Кровь и пепел

Пролог Кровь и Пепел

Вонь горелой шерсти и паленой плоти смешалась с утренним туманом, стелющимся над низинами Награнда. Трава, еще вчера сочная и сизая от росы, сегодня была выжжена, превращена в черный, ломкий пепел, который поднимался в воздух при каждом порыве ветра и оседал на лицах уцелевших.

Грок'аш из клана Сломанного Клыка стоял на коленях в этой грязи. Он сжимал древко боевого топора так сильно, что костяшки пальцев побелели, а грубая кожа на ладонях лопнула, пропитывая грубую обмотку рукояти свежей кровью. Его собственная кровь смешивалась с кровью врагов и кровью братьев. Он не чувствовал боли. Только глухую, давящую пустоту внутри.

Вокруг него догорало то, что осталось от его дома.

Деревянные частоколы были снесены, словно соломинки, мощными ударами огромных камней, которые запускали катапульты клана Кровавого Молота. Длинные дома, где он родился и где впервые взял в руки оружие, превратились в пылающие остовы, их балки с громким треском проваливались внутрь, высекая снопы искр. Небо застилал густой, жирный дым, закрывавший солнце, превращая день в сумерки.

Битва была проиграна. Сломанный Клык, маленький клан, веками кочевавший по этим равнинам, перестал существовать.

Отец Грок'аша, вождь Крог'ар Однорукий, лежал в десяти шагах. Его огромное тело, покрытое шрамами былых побед, было изуродовано до неузнаваемости. Вражеский вождь, огромный мародер по имени Гаррош, разрубил его надвое одним ударом своего чудовищного двуручного меча, когда Крог'ар попытался прикрыть отступление женщин и детей. Отец так и застыл с поднятой в последнем взмахе секирой, словно все еще пытался защитить свой народ, даже будучи мертвым. Его единственный глаз, выбитый еще в юности, сейчас был широко открыт и смотрел в никуда, в пепельное небо.

Грок'аш медленно поднялся. Каждый мускул его тела, казалось, скрипел от напряжения. Он был молод, всего семнадцать зим, но сегодня он стал старше любого старейшины. Он увидел, как воины Кровавого Молота добивали раненых, не делая различий между стариками и подростками. Он слышал отчаянные крики женщин, которых тащили за волосы в сторону вражеского лагеря. Он видел, как грабители срывали с трупов своих же соплеменников амулеты и боевые нашивки, которые носили с гордостью.

Грок'аш не кричал. В его горле застрял звериный, сухой рык, но он не мог вырваться наружу. Гнев захлестывал его, застилая глаза красным туманом, но это был холодный, цепкий гнев. Он хотел броситься на ближайшего врага, вонзить свои клыки ему в горло, умереть в бою, как подобает воину. Но что-то останавливало его. Голос, тихий, но властный, который звучал где-то глубоко в его сознании.

«Ты не умрешь здесь. Смерть — это легкий путь. Легкий путь для слабых».

Внезапно Грок'аш увидел его. Гаррош, предводитель Кровавого Молота, сидел на огромном, покрытом боевой броней волке, в центре сечи. Его доспехи были черными, как обсидиан, и на них не было ни капли крови Сломанного Клыка — лишь запекшаяся кровь его жертв. Вождь-победитель смотрел на резню с выражением скучающего превосходства, словно наблюдал за забоем скота.

Их взгляды встретились.

Гаррош усмехнулся, обнажив острые, как бритва, клыки. Он поднял свой меч и указал им на Грок'аша, а затем провел большим пальцем по горлу, в жесте, который не требовал перевода. Для него Грок'аш был никем. Мальчишкой, случайно выжившим в мясорубке. Развлечение на сегодня закончилось, осталась лишь рутина: добить слабаков и сжечь то, что не удалось унести.

И тогда мир для Грок'аша схлопнулся в одну точку. Ярость, которую он сдерживал, прорвалась. Он издал боевой клич — хриплый, надорванный, но полный такой ненависти, что даже видавшие виды волки Гарроша тревожно зарычали. Его мышцы напряглись, и он ринулся вперед, не разбирая дороги.

Он не знал, сколько врагов пало под его ударами. Он бил наотмашь, не целясь, вкладывая в каждое движение всю свою боль и злость. Его топор крушил щиты, ломал кости, пробивал сталь. Он почувствовал, как чья-то стрела впилась ему в плечо, но не остановился. Он слышал хруст, когда его кулак — пустой, без оружия — размозжил нос рослому воину, вставшему на его пути.

Но их было слишком много. Их всегда слишком много.

Он добрался до каменистого холма, где стоял Гаррош. Грок'аш прыгнул, замахнувшись топором для последнего, смертельного удара. Все его существо жаждало только одного: увидеть кровь этого самодовольного ублюдка на своем оружии.

Но Гаррош даже не пошевелился.

Мощный удар сзади пришелся Грок'ашу в спину, ломая позвонки и выбивая воздух из легких. Его отбросило в сторону, он покатился по камням, оставляя за собой кровавый след. Топор вылетел из рук. Перед глазами все поплыло, сознание ускользало, утягивая его в черную, холодную бездну.

Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в беспамятство — это лицо Гарроша. Вождь Кровавого Молота спешился и приблизился к нему. Он наклонился, и в его глазах Грок'аш увидел не гнев, не жестокость. А... любопытство.

Гаррош наступил сапогом на его разбитую руку, прижимая к земле.

— Ярость, — прорычал он низко, почти одобрительно. — Славная ярость. Зря ты родился в этом сброде, щенок. У тебя могло бы получиться. Эх... был бы ты в моем клане...

Гаррош сплюнул на землю рядом с головой Грок'аша и, развернувшись, направился к своим трофеям. Он не стал добивать мальчишку. Для него Грок'аш был уже мертв.

А потом была тьма.

---

Грок'аш очнулся от того, что по его лицу стекала холодная, ледяная вода. Небо потемнело, накрапывал мелкий, противный дождь, смешиваясь с пеплом и превращая все вокруг в черную жижу.

Он лежал в куче трупов, брошенных на сожжение. Гаррош не стал закапывать своих врагов. Он просто свалил их всех в огромную яму, облил горючей смесью и поджег.

Но дождь затушил огонь. Или боги решили, что Грок'аш должен жить.

Его тело ломило от боли. Спина была сломана, он не чувствовал ног, рука висела плетью. Но он жил. Он, Грок'аш, единственный, кого оставила судьба.

Он с трудом повернул голову и увидел лица своих братьев, отца, старейшин, которые учили его истории клана. Их обгоревшие лица смотрели на него пустыми глазницами. Все, кого он любил, мертвы. Все, что он знал, уничтожено. Пепел, который кружился в воздухе, был пеплом его детства.

И в этот миг, глядя на безразличное небо, которое плакало холодными слезами над этой бойней, Грок'аш дал клятву.

Не богам. Не духам предков. Себе.

Он выплюнул набившуюся в рот грязь и прошептал хриплым, сорванным голосом, который никто не слышал:

— Я стану сильным. Сильнее любого из них. Я построю новый клан, который сожжет Кровавый Молот дотла. И я не остановлюсь ни перед чем. Ни перед чем. Ради этого я пойду по головам своих врагов... и по головам своих друзей. Я буду великим вождем. Или я умру, пытаясь. Но я не буду больше слабым. Никогда.

Тьма снова накрыла его, но на этот раз она не была пустой. В ней горел один-единственный, красный огонек. Огонек ненависти, который должен был стать для него путеводной звездой в мире, где все звезды уже погасли.

Глава 1 Плоть и камень

Сознание возвращалось кусками. Как осколки разбитого щита, которые пытаются сложиться в единое целое, но между ними зияют черные дыры пустоты.

Грок'аш лежал на чем-то твердом и холодном. Не земля. Камень. Гладкий, влажный камень, пахнущий сыростью и гнилью. Он попытался пошевелить пальцами — и с ужасом обнаружил, что не чувствует их. Вообще. Ни боли, ни покалывания, ни тепла. Только глухое, давящее ощущение тяжести, будто его конечности налиты свинцом.

Он открыл глаза.

Над ним нависал низкий каменный свод, покрытый плесенью и мерцающими зелеными кристаллами. Их слабый, болезненный свет отбрасывал на стены танцующие тени. Воздух здесь был спертым, тяжелым, с металлическим привкусом, от которого свербило в горле.

Грок'аш попытался приподняться — и едва не закричал. Но не от боли. От того, что он не почувствовал боли.

Его позвоночник, раздробленный ударом врага, хрустнул, вставая на место. Он слышал этот звук — сухой, мерзкий треск ломающихся костей, которые сами собой срастались. Кожа на его спине натянулась, зашивая рваные раны черными, грубыми нитями, которых там раньше не было.

Он сел и посмотрел на свои руки.

Это были его руки. Те же шрамы, те же мозоли от древка топора. Но кожа... она стала серой. Мертвенно-серой, как пепел, оставшийся от его клана. А по венам под кожей бежали тонкие, едва заметные зеленые прожилки. Они пульсировали в такт его сердцу, которого он больше не чувствовал.

— Ты очнулся, — раздался голос. Скрежещущий, шелестящий, словно по камню терли сухой лист.

Грок'аш резко обернулся. В углу пещеры, скрестив ноги, сидел… орк. Но старый. Древний. Его кожа была покрыта морщинами, как высохшая кора, а вместо одного глаза зияла черная пустота, из которой сочился зеленый дым. Он носил доспехи из костей и ржавого металла, а на его посохе, увенчанном черепом какого-то зверя, горел холодный зеленый огонь.

— Кто ты? — прорычал Грок'аш. Его голос звучал странно. Слишком низко, слишком хрипло. Словно его легкие были наполнены не воздухом, а пылью.

— Я — Ксавьер. Последний из Хранителей Теней. — Старик усмехнулся, обнажив редкие, желтые клыки. — А ты — мое творение. Мой шедевр. Ты был мертв, Грок'аш из Сломанного Клыка. Я нашел тебя в яме, среди догорающих трупов. Твое тело было раздавлено, душа почти угасла. Но в тебе горело пламя. Такое яркое, такое голодное. Я не мог позволить ему погаснуть.

Грок'аш сжал кулаки. В груди поднялась волна ярости, но она не обожгла, не заставила кровь закипеть. Она была холодной, ледяной.

— Ты… сделал меня этим? — Он поднес руку к лицу, провел пальцами по своей щеке. Кожа была жесткой, как старый пергамент. Он не чувствовал даже собственного прикосновения.

— Я сохранил тебе жизнь, — Ксавьер поднялся, опираясь на посох. Его движения были медленными, но в них чувствовалась древняя, опасная сила. — Ты хотел мести. Ты клялся, что пойдешь на все, чтобы стать великим. Разве не так?

Грок'аш промолчал. Воспоминания о той ночи — пепел, крики, труп отца, усмешка Гарроша — ударили в него, как удар молота. Он закрыл глаза.

— Да, — выдохнул он. — Так.

— Тогда прими мой дар, — Ксавьер подошел ближе и коснулся посохом груди Грок'аша. Зеленый огонь вспыхнул ярче, и орк почувствовал, как что-то входит в него. Чужое, чужеродное, холодное. — Твои кости теперь скреплены руническим камнем. Ты не сломаешься, даже если на тебя рухнет гора. Твоя плоть больше не знает боли. Твоя кровь — теперь яд, что выжигает жизнь из живых. Но помни, Грок'аш: ты больше не живой. Ты — немертвый. И каждый день, каждую минуту ты будешь чувствовать, как тьма внутри тебя пожирает то, что осталось от твоей души.

Грок'аш посмотрел на свои руки. Они дрожали. От гнева? Или от страха?

Он поднялся на ноги. Тело слушалось его, но двигалось иначе. Слишком плавно, слишком бесшумно. Он пошатнулся, оперся рукой о стену — и камень под его пальцами треснул. Грок'аш уставился на глубокие борозды, оставленные его пальцами на граните. Сила была нечеловеческой. Божественной. Демонической.

— Зачем тебе это? — спросил он, не оборачиваясь. — Зачем ты спас меня?

Ксавьер усмехнулся, и в его смехе было столько же боли, сколько и жестокости.

— Потому что я устал быть один, — прошептал старик. — И потому что я хочу посмотреть, как далеко зайдет тот, кто потерял все. Иди, Грок'аш. Твой путь — на север. Там, за Хребтом Молчания, ты найдешь руины моего бывшего клана. Там есть артефакт, который остановит гниение твоего тела. Или… усугубит его. Это зависит только от тебя.

Грок'аш медленно повернулся. Он посмотрел в лицо своему спасителю, своему проклинателю. Его глаза, обычно огненно-карие, теперь отливали мутно-зеленым светом.

— Если я умру окончательно, — проговорил он, — я вернусь и утащу тебя за собой в бездну.

Ксавьер лишь покачал головой и махнул рукой, указывая на выход из пещеры, где сквозь щели пробивался тусклый свет утреннего солнца.

— Ты уже умер, Грок'аш, — ответил он. — Теперь ты просто достаточно силен, чтобы не ложиться в могилу.

Грок'аш шагнул к свету. Его босые ноги ступали по холодному камню беззвучно. На пороге пещеры он остановился и посмотрел на небо.

Оно было серым. Таким же серым, как его кожа. Таким же пустым, как его сердце.

Он сжал кулак и почувствовал, как внутри него что-то ворочается. Темное, голодное. И впервые за свою жизнь Грок'аш понял, что боится не врагов — он боится самого себя.

Но отступать было некуда.

Он шагнул вперед, оставляя позади пещеру, старика и все, кем он был раньше. Впереди была месть. Впереди была тьма. И Грок'аш был готов утонуть в ней, если это приведет его к цели.

Глава 2 Запах жизни

Грок'аш шел на север трое суток.

Солнце не приносило ему тепла. Ветер не холодил кожу. Он ступал по выжженной траве Награнда, и под его ногами трава увядала, покрываясь серым налетом. Он заметил это на второй день, когда обернулся и увидел цепочку мертвых, почерневших следов, тянущуюся за ним, словно ядовитый шлейф.

Он остановился у ручья, чтобы напиться, и с ужасом увидел, что вода под его ладонями начала мутнеть, покрываться маслянистой зеленой пленкой. Грок'аш отшатнулся, закашлялся — из горла вырвался не воздух, а густой, темный дым. Его тело отказывалось от воды. От пищи. От всего, что поддерживало жизнь.

Он не был голоден. Не был уставшим. Его мышцы не сводило судорогой. Но в груди росло ноющее чувство пустоты, которое он не мог заглушить. Оно шептало ему, что он должен взять. Убить. Забрать чужую жизнь, чтобы хотя бы на мгновение почувствовать тепло, которое он потерял.

Грок'аш подавил это чувство. Сжал челюсти так сильно, что старые клыки треснули, и двинулся дальше.

Именно тогда он услышал их.

Голоса. Грубые, гортанные голоса орков. Смех. Лязг металла. Ржание волков. Грок'аш замер на вершине невысокого холма и посмотрел вниз.

Там, в низине, стоял лагерь. Небольшой караван — пять повозок, запряженных толстолобыми ящерами, десяток воинов в потертых кожаных доспехах, несколько женщин, которые разводили костры. Над лагерем вился аромат жареного мяса и травяного чая. Так пахло жизнью.

Грок'аш сглотнул. В его пересохшем горле ничего не было — и в груди что-то дернулось, заворочалось. Зеленые прожилки на его руках запульсировали ярче, быстрее. Он отшатнулся, прижал ладонь к лицу, пытаясь унять эту дрожь.

«Они такие теплые, Грок'аш...»

Голос. Он снова услышал этот голос. Не Ксавьера. Другой. Глубокий, как бездна, и ласковый, как мать. Он шел откуда-то изнутри, из самой гнилой сердцевины его существа.

«Ты чувствуешь их? Их кровь струится по жилам. Их сердца бьются так быстро... так сладко. Возьми. Просто возьми одного. Всего одного. Ты заслужил. Ты же хотел быть сильным, Грок'аш. Так стань же...»

— Заткнись! — прохрипел он, ударив кулаком по земле. Камень под его рукой взорвался мелкими осколками, и несколько орков внизу обернулись на звук.

Грок'аш замер.

Он думал, что они не заметят его. Он был за холмом, в тени скал. Но его серое, мертвенное тело, его фигура, искаженная проклятием... он и сам не знал, насколько он теперь отличается от живого орка.

Один из воинов, высокий, с красной повязкой на голове, указал в его сторону и что-то крикнул. Среди женщин началась суета. Дети — Грок'аш с удивлением заметил, что в караване есть дети — спрятались за повозки. Трое воинов, вооруженных копьями и топорами, направились к холму.

Грок'аш не побежал. Он не мог. Что-то внутри него, темное и голодное, требовало остаться. Требовало посмотреть им в глаза.

— Эй! — крикнул воин с красной повязкой, поднимаясь на холм. — Ты кто такой? Это земли клана Серых Ветров! Ты не имеешь права здесь...

Он запнулся, когда Грок'аш шагнул вперед, выйдя из тени.

— Духи... — прошептал второй воин, попятившись. — Что ты такое?

Грок'аш посмотрел на них. Трое живых орков. Кровь билась у них под кожей, их дыхание было горячим, а глаза — полными страха. Смешанный с отвращением страх. Они смотрели на него, как на чудище. Как на тварь, которую нужно уничтожить.

Они были правы.

— Я... — Грок'аш попытался сказать, что он просто путник, что он ищет дорогу на север, что он не причинит им вреда. Но слова застряли в горле, потому что в этот момент он снова почувствовал запах. Запах их крови. Сладкий, терпкий, манящий.

Зеленые прожилки на его руках вспыхнули ослепительным светом. Кожа на его лице натянулась, обнажая десны, и из его горла вырвался низкий, утробный рык — не его, не волевой. Тот голос изнутри захлебнулся смехом.

«Да... Да!»

— Убирайся! — Воин с красной повязкой занес топор. Его рука дрожала, но он был храбр. Глуп, но храбр. — Мы не хотим с тобой связываться, тварь! Просто убирайся!

Грок'аш отчаянно пытался контролировать себя. Он сжимал кулаки так, что когти впивались в собственную ладонь, но крови не было. Вместо нее сочилась черная, маслянистая слизь.

— Я... уйду... — выдавил он, делая шаг назад. — Я не хочу... причинять вам...

Он почти поверил, что у него получится. Почти поверил, что он сильнее этой гнили.

Но в этот момент из-за повозки выбежал маленький орк. Лет пяти-шести. Он был босоногим, с растрепанными волосами, и тянулся к своей матери, которая звала его спрятаться. Мальчик пробежал мимо воинов, поднял испуганные глаза на Грок'аша... и закричал.

От этого крика — высокого, пронзительного, полного животного страха — в груди Грок'аша что-то сломалось.

Он не помнил, как прыгнул. Не помнил, как сбил с ног первого воина, как его когти разорвали кожаный доспех второго, как голова третьего с хрустом разлетелась на куски о камень. Он очнулся лишь через мгновение — стоя на коленях над телом воина с красной повязкой, сжимая его шею.

Воин был еще жив. Он хрипел, царапал руку Грок'аша, пытался вырваться. Его глаза были широко открыты, и в них Грок'аш видел свое отражение. Серую, искаженную маску с глазами, горящими зеленым огнем.

— Пожалуйста... — прошептал воин. — У меня семья... дети...

Грок'аш замер.

Он посмотрел на свои руки. Они были в крови. Теплой, яркой, красной крови. И он хотел больше. Он хотел пить. Голод внутри него был неутолимым, как пламя, которое не могло потушить даже океан.

Но где-то глубоко, на самом дне его залитой тьмой души, еще теплился маленький огонек. Огонек того, кем он был. Тот, кто клялся, что станет великим вождем, но никогда не убивал беззащитных. Тот, кто носил имя своего клана с гордостью.

Грок'аш медленно, с чудовищным усилием, разжал пальцы.

Воин упал на землю, закашлялся, хватая воздух. Грок'аш поднялся на ноги. Он дрожал всем телом. Из его глаз, из носа, из ушей сочилась черная слизь. Он был похож на демона, на вырвавшуюся из преисподней тварь.

— Бегите, — прорычал он голосом, в котором смешались его собственные хрипы и тот шепот из бездны. — БЕГИТЕ, ПОКА Я МОГУ... ПОКА Я ЕЩЕ...

Он не договорил.

Темный голос внутри него засмеялся, и Грок'аш почувствовал, как сознание ускользает. Он терял контроль. Он чувствовал, как его тело живет своей жизнью, как оно жаждет, как оно ищет новую жертву.

Он повернулся. К лагерю. К женщинам. К детям. К тому маленькому орку, который все еще стоял на коленях и плакал, глядя на него огромными от ужаса глазами.

Грок'аш сделал шаг вперед.

И в этот момент он вспомнил лицо своего отца. Крог'ар Однорукий смотрел на него с того света, из пепла, из ниоткуда, и его единственный глаз был полон не гнева — разочарования.

«Ты станешь великим вождем, сын?»

Грок'аш взревел. Не боевым кличем, а криком отчаяния, боли, сопротивления. Он вонзил свои когти в собственную грудь — прямо туда, где, как ему казалось, билось его мертвое сердце — и рванул плоть в стороны.

Из раны хлынула зеленая энергия. Она не была кровью. Она была проклятием, которое Ксавьер вложил в него. Он вырывал ее из себя, как ядовитый корень, и она выходила со свистом, с шипением, обжигая воздух.

Грок'аш рухнул на колени.

Его тело содрогнулось. Зеленые прожилки на коже погасли, но не исчезли — они просто стали тусклыми, как догорающие угли. Он перестал чувствовать голод. Перестал слышать тот голос. Он был пуст. Истощен. Но он был собой.

Он поднял голову. Женщины и дети бежали в сторону леса, волоча за собой раненых воинов. Никто не обернулся. Все, чего они хотели, — просто быть подальше от него.

Грок'аш посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Кровь на них засыхала, становясь черной и липкой.

— Я не чудовище, — прошептал он, но слова повисли в пустоте. Даже он сам не верил в них.

Он поднялся и, пошатываясь, пошел на север. Оставляя за собой мертвую траву, выжженную землю и воспоминания о собственной слабости.

Глава 3 Слухи и сталь

Гаррош из клана Кровавого Молота не любил просыпаться до полудня. Его шатер, сшитый из шкур огромных волков и укрепленный костяными ребрами, был его крепостью, его убежищем от внешнего мира. Здесь, в мягком полумраке, пахло медом, пряностями и кровью — его любимое сочетание.

Сегодня его разбудил гонец.

— Вождь, — голос за пологом дрожал. — Старейшина Урук просит аудиенции. Дело срочное.

Гаррош приоткрыл один глаз. Его желтый, как у хищника, зрачок сузился в щелочку. Он не любил, когда его беспокоили по пустякам. Но Урук не был болтливым дураком. Если старый шаман пришел сам — значит, что-то действительно произошло.

— Впусти.

Полог откинулся, и в шатер вошел Урук. Он был стар, сед, его морщинистое лицо напоминало кору векового дерева. Он носил накидку из человеческих скальпов и ожерелье из зубов, и в его единственном глазу горел холодный, расчетливый огонь.

— Гаррош, — шаман не стал тратить время на приветствия. — На севере, у границ земель Серых Ветров, произошло событие. Караван наткнулся на существо.

Гаррош зевнул, демонстрируя острые клыки, и лениво потянулся за кувшином с водой.

— Существо? Волк-переросток? Дух? Не трать мое время, старик.

— Нет. Орк. Но не живой, — Урук приблизился и швырнул на земляной пол шатра кусок черной, обугленной ткани. — Это часть его плаща. Кожа на ней разложилась, но следы ауры... они принадлежат клану Сломанного Клыка.

Гаррош замер. Его рука, тянувшаяся к кувшину, остановилась на полпути. Он медленно повернул голову и посмотрел на шамана. В его глазах исчезла лень. Осталось только хищное, внимательное выражение.

— Сломанный Клык? — переспросил он. — Я же сжег их всех. До одного. Я лично видел их трупы в яме.

— Ты видел, как они горели. Но не проверил пепел, — Урук покачал головой. — Мой посланник, который был при караване, рассказал, что существо было серым, как пепел. Его глаза горели зеленым огнем. Оно убило троих воинов, но... отпустило остальных. Оно могло уничтожить всех, но оно сдерживало себя.

Гаррош поднялся. Его огромное тело, покрытое шрамами, казалось, заполнило весь шатер. Он был вождем не потому, что был умным. Он был вождем потому, что был самым сильным, самым жестоким и самым беспощадным из всех, кто носил имя Кровавого Молота.

— Зеленый огонь, — протянул он, проводя пальцем по шраму на своей щеке. — Ты говоришь о некромантии. О гнили.

— Да. Кто-то поднял его из мертвых. Или он сам нашел путь в тьму.

Гаррош рассмеялся. Низко, раскатисто, как грохот камнепада. Но смех его был лишен веселья.

— Мальчишка, — прорычал он. — Тот щенок, который прыгнул на меня в битве. Я помню его. В нем была ярость, но не было силы. Я оставил его умирать, потому что он был жалок. И теперь он вернулся? Как зомби? Как нежить?

— Он идет на север, — сказал Урук. — К руинам Темного Копья. Там есть артефакт, который может... усилить его. Или уничтожить.

— И ты хочешь, чтобы я боялся этого скелета? — Гаррош усмехнулся, обнажая зубы. — Он был ничтожеством, когда был жив. А теперь он мертв и гниет. Я раздавлю его, как жука, когда он выползет из своей норы.

— Вождь, — голос Урука стал тверже. — Ты не понимаешь. Тот, кто обратил его, был силен. Очень силен. Если мальчишка доберется до артефакта, он может стать угрозой. Не для тебя лично, но для клана. Для нашей власти.

Гаррош помрачнел. Он не любил, когда ему указывали. Но он также не был дураком. Если Урук, старый хитрец, который видел сотни битв, говорит об угрозе — значит, она существует.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— Пошли охотников, — шаман подошел к карте, вырезанной на коже, и ткнул пальцем в точку на севере. — Там, у перевала Ветреных Костей, путь сужается. Он не сможет обойти его. Отправь отряд лучших убийц. Моих теней.

Гаррош нахмурился. Он хотел пойти сам. Своими руками разорвать глотку этому восставшему из пепла щенку. Но он был вождем, и его место было здесь, в лагере, где он держал в страхе соседние кланы.

— Хорошо, — прорычал он. — Дам тебе твоих теней. Но если они провалятся — я сам отправлюсь за ним. И когда я его поймаю, я вырву его позвоночник и использую как украшение для своего шатра.

Урук кивнул и направился к выходу. На пороге он обернулся.

— Есть еще кое-что, Гаррош. Тот караван, который он пощадил... они рассказали, что он боролся с собой. Он кричал, что не хочет убивать, что он еще может себя контролировать. Он пытался вырвать из себя тьму.

Гаррош рассмеялся. На этот раз искренне.

— Значит, он еще слабее, чем я думал. Борьба с самим собой — удел проигравших. Если хочешь быть сильным, старик, нужно принять свою тьму. Сделать ее частью себя. А не сражаться с ней.

Урук ничего не ответил. Он просто вышел из шатра, и его тень, длинная и тонкая, исчезла в утреннем тумане.

Гаррош остался один.

Он взял в руки свой огромный двуручный меч, черный, как обсидиан, и провел пальцем по его лезвию. Кровь на его пальце не выступила — оружие знало своего хозяина.

— Грок'аш, — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Какой же ты глупый. Ты мог умереть спокойно. Но нет. Ты решил вернуться. И теперь я уничтожу тебя дважды.

Он поднял меч и, не глядя, рубанул по кувшину, стоящему у входа. Кувшин разлетелся на осколки, а вода, пролившаяся на землю, зашипела и испарилась, будто коснулась раскаленного железа.

---

Тем временем, за сотню миль к северу, Грок'аш брел по каменистой пустоши.

Он не знал, что за ним следят. Не знал, что его имя уже шепчут в лагерях врагов. Он знал только одно: он должен добраться до руин, или тьма поглотит его окончательно.

Но на горизонте, среди серых скал, он заметил движение. Тени. Тонкие, изломанные тени, которые двигались быстрее ветра.

Он остановился, сжимая в руке свой треснувший, но все еще острый топор, который он подобрал после боя у ручья.

— Кто здесь? — прорычал он, и его голос разнесся эхом по долине.

Тишина. Только ветер шелестел сухой травой.

Но Грок'аш чувствовал их. Он чувствовал их тепло, их кровь, их дыхание. Голод внутри него снова ворохнулся, но на этот раз Грок'аш не дал ему воли. Он сжал челюсти и приготовился.

— Выходите, — сказал он, и в его голосе больше не было страха. Только холодная, стальная решимость. — Я знаю, что вы здесь. И я не буду сдерживаться во второй раз.

Из тени скалы выступила фигура. Тонкая, почти бесплотная, в черном плаще с капюшоном. В руках — два изогнутых клинка, покрытых ядом.

За ней — еще одна. И еще. Семь теней. Семь убийц.

Грок'аш улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Его глаза засветились тусклым зеленым светом.

— Гаррош вас прислал? — спросил он. — Значит, он боится. Это хорошо.

Тени бросились вперед.

И Грок'аш встретил их ударом своего топора, с которого еще не обсохла кровь его первой жертвы.

Глава 4 Цена победы

Тени атаковали молча. Это было их главное оружие — бесшумность. Они не издавали боевых кличей, не рычали, не кричали. Только свист рассекаемого воздуха да легкий скрип кожи, когда они меняли позицию.

Грок'аш едва успел увернуться от первого удара. Лезвие скользнуло в дюйме от его горла, рассекая воздух с противным свистом. Он отшатнулся, занося топор для ответного удара, но тень уже исчезла, растворилась в сером сумраке скал.

— Трусы, — прорычал он, крутясь на месте. — Выходите и сражайтесь, как орки!

Ответом ему был смех. Тихий, шипящий, как шелест змеиной чешуи. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно.

Грок'аш почувствовал укол в левое плечо. Он обернулся слишком поздно — еще одна тень прошла мимо него, оставляя за собой тонкую, почти невидимую полосу крови. Нет, не крови. Черной слизи. Из раны сочилась густая, маслянистая жидкость, которая шипела и испарялась, соприкасаясь с воздухом.

Он зарычал и рубанул наугад. Топор врезался в камень, высекая искры, но врага там уже не было.

Они играли с ним. Как волки с раненым оленем. Они знали, что он не может устоять против них всех, и просто изматывали его, нанося мелкие, но болезненные удары. Каждый порез отдавался в его теле тупой, ноющей болью, которую он не чувствовал раньше. Это было странно — он думал, что мертвое тело не знает боли. Но эти клинки были покрыты чем-то, что жгло его изнутри.

Серебро, — понял он. — Они знают, как убивать нежить.

Грок'аш сделал шаг назад, прижимаясь спиной к скале. Только вперед, он не мог позволить им окружить его. Он прикрыл глаза, прислушиваясь.

Тени не дышали. Они не пахли потом, как живые воины. Но у них было сердце. Грок'аш слышал, как их кровь струится по жилам. Он слышал биение их сердец — быстрое, возбужденное. Они наслаждались охотой.

Он открыл глаза. Зеленый свет в его зрачках вспыхнул ярче, заполняя белую оболочку.

— Хватит прятаться, — прошептал он, и в его голосе прозвучал тот самый темный, тягучий голос, который он пытался подавить. — Хватит игр.

Он шагнул влево, притворяясь, что потерял равновесие. Тень из-за валуна клюнула на приманку — она выскочила, занося клинок для смертельного удара в спину.

Грок'аш развернулся быстрее, чем позволяло его искалеченное тело. Он не увернулся. Он принял удар на себя — лезвие вошло в его бок, пробивая гниющую плоть и ломая ребра. Но в тот же миг его рука, свободная от топора, схватила тень за горло.

Он сжал.

Пальцы Грок'аша, холодные, как камень, сомкнулись вокруг шеи убийцы. Тень хрипнула, выронила клинок и вцепилась в его руку, пытаясь освободиться. Но силы были неравны. Грок'аш притянул ее к себе, и его зубы — острые, как бритвы — вонзились в ее горло.

Сладкий, горячий вкус крови заполнил его рот.

Он не хотел этого. Он не планировал. Но тело двигалось само, подчиняясь древнему, животному инстинкту. Он пил, и с каждым глотком боль в его боку утихала, рана затягивалась, а зеленые прожилки на коже вспыхивали ярче.

Остальные тени замерли. На мгновение. На один удар сердца. Они не ожидали, что он будет пить кровь. Они не ожидали, что он настолько потерял человеческий облик.

Это мгновение стоило им победы.

Грок'аш отбросил мертвое тело, вытирая рот. Его клыки были покрыты кровью, глаза горели яростным зеленым пламенем. Он повернулся к остальным шести, и в его улыбке было столько же тьмы, сколько в бездне.

— Кто следующий? — спросил он, и его голос звучал уже не как его собственный.

Тени дрогнули. Они были убийцами, обученными не чувствовать страха. Но они не были дураками. Они увидели, что раны на его теле затягиваются, что он стал быстрее, сильнее. И что он голоден.

Они атаковали одновременно. С трех сторон. На этот раз без игр.

Грок'аш сражался как зверь. Он не защищался — он вгрызался в их ряды, круша клинки, ломая кости. Он чувствовал, как серебро жжет его плоть, как одна из тени пронзает его руку, лишая подвижности. Но он не останавливался. Он вцепился зубами в шею второго убийцы, разорвал горло третьего своим топором, отшвырнул четвертого в скалу с такой силой, что камень раскололся пополам.

Когда последняя тень упала к его ногам, ее глаза все еще были открыты. В них застыл ужас. Она видела не орка. Она видела демона.

Грок'аш стоял над грудой тел, тяжело дыша. Его тело было изрешечено — серебряные клинки оставили глубокие, незаживающие раны, которые сочились черной слизью. Зеленое свечение в его глазах мерцало, тускнело и снова вспыхивало. Он был слишком слаб, чтобы контролировать тьму.

— Я... должен... — прошептал он, спотыкаясь. — Артефакт... руины...

Он упал на колени, опираясь на свой сломанный топор. Серебряный яд распространялся по его телу, замедляя регенерацию. Каждое движение давалось с трудом, словно его мышцы превращались в камень.

Он полз. По камням. По собственной крови. Он не знал, сколько времени прошло. Может быть, час. Может быть, день. Он просто полз вперед, потому что остановка означала смерть. Настоящую смерть.

Когда он увидел руины, его сознание почти угасло. Это был не храм. Не крепость. Это была просто пещера, скрытая за обрушившейся аркой из черного камня. Над входом вился слабый зеленый свет, и Грок'аш с трудом узнал в нем те же символы, что были на посохе Ксавьера.

— Дом... — прохрипел он. — Убежище...

Он перевалился через порог и рухнул на холодный каменный пол.

Внутри пещеры было тихо. С потолка свисали кристаллы, такие же, как в логове Ксавьера. Они излучали тусклый, болезненный свет, создавая причудливые тени на стенах.

Грок'аш попытался приподняться, но его тело не слушалось. Серебро разъедало его плоть, превращая кожу в пепел. Он видел, как его правая рука медленно чернеет, как она осыпается, обнажая кости, скрепленные руническим камнем.

Он закричал. Криком боли, отчаяния и гнева. Его голос эхом разнесся по пещере, сотрясая кристаллы.

— Я НЕ УМРУ! — заорал он, глядя в потолок. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!

Тьма внутри него засмеялась.

«Ты уже умер, Грок'аш. Но ты можешь не исчезнуть. Просто отдайся мне. Полностью. Позволь мне войти. Тогда серебро не причинит тебе вреда. Тогда ты станешь неуязвимым...»

Грок'аш сжал зубы. Он знал, что этот голос лжет. Или нет? Он не знал. Он был слишком слаб, чтобы думать.

Его взгляд упал на кристаллы на потолке. Один из них, самый большой, пульсировал в такт его дыханию. В нем, словно в темной воде, плавало что-то. Камень. Черный, гладкий, размером с кулак.

Артефакт.

Грок'аш протянул руку. Его пальцы дрожали. Кожа осыпалась с них, оставляя голую, мертвую кость.

Он коснулся кристалла.

И мир взорвался тьмой.

---

Когда Грок'аш очнулся, он лежал на полу пещеры. Его тело... изменилось. Серые, гниющие участки кожи исчезли. Вместо них появилась гладкая, черная как обсидиан плоть, на которой выступали рунические узоры. Серебряные раны затянулись, оставив лишь тонкие шрамы. Рука восстановилась — кости срослись, покрылись новой плотью, черной и чуждой.

Он больше не чувствовал боли. Он чувствовал силу.

Он поднялся и посмотрел на свои руки. Теперь они были точь-в-точь как у Ксавьера. Руки того, кто отдал себя тьме.

Рядом с ним на полу, потускневший и безжизненный, лежал черный камень. Артефакт, который вылечил его тело. Артефакт, который изменил его душу.

Грок'аш поднял его. Камень был холодным. Пустым.

— Что ты со мной сделал? — прошептал он, и его голос звучал странно — низко, с металлическим отзвуком.

Он подошел к небольшой луже воды, оставшейся в углу пещеры, и заглянул в нее.

На него смотрело лицо, которое он едва узнавал. Это был он, но не он. Черная кожа, глаза, которые светились ярко-зеленым, как угли, и длинные, острые клыки, выступающие за губы. Он выглядел как демон. Как нежить. Как чудовище.

Грок'аш долго смотрел на свое отражение. Он не плакал — у него больше не было слез. Он просто смотрел и вспоминал того мальчишку, который клялся отомстить за свой клан.

— Ты видишь это, Гаррош? — прошептал он. — Ты сделал меня таким. Ты хотел уничтожить меня. Но ты создал оружие. И это оружие придет за тобой.

Он развернулся и вышел из пещеры. На этот раз его шаги были твердыми. Уверенными. Он больше не боялся тьмы. Он принял ее.

И мир содрогнулся.

Глава 5 Тень над Кровавым Молотом

Гаррош не спал уже трое суток.

Сначала он не придал значения молчанию своих теней. Урук сказал, что они ушли на север, что они найдут мальчишку и уничтожат его. Гаррош был уверен в их силе. Он сам тренировал этих убийц, сам вкладывал в их руки серебряные клинки. Они никогда не подводили его.

Прошло пять дней. Никто не вернулся.

Урук начал беспокоиться первым. Старый шаман проводил часы в своем шатре, глядя в огонь и бормоча что-то на древнем языке. Его лицо становилось все более серым, более морщинистым, словно он старел с каждым днем.

На шестой день Урук пришел к Гаррошу с побледневшим лицом.

— Они мертвы, — сказал он без предисловий. — Все семеро. Я видел их в видении. Они лежат у перевала Ветреных Костей, их тела иссушены, а души... их души поглощены.

Гаррош сжал кулаки. В его груди закипала ярость — не страх, нет. Ярость, смешанная с уязвимостью, которую он не мог позволить себе показать.

— Мальчишка не мог убить их всех, — прорычал он. — Он был слаб. Он полз по земле, как червь!

— Он больше не слаб, — Урук покачал головой. — Тени нашли его, но он изменился. Он убивал их не как орк. Он убивал их как нежить, которая питается жизнью. Он пил их кровь, Гаррош. Он пил их души.

Гаррош резко поднялся, опрокинув стол с картами и кубками. Его огромное тело дрожало от напряжения.

— Значит, я убью его сам, — прорычал он. — Я сделаю это своими руками. И я прослежу, чтобы его проклятая душа была уничтожена окончательно. Собери отряд. Лучших воинов. Мы выступаем на рассвете.

Урук поднял руку, жестом останавливая вождя.

— Нет, Гаррош. Ты не понимаешь. Он уже не просто идет к тебе. Он уже здесь. Он в лагере.

Гаррош замер.

— Что?

— Мои охранники мертвы, — голос Урука дрогнул. Впервые за многие годы в нем слышалась неуверенность. — Тот, кто убил их, не оставил следов. Но я чувствую его присутствие. Он скрывается среди нас, Гаррош. Он ждет.

В этот момент за пологом шатра раздался крик. Пронзительный, полный ужаса. А затем — второй. И третий.

Гаррош схватил свой двуручный меч и рванул наружу.

Лагерь Кровавого Молота был погружен в хаос. Костры догорали, бросая оранжевые отблески на лица перепуганных воинов. Женщины прятались в шатрах, дети плакали. В центре лагеря, возле главного костра, лежало тело одного из командиров Гарроша. Его глаза были широко раскрыты, лицо застыло в маске ужаса, а на горле зияла глубокая рана, из которой сочилась черная, запекшаяся кровь.

— Кто это сделал? — заорал Гаррош, обводя взглядом собравшихся воинов. — КТО?!

Никто не ответил. Воины молчали, потупив взгляды. Некоторые из них дрожали. Гаррош почувствовал, как его ярость достигает предела. Он схватил ближайшего воина за горло и притянул к себе.

— Ты видел что-то? ГОВОРИ!

— Я... я видел тень, вождь, — прошептал воин, заикаясь. — Тень среди костров. Она двигалась быстрее, чем я мог уследить. А потом... потом мой брат упал. И тень исчезла.

Гаррош отшвырнул воина в сторону и повернулся к Уруку.

— Где он? Где этот червь?!

Урук стоял неподвижно, глядя куда-то за спину Гарроша. Его единственный глаз был расширен, а лицо покрылось серой бледностью.

— Позади тебя, — прошептал он.

Гаррош обернулся.

На краю лагеря, на фоне догорающих углей, стояла фигура. Высокая, худая, с кожей черной, как обсидиан. Глаза фигуры горели ярким, зловещим зеленым светом. На плече у нее висел топор, покрытый слоем запекшейся крови. Это был тот же топор, который Гаррош видел на поле боя. Тот самый топор, которым мальчишка размахивал в последней, отчаянной атаке.

— Гаррош, — голос Грок'аша был низким и глубоким, словно исходил из самой бездны. Он прозвучал странно спокойно, без ярости, без гнева. Только холод. — Я пришел забрать то, что ты у меня отнял.

Гаррош взревел и рванул вперед, занося свой меч для сокрушительного удара.

— ТЫ НИЧТО, ЧЕРВЬ! — заорал он. — ТЫ УМРЕШЬ ВТОРОЙ РАЗ!

Грок'аш не сдвинулся с места. Он просто поднял руку и поймал лезвие меча Гарроша голыми пальцами.

Металл заскрежетал о черную плоть, но не смог рассечь ее. Грок'аш сжал пальцы, и с оглушительным звоном клинок Гарроша разлетелся на тысячу осколков.

Гаррош отшатнулся, глядя на свою руку, сжимающую только обломок рукояти. В его глазах впервые появилось нечто, что он никогда не испытывал раньше.

Страх.

— Твой меч сломан, — сказал Грок'аш, делая шаг вперед. — Твой клан дрожит. Твоя власть рушится. Я не буду убивать тебя сейчас, Гаррош. Это было бы слишком легко. Я хочу, чтобы ты чувствовал то же, что чувствовал я. Я хочу, чтобы ты смотрел, как все, что ты построил, превращается в пепел.

Он развернулся и медленно пошел к выходу из лагеря. Никто не осмелился остановить его. Даже самые храбрые воины отступали в сторону, пропуская эту черную, безмолвную фигуру.

Гаррош стоял на коленях, сжимая обломки своего меча. Его тело дрожало от ярости и унижения. Но в его голове уже рождался новый план. Более темный. Более отчаянный.

Он поднял голову и закричал в ночь:

— ТЫ СОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ, ГРОК'АШ! Я НАЙДУ СПОСОБ УНИЧТОЖИТЬ ТЕБЯ! Я ОТПРАВЛЮ ТВОЮ ДУШУ В БЕЗДНУ!

Грок'аш не обернулся. Его голос, холодный и безразличный, донесся из темноты:

— Я уже в бездне, Гаррош. И она мне понравилась.

Глава 6 Пробуждение

Грок'аш не помнил, как оказался здесь.

Он стоял посреди выжженного поля, и вокруг него лежали тела. Много тел. Орки. Женщины. Дети. Их глаза были широко открыты, в них застыл один и тот же вопрос: «Почему?»

Кровь стекала с его рук, с его клыков, с его черной кожи. Она была теплой. Живой. Он чувствовал ее вкус на языке — сладкий, солоноватый, пьянящий.

Он не помнил, как убивал их. Он не помнил, как оказался в этом лагере. Он помнил только, что проснулся здесь, стоя на коленях над телом маленького орка, который смотрел на него пустыми глазами. Мальчик был не старше того, которого Грок'аш пощадил у ручья. Но сейчас его шея была сломана, а из груди торчала рука Грок'аша — черная, покрытая руническими узорами, сжимающая еще теплое сердце.

Грок'аш отшатнулся, выдергивая руку из груди ребенка. Он упал на спину, отползая от тела, и закричал. Звук, вырвавшийся из его горла, не был человеческим. Это был вой. Вой чудовища, которое осознало, кем оно стало.

— Нет, — прошептал он, глядя на свои окровавленные руки. — НЕТ! Я НЕ ХОТЕЛ ЭТОГО!

Он ударил кулаком по земле, и земля треснула, расходясь глубокими разломами. Он бил снова и снова, пока его кулаки не превратились в месиво из черной плоти и костей, пока руны на его коже не засияли ярче, пытаясь восстановить повреждения.

Но боль, которую он чувствовал, не была физической. Это была пустота. Бездна, которая разверзлась у него в груди, пожирая последние остатки того, кем он был.

Он поднял голову и огляделся. Лагерь, который он уничтожил, был небольшим. Скорее всего, это был отряд разведчиков Кровавого Молота. Гаррош разослал их по всем землям, чтобы найти Грок'аша. Но они не были воинами — они были охотниками, разведчиками, теми, кто должен был сообщить о его передвижениях.

Они не были готовы к тому, что он придет к ним ночью.

Грок'аш поднялся на ноги. Его тело дрожало. Он чувствовал, как тьма внутри него ворочается, требуя еще. Еще крови. Еще жизней. Он сжал челюсти и подавил этот голод. Но с каждым разом это становилось все труднее.

Он подошел к ручью, протекавшему неподалеку, и опустил руки в воду. Вода зашипела, закипела, покрываясь маслянистой пленкой, но Грок'аш не обратил на это внимания. Он смывал кровь с лица, с клыков, с рук. Но когда он посмотрел на свое отражение в мутной воде, он снова увидел то же лицо. Лицо демона.

— Кто я теперь? — прошептал он, глядя на свое отражение. — Что я стал?

Ответа не было. Только ветер шелестел в сухой траве, да темный голос внутри него засмеялся, тихо и злорадно.

«Ты стал тем, кем должен был стать, Грок'аш. Ты стал сильным. Ты стал свободным. Почему ты плачешь? Разве ты не хотел этого?»

— Я не хотел становиться чудовищем! — закричал он, ударяя кулаком по воде. Вода взметнулась вверх, превращаясь в пар. — Я хотел отомстить! Я хотел защитить свой клан!

«Твоего клана больше нет. Есть только ты. И я. Мы — твой новый клан. Мы — твоя сила. Прими это, и ты перестанешь страдать».

Грок'аш зажмурился. Он сжал голову руками, пытаясь заглушить этот голос, но он звучал отовсюду. Он был в его крови. В его костях. В его гниющей душе.

Он не знал, сколько времени просидел так, на коленях у ручья, глядя на свое отражение и борясь с голосом. Но когда он поднял голову, солнце уже вставало над горизонтом. Свет прорезал пелену серых облаков, касаясь его лица теплом, которого он больше не чувствовал.

Он понял, что должен что-то сделать. Если он продолжит так, он станет просто оружием. Просто тварью, которая убивает, потому что не может иначе.

Он должен найти способ контролировать тьму. Или избавиться от нее. Но как? Как избавиться от того, что стало частью его существа?

Грок'аш поднялся и пошел. Он не знал, куда идет. Он просто шел, оставляя за собой выжженную землю и воспоминания о детях, которых он убил.

Через несколько часов он наткнулся на одинокого путника. Старого орка с посохом, который сидел у дороги и жевал сушеное мясо. Старик был одет в простые, поношенные одежды, и его лицо было изрезано морщинами. Он не носил оружия. Он не выглядел угрожающе.

Но когда Грок'аш приблизился, старик поднял глаза и посмотрел на него. В его взгляде не было страха. Только любопытство.

— Ты долго шел, сынок, — сказал старик, жуя мясо. — Иди, садись. Отдохни.

Грок'аш замер. Он не привык, чтобы кто-то говорил с ним так спокойно. Обычно люди или убегали, или нападали.

— Ты не боишься меня? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло, надорванно.

— А должен? — старик пожал плечами. — Я стар. Мне все равно, когда я умру. Но я вижу, что ты страдаешь. Твоя душа болит. Это хороший знак.

Грок'аш сел напротив старика, опустив голову. Он чувствовал себя таким уставшим. Таким пустым.

— Ты не знаешь, кто я, — сказал он. — Я убивал. Много. Я убивал невиновных.

— Возможно, — старик кивнул. — Но ты не хочешь этого делать. Я вижу это. Ты борешься с тьмой, которая живет в тебе. Это делает тебя не чудовищем. Это делает тебя воином.

Грок'аш поднял голову и посмотрел на старика. В его глазах мелькнула искра — слабая, но настоящая.

— Я не знаю, как бороться с ней, — признался он. — Она слишком сильна.

— Тогда не борись, — сказал старик просто. — Учись жить с ней. Прими ее как часть себя. Но не позволяй ей управлять тобой. Ты — хозяин своей судьбы, Грок'аш. Ты — вождь своего клана. Даже если твой клан — это только ты.

Грок'аш замер. Он не называл старику своего имени. Откуда тот знает?

— Кто ты? — спросил он, вставая.

Старик улыбнулся, и его улыбка была старой, мудрой и полной боли.

— Я тот, кем ты станешь, если не найдешь свой путь, — ответил он, и его фигура начала таять, превращаясь в дым. — Или тот, кем ты мог бы стать. Это зависит только от тебя, Грок'аш.

Он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах сушеного мяса и сухой травы.

Грок'аш стоял один на пустой дороге. Солнце поднималось выше, и его лучи касались черной кожи Грок'аша, но не жгли ее. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один.

Он посмотрел на свои руки. Они все еще были черными. Все еще покрытыми рунами. Но он больше не видел в них только орудие убийства. Он видел руки воина, который должен найти свой путь.

— Я смогу, — прошептал он. — Я должен.

И он пошел дальше. Не к мести. Не к Гаррошу. К себе.

Глава 7 Отражение

Грок'аш шел по пустошам уже три дня после встречи с таинственным стариком. Он чувствовал себя... странно. Спокойнее. Голос внутри него затих, словно притаился, выжидая удобного момента. Но Грок'аш знал, что это затишье перед бурей. Тьма не ушла. Она просто ждала.

Он остановился на ночлег у подножия скалы, где нашёл небольшой грот. Внутри было сухо и темно, и Грок'аш сел на холодный камень, закрыв глаза. Он пытался медитировать, как учил его отец когда-то давно, в другой жизни. Вдыхать воздух. Выдыхать. Контролировать свои мысли.

Но вместо дыхания из его груди вырвался стон. Он не мог дышать. Он не нуждался в воздухе уже много дней. И это осознание, эта пустота внутри него, снова пробудила голос.

«Ты пытаешься стать тем, кем не можешь быть», — прошептал голос. Тихо. Насмешливо. «Ты не живой, Грок'аш. Ты — нежить. Ты — тьма. Прими это. Перестань бороться».

— Заткнись, — прошептал Грок'аш, сжимая кулаки. — Я найду способ.

«Способ? Контролировать меня? Ты смешон. Я — это ты. Твоя злость. Твоя ненависть. Твоя жажда мести. Без меня ты просто гниющий труп, который не может даже умереть достойно».

Грок'аш открыл глаза. В темноте грота он увидел фигуру. Тень, стоящую напротив него. Она была такой же черной, как его кожа, но ее глаза горели ярко-зеленым светом — ярче, чем у него самого.

— Кто ты? — спросил он, вставая.

Фигура шагнула вперед, и в слабом свете кристаллов Грок'аш увидел свое собственное лицо. То же самое, но искаженное злобной улыбкой. Те же клыки, но острее. Те же глаза, но в них больше не было борьбы — только тьма.

— Я — то, что ты отрицаешь, — сказала фигура, и ее голос был точно таким же, как тот шепот в его голове. — Я — твоя истинная сущность. Ты думал, что я просто голос? Нет, Грок'аш. Я — твоя тень. Твоя вторая половина. И я устал ждать.

Грок'аш сделал шаг назад, прижимаясь спиной к стене грота.

— Ты не настоящий. Ты — иллюзия.

— Иллюзия? — тень рассмеялась, и ее смех был холодным, как зимний ветер. — Тогда почему я могу сделать это?

Тень подняла руку и щелкнула пальцами. Грок'аш почувствовал резкую боль в груди — не физическую, а ту, что разрывала его изнутри. Он упал на колени, хватая ртом воздух, которого у него не было. Его тело содрогалось, из его глаз, носа, ушей сочилась черная слизь.

— Я могу уничтожить тебя в любой момент, — сказала тень, приближаясь. — Я могу занять твое тело и стереть твое сознание. Но это было бы слишком скучно. Я хочу, чтобы ты понял, Грок'аш. Ты не можешь быть сильным без меня. Ты не можешь быть вождем без меня. Ты не можешь отомстить без меня.

Грок'аш поднял голову, глядя на свою копию. Его глаза горели зеленым огнем, но в них была решимость.

— Я не буду твоим рабом, — прорычал он. — Я не позволю тебе управлять мной.

Тень наклонилась, заглядывая ему в глаза.

— Уже позволяешь, — прошептала она. — Ты просто еще не заметил.

В этот миг Грок'аш осознал. Он смотрел на свою тень, но она не была отделена от него. Она была частью его. Каждый раз, когда он терял контроль, она становилась сильнее. Каждый раз, когда он убивал, она питалась его яростью. И чем больше он боролся, тем больше сил она получала.

— Что тебе нужно? — спросил он, чувствуя, как его воля ослабевает.

— Свобода, — улыбнулась тень. — Я хочу быть свободной. Я хочу жить. Я хочу чувствовать. И я получу это. Либо ты отдашь мне тело добровольно, либо я заберу его сама. Выбор за тобой, Грок'аш.

Она протянула руку, касаясь его плеча. Ее прикосновение было холодным, как лед, и от него по телу Грок'аша пробежала дрожь.

— Подумай об этом, — сказала она. — Когда будешь готов, просто позови меня. Я всегда рядом.

И она исчезла. Просто растворилась в воздухе, оставив Грок'аша одного в темноте грота.

Он сидел на коленях, тяжело дыша. Его тело дрожало. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему сломленным. Тень была права. Она была частью его. И если он не найдет способ контролировать ее, она поглотит его целиком.

Грок'аш поднялся, опираясь на стену. Его ноги дрожали, но он заставил себя идти. Он вышел из грота и посмотрел на ночное небо, усеянное звездами. Они казались такими далекими. Такими холодными.

— Я найду способ, — прошептал он. — Клянусь. Я найду способ победить тебя.

Но в ответ он услышал только тихий смех, доносящийся из его собственной головы.

---

На следующее утро Грок'аш проснулся от боли в спине. Он лежал на земле, и его тело было покрыто свежими ранами. Он не помнил, как они появились. Он не помнил, что делал ночью.

Он поднялся и огляделся. Рядом с ним лежали тела двух орков. Разведчиков. Их горла были перерезаны, а глаза широко раскрыты в ужасе.

Грок'аш посмотрел на свои руки. Они были в крови.

— Нет, — прошептал он, отступая. — Нет, пожалуйста. Только не это...

Но в его голове прозвучал тот же смех. Только теперь он был громче. Увереннее.

«Я предупреждал тебя, Грок'аш. Ты не можешь контролировать меня. Я буду брать то, что хочу, когда захочу. И ты ничего не сможешь с этим сделать».

Грок'аш упал на колени и закричал. Его крик эхом разнесся по пустоши, сотрясая камни и пугая диких зверей. Он кричал от бессилия, от отчаяния, от гнева.

Но крик не помог. Только смех становился громче.

Грок'аш поднял голову и посмотрел на горизонт. Где-то там был Гаррош. Где-то там была месть. Но теперь он понял, что его настоящий враг находится не за горизонтом. Его настоящий враг — внутри него.

— Я не сдамся, — прошептал он, стирая кровь с лица. — Я не сдамся, слышишь? Ты не победишь меня.

И он пошел дальше. Впереди его ждала битва не на жизнь, а на смерть.

Глава 8 Сестра по Тьме

Грок'аш брел по пустошам уже вторую неделю. Его тело слабело, но не физически — нет, его плоть была крепче стали. Слабела его воля. Тень внутри него становилась все сильнее, все настойчивее. Она приходила к нему во снах, в видениях, в моменты слабости. Она шептала, убеждала, угрожала.

«Ты устал, Грок'аш. Ты измотан. Просто закрой глаза и позволь мне взять управление. Я сделаю все, что ты хочешь. Я убью Гарроша. Я сожгу его клан дотла. Я сделаю тебя великим вождем. Ты же этого хотел, разве нет?»

Грок'аш мотал головой, отгоняя голос. Он знал, что не может доверять этой сущности. Она была обманом. Ловушкой. Но с каждым днем сопротивляться становилось все труднее.

Он шел по каменистой тропе, когда почувствовал запах. Свежая кровь. Металлический, терпкий аромат, от которого его голод внутри всколыхнулся. Грок'аш остановился, принюхиваясь. Кровь была недавней. И она была не одна — смешанная, несколько существ.

Он двинулся на запах и вскоре вышел на поляну, где увидел следы битвы. Несколько тел лежало на земле — орки, судя по доспехам, из клана Черного Клыка. Они были мертвы, но их смерть не была быстрой. Кто-то играл с ними, мучил их, прежде чем добить.

Грок'аш нахмурился. Это не было похоже на работу Гарроша. Слишком аккуратно. Слишком жестоко.

Он уже хотел уйти, когда услышал стон. Тихо, едва слышно. Кто-то из орков был еще жив.

Грок'аш подошел к телу, которое шевелилось. Это был молодой воин, не старше двадцати зим. Его глаза были широко открыты, в них застыл ужас. Он смотрел на Грок'аша — на его черную кожу, на его светящиеся зеленые глаза — и пытался отползти.

— Нет... нет... только не ты... — прошептал орк, дрожа.

Грок'аш присел на корточки рядом с ним.

— Кто это сделал? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Кто убил твоих товарищей?

Орк закашлялся, из его рта потекла кровь.

— Женщина... — прохрипел он. — Она пришла из ниоткуда. Она улыбалась, пока убивала... Она спросила, где найти... где найти того, кто носит тьму...

Грок'аш замер. Того, кто носит тьму? Это была она. Она искала его.

— Где она сейчас? — спросил он.

Орк указал дрожащей рукой в сторону леса.

— Она пошла туда. Сказала, что чувствует его... чувствует тебя. Беги, демон. Она убьет тебя.

Грок'аш встал и посмотрел в сторону леса. Там, среди деревьев, он увидел движение. Тень. Но не его тень. Чужая.

— Спасибо, — сказал он орку, и в его голосе прозвучала странная благодарность. — Ты можешь идти. Я не причиню тебе вреда.

Орк попытался встать, но его ноги подкосились, и он упал обратно на землю. Его дыхание становилось все более хриплым, более редким.

— Я... я не дойду... — прошептал он. — Слишком много крови... Слишком...

Он замолк. Его глаза остекленели, и тело обмякло.

Грок'аш смотрел на него мгновение, затем поднялся и направился в лес. Он знал, что она ждет его. И он хотел знать, зачем она его ищет.

Лес был темным и густым. Деревья росли так близко друг к другу, что их кроны переплетались, создавая непроницаемый полог. Лучи солнца едва пробивались сквозь листву, оставляя лишь редкие пятна света.

Грок'аш шел вперед, чувствуя, как тень внутри него начинает беспокоиться.

«Осторожнее, — прошептал голос. — Она сильная. Я чувствую ее».

— Впервые ты говоришь что-то полезное, — пробормотал Грок'аш.

«Я всегда говорю полезное. Ты просто не слушаешь».

Он вышел на небольшую поляну. В центре ее стояла фигура, которая ждала его. Женщина. Высокая, стройная, с длинными серебристыми волосами, которые развевались на ветру. Ее кожа была бледной, почти мертвенно-бледной, а глаза — ярко-красными, как раскаленные угли. Она носила легкие кожаные доспехи, и на ее поясе висели два изогнутых клинка, покрытых странными рунами.

Она улыбнулась, когда увидела Грок'аша.

— Наконец-то, — сказала она, и ее голос был мелодичным, но холодным. — Я искала тебя, Грок'аш из Сломанного Клыка.

Грок'аш напрягся, сжимая свой топор.

— Кто ты? — спросил он. — И почему ты ищешь меня?

Она сделала шаг вперед, и Грок'аш заметил, что ее движения были плавными, почти нечеловеческими. Она не была живой. Она была такой же, как он.

— Меня зовут Лиандра, — сказала она. — Когда-то я была эльфийкой-воительницей из клана, который поклонялся луне. Теперь я такая же, как ты. Проклятая. Бессмертная. И я ищу того, кто может помочь мне обрести покой.

Грок'аш нахмурился.

— Я не могу помочь тебе. Я даже себе не могу помочь.

— Я знаю, — Лиандра улыбнулась, и в ее улыбке было столько же боли, сколько и надежды. — Но я чувствую твою тьму. Она такая же сильная, как моя. Мы можем помочь друг другу. Если мы объединимся, возможно, мы сможем найти способ контролировать эту тьму. Или избавиться от нее.

Она протянула руку.

— Что скажешь, Грок'аш? Вместе мы сильнее. И одиноки мы, когда мы одни. Ты же чувствуешь это, правда?

Грок'аш смотрел на ее руку. Он хотел доверять ей. Он хотел, чтобы она была права. Но тень внутри него засмеялась.

«Она лжет, Грок'аш. Она ищет не покоя. Она ищет способ пожрать твою тьму. Она хочет стать сильнее за твой счет».

— Заткнись, — прошептал Грок'аш.

— Что? — Лиандра наклонила голову, с интересом глядя на него.

— Ничего, — Грок'аш покачал головой. — Я просто... думал.

Он посмотрел на нее. В ее глазах он видел ту же борьбу, которую чувствовал в себе. Та же боль. То же отчаяние. Но был ли в ней обман? Он не мог сказать.

— Как я могу тебе доверять? — спросил он. — Ты убила тех орков. Они искали меня, но они были просто солдатами.

— Они были солдатами Гарроша, — сказала Лиандра, и в ее голосе прозвучала нотка презрения. — Твой враг — мой враг. Я знаю, что он сделал с твоим кланом. Я знаю, что он сделал с тобой. Мы можем уничтожить его вместе.

Грок'аш колебался. Тень внутри него настаивала на своем. Она говорила, что Лиандра — угроза. Но может быть, это была просто ревность? Может быть, тень боялась, что он найдет способ избавиться от нее с помощью этой эльфийки?

— Хорошо, — сказал он, протягивая свою руку. — Я согласен. Мы попробуем. Но если ты предашь меня, я убью тебя. Я не могу больше никому доверять, но я могу попытаться.

Лиандра улыбнулась, и ее улыбка была теплой и искренней. Она сжала его руку, и в этом прикосновении Грок'аш почувствовал что-то, чего не чувствовал уже много недель. Тепло.

— Я не предам тебя, Грок'аш, — сказала она. — Клянусь своей проклятой душой. Мы вместе найдем способ победить нашу тьму. Или вместе сгорим в ней.

Они стояли на поляне, два проклятых существа, которые потеряли все. И в этот момент Грок'аш почувствовал, что, возможно, в этой бесконечной тьме есть место для надежды.

Но тень внутри него не утихла. Она просто затаилась. И она ждала своего часа.

Глава 9 Стена огня

Союз с Лиандрой дался Грок'ашу тяжелее, чем он ожидал.

Не потому, что она была плохим союзником — напротив, она была быстра, умна и смертоносна. Она двигалась как тень, ее клинки пели в бою, и она знала о проклятии больше, чем любой из тех, с кем Грок'аш встречался раньше.

Проблема была в том, что ее присутствие усиливало его тьму.

Каждый раз, когда Лиандра была рядом, тень внутри него становилась более агрессивной, более говорливой. Она ревновала. Она видела в эльфийке угрозу своей власти над Грок'ашем.

«Она использует тебя», — шептал голос, когда они сидели у костра, а Лиандра спала. «Она хочет твою силу. Она хочет забрать ее для себя. Почему ты не видишь этого?»

— Потому что я выбираю верить, — шептал в ответ Грок'аш. — Я устал быть один.

«Ты не один. У тебя есть я. Всегда».

— Ты — не я. Ты — болезнь.

«Я — твоя сила. И когда ты это поймешь, ты станешь тем, кем должен был стать».

Грок'аш закрывал глаза и пытался не слушать. Но голос становился все громче, все настойчивее. Он чувствовал, как его воля ослабевает с каждым днем.

На третий день их пути, когда они пересекали открытую равнину, Лиандра вдруг остановилась. Ее красные глаза расширились, и она принюхалась, как дикий зверь.

— Они идут, — сказала она. — Много. Слишком много.

Грок'аш нахмурился.

— Кто?

— Гаррош, — ответила она, и ее голос дрогнул. — Он привел всю свою армию. Он хочет уничтожить нас.

Грок'аш почувствовал, как его сердце — мертвое, холодное сердце — сжалось. Он посмотрел на горизонт и увидел облако пыли. Затем — отблески доспехов. Затем — рев боевых волков и топот тысяч ног.

Они выходили из утреннего тумана. Сотни орков. Тысячи. Гаррош сидел на огромном черном волке в центре армии, и его лицо было искажено яростью. Он размахивал новым мечом, настолько огромным, что его мог поднять только такой гигант, как он.

— Я знал, что ты придешь, Грок'аш! — заорал Гаррош, его голос разнесся по равнине, сотрясая воздух. — Я знал, что ты попытаешься найти союзников! Но я привел всю свою мощь! Сегодня ты умрешь окончательно!

Грок'аш стиснул зубы. Его рука потянулась к топору, но он остановил себя.

— Лиандра, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Беги. Это не твоя битва.

Она рассмеялась. Ее смех был холодным, но в нем не было страха.

— Ты думаешь, я брошу тебя сейчас? — спросила она. — Мы вместе. Помнишь? Вместе мы сильнее. Или вместе сгорим.

Грок'аш хотел возразить, но не успел.

Армия Гарроша ринулась в атаку.

Первая волна была самой страшной. Всадники на волках, вооруженные копьями и топорами, понеслись вперед, поднимая тучи пыли. Грок'аш встретил их ударом своего топора, снося головы двум воинам одним взмахом. Он двигался быстрее, чем когда-либо прежде, его черная плоть блестела на солнце, покрытая рунами, которые горели зеленым огнем.

Лиандра сражалась рядом с ним. Ее клинки вращались в вихре смерти, каждый удар находил цель. Она не издавала боевых кличей. Она просто убивала, молча и эффективно, как машина.

— Они окружают нас! — крикнула она, отбиваясь от троих воинов одновременно.

— Я вижу! — ответил Грок'аш, рубанув по ногам огромного орка, который пытался пронзить его копьем.

Но их было слишком много. С каждым мгновением кольцо сжималось. Грок'аш чувствовал, как его силы иссякают, как раны на его теле затягиваются медленнее, чем открываются. Даже его проклятая плоть не могла выдержать такого натиска.

И тогда он услышал голос. Свой собственный голос, но искаженный, злобный.

«Ты не справишься без меня, Грок'аш. Ты знаешь это. Отдай мне контроль. Только на мгновение. Я уничтожу их всех».

— Нет, — прошептал он, отбивая очередной удар. — Я не доверяю тебе.

«Ты умрешь. Она умрет. Ваша гордость убьет вас. Отдай мне контроль, Грок'аш. Или вы оба сгорите в этом аду».

Грок'аш посмотрел на Лиандру. Она была ранена. Кровь — черная, как и у него — стекала по ее руке, и она дышала тяжело, прерывисто. Она сражалась из последних сил.

— Лиандра! — крикнул он. — Отступаем! Назад, к скалам!

Она кивнула, и они начали пробиваться назад, к утесам, которые возвышались за их спинами.

Но Гаррош уже заметил это. Он спрыгнул с волка и побежал, перепрыгивая через тела своих павших воинов. Его огромный меч был поднят для сокрушительного удара.

— ТЫ НЕ УЙДЕШЬ! — заорал он, и его меч обрушился на Грок'аша.

Грок'аш поднял топор, чтобы блокировать удар. Но сила Гарроша была чудовищной. Удар сбил его с ног, отбросил в сторону, и топор вылетел из его рук.

Гаррош стоял над ним, его лицо было искажено злобной улыбкой.

— Ты думал, что сможешь победить меня? — спросил он, занося меч для последнего удара. — Ты просто мальчишка. Всегда им был. И всегда им останешься.

Грок'аш смотрел на лезвие меча, которое должно было расколоть его череп. И в этот момент он снова услышал голос.

«Грок'аш... позволь мне...»

Он закрыл глаза.

— Делай, — прошептал он.

И тьма вырвалась наружу.

---

Грок'аш открыл глаза, и его зрение было красным. Он стоял посреди поля боя, и вокруг него лежали тела. Сотни тел. Кровь стекала с его рук, с его клыков, с его лица. Его тело чувствовало себя иначе. Сильнее. Быстрее. Он слышал, как тень внутри него смеется, торжествующе и жадно.

«Спасибо, Грок'аш. Теперь я покажу тебе, что такое настоящая сила».

Он посмотрел вперед. Гаррош стоял на коленях, его меч был сломан, его доспехи разорваны. Его лицо было покрыто кровью, и в его глазах застыл ужас.

— Что... что ты сделал? — прошептал Гаррош.

Грок'аш не ответил. Он просто пошел вперед, поднимая руку для последнего удара.

Но в этот момент он услышал крик. Лиандры. Она звала его.

— Грок'аш! Остановись! Это не ты! ОСТАНОВИСЬ!

Голос пронзил его сознание, как острая игла. Он замер. Он посмотрел на свои руки и увидел, что они держат Гарроша за горло. Вождь Кровавого Молота был на грани смерти.

— Я... я убил... — прошептал Грок'аш. — Я убил всех...

«Да! И это только начало! Убей его! УБЕЙ ЕГО!»

— НЕТ! — закричал Грок'аш, отбрасывая Гарроша в сторону. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЭТОМУ СЛУЧИТЬСЯ!

Он упал на колени, схватившись за голову. Тьма внутри него бушевала, сопротивлялась, пыталась вернуть контроль.

«Ты слаб! ТЫ ВСЕГДА БЫЛ СЛАБ!»

— Я сильнее тебя! — прорычал Грок'аш, вонзая свои когти в собственную грудь. — Я сильнее твоей лжи! Я сильнее твоей тьмы! Я ВЫРВУ ТЕБЯ ИЗ СЕБЯ!

Лиандра подбежала к нему, схватив его за плечи.

— Грок'аш! Посмотри на меня! Ты можешь это сделать! Ты сильнее! Ты сильнее ее!

Грок'аш поднял голову, и его глаза встретились с ее глазами. Красные и зеленые. Два проклятых существа, которые не хотели сдаваться.

— Я... я вырву ее, — прошептал он. — Я не дам ей победить меня.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Вся его воля, вся его ярость, вся его боль — он направил их внутрь себя, в самое сердце тьмы.

— ТЫ НЕ ПОБЕДИШЬ МЕНЯ! — закричал он.

И он почувствовал, как тьма начала отступать.

Глава 10 Лицо врага

Грок'аш сидел на камне, глядя на догорающие костры. Битва была выиграна, но победа казалась пустой. Армия Гарроша разбежалась, сам вождь Кровавого Молота исчез в сумерках, оставив поле боя усеянным телами своих воинов. Грок'аш не стал его преследовать. Он был слишком слаб, слишком истощен после того, как вырвал контроль у тени.

Лиандра сидела рядом, перевязывая свои раны. Ее черная кровь сочилась сквозь бинты, но она не жаловалась. Она просто смотрела на Грок'аша с тревогой, которую не могла скрыть.

— Ты справился, — сказала она тихо. — Ты победил ее.

— Победил? — Грок'аш усмехнулся, и его усмешка была горькой. — Нет. Я просто отодвинул ее. Она все еще здесь. Я чувствую ее. Она ждет.

— Но ты сможешь сделать это снова, — Лиандра положила руку на его плечо. — Ты сильнее, чем думаешь. Я верю в тебя.

Грок'аш посмотрел на нее. В ее красных глазах он видел искренность. Он видел надежду. И впервые за долгое время он позволил себе поверить, что все может быть хорошо.

— Спасибо, — сказал он. — Что ты осталась. Что не бросила меня.

— Я же обещала, — улыбнулась она. — Мы вместе. До конца.

Они сидели в тишине, глядя на звезды. Ночь была холодной, но Грок'аш не чувствовал этого. Он чувствовал только ее присутствие рядом. И это было тепло, которое он так долго искал.

Он закрыл глаза и позволил себе отдохнуть.

---

Он очнулся от звука. Тихий, шипящий звук, похожий на смех. Он открыл глаза и увидел, что Лиандра стоит перед ним, но ее лицо было искажено странной улыбкой. Ее красные глаза стали ярче, почти ослепительными, и в них больше не было тепла. Только холод. Только тьма.

— Лиандра? — спросил он, вставая. — Что с тобой?

Она рассмеялась. Но это был не ее смех. Это был смех, который он знал слишком хорошо. Смех его тени.

«Она такая слабая, Грок'аш», — сказала она голосом Лиандры, но с теми же интонациями, с теми же модуляциями, что и у его внутреннего голоса. «Такая доверчивая. Она думала, что сможет помочь тебе. Она думала, что сможет спасти тебя. И она позволила мне войти».

Грок'аш отшатнулся.

— Нет... НЕТ! ОТПУСТИ ЕЕ!

— Слишком поздно, — тень улыбнулась губами Лиандры. — Она боролась, конечно. Она была сильной. Но я сильнее. И теперь ее тело — мое. Как и твое тело когда-то станет моим.

Грок'аш зарычал, сжимая кулаки.

— Я убью тебя! Я вырву тебя из нее!

— Попробуй, — Лиандра — нет, тень — сделала шаг вперед, и ее клинки оказались в ее руках. — Но помни: если ты убьешь меня, ты убьешь ее. Она все еще здесь. Она слышит тебя. Она плачет.

Грок'аш замер. Он смотрел в глаза Лиандры и видел в них борьбу. В одном из них была тень — зеленая, злая, торжествующая. В другом — она. Красный свет, но с проблеском той теплоты, которая была у нее раньше.

— Грок'аш... — прошептал голос Лиандры, едва слышно, сквозь смех тени. — Не... не дай ей... победить...

Тень засмеялась громче, и голос Лиандры исчез.

— Она такая храбрая, — сказала тень, играя клинками. — Но храбрость не спасет ее. Как и тебя.

Она бросилась на Грок'аша.

Он едва успел увернуться. Клинки пронеслись у его горла, оставляя тонкую царапину на черной коже. Он откатился в сторону, схватив свой топор, но не поднимал его. Он не мог ударить. Это была Лиандра. Его единственный друг. Единственное существо, которому он доверял.

— Дерись, Грок'аш! — насмехалась тень, нанося новые удары. — Или ты боишься поранить свое драгоценное приобретение?

Грок'аш уклонялся, отступал, но не атаковал. Он не мог. Каждый раз, когда он видел лицо Лиандры, искаженное этой злобной улыбкой, его рука опускалась.

— Она убьет тебя! — крикнула тень, и ее удар рассек его грудь. Черная кровь брызнула в разные стороны. — Она убьет тебя, потому что ты слаб! ТЫ ВСЕГДА БЫЛ СЛАБ!

— НЕТ! — закричал Грок'аш, отбрасывая ее ударом топора. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЭТОМУ!

Он выбил клинок из ее руки, схватил ее за плечи и прижал к земле. Тень сопротивлялась, извивалась, пыталась вырваться. Но Грок'аш был сильнее. Он смотрел в глаза Лиандры и видел, как зеленый свет борется с красным. Как она борется внутри себя.

— Лиандра! — крикнул он. — СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ТЫ СИЛЬНЕЕ ЕЕ! ТЫ ДОЛЖНА БОРОТЬСЯ!

— Она не слышит тебя! — засмеялась тень. — Она уже ушла!

— НЕТ! — Грок'аш прижал ее к земле сильнее. — Лиандра! ВСПОМНИ! ТЫ ОБЕЩАЛА МНЕ! МЫ ВМЕСТЕ! ДО КОНЦА!

И в этот момент он увидел это. В красном глазе Лиандры мелькнула искра. Искра надежды. Искра борьбы.

Тень вздрогнула. Ее смех захлебнулся.

— НЕТ! — закричала она. — НЕ СМЕЙ! ОНА МОЯ!

— ОНА НЕ ТВОЯ! — заорал Грок'аш. — ОНА МОЯ! И Я НЕ ОТДАМ ЕЕ ТЕБЕ!

Он схватился за голову Лиандры, вонзив свои когти в ее виски. Тень закричала, забилась, пытаясь вырваться. Но Грок'аш сжимал ее все сильнее, вытягивая из тела Лиандры, как гной из раны.

— Ты думаешь... — прохрипела тень, — что можешь... победить меня...? Я — часть тебя... Ты не можешь... избавиться... от меня...

— Я не избавляюсь от тебя, — прошептал Грок'аш. — Я запираю тебя. В самой глубокой темнице моего сознания. И ты останешься там, пока я жив.

Он сжал пальцы, и зеленый свет вырвался из головы Лиандры, уходя в Грок'аша. Тень закричала, забилась в агонии, а затем исчезла.

Грок'аш упал на спину, тяжело дыша. Его тело дрожало. Он чувствовал, как тень заперта внутри него, как она бьется о стены своей темницы, но не может вырваться. Она была там. Она была частью его. Но он контролировал ее.

Он повернулся к Лиандре. Она лежала на земле, бездыханная.

— Нет... — прошептал он, подползая к ней. — НЕТ! ЛИАНДРА!

Он схватил ее за плечи, встряхнул. Она не двигалась.

— Ты не можешь умереть! — закричал он. — Ты обещала мне! МЫ ВМЕСТЕ! ДО КОНЦА!

Он прижал ее к своей груди, чувствуя, как его черная кровь смешивается с ее черной кровью. Он не знал, живые они или мертвые. Он знал только, что не может потерять ее. Не сейчас. Не когда он только нашел кого-то, кто понял его.

И в этот момент она пошевелилась.

Ее глаза открылись. Они были красными, но в них больше не было тьмы. Только усталость. Только боль.

— Грок'аш... — прошептала она. — Ты... ты спас меня...

Он улыбнулся. Впервые за долгое время его улыбка была искренней.

— Ты тоже спасла меня, — сказал он.

Она улыбнулась в ответ, и в этой улыбке было столько тепла, что Грок'аш почувствовал, как его мертвое сердце сжалось.

Они лежали на холодной земле, обнявшись, два проклятых существа, которые нашли друг друга в бесконечной тьме. И в этот момент Грок'аш понял, что, возможно, есть что-то, ради чего стоит жить.

Даже если он мертв.

Глава 11 Цена отчаяния

Гаррош бежал.

Он не помнил, как покинул поле боя. Он помнил только ужас. Тот момент, когда черная фигура стояла над ним, сжимая его горло, и в ее глазах горел зеленый огонь — не просто огонь, а целая вселенная тьмы, которая хотела пожрать его душу.

Он бежал через пустоши, спотыкаясь о камни, падая, поднимаясь снова. Его доспехи были разорваны, меч сломан, гордость уничтожена. Он, Гаррош, великий вождь Кровавого Молота, который сжигал кланы дотла, который не знал поражений, — он бежал как трусливый щенок.

Когда он наконец остановился, силы покинули его. Он упал на колени в грязи, глядя на свои руки, покрытые чужой кровью и его собственной.

— Я не слаб, — прошептал он, но его голос дрожал. — Я не слаб. Я сильный. Я самый сильный.

Но где-то в глубине его сознания закралась мысль, которую он не мог подавить. Мысль о том, что он проиграл. Что мальчишка, которого он оставил умирать, вернулся и уничтожил все, что он построил.

Он поднял голову и закричал в пустоту. Крик был полон ярости, боли и отчаяния.

И в ответ на его крик пришел голос.

— Ты звал, Гаррош? — Голос был глубоким, шелестящим, словно шепот ветра над могилой.

Гаррош обернулся. За ним стояла фигура. Высокая, покрытая черной мантией, с лицом, скрытым капюшоном. Из-под капюшона виднелись только два красных огонька — глаза, которые смотрели на него с холодным интересом.

— Кто ты? — спросил Гаррош, хватаясь за обломок своего меча.

— Я тот, кто может дать тебе силу, — ответила фигура. — Я тот, кто может уничтожить твоего врага. Я тот, кто может вернуть тебе власть.

Гаррош нахмурился. Он не доверял теням. Но он был отчаян.

— И что ты хочешь взамен?

Фигура рассмеялась. Ее смех был холодным, как зимний ветер.

— Твою душу, Гаррош. Всего лишь твою душу. Но ты получишь силу, которая сокрушит любого врага. Силу, которая сделает тебя бессмертным. Силу, перед которой даже этот мальчишка будет ползать у твоих ног.

Гаррош колебался. Он знал, что такие сделки никогда не заканчиваются хорошо. Но он также знал, что без этой силы он ничего не стоит. Он потерял все. Клан, воинов, уважение. Он был никем.

— Дай мне ее, — сказал он, протягивая руку. — Я отдам тебе все.

Фигура улыбнулась, и из-под капюшона показались острые клыки.

— Хороший выбор, Гаррош, — прошептала она. — Ты не пожалеешь.

Тьма вырвалась из фигуры и вонзилась в грудь Гарроша. Он закричал, чувствуя, как его тело разрывается изнутри, как кости ломаются и срастаются снова, как кожа становится тверже стали, а глаза начинают гореть красным огнем.

Когда все закончилось, он поднялся. Он чувствовал силу. Невероятную, всепоглощающую силу. Он сжал кулак, и воздух вокруг него содрогнулся.

— Теперь ты готов, — сказала фигура, исчезая. — Иди и уничтожь своего врага.

Гаррош улыбнулся. Его улыбка была оскалом хищника.

— Я иду за тобой, Грок'аш, — прошептал он. — И на этот раз ты не выживешь.

---

Грок'аш не знал, что Гаррош вернулся. Он был поглощен своим новым союзом с Лиандрой и своими внутренними битвами.

Но через несколько дней он заметил, что что-то изменилось. Воздух стал тяжелым. Тени стали длиннее. В пустошах начали появляться странные существа — черные, с горящими глазами, которые исчезали при приближении.

Лиандра тоже чувствовала это.

— Что-то не так, — сказала она, когда они сидели у костра. — Я чувствую тьму. Не нашу. Чужую. Более древнюю.

Грок'аш кивнул. Он тоже чувствовал это. И это чувство росло с каждым днем, давя на его сознание, как тяжелый груз.

Однажды ночью он увидел сон. Он стоял на вершине скалы и смотрел вниз, на равнину. Там, в центре ее, стояла фигура. Гаррош. Но не тот Гаррош, которого он знал. Этот был выше, темнее, его глаза горели красным огнем, а из его спины выступали черные, костяные крылья.

— Грок'аш, — сказал Гаррош, и его голос эхом разнесся по всей долине. — Я пришел за тобой. Я уничтожу тебя. Я уничтожу всех, кого ты любишь. И когда я закончу, я уничтожу этот мир.

Грок'аш проснулся с криком. Его тело было покрыто потом — странно, потому что он не должен был потеть. Лиандра сидела рядом, держа его за руку.

— Что случилось? — спросила она.

— Он вернулся, — прошептал Грок'аш. — Гаррош. Но он не тот, кем был. Он стал чем-то... большим.

Лиандра побледнела.

— Ты уверен?

Грок'аш кивнул. Он чувствовал это всеми своими проклятыми клетками.

— Он идет за нами, — сказал он. — И мы должны остановить его. Пока не стало слишком поздно.

Они собрались и отправились в путь. Грок'аш знал, что финальная битва неизбежна. Он знал, что должен победить Гарроша, даже если это будет стоить ему всего.

Но когда они добрались до места, где должен был ждать Гаррош, они увидели нечто ужасное.

Гаррош стоял в центре бывшего лагеря Кровавого Молота. Вокруг него лежали тела — не только его собственных воинов, но и тех, кто пришел помочь ему. Он убил их всех. Он пожрал их души, чтобы стать сильнее.

— Ты пришел, — сказал Гаррош, и его голос звучал как гром. — Я знал, что ты придешь.

Грок'аш посмотрел в глаза своему врагу. В них больше не было страха. Только тьма. Только безумие.

— Это конец, Гаррош, — сказал Грок'аш, поднимая свой топор. — Один из нас умрет сегодня.

Гаррош рассмеялся. Его смех был холодным, как лед.

— Умрешь ты, Грок'аш. И твоя эльфийка. И весь этот мир.

Он поднял руку, и небо над ними потемнело. Из облаков вырвались молнии черного цвета, ударяя в землю вокруг них.

Грок'аш сжал топор и приготовился к битве, которая должна была решить все.

Глава 12 Последний свет

Гаррош двигался быстрее, чем любой живой орк. Его черные крылья рассекали воздух, оставляя за собой шлейф тьмы. Он ударил Грок'аша с такой силой, что тот отлетел на десяток шагов, врезавшись в скалу. Камень треснул, и черная кровь брызнула из разорванной плоти.

— Ты думал, что сможешь победить меня? — засмеялся Гаррош, его голос звучал как скрежет тысяч голосов. — Я стал богом, Грок'аш! Я поглотил души сотен воинов! Я неуязвим!

Грок'аш поднялся, стирая кровь с лица. Его тело регенерировало, но медленно. Слишком медленно. Каждый удар Гарроша оставлял раны, которые затягивались с трудом. Он чувствовал, как тьма внутри него бьется о стены своей темницы, пытаясь вырваться.

«Отпусти меня, Грок'аш!» — кричала она. «Я могу победить его! Я могу дать тебе силу!»

— Нет, — прошептал Грок'аш. — Я не доверяю тебе.

«Тогда ты умрешь! И она умрет! ВСЕ УМРУТ!»

Гаррош рванул вперед снова. Его когти — черные, длинные, как кинжалы — вонзились в плечо Грок'аша, разрывая плоть до кости. Грок'аш зарычал от боли и ударил топором, но Гаррош просто отклонился, как будто удар был легким ветерком.

— Ты слаб, — прошептал Гаррош, приближая свое лицо к лицу Грок'аша. — Ты всегда был слаб. И ты умрешь слабым.

Он отшвырнул Грок'аша в сторону, и тот покатился по земле, оставляя за собой черный след.

Лиандра бросилась вперед, ее клинки сверкали в свете черных молний. Она атаковала Гарроша с фланга, нанося быстрые, точные удары. Ее клинки рассекали его плоть, но раны затягивались мгновенно, оставляя только черные шрамы.

— Ты не можешь победить меня, эльфийка! — засмеялся Гаррош, хватая ее за горло. — Ты просто игрушка!

Он сжал пальцы, и Лиандра захрипела. Ее глаза расширились от боли.

— ГРОК'АШ! — закричала она, пытаясь вырваться.

Грок'аш поднялся. Он видел, как Лиандра умирает в руках его врага. Он видел, как ее жизнь угасает, как ее тело слабеет, как ее красные глаза начинают тускнеть.

И в этот момент он понял, что должен сделать выбор.

«Отпусти меня», — прошептала тень внутри него. «Я могу спасти ее. Но ты должен довериться мне. Полностью».

— Ты убьешь ее, — прошептал он. — Ты убьешь нас обоих.

«Я убью только врага. Я спасу ее. Клянусь. Но ты должен отпустить меня. Сейчас».

Грок'аш смотрел на Лиандру. Ее глаза встретились с его глазами. В них не было страха. Только любовь. Только надежда.

— Делай, — прошептал он. — Спаси ее.

И он отпустил тьму.

---

Все изменилось в одно мгновение.

Грок'аш почувствовал, как тень вырывается из его тела, как она заполняет его сознание, его плоть, его душу. Она была сильнее, чем когда-либо. Она была голодна. Она была свободна.

Он закричал, и его крик был криком чудовища. Его тело изменилось — черная кожа стала еще чернее, руны засияли ярко-зеленым светом, а из его спины вырвались шипы, похожие на костяные крылья.

Гаррош обернулся, и в его красных глазах мелькнуло удивление.

— Что... что ты сделал?

Грок'аш — или то, что теперь было им — улыбнулся. Его улыбка была оскалом хищника, который наконец почуял добычу.

— Ты хотел силу, Гаррош? — спросил он, и его голос звучал как гром. — Ты получишь ее.

Он рванул вперед. Его скорость была нечеловеческой. Он ударил Гарроша с такой силой, что тот отлетел на сотню шагов, врезавшись в скалы. Земля содрогнулась, и огромные трещины разбежались во все стороны.

Гаррош поднялся, его черная кровь стекала по его лицу. Его глаза горели яростью, но в них впервые за долгое время появился страх.

— ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОБЕДИТЬ МЕНЯ! — заорал он, выпуская черные молнии.

Но Грок'аш просто отразил их своей рукой, и молнии исчезли, поглощенные его тьмой.

— Я не хочу побеждать тебя, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты жил. И помнил.

Он схватил Гарроша за горло и поднял в воздух. Вождь Кровавого Молота бился в его хватке, но не мог вырваться. Его сила иссякала, его тьма отступала перед более древней, более голодной тьмой.

— Ты хотел стать богом, Гаррош, — прошептал Грок'аш. — Я покажу тебе, что такое настоящая тьма. И я оставлю тебя жить с этим знанием.

Он вонзил свои когти в грудь Гарроша и начал вытягивать из него тьму. Тот закричал, забился в агонии, но Грок'аш не остановился. Он вытягивал душу своего врага, поглощая ее, уничтожая ее, стирая ее из существования.

Когда все закончилось, Гаррош упал на землю. Он был жив. Но он был пуст. Его глаза, когда-то горевшие красным огнем, теперь были тусклыми, безжизненными. Его тело дрожало, и из его рта вырывался лишь хрип.

— Что... что ты сделал со мной? — прошептал Гаррош, его голос был слабым, как у ребенка.

Грок'аш наклонился к нему. Его глаза горели зеленым светом, но в них не было ненависти. Только холодное спокойствие.

— Я забрал твою силу, Гаррош. Я забрал твою тьму. Я забрал все, что делало тебя великим. Ты будешь жить. Ты будешь смотреть, как твой клан рассыпается. Ты будешь смотреть, как твое имя забывают. Ты будешь смотреть, как я становлюсь тем, кем ты никогда не сможешь стать.

Он выпрямился и повернулся к Лиандре.

Но она лежала на земле, бездыханная. Ее тело было изранено, а лицо бледно, как снег.

— Лиандра! — закричал он, бросаясь к ней. — НЕТ! ЛИАНДРА!

Он схватил ее за плечи, прижал к своей груди. Ее тело было холодным. Слишком холодным.

— Ты не можешь умереть! — закричал он. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! ТЫ ОБЕЩАЛА МНЕ!

Она медленно открыла глаза. Ее красные глаза были тусклыми, слабыми. Но в них все еще была искра. Искра жизни.

— Грок'аш... — прошептала она. — Ты сделал это... Ты победил...

— Я не хотел победы! — закричал он. — Я хотел тебя! Я ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ТЫ ЖИЛА!

Она улыбнулась, и в ее улыбке было столько тепла, что Грок'аш почувствовал, как его мертвое сердце сжимается.

— Я знаю, — прошептала она. — Но я должна была... Я должна была сделать это...

— НЕТ! — закричал он, прижимая ее к себе. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ! Я ВЫЛЕЧУ ТЕБЯ! Я ВСЕ СДЕЛАЮ!

Но она покачала головой. Ее рука поднялась и коснулась его лица. Ее прикосновение было холодным, но он чувствовал его всем своим существом.

— Ты был моим светом, Грок'аш, — прошептала она. — Моим единственным светом в этой тьме. Не дай тьме победить тебя. Будь тем, кем ты должен был стать. Будь вождем. Будь великим.

Она закрыла глаза, и ее рука упала.

Грок'аш закричал. Его крик был полон боли, отчаяния и ненависти. Он кричал в небо, в богов, которые оставили его, в тьму, которая поглотила его.

Но никто не ответил.

Только ветер шелестел в сухой траве, да Гаррош лежал в грязи, глядя на все это пустыми глазами.

Грок'аш поднял голову и посмотрел на него. Гаррош дрожал. Его тело было сломано, его душа пуста. Он был ничем. Тенью того, кем он был.

— Ты хотел уничтожить меня, Гаррош, — сказал Грок'аш, его голос был холодным, как лед. — Ты хотел стереть меня из существования. Но теперь ты будешь жить. Ты будешь жить с этим. Ты будешь жить с тем, что проиграл. Ты будешь жить с тем, что я забрал у тебя все.

Он повернулся и пошел прочь, неся тело Лиандры на руках. Он не обернулся. Он не хотел видеть лицо своего врага.

Гаррош остался лежать на земле, глядя в небо. Его глаза были пустыми. Его душа была пустой. Он был никем.

И он знал, что это никогда не изменится.

Эпилог Вождь Пепельного Клыка

Прошло десять лет.

Десять лет с того дня, как Грок'аш стоял на коленях над телом Лиандры, сжимая ее в своих руках. Десять лет с того дня, как он похоронил ее на вершине скалы, откуда открывался вид на бескрайние пустоши Награнда. Он вырезал на камне ее имя и свое обещание.

«Здесь покоится Лиандра, мой свет во тьме. Я стану великим вождем. Я сделаю это ради тебя».

Каждый год, в день ее смерти, Грок'аш возвращался на эту скалу. Он сидел у ее могилы, глядя на закат, и вспоминал. Ее голос. Ее улыбку. Ее красные глаза, в которых горела надежда.

— Я сдержал обещание, Лиандра, — сказал он, глядя на горизонт. — Я стал вождем. Я создал клан. Я назвал его в твою честь.

Клан Пепельного Клыка.

Он вырос из ничего — из горстки отверженных, изгоев и проклятых, которых никто не хотел. Грок'аш собрал их по всей стране. Немертвых орков, которые потеряли свои кланы. Эльфов, изгнанных за преступления, которых они не совершали. Людей, проклятых темной магией. Огров, слишком умных для своих собратьев.

Они пришли к нему, потому что он был таким же, как они. Проклятым. Неприкаянным. Но он дал им надежду. Он дал им дом. Он дал им цель.

Теперь клан Пепельного Клыка насчитывал тысячи воинов. Они жили в крепости, которую Грок'аш построил своими руками, в сердце пустошей. Их черные знамена развевались на ветру, и их имя вызывало страх у врагов и уважение у союзников.

Грок'аш поднялся с колен и посмотрел вниз, на долину. Там, у подножия скалы, стоял лагерь его клана. Тысячи палаток, сотни костров. Воины тренировались, дети играли, женщины готовили еду. Жизнь текла своим чередом.

Он спустился со скалы и прошел через лагерь. Воины приветствовали его, склоняя головы. Он кивал им в ответ, но его мысли были далеко.

Он остановился у большого шатра, который служил его резиденцией. Внутри его ждали старейшины клана — те, кому он доверял больше всего.

— Вождь, — сказал один из них, старый орк с седой бородой, который когда-то был шаманом. — У нас есть новости. На севере появилась новая угроза. Говорят, что демоны прорываются через разрыв в реальности. Они угрожают всем, кто живет в этих землях.

Грок'аш нахмурился. Десять лет мира. Он надеялся, что войны закончились.

— Сколько их? — спросил он.

— Тысячи, вождь. Может быть, больше.

Грок'аш помолчал. Он посмотрел на свои руки — черные, покрытые рунами. Они были оружием. Они были проклятием. Но они были его инструментом.

— Мы выступим на рассвете, — сказал он. — Мы остановим их. Мы защитим наши земли. Мы защитим наш народ.

Старейшины кивнули и вышли из шатра.

Грок'аш остался один.

Он подошел к столу, на котором лежал предмет, который он хранил все эти годы. Медальон Лиандры. Простая серебряная вещица, которую она носила на шее. Она не рассказывала, откуда у нее этот медальон. Может быть, это был подарок от кого-то, кого она любила. Может быть, это была память о ее прошлом, о котором она никогда не говорила.

Грок'аш взял медальон в руки и сжал его. Он чувствовал ее тепло. Он чувствовал ее присутствие.

— Я не подведу тебя, Лиандра, — прошептал он. — Я буду сражаться. Я буду защищать. Я буду жить. Ради тебя.

Он надел медальон на шею и вышел из шатра.

Лагерь готовился к битве. Воины надевали доспехи, точили оружие, собирали припасы. Грок'аш прошел через ряды, останавливаясь у каждого, кто смотрел на него с надеждой.

— Мы идем в бой, — сказал он, его голос разнесся по всему лагерю. — Мы идем защищать наш дом. Мы идем защищать друг друга. Мы — клан Пепельного Клыка. Мы — те, кто выжил во тьме. Мы — те, кто нашел свет.

Воины закричали, поднимая оружие в воздух.

Грок'аш посмотрел на небо. Солнце садилось, окрашивая облака в алый цвет. Цвет крови. Цвет тьмы. Но в этой тьме он видел свет. Свет, который зажгла Лиандра.

— Вперед, — сказал он, и его голос был тверже камня. — Мы покажем им, что такое настоящая сила.

Он повернулся и пошел на север. Тысячи воинов последовали за ним.

На горизонте уже поднимались черные тучи — предвестники грядущей битвы. Но Грок'аш не боялся. Он прошел через тьму и вышел из нее. Он потерял все, что у него было, и нашел себя.

И когда он шел вперед, он чувствовал, как медальон на его шее теплеет. Как будто Лиандра была с ним. Как будто она вела его.

— Мы победим, — прошептал он. — Ради тебя.

И он шагнул в бой, готовый сражаться до конца.