Кто ты ? по мотивам фильма >

Глава 1

В медицинском отсеке стояла тяжелая духота, из-за этого стойкие запахи от медицинских веществ становились еще больше невыносимыми и более терпкими, от чего Максим – геолог группы – постоянно поднимал нос кверху, пытаясь своими ноздрями уловить хоть каплю более-менее свежего воздуха, снимая запотевшие очки и нервно протирая линзы рукавом своей кофты. Данекян – начальник медицинской службы – спокойно и буднично осматривал лицо неизвестной женщины, скрупулёзно рассматривая её щеки, бормоча под нос мотив песни про отважного капитана.

- Давно ее нашли?– спросил Даникян, распрямляя спину и начиная доставать из кармана сигареты с необычайным спокойствием.

- Минут сорок плюс-минус.-Переминаясь с ноги на ногу, с нотками нервозности ответил Максим.

Данекян закурил сигарету, поднял правое веко женщины, поднес огонёк зажигалки к глазу – зрачок никак не реагировал, потом то же самое он проделал с левым зрачком. Выпустив клубок дыма из носа, он взял с письменного стола маленькое зеркальце, основательно протер его об свой импровизированный халат и приподнял нёбо женщины. Посмотрев на зеркальце, произнес: ‘’Хмм’’. Всё это вызывало приступ отвращения у Максима.

- Странно, – произнес Данекян, выпуская очередной клубок дыма. – Первичных признаков смерти от переохлаждения у нее нет. Лицо чистое, как будто уснула – зрачки не реагируют на свет, дыхание отсутствует. На голове нет признаков того, что ее могли чем-то ударить и привело к смерти, на лице и на шее тоже следов нет.

- Может, ее подбросили?– предложил Максим, делая пару робких шагов к столу.

- Кто? – озадаченно ответил Данекян, приподнимая свои густые седые брови. – Кому в голову такое взбредёт делать тут, в Антарктиде? А главное, зачем?

- Американцы, она американка! Максим подошёл к столу, резко отвернул рукав темно-синей куртки женщины, на котором был вышит флаг США, и таким же резким движением отошёл от тела. – Это провокация, – продолжил он, линзы на его очках снова запотели, от чего худое лицо Максима с оттопыренными ушами, на которых как будто держалась шапка «Петушок», придавало ему более комичный вид, чем серьёзное лицо, которое хочет донести свои мысли. – Её нам подкинули, это международный скандал, на нас всё и повесят! Представляете? Труп американского гражданина в паре сотен метров от советской станции. На нас все ополчатся, вся пресса мира!

Данекян, не отрывая скептического взгляда от Максима, хотел уже возразить, что это глупость, как заскрипел деревянный пол отсека, и в дверном проёме появилась коренастая фигура высокого мужчины с аккуратной бородой, поправляя рукава на тёплой тельняшке, он посмотрел на всех присутствующих в отсеке людей своим тяжёлым – как его шаги – взглядом.

- Что за паника? – спросил он спокойным и одновременно командным голосом.

- Да вот с товарищем геологом обсуждаем международный скандал, – ответил Данекян, переводявзгляд на человека у входа.

- Аааа, снежная королева, – раздался баритон из проёма.

- Александр Валентинович, связь появилась? – поинтересовался Максим с присущим в голосе почтением перед старшим товарищем.

- Нет. Моза сказал, что связи нет от слова совсем, как будто все на Земле то ли оглохли, то ли вымерли.

Деревянный пол снова заскрипел под тяжёлыми шагами. Максим отошёл от стола с телом ,и с почтением, как мальчишка в автобусе, уступил место возле стола с телом руководителю станции.

- А может, уже война идёт? – обратился снова Максим ко всем присутствующим. – У нас есть какое-либо оружие на станции? – взволнованно продолжил он.

Данекян и Александр Валентинович одновременно посмотрели друг на друга, потом так же одновременно перевели взгляд на Максима с лицами полного недоумения.

- Товарищ геолог, – официально обратился Александр Валентинович, – международная конвенция запрещает странам на полярных станциях хранить у себя оружие, без исключения; успокойтесь, а если и что? – Заулыбавшись, продолжил он. – Как-нибудь да отобьемся.

- Да кому мы тут вообще нужны в такой дыре, – подытожил Данекян, переводя взгляд на письменный стол с бумагами.

- Вообще никакого? – продолжил Максим.

- Может, и есть какое-то, – ответил Александр Валентинович, уперевшись руками на стол с телом. – Вы тут в первый раз, и это заметно, но надо нервы свои беречь, вам тут еще четыре месяца заниматься своей геологией, ну нечего, привыкните и к обстановке, и к местным красотам, а сейчас давайте без лишних вопросов, – закончив, Александр Валентинович широко улыбнулся, не открывая рта, показывая всё свое миролюбие.

Максим стоял, как школьнику доски, не знающий ответа на вопрос учителя, – не проронив ни слова.

- Ну что скажешь? – Александр Валентинович перевёл взгляд на Данекяна.

- Что сказать, тут нужно полное обследование тела в нормальных условиях, причину смерти я установить не смог; переохлаждение – нет, что её убили, ну тоже сказать не могу. Надо Минина спросить, где и в каком состоянии он её нашёл, кстати, а где он?

- Он сказал, – поперхнувшись, Максим прервал диалог. – Он сказал, что у него важные дела – отыграть магнитофон, который он недавно проиграл в карты, – дорогой и импортный.

- Не экспедиция, а пионерлагерь, – раздался раздражённое рыканье Александра Валентиновича, выпрямляя спину. – Непорядок на судне, это он вместо себя тебя прислал? – Обратился он к Максиму.

Тень от света лампочки так падала на лицо Александра Валентиновича, что придало ему особенную суровость. Под нахмуренными неровными бровями не видно было глаз — они утонули в тени этих бровей. Максиму показалось, что он такой маленький перед тенью руководителя экспедиции, и еще больше почувствовал себя нашкодившим школьником перед директором, который вот-вот потребует, чтобы родители немедленно пришли в школу.

«— Ну он, — неуверенно отвечал Максим», — сказал, что он потом должен будет... — Максим не договорил; ему казалось, что лицо Александра Валентиновича становилось еще более суровым и что от него исходит опасность, а его тень еще больше, — он просто замолчал.

— Минин, — процедил меж зубами Александр Валентинович, — значит так; ситуация у нас из ряда вон выходящая, мы, считай, как на подводной лодке, на подводной лодке все должны делать то, что ему положено, поэтому: объявляю сбор всех участников экспедиции, партийных и беспартийных, бюст Ленина приносить не надо. Назначаю ответственного за сбор товарища Геолога. Вам дается ровно пятнадцать минут, — Александр Валентинович посмотрел на наручные часы и постучал по ним увесистым указательным пальцем. — Вам, доктор, — изменив тон на более мягкий, — подготовить необходимые документы для нашей незваной «Гостьи».

Раздав указания, вновь послышался скрип пола, и могучая спина Александра Валентиновича скрылась в коридоре. Наступила тишина.

— Надо в печку принести еще дров, — нарушил тишину Данекян, выкинув бычок в печку-буржуйку. — Ты давай собирай внеочередное партийное собрание, а я пойду доковыляю старыми костями до поленницы.

Прихрамывая на левую ногу, Данекян вышел в коридор, оставив Максима одного. Максим снова попытался «уловить» чуточку свежего воздуха, откинув голову назад, и в какой-то момент ему показалось, что у трупа на долю секунды — еле заметно — дернулось веко глаза. Отчего у Максима застыл ком в горле, а на затылке встали волосы дыбом — по телу пробежала холодная дрожь.

Глава 2

- Проходите . – Максим услужливо пропускал в перед себя членов экспедиции в медицинский отсек станции, сам он не спешил заходить в душное помещение и решил дожидаться Александра Валентиновича в более прохладном коридоре . Последним заходил щеголеватой походкой Минин; держа руки в карманах и сигарету в зубах, его шаги по деревянному полу выделялись неторопливостью .

- Для чего нас сюда собрали? – возмущённым голосом произнёс Мозе. – У меня дела есть, надо связь наладить, а не шляться по собраниям ! – Его взгляд был обращен на Данекяна, который сидел на письменным столом и безмятежно что – то писал карандашом по пожелтевшей бумаге, попивая кофе из граненного стакана, не обращая на толпу в его рабочий кабинет .

- Придет руководство - узнаешь – ответил Данекян, едва приподняв взгляд на Мозе .

- Хм, Минин и тут себе девушку нашел - с натянутым смешком сказал Булыжа, отвечающий за электрику на станции .За его спиной стоял механик Хохол, оскалив золотые коронки передних зубов, когда засмеялся .

- Забирай себе –она что – то не очень, мне никогда не нравились отмороженные –ответил Минин, прикуривая сигарету от спичек.

Макс, стоя в коридоре и слушая, тихо произнёс: - «Идиоты» .

- Я читал сказку «Белоснежка и семь гномов ‘’ – вот у насесть спящая красавица, но нас не семь, а двенадцать, ну кто будет принц… - Алик, водитель вездехода, не успел произнести шутку про поцелуй, в дверной проем вошел Александр Валентинович, и все разговоры прекратились, только шаги по скрипучему полу нарушали тишину в отсеке . За ним сразу проскользнул Максим, вытирая нос .

Александр Валентинович прошелся по всем присутствующих своим тяжелым взглядом, цыкнул и встал рядом со столом, на котором безмятежно лежало тело .

- Я так понял, тут решили провести конкурс на самого большого остряка? - Да детский сад?

Все дружно отрицательно помотали головой, а сейсмолог Клин, помотав своими кудрявыми лохмами, произнёс тихое: – «Неее» .

- Я, конечно, понимаю ;за такой долгий срок пребывания без женщин в голове атрофируется мыслительный процесс, но надосебя в руках держать, верно, Минин?

Взгляд Александра Валентиновича упал на высокого парня в кепке . Минин пожал плечами .

- Полярникам трудно жить, Александр Валентинович – подумав ответил Минин, зажав сигарету в зубах .

- Ну да ладно –продолжил руководитель – Как вы знаете, у нас утром случилось чрезвычайное происшествие, а именно; метеоролог Сергей Игнатов ровно в шесть утра по московскому времени вышел проверить приборы метеонаблюдения в ста метрах от станции, но ввиду того, что Сергей Игнатов боялся заблудиться в местных просторах, позвал своего собутыльника, Павла Минина, собой. – В отсеке раздались приглушенные смешки,

- Отставить смех . –тихий командный голос подействовал на всех .

- Я продолжу, позвал своего собутыльника, чтобы помочь снять показания приборов, и там они наткнулись на, – Александр Валентинович кивнул на тело женщины, –предположительно гражданку США. Неизвестно, что она тут забыла тут рядом снами и что с ней случилось, но, как вы все понимаете, ситуация из ряда вон выходящая. Нам надо разобраться в этом деле; Минин, - Что там с нашим вертолётом?

- Всё отлично. Залить в баки и в путь, ну погоду получше желательно .

- Замечательно, кстати о «бутылочках»; Игнатов – когда погода будет летной?

Немолодой мужчина в кожаной кепке и серой фуфайке, стыдливо смотревший на фанерную стенку отсека ,повернул голову на руководителя экспедиции, шмыгнув носом .

- В течение двух часов погода будет вполне приемлемой, но это сводки за вчерашний вечер, радиообмена не было .

- Ясно, Моза, что со связью?

Невысокого роста человек в телогрейке несмело сделал шаг из общей «кучки» собравшихся; снял с головы шапку – ушанку и ей же протер свои широкий лоб .

- Связи нет, хоть убейте, что делать с радиостанцией не знаю, даже радио не ловит, но есть вариант – попробовать из азбукой Морзе, но не гарантию не даю, что оно вообще работает .

- Пробуй, деваться некуда, - прям сейчас приступи . – Александр Валентинович закатал рукава, обнажив наколку в виде русалки на могучем правом предплечье . Моза протиснулся к выходу и, прихрамывая, пошёл в радиорубку .

- Даня, а что у нас с обедом?

- Макароны по-флотски, суп из консервов, чай с пирожными - ответил пухлый парень с круглым лицом в белом фартуке, держа половник в руках.

- Беги на камбуз – обед важнее всего .

- Есть, Александр Валентинович– повар резко развернулся и бегом побежал по коридору .

- Значит так; когда у нас появиться окно для полетов: я, Данекян и, соответственно, Минин –полетим на блажащую американскую станцию к нам, лететь вроде как недолго, за полчаса до туда долетим, сообщим, что у нас на станции тело их гражданки, заодно узнаем, что у них со связью. Наладим ,так сказать, международные отношения .

- А если война? –выкрикнул Клин.

- Тогда захватим станцию – в добрых традициях Сюркуфа.

В толпе послышался смех с одобрением .

Хохол и Булыжа – возьмите плащ-палатку и отнесите её в «Холодильник» – тут слишком тепло . На лице Хохла появилась отвращение .

- Игнатов, Клим, Алик – дуйте к метеостанции и прочешите место, где нашли тело, может, что – то еще найдете .Товарищу геологу – Максим стоял по стойке смирно, с запотевшими очками и шмыгая своим длинным носом, Александр Валентинович посмотрев на него с ног до головы, заострив внимание на худое тело и сутулые плечи - – А вы, товарищ геолог,- Максим стоял по стойке смирно, с запотевшими очками и шмыгая своим длинным носом, Александр Валентинович посмотрел на него с ног до головы, заострив внимание на худое тело и сутулые плечи. – А вы, товарищ геолог, занимаетесь своим делом по профилю.

В отсеке повисла тишина.

– Ну что встали-то? Делом-делом, мужики! – вслед за словами послышались хлопанья широкими ладонями. – И смотрите у меня, даже не думайте трогать спирт в термометрах, я всё проверю, – дополнил Александр Валентинович вдогонку уходящим сотрудникам станции.

– Давно тут ничего не происходило, – вздохнув и закуривая сигарету, прохрипел Данекян.

– И лучше дальше было так, угости кофе.

Данекян протянул жестяную кружку с крепким и горячим кофе, от которой шел стойкий аромат, Александру Валентиновичу и начал искать папу для документов.

Хохол и Булыжа развернули плащ-палатку, разложили на полу.

– Ух, метр с кепкой, а весит как дюжий мешок с картошкой. – Резким голосом Булыжа приподнял тело за подмышки. Хохол, скрючив лицо от напряжения, кивнул головой в знак солидарности.

– Чем их там кормят-то? – Продолжил Хохол, аккуратно положив тело на плащ-палатку.

– Надо было спортом заниматься в школе.

– Александр Валентинович, да вы сами попробуйте, она действительно весит тяжелее, чем кажется.

Александр Валентинович поставил кружку с кофе и схватился за края плащ-палатки, на его лице появилось неподдельное удивление.

– Действительно, что-то Минин с Игнатовым, когда ее принесли, об этом не сказали, ну ладно, тащить ее тут пару метров, не надорвётесь.

Хохол и Булыжа не без усилий подняли плащ-палатку с телом и понесли в дальний конец комплекса полярной станции.

– Не нравится мне всё это, – закуривая очередную сигарету, подытожил Данекян.

– И мне, – согласился Александр Валентинович, сделав глубокий глоток.

На всю станцию раздавалось громкое шарканье по полу. Булыжа, пытаясь не спотыкнуться в довольно узком коридоре, вертел головой то направо, то налево, сопровождая крепкими словами, проходя мимо очередной коробки на пути.

– Хохол, не раскачивай, я тут и так ни хрена не вижу, еще не хватало с ней упасть тут.

– Я стараюсь, мне самому не видно. Тащу мёртвую бабу на полярной станции, кто бы мог подумать. Проходя мимо Максима, который застыл в коридоре, прижавшись спиной к стене, Хохол обратился к нему: – Что застыл как истукан, понравилась-нет? Раз нет, ты или нам помоги, или вали с дороги. Максим еще сильнее прижался к стене, стараясь дышать и пытаясь не смотреть на плащ-палатку, зная, кто в нее завернут. – Бу! – Резко и громко выкрикнул в лицо Максима Булыжа, проходя мимо него, в коридоре раздался издевательский смех. Только после того, как они исчезли за поворотом в сторону <<псарни>[>](fix::)>, Максим начал глубоко и учащенно дышать, вытирая пот со лба. Он застыл и не мог сделать шаг, страх начал его преследовать, ноги становились ватными. Территория псарни была еще хуже освещена, она больше похожа на хлев заднего двора домохозяйства в какой-нибудь деревне, тут работали всего три лампочки, вразно удалённые друг от друга, по совместительству тут был еще запасной склад для барахла в виде поломанных лыж, дополнительных канистр керосина или бензина, одежды разной степени изношенности, которая пришла в негодность. Как только Хохол переступил порог псарни, то раздалось свирепое рычанье одной из хаски, за ним последовали все остальные, и почти сразу вся стая громко залаяла. Всегда спокойные и ласковые собаки остервенело кидались на сетку рыбицы загона, пытаясь ее сломать, а самый крупный по кличке “Дозор” пытался прокусить ограждения, пугая Хохла своими бешеными глазами. – Че это они? – не отводя взгляда от собак, обратился к Хохлу Булыжа. – Шут их знает, наверно, голодные. Казалось, что вот-вот и сетка сломается, и собаки нападут на труп, завернутый в плащ-палатку, с дикой ненавистью. – Я сам их кормил часа полтора назад. – Мне бабка говорила, что собаки чуют неприятности и зло. – Какие неприятности? От мертвой бабы? – ухмыльнулся в полумраке Хохол. – Не будь сентиментальным, как наш Максим. – Давай быстрее ее отнесем, не хочу с ней там близко находиться. Хохол пнул ногой хлипкую дверь помещения, которое называли <<холодильник>>. Температура в <<холодильнике>> была как на улице, поэтому служила хранилищем съестных припасов и воды. – Давай только не возле персиков. – Нервно выдыхая арктический пар, Хохол аккуратно положил свои конец плащ-палатки на пустые деревянные тары. – Хах, кисейная барышня, – оскалился Булыжа, положив свои часть плащ-палатки. – А то больше не будешь персики трескать, да так, что за обоими ушами чавкать? – Да иди ты в баню! – отмахнулся Хохол. – Всё, пошли, сейчас обед будет, хочешь, оставайся тут, персики свои охранять? Булыжа никак не отреагировал на вопрос, открывая дверь в псарню. Лая и остервенения в псарне больше не было, собаки начали скулить и тревожно перемещаться по вольеру в отчаянных попытках найти место, где можно скрыться от неизведанной опасности. Хохол “ухватил” взгляд Дозора, который был готов разгрызть клетку вольера минуту назад. Сейчас, в свете лампочки, его глаза жалобно смотрели на него. В его верных глазах Хохол как бы прочитал: “Зачем вы нас отставили?”. Теперь неприятно стало и ему.

Минин проверял приборную панель вертолёта Ми-2, она настолько была пронизана морозом, что подушечки пальцев при прикасании к очередному рычагу или кнопке — мгновенно обжигало. Проверяя двигатель, ему приходилось снимать теплые варежки, так как пролезть в нужные места машины в них было невозможно, от этого он постоянно дышал на них, чтобы хоть как-то их согреть; напевая весёлые песни из мультфильмов, «разбавляя» куплеты словами из матерного лексикона. Где-то вдалеке, на серо-белом горизонте, метались три черные точки в поисках вещей американской гражданки; издалека можно было уловить отдельные фразы или крепкие нецензурные слова — их слышно довольно хорошо.

Прочищая стекла кабины вертолёта, Минин заметил, как две черные точки подошли к одной, которая согнулась, доставая что-то массивное из снега; довольно крупное по размеру. Три точки, постояв с полминуты, направились вдоль метеостанции по натянутой от лагеря красной веревке с красными флажками, двигались они чуть ли не бегом.

Черные фигуры по мере приближения к лагерю превратились в Алика, Клима и Игнатова — последний нес черную конструкцию с двумя баллонами.

— Что это такое? — выкрикнул навстречу Минин.

— Ты охраняешь! — ответил Алик, запыхаясь на ходу.

Тройка зашла в предбанник, Минин поспешил за ними.

— Макс, позови Старика, — задыхаясь и откашливаясь после антарктического воздуха, Игнатов положил конструкцию на бильярдный стол в комнате отдыха. Максим побежал в кабинет Александра Валентиновича, попутно зовя его на ходу.

— Что это за хрень? — выпучив глаза, спросил Булыга.

— Слепой? — Ранцевый огнемет это. — ответил Минин, рассматривая уровень давления в баллонах.

В помещение зашел Александр Валентинович, его взгляд сразу был прикован к огнемету.

— Полон на две трети. — гаркнул Минин. — Вы его там же нашли?

— В метрах пятнадцати от тела. — отреагировал Игнатов, не отрывая взгляд от огнемета.

— Вопросов всё больше, а ответов нет. — заключил Минин.

— Она хотела нас этой штукой спалить! — раздался нервный, прерывистый голос Максима.

— Одна она не смогла бы. — спокойным басом Александр Валентинович попытался успокоить взъерошенного геолога.

— Вертолёт готов? — Взгляд Александра Валентиновича резко упал на Минина.

— Десять минут и всё готово.

— Значит, для нас троих обед отменяется. Данекян, забирай папку с документами и не забудь словарь, Минин — разогревай стрекозу, летим сейчас же, всем остальным — приятного аппетита и соблюдать советское спокойствие, мы пообедаем по возращению обратно.

Минин пошел к вертолёту, и уже через две минуты задувание ветра заглушил запускающий двигатель машины, Данекян уже накинул свой рыжий, поношенный тулуп, все остальные, шушукаясь между собой, отправились в столовую, откуда пахло супом из консервов.

Александр Валентинович не спеша добрался до своей комнаты, отодвинул портрет Андропова, который пылился на югославском шкафу, достал за портретом бутылку водки с надписью «Стратегический резерв» и выпил стакан, занюхав рукавом, накинул серую куртку, а из последнего отделения массивного письменного стола схватил ключ, которым открывался его личный сейф с документами; там лежал пистолет Макарова в идеальном состоянии; проверив механизмы пистолета и обойму, он спрятал его во внутреннем кармане куртки, произнося: «С богом», — и таким же неторопливым шагом направлялся к вертолёту.

Глава 3

Вертолёт резко взмыл над строением станции и с ревом промчался над белой гладью Антарктиды, оставляя за собой снежную дымку и удаляющийся шум двигателя, который эхом раздался по бескрайним просторам континента. От такого резкого маневра Александр Валентинович вжался в кресло, держась за ручку двери, и тут же потерял чувство притяжения на полсекунды; мощной грудной клеткой он вжался в ремни безопасности. Даникян резко впился в дверь, чуть не выронив чёрный дипломат из рук.

Минин с улыбкой посмотрел на рядом сидящего Александра Валентиновича, оскалив передние зубы.

— Мы не мешки с навозом, а ты не Чкалов, — слова Александра Валентиновича были под стать его взгляду, упёршемуся в улыбку Минина. Казалось, что он — дикий медведь, который вот-вот нападёт на жертву.

— Хорошо, что не обедали, — пробурчал Даникян, не меняя выражения лица.

— Извините, хотел вспомнить, на что наша «Стрекоза» способна. Больше не буду, обещаю, — ответил пилот, не убирая издевательскую улыбку, и включил рацию, из которой раздались только помехи.

Александр Валентинович выругался, едва шевеля губами себе под нос, понимая, что в вертолёте главный не он.

— Эх, связи нет до сих пор, блин. Как там «Спартак» Москва сыграл? — переключая частоты, произнёс Минин.

— А с кем он должен был играть? — оживился Александр Валентинович, убрав суровость с лица.

— С «Динамо» Киев. А вы за кого, Александр Валентинович?

— С этой бабой совсем забыл. За «Спартак» я.

— Так мы за одну команду, значит, болеем, Александр Валентинович. Видите, у нас есть что-то общее, — Минин снова заулыбался, смотря на пассажира.

— Выходит, что так, — ответил Александр Валентинович, чихнув в перчатку.

— А вы за кого, Георгий Иванович?

Даникян, не меняя выражения лица, ответил:

— «Арарат» Ереван.

— Это было бы странно, если бы армянин сказал за «Динамо» Тбилиси, — повеселевший Александр Валентинович повернулся к Даникяну, посмеялся, глядя на каменное выражение лица товарища.

— Эх, надо было с собой презент взять для коллег. Мы им — водку с консервами, а они нам — виски или что у них там.

— Тебе бы только выпить, Минин, — гаркнул Александр Валентинович.

— Ну, кто-то забыл, а один армянин об этом подумал, — лицо Даникяна показало полную осведомлённость в виде широкой улыбки на морщинистом лице. — Достал из дипломата бутылку с содержимым коричневого цвета.

— Коньяк! Настоящий армянский! — в кабине разнеслись слова с характерным акцентом.

— Вот за что вас любят, Георгий Иванович, так это — минимум — за вашу непоколебимую педантичность. Вам надо было быть завхозом, а не врачом, — Минин показал большой палец вверх в знак одобрения.

— Я всегда беру с собой две бутылки коньяка: одну открываю, когда приезжаю сюда, а вторую — когда уезжаю. Но ситуация обязывает принести традицию в жертву обстоятельств.

— Да пусть берут себе эти капиталисты. У нас ещё есть резерв в виде трёх бочек неприкосновенного. Эх, так и быть! Как разберёмся со всем этим, можно будет расслабиться и устроить выходной, но — в меру, — сказал Александр Валентинович, ударив в ладоши. — Сколько ещё лететь?

— Двадцать минут, если без происшествий. Вон за тем хребтом их лагерь, — Минин указал пальцем на пологую горную гряду.

В столовой станции была тишина, которую нарушил стук эмалированных чашек и топот людей. Повар густо набирал половником порцию для каждого, кто сидел за длинным столом.

— Даня, добавка будет? Уж очень вкусный суп, — вопросительным взглядом Клин посмотрел на круглолицего парня с полковником.

— Неа, порции остались для отсутствующих. Их в гостях покормят, — Клин продолжил вопросительно выглядывать.

— Не, жди ужина, — ответил повар, забирая большую кастрюлю.

— Кто работает, тот и ест, — ловко орудуя ложкой, сказал Хохол, посматривая на Булыжу. — А ты что без своих персиков?

Булыжа, не отрывая взгляд от еды, ответил:

— Не хочу.

На что Хохол усмехнулся.

В столовую зашёл Моза и сел с краю стола, измотанным уставшим голосом произнёс:

— Вроде отправил.

— Связи нет? — спросил Максим, вытирая свои очки полотенцем, взглядом полным надежды.

— Как не была, так и нет, — ответил Моза, лениво зачерпывая ложкой гущу в чашке.

— Ладно, я схожу за персиками, — Хохол встал со стола, облизывая ложку. Почесывая бороду, с ухмылкой поглядывая на Булыжу, сверкая золотым зубом, засунув руки в карманы спортивных штанов, посвистывая, он вышел в коридор.

— Что это с ним? — тихо обратился Игнатов, жуя хлеб.

— Да, думает, что я мёртвую бабу испугался. Хочет показать, какой он герой. В башке детство заиграло. Наверно, она у него пустая, часто на «орехи» получал в детстве.

К столу подошёл повар с кастрюлей для второго. Во время раздачи еды в столовую вернулся Хохол с бледным, потерянным лицом и с банкой консервированных персиков. Молча подойдя к Булыже, он поставил банку перед ним. Его испуганный взгляд заметили все, и в столовой наступила тишина.

— Ты не помнишь, мы когда отнесли «Красавца» в морозильник, положили её руки по швам или нет?

— Не помню, вроде по швам, — ответил Булыжа, всматриваясь в бледное лицо Хохла.

— Я вот помню, что руки по швам ей положил.

— Мужики, вы о чём? — спросил Даня, глядя на потерянный взгляд товарища, перестав раздавать второе.

— Да всё. Крыша поехала. Собаки все прижались к углу вольера и продолжают скулить. Такого раньше за ними не замечал.

Максим, проглотив ком в горле, запив компотом, громко произнёс:

— Я видел, как у неё дёрнулось веко. Может, Даникян ошибся, и она жива?

В этот момент из коридора послышался скрип деревянного пола, и в столовой повисла гнетущая тишина. Максим замер, его дыхание стало учащаться в ожидании ужаса. Булыжа крепко держал банку с персиками, чтобы метнуть в случае опасности.

— Ну что, жрать сели, а меня не подождали? Гады, — порог столовой переступил Алик, растирая руки с мороза. — Моза, даже не думай трогать мой компот!

На шуточные претензии Алика внимание никто не обратил. Все так же остались окаменевшими, смотря на красное от мороза задиристое лицо Алика.

Тщедушное тело Максима чуть не упало в обморок от напряжения. Хохол вздохнул с облегчением. Клин встал из-за стола, стукнув кулаком по деревянной поверхности так, что пустая чашка перевернулась в полёте от инерции удара.

— Едрёна хрен! Здоровые мужики, а сидим тут как мыши. Себе в голову вбили всякую хрень. А ну, хватит маяться, у нас дела есть!

Клин надел шапку и направился в коридор.

— Он прав. Ещё чуть-чуть, и нам тут НЛО начнут мерещиться. Надо дела делать, а не фантазировать, — обратился ко всем Булыжа, но остался за столом, приступив к употреблению второго блюда.

— Не нравится мне всё это, — пробормотал Моза, уплетая суп из консервов.

Вертолёт резко подпрыгнул и чуть не свалился в штопор.

— Опять решил в Чкалова? — с голосом полного порицания Александр Валентинович пригрозил увесистым кулаком.

— Нет, это точно был не я. Успокойтесь. Такое бывает — воздушные ямы.

— Да успокоишься тут, — пробормотал Даникян сзади.

— Надо было с собой мяч взять, показать буржуям, что такое советский футбол. Устроили бы первый антарктический чемпионат, а пингвины были бы нашими зрителями. Я классно играл в школе, — Минин вновь показал большой палец.

— Они не играют в футбол, — возразил Александр Валентинович. — Эти играют в бейсбол с непонятными правилами. Кстати, где их лагерь? Вроде должны уже её увидеть.

Вертолёт накренился на левый бок.

— Да мы уже над ней, — Минин кивнул головой на кое-где укрытые снегом чуть дымящиеся остатки построек.

— Да это уже вне какие ворота, — оживился Даникян, примкнув к иллюминатору вертолёта.

В кабине наступила молчание.

Вертолёт сделал пару кругов вокруг того, что раньше было американской станцией, и мягко приземлился на снег. Лопасти всё медленнее начинали вращаться, двигатель окончательно заглох; только напористый ветер континента нарушал тишину в округе.

Тройка вышла из вертолёта, осматриваясь вокруг, пристально и с опаской глядя на разруху, которая осталась от станции. Кое-где ещё шёл лёгкий дымок от пепелищ.

Даникян снял кашемировую шапку, открыл свой дипломат, достал оттуда коньяк, трясущимися руками (то ли от мороза, то ли от увиденного) откупорил его и сделал глубокий глоток.

— Нам оставьте, — обратился к нему Минин, проходя рядом с грудой железа, в котором узнавались черты вертолёта.

— Вот тебе и международная встреча, — произнёс Александр Валентинович, протягивая руку к коньяку. — Ну, товарищи, что думаете?

— Если это сделала та баба, то она не человек, — ответил Минин, подняв с земли обломок фюзеляжа вертолёта, на котором было написано «ANTA».

Александр Валентинович подошёл к двум американским тракторам и сразу приметил, что на обоих приборная панель разбита так, что им нужен капитальный ремонт.

— Что тут могло случиться, мать вашу? — не отводя взгляд от полной разрухи, прошептал Минин.

— Там, кажется, ещё один вертолёт, — Даникян указал пальцем на ещё одну груду металла в пятнадцати метрах от них.

Минин, подойдя к покорёженному металлу, сразу распознал опознавательные знаки Норвегии.

— Это норвежский, — крикнул он товарищам.

— Ещё и эти?! — удивился Даникян, снова приложившись к бутылке. — Если война, то, видимо, между ними.

Свет ручных фонариков едва выхватывал в оставшихся обугленных постройках фрагменты предметов станции, растворяясь в зловещей мёртвой темноте. Где-то лежали топор, бильярдный шар, а под ногами хрустел свежевыпавший снег, скрывающий копоть от пожара, фрагменты одежды и быта. Но больше привлекало внимание два чёрных сгоревших тела на массивном бильярдном столе. Принадлежность тел выявить было трудно, но Даникян, осмотрев их, вынес вердикт:

— Они были убиты ещё до того, как тут всё поглотил огонь.

— Взрыв. Тут произошёл взрыв, и взрыв динамитом, — Минин размахивал тротиловой шашкой, которая лежала рядом с оторванной рукой и по воле судьбы не сдетонировала.

— Вот она и есть «витрина капитализма», — Александр Валентинович указал слабым светом фонарика на уцелевшую обугленную стену с почерневшим от огня шкафом, где безмятежно стояла пустая стеклянная бутылка «Пепси» и ещё целая бутылка виски.

— Ты хотел виски, — произнёс Александр Валентинович. — Вот настоящее американское.

— Я что-то перехотел, — Минин взял коньяк и сделал глубокий залп из бутылки. — Нам никто не поверит, если мы расскажем. Надо взять вещественное доказательство.

— Нет, оставим всё как было. Думаю, американцы уже на полпути сюда. Не могли они забыть про свою же станцию? — возразил Александр Валентинович.

— Надеюсь, Мозе хоть как-то, но связался с «Большой Землёй», — пробурчал Даникян. — Надо хотя бы тела накрыть, а то не божески выходит.

— Это да, это надо, — согласился Александр Валентинович, доставая из груды фанеры и прочих обломков брезентовый материал, под которым лежала чья-то обугленная берцовая кость. Он и Даникян подошли с брезентовым материалом к столу и накрыли им двоих неизвестных полярников.

— Может, ещё кто-нибудь жив? — предположение Минина вызвало у других только скептический взгляд.

— Я всё равно пойду посмотрю в округе, — фигура Минина скрылась за углом развалин.

— Что скажешь? — Даникян снова отхлебнул из бутылки.

— Нападение. Кто-то на них напал.

— Думаешь, это она сделала?

— Вряд ли. Что, пара здоровых мужиков не справилась с поехавшей маньячкой?

— В общем, надо отсюда улетать к нам. Пурга будет, а я не хочу тут эту пургу встретить.

— Есть кто живой? — мёртвую тишину Антарктиды нарушил Минин, взывая к выжившим людям, но всё было тихо. На его призывы никто не откликнулся.

— Мужики, подойдите сюда! — выкрикнул Минин, рассматривая что-то рядом со станцией.

Под белым тонким покровом снега лежал кусок обгорелого мяса, чьи черты лица (после того как выгорели мышцы и жир) показывали гримасу ужаса и боли: открытый, не по-человечески, рот и пустые чёрные впадины глазниц.

— Его явно сожгли, когда он ещё был жив. Как его перекосило-то, — минуту тишины и безмолвия снова нарушил Минин, постукивая валенком по пустой объёмной бочке, лежащей рядом с телом.

— Там ещё что-то, — Даникян кивнул на ещё одно сожжённое тело. Внешний вид и состояние находки вызвали неподдельное сомнение, что на снегу был именно человек. Это было что-то, отдалённо похожее на человека, и это «что-то» побуждало моментальное желание покинуть это место. Какая-то мясистая, грузная субстанция, из которой торчали обгорелые отростки, и это «существо» было больше по размеру человека. А на том месте, где должна была быть голова, — бесформенная чёрная головешка. То, что это была голова, говорило отверстие, похожее на искривлённый рот, в котором различимы были зубы, и зубы вполне как у людей, — отбрасывая версию искалеченного животного. На фоне антарктической свежести и ветра от неё всё же можно было уловить едва заметный, тонкий, непонятный для человеческого носа запах, при этом настолько неприятный, что «резало» нос, заставляя инстинктивно прикрываться рукавом.

— Что это за тварь? — голосом некого самоутверждения Александр Валентинович сделал мощный глоток из бутылки коньяка, чтобы перебить поступающий порыв тошноты от запаха.

— Кому не расскажешь, никто не поверит. Какой-то «сиамский близнец», — Минин не сводил глаз с нечто непонятного, в котором улавливалось и что-то человеческое, и совершенно немыслимое.

— Наверно, всё плохо у них с кадрами, — с выводами Минина согласился Александр Валентинович.

Тут сработал затвор фотоаппарата, который достал Даникян из дипломата. На него перевели взгляд товарищи.

— Предпоследний кадр, — сохраняя непоколебимый каменный взгляд, ответил Даникян.

Тройка полярников пошла в сторону вертолёта, уже подгоняемая немалым порывом ветра. Пурга вот-вот наступит.

Глава 4

-Я — «Дальняя», я — «Дальняя», прием. Меня кто-нибудь слышит? Прием.

Моза скрупулезно и внимательно прослушал каждую частоту в поисках связи, но в ответ раздавались только помехи.

— Я — «Дальняя», меня кто-нибудь слышит? Ответьте! Прием?

Щелкнул переключатель частот своим характерным щелчком, но в ответ были те же помехи.

Моза протер широкий лоб и уже собирался выйти из кабинета на перекур, как сквозь шум на радиочастотах услышал четкое «С». Через две секунды снова послышалось «С». Схватив пишущую ручку, он нервно начал ею вертеть, не заметив, как она протекла, и громко ответил:

— Прием, прием! Отзовитесь!

Лоб покрылся холодным потом, дыхание замедлилось, и некое подобие электрического заряда «прошибло» тело радиста с макушки до самых пяток. В эфире с голосом отчаяния и ужаса на неразборчивом языке послышалось четкое «SOS».

В голове Моза попытался успокоить себя, решив, что на фоне тяжелого дня ему под вечер просто показалось. Но спасительная фраза, просочившаяся в голове, исчезла через пару секунд. Тот же голос снова, уже намного громче, прокричал:

— SOS!

После этого Моза уронил ручку, так как пальцы начали трястись от услышанного. Выругавшись матом, он взял себя в руки, выждал короткое время, чтобы сосредоточиться, и снова попытался уловить сигнал. Но удалось поймать только радио, на волнах которого играло «Танго».

Моза, после монотонного шипения и сигналов бедствия, чуть успокоился, услышав бойкий ритм музыкальных инструментов в наушниках.

— Мир жив, а как могло быть иначе? — пробормотал он, включив реостат на всю станцию, а сам продолжил искать своего коллегу, который послал сигнал бедствия.

— Ну, что там? — спросил Максим у радиста, зайдя в радиорубку.

Резкое появление геолога заставило радиста подпрыгнуть в кресле от неожиданности. Сняв наушники, он улыбнулся.

— Как видишь, «Танго», — сказал Моза, решив умолчать про сигнал бедствия, хотя ему казалось, что улыбается он совсем наигранно. — Сколько прошло после того, как они улетели?

— Почти час. Как бы с ними ничего не произошло.

— Типун тебе. Наш старик всем там покажет, если что!

«SOS» — из динамиков неожиданно послышался новый сигнал бедствия, после которого последовала длинная и невнятная речь на испанском языке. Моза не сразу понял, что сигнал раздался по всей станции, и, спохватившись, выключил его, обратив внимание на бледнеющее прямо на глазах лицо Максима, который «таял» на красном пожухлом кресле.

— Давай налью валерьянки? — предложил Моза, доставая стеклянную бутылку из шкафчика. — Только смотри, никому ни слова — заначка.

Обмякший Максим, не произнося ни слова, поднял стакан с содержимым и осушил его, поперхнувшись.

— Помогло? — Моза уже наливал вторую стопку.

— Еще, — Максим, покашливая, сморщил лицо, показывая пальцем на стакан.

— Занюхай, занюхай! — Моза приподнял руки Максима, приложив их к его носу; послышалось глубокое сопение.

— Смотри, а то втянешься и сопьешься тут с нами, — Моза дружески похлопал по плечу геолога, поспешив убрать бутылку в шкафчик, стараясь самому не потерять расположения духа.

— Что это было? — из коридора послышалась шаркающая походка Клима, и через минуту его усталая физиономия, требующая немедленного объяснения, уже выглядывала из дверного косяка.

— Да ничего, — поспешил с объяснениями Моза, стараясь сохранить безмятежный тон.

Клим повел носом.

— Бухаете? Тогда давай наливай. — Шаркающие шаги уже раздавались в радиорубке.

Моза пробормотал под нос негодование, но снова открыл шкафчик, а Максим поднес стакан к краю стола с намеком на добавку.

После четвертого поднятого стакана монотонный звук дизеля и музыки по радиоприемнику были заглушены гулом вертолета, который с каждой секундой становился все громче и громче.

— Надо лаврушкой зажевать, а то заметят, — Клим вышел из коридора и через секунду вернулся с пачкой лаврового листа.

— Встречать надо, — Моза отключил радиоприемник, зажевывая лист.

— Пахнет, — обратился Клин к Максиму, тот кивнул головой. — Ну да ладно, все равно, нагоняй так нагоняй.

Встречать вышли все, кроме Булыжи, чинившего свои ботинки.

Вечер переходил в ночь, когда вертолет приземлился возле станции. Игнатов поспешил включить прожектор под флигелем, и свет резко «упал» на лица Денекяна, Александра Валентиновича и Минина. Угрюмые, задумчивые, они прошли молча мимо Максима, который выбежал им навстречу. Максим, в свою очередь, не проронил ни слова, заметив взгляд товарищей, а просто молча последовал за ними.

Игнатов подождал, пока пройдут Александр Валентинович и Данекян, и дернул за рукав куртки Минина.

— Ну как? — произнес он тихо.

Минин молча распахнул свою куртку и достал кусок грязно-зеленой материи с буквами на английском языке.

— Вот как, — ответ Минина был безэмоциональным.

— Это что? Сувенир?

— Это немногое, что от американцев осталось, — Минин смотрел с иронией на материю.

— В смысле? — переспросил Игнатов, вытаращив глаза на Минина. — Хорош шутить, тут скоро у геолога «шифер протечет».

— Я не шучу. Лучше пока старик будет размышлять, что дальше делать, налей пять капель, а то с холода. И не говори, что нет, от тебя «несет».

Зайдя в радиорубку и опустошив стаканы, Минин начал изучать зеленый кусок ткани.

— Ты английский знаешь? — обратился он к Игнатову.

— Так себе, в школе на четверку, — ответил Игнатов, закусив лаврушкой.

— «Арби Макриби», — прочитал вслух Минин, разливая вторую порцию.

— Это не «B», это «D». «Макриди», неуч, — поправил Игнатов.

— Мда, наверное, он был на этой станции.

— Так что у них там?

— Не чокаясь, — Минин поднял стакан вверх, за ним последовал Игнатов, выпучив глаза. Повисла тишина, которую нарушил монотонный звук дизеля. — Станция в руинах, одни обломки и трупы. Не веришь — спроси у Данекяна.

— Кто же их там так? Не узнали?

— Предположительно, норвежцы. Обломки их вертолета там тоже нашли.

— Слушай, давай без шуток, — Игнатов не успел упрекнуть товарища в несерьезности разговора, как из коридора раздался громогласный голос Александра Валентиновича:

— Все сюда!

— Сейчас узнаешь, раз мне не веришь, — ухмыльнулся Минин, наливая обоим на «посошок».

В просторном зале отдыха всех ждали Александр Валентинович и Данекян в верхней одежде. Александр Валентинович смотрел, как помещение торопливо заполнялось людьми, своим фирменным тяжелым взглядом.

— Моза, что со связью?

— Передал сообщения, надеюсь, дошло и... — Моза запнулся, набрав воздух в легкие.

— Что «и»? — Кроме взгляда Александра Валентиновича, Моза почувствовал, что на него обратили внимание все присутствующие.

— Поймал сигналы «SOS», Александр Валентинович. Откуда они шли, не разобрал. Возможно, эти сигналы шли с нескольких станций.

— Замечательный день, — пробормотал Данекян, снимая кашемировую шапку.

Александр Валентинович, не меняя взгляд, спокойно воспринял доклад радиста и обратился ко всем:

— Значит так, товарищи. Ближайшая к нам американская станция уничтожена. Судя по всему, все, кто на ней были, погибли при невыясненных обстоятельствах. Там явно был жаркий бой, непонятно с кем... — секунда молчания, — или с чем? Рядом с остатками построек мы обнаружили останки непонятного существа. Данекян даже успел их сфотографировать. Техника у них была выведена из строя, предположительно самими же американцами. Так что узнать «что да как» нам не удалось.

Ближе всех к Александру Валентиновичу стоял Максим, который представлял в своей голове апокалиптическую картину возможного их будущего: начиная от неизвестных полярных бандитов-головорезов и заканчивая НЛО с пришельцами-людоедами. В какой-то момент он не выдержал и предложил:

— Давайте выкинем эту женщину? Это все из-за нее. А лучше — сожжем!

Тяжелый взгляд «упал» на него.

— Пил? — Александр Валентинович посмотрел на него с полным порицанием.

— Александр Валентинович, сто грамм для нервов только, — выкрикнул Игнатов в защиту товарища.

— Да тут как от цистерны. Ну да ладно, не до этого. Но смотри у меня! — перед глазами Максима материализовался увесистый волосатый кулак. В ответ Максим только икнул.

— Какой план теперь? — спросил Алик, уставившись потерянным взглядом на руководство.

— Значит так, работаем как и прежде. Завтра полетим на другую американскую станцию. Не все же они сгорели? — Вопрос был обращен в никуда.

— Игнатов, возьми кого-нибудь в помощники и валите на метеостанцию снимать показания. Моза, включи какую-нибудь веселую музыку. Надо будет расслабиться и поймать нирвану. Тяжелый был денек, блин.

Народ из комнаты начал поспешно уходить. Моза остановился и подошел к Данекяну.

— У вас есть что-нибудь из успокоительного?

Данекян вопросительно уставился на радиста.

— Это для нашего геолога. Я думаю, что у него вот-вот начнется нервный срыв и истерика. Я «не большой» врач, но все признаки налицо.

Данекян поменял выражение лица на понимающее и одобрительно кивнул.

— Что-нибудь да найдем. Вы пока займите его чем-нибудь: разговорами, картами или пусть свои минералы рассматривает. А я под шумок ему и вколю, если что.

Моза согласился с планом и выбежал за Максимом.

Пурга набирала силу. С каждым часом порывы обжигающего ветра становились более злобными и колючими. Игнатов и Минин подошли к метеостанции, держась за веревку, украшенную красными флажками, когда ночь уже полностью опустилась на район станции. Со стороны за ними подглядывал Булыжа, заправляя вездеходы «вооруженным» ковшом для расчистки снега. В какой-то момент Булыже показалось, что помимо слабого света от фонариков, мелькающих сквозь хлопьев снега на метеостанции, чуть левее на горизонте что-то мерцает. Потом еще одно мерцание, и еще одно.

— А вот и НЛО, — проговорил Булыжа, всматриваясь в горизонт.

Ко входу в жилое помещение вышли Александр Валентинович и Данекян. Помимо приближающегося света, начал приближаться звук моторов.

— Это снегоходы? — из-за ветра Булыже пришлось чуть ли не кричать.

— Ну не НЛО же, — кряхтя, ответил Данекян.

На незваных гостей также обратили внимание Минин и Игнатов. В нарастающем шуме пурги они не сразу заметили приближение машин. Только после того, как шум двигателей невозможно было не услышать, а световые шары от фар проезжающих мимо снегоходов проехали мимо них.

Они остановились в десяти метрах от построек перед изумленными полярниками. Из ночной тьмы под свет прожектора постепенно начали появляться фигуры людей в массивных куртках, накрытых меховыми капюшонами и в солнцезащитных очках. Первый со снегохода встал высокий и плечистый мужчина. Его коренастое спортивное телосложение было легко определить даже в куртке. За ним на свет прожектора появились еще два человека в такой же одежде. Поднятые воротники сразу подсказали Александру Валентиновичу, что это военные.

Последним со снегохода слез совершенно не похожий на первых трех человек. Застенчиво оглядываясь по сторонам, он так и остался в полумраке, не решившись показать себя, в отличие от самого первого «гостя», который уверенной походкой подошел к полярникам.

— Добрый вам вечер, — обратился высокий и коренастый человек с голосом наигранного дружелюбия .

Глава 5

Александр Валентинович пристально рассматривал неизвестного человека перед собой. Этим же занимался Булыжа, недоверчиво поглядывая на всех новых гостей.

— Ну что? Вы гостей-то впустите? — Незнакомец пытался играть словами и дружелюбием.

— А какие такие гости ходят с оружием? — спросил Александр Валентинович, указав на чехол, свисающий у незнакомца с плеча, из которого был виден деревянный лакированный приклад автомата.

— Это так… от диких белых медведей. На всякий случай, — отшутился гость.

— Так они тут не обитают. Вам надо на Северный полюс. Шутки в сторону, граждане. Вы, собственно, кто?

— Мы — подмога, — голос незнакомца изменился с дружелюбного на твёрдый.

К этому моменту подошли Минин и Игнатов, чтобы отчитаться о завтрашней погоде.

— Ну раз подмога, то проходите, — Александр Валентинович махнул головой на вход в станцию и посмотрел на Минина с Игнатовым.

Александр Валентинович пошёл первым, за ним следом — незнакомец и двое его подчинённых, один из которых выделялся своей кругловатостью и не носил чехол с оружием. Незнакомец кивнул одному из своих людей, и тот начал что-то снимать со снегохода.

Это были какие-то трубы в мешках.

— А это что? — поинтересовался Игнатов.

— Это? Это, брат, ручной огнемёт «Шмель», — ответил тот, сгрузив всё на себя, и кивнул, спросив, куда идти.

Даже в темноте Антарктиды Игнатов понял, что Минин смотрит удивлённым взглядом на него, как и он на Минина.

В просторном зале отдыха все прошли молча. Незнакомец наконец снял меховой капюшон, отстегнул очки и выдохнул.

— Так кто вы? — Александр Валентинович бросил свой тяжёлый, сверлящий взгляд на высеченное, жилистое лицо, словно на гранитном бюсте.

Взгляд полярника не подействовал на незнакомца. Тот улыбнулся и, взглядом, под стать взгляду Александра Валентиновича, пристально глядел ему в глаза.

— Подмога.

— А зачем нам подмога? — раздался дрожащий голос Максима, который тихо подкрался за спиной руководителя станции.

— Ваш сигнал дошёл до кого надо, и нас отправили сюда, товарищи полярники.

— Военных? — уточнил Алик.

— Именно. Капитан второго ранга Бельши, ОСН НАЗ ВМФ Советского Союза. А это… — Бельши похлопал по плечу пухлого мужчину в очках с опрятной бородой, — это микробиолог, академик Дмитрий Цулин. Прошу любить и жаловать.

— Здрасьте, — тихо ответил Цулин и смущённо улыбнулся, скромно наклонившись перед всеми присутствующими.

— И два моих «орла» — капитан-лейтенанты Косор и Янич, — Бельши указал рукой на двух крепко сложенных парней у входа.

— Гостям мы рады, но давайте к сути, — Александр Валентинович сменил взгляд с подозрительного на понимающий, так как обстановка была напряжённой.

— Ну, во-первых… Вы сегодня посещали американскую станцию? — продолжил Бельши.

Взгляд Александра Валентиновича поменялся с раздражённого на удивлённый.

— Не отпирайтесь, мы за вами наблюдали. Из-за вас не успели станцию обследовать — сразу за вами прилетели американцы. Поэтому попрошу товарища Данекяна… — Взгляд упал на морщинистое лицо врача, — отдать фотоплёнку. Фотоаппарат мы обязательно вернём.

— Вы за этим и приехали? — Александр Валентинович всеми силами лицевых мышц скрывал удивление, стараясь быть более нахмуренным, в отличие от других полярников.

— Нет. Мы приехали за телом американской гражданки.

Минин, переглянувшись с Аликом, обратился к Бельши:

— Она виновата в том, что случилось на американской станции?

— Для этого мы и здесь, товарищи. Разобраться с этим делом. Где она?

Взгляд руководителя сменился. Александр Валентинович даже вздохнул с облегчением, с надеждой, что она уже не их проблема.

— В морозилке. Игнатов, проводи товарищей, — деловитым голосом Александр Валентинович отдал приказ, протирая лоб рукавом куртки. Он бросил взгляд на микробиолога, но не проронил ни слова, дожидаясь, когда сможет расспросить его наедине.

— Пойдёмте, — Игнатов кивнул головой Бельши.

В комнате остались Минин, Александр Валентинович и Цулин, которого руководитель станции мягко отдернул за рукав, когда тот уже хотел пройти за всеми.

— Извиняюсь, вы не могли бы разъяснить… зачем военным понадобились вы? — выдавливая из себя культурные слова, спросил Александр Валентинович, стараясь не напугать гостя.

Цулин посмотрел на уходящие в коридор спины Бельши и его подчинённых, сглотнул и, стараясь говорить негромко, почти шёпотом ответил:

— Честно говоря, я не знаю, как вам ответить. Товарищ капитан прилетел под утро, сразу переговорил с моим руководством и сказал, что я еду с ними. Но куда — пока не может сказать. Чем им пригодится микробиолог, я сам понять не могу.

— Вы серьёзно были на той станции?

— Да! Это просто ужасно. Мы не успели подойти ближе, так как услышали, как подлетает вертолёт — это были вы. Но зрелище, которое мы увидели… У меня возникла мысль, что лучше не подходить. Кто их там всех… Ни я, ни товарищи военные не поняли.

— Товарищ Цулин! — голос Бельши раздался с другого конца станции. — Вы где?

Цулин робко улыбнулся, извиняюще кивнул Александру Валентиновичу и поспешил за Бельши в коридор.

— Нечисто что-то, — пробормотал Минин.

— Это точно, — согласился Александр Валентинович, наблюдая, как Цулин неуклюже побежал по скрипучему полу.

---

Цулин не решался подойти к телу женщины, безмятежно лежавшему на деревянных носилках. Проглатывая ком в горле раз за разом, он пытался оттянуть момент, когда Бельши отдаст прямой приказ. Но Данекян первым предложил перенести тело в медотсек станции.

— Там вам будет удобнее, — согласился Бельши, с равнодушием посматривая на всех, кто столпился в «морозилке».

— Да, вы правы, — раздался растерянный ответ. — У вас есть нужные приборы? — потерянный взгляд Цулина был направлен на Данекяна.

— Всё есть, всё найдём, — ответ был твёрдым и спокойным.

— Только её надо нести вчетвером. Она весит пудов десять.

Все обратили внимание на Булыжу.

— Мы её сюда несли, чуть ли не надорвались вдвоём, — продолжил Булыжа.

— А с виду не скажешь, — в словах Булыжи усомнился один из бойцов Бельши.

— Хватит лясы точить. Несём её в медотсек. Цулин, приготовьте всё, что нужно.

После сурового командного голоса Булыжа, Алик и один из группы Бельши подняли тело и понесли его по узкому коридору.

Бельши обратил внимание на реакцию собак в вольере: они снова начали с остервенением бросаться на сетку, оскаливая клыки.

— Вы их не кормите?

— Они такие с самого утра, как только мы принесли её возле них, — ответил Алик, перегнувшись с Булыжей.

В ответ Бельши только хмыкнул.

Металлический медицинский стол отражал холодный блеск от лампочек висевшего над ним хирургического светильника. Как только Данекян протёр стол, на него, не без усилий, положили тело. Из дверного проёма за всем этим наблюдал Максим. По его лицу градом катился холодный пот. Сглатывая ком в горле и тяжело дыша через запотевшие очки, он смотрел на тело, лежащее на столе.

Подошедший Цулин осмотрел тело на наличие повреждений и взглянул на Данекяна. Тот сразу понял вопросительный взгляд, пожал плечами и ответил:

— Сам удивился в первый раз. У неё нет признаков обморожения.

Цулин уверенно занёс скальпель над телом, как вдруг затих шумный генератор, и через долю секунды на всей станции погас свет.