина из чистого света, и в этой паутине на мгновение проступили очертания иных миров, иных реальностей, иных возможностей.

— Исчезни, — прошептал По.

И метеорит исчез.

Не раскололся. Не взорвался. Не рассыпался на осколки.

Он стёрся.

Как рисунок, смытый водой. Как тень, растворённая светом. Как кошмар, забытый при пробуждении. Он был — и его не стало.

Волна золотого света разошлась от точки удара, накрывая Долину, холмы, горы. Она была тёплой, как объятие. И все, кто был далеко, на склоне холма, почувствовали её.

— Что это? — прошептала Чжэнь, прижимая лапу к груди.

— Это он, — ответил Шифу, и по его щеке скатилась слеза. — Это По.

Метеорит исчез. Небо очистилось. Солнце снова засияло.

А По, истративший все силы, падал.

Он падал с высоты, из самой стратосферы, и ветер свистел в его ушах. Тело было лёгким, как пушинка. Сознание угасало, как догорающая свеча.

— Я сделал это, — прошептал он. — Я... сделал...

И тьма приняла его.

Тьма, которая была не страшной, а тёплой. Как одеяло. Как лапша. Как дом.

Он падал, и мир вокруг него снова обретал краски. Небо, солнце, земля, река — всё становилось ярким, живым, настоящим.

А потом — удар.

Мягкий. Почти нежный.

Он лежал на земле, посреди Долины, раскинув лапы. Грудь вздымалась. Сердце билось. Он был жив.

Он улыбнулся, не открывая глаз.

— Ну что ж, — прошептал он. — Вот и всё.

И потерял сознание.

Но теперь это было не страшно.

Теперь это было заслуженно.

Глава 30

Глава 30. Просто По

Долина оживала.

Прошло несколько дней с того момента, как небо очистилось, и жители начали возвращаться. Сначала — робко, неуверенно, будто не веря, что опасность миновала. Потом — смелее. Повозки тянулись по дорогам, нагруженные скарбом. Дети бежали впереди, размахивая лапками. Взрослые несли узлы, инструменты, клетки с птицами. И у каждого на лице было одно и то же выражение — облегчение, смешанное с тихим, ещё не до конца осознанным счастьем.

Дома, оставленные в спешке, встречали их терпеливо. Где-то покосилась ставня, где-то протекла крыша, но всё это были мелочи. Главное — они вернулись. Главное — Долина стояла.

А над Долиной, в чистом, промытом небе, не было ничего. Ни тени. Ни гула. Ни угрозы. Только солнце, лениво катившееся к западу.

По сидел на ступенях Нефритового Дворца, обмотанный бинтами, и смотрел на это.

Его тело болело. Каждая мышца, каждая косточка, каждая клеточка напоминала о том, что произошло. Но боль была странной — приятной, почти ласковой. Это была боль заслуженного отдыха, боль после работы, выполненной до конца.

Он уже не был тем толстым пандой, который когда-то свалился с неба на арену. Месяцы изнурительных тренировок сделали своё дело: под шерстью, всё ещё покрытой шрамами и каменной пылью, перекатывались мышцы, твёрдые, как те самые горы, что он расколол. Плечи стали шире, лапы — мощнее, а в движениях появилась та особая, хищная плавность, которая бывает только у тех, кто прошёл через тысячи часов работы.

Он был силён. По-настоящему силён. И теперь, когда всё закончилось, эта сила ощущалась иначе. Не как оружие. А как ответственность.

— Ну вот, — прошептал он. — Вот и всё.

Рядом, на каменных плитах, лежала его старая соломенная шляпа. Та самая, которую он подобрал перед битвой с Шэнем. Она была порвана, запылена, с обгоревшими краями. Но По не выбрасывал её. Она стала частью его. Частью пути.

— Ты не спишь? — раздался голос.

По повернул голову. Чжэнь стояла в дверях, держа в лапах поднос с чашкой горячего бульона.

— Не сплю, — ответил он. — Просто сижу.

— Ну-ну, — Чжэнь подошла и села рядом. — Я принесла тебе бульон. Отец сварил. Сказал, что это «для восстановления жизненных сил».

— Мистер Пинг?

— Нет, другой. Ли Шань. — Чжэнь усмехнулась. — Они теперь конкурируют, кто из них лучший отец. Устраивают кулинарные дуэли. Вчера чуть не подрались из-за того, сколько имбиря нужно класть в суп.

По рассмеялся. Смех получился хриплым, но искренним.

— Передай им, что они оба лучшие, — сказал он.

— Уже передавала. Они не слушают. — Чжэнь поставила поднос между ними. — Пей.

По взял чашку. Бульон пах так, что у него закружилась голова. Он поднёс её к губам и сделал глоток.

— Вкусно, — признал он.

— Ещё бы, — Чжэнь фыркнула. — Я, между прочим, помогала. Ну, то есть, я стояла рядом и давала советы.

— Уверен, это сыграло решающую роль.

— Сарказм?

— Ни в коем случае.

Они замолчали, глядя на площадь. Внизу кипела жизнь: жители разбирали завалы, чинили крыши, перетаскивали мешки с рисом. Кто-то уже разжёг костёр, и над Долиной поднимался тонкий дымок.

Чжэнь искоса рассматривала его. Она всё ещё не могла привыкнуть. Когда она впервые увидела По — тогда, в сокровищнице, — он был просто огромной, пугающей фигурой. Она слышала о нём и раньше: о Воине Дракона, который бьёт камни, ходили легенды. Но одно дело — слышать, и совсем другое — видеть.

Теперь же, сидя рядом с ним, она замечала детали. Широкую грудь, вздымающуюся при дыхании. Мощные предплечья, покрытые сеткой шрамов. И глаза — спокойные, усталые, но живые.

— Ты изменился, — тихо сказала она.

— Что?

— Изменился, — повторила Чжэнь. — Когда я впервые тебя увидела, ты был... другим.

По усмехнулся.

— Толще?

— Нет, — она покачала головой. — Не в этом дело. Ты был... закрытым. Как будто тебя не было здесь. Как будто ты всё время смотрел куда-то вдаль.

По задумался.

— Так и было, — признал он. — Я всё время смотрел в будущее. В то, что должно было случиться.

— А теперь?

— Теперь, — он перевёл взгляд на площадь, — теперь я смотрю на настоящее.

Чжэнь кивнула.

— Это хорошо, — сказала она. — Потому что настоящее, между прочим, довольно неплохое.

— Согласен.

Они снова замолчали. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая небо в тёплые персиковые тона. Где-то заиграла свирель, и её мелодия поплыла над крышами, как лёгкий ветерок.

— По, — позвала Чжэнь.

— М?

— Почему ты не выйдешь к ним? — она кивнула на площадь. — Они ждут тебя. Хотят поблагодарить. Хотят устроить праздник. Хотят носить тебя на руках.

По долго молчал. Он смотрел на людей, на их радостные лица, на детей, бегающих между взрослыми. И в его груди росло что-то тёплое, светлое, давно забытое.

— Я не хочу, чтобы меня носили, — наконец сказал он. — Я просто хочу... быть.

— Быть кем?

— Просто По.

Чжэнь прищурилась.

— Просто По?

— Да, — он повернулся к ней. — Понимаешь, я всю жизнь пытался быть кем-то. Воином. Героем. Защитником. Спасителем. И я стал всеми ими. Но в конце концов... — Он сделал паузу. — В конце концов, я понял, что самое важное — это быть собой.

— И кто ты? — спросила Чжэнь.

По улыбнулся.

— Панда, который любит пельмени.

Чжэнь хмыкнула.

— Звучит не очень героически.

— Зато честно.

Она посмотрела на него долгим взглядом. На его сильное, израненное тело. На его спокойное лицо. На его лапы, которые могли расколоть гору, а теперь держали чашку с бульоном.

— Ты невозможный, — прошептала она.

— Знаю, — По улыбнулся. — Мне говорили.

Она неожиданно обняла его. Крепко, порывисто, как будто боялась, что он исчезнет.

— Спасибо, — прошептала она ему в плечо.

— За что?

— За то, что не сдался. За то, что поверил в меня. За то, что... — она запнулась, — за то, что ты есть.

По обнял её в ответ.

— Это меньшее, что я мог сделать.

Они сидели так, пока солнце не коснулось горизонта. А потом Чжэнь отстранилась, вытерла глаза и сказала:

— Ладно, герой. Пойдём. Нельзя заставлять людей ждать.

— А если я не готов?

— Ты никогда не бываешь готов, — она встала и протянула ему лапу. — Но это не повод не идти.

По взял её лапу и поднялся. Ноги дрожали, но он устоял.

— Ну что ж, — сказал он, глядя на площадь. — Пойдём.

Они спустились по ступеням.

Толпа заметила их сразу. Сначала — шёпот. Потом — возгласы. Потом — крики радости, от которых, казалось, задрожали стены.

— Воин Дракона! — кричали одни.

— Спаситель! — вторили другие.

— По! — звенел тонкий детский голосок.

Люди расступались, образуя живой коридор. И По шёл по этому коридору, чувствуя на себе десятки взглядов. В них было всё: благодарность, восхищение, любовь. Но он не искал славы. Он искал лица.

Вот Тигрица — стоит, скрестив лапы, и едва заметно улыбается.

Вот Обезьяна — машет, как сумасшедший.

Вот Журавль — кивает, и в его глазах гордость.

Вот Гадюка — изящным движением кланяется.

Вот Богомол — отдаёт честь.

Вот Тай Лунг — стоит в стороне, но смотрит с уважением.

Вот Шифу — с посохом, сгорбленный, но спокойный.

А вот и они — два отца. Мистер Пинг и Ли Шань. Стоят рядом, как старые друзья, и оба смахивают слёзы.

— Сынок, — выдыхает Пинг.

— По-По, — вторит Ли Шань.

По подходит к ним. Они обнимают его втроём, и в этом объятии — всё. Вся любовь, вся боль, вся разлука, вся радость.

— Я вернулся, — говорит По.

— Ты вернулся, — повторяют они.

Праздник начался.

Огни, музыка, танцы. Столы ломились от угощений. Пельмени, лапша, бульон, сладкие коренья, рисовые лепёшки — всё, что удалось сохранить и приготовить. Жители Долины веселились, как никогда. Смех звенел над площадью, как колокольчики.

По сидел за главным столом, с миской пельменей, и улыбался.

Он больше не был толстым мечтателем. Он был сильным, спокойным воином. Но в его сердце по-прежнему жила та самая простая радость, которая была у него в детстве. Радость от вкусной еды, от тёплого вечера, от людей рядом.

— Ну, — сказала Чжэнь, присаживаясь рядом с ним, — теперь они будут называть тебя Нефритовым Кулаком.

— Пусть, — По пожал плечами. — Для тебя я просто По.

— Просто По, — повторила она, пробуя слова на вкус. — Мне нравится.

Он замер.

— Нравится?

— Ну, — она смутилась, — в смысле... в смысле... звучит неплохо!

— Ах, это.

— Да! Именно это!

Они рассмеялись.

А над Долиной, в тёмном, звёздном небе, не было ни метеорита, ни угрозы. Только луна, далёкая и спокойная, смотрела на землю. И, может быть, улыбалась.

По поднял голову, посмотрел на неё и прошептал:

— Спасибо.

За что — он и сам не знал. За то, что выжил. За то, что не сдался. За то, что у него есть те, кто его ждал.

За то, что он — просто По.

И этого было достаточно.

Эпилог

Прошло несколько лет.

Долина Мира расцвела. Дома отстроили заново, улицы стали шире, а на месте старой лапшичной мистера Пинга выросла новая, больше и краше прежней. Но рецепт остался прежним.

По так и не стал ни Великим Защитником, ни Золотой Пандой. Он остался Воином Дракона — но теперь это значило не только силу, а и мудрость. Он тренировал Чжэнь, которая с каждым днём становилась всё лучше. Иногда — до седьмого пота. Иногда — до смеха. Но всегда — до результата.

— Ты слишком мягкий, — ворчала Тигрица.

— Зато эффективный, — отвечал По.

— Он слишком суровый, — добавляла Чжэнь, потирая ушибленную лапу.

— Это дисциплина, — парировал По.

И все смеялись.

А по вечерам, когда солнце садилось за горы, По выходил на ступени Дворца, садился с миской пельменей и смотрел на небо.

Он знал: там, в бескрайней черноте, всё ещё летят камни. Возможно, один из них когда-нибудь снова упадёт. Но теперь он не боялся.

Потому что он был не один.

И потому что он был просто По.

А этого — достаточно.

КОНЕЦ