Красная пелена

Глава 1. Красная ярость

— Они на подходе, — раздался из кустов возбужденный, но приглушенный смешок, и издавший его молодой боец выглянул из-за листьев дерева, откидывая с маски назад свою пропитанную потом алую челку. С обеих сторон его окружали люди в стандартной одежде «Белого Клыка», всего полдюжины, и еще шестеро по ту сторону ущелья, ожидая сигнала для нанесения удара.

К двум отрядам самопровозглашенных военизированных борцов за свободу, которых люди назвали террористами, приближался караван, на борту каждой бронированной машины которого красовалась официальная печать «Праховой Компании Шни». Как Адам и ожидал, защиты у них был минимум.

«Дурочка Шни считает себя умной, думая, что хорошо спрятала этот груз. Наверно, после того, как мы вырезали столько их людей и прорвались через охрану их поездов и кораблей, они, должно быть, решили, что лучше прятать, чем защищать. Ну, я покажу им, что никакие их действия не защитят их от нас!»

С каждым метром, к которому приближалась их цель, Адам чувствовал, как его клинок становился тяжелее, а руки — беспокойнее. Сдерживаемая энергия грозила переполнить его терпение, а сердце колотилось от предвкушения. Секунды тянулись мучительно медленно, но кровожадный хищник все равно держал себя под контролем, обещание неминуемого кровопролития было достаточным, чтобы подавить его, пока оно не началось.

«Рано… Рано…», отмечал Адам, а после крикнул: — Сейчас!

И выскочил из джунглей, спускаясь по склону ущелья пешком, впереди всех своих людей, не желая больше ждать ни минуты, чтобы увидеть действие. Схватив свой клинок, он принял рубящую стойку, в то время окружающие его солдаты последовали за ним, атакуя караван с обеих сторон! Под его руководством их командная работа была безупречной, все, кроме четверых, атаковали караван с боков, в то время как оставшиеся бойцы приземлились на дороге, как и планировалось.

БУМ!

Земля содрогнулась, когда взрывы вызвали каскад валунов из оврага. Оползень был идеально рассчитан, чтобы раздавить переднюю машину, в которой находился костяк охраны, и отрезать им путь к отступлению. Теперь, без лидера, в караване настала ужасная неразбериха.

Шины были прострелены, а водители покинули свои машины, в то время как Адам все это время с голодным волнением наблюдал, как жалкие людишки тщетно убегали.

«Всё идет по плану», снова отметил он, а после скомандовал: — Не дайте им сбежать! Возьмите их на время живьём, я хочу использовать их, чтобы послать сообщение.

Несмотря на его умеренное разочарование от борьбы, которую оказали люди, он все еще купался в лучах победы.

— С-сэр, тут… кхе, что-то… Кхе-кха… что-то не так! — один из его солдат застонал и закашлялся хриплым голосом, его глаза покраснели, а изо рта закапала слюна, в то время как он позволил водителю забежать ему за спину и убить его из пистолета, спрятанного под пальто!

— Какого чёрта происходит!? — ярость пылала в его голосе, когда он кричал сквозь облака ядовитого поднимающегося дыма, только его мощная аура защищала его от его воздействия. Однако даже с его острым зрением фавна он не мог видеть сквозь пелену дымки, которая изолировала его от всего остального, его людей, машин, джунглей... все исчезло.

— Проклятье! Это ловушка! Все наза… Ах! — прежде чем он успел закончить выкрикивать команду, мощный удар отбросил его назад, швырнув на землю!

— Запоздал, Таурус, — прошипел из тумана голос, полный яда. Когда Адам, шатаясь, поднялся на ноги и вытащил клинок, он увидел лишь блеск стали.

— Знакомый голосок, — он рефлекторно поднял клинок, поймав критический удар, искры полетели от столкновения металла, и в поле зрения появилось знакомое, покрытое шрамами лицо. — Вайсс Шни…

Молодая женщина с оскаленными зубами и испепеляющим взглядом, прижала своё лицо праведной ярости к его лицу. Её рапира скрежетала по его чокуто с невероятной силой, силой убеждения, которая требовала его крови, в то время как он слышал вокруг себя, как его люди попадались в коварную ловушку.

— Тебя было почти разочаровывающе легко обмануть. Подбросить немного хлебных крошек, заставив себя почувствовать умнее нашего, и вот ты здесь, — злорадство наследницы сжигало его изнутри, его гнев превратился в прилив силы, и мощным ударом он отбросил её назад!

— Ты годами была занозой в моем боку, Шни. Думаю, пришло время наконец-то тебя прикончить! — он чувствовал это, его превосходили численностью, звуки боя стихли, и он был окружен, он просто знал это. Его люди проиграли...

«А теперь остался только я один. Но единственная реальная угроза — это Шни. Убью её, и с остальными будет легче.»

— Ха-а-а-а-а-а! — с воинственным боевым кличем Вайсс бросилась на него, и раздался шквал ударов, каждый из которых был сильнее и быстрее предыдущего. С его ограниченным зрением и охватившей его яростью он не мог противостоять им всем, каждый последующий удар снижал его Ауру.

Он терял почву под ногами, она теснила его назад, и он мало что мог с этим поделать. Он атаковал рубящими ударами даже когда бомбардировка продолжалась. Он чувствовал боль и силу её ударов на своем клинке. Всё, что ему нужно было сделать, это направить свою Ауру, а его Проявление сделает всё остальное.

— А теперь… Сдохни! — натиск Вайсс не ослабевал ни на секунду, и его Аура рухнула… как раз в тот момент, когда его меч встретился с её плотью.

Обмен длился всего меньше секунды, но переданные силы были столь колоссальны, что оба бойца вылетели из облака дыма! Он услышал, как ее тело приземлилось, прежде чем его спина болезненно ударилась о землю, выбив воздух из легких и сломав по крайней мере несколько ребер, судя по боли, обжигающей ещё и бока.

— Он уходит! Специалист Шни ранена! Нужна немедленная медицинская эвакуация! — отчаянно крикнул кто-то из людей в дымке.

— Хе-хе… по крайней мере, не полное поражение… — стиснув зубы, Адам заставил себя подняться на ноги, каждый вдох посылал волну тошнотворной боли по всему телу.

«М-мне просто надо добраться… до реки…»

Однако он не удержал себя от крика:

— Я этого не забуду, людишки! Я вернусь и убью…

БАХ!

У него снова спёрло дыхание. Всё, что он помнил, это взорвавшуюся перед ним сосульку, а затем... холод. Он пошатнулся вперед, прежде чем почувствовал, что ноги подкашиваются.

Всё потемнело. Он потерял сознание прежде чем коснулся земли.

Но за пределами темноты он слышал голоса. Он не мог их понять, но когда он поддался потере крови, одна мысль отозвалась эхом откуда-то из глубин его сознания ненавистью, которая кипела в его душе.

«Не хочу умирать… не сейчас. Люди… должны… заплатить…»

Вся реальность была пустотой, небытием. Никакое восприятие или мысль не могли проникнуть в небытие, которое, казалось, тянулось вечность и в то же время прошло всего за мгновение. Даже ненависть не могла войти в это пространство, передышку от вечного и всепоглощающего жара, заставлявшего его кровь кипеть. Вместо этого он пребывал в покое, в отсутствии всего… ему было хорошо.

А затем, после того, как вечность, подойдя к концу, прошла, что-то шевельнулось в нём. Звук в пустоте, нежный и далекий шепот, который звал его, манил из небытия.

Когда он поднялся из темноты, он обнаружил, что звук, который поднял его, был голосом, серебристым и теплым гудением, который пел прекрасную песню любви и тепла. Даже не осознавая этого, он начал тянуться к голосу, желая приблизиться к нему.

Вскоре за песней последовали другие звуки, звуки нежного дыхания, перелистывания страниц, жужжащего наверху вентилятора. Затем появился запах: запах теплого дома, специй и цветов, роз и сахара.

А через несколько мгновений в его кости просочилась боль и потекла по его крови, хотя это была всего лишь тупая, всеохватывающая боль. После этого он почувствовал под собой и вокруг себя что-то мягкое. Одеяла, накинутые на его тело, возвращающие ему его собственное тепло и защищающие его от холода снаружи пушистого кокона.

Последним из всех, когда все остальные чувства вернулись к нему, пришло его зрение. Туманное и не сфокусированное, всё, что он мог видеть, был теплый белый свет. Однако вскоре его чувства стали более бдительными, а зрение обострилось.

Он находился в доме, хорошо освещенном естественным летним светом из больших окон спереди. На стенах висели полки, забитые книгами, и всё место было почти патологически чистым, без беспорядка. Однако, когда он повернул голову, чтобы лучше рассмотреть свое окружение, он обнаружил, что его рука была хаотично обмотана бинтами, на которых виднелась кровь от ран, которые он не помнил.

«Что произошло после того, как я вырубился? Где я? Где мои бойцы?»

Все эти мысли сразу же пронеслись в его затуманенном сознании, но прежде чем он успел что-то еще обдумать, звук переворачиваемой страницы книги привлек его внимание.

— Ты очнулся? Я так волновалась! — раздался нежный голос, тяжелый, как свинец, от беспокойства и сострадания.

— Кто ты? Где… — он даже не смог заставить себя закончить мысль, так как его голова тяжело упала на другую сторону, открыв вид на источник голоса.

Это была молодая женщина, человек, с черными волосами, отливающими алым на кончиках. Она носила короткое красно-черное платье, но больше всего поражали её глаза. Дело было не только в их цвете, необычном ошеломляющем серебристом, который сиял как зеркала, но и в том, что её невидящий взгляд был направлен вдаль, а не на него или на что-то еще, что он мог бы увидеть.

— Меня зовут Руби Роуз, ты у меня дома. Я нашла тебя выброшенным на пляж, когда ходила гулять. О, я думаю, ты хочешь узнать больше, да? Хе-хе, ну, ты на острове Патч, у побережья Вейла. Тебе повезло, что я нашла тебя тогда. Я э-э... Я сделала все возможное, чтобы оказать тебе первую помощь, думаю, мне удалось остановить большую часть кровотечения, но скоро приехать должна скорая помощь, так что...

— Отзови её! — рявкнул он, заставив маленькую женщину заметно вздрогнуть от внезапной смены тона.

— Н-но ты же ранен и тебе нужна помощь, — её голос дрожал, когда она осторожно положила свою исписанную точками книгу на стол рядом с собой.

— Не от тебя, мерзкий человек! — стиснув зубы, он подготовил свой разум к боли, когда начал заставлять себя вставать, почти уверенный, что слышал, как его ребра издают звук, похожий на треск ветки, когда он это делал.

«Хорошо, убить эту девчонку, забрать её свиток, обратиться к «Белому Клыку» и договориться с ближайшим отделением, чтобы забрали меня и организовали лечение. Потом…»

— Стой! — разрывающий сердце и отчаянный крик остановил его на полпути, когда Руби вскочила на ноги, протянув руку, похлопывая его по руке, пока её рука не нашла его плечо, а другая рука не двинулась ему на спину. — Тебе нужен отдых, ты ранен!

— Слезь с меня! П-пусти! — пока он пытался подняться, несмотря на стон своего похитителя, он оказался в унизительном положении, будучи подавленным слабой человеческой девушкой.

— Я слышу по твоему голосу, что тебе больно! Пожалуйста, остановись! — после последнего толчка Руби тело Адама не выдержало, и он болезненно упал на мягкую кровать под собой. — Прости! Я не хотела причинить тебе боль! Я просто... просто пыталась помочь, от тебя сильно воняло кровью, когда я тебя принесла, и твое дыхание было рваным! Я не могу тебя отпустить, когда ты в таком состоянии, ты можешь погибнуть! — странный и крайне раздражающий человек умолял, её большие серебряные глаза блестели, как лужицы жидкого металла, когда она умоляла его остаться.

С ещё одной кроткой попыткой освободиться он понял, что у него нет сил бороться или даже спорить, когда соблазнительный рывок сна поманил его обратно.

«Никогда не признаюсь в этом, но я даже не думаю, что смогу убить её в том состоянии, в котором сейчас нахожусь. Если меня привезут в больницу, то выйду я оттуда в браслетах в течении часа. Может быть, было бы разумно просто подыграть, пока я не смогу добраться до её свитка и позвать на помощь.» — подумал Адам и вздохнул:

— Ладно… Я останусь, но отзови скорую. Я отказываюсь ехать в больницу, — последние слова сорвались с его губ со смертельным предупреждающим рычанием, его единственным выходом вместо насилия.

— Но я не могу заботиться о тебе здесь, я не знаю как, — она нахмурилась, ослабляя давление на его плечи, пока её вес не покинул его тело, и вернулась в свое кресло у его кровати.

— Я уже занимался полевой медициной и могу показать тебе, как это делать, — снова вздохнул Адам, изо всех сил стараясь сделать то, чего никогда раньше не делал: договориться с человеком.

— Эм... я, наверное, могу постараться, но ты уверен? Я правда думаю, что тебе нужно в больницу, — её сострадательное поведение ни на секунду не изменилось.

— Уверен, так мы договорились или нет? — его и без того ограниченное терпение уже истощалось.

— Я… — она замолчала, её взгляд все еще не был устремлен ни на что конкретное, пока она обдумывала свои варианты, прежде чем тяжелый вздох сорвался с ее губ. — Ладно, договорились, но ты должен успокоиться, а если тебе станет хуже, я всё равно отвезу тебя в больницу.

— Идёт. А теперь оставь меня в покое и дай мне отдохнуть, — он почти зарычал на неё, его тело немного расслабилось, а веки тяжелели.

— Подожди! Я… у меня вопрос, — внезапно её голос зазвучал почти смущенно.

— Что ещё? — не имея сил спорить, он подчинился её воле.

— Ну, ты назвал меня человеком, значит ли это, что ты фавн? Н-не то чтобы в этом было что-то плохое! Многие мои клиенты тоже фавны! — теперь Руби практически спотыкалась о собственные слова.

— Ты про что? Рогов моих не видишь?! — теперь он начал злиться…

«В какую игру она играет?»

— О, эм… вообще-то да, не вижу, — хихикнула Руби, наклонившись к нему с едва заметной улыбкой. — Понимаешь, я слепа.

Примечание к части

В общем и целом, за время моего отсутствия я принял решение. Ухожу в армию, но не гарантирую, что только на срочную, возможно даже останусь на контракт. Но не извольте волноваться, эту работу вы прочтёте полностью, с ней я успею.

Глава 2. Извлечение максимальной пользы

— Не так! — раздалось нетерпеливое рычание Адама, пока он пытался показать своему опекуну-человеку, как правильно накладывать повязки.

— Извини! Подожди, просто… подними руку и…

— Ай! Чтоб тебя, человек, следи за своими пальцами! — поморщился он от боли, когда рука Руби поспешно отдернулась от значительной раны на его плече, оставив конечность обездвиженной.

— Не могу! — в отчаянии топнула ножкой Руби, и казалось, что всего несколько строгих слов отделяют её от слёз.

— А, точно… ты же слепая, — с тяжелым вздохом некогда грозный террорист мог только сетовать на свое несчастное и унизительное положение.

«Нужно ещё немного подыграть, а потом я смогу убить эту человеческую стерву.»

— Прости. Пожалуйста, дай мне попробовать еще один раз, — Руби похлопала по кровати, которую она предоставила гостю, пока он приходил в себя, ища рулон бинтов, которые она наложила, пока её пальцы не нашли его. — Тебе нужны чистые бинты, поскольку ты настоял на том, чтобы не ехать в больницу. Ты должны позволить мне помочь.

— О-ох! Ладно! Просто дай мне свою руку, — с горьким вздохом смирения Адам протянул здоровую руку, дрожа и медленно, пока не взял руку Руби, держащую бинты. — Я буду держать за один конец, а ты просто обмотай его вокруг моей руки и больше не травмируй меня.

— Ладно! Ты сможешь это сделать, Руби! — она громко подбадривала себя, чувствуя, как разматывается катушка бинтов. Она сосредоточилась на своем обонянии, осторожно опускаясь на колени, чтобы положить голову туда, где по её ощущениям была его рука. В этом ей помог достаточно сильный запах застоявшейся крови и с память о том, в каком месте она причинила ему боль, прочно закрепившимся в её сознании. Всё, что ей нужно было сделать, — это найти его локоть свободной рукой.

— Так, теперь начинай заматывать, не слишком туго и не торопись, — он не мог не приготовиться к боли, когда молодая женщина начала осторожно и медленно заматывать руку. После того, как несколько кругов вокруг его бицепса прошли без боли, он расслабился, наблюдая, как его сиделка быстро стала намного более искусной и уверенной, перевязывая его рану.

— Так хорошо? — остановилась Руби, одной рукой держа катушку, а другой осторожно ощупывая его руку и пальцами проводя по его коже, пока не наткнулись на мягкую ткань, проверяя ее натяжение, хотя она не была уверена, насколько тугой она должна быть.

— Пойдёт. Теперь держи, я отрежу, — прежде чем она успела ответить, Адам взял ножницы с кровати.

— Эй, по-твоему, я не могу этого сделать?! — она пристально посмотрела на него, надув щёки и уперев кулак в бедро.

— Ты уже достаточно сделала, — это было самое дипломатичное, что Адам смог сказать, не признаваясь, что в его нынешнем состоянии он боится подпускать к себе слепую девушку с ножницами.

— Чтоб ты знал, у меня отличная координация, — фыркнула она, чувствуя, как натягивается конец бинта, когда её новый сосед по комнате перерезал его.

— Всё, готово, теперь исчезни, — он говорил сквозь стиснутые зубы, отрывая ртом кусок ленты.

«Думаю, мне повезло, что она слепая, и никак меня не узнает. Сейчас это может быть неудобно, но так даже проще.»

— Да, вижу, тебе нужен отдых. Я скоро вернусь с закусками. Если уснёшь, я оставлю их на тумбочке, — Руби с облегчением улыбнулась, радуясь, что мучения с промыванием и обработкой ран незнакомца закончились.

— Вообще-то, могу я воспользоваться твоим свитком? Мне нужно позвонить, — просить разрешение на что-либо у человека мгновенно переполнило его глубоко в груди отвращением, чувством, которое грызло его, когда вся его злоба была обращена против него. Но он всё равно держал это под контролем… с горя пополам.

— А, конечно, твоя семья, должно быть, волнуется! Вот! Держи, — она без лишних движений полезла в карман платья и достала свиток.

— Теперь можешь идти, — прорычал он, выхватывая устройство из её руки. Несмотря на это, её теплое и доброе поведение не изменилось. Он не мог быть уверен, было ли это потому, что она не могла его видеть, но даже с его враждебностью она никогда не подавала виду, что боится его.

— Точно, хе-хе, приватный звонок, я поняла. Всё равно мне надо достать печенье из духовки, — нервно хихикнула Руби, прежде чем развернуться и уверенно пойти к двери.

Адам почти забыл о свитке, наблюдая за ее походкой, не совсем уверенный, чего он ждет. Может быть, что она споткнётся или упадёт? Тем не менее, он не отводил взгляд, пока слепая женщина ловко не повернула за угол и не закрыла за собой дверь.

— Печенье? — моргнул Адам, принюхиваясь и только сейчас уловив сладкий аромат выпечки, разлитый в воздухе. — Плевать, я просто надеюсь, что Белый Клык вытащит меня отсюда, эта баба невыносима.

Резко тряхнув головой, он открыл свиток, его большой палец завис над иконкой вызова, но его голубые глаза были устремлены на что-то другое. Значок газеты в правом верхнем углу свиток привлек его большой палец, а затем, со щелчком, он завибрировал и открылся.

— Сегодняшние заголовки, — проговорил свиток цифровым голосом, читая слова на экране.

— Видимо, она и прочитать то, что написано на экране, не может… — рассеянно пробормотал Адам, услышав это открытие.

— Поиск: Адам Таурус, — громко и чётко говоря в микрофон, он ждал, пока ИИ зарегистрирует его запрос... но ничего не произошло.

— Зараза! Должно быть, в него встроено распознавание голоса, — его разочарование и гнев снова начали подниматься, когда он начал вводить текст в строку поиска вручную.

— Заголовки, связанные с «Адамом Таурусом», — открыв первый попавшийся новостной сайт, он начал читать:

Победа специальной антитеррористической оперативной группы военных Атласа после того, как специальный лейтенант Вайсс Шни и её команда захватили или уничтожили около дюжины высокопоставленных оперативников «Белого Клыка». Среди убитых числится Адам Таурус, считающийся одним из самых радикальных и влиятельных лиц в организации. Вайсс Шни была тяжело ранена в ходе столкновения, но находится в стабильном состоянии и восстанавливается в неизвестном военном госпитале. Генерал Айронвуд в своем заявлении на прошлой неделе высоко оценил действия...

Щёлк!

Нажатием кнопки свиток погас, и в комнате воцарилась тревожная тишина. Адам Таурус сидел там, на этой уютной гостевой кровати, с холодным, непроницаемым выражением лица, уставившись на черный экран в своей руке.

«Ха-а… получается… меня похоронили, да? — тёмная и ужасающе довольная ухмылка растянулась на его губах, пока он позволил себе снова осмыслить эти слова. — Ведьма Шни, может, и не сдохла, но они считают меня мёртвым! Это идеально, и единственный человек, который знает обратное, — слепая девчонка из захолустья! И всё же у меня много вопросов. Как мне удалось смыться? В статье говорилось, что Айронвуд опубликовал заявление на прошлой неделе, так что я был без сознания целых шесть дней и в итоге получил раны, которые не помню, чтобы у меня были. Ну да ладно, как только я доберусь до «Белого Клыка», я смогу…»

Тук-тук!

— Ах! — лёгкий, но неожиданный звук заставил грозного террориста вздрогнуть, спазм мышц сжал его треснувшие ребра, заставив вздох вырваться из легких, а свиток упасть.

— Извини, я… Ой, прости, если я помешала! Я услышала, как свиток выключился, поэтому подумала, что ты закончил. Э, всё хорошо? Ты звучишь так, будто тебе больно? — Руби широко распахнула дверь с обеспокоенным выражением лица и тарелкой, почти переполненной ассортиментом разных видов печенья. — Ты, что, пытался встать? Я же сказала тебе позвать меня, если что-то понадобится! Ты обещал, что будешь вести себя спокойно! — тревога наполовину сменилась сострадательным ворчанием, пока она шла через комнату, поставив тарелку на тумбочку, прежде чем на ощупь добраться до стула, который она оставила у кровати.

— Всё нормально! Не трогай меня! — ему даже рычать было больно, но ярость сумела притупить боль, когда он ударил по воздуху перед ней своей здоровой рукой. Но она не вздрогнула и не отступила, только через несколько секунд он вспомнил, почему.

— Прошу, тебе нужно успокоиться, иначе ты не поправишься. Если ты продолжишь сопротивляться и не будешь заботиться о себе, я вызову скорую, чтобы отвезти тебя в больницу! — она разгадала его слабость, и это было единственное средство чтобы заставить его слушать.

«Это даже не угроза насилия. Ха, я никогда не слышал, чтобы кто-то использовал помощь в качестве угрозы», даже с тем, как он ненавидел своё положение, он не мог не найти это забавным.

— Ладно, буду отдыхать…

Ему это не понравилось...

«Не то, чтобы у меня был выбор».

— О, но тебе нужно поесть, ты ощущался худым, когда я сняла твою мокрую одежду с пляжа. Я также готовлю ужин, но подумала, что ты захочешь перекусить, — её улыбка была почти невыносимо милой.

— Ладно, пусть тарелка стоит и оставь меня в покое, — он горько сплюнул, а затем медленно и осторожно повернулся так, чтобы его ноющие ноги свисали с кровати.

— Сделаю! Не волнуйся, я действительно хорошо готовлю! — Руби засияла, как драгоценный камень-тёзка, прежде чем потянуться к тарелке с печеньем и протянуть его перед собой навстречу звуку разочарованного дыхания.

— Просто уйди! — снова рявкнул Адам, выхватывая у неё тарелку.

— Скоро будет готово. Я готовлю много и не была уверена, что именно тебе нравится, поэтому я просто сделала немного всего, что у меня было. Не волнуйся, всё, что останется, может быть остатками! — её легкий и серебристый смех был все еще совершенно не смущен темпераментом Адама. Не сказав больше ни слова, Руби оставила его со сладостями, на этот раз приоткрыв дверь, чтобы комнату могли заполнить соблазнительные ароматы, доносящиеся из кухни.

«Она может быть безобидной, но это не мешает ей меня бесить, — стараясь изо всех сил выкинуть ее из головы, он снова потянулся к кровати за свитком. — Стоп! — его рука застыла в нескольких сантиметрах над устройством. — Если бы вся моя команда была схвачена, то это означало бы, что «Белый Клык» мог бы быть оповещён. У меня есть преимущество, я теперь призрак, и не хочется вот так скоро его лишаться. Надо правильно разыграть карты», с ровным выдохом он отвёл руку назад, взял печенье, поднес его к губам и аккуратно откусил.

— Хм… не беды, есть можно.

Глава 3. Командная работа

— Ты можешь помедленнее? — раздался раздражённый рык, когда Руби тащила Адама за запястье через гостиную. После трёх дней отдыха его Аура в основном позаботилась о худшем, хотя его кости всё ещё были сломаны, и он всё ещё был слаб после пережитого испытания.

— Хе-хе, ой! Извини, но я хотела показать тебе это с тех пор, как ты здесь оказался, и теперь ты, наконец, можешь ходить, и думаю, я немного увлеклась, — веселая молодая женщина в коротком красном платье с оборками повела своего нового сожителя к двери в конце дома.

— Я ещё не вылечился, человек, — казалось, его импровизированный опекун каждый день находил новые и креативные способы испытывать его терпение.

«Слепая ведёт увеченного… ниже падать уже некуда. И всё из-за Шни! Клянусь, в следующую нашу встречу я всажу свой клинок прямо ей в сердце!»

— Знаешь, ты продолжаешь так меня называть, и я начинаю думать, не стоит ли мне отвезти тебя в больницу, потому что у тебя может быть повреждение мозга. Давай, докажи, что я не права, и назови мне мое имя, — Руби не обернулась, когда встала как вкопанная, все еще держа его за затылок. Но ей не нужно было смотреть ему в лицо, он мог просто сказать, что она ухмыляется за этой копной темных, рыжих волос.

— Г-р-р-р… не загибай, — несмотря на его самое угрожающее рычание, на которое он был способен, женщина в два раза меньше его даже не вздрогнула.

— Хм, так не пойдёт. Ты даже не можешь вспомнить мое имя, а я тебе уже несколько раз говорил. У тебя может быть сотрясение мозга, думаю, мне следует позвонить в...

— Руби… — ее имя вырвалось у него из груди тихо и горько.

— Что-что? Я не расслышала, извини, не могла бы ты повторить это еще раз, чтобы я знала, что с тобой все в порядке? — она звучала так самодовольно и гордо, что это его бесило, но также впечатляло. Очень немногие говорили с ним так. Были те, кто боялся его, те, кто ненавидел его, и те, кто уважал его. Она не подходила ни к одной из этих категорий.

— Руби. Вот, сказал, теперь мы можем покончить с этим?! — как бы он ни орал, миниатюрная слепая девушка не дрогнула.

— Хорошо, я рада, что твой мозг не повреждён. Давай, почти пришли! — с тёплым, как летний бриз, смехом она продолжила, без усилий прокладывая себе путь по дому, избегая мебели в гостиной и умудряясь идти по довольно прямой линии к двери. Но она снова замерла, ее рука зависла в нескольких сантиметрах над ручкой двери.

— О! Тебе следует закрыть глаза!

— Что? Зачем? — девушка не переставала толкать и подталкивать его…

«Как будто она пытается испытать мое терпение!»

— Потому что я хочу, чтобы ты удивился, конечно, — она потрясла его запястье, демонстрируя нетерпеливое волнение.

— Ты же не знаешь, закрыл я глаза или нет, так зачем вообще спрашивать? — фыркнул он, засунув руку в карман и посмотрев на дверь.

— Я услышу, как ты моргаешь, так что не пытайся меня надуть!

— О, так у тебя теперь суперслух? — фыркнул Адам, невольно ухмыльнувшись, но тут же снова спрятал губы в небрежную хмурую мину. — Ладно.

— Хорошо, теперь следуй за мной.

Глаза Адама были закрыты, но он слышал, как её серебристый голос стал немного тише, прежде чем звук поворачивающейся ручки предшествовал порыву теплого воздуха.

Он почувствовал, как его дернули за запястье, подталкивая его вперед, нежная рука, побуждающая его следовать за ней. Сначала он отстранился, не зная почему. Он знал, что ему ничего не угрожает, но он отстранился, даже не осознав этого. Но её рука просто сжала его запястье немного крепче и ждала его, не тянув, просто держа.

Собравшись с духом, он сделал резкий и дерзкий выдох и шагнул вперед, следуя за ней через порог двери.

— Держи их закрытыми и сделай глубокий вдох через нос, — дала ему указания Руби мечтательным голосом, тон которого был таким довольным и счастливым, что он чуть не открыл глаза из любопытства... но воздержался.

Он не произнес ни слова протеста, хотя одно уже вертелось на языке. Вместо этого Адам сделал то, что она сказала, зная, что у него в любом случае нет выбора. Поэтому, нехотя, он начал делать долгий, глубокий вдох...

— Цветы… — рассеянно пробормотал он, вдыхая сладкий аромат, наполнявший воздух.

— Ага! Теперь можешь открыть глаза! — с этим взволнованным заявлением Руби отпустила его, оставив одного в темноте, пока его веки не поднялись, вернув ему зрение.

Адам стоял посреди густо заставленного и прекрасно ухоженного питомника. Цветы, травы и всевозможные растения росли вместе под защитой пластиковой крыши и стен. Все было так же тщательно организовано, как и внутри дома Руби.

— Ну, что думаешь?! — Руби стояла перед ним с сияющей улыбкой, выжидающе глядя на него среди своих цветов.

— Это… Это всё ты создала? — у Адам почти не было слов. Он едва мог сделать шаг без зрения…

«И все же, эта маленькая человеческая женщина…»

— Ага! — Руби гордо выпятила грудь. — Ну, в основном. Моя сестра, папа и друзья помогали мне установить его, но я годами поддерживала его в основном сама. Я гордая владелица питомника «Summer's Grace» и флорист!

— Понятно... — его мозг всё еще пытался обработать то, что он видел и узнавал, и всё, что он продолжал вспоминать, была темнота, в которую он боялся шагнуть, даже с опытной рукой, направляющей его.

«Может, я и не отдал этому человеку достаточного уважения, но всё же, она всего лишь человек.»

— А как ты расставляешь цветы, если ничего не видишь? — его рот двигался быстрее, чем его мозг, выражение его лица быстро менялось с удивления на сожаление и обратно к его фирменному хмурому виду всего за пару секунд.

— На самом деле, это причина, по которой мой бизнес так преуспевает: им нравится новизна. «Композицию составил слепой флорист», хвастаются они, но я стараюсь изо всех сил, главное, чтобы это делало людей счастливыми. Я использую текстуру, запах и форму, чтобы выяснить, какие цветы хорошо сочетаются друг с другом. Разумеется, я не знаю, хорошо ли они выглядят, но жалоб я не получала. Хотя, если честно, иногда мне кажется, что они бы мне все равно не сказали… — долгий и тяжелый вздох вырвался из её легких, когда её пальцы нежно перебирали ярко-розовые лепестки большого цветка перед ней.

Впервые он увидел, как её лицо приняло отстраненное, несчастное выражение. Она выглядела потерянной, и на мгновение он представил, как он мог бы выглядеть, делая этот шаг с закрытыми глазами: беспокойным и неуверенным.

— Я возвращаюсь в дом, — это было всё, что он мог сказать.

Он чувствовал себя неуютно, его тянуло в двух одинаково неудобных направлениях. Поэтому, не говоря больше ни слова, он похромал обратно в дом и закрыл дверь.

— Ладно… Всё равно скоро пора готовить ужин, — с тяжелым сердцем она последовала за ним.

Небольшое пламя горело под чугунной сковородой, масло пузырилось и шипело, пока Руби стояла у плиты. Она напевала приятную, но почему-то грустную мелодию, пока тыкала всё ещё готовящееся мясо силиконовой лопаткой. Тем временем таймер на духовке отсчитывал последние минуты, пока запеканка готовилась к приготовлению.

Адам, которого попросили выключить радио, наблюдал пока она готовила, по-видимому, потому, что она могла использовать свой слух, чтобы определить, когда еда готова. Он подчинился, из страха, что его имя может прозвучать по радио. Поэтому всё, что он мог сделать, это сидеть и смотреть, как она готовит. Странно захватывающее зрелище, как он обнаружил.

— Эй, тебе нужно еще немного походить, чтобы поправиться. Не мог бы ты принести мне паприку, она в маленькой стеклянной бутылке, на второй полке слева от духовки, на средней полке, до упора слева, перед шалфеем? — приказала ему Руби, старательно занимаясь другими кастрюлями на плите.

— Ладно, — он был совсем не в восторге, особенно когда морщился от боли, просто стоя на ногах. С стонами и жалобами, к которым его смотритель, казалось, совершенно не испытывал сочувствия, он побрел на кухню.

— Спасибо, еда почти готова, еще несколько минут и...

Бах!

— Что случилось?! Адам! Адам, ты в порядке?! — Руби чуть не запаниковала, еёч рука едва не промахнулась мимо регулятора температуры на плите, прежде чем она убавила ее и повернула уши в ту сторону, где она слышала его в последний раз.

— Порядок, просто уронил бутылку, о которой ты просила, — он оскалил зубы от гнева и начал наклоняться, чтобы подобрать осколки стекла, покрытые специями. — Ах!

— Прекрати! Тебе нельзя сейчас наклоняться, твои кости всё ещё заживают! — рявкнула на него Руби, осторожно отступая от места, где она услышала звук разбившегося стекла.

— О, я полагаю, у тебя есть какой-то трюк, чтобы найти его? Просто заткнись и дай мне... — его слова резко оборвались, и он просто тупо уставился на разбитое стекло, аккуратно придерживая одной рукой ребра.

«Что это со мной? Какое мне дело, если она поранится? А, ну да, если она поранится, то ей придется позвать на помощь свою семью, а они могут меня опознать. Ладно, это имеет смысл...»

— Нам придется работать вместе, — Руби сделала пылкое выражение лица, горящее яростной решимостью, прежде чем повернулась и уверенно пошла к маленькому шкафу, из которого достала метлу с прикрепленным совком. — Скажи мне, когда я буду близко, я рассчитываю на тебя.

— Ладно, давай покончим с этим, я голоден, — Адам только покачал головой, обходя стекло по направлению к ней, и подумал, не пнуть ли его, чтобы издать звук, который Руби могла бы уловить, но остановился, когда понял, что только сильнее разметёт стекло.

— Ладно, я пошла, — с глубоким вздохом она собрала всю свою решимость и осторожно сделала шаг вперед, не подозревая, что свободная рука Адама была вытянута над стеклом, чтобы не дать ей пораниться, строго для того, чтобы сохранить его личность в тайне.

— Так, теплее... теплее... нет, холоднее, эй! Это же противоположность «теплее»! Перестань идти в ту сторону и развернись! — его крики посылали волны боли в бок, но он едва замечал их, так как тщетно пытался помочь ей сориентироваться.

— Ха-ха-ха, прости! Ты просто забавный, когда становишься таким. Теперь без шуток, честно, — Руби подавила смех, чтобы сосредоточиться на текущей задаче, несмотря на то, как весело было издеваться над сожителем.

— Теплее. Теплее… еще немного, медленнее. Вот так, — поиски подошли к концу, когда совок мягко поскреб стекло по полу, ощущение и звук подсказали Руби, что она нашла место. Адам помог ей расположить метлу так, чтобы она не разметала осколки по всему полу, а затем, всего за несколько взмахов, беспорядок был благополучно убран.

— Адам! Мы сделали это! — она повернула голову к нему, и её улыбка засверкала, намного затмив последний свет сумерек, который светил на нее из окна кухни.

Такая простая победа, выстраданная и достойно завоёванная. Для него это было похоже на лицо, не сильно отличающееся от лиц его людей, возвращающихся из жестокой битвы.

— На вид не выглядят ужасно, — и снова слова просто вырвались, но на этот раз он не отказался от них. Смущенный взгляд Руби каким-то образом заставил его закончить, хотя он даже не собирался об этом говорить.

— Твои цветы, композиции, которые я видел. Я видел и похуже, — он выглядел таким же суровым и несчастным, как и всегда, однако, хотя Руби не могла этого видеть, и он не знал этого, его глаза стали немного мягче. Так же, как и его голос, что Руби уловила мгновенно.

— Я рада… спасибо, что был честен со мной.

— Возвращайся к готовке, пока дом не сгорел, — с этим холодным ответом Адам повернулся и направился обратно к дивану, где он собирался закончить наблюдать за ней издалека, так, чтобы она об этом не узнала.

— Точно! Обратно к готовке!

Примечание к части

Так, теперь главы будут побольше, следовательно подольше.

З.Ы. Блин, с этими людьми из военкомата невозможно работать. Сначала в приёме на работу в органах отказали, теперь с осеннего на весенний призыв напланировали... Ну как это так-то?!

Глава 4. Воспоминания

— Ах! — вздох агонии Адама быстро сменился болезненным содроганием, когда он очень медленно сел, схватившись за ребра. Его полные ярости зеленые глаза возмущенно горели при виде развязанных шнурков, которые всё ещё были вне его досягаемости из-за его травм.

«Я ненавижу всё!»

— Адам! Что я тебе говорила, если что-то понадобится, спрашивай, ты еще поправляешься! — его сиделка, схватившая его, направилась прямо к дивану в гостиной, где он сидел.

— Не тебе меня отчитывать, человек! Мне не нужно, чтобы ты…

— Я думала, мы уже это обсудили, меня зовут Руби. Не «человек», не «женщина», Руби! — резко бросила она, мгновенно заставив его замолчать, и опустилась перед ним на колени, нащупывая его ботинки.

— Гр-р-р… ладно, Руби, ты вообще понимаешь, что делаешь? — даже когда это звучало зло, он все равно очень осторожно двигал ногой, пока она не наткнулась на её руку.

«Вряд ли кто-то в моей жизни бесил меня так сильно, как этот чертов человек.»

— Ты так мало в меня веришь. Вот, завязала, — она торжествующе ухмыльнулась, прежде чем встать. Сам узел, однако, был довольно небрежным.

— Пойдёт, наверно, — смиренно покачав головой, он заставил своё тело встать. — Так куда мы направляемся?

— В магазин, мне нужно купить продукты, а прогулка поможет тебе поправиться, — не говоря больше ни слова, Руби повернулась и схватила многоразовую сумку для покупок со стойки на кухне.

— Иди сама, я не буду таскаться за тобой целый день! — он скрестил руки на груди с горьким фырканьем, прежде чем острая боль в боку заставила его тело расслабиться.

«Чтоб её, она не ошибается, я не выздоровею быстро и нормально, если так и буду лежать без дела. Даже если я выйду, кто-то узнает меня, а я не смогу смыться. Я даже не могу драться, особенно когда потерял Уилт и Блаш после боя с ведьмой Шни.»

— Ну Ада-а-а-ам! — жалкое, скулящее нытьё застало раненого террориста врасплох, оставив его уязвимым для ужасающе эффективной щенячьей мордашки. Руби уставилась не совсем на него этими большими чертовыми блестящими глазами.

— Ладно! Только прекрати эти бесящие звуки! — и снова он был побежден маленькой, хрупкой, слепой женщиной. Несмотря на свое возмущение и смущение, он обнаружил, что все равно изо всех сил пытается встать.

— Подожди, дай помочь…

— Мне не нужна ни твоя помощь, ни твоя жалость! — рявкнул он, стиснув зубы и заставив себя подняться с дивана… прежде чем снова рухнуть… болезненно.

«Я ненавижу это! Вчера было не так плохо, почему сейчас больнее!? Я терпеть не могу свою слабость и…»

— Это не жалость, а сострадание, — голос Руби звучал так непохоже на всё, что он слышал от неё раньше, что на мгновение Адам забыл о своих страданиях.

Она стояла над ним, её выражение лица было сложным, а глаза были устремлены туда, где, как она предполагала, он должен был быть, только немного в сторону. Она медленно протянула ему руку, в то время как другая её рука нашла подлокотник дивана, чтобы упереться.

— Прошу, дай мне тебе помочь, — это был не приказ, не шантаж и не манипуляция, которые она использовала, чтобы добиться своего с ним раньше. Это была честная, искренняя просьба…

«Ради меня…»

Это было странное осознание, слова, казалось, раздавались как из его груди, так и из головы, и всё это было так ошеломляюще, что он застыл на месте, долгое время глядя ей в глаза, прежде чем какое заклинание, которое она наложила, наконец, развеялось.

— Хорошо, — его мозг, всё ещё пытающийся понять, что именно только что произошло, смог произнести только одно слово, когда он протянул Руби руку.

— Спасибо, — искренняя благодарность и облегчение в ее голосе обрушились на него с новым цунами эмоций, которые он не понимал. Он был бессилен что-либо сделать, кроме как позволить ей медленно его успокоить.

— Ура! Ха-ха! Мы сделали это! — слишком взволнованная и торжествующая, Руби исполнила свой маленький победный танец, подпрыгивая и кружась обратно в сторону кухни, резко остановившись перед стойкой, чтобы схватить свою сумку. — Давайте запустим это шоу в путь!

«Давайте просто покончим с этим», Адам неохотно последовал за напевающей, счастливой Руби к двери.

Жаркие лучи летнего солнца падали вниз, отражаясь от всего, прежде чем обжечь Адаму глаза. Это был первый раз, когда он был снаружи с тех пор, как Руби его нашла.

«Из-за её слепоты и моего ночного зрения нам редко приходится включать свет. Но если так подумать, то, возможно, пара солнцезащитных очков поможет мне не быть узнанным.»

— А-а-ах, какая красота на улице! — Руби развела руки и глубоко вдохнула чистый островной воздух, глядя на солнце с закрытыми глазами, впитывая лучи. — Разве это не потрясающе?!

— Да... — его руки расслабились по бокам, и он прищурился, пытаясь окинуть взглядом пейзаж, но его зрение было слишком бледным из-за внезапного увеличения яркости.

«Я не понимаю, что она…»

Его мысль остановилась, когда он посмотрел на девушку, купающуюся в ярком белом свете, впитывая размытое место её силуэта, прежде чем всё растворилось в темноте. Теперь, когда его глаза были закрыты, все было по-другому.

Жгучая боль в его горящих сетчатках и постоянная борьба с веками отвлекли его от всего остального, на чем он не фокусировался. Ветерок был прохладным и достаточно влажным, неся ностальгический аромат песчаных пляжей. Птицы пели и щебетали, а цикады гудели по всему лесу.

Он понял, что мир, который он переживал, был для неё ещё более острым и ярким. Тем не менее, он чувствовал себя странно изолированным, обнаружив себя, всего на мгновение, неуверенным в том, где находится Руби. По причинам, которые он даже не мог начать понимать, кратчайшая искра страха вспыхнула внутри него, прежде чем он открыл глаза, только чтобы обнаружить, что он снова болезненно смотрит на Руби.

— Наверное, ты права.

— М-м-мх, не хочу уходить! Я знаю, что нам нужно, но... Эй! Почему бы нам сегодня не устроить пикник! Было бы здорово, может, мы могли бы пойти на пляж, если ты чувствуешь, что хочешь! — она сияла, полная жизни и волнения, когда шла по грунтовой тропе, которая пролегала через лес к дороге. С коротким покачав головой и с едва заметной улыбкой на губах, он последовал за ней.

Щёлк!

Шум сразу же привлек его внимание, поскольку раздался прямо рядом с ним.

Щёлк!

Его взгляд метался по лесу, грудь сжалась, когда инстинкты воина довели его до предела.

Щёлк!

— Руби?

— Ой, прости, это тебя беспокоит? Это мой кликер, я им пользуюсь, чтобы слышать, что происходит вокруг, — она подняла маленькую коробочку с одной кнопкой под большим пальцем. — Так немного проще, чем использовать мою трость, хотя и не идеально.

— А разве он тебя не оглушает? — он в лучшем случае сомневался, но в этот момент он был почти уверен, что она не просто издевается над ним.

— Я слышу эхо, отражающееся от вещей. Моя подъездная дорожка обычно в порядке, но иногда с деревьев падают ветки и что-то, и я хочу быть уверена, что не споткнусь, — едва заметная нерешительность в её шаге после этих слов заставила Адама подумать, что это было что-то, чему она должна была научиться на горьком опыте.

— Это… умно, — он не почувствовал обычного яростного отвращения, которое ожидал, когда комплемент проскользнул мимо его губ. Он был впечатлен.

«Фавн с особенно острым слухом может использовать эхолокацию, но одна мысль, что простой человек тоже может это сделать.»

— Спасибо! Мне потребовалось некоторое время, чтобы освоиться, но это очень полезно, так что я рада, что научилась это, — она продолжала щелкать, пока говорила, остановившись только у порога тротуара, где начиналась дорога. — Мой отец и сестра подали прошение мэру, чтобы он поставил автобусную остановку рядом с моим домом, чтобы нам не пришлось далеко ходить.

— Ладно, — проворчал он, следуя за Руби по улице, пока она доставала из сумки тонкую складную трость и начинала махать ею взад-вперед перед собой.

Как она и сказала, им потребовалась всего минута, чтобы добраться до автобусной остановки, маленькой скамейки с задней стенкой и капюшоном, поднимающимся из земли, чтобы дать ей тень.

— Рутина — один из лучших трюков, которые у меня есть. Автобус должен приехать через пару минут, так что мы не будем сидеть здесь слишком долго, — с теплой, как солнце, улыбкой она села на свое место, ощупывая его, пока её пальцы не нащупали край сиденья. Она быстро отодвинулась в сторону и хихикнула, прежде чем похлопать по пустому месту рядом с собой.

— Лучше бы так и было, я не хочу быть здесь весь день, — не слишком воодушевленный, он сел, чувствуя, как незначительное воздействие его веса на скамейку посылает очередную волну боли по всему телу.

«Крепко же мне досталось, раз так долго восстанавливаюсь... а ведь эта ведьма меня чуть не прибила. Ну, главное, что выжил, и как только поправлюсь, я вскрою её маленькую глотку.»

— Ну, мы ничего не можем сделать, чтобы это ускорить. Хочешь поболтаем? — она улыбнулась в сторону леса на другой стороне улицы, пока её ноги покачивались взад и вперед.

— О чём? — он не был уверен, почему, но у него возникло ощущение, что его подставляют для разговора о чём-то, о чём он предпочел бы не говорить.

— Хм-м-м… о, я знаю! — взволнованно выпалила она с игривой ухмылкой на губах. — Расскажи мне, откуда ты. Я имею в виду, я всю свою жизнь прожила на Патче, мне бы хотелось послушать про другие места.

— Я... — он колебался, тщательно подбирая слова, не желая случайно выдать свою настоящую личность. — Я родился на острове, который называется Менаджери. Это остров, не слишком отличающийся от этого места. Гораздо теплее, и солнце светит ярче. Местные рынки пропахли экзотической импортной едой, местной рыбой и фруктами. Я помню, как много играл на пляже, когда был маленьким, волны были теплыми и манящими круглый год. Если становилось слишком жарко, мы с друзьями охлаждались под пальмами.

К тому времени, как он замолчал, его грудь наполнилась такой ностальгией, что он не мог найти слов, и он понял...

«Это был первый раз, когда я говорил обо всём этом в... Я-я не помню. Я даже не могу вспомнить, когда я в последний раз думал обо всём этом.»

— О-о-о! Звучит здорово. Надеюсь, я смогу когда-нибудь туда поехать и…

— Там нет места людям! — Руби отшатнулась от чистой злобы и необузданной ярости, когда на нее напала большая тень. — Нет! Вы, люди, думаете, что владеете всем, думаете, что можете просто отдать нам кусок земли, чтобы искупить всё, что вы сделали, а потом вести себя так, будто всё ещё владеете им! Всё ещё владеете нами! Это не так!

Фавн-бык запыхтел от неконтролируемого гнева, вскипая кровью. Под ним маленькая, слепая человеческая женщина дрожала от шока.

— А-автобус... подъехал, — её слова прозвучали едва слышно, словно дрожащий шепот, в то время как её тело ослабело, голова опустилась, плечи поникли, а на лице застыло самое печальное выражение.

Пламя гнева медленно погасло, и Адам остался возвышаться над этим кротким человеком, кем-то таким хрупким, что он мог бы легко убить её голыми руками. Но даже так, даже со всем этим, она не выглядела испуганной, она не боялась.

«Не смотри так, не смотри так сожалеюще! Это ложь, манипуляция. Она просто пытается не дать мне оправдать свою ненависть! Так почему? Почему я чувствую, что только что сделал что-то не так?»

Конечно, Руби была права, прежде чем Адам успел что-то обдумать, он тоже услышал, как по дороге приближается автобус. Поднявшись на ноги, Руби достала маленькую пластиковую карточку и шагнула вперед, подняв голову и сделав долгий, успокаивающий вдох.

Автобус подъехал, с визгом остановившись перед ними, как будто специально убедившись, что дверь находится прямо перед Руби, чтобы облегчить ей навигацию в автобусе. Двери открылись с пневматическим звуком, и коренастый старик приветствовал её улыбкой из-за руля.

— Доброе утро, Руби, вижу, у тебя появился новый друг, — он сердечно рассмеялся, когда Руби вошла вместе с Адамом.

— Доброе утро! Похоже, сегодня твоя аллергия проходит хорошо, надеюсь, это значит, что ты воспользуешься этой прекрасной погодой, — Руби сияла светом и дружелюбием, дважды проводя карточкой.

— Таков план, хе-хе. Эй, приятель, повезло тебе с такой подругой, как Руби, а любой её друг — мой друг. Добро пожаловать на борт! — он утвердительно кивнул и широко улыбнулся Адаму, когда они проходили мимо.

Все в этом автобусе, мужчины, женщины, дети, люди, даже пара фавнов, — все они оживились, увидев Руби. Её попутчики тепло приветствовали её, и она отвечала им тем же. Они все были так сосредоточены на ней, что едва уделили ему внимание, за исключением нескольких улыбок и одного старого, дряхлого человека, который подмигнул и кивнул ему, по какой-то причине.

Эти двое сели в конце автобуса, тихо и вдали от всех остальных. Как только они скрылись из виду, улыбка Руби исчезла с тихим вздохом, когда она обмякла на своём месте. Тем не менее, она похлопала по сиденью рядом со своим собственным с осторожным, полным надежды выражением на лице. Крошечная искорка облегчения промелькнула на её лице, когда она услышала, как он сел рядом с ней.

Пара сидела молча, пока двигатель автобуса набирал обороты. Адам чувствовал, как его почти всегда присутствующая ярость борется за то, чтобы не разгореться. Он не отрывал взгляда от спинки сиденья перед собой, отказываясь смотреть на человека, который так его взбесил всего несколько минут назад.

«Она такая же, как и все остальные, думающие, что имеют право на всё. Они думают, что могут делать всё, что захотят. Она считает, что может просто сидеть там и жалко выглядеть, а я заткнусь!? Она думает, что я извинюсь!? У неё нет права…»

— Мне жаль.

Мягкий сострадательный голос увел его от растущей злобы. Когда он повернул голову, он увидел пару потрясающих серебряных глаз, которые смотрели не совсем в его глаза, но старались изо всех сил.

— Я должна была подумать о твоих чувствах, но не вспомнила. Я знаю, что люди совершали ужасные вещи, я не могу даже представить, что ты пережил. Поэтому, мне жаль, — она была тверда и непреклонна, Руби не была кроткой или мягкой, но он просто знал, что она искренна. Её глаза, голос, выражение лица и слова — всё было единым, говоря ему, что она искренне сожалеет. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что мне все равно. Я знаю, что не понимаю, но это не значит, что я не хочу попробовать. Ты не должен мне ни единого шанса... но я хочу добиться большего, несмотря ни на что, потому что это правильно.

Силы начали покидать её, когда она откинулась на спинку сиденья.

Адам... не был уверен, что сказать. Он просто смотрел на неё, яркий свет солнца падал ей на лицо и ослепительно отражался от её зеркальных глаз. Он мог сказать, что она сдерживает печаль, заставляя своё выражение лица быть настолько нейтральным, насколько могла, но у неё это плохо получалось.

«Может быть, потому что она никогда не видела чужого выражения, она плохо умеет намеренно менять своё собственное.»

Руби снова взяла его ожидания и даже не пытаясь разорвала их в клочья. В тот момент он был рад, что она не могла увидеть ту мимолетную и слабую улыбку, которую он заставил прогнать в тот же миг.

Выпустив ровный вздох, Адам расслабился в своем кресле и наблюдал за проплывающим за окном островным пейзажем. Время от времени он переводил взгляд на мягкое лицо своей странной спутницы и вместо этого наблюдал за ней.

— Хм-м… — Руби бормотала себе под нос в десятый раз за эту минуту. Она держала две картофелины, по одной в каждой руке, исследуя их поверхность пальцами, нащупывая недостатки.

— Они обе нормальные, можешь шевелиться? — Адам был не слишком терпелив с тех пор, как они вышли из автобуса. Как оказалось, дом Руби был более чем в стороне от проторенных дорог, а близлежащий город был гораздо более оживленным.

«И это означает, что у кого-то гораздо больше шансов узнать меня».

— Я не хочу нормальную, я хочу лучшую. Ты в курсе, что высококачественные ингредиенты делают еду качественнее? — с этими словами она вернулась к сортировке овощей, и снова, к удивлению Адама, любой выбранный ею овощ был лучшим в куче. Вскоре у неё был увесистый мешок, который она закрепила с помощью закрученного шнура и плюхнула в тележку, которую она настояла, чтобы Адам толкал.

— Ла-а-а-душки, следующий в списке… перец, — повернувшись на каблуке, Руби направилась прямо к нужным ей продуктам и зашагала по полу с тростью, больше для пользы других покупателей, чем для себя. Она знала, куда идти, и, похоже, неплохо ориентировалась, где находятся другие люди, и даже смогла обойти нескольких.

«Пока всё нормально, никто не удостоил меня более чем мимолетным взглядом. Тем не менее, я не знаю, как Руби может быть такой весёлой, делая что-то столь обыденное. В последний раз, когда я ходил за продуктами для себя, я не беспокоился о человеческие властях. И хотя она здесь, я не думаю, что она перестала улыбаться с тех пор, как мы приехали, над ней не висит угроза смерти или тюремного заключения, но она всё равно выглядит взволнованной.»

— Адам, иди сюда! — она помахала рукой в воздухе, видимо, не понимая, что он находится всего в метре от неё.

— Не надо горланить! — прорычал он себе под нос, почувствовав, как на него устремляются чьи-то глаза, а затем он отводит глаза, заставляя его сердце колотиться. — Чего тебе?

— Закрой глаза, — её всепоглощающая игривая улыбка осветила всё её лицо, когда она держала руки за спиной, скрывая содержимое от своего спутника.

— Опять? Нет уж! — рефлекторно сплюнул Адам, прежде чем воспоминание о том, как он входил в её цветочную теплицу с закрытыми глазами, пришло к нему и быстро подавило его гнев.

— Да ладно, обещаю, я не дам тебе ничего, что тебя укусит, — хихикая, она сделала шаг к нему, прижавшись боком к прохладному металлу тележки для покупок.

— Я уже знаю, что ты держишь, — он не был уверен, забыла ли она, что другие люди могут видеть, но она стояла прямо перед перцами, которые хотела.

«Интересно, что она думает о том, что другие люди видят? Она не выглядит ожесточенной или злой из-за того, что у всех есть что-то, чего нет у нее, ну, может, она просто не знает ничего лучшего.»

— Ладно, тогда какой лучше? Какой мне взять домой на ужин? Правый или левый? — Руби подошла немного ближе, всего в нескольких дюймах от него. Даже стоя на цыпочках, Адам все еще затмевал её, голова Руби едва доставала ему до подбородка.

— Ладно… — по какой-то причине, как-то, каким-то образом, он просто не знал, как с ней справиться.

Всё, что он мог сделать, это позволить ей получить то, что она хочет. Поэтому он закрыл глаза, и все потемнело. Он почувствовал проблеск немедленной тревоги, он мог видеть в темноте, но с закрытыми глазами это преимущество нивелировалось. Он всё ещё чувствовал, что люди смотрят на него, но теперь он не мог быть уверен, узнали ли его.

«Это может быть ловушкой! Проклятие, о чём я думал, у меня даже нет меча, а мои раны еще слишком свежи, чтобы сражаться. Она могла все это подстроить, она могла смеяться, пока её человеческие друзья готовятся к…»

Его мысли резко остановились, когда он почувствовал, как две теплые и очень, очень мягкие руки неловко коснулись его. Затем, текстура восковой кожицы перцев заняла место кожи Руби. Хотя это было всего лишь на мгновение, он почувствовал себя увереннее, когда она коснулась его, и он не был уверен, почему.

— Так который из них, по-твоему, лучше? — она была близко и не отдалялась от него. Тем не менее, он чувствовал потребность в том, чтобы она не закрывала рот.

— Они ощущаются одинаково, как я могу сказать, не глядя? — он снова зарычал от разочарования, скаля зубы на всех и ни на кого. Он находился во враждебной среде и был ранен, поэтому, когда Руби заговорила, он почувствовал уверенность, что всё в порядке.

— Ну же, просто почувствуй их, — он снова почувствовал её руки, на этот раз обхватывающие его собственные.

Её пальцы вели его по продукту, медленно сканируя его поверхность. Хотя ему было немного трудно сосредоточиться по какой-то причине, он всё ещё мог чувствовать тонкие выпуклости и кратеры, гладкое и шероховатое, твердое и мягкое.

— Чувствуешь? Они довольно разные, — её руки мягко выскользнули из его рук, предоставив ему закончить их изучение самостоятельно. — Итак, какой из них, по-твоему, лучше?

— Я… я думаю, что… этот? — он был далек от уверенности, когда неуверенно поднял левую руку.

— Хи-хи, я слепа, забыл? Я не знаю, про какой ты говоришь, — она была гораздо больше удивлена, чем он, Адам обнаружил, что благодарен, что она не могла видеть, как он смущен. — Открой глаза и посмотри сам.

Стряхнув смущение, Адам медленно открыл глаза, и снова появился оживленный супермаркет. Покупатели не обращали на них внимания, и все были заняты своими делами, он был в безопасности. Когда его беспокойство утихло, его внимание переключилось на свою руку, поднятую перед Руби. Плод, который он выбрал, был идеальным, спелым, красочным и без пятен. Тот, что был в другой руке, был гораздо хуже.

«Она специально выбрала лучшие и худшие, чтобы я мог их отличить?»

— Ну, ты выбрал правильный вариант? Скажи честно! — она уже гордо и восторженно улыбалась, хотя ему даже не пришлось ей ничего говорить.

— Да. Вообще-то да, — Адам не мог не рассмеяться, на мгновение забыв о боли и опасности, в которой он находился.

— Отлично, пошли, мы почти закончили! К следующему ряду! — Руби сделала разворот на сто восемьдесят градусов, держа трость прямо перед собой, прежде чем двинуться вперед.

— Мы-мы можем захватить апельсины? — необычайно робкий тон Адама заставил Руби мгновенно остановиться. На мгновение её выражение лица стало обеспокоенным и заботливым, но затем оно смягчилось до сострадательной и успокаивающей улыбки.

— Без проблем. А не мог бы ты заодно и клубники прихватить?

— Да… это я могу сделать, — с этими тихо сказанными словами он направился к фруктам, пока Руби терпеливо ждала его. — Спасибо.

Пара вернулась домой после долгого дня шопинга, солнце уже садилось. Адам чувствовал, как напряжение дня пульсирует в ребрах, но его это не слишком беспокоило, восхитительный запах домашней еды Руби, наполнявший дом, тоже.

— Вот, я подумала, что ты захочешь перекусить, так как готовка ужина займет время — Руби с радостью села в удобное кресло напротив Адама в гостиной. Она поставила перед ним тарелку с уже очищенными апельсиновыми дольками, а на колени поставила миску с клубникой, утопающей во взбитых сливках. — Знаю, знаю, у меня плохая привычка портить себе ужин, но это мои любимые. Ха-ха, ничего не могу с собой поделать, — Руби не теряла времени и ела свое любимое лакомство, облизывая взбитые сливки, прежде чем откусить вкусную ягоду.

Тем не менее, даже когда она объедалась сладким, она не могла не заметить, чего там не хватало…

— Адам, что-то не так? Я не слышу, чтобы ты ел? — её голос был полон беспокойства, а обеспокоенное хмурое лицо опустило её губы. Долгая, тревожная пауза тянулась, заставляя Руби почти задуматься, всё ли с ним в порядке, её единственным утешением было то, что его дыхание всё ещё звучало нормально.

— Моя мама, — наконец он сказал самым мягким голосом, который Руби когда-либо слышала от Адама. — Моя мама кормила меня ими, когда я болел. Они всегда заставляли меня чувствовать себя лучше.

— Это очень мило… а почему ты звучишь так грустно? — Руби не могла этого видеть, но Адам вздрогнул. Он изо всех сил старался это скрыть, как всегда.

«Но она видит меня насквозь.»

Слабое покачивание головой прояснило его мысли, когда он снова посмотрел на человеческую женщину перед собой. Она сидела там, молча и терпеливо ожидая его с выражением заботы и страха.

— Я так говорю, потому что… моя мама умерла, когда я был ребенком, — эти слова заставили его вздохнуть так тяжело, что, казалось, высосали из него всю жизнь.

— О, Адам, мне так жаль! — она говорила мягко и тепло, но сочувствие в её глазах, хотя они и не смотрели в его глаза, было таким глубоким, что вызвало у него благоговение… но лишь на секунду.

— Мне не нужна твоя жалость, человек! — его кулак грохнулся об стол, стакан задребезжал, и Руби отпрянула в инстинктивном страхе. — Ты не представляешь, что я пережил, что твой вид отнял у меня! Так что не смотри на меня так!

Его яростный рык послал ударные волны боли по его костям, агония только сильнее разжигала пламя его ярости, и его зубы оскалились, бросая вызов всему миру. Вся сдерживаемая агрессия и ненависть, которые горели в его сердце, всё это бессильно выливалось на женщину напротив него, которая просто слушала и принимала всё это.

Адам наблюдал, фыркая и борясь за то, чтобы его гнев не угас. Руби, однако, не отреагировала на его гнев, она не отпрянула от страха и даже не опустила голову от чувства вины. Вместо этого она тихонько вздохнула, поставила миску с клубникой на стол, прежде чем подтянуть колени к груди и подоткнуть платье, сидя в маленьком клубничке на диване.

— Ты прав, — тихо проговорила Руби, глядя в никуда и слушая звук лихорадочного дыхания своего соседа по комнате и муки, которую он скрывал под поверхностью. — Я никогда не смогу испытать боль, которую причинили тебе люди, я знаю, что не могу полностью понять боль, которую ты испытываешь… но мне тоже знакома утрата.

То, как она выглядела, сидя там, свернувшись калачиком на этом диване, то, как её голос звучал так нежно и тихо... это просто разрушило его решимость. Что-то в том, как её голос нёс тупую, глубокую боль, просто показалось ему таким знакомым. Всё, что осталось от его ярости в тот момент, заставило его отвернуться от неё, чтобы не позволить этой девушке забрать еще больше ярости из его сердца.

Он почти сделал это, он почти отвернулся от неё… но вспышка мысли, воспоминание о том, как он следовал за ней в её сад, заставили его сделать глубокий вдох… и закрыть глаза.

Адам снова оказался во тьме. Его зрение полностью заблокировалось, и он мог представить, всего на мгновение, что в какой-то малой степени они разделяют что-то. Он мог слышать её дыхание, запах её ароматной стряпни висел в воздухе, как это было каждый день, всегда что-то новое и теплое с сильными и приятными ароматами.

«Интересно, она добавляет так много трав и специй, чтобы чувствовать их сильнее?»

— Я… — фальстарт, слова Руби почти сразу же дали ей волю, пока она не обхватила колени руками и не сжалась. — Я потеряла маму в детстве.

Адам не сказал ни слова, не пошевелился, не открыл глаза. Он сосредоточился на её голосе, её дыхании, на едва уловимом звуке её перемещения веса на диване.

— Мой отец пережил это, но так никогда и не оправился. Меня фактически вырастила моя старшая сестра. Она старалась изо всех сил, но она тоже была ребёнком, и ей пришлось взять на себя роль моей мамы, папы, сестры и даже друга… для неё это было очень тяжело, особенно смириться с тем фактом, что я слепа. Вот почему я научилась быть настолько независимой, насколько могла, вот почему я живу одна. Они оба заслуживают жизни, которая не вращается вокруг мен, — её голос дрожал от слёз, запрокинутых назад, ее пересохло, когда она сдерживала желание разрыдаться.

«Я никогда им этого не говорила... Я никогда никому этого не говорила.»

Адам вспомнил в мыслях, как она шла по лесной тропе. Её осторожные и обдуманные шаги, годы, которые, как она ему сказала, потребовались, чтобы овладеть «видением» с помощью звука. Он вспомнил, как она ликующе праздновала каждую победу, которая для него была незначительной и бессмысленной. Образ того, как она спотыкалась, падала и терпела неудачу снова и снова, пока не сделала всё правильно, жила в борьбе со своими собственными ограничениями… и побеждала!

Его глаза открылись, молодая женщина не совсем находилась в поле его зрения. Закрыв глаза, он смотрел туда, где, как ему казалось, он слышал ее, но было далеко. Сосредоточившись на Руби, он увидел её в новом свете; каждая привычка, каждое задание — всё это было кульминацией бесчисленных битв.

Прежде чем он это осознал... его ярость смешалась и столкнулась с другим чувством: восхищением, каким бы недолгим оно ни было.

— Я тебя недооценил, — тихо пробормотал Адам себе под нос.

— А? — Руби наклонила голову, успокаивая ноющее сердце и приходя в себя.

— Я молчал! — тут же прорычал он в ответ, прежде чем положить в рот ломтик сладких апельсинов.

Руби слушала, как он ест, мгновение, прежде чем протянуть руку и взять миску с клубникой, сразу же обнаружив её по памяти. Она поднесла к губам большую ягоду, покрытый взбитыми сливками... скрывая теплую улыбку, которая вылезла из её губ.

«Спасибо, Адам.»

Звук каблуков, стучащих по бетону, заполнил коридоры, когда молодая женщина прошла по длинному узкому коридору. Белоснежный конский хвост покачивался при каждом шаге, а её рапира звенела рядом с ней. Холодные голубые глаза были устремлены на дверь перед ней, прежде чем её рука в перчатке потянулась к ручке.

— Генерал Айронвуд! — она объявила о своем прибытии, резко распахнув дверь и открыв кабинет своего высшего начальника.

— Вайсс… Я знаю, зачем ты пришла и…

— Нет! Мой запрос «ожидает рассмотрения» уже несколько недель! Я его поймала, я проткнула грудь этого ублюдка сосулькой, но я говорю вам, что он всё ещё жив! — она подошла к его столу, не сводя с него ледяного, жесткого взгляда.

— Я…

— Доказательств нет, но я это знаю! Вы должны отпустить меня за ним! Вы должны это сделать ради Винтер! — всё её тело тряслось от ярости, он видел это в её глазах, она жаждала крови.

— Специалист Шни! Я напомню вам, чтобы вы следили за своими словами! — гигантский мужчина, генерал с железным кулаком, встал, возвышаясь над миниатюрной молодой женщиной. — А теперь, готовы слушать?

— Да, сэр… — горько пробормотала Вайсс себе под нос.

— Хорошо, теперь что касается вашего запроса. Он был в состоянии «ожидания рассмотрения», потому что наше расследование не было завершено, но теперь оно завершено… и вы правы. Адам Таурус всё ещё жив, — он почувствовал себя почти забавно, когда взгляд Вайсс менее чем за секунду сменился с холодного и злого на удивленный и полный надежды.

— Правда? Как?

— Один из его подчинённых раскололся. По-видимому, Таурус был в достаточно хорошем состоянии, чтобы, вполне вероятно, пережить падение. Однако сообщалось, что его видели там, куда течение могло бы его унести, если бы он выжил.

— Что?! Куда!? Сэр, пожалуйста, вы должны позволить мне пойти за ним! — она была в отчаянии, глядя на своего бывшего директора умоляющими глазами.

— Спокойно. Я позволю тебе сделать это, потому что ты уже доказал, что можешь ему противостоять, но одна ты не пойдешь, — Айронвуд нажал большим пальцем на красную кнопку на своем столе, прикрепленную к микрофону. — Впустите.

После минуты напряженной тишины Вайс услышала приближающиеся шаги позади неё, прямо за дверью. Ручка дребезжала, прежде чем дверь мягко распахнулась.

В комнату вошла женщина. Она не была одета в военную форму, и то, как она себя вела, подсказало Вайсу, что эта женщина определенно не была солдатом в её армии. Её янтарные глаза были жёсткими с интенсивностью, которая заставила наследницу немедленно обратить на это внимание, хотя всё это было на втором месте после замеченной на её голове пары кошачьих ушек.

— Мы идём или как? — нетерпеливо фыркнула новоприбывшая.

— Вайсс, познакомься с твоим новым партнером. Блейк Белладонна… бывший член «Белого Клыка».

Глава 5. Приближение

«Розмарин… розмарин, да где он?», разочарование бурлило в его груди, когда Адам шёл по саду сбоку от дома Руби. Он был посажен аккуратными рядами и ухожен, хотя обрезка была не самой чистой. Большая часть была для её бизнеса, но часть служила для собственного использования.

Утреннее летнее солнце светило сверху, заливая всё теплым белым светом, который жалил его чувствительные глаза. Цикады жужжали и щебетали на деревьях, а певчие птицы играли свои мирные мелодии. Ностальгический запах моря наполнял воздух, возвращая его в детство, в то время как свежие травы вокруг него напоминали ему рецепты, которые его опекунша готовила каждый день с момента его неожиданного прибытия к ней домой.

— Говоря, что может найти свои растения только по запаху, я уверен, что она преувеличивала. Всё так хорошо организовано, просто её система не имеет никакого смысла, — он сердито фыркнул через нос, но всё же... он почувствовал, как напряглись мышцы щёк в неохотной ухмылке.

Не задумываясь, террорист протянул руку и коснулся пальцами куста тимьяна. Ароматные масла впитались в его кожу, оросив её своим отчетливым запахом.

«Держу пари, что для неё он пахнет сильнее.»

Отмахнувшись от этой мысли, он пошел по зелёным рядам, рядами вспаханной земли и кустами трав и свежих овощей по обе стороны от него. Он узнал, что его соседка по дому ухаживала за этим садом много лет, и это было её любимым хобби после работы в питомнике. К его удивлению, она, казалось, смутилась, когда впервые показала ему его.

«Не думаю, что когда-нибудь пойму этого человека, — он покачал головой, прежде чем знакомое растение привлекло его внимание. — Нашёл. В каком порядке она их сажала? Удивительно, что она находит что-то подобное.»

Он медленно наклонился, его колено приземлилось на мягкую почву, когда он поднес пару ножниц к ветвям. Тупая боль исходила из его груди, но это было отдаленное эхо разрушительного желания, которое почти отняло у него жизнь почти два месяца назад. Его тело быстро восстанавливалось, а его аура полностью восстановилась до своего предела.

Быстрым движением он отсёк ветки, острое лезвие без усилий разрезало ткани растения. Несколько пучков трав, которые он срезал, упали на его открытую ладонь, и из разрезов потянуло отчетливым запахом, разливаясь по воздуху.

Адам задержался на долгое мгновение, оглядываясь вокруг, пока не убедился, что он один. Затем... он тихо закрыл глаза. Поскольку окружающий мир был закрыт для его зрения, он был вынужден воспринимать реальность через другие свои чувства. Было темно, и на мгновение он почувствовал себя потерянным. Его не удивило, что его первая мысль была о его человеческой спутнице, представляя её стоящей рядом с ним, также в отсутствие света.

Вскоре его оставшиеся чувства взяли верх, наводнив его мозг подробностями, которые обычно отодвигались на второй план. Летний бриз тянул влажный воздух с востока и приносил с собой запах моря, а также запах окружающих лесов и далекий, слабый намек на то, что кто-то готовит еду против ветра. Наряду с птицами и насекомыми он также мог слышать мелких животных, снующих в подлеске. Вдалеке громкий гудок корабля в океане достиг его, как не более чем слабый отзвук шума.

«И всё же, я всё ещё далек от того, чтобы так ориентироваться в мире. Если бы я попытался вернуться к дому, я уверен, что оказался бы в кустах».

Его глаза открылись, и он отпрянул от потока подавляющего света. Щурясь от солнца, фавн-бык стоял, его ноги слегка дрожали от напряжения, его тело ослабло из-за восстановления.

С травами в руках он вернулся в дом. Несмотря на жаркий день, у Руби не было кондиционера, и она редко включала вентиляторы. Вместо этого она решила открыть окна, чтобы обеспечить естественный поток воздуха в доме. Адам мог только представить, что звук кондиционера или вентиляторов помешает ей ориентироваться, хотя в продуктовом магазине у неё не возникло особых проблем.

Он сбросил свои покрытые грязью ботинки у входа, чтобы не нести беспорядок по дому хозяйки.

«Странно, я думаю, это самое долгое время, что я оставался на одном месте с тех пор, как был подростком, я стал раздражающе знакомым с этим домом. Сомневаюсь, что смогу ходить без зрения, даже после месяцев жизни здесь. Интересно, сколько времени ей потребовалось, чтобы привыкнуть к этому?»

Будучи рассеянным, он положил веточки розмарина на кухонный стол, отметив, насколько прохладнее ощущался камень под его пальцами, чего его глаза не могли бы ему сказать.

«Отдаю ей должное; внимание, которое человек уделяет её функционирующим чувствам, дало мне полезную перспективу. Если бы я был более внимательным и настроенным на другие свои чувства, возможно, эта засада не застала бы меня врасплох, и я смог бы убить Шни и всех этих людишек, отбросов ПКШ. По крайней мере, я мог бы предотвратить потерю жизни и свободы моих подчинённых.»

Горечь застряла в горле и груди, мощное ощущение, заставившее его стиснуть челюсти и ударить кулаком по стойке рядом со свежесрезанными ароматизаторами. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, вспышки той битвы промелькнули в его голове, когда он оскалил зубы.

«Что я вообще здесь делаю? Я должен быть там, вести борьбу с людьми, которые отняли у меня всё. Что не так со мной... и этой человеческой девушкой?»

Щёлк!

Легкий звук нарушил тишину и покой дома и хаотическое смятение разума Адама. Он инстинктивно повернул глаза к двери, и в глубине своего сознания он попытался вспомнить, обратила ли Руби свои невидящие глаза на звуки, испытывая странное чувство веселья, когда он понял, что она тоже не могла противиться импульсу, несмотря на свою слепоту.

Не думая, его тело расслабилось, и он пошел к входной двери. К своему удивлению, он услышал скрежет ключа по замку, несколько раздраженных постукиваний, пока ключ не вошел в щель, и характерный звук дребезжащего металла, пока он наконец не вошел в скважину, и дверь не открылась.

«Видимо, до идеала ей всё ещё далеко.»

— Адам? — было первым неуверенным словом, которое Руби произнесла, войдя в дом; её пустые глаза не смотрели ни на что конкретное, но голова слегка наклонена так, что уши были обращены внутрь дома.

— Ты вернулась, — он старался говорить холодно и безразлично, но в его голосе прозвучала нотка теплоты, когда он приблизился к своей сожительнице.

— Ага, и я с покупками, — услышав его голос, она тут же оживилась, яркая и игривая улыбка озарила её лицо, и она подняла несколько пакетов с покупками.

— Ты что, только что не могла найти ключ? — Адам ухмыльнулся, наслаждаясь почти мгновенным румянцем, появившимся на её щеках.

— У-ух, ты слышал? — Руби поморщилась, но игривая улыбка выдала её чувства. — Мне действительно нужно сделать систему для моих ключей, я просто не хочу носить с собой несколько связок, они так раздражающе звенят.

— Ты не думала о том, чтобы обмотать их скотчем с разной фактурой, чтобы знать, где какой? — Адам просто бросил первое, что пришло ему в голову.

— Я… — её серебряные глаза расширились, а улыбка смягчилась чуть-чуть. — Это… отличная идея! Почему я сама не додумалась до этого!? Адам, ты гений!

— Проехали, — он отвернулся, совершенно ошеломленный её реакцией, а также теплом, разливающимся по его собственным щекам. — Ты достала всё, что было в твоём списке?

— Да, действительно. Я также занималась некоторыми делами и получила большой заказ на довольно крупное предстоящее местное мероприятие. Они хотят, чтобы я сделала цветочные композиции. Это большое дело, которого я ждала много лет и…

Руби взволнованно шагнула вперед… и тут же почувствовала, как её нога наткнулась на что-то на полу.

— А-а! — взвизгнула Руби.

Она почувствовала, как её равновесие полностью подвело её, когда её лодыжка подвернулась, наступив на что-то неровное и скользкое. Она приготовилась, когда почувствовала, как воздух пронесся вокруг её тела, и её руки потянулись, чтобы поймать её. Тем не менее, по опыту она знала, что это будет больно. Все, что она могла сделать, это сжать челюсти и приготовиться к удару об пол.

— Руби!

Это всё, что она услышала, громко и отчетливо, прежде чем что-то обернулось вокруг неё, и внезапно, хотя она не была полностью в вертикальном положении, она поняла, что больше не падает. Её сердце колотилось, а дыхание было затруднено. Мягко и без усилий она почувствовала, как её тело переориентировалось, и даже когда она снова оказалась на ногах, то, что держало её, не отпускало.

— А-Адам? — она едва говорила, всхлипывая, её рука тянулась, пока она не почувствовала сильную, мускулистую руку, которая держала её. Она могла чувствовать его пульс под кожей, его сердце билось так же быстро, как и её собственное.

— Ты чего? — фыркнул Адам, чувствуя, как боль в боку вспыхнула с того момента, как он поймал падающий вес Руби на руки. Безумный рывок, который он сделал, не помог. Это было самое взрывное движение, которое он сделал с тех пор, как получил травмы.

«Но это хороший знак, я почти выздоровел.»

— Я… я не знаю, споткнулась обо что-то, — она не пыталась выяснить, в её голове проносился хаотичный поток мыслей и чувств, которые она не могла распутать после близкого столкновения с гравитацией.

— Что могло бы… ох… — Адам замолчал, глядя на вход… и на свои грязные ботинки, которые лежали прямо на проходе.

— В чём дело? — спросила она тихим голосом, таким тихим и отстраненным, что она даже не была уверена, что сказала хоть что-то.

— Чёрт, — голос Адама был резким и гневным, когда он отдернул руки от Руби, довольный тем, что она может стоять самостоятельно. — Я оставил свои ботинки у двери, не подумал.

— Ничего страшного, просто так иногда случается. Я на самом деле удивлена, что это не произошло раньше, — она попыталась отшутиться, но по голосу Адама было видно, что он очень расстроен.

— Мне следовало быть более внимательным к своему окружению, — прорычал он, топая к своим ботинкам и аккуратно отставляя их в сторону.

— Не беспокойся об этом, пожалуйста, — её тон смягчился, но она все равно не могла не улыбнуться.

«Прошло много времени с тех пор, как кто-то подхватывал меня, когда я падала. Я так привыкла ловить себя сама… разве это эгоистично, если это приятно?»

— Ошибки имеют последствия, их нельзя отмести извинениями. Особенно, когда кто-то мог пострадать, — гнев кипел в его крови, но что-то ещё, что он не мог понять, смягчало его ярость.

— Знал бы ты, сколько раз я падала в этом доме до этого, — вздохнула Руби, отходя от Адама в гостиную сразу за входом. Не колеблясь, она бросила сумки на маленький столик и села на диван.

— Но не знаю, — горько фыркнул он.

— Я тоже, — из её легких вырвался глухой вздох смеха, но её усмешка померкла до задумчивой улыбки, которая едва ли имела хоть какой-то свет. Адам поймал себя на мысли, что это вряд ли ей подходит. — Я… я была уверена в своём переезде, чтобы жить одной. Янг и папа настояли на том, чтобы остаться со мной, пока я привыкаю к этому месту. Мне пришлось позволить им, по крайней мере, на некоторое время. Я только заставляла их волноваться еще больше. Это место не совсем подходило для моих нужд и требовало некоторой работы, но я справилась. Я была особенно осторожна, пока со мной была моя семья, но как только они ушли, я расслабилась и… ну, ошибки случаются. Я падала, я вставала, отряхивалась и училась.

— Ты хорошо справляешься, — снова прорычал Адам, усаживаясь на мягкое кресло рядом с диваном, как он делал с тех пор, как научился передвигаться самостоятельно. Он не осознавал этого до сих пор, но для них стало чем-то вроде привычки садиться на свои места, когда они вели какой-то глубокий разговор.

«Я не думаю, что я говорил с кем-то о… чём-либо, так много, как с ней.»

— Спасибо, надеюсь, я сделаю так, чтобы это выглядело легко… в конце концов, именно этого я и хочу. Я не хочу никого волновать. Если я буду выглядеть так, будто у меня все под контролем, никому не придется обо мне беспокоиться, — она вздохнула, снимая туфли и подтягивая колени к груди, одновременно заправляя платье под ноги.

— Ты действительно такого низкого мнения о себе? — даже Адам отшатнулся от злобы и раздражения, вырвавшихся из его уст, слова материализовались прежде, чем его мозг успел их осознать.

— Ты о чём? — Руби отпрянула, тон Адама ударил её сильнее, чем его слова. Он был зол, в этом не было ничего нового, но его гнев был направлен на неё... и в то же время ради неё.

— Неважно, — прошипел он, разочарованно вздохнув.

«Почему я позволяю этому человеку так со мной обращаться?»

— Я…

Прежде чем Руби успела вымолвить хоть слово, она услышала, как её спутник встал и поплелся прочь от неё в спальню, где он спал с тех пор, как окреп и смог двигаться.

Там, на диване, свернувшись калачиком, Руби почувствовала что-то, что она знала так давно, но теперь казалось ей таким чуждым: тишину.

Ветер шелестел в деревьях снаружи, и в воздухе раздавались песни природы. Она слышала море неподалеку от своего дома, волны, бьющиеся о берег, звук собственного дыхания и биение своего сердца. И все же, в этом звуковом ландшафте, Руби не могла не чувствовать себя такой маленькой и одинокой.

«Думаю, я слишком привыкла к нему.»

С горько-сладким выдохом она закрыла глаза и сжалась ещё крепче. Сделав медленный, размеренный вдох через нос, она попыталась заполнить промежуток тишины другими чувствами.

— Откуда здесь запах розмарина?

— Итак, нам понадобится восемьдесят красных роз, двадцать шесть бархатцев, двадцать шесть гортензий разных цветов, двадцать шесть лавандовых, двадцать лилий, сорок тюльпанов и ассортимент местных видов цветов, — бормотала Руби, перечитывая выданный ей контрольный список, она использовала свой свиток, чтобы сохранить аудиозаметки, и прослушала заказ достаточное количество раз, чтобы запомнить его.

Питомник был пристроен к её дому и был покрыт прозрачной крышей, чтобы пропускать солнечный свет к растениям, хотя прозрачные панели были заменены металлическими, чтобы создавать тень за прилавком. Боковые стороны конструкции были окаймлены воздухопроницаемой сеткой, которая не пропускала насекомых, но пропускала ветер. Небольшая конструкция вела к скромной теплице сбоку от её дома.

— Это довольно внушительный список, — Адам оглядел их инвентарь, цветы, молодые деревья, травы и овощи, которые их окружали. Он познакомился с бизнесом Руби и начал помогать ей, насколько позволяло его тело.

«Я должен поблагодарить эту работу за своё выздоровление, она поддерживала мое тело сильным, и Руби никогда не давала мне того, к чему я не был готов. Тем не менее, она может быть настойчивой, когда знает, что я могу с этим справиться. Не знаю, нравится ли ей просто говорить мне, что делать, или она думает, что это поможет мне выздороветь. Или и то, и другое.»

— Это все цветы, которые у нас есть, и ещё сверху, — вздохнула она. — У нас всего несколько недель до мероприятия. К тому времени вырастет ещё несколько цветов, на кустах роз сзади уже сформировались бутоны, и те, что распустились, должны заполнить нашу квоту на розы. Гортензии будут проблемой, у меня их полно, но мне, возможно, придется использовать свои запасные растения. Они так же хороши, но не идеальны. Лилий у нас достаточно, бархатцы мне, возможно, придется импортировать, чтобы выполнить заказ, то же самое касается и других. У меня изобилие полевых цветов, я горжусь своими местными растениями, но их будет много.

— Этот заказ может оказаться для тебя слишком большим, — прямо сказал Адам, хорошо зная её ассортимент.

— Да… Кажется, я откусила больше, чем могла бы прожевать. Возможно, мне придется сказать им, чтобы наняли другого флориста, чтобы заполнить пробелы, — в её голосе холодное уныние звучало и было ещё более очевидным на её лице.

— Это твоя первая работа такого масштаба? — он прислонился к стене, наблюдая за её волнением. Он практически мог видеть, как мысли Руби лихорадочно ищут решение.

— Ага, — призналась Руби со вздохом. — У меня на самом деле не так много заказов. Я… я не думаю, что я говорила тебе об этом, но мой отец на самом деле много мне помогает… с деньгами, то есть. Я пыталась быть независимой в этом бизнесе, но большую часть года я едва покрываю убытки. Это так расстраивает. Когда я увидела, насколько большой этот заказ, я думаю, что немного переволновалась. Мне следовало все обдумать, прежде чем говорить «да».

— Нет ничего плохого в тактическом отступлении. Бежать головой вперед в ситуацию, в которой ты не можешь победить, — это не благородность, а самоубийство, — Адам повторил суровый урок, усвоенный за годы борьбы с сильнейшими силами в мире: ПКШ, превосходством людей и военными Атласа, которые защищают интересы обеих сторон.

— Ты прав… Просто я… я очень надеялась, что у меня всё получится, — с легким выдохом напряжение покинуло её тело, и она протянула руку, нащупывая стену, прежде чем прислониться к ней… прямо рядом с Адамом.

— Разве нет возможности воспользоваться услугами стороннего поставщика, чтобы получить оставшиеся цветы, которые тебе нужны? — странное разочарование вызвало в его груди прохладный жар. Это было непохоже на его обычный гнев, скорее, он чувствовал себя бесполезным, чтобы что-либо сделать в ситуации, в которой оказалась Руби, и также был разочарован тем, почему его вообще это волнует.

— У меня есть поставщик, который может достать мне цветы, просто… Я много работала, развивая этот питомник, чтобы саму себя обеспечивать. Я думала, что буду готова к любой работе, которая мне попадется, — не задумываясь, Руби поднесла большой палец ко рту и начала кусать кутикулу — причуда её разочарования, которую Адам не замечал за то время, что они были вместе.

— Значит, дело в гордости, — он просто наблюдал за ней, видя, как выражение её лица меняется от одного чувства к другому. Она не пыталась ничего скрыть, он даже не знал, могла ли она это сделать. Он наблюдал, как её плечи поднялись, а руки скрестились на животе, прежде чем она опустила голову, а плечи поникли в смирении.

— Я горжусь собой, это глупо, даже не знаю почему.

Торжественное признание. Всё, что она могла сделать, это немного сильнее прижаться спиной к стене, чувствуя себя в этот момент странно уязвимой.

— Гордость за то, что ты делаешь, — это не плохо, ты усердно трудишься. Просто не позволяй гордости заставить тебя недооценить своё положение или свой потенциал. Если ты слишком горда, ты упустишь возможности для роста, но если у тебя нет гордости, ты упустишь то, чего ты уже достигла, и у тебя не будет амбиций сделать больше, — он чувствовал, как тяжесть опыта звенит в его собственных словах, уроки, которые он усвоил не только за время, проведенное в бою…

«Но и уроки, которые я усвоил, живя с ней. Я полагаю, что порой смиренным быть не так уж и плохо.»

Мир между ними затих, и глаза Руби тихо закрылись, а её разум блуждал по тому, что она могла слышать, чувствовать и обонять. Она чувствовала, как что-то внутри неё сдвинулось от его слов, хотя она не могла сказать, что именно. Чувства вспыхивали и угасали в её груди, и теплый жар проникал в её кровь, и прежде чем она осознала это, она почувствовала, как улыбка растягивает её губы.

— Ты не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала, ты в курсе? — слова вылетели из её уст прежде, чем она успела их осмыслить, и она заметно напряглась, когда они достигли её ушей.

Сердце Руби забилось быстрее и быстрее, так как ответа не последовало, и кровь прилила к щекам. Она знала, что он всё ещё рядом с ней, она слышала его дыхание, и она не знала почему, но у неё было такое чувство, что он смотрит на неё. Всё, что она могла сделать, это смущенно отвернуть голову, глядя вниз на пустое ничто, в то время как её серебряные глаза мерцали, как жидкий металл.

— Как и ты, — пробормотал Адам, едва слышно. Всё это время он наблюдал за её реакцией с нейтральным выражением лица, но всё равно нашёл забавным видеть столь очевидные проявления эмоций у девушки, это по-своему было освежающе.

«Когда мы разговариваем, это ощущается как другой мир. Я не знаю, как она это делает, но…»

— Кто-то идет, — Руби тут же покачала головой и сделала глубокий вдох, пытаясь взять под контроль свои бурные эмоции, когда она подошла к стойке перед ними.

Адам мгновенно почувствовал себя на грани, его тело напряглось от предвкушения, а его разум проигрывал каждый сценарий. Инстинктивно он потянулся к боку, но не нашёл меча. Всё, что он мог сделать, это разочарованно оглядеться на сцену перед ним, гадая, что Руби могла услышать то, чего он не услышал.

Наконец, он услышал звуки шарканья обуви по грязи за несколько мгновений до того, как кто-то появился в поле зрения. Это был молодой человек, подросток, судя по его виду. Тощий и долговязый, но нес уверенность скучающего юноши, когда он вошёл в магазин. Выражение его лица приобрело оттенок беспокойства, когда его глаза встретились с глазами Адама, и он, казалось, на мгновение заколебался у входа.

— Привет, чем я могу вам помочь? — Руби улыбнулась своей лучшей деловой улыбкой; не слишком сладкой и вполне профессиональной. Она была рада помочь и рада иметь потенциального клиента.

— Я, э-э, я… хотел подарить своей девушке букет на нашу первую годовщину, что-нибудь приятное, — он неуверенно подбирал слова, уверенность быстро улетучивалась.

— Ну, я уверена, что мы сможем найти для неё идеальную композицию. Ты знаешь, какие у неё любимые цветы? Может быть, её любимые цвета? — Руби осторожно протянула руку к стойке, используя её как ориентир, чтобы обойти, пока не оказалась на другой стороне.

Опираясь на стену в задней части магазина, Адам просто наблюдал за происходящим, сложив руки на груди и стараясь не выглядеть слишком угрожающе. Тем не менее, он не мог не позволить своему разуму блуждать в худших сценариях. Охотник? Полицейский? Солдат Атласа? Наемник ПКШ? Ничего нельзя исключать.

— Она любит жёлтое, насчёт не знаю цветов, никогда не спрашивал. Это была идея, пришедшая в голову в последнюю минуту, — пожал он плечами.

— Что ж, есть много хороших вариантов для желтого: мэриголд, одуванчик, подсолнечник, жёлтые розы, анютины глазки. Хотя я могла бы также предложить дополнительные колор. Мне говорили, что фиолетовый хорошо сочетается с жёлтым, хотя ты можешь выбрать любые цвета, которые больше нравятся, — Руби провела молодого человека по магазину, указывая на свои цветы и готовые композиции, которые она выставила на обозрение, каждая из которых была тщательно и скрупулезно размещена, чтобы она могла в любой момент что-то точно найти.

— Так это правда, что вы незрячая? — равнодушно спросил мальчик, разглядывая случайную коллекцию цветов.

Адам внимательно следил за реакцией Руби, не зная, как она отреагирует на такой прямой вопрос, но ему было очень интересно, чем всё закончится.

— Это так, но у меня нюх на цветы, и я могу легко отличить их все друг от друга, так что не беспокойтесь о качестве композиции. На самом деле, мне сказали, что ароматный профиль моих композиций придает им дополнительную глубину характера. Если хочешь, я определенно могу выбрать лучшие цветы на основе запаха, всё ещё придерживаясь темы жёлтого цвета.

Цветовые слова были для неё странной концепцией, она слышала их описание раньше.

— Жёлтый — счастье и яркость, синий — холод и спокойствие, зеленый — естество и умиротворение. Ничего из этого на самом деле не значит для меня многого, но я думаю, что это мило, как люди связывают цвета с чувствами, но я делаю то же самое со звуками, запахами и текстурами.

— Круто-круто, да, как скажете, — мальчик, казалось, был больше заинтересован в своем вопросе, чем в её ответе. Тем не менее, Руби отмахнулась от ответа и продолжила помогать ему.

Адам не спускал с мальчика глаз, чувство чего-то неладного не давало ему покоя, и единственное, что успокаивало, — это пристальное наблюдение. Он знал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Тем не менее, Руби прошла через этапы составления действительно красивого букета, хотя цвета не идеально дополняли друг друга, с различными оттенками, он мог представить, что текстуры и запахи, которые они источали, были похожи на профессионально поставленный оркестр ощущений.

Вскоре Руби и мальчик вернулись к стойке. И снова Руби пришлось использовать край стола, чтобы найти дорогу за ним, где ждал Адам. Она намеренно повернула голову туда, где, как она помнила, он был, чувствуя странное утешение, всё ещё слыша его дыхание там, где она его оставила.

— Хорошо, с тебя тридцать восемь льен, — радостно прозвенела Руби, пробивая заказ на своем кассовом аппарате, кнопки которого были напечатаны шрифтом Брайля.

— Конечно, — мальчик вытащил из кармана полный кулак мелочи и протянул руку над прилавком, с насмешливой ухмылкой наблюдая за владельцем магазина. — Вот здесь.

— О, конечно, — Руби немного отпрянула, сразу же почувствовав беспокойство, пытаясь понять, где находится «здесь».

Щёлк!

Раздался звук её кликера, и она попыталась использовать эхо, чтобы услышать, где находится его рука. К её чести, она подошла очень близко.

— Немного не так, — сказал он, его рука зависла всего в паре дюймов от её руки, но он отказался пошевелиться, чтобы встретиться с ней.

Щёлк!

Она снова использовала свою эхолокацию, и на этот раз она идеально сузилась до того места, где была его рука. Тем не менее, хозяйка магазина выглядела невероятно смущенной, когда протягивала руку за деньгами. Мальчик просто ждал долгое, неловкое мгновение, прежде чем уронить наличные в её руку, намеренно позволив одной из купюр пролететь мимо её ладони и приземлиться на прилавок.

С выражением смиренного разочарования она нащупала, где упала купюра, похлопывая по стойке, пока не нашла её. Адам наблюдал, как все это происходило, кипящая ярость нарастала в его груди… особенно когда он мысленно пересчитал деньги.

— Погоди-ка! — рыкнул Адам, отстраняясь от стены и делая смелый шаг вперед, заставив мальчика сжаться от страха, пока он хватал свои цветы.

— Извини, — Руби говорила бодро и спокойно, снова обходя стойку. Её рука на мгновение коснулась руки Адама, задержавшись ровно настолько, чтобы донести мысль.

«Ладно, посмотрим, как ты с этим справишься», с горечью подумал он про себя, его гнев не имел другого выбора, кроме как быть подавленным, пока он ждал, что его человеческая спутница вмешается и защитит свои интересы.

— Кажется, ты дал мне не всю сумму. Я знаю, что ты не стал бы намеренно пытаться обмануть слепую женщину в её собственном магазине, верно, Кайл? — Адам увидел, как мальчик вздрогнул, услышав его имя.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это не вся…

— Твоя мать приходит сюда каждый год, чтобы купить цветы, она приводила тебя сюда пару лет назад, я не так уж легко забываю голоса. Особенно после того, как мы с тобой тогда немного поболтали. Как бы отреагировала твоя мать, если бы я рассказала ей о твоём поведении здесь? — руки Руби лежали на бедрах, когда она разговаривала с мальчиком, у которого был самый плохо сдерживаемый стыд, какой Адам когда-либо видел.

— Я… эм… ну, это все деньги, которые я принёс, так что можем мы просто…

— Это нормально, я готова закрыть на это глаза, если ты поможешь мне в магазине. Не волнуйся, я знаю, насколько ценны время и труд, так что тебе не понадобится много времени, чтобы компенсировать разницу, — она уже приняла решение в тот момент, когда он попытался её обмануть.

— Что ты имеешь в виду? Типа, передвигать вещи? — казалось, он хотел сбежать, но она знала его.

— Именно. Я ничего не вижу и не хочу рисковать повредить что-либо, а мой коллега здесь восстанавливается после травмы, поэтому он не может поднимать тяжести, так предписал врач. Так что, если ты сдвинешь несколько вещей, мы будем квиты, и я не расскажу твоей маме о том, что ты пытался сделать, — у неё была такая уверенная улыбка, это был шах и мат, и они все это знали. Она слышала это в его голосе с того момента, как произнесла его имя, он не хотел, чтобы это дошло до его семьи.

— …ладно, я передвину твоё барахло, — проворчал он, пиная пол носком ботинка.

— Отлично, я покажу тебе, что надо делать, — с этими словами Руби махнула ему рукой, и он без лишних слов последовал за ней.

Хозяйка показал ему питомник и теплицу, и без дальнейших жалоб мальчик приступил к работе. Сначала в списке было несколько тяжелых деревьев в горшках, и он вытащил их одно за другим и поставил точно там, где Руби хотела. Затем были мешки с органическими удобрениями, которые он перенес в её сарай, и, наконец, инструменты, которые Руби могла бы нести сама, но все равно заставила его это сделать. Адам не мог отрицать, что наблюдать за всем этим было весело.

Наконец, через полчаса работы закончились, а мальчик был весь мокрый от пота и выглядел уставшим.

— Спасибо за всю твою помощь, некоторые из этих вещей ждали своего часа месяцами, ты действительно оказал огромную помощь, — Руби сияла благодарной улыбкой.

— Да-да, теперь я закончил, верно? — прорычал он себе под нос.

— Почти, — мальчик замер на одном слове, когда Руби открыла кассу и вытащила несколько купюр. — Твоя работа стоила больше, чем ты мне должен, так что вот, ты это заслужил.

При этих словах Адам и Кайл обменялись удивленными взглядами.

— Серьёзно? — он поднял бровь, нерешительно протягивая руку к деньгам.

— Совершенно серьёзно, ты хорошо поработал. Может, тебе стоит направить свою энергию на что-то конструктивное, а не на то, чтобы издеваться над людьми, которых ты думаешь использовать в своих интересах, — на этой более серьезной ноте она протянула руку, немного не дотянув до его, и на этот раз он встретил её там, где она была, и осторожно взял деньги из её руки.

— Мне… мне жаль, — Кайл отпрянул назад, опустив голову от стыда, и бросил еще один виноватый взгляд на владельца магазина… прежде чем повернуться и уйти.

— Он славный парень, ошибки не должны определять человека, — пробормотала она себе под нос, наклонившись над стойкой.

— Ты была слишком мягка с ним, — проворчал Адам, всё ещё чувствуя неразрешенный гнев на неё, потому что Руби, казалось, не хотела чувствовать себя так.

— Возможно, но я рада этому решению, — она пожала плечами, и легкая улыбка озарила её лицо.

— Ты выглядишь слишком счастливой для человека, которого чуть не обокрали, — он сделал шаг назад и снова прислонился к стене дома, скрестив руки на груди.

Легкий смешок вырвался из её легких, когда она закрыла кассу и медленно, долго вдыхала ароматный воздух вокруг неё. Она услышала, как тело её спутника ударилось о стену дома, и услышала его дыхание. Она медленно повернулась и направилась к стене, снова заняв свое место рядом с ним.

— Я недовольна тем, что он сделал, — просто сказала она, её руки нервно сжимались, она смотрела в пустоту, но при этом держала ухо обращенным к сожителю.

— Почему? — он знал, что его подталкивают, но все равно подыграл.

— Ты собирался что-то сказать, когда увидел, что он делает. Но ты этого не сделал, доверив мне справиться с этим самостоятельно, — она улыбнулась чуть ярче.

— И? — по непонятным ему причинам он не мог заставить себя посмотреть на девушку рядом с собой, чувствуя беспокойство в груди.

Внезапно это беспокойство было сожжено ощущением, которое он не мог точно определить, когда мягкий вес опустился на его тело. Волна тепла нахлынула на него, когда он посмотрел в сторону… чтобы обнаружить Руби, прислонившуюся к нему с довольной, благодарной улыбкой и румянцем на щеках.

— Спасибо, Адам. Это много для меня значило, — глаза Руби мягко закрылись, когда её щека прижалась к его предплечью. Она могла чувствовать его напряженные мышцы и его быстро бьющееся сердце, ощущения, которые были для неё такими новыми.

— Я… ничего не сделал, — он просто смотрел на неё, его тело не могло расслабиться, поскольку он сосредоточился на том, чтобы удержать их обоих в вертикальном положении, поскольку она перенесла на него большую часть своего веса.

«Она слишком доверяет мне.»

Она тихонько рассмеялась.

«Прошло много времени с тех пор, как кто-то заступался за меня, и еще больше времени с тех пор, как кто-то позволял мне постоять за себя. Я оттолкнула Янг и папу, потому что не хотела их обременять, но мне кажется, что мне не хватает кого-то, кто заботился бы обо мне, даже если я могу справиться со всем сама. Он не пытался помешать мне справиться с проблемой, он доверил мне справиться с ней. Это было приятно. Мне приятно.»

Адам не был уверен, сколько времени прошло, пока они стояли там вместе. Он не мог пошевелиться… он не хотел двигаться. Что-то в этом искаженном промежутке времени, который длился мгновения или часы, заставило его не хотеть, чтобы он закончился так скоро. Не задумываясь, глаза Адама мягко закрылись, и он сосредоточился не на звуках природы или ароматах цветов, а на ощущении веса на нем и тепле её тела.

Рябь пробежала по поверхности пенистой воды, легкое движение тела, частично погруженного в её глубины. Из ванны поднимался пар, насыщая воздух влагой и неся аромат трав и мыла, который бесцельно дрейфовал по маленькому бассейну.

Руби расслабилась, чувствуя, как напряжение в её мышцах тает, когда тепло от воды проникает сквозь её кожу в кости, вызывая довольную улыбку на губах. Ощущение тепла, давления и веса воды, окутывающей каждый миллиметр её тела, заставило её почувствовать себя очень комфортно.

Её рука играла с горкой пузырьков поблизости, чувствуя, как они деформируются, лопаются и поглощают её пальцы. Руби сделала долгий, глубокий вдох, позволяя цветочным ароматам проникнуть в её разум, пока она напевала себе под нос счастливую песенку, заполняя тишину, которая её окружала, сбиваемую только вентилятором над ней.

Каждая рябь на воде, каждое колебание её веса, прилив и отлив, если её крошечный прилив был глубоким опытом. В своей восторженной скуке она изучала, как вода течёт, когда она наклонялась на бок, чувствуя, как вода двигается вокруг неё, а затем отскакивает от керамических стенок ванны. Она узнала о волнах, когда была на домашнем обучении, но ничто не сравнится с ощущением того, насколько похожи звуковые волны и волны на воде.

«Они отталкиваются, искажаются, мешают, сходятся, вода воспринимает мир во многом так же, как я.»

— Хм-м-м… — мягкий звук вырвался из её горла, когда она скользнула глубже в воду, оставив открытым только лицо. Она чувствовала, как её волосы плывут по поверхности, распущенные и увлекаемые течениями, созданными её движениями.

Её глаза мягко закрылись, и она впитала тепло, которое окутало её, словно самые нежные объятия. Однако эта мысль вызвала жар в её груди, более сильный, чем тепло ванны, когда она сжалась в маленький комочек.

«Я не перестаралась? — её ноги покачивались под водой, и она рассеянно пускала пузырьки рукой. — Я не знаю, о чём я думала, такого никогда не было. Я почти не разговариваю с людьми, я всегда чувствую себя неловко. Все всегда старались изо всех сил заботиться обо мне, потому что я слепая. Думаю, из-за этого мне было трудно чувствовать себя нормально среди людей.»

— А потом... появился он.

Эти слова оставили на её губах блаженную улыбку, а кровь потекла по её накрашенным щекам.

«Я не знаю почему, но по какой-то причине я чувствую себя так нормально рядом с ним. Наверное, я просто позволила этому вскружить мне голову. Я-я не знаю, что я думаю или чувствую по отношению к нему, но…»

— А это вообще важно? — пробормотала она себе под нос, её сияющая улыбка остыла до задумчивого взгляда, когда она набрала в руку ладонь, полную пузырьков, и почувствовала, как они покачиваются, когда воздух быстро охлаждает их и её кожу.

«Он так быстро выздоравливает, что, полагаю, он, скорее всего, надолго не задержится. Это хорошо... Я беспокоилась о нём, но с ним всё будет в порядке. Держу пари, его друзья и семья беспокоятся о нём. Если он уйдет, думаю, для нас это будет конец.»

— Почему я так думаю? — разочарование росло в её сердце, пока она осторожно довила пузырьки обратно в воду.

«Честно говоря, я не так много о нем знаю. Я не знаю, как он пострадал, я не знаю, кем он работает, я не знаю, есть ли у него семья и кто его лучший друг.»

— Но… кое-что я о нём знаю, — она подтянула колени к груди и опустилась еще немного, чувствуя, как вода плещется у неё на подбородке и касается губ.

«Я знаю, что он любит апельсины, знаю, что он не совсем жаворонок, знаю, что он упрямый и беспокойный. Я знаю, что под этим отношением он так глубоко заботится о вещах, может быть, поэтому ему так больно, что он всё время злится. Фавны так много значат для него, и я знаю, что он хочет им помочь, я не удивлюсь, если, судя по тому, как он говорит, он каким-то образом связан с “Белым Клыком”.»

Она погрузилась еще немного глубже, её губы оказались в воде, и она выпустила из легких маленькие пузырьки.

«Я-я не знаю его прошлое, но я знаю о нём достаточно, чтобы верить, что он хороший. Он живет со мной уже несколько месяцев. Он первый человек, который признался, что недооценивал меня… он увидел меня настоящую, увидел, насколько я сильна… а потом…»

— А потом он заставил меня усомниться в себе, — она тихонько рассмеялась, вытаскивая голову из воды.

«Неужели я так низкого мнения о себе? Он сказал это... Я знаю, о чём он. Неправильно с моей стороны быть такой яростно независимой, просто чтобы не чувствовать себя обузой для людей, которые обо мне заботятся, дошло до того, что я в итоге изолировала себя от них.»

— Адам… ты увидел меня насквозь, — с этими словами Руби собрала всю свою волю и вылезла из ванны, чувствуя, как вода стекает с её голой кожи, и слыша, как она падает в слив у её ног.

Она ненавидела ощущение прохладного воздуха, высасывающего тепло, которым она наслаждалась. Руби быстро отключила слив и схватила полотенце. Она схватилась за перила, установленные вдоль стен ванны и ванной комнаты, и направилась наружу, следуя линиям, осторожно перешагивая через стенку ванны, прежде чем её ноги оказались на мягком, удобном коврике.

Тщательно вытерев себя насухо, Руби не стала долго ждать, чтобы надеть чистую одежду, желая защититься от прохладного воздуха и облачиться во что-то удобное. Для этого она надела свою любимую ночную рубашку.

— Наверно, приготовлю что-нибудь легкое на ужин. А может, заказать что-нибудь с доставкой? Я чувствую себя немного истощенной между подготовкой к большому событию, покупками и заботой о питомнике.

Её одежда была поразительно мягкой и удобной, подарок на день рождения от сестры. Она понятия не имела, как она выглядит, но ткань была легкой и дышащей, идеально подходящей для летней жары и невероятно приятной для кожи.

«Интересно, как я в ней выгляжу… Янг говорит, что оно смотрится на мне мило… что бы это ни значило. Все говорят, что Янг красивая, так что я уверена, что она знает, что хорошо на ком-то смотрится. И всё же интересно, что бы подумал кто-то непредвзятый? Может, мне стоит спросить…»

— Так, Руби, ты увлекаешься, — со смехом она покачала головой и повернулась к двери, осматривая пол на предмет мокрых пятен, прежде чем открыть её.

Внезапно её разум был переполнен новым ощущением, когда более прохладный воздух заполнил ванную из остальной части дома. Маленький вдох через нос, и глаза Руби закрылись, чтобы впитать аромат.

«Чём так вкусно пахнет? Адам готовит?»

Следуя за запахом, Руби без усилий прошла по коридорам, и вскоре звук шипящего масла и выхлопа кухонной плиты наполнили воздух. Еще один поворот, подсчет шагов, и она оказалась на кухне.

— М-м-м, что-то вкусно пахнет, — дразняще проворковала она.

— Я думал, ты задержишься там подольше, — проворчал он, очевидно, очень сосредоточенный на своей работе.

Адам держал лопатку в одной руке, а другая была на ручке сковороды. Его взгляд был прикован к куску свежей рыбы, которая обжаривалась в горячем масле, пока под ней горело среднее пламя конфорки. Всё время, что он готовил, он был ещё больше поражен тем, что его соседка по дому смогла без усилий приготовить столько сложных и вкусных блюд, не спалив дом и не навредив себе.

— Ты жаришь лосося, которого я купила ранее. Я также чувствую запах свежей капусты и картофеля, которые ты тоже прожарил, хм… о, ты принёс свежий розмарин из сада?! Я знала, что чуяла этот запах сегодня утром. Ты планировала это весь день, да? — она хихикнула, чувствуя жар в груди, когда села на свое обычное место на диване.

— Ты могла бы выбрать кусок рыбы получше, но и так сойдет, — пробормотал он, продолжая усердно готовить. — Ты готовила для меня с того дня, как я оказался здесь, я не настолько слаб, чтобы нуждаться в обслуживании. К тому же ты выглядишь уставшей.

— Я не жалуюсь, — пожала плечами Руби, закрыв глаза и прислушиваясь к беспорядку, который он устроил на кухне. — Кстати ты можешь добавить туда немного шалфея, это действительно поможет выровнять прожарку, и не сжечь чеснок.

— Ты невыносима, ты знаешь это? — он издал что-то среднее между смехом и хрюканьем, покачав головой и убавив огонь, чтобы чеснок не подгорел.

— И ты все равно меня терпишь, я начинаю думать, что тебе действительно может понравиться моё общество, — продолжила она дразнить, тут же почувствовав, как её живот сжимает пульс тревоги.

«Не перегнула?»

Мгновения превращались в секунды без ответа, и грызущая тревога Руби только росла, когда она напрягалась, пытаясь не свернуться в клубок на диване. Она просто слушала, улавливая, как лопатка царапает стальную кастрюлю и как двигаются тарелки и приборы. Сквозь шум кухни она всё ещё могла различить дыхание своего сожителя.

— Меня мог найти на этом пляже кто-угодно, — раздался голос Адама, когда плита выключилась, а вентилятор зажужжал. Она слышала, как он приближается к ней со стороны кухни. — Если бы это был человек, я мог бы сделать ему гораздо хуже, чем тебе.

— Хе, высокая похвала от тебя, я приму её, — хихикнула она, чувствуя облегчение, оставляя свое тело сгорбленным на подушках. Несмотря на его невыразительные слова, она чувствовала в них игривый тон, теплоту, которую она видела в нем все чаще и чаще, узнавая его.

Не говоря больше ни слова, она услышала, как тарелка звякнула на столе перед ней, который стоял с кушеткой сбоку и мягким креслом спереди. Каждый раз, когда они ели, она садилась на кушетку, а Адам садился на стул.

Руби протянула руку к пластине… только чтобы услышать еще один звук. Это был характерный звук металла о металл, исходящий с одной стороны, где она слышала пластину. Он был громким и преднамеренным, и Руби сразу поняла, что это было.

Благодарная улыбка растянулась на её губах, когда она потянулась на металлический звук, и, как она и ожидала, она почувствовала, что столовое серебро ждет её. Когда её пальцы коснулись его, костяшки пальцев коснулись теплой керамики тарелки, всё было именно там, где и должно было быть. Она внимательно слушала, держа вилку, пока не услышала, как Адам сел и поставил тарелку.

Как только она услышала, как его вилка коснулась его тарелки, она тоже пошла есть. Блюдо было ароматным, и её рот наполнился слюной от запаха. Оно было таким свежим, что она всё ещё могла слышать легкое шипение, исходящее от него. Несколько ложных нажатий, и она нашла свой путь вокруг своей тарелки, используя текстуру того, во что вилка ткнула, чтобы узнать, что есть что. Она медленно разрезала нежную, хлопьевидную мышцу рыбы, чувствуя, как хрустящая внешняя часть легко поддается, прежде чем её вилка оторвала кусок. Она могла сказать, что она всё ещё была соком и идеально приготовлена. Поднеся её ближе к лицу, запах лимона смешался с более сильными травами, и её желудок заурчал. Без дальнейших промедлений она откусила свой кусок.

— Ну как? — спросил Адам, стараясь казаться равнодушным, но она услышала искренний интерес в его тоне.

— В-вкусно! — она радостно напевала, пока ела, смакуя вкус так долго, как могла.

«Действительно вкусно…»

— Тогда почему ты выглядишь так, будто собираешься заплакать? — Адам наклонился вперед, положив вилку на стол и посмотрев на девушку перед собой.

Она сидела в странной позе, закинув ноги на диван и поставив тарелку на стол. На ней была красно-белая ночная рубашка, которая, казалось, была сделана из тонкой мягкой ткани и имела завязку на талии, придававшую нижней половине вид юбки. Однако его внимание было далеко от любой из этих деталей, когда он смотрел в её серебристые глаза, которые мерцали лужицами на своей поверхности, и её щеки теплого румянца.

— Я… что? Ох… — Руби быстро потерла глаза, не в силах заметить затуманенность, которая была бы очевидна, если бы она могла видеть. — Прости…

— Что-то мне подсказывает, что моя стряпня не при делах, — он чувствовал нетерпение, что-то внутри него было беспокойно и тревожно, когда он наблюдал, как она восстанавливает самообладание.

— Да… но нет, — она положила руки на колени и уставилась в пустоту, но её ухо оставалось направленным в сторону Адама. — Просто это первый раз, когда кто-то готовил для меня с тех пор, как я была подростком. Тогда готовкой всегда занимались Янг и папа, а Янг посещала школу, и из-за этого она несколько раз опаздывала, чтобы убедиться, что я поела. Я не хотела создавать ей проблем, поэтому начала учиться готовить сама.

— А твоя сестра когда-нибудь жаловалась? — Адам перешел прямо к сути проблемы, как он её увидел.

— Нет, но… стала бы она? Это явно вызывало у неё стресс, я просто думала, что так будет лучше, — Руби отпрянула, вспомнив их разговор ранее этим утром.

— Если ты постоянно будешь думать, что навязываешься, то потратишь зазря свою жизнь и весь свой потенциал, — слова Адама стали жестче, когда он наблюдал за реакцией Руби, каким-то образом он просто знал, что она внимательно его слушает. — Извиняться за свое существование — это не способ жить. Ты должна бороться за свое место в мире, это единственное, что я знаю наверняка.

— Адам… — её мышцы расслабились, и голос стал чуть громче шепота… пока нежная улыбка не озарила её лицо.

«Он прав, прятаться в этом доме, чтобы не быть чьей-либо проблемой… это было глупо.»

— Ешь, пока не остыло, — Адам сделал небольшой вдох и принялся за еду, снова подняв глаза, чтобы посмотреть, как она осторожно откусывает еще один кусочек. — Тебе, кстати, очень идёт это платье, постарайся не испачкать.

— Ты так говоришь, будто я не умею есть, — фыркнула Руби, надув губы.

— Ты иногда болтаешь с набитым ртом, — резко пробормотал Адам, откусывая еще кусок.

— С-серьёзно? — Руби почувствовала, как жар смущения разливается по её животу, груди и щекам.

— Да, — его не могла не позабавить её реакция.

— А почему ты сразу мне не сказал!? — заскулила Руби, прежде чем отправить в рот еще один кусок и крепко сжать губы, продолжая жевать.

— Это происходит не часто и обычно, когда ты говоришь… ты… — Адам колебался, его глаза расширялись. Медленно… он оглядел комнату, затем свою тарелку, а затем девушку.

«Что со мной происходит? Что я несу? Почему она всегда заставляет меня говорить и делать то, что я никогда бы не сделал? Я-я думаю, что оставаться здесь дальше было бы ошибкой, она дурит мне разум.»

— Что случилось? — она наклонила голову, глядя в ту сторону, где, как она думала, он находился.

— Когда это происходит, тебя обычно стоит послушать, — закончил он с горьким оттенком в голосе и быстро попытался доесть остатки еды, в его сердце и разуме нарастал хаотичный дискомфорт.

— Мне тоже нравится слушать, как ты говоришь, — как и много раз до этого, Руби подтянула колени к груди, обхватив руками ноги.

«Чем дольше здесь… тем больше это место кажется мне домом. Думаю, у меня могут быть проблема.»

— Я… я пойду в душ, — Адам встал, но всё равно не мог оторвать глаз от девушки. Она выглядела такой маленькой, свернувшись вот так. Часть его хотела как-то позволить ей увидеть, как она выглядит в этот момент, с его точки зрения.

— П-подожди! — выпалила она гораздо громче, чем намеревалась, и ей удалось привлечь его внимание. — Я… эм… ранее ты сказал, что я зазналась, и… ты был прав. Я решила, благодаря тебе, что воспользуюсь услугами другого поставщика. Пока я делаю всё возможное с организацией, все на мероприятии будут немного счастливее, надеюсь.

Адам на мгновение замер, неподвижно глядя на неё. Она заерзала на месте, по тому, как она наклонила к нему голову и как её дыхание стало тише, он понял, что она внимательно его слушает.

«Она действительно плохо скрывает то, что думает и чувствует. Это странно освежает».

— Адам? — прошептала Руби, прислушиваясь немного внимательнее. Она всё ещё могла слышать его дыхание, но по звуку он просто стоял там.

— Я… — начал он, слова с трудом складывались из бурлящего потока чувств и мыслей, с которыми он не мог справиться. Не задумываясь, он сделал шаг к ней, хотя и не был уверен, почему. Его рука двинулась сама собой, поднимаясь к человеческой девушке, которая выглядела потерянной и беспокойной в тот момент.

«Эта человеческая девушка... становится проблемой. Я не могу оставаться здесь, не с ней.»

— Я…

Тук-тук-тук!

От внезапного и неожиданного звука оба сожителя подпрыгнули, рука Адама тут же опустилась, а Руби выпрямилась и взяла себя в руки, прежде чем встать.

— Я… я открою, — Руби проглотила свои сложные чувства и проглотила всё, что хотела сказать, и разочарование от того, что не услышала то, что Адам собирался ей сказать. Спрятав свои чувства в сердце, она без усилий направилась к входной двери.

— Кто там? — раздался голос Руби через стену из дерева и стекла между ней и посетителем.

— Ру-у-у-би-и-и, ты заставишь меня стоять здесь в темноте? — раздался женский голос, чересчур веселый и возбужденный. Адам увидел, как его сожительница тут же оживилась.

Не колеблясь, Руби потянулась к дверной ручке, промахнулась один раз, прежде чем распахнуть дверь, впустив поток летнего ночного воздуха.

— Янг! — восторженно защебетала она.

В дверях стояла потрясающая женщина, высокая и мускулистая, с блестящими золотисто-белокурыми волосами и лавандовыми глазами.

— Хэй, сестрёнка, давно не виделись. Я подумала, что зайду и… — радость Янг улеглась, когда её взгляд задержался на тускло освещенной комнате. Было не так много лампочек, только одна над плитой, но она могла видеть очертания мужчины, неловко стоящего в гостиной-столовой Руби, и её окутал запах вкусной еды.

— Янг? — Руби наклонила голову… пока не почувствовала, как по её позвоночнику пробежала дрожь, а кровь прилила к щекам и ушам. — Я-я, эм, я могу объяснить!

— Подожди минутку, — не дожидаясь приглашения, Янг протиснулась мимо своей младшей сестры и включила свет, наполнив тусклое пространство теплым дневным сиянием. — Кто ты и что задумала моя младшая сестрёнка?

Адам почувствовал, как его реакция «бей или беги» сработала немедленно. Целая жизнь тренировок и сражений подсказала ему, что с ней шутки плохи, её аура была сильна, а по телу было видно, что она боец. Но это было не единственное, о чем он думал, поскольку он понял, что она могла его видеть и не будет так же равнодушна к нему, как незнакомцы в городе.

— Янг, перестань его нервировать! — Руби тихонько закрыла за собой дверь и направилась к сестре, считая шаги, которые она слышала, пока шла, чтобы не столкнуться с ней.

— «Его» кого? — Янг подошла ближе, пристально разглядывая мужчину, ужинающего с её младшей сестрой, и на мгновение задержала взгляд на бычьих рогах на его голове.

— Янг, познакомься с Адамом… он, гм… мой новый сотрудник? — она сдалась на полпути лжи, уже зная, что лгать она не умеет, а её сестра всегда это распознает.

«Не такая уж и хорошая выдумка.»

— Угу, точно… так что, мистер Сотрудник, романтический ужин с моей сестрой — это бонус к работе? — она наклонилась немного ближе к нему. Она давно научилась у сестры принимать сигналы не только по глазам. Она чувствовала, что это он готовил еду.

— Да, — проворчал Адам, прищурившись и глядя на вошедшего.

— М-п-ф! — Руби попыталась, но не смогла сдержать смех в ответ на ответ Адама.

— Ну, разве это не интересно? Ты даже Руби рассмешил, а она так серьезно к себе относится, — она отступила на шаг, восстанавливая личное пространство Адама.

Адам не ответил, его внимание было разделено между новой угрозой и сожительницей, которого, казалось, более чем забавляло его затруднительное положение.

— И как давно ты знаешь мою сестру? — она оценивала его, уже приходя к каким-то выводам в своей голове.

— Пару месяцев назад мы случайно встретились, и я оказался в неудачном положении. Руби помогла мне встать на ноги, — он взглянул на свою человеческую спутницу, почувствовав странную искорку тепла, когда увидел, что она тихонько про себя хихикает.

— Занятно, — промычал Янг, бросив на него последний долгий взгляд. — Ну, я вижу здесь только тарелки на двоих и не хотел бы прерывать это… деловое мероприятие. Думаю, я пойду, вернусь в город на некоторое время, так что вы меня ещё увидите.

— О-оу, ты уже уходишь? — Руби надулась, но Адам заметил в её тоне нотки легкого облегчения.

— Не волнуйся, я заскочу завтра. И не думай, что я не слышала, что ты получила возможность выступить на фестивале в честь конца лета, аранжировки — это большое дело, я знаю, что ты давно этого хотела, — она утвердительно положила руку на плечо сестры.

— С-спасибо, да, я была очень взволнована, когда мне сообщили о сделке. Я всё ещё взволнована, просто немного нервничаю, — она опустила голову, совсем немного, прислушиваясь к дыханию Адама на заднем плане, чтобы обрести хоть какое-то подобие утешения.

— Всё у тебя получится, и я буду рада помочь тебе, если понадобится, — она убрала руку, и эта энергичная улыбка на мгновение померкла.

— Думаю, я буду в порядке, но я позвоню, если мне понадобится помощь, — знакомая боль терзала живот Руби, плохая привычка, которую она постоянно повторяла.

«Мне нужно перестать отталкивать её, но я знаю, что она попытается переусердствовать, как она всегда это делает.»

— Ну, тебе нужна помощь с уборкой? Я могу помочь с посудой или…

— Нет, Адам и я справимся… но спасибо, — вздохнула Руби, чувствуя, как разочарование и смирение смешиваются у неё в горле.

— Ладно, я знаю, что ты можешь, — сияющая улыбка Янг почти померкла, когда она сделала еще один шаг назад, физически отстранившись от своей младшей сестры. — Ну, мы всё равно будем танцевать на фестивале, верно? Это наша маленькая традиция.

— Конечно, я бы этого не пропустила, — она кивнула и одарила свою старшую сестру лучшей ободряющей улыбкой, на которую была способна.

— Супер, не могу дождаться. Может, мы с тобой там тоже увидимся, Адам, — Янг дружелюбно кивнула предполагаемому сотруднику, прежде чем повернуться на каблуках и направиться к двери. — Покеда!

— Пока, сестрёнка, веди осторожно! — крикнула Руби и помахала рукой в сторону голоса Янга, пока звук закрывающейся двери не заставил её остановиться.

В комнате воцарилась почти тишина, пока пара прислушивалась к звуку двигателя, который они пропустили, занимаясь своими разговорами. Вскоре они услышали его, и Адам увидел фары, освещающие пространство снаружи. Так же быстро, как она появилась, Янг исчезла, и пара снова была предоставлена самим себе.

— Я… пойду разложу посуду, — с тихим вздохом Руби повернулась и ощупала стол, вспомнив, куда всегда кладут тарелки, она с легкостью собрала их, прежде чем направиться к раковине.

Адам всё ещё не двигался, его глаза были твердо устремлены на дверь, а сердце его забилось с дикой интенсивностью.

«Кажется, у меня проблемы.»

В темноте спальни, глубокой ночью, экран компьютера освещал блестящие светлые волосы, а усталые сиреневые глаза переливались из окна в окно, из вкладки в вкладку. Её тело дрожало, а сердце колотилось.

— Это он, — пробормотала себе под нос Янг, чувствуя, как тело напрягается, а аура вспыхивает от эмоций, окрашивая зрачки в темно-красный цвет. — Адам Таурус, террорист и лидер «Белого Клыка», жив… и он сблизился с моей сестрой.

Примечание к части

Народ, есть новость. Как вы возможно знаете на Fanfictoin.net и AO3 полно фанфиков, где персонажи RWBY (состав варьируется) реагируют либо на самих себя либо на другие вселенные. Но... что там, что здесь, или на Фикбуке, таких завершенных работ можно пересчитать по пальцам одной невезучего фрезеровщика.

Однако же, это всё-таки случилось. Наконец-то появилась работа, в которой прописана очень реалистичная реакция персонажей RWBY на все 9 сезонов + всякие дополнительные штуки (Chibi + чё-то там с ТыТрубы + трейлеры SLVR и т.д и т.п.). Стенаграммы там, правда, сделаны в стиле "общей картины", иногда дополняемые прямыми репликами персонажей, но думаю вам и так понравится. Автору понадобилось на всё это три года на Fanfiction.net и 13 месяцев на АО3. Если вы, как и я любите RWBY-реакции, так же как и я, то прошу вас прочитать эту работу. Уверен, что вам понравится. Ссылка прилагается, чтобы вам долго было не искать.

https://archiveofourown.org/works/58430362/chapters/148835920

Благодарю за внимание

Глава 6. Закрытие разрыва

«Ну просто то, что нужно, — горький выдох вырвался из её горла, когда она откинулась на стену, пристально глядя наружу. Она смотрела не на сверкающее, чистое синее море или небо, испещренное пухлыми белыми облаками, нет, вместо этого она твердо держала свой ледяной взгляд на спине другой женщины. — Конечно, я застряну в роли няньки… да и она тоже.»

— Я слышу, как ты вздыхаешь, — кошачьи ушки Блейк завертелись на макушке, хотя она не обернулась, чтобы увидеть солдата позади себя, вместо этого её янтарные глаза мечтательно уставились на море. — Если хочешь что-то сказать, то рожай быстрее, ты портишь момент.

— Теперь, когда ты об этом упомянула, да, мне есть что сказать! — Вайсс затопала вперед, её каблуки застучали по металлической палубе корабля, а длинные волосы развевались на океанском ветру.

— О, не сомневаюсь, — Блейк закатила глаза.

— Во-первых, это твоё отношение, — прорычала специалист. — Ты преступница, и я вынуждена следить за тобой, потому что ты каким-то образом умудрилась убедить генерала, что ты не просто заноза в моей заднице!

— Рассказываешь мне, что ты на самом деле чувствуешь? — Блейк рассмеялась, по-прежнему отказываясь смотреть на женщину, которая теперь была рядом с ней.

— Во-вторых, ты мне не нужна. Тебе нельзя доверять, никому из твоего народа нельзя! — резко бросила Вайсс, вцепившись рукой в перила, окружавшие периметр корабля.

— Моего народа? — при этих словах Блейк уставилась на своего нежелающего партнера и сердито посмотрела на неё.

— Ты поняла о чём, не перевирай мои слова, — выплюнула Вайсс. — «Белый Клык», ваша террористическая организация! От вас и так одни проблемы, а теперь я ещё и застряла здесь с тобой. Кто знает, когда ты попытаешься нанести мне удар в спину.

— Точно, — кошачьи уши террористки раздраженно дернулись. — Ну, я тоже не в восторге от работы с тобой, принцесса. Последнее, что мне нужно, — это избалованная богатая девчонка, которая кумовством пробилась на высокую военную должность. Дай-ка угадаю, поезда на этой лодке тоже за его счёт?

— Заткнись! Ты ничего обо мне не знаешь. Да будет тебе известно, что я солдат, заслуживший свои награды, и ветеран многих сражений. Единственное, что помогло мне зайти так далеко, это я и только я сама, — Вайс чувствовала, как её кровяное давление растет с каждым обменом репликами.

— Ты родилась с золотой ложкой, засунутой так глубоко в задницу, что понятия не имеешь, каково это — иметь реальные проблемы. Поздравляю с тем, что ты подлизываешься к начальству, наверное, но не притворяйся, будто тебе было так тяжело. Попробуй подвергаться дискриминации всю свою жизнь, куда бы ни пошла, от каждого встречного, а потом скажи мне, что ты не будешь настроена радикально, чтобы что-то с этим сделать, — перед тем, как закончить свою тираду, Блейк оскалила зубы.

— Да-да, как будто у меня никогда не было проблем только потому, что мой отец богат. Свежая новость, единственный человек, который ненавидит моего отца больше, чем «Белый Клык», это я сама, понятно? Он — жестокий ублюдок, который превратил мою жизнь в кошмар, пока я росла, не то чтобы я должна была рассказать тебе свою предысторию. Держу пари, тебе никогда не приходилось прятаться в ванной, когда приходили гости, потому что тебе не разрешалось показывать свое окровавленное и избитое лицо… Мне было всего семь, когда это случилось. Что ты делал в таком возрасте? Почему ты думаешь, что тебе одной тяжело? — Вайс почувствовала, как её аура вспыхнула, а её рука инстинктивно двинулась к рапире на бедре.

— По крайней мере, у тебя были деньги, чтобы утереться ими. Весь мир хотя бы не был против тебя. Однажды кто-то попытался отрезать мои кошачьи уши просто потому, что я шла по улице, когда мне было пятнадцать. Когда я звала на помощь, люди просто проходили мимо. Я избежала этого только потому, что… потому что кое-кто вмешался, — руки Блейк крепко сжались, когда она посмотрела на горизонт, её взгляд был твердым, как камень.

— Рискну предположить, что тебе на помощь пришёл другой фавн? — Вайс почувствовала, как атмосфера между ними медленно изменилась, и её рука упала вниз.

— Он был… в тот момент он был для меня героем. Он спас меня. По тому, как он впечатал лицо моего нападавшего в бетон, я должен был понять, что что-то не так, но, когда он помог мне подняться, я почувствовал себя в безопасности, — на кратчайшее мгновение Вайсс увидела, как Блейк задрожала.

— Ты... говоришь об Адаме Таурусе? — Вайсс перегнулась через перила, новая цель её ярости и отвращения прочно засела в её сознании, когда тепло разлилось по её животу и попало в кровь.

— Адам… он… Мы были парой. Я даже думала, что он тот самый, — Блейк посмотрел вниз на разбивающиеся внизу волны с тоскливым взглядом. — Понемногу он стал меняться. Он всегда был зол, всегда на грани. Он вымещал свое разочарование на своих подчиненных. Они стали бояться его больше, чем уважать. Вскоре его ярость выплеснулась на меня. Он всегда боялся предательства, это было его навязчивой идеей. Он был параноиком, не мог полагаться на доверие. Странно, но чем больше он кому-то не доверял, тем сильнее он цеплялся за меня… как змея, душащая свою добычу.

— У меня своя история с этим гадом, — Вайс чувствовала себя странно непринужденно, их взаимная ненависть к человеку, на которого они нацелились, оставила у неё чувство товарищества. — Моя старшая сестра, Винтер… её отправили на задание, чтобы задержать его. Он одолел её… но вместо того, чтобы убить или отпустить, этот больной кусок дерьма ударил её между позвонков… парализовав её ниже шеи.

— Я помню тот день. После этого он был в таком хорошем настроении. Он ни разу не набросился на меня, — презрение и отвращение в голосе Блейк не оставляли сомнений в том, что она его ненавидела.

— Кажется, мы пришли к согласию по крайней мере в самом важном, — голос Вайс смягчился, когда она вместе со своей подругой по команде посмотрела на горизонт.

— Да… Адам — чудовище, и никто не в безопасности, пока он на свободе, — челюсти Блейк сжались, а сердце забилось от ярости.

«Мы почти на месте. Где бы ты на этом острове ни прятался, мы найдем тебя, и я остановлю тебя прежде, чем ты успеешь навредить кому-то еще.»

— А-а-ада-а-а-м, — скулила Руби, слегка наклонившись в ту сторону, где, как она думала, он находился, хотя, как обычно, её взгляд был немного в другую сторону. — Пожал-у-уйста?

— Да не хочу я идти, Руби-и-и, — высокий и мускулистый мужчина говорил строго, но с игривой ноткой, когда он произносил её имя. Его мускулистые руки были сложены на груди, когда он наблюдал за глазами своей сожительницы, за тем, как они инстинктивно двигались на звук его голоса, но никогда не могли точно определить его, лишенные своего зрения.

«Это странно мило, хотя я вряд ли когда-нибудь пойму почему.»

— Но… но… — пробормотала она, нахмурившись от горя. — Я думала, будет весело. Там будет еда, музыка, танцы, и ты увидишь все цветы, над которыми мы так усердно трудились.

— Я не люблю толпы, — хмыкнул он, делая несколько шагов назад, пока его бедро не коснулось камня кухонной стойки. Адам не мог не улыбнуться, когда голова Руби наклонилась, её уши следовали за его шагами, дыхание и голос были гораздо точнее, чем её глаза могли угадать его местоположение.

— Я буду с тобой все это время, обещаю! — флорист уверенно выпятила грудь, подняла руки со сжатыми кулаками и с яркой, полной надежды улыбкой на лице.

— Почему это так важно? — он почувствовал, что дрогнул под этой улыбкой. Всё, что он мог сделать, это отвернуться, как он всегда делал.

— Это самый большой праздник на острове, и он уходит корнями вглубь веков, он полон традиций и уникальных культурных впечатлений. Еда всегда пахнет чудесно, каждый в городе приносит что-то своё. Также есть игры, многие из них для детей, но никто ничего не говорит, когда я пытаюсь играть, и не хочу хвастаться, но иногда я играю даже лучше детей! — похвасталась Руби с самоуверенной ухмылкой.

— Мгм, — смешок вырвался из его носа, прежде чем он успел его остановить. Он тут же отпрянул, и его улыбка померкла… но лишь на мгновение. — Ты можешь ориентироваться на звук, у тебя сверхчеловеческие обоняние, осязание и слух, и у тебя быстрые рефлексы из-за того, что ты годами уберегала себя от падения. Вряд ли это честно против каких-то случайных детей.

— О-о-о, ты так думаешь? Похоже, мне нужен более серьезный противник, — её серебристые глаза сузились, а голос стал гладким, как шёлк, когда она сделала смелый шаг вперед к своему спутнику.

— Я не буду тебе поддаваться только потому, что ты слепая, — он сделал шаг вперед по направлению к своей спутнице, и они легко шли друг к другу, пока расстояние не сократилось, и их тела не разделяли всего сантиметры. Он слышал её дыхание и чувствовал запах её травяного шампуня, который впитывался в её волосы, запахи и звуки, к которым он уже привык.

— А я не буду с тобой церемониться только потому, что ты видишь, — Руби наклонилась чуть ближе. Она знала, что он был так близко, его голос раздавался над её ушами, знала, что он был выше неё, поэтому она инстинктивно балансировала на носках, ещё немного сокращая разницу в росте.

— Вызов принят, — он просто стоял там, глядя на лицо Руби, так близко к его. Её кожа слегка загорела от работы на солнце. Щёки пылали теплым румянцем, когда кровь хлынула прямо под её нежной, мягкой кожей. Пряди черных волос, окрашенные в малиновый цвет на кончиках, покачивались при каждом её движении. Тем не менее, он не мог не сосредоточиться на этих выразительных, мерцающих серебряных глазах, которые выглядели как жидкий металл.

— Отлично, тогда нам пора начинать собираться, — с этими словами Руби сделала небольшой шаг назад. Её сердце забилось быстрее, так близко, как она была к нему, она чувствовала его теплое дыхание, могла учуять его запах, к которому она привыкла, хотя он был замаскирован мылом, которым они делились. Все её чувства, казалось, были сосредоточены на нём, и её грудь чувствовала неприятное тепло и стеснение, но в то же время она не хотела, чтобы это заканчивалось.

— Подожди, что ты… — Адам моргнул на мгновение, просто глядя на неё, прежде чем его разум догнал реальность. — На что я только что согласился?

— Ты идёшь со мной на фестиваль, и я обыграю тебя в каждой игре, — не колеблясь, она отвернулась от него и направилась через гостиную к радиоприемнику, ловко перебирая мебель, чтобы добраться туда.

— Аргх, как она вообще это сделала? — он провел пальцами по волосам, чувствуя разочарование, смешанное с восхищением, поскольку он не мог не быть впечатлен тем, как легко она его переубедила.

«Она всегда так лезет мне в голову. Это раздражает... но почему-то я не ненавижу это.»

— Ты конкурентоспособен, я это вижу. Держу пари, ты не знал, что я тоже могу быть весьма конкурентоспособной, особенно в играх, — она остановилась перед своим радиоприемником, играя с ручками, ловя одну волной за другой.

— Ты полна сюрпризов, — покачал он головой.

— Это не единственная причина идти… — её голос стал таким мягким и нежным, как лепестки цветка, чье имя она приобрела. Ухмылка Адама смягчилась в ответ на её слова, когда она повернулась к нему с обнадеживающей, нежной улыбкой.

И тут заиграла музыка.

— Я бы хотела, чтобы ты… эм… ну, знаешь… потанцевал со мной… на… на фестивале, — её щеки были такими горячими, а глаза смотрели в сторону от того места, где она слышала дыхание Адама, даже отвернулась от него, когда её кулаки сжались у подола её платья.

«Что я вообще делаю? Как я могла просто спросить его об этом? О чём он сейчас думает? Он ничего не говорит, я не знаю, лучше это или хуже, я…»

Затем она услышала знакомый звук шагов, отдающийся эхом от пола. Затем ещё один, и еще один, с каждым звуком становясь все ближе и ближе. Она покраснела сильнее и знала это. На фоне музыки, играющей позади неё, она больше не могла разобрать, как звучит его дыхание, её главный сигнал о том, что он чувствует.

«Однажды я спросила Ян, как выглядят люди, когда они что-то чувствуют, она сказала, что выражение лица человека может многое рассказать об их эмоциях и о том, что они думают. Я-я думаю, это впервые за долгое время… я хочу быть зрячей.»

— Тебе придется меня научить, — его голос нахлынул на неё, словно волна-убийца с моря, погасив жжение в её груди и сомнения в её сердце. Его голос сказал ей все, что ей нужно.

— Я-я бы с удовольствием. Может, ты хочешь немного попрактиковаться сейчас? — Руби нерешительно протянула руку на звук его голоса, чувствуя неловкость в паузах между его словами.

«В его голосе есть что-то успокаивающее.»

— Только не сердитесь, если я буду не слишком грациозен, — он звучал почти так же нервно, как и его спутница.

— Неважно, здесь нет никого, кто мог бы увидеть, как ты облажаешься, — Руби издала бездыханный смешок.

Затем она почувствовала, как тёплое ощущение окутало её руку. Она была грубой и мозолистой, она могла чувствовать то, что казалось шрамами на его коже, а его мышцы были крепкими и неподатливыми, когда они сжимали её гораздо меньшие пальцы. Тем не менее, когда она почувствовала его прикосновение, ей показалось, что чистый свет заменил каждую каплю крови в её теле.

— Итак… как это начинается? — он хотел отвернуться, хотел убежать.

Конфликт в его сердце, раскол в его психике заставили его отстраниться… но эта улыбка на её лице прочно удерживала его на месте. Он не мог не смотреть, он пытался вспомнить, но не мог вспомнить, чтобы видел такую улыбку раньше в своей жизни. Это было необузданное облегчение в сочетании с тревогой и парящим счастьем. Прежде чем он это осознал, он улыбался, хотя и более сдержанно, вместе с ней.

«Руби — это проблема, с которой я не знаю, как справиться.»

— Один шаг за раз, — тихо проговорила она, протянув другую руку и неуклюже нащупывая его талию, пока не нашла её. — Теперь положи свою руку мне на талию.

— Так? — она была такой теплой на ощупь, что даже сквозь одежду он чувствовал, как бешено колотится её сердце.

— Д-да, тогда… можно двигаться. Один шаг сюда, — их вес покачнулся, и Адам последовал её примеру, двигаясь по поляне между гостиной и кухней, пока музыка гудела на заднем плане. — Затем один шаг туда…

Их шаги двигались в такт ритму музыки, и Адам чувствовал нарастающий импульс, легкое течение и уверенность, когда он следовал за её шагами, чувствуя, что идет в её темпе. Все это время они не переставали улыбаться.

— Адам, у тебя получается, — восторженно воскликнула она, её танец становился всё более неистовым и энергичным, её шаги были такими легкими, а движения столь плавными, что Адаму было бы трудно за ней поспевать, если бы она не направляла его на каждом повороте и шаге.

— Если ты так говоришь, — только и смог сказать он, продолжая следовать за ней, лишь половина его мозга была сосредоточена на текущей задаче… в то время как другая половина была прочно сосредоточенно на женщине перед ним.

Даже когда она их обоих дёргала, Адам заметил что-то, или, скорее, отсутствие чего-то.

«Боли нет. Как бы быстро мы ни двигались, как бы она меня ни тянула или толкала, ничего не болит. Кажется, мои раны должны были почти полностью зажить.»

— Я и говорю, — уверенно сказала Руби, их танец достиг кульминации в крещендо движений, нарастающих в такт музыке, прежде чем они, затаив дыхание, остановились. Она позволила своему телу отдохнуть, опираясь на руку Адама, единственное, что удерживало её от падения на пол, тем не менее, она не боялась ни секунды. — Ты отлично справился.

— У меня был хороший учитель, — он чувствовал, как её тело покачивается с каждым глубоким и тяжелым вдохом, её сердце сильно колотилось, в такт его собственному.

Он чувствовал её вес, её тело тянулось к его, как будто она искушала гравитацию опустить её вниз, но он просто держал её немного крепче, одна ладонь на её ладони, а его другая рука обнимала её талию, удерживая её тело поднятым.

«Она кажется такой нежной и легкой, как будто она просто полетит на пол, если я сейчас отпущу её. То, как она опирается на меня, почти как будто она бросает мне вызов, чтобы я её уронил. Она действительно доверяет мне.»

— А ты хороший ученик, — Руби подтянулась за его руку, держась за его спину, когда почувствовала, как её тело мягко прижалось к его телу. Даже когда она снова обрела равновесие, она заметила, что он не отпустил её, и его хватка на ней не ослабла.

«Я чувствую себя в такой безопасности, как будто мне не нужно так стараться. Как будто, может быть, всё не должно быть на мне. Мне не нужно быть единственной, кто держит себя на ногах… он не дал мне упасть.»

— Ты… ты, эм, — с фальстартом улыбка Руби смягчилась, когда ее глаза мягко закрылись. — Ты хорошо звучишь, я не слышала, чтобы тебе было больно. Думаю, твои раны почти зажили.

— Да… Я чувствую себя лучше в последние несколько дней. Я чувствую, что мои силы возвращаются, — Пока они говорили, пара не отпускала друг друга, их тела были прижаты друг к другу так близко, что их тепло передавалось друг другу.

— Я рада. Я очень волновалась, когда нашла тебя. Но ты сильный, так быстро поправился, — она пыталась скрыть это, пыталась скрыть горько-сладкие чувства, которые распространялись по её груди и горлу, но она слышала, как они просачивались в её слова.

— Я бы, наверное, умер, если бы ты меня не выходила, — его голос был холоднее, жестче, сдержаннее. Он видел её выражение, едва уловимое беспокойство на её лице.

«Она так плохо скрывает то, что чувствует.»

— Тебе уже давно хорошо, ты можешь передвигаться самостоятельно. Теперь, когда боль прошла… — она почувствовала напряжение в горле, а сердце заныло.

«Я такая эгоистка.»

— Адам, — быстро заговорила Руби, её несчастное выражение лица сменилось надеждой и убежденностью, когда она повернула к нему ухо и сжала его руку чуть крепче. — Почему… почему ты всё не ушёл?

— Зачем? — пробормотал Адам, скорее себе, чем в ответ ей.

— Ты мог уйти ещё несколько недель назад, ты уже некоторое время был вне опасности. Теперь ты окреп достаточно, чтобы помогать в магазине или танцевать со мной. Ты так хотел уйти, когда только попал сюда… ты всё ещё хочешь? Если да… почему ты ещё не ушёл? — Её голос дрожал, улыбка угасла, а её чувства стали очень чувствительными к телу, прижатому к её собственному.

— Я-я…

ТУК-ТУК-ТУК!

Адам и Руби мгновенно подскочили от внезапного звука. Глаза Адама посмотрели на дверь, и он тут же почувствовал, как его кровь горит адреналином. Его разум стал острым и заблокировал почти всё остальное, пока сценарии разыгрывались перед ним. Единственное, что он заметил… было то, насколько холодным был воздух, когда Руби отстранилась.

— С-секунду! — запинаясь, крикнула Руби в сторону двери, хотя её слух был пристально прикован к ее спутнику.

С тихим вздохом Руби направилась к двери, выключив радио, когда проходила мимо. Она легко направилась к дому и вскоре оказалась у входа с обувью Адама и её, надежно спрятанной в углу, где она не могла о них споткнуться.

Адам внимательно наблюдал, его мышцы напряглись, и его борьба или бегство включились, когда дверь медленно скрипнула, открываясь. Инстинктивно его рука двинулась к боку, но он обнаружил, что там нет меча, чтобы вытащить его.

«Зараза, мне нужно оружие. Что я буду делать, если это власти? А если это «Белый Клык»? Чёрт, Руби подставила меня… нет, нет, это исключено. Проклятье!»

— Янг? — голос Руби прорвался сквозь паранойю Адама, когда он поднял глаза и увидел женщину, с которой виделся вчера вечером, старшую сводную сестру Руби.

— Привет, сестрёнка, прости, что снова зашла без предупреждения, — Янг смущенно потерла затылок.

— Не извиняйся, тебе всегда тут рады… Я просто удивлена, вот и все, — улыбнулась Руби.

— Ты выглядишь не удивленной, а измотанной. Ты вспотела и запыхалась, усердно работая над заказами для фестиваля или… — выражение лица Янг полностью изменилось, как только она заглянула внутрь и увидела Адама, стоящего в гостиной, который тоже выглядел так, будто только что тренировался.

— Ах, да… на самом деле, я репетировала танец на фестивале. Адам просто помогал мне, — Руби покраснела, уже зная, что врать она не умеет, так что в этом не было смысла, особенно учитывая, насколько она была взволнована.

— Ну, извини, что прервала, но… ладно, это как бы короткое уведомление, но мы с папой поссорились, и я хотела бы узнать, могу ли я остаться у тебя на пару дней? — она подняла свою сумку с вещами для ночевки, но не для своей слепой сестры. Вместо этого она подняла сумку так, чтобы Адам мог ясно видеть.

— О нет, вы двое тоже так хорошо ладили в последнее время, — нахмурилась Руби, полностью открывая дверь. — Эм… гостевая комната занята, но ты можешь занять мою комнату. И не хочу слышать никаких споров, я не позволю своей сестре спать на диване.

— Гостевая комната… — Янг моргнул, глядя на Адама. — О-о-о.

— Всё не так! Я просто… мы просто… просто… — Руби запнулась и путалась на каждом слоге.

— Эй, эй, успокойся, сестренка, это не моё дело, — Янг нежно положила руку на плечо Руби. — Спасибо, что позволила мне остаться. Я не задержусь здесь надолго, не волнуйся.

— Ничего страшного, оставайся столько, сколько нужно, — с этими словами Руби открыла дверь, и её сестра переступила порог.

— Не волнуйся, Адам, я постараюсь не мешать тебе, — Янг вежливо улыбнулась, проходя мимо него.

«Адам Таурус… террорист, в этом нет сомнений. Он живет с моей младшей сестрой. Её слепота, вероятно, единственная причина, по которой она жива. Кто знает, какая у него поддержка. Я не могу рисковать, затевая драку или привлекая власти, Руби может попасть под перекрестный огонь. Как только я смогу их разлучить, я отвезу Руби в безопасное место, а затем сделаю так, чтобы Адам никогда больше не смог причинить вред моей младшей сестре.»

Глава 7. Третья лишняя

«Не могу поверить, что моя младшая сестра живет с террористом», это было первой мыслью Янг, когда она вылезла из кровати Руби.

Комната её сестры была тщательно убрана и имела определенную организацию с чёткими путями, ведущими из спальни в главную ванную комнату и к двери, ведущей в остальную часть дома. Она была скудной с украшениями, хотя у неё было несколько виниловых пластинок и проигрыватель.

Янг села на удобном матрасе, свесив ноги с края, а пальцы ног касались прохладного, твердого пола.

«Очевидно, что сама Руби понятия не имеет, с кем имеет дело... то, как я видела их вчера вечером, я действительно боюсь, что Руби может привязаться к этому мужчине всеми неправильными способами. Странно, что Адам не ушёл или не похитил её. В чём его игра? Что он мог получить, ухаживая за моей младшей сестрой? У Руби никогда раньше не было романтических отношений, поэтому она уязвима, ему было бы несложно ею манипулировать, хотя это всё ещё оставляет вопрос «зачем?»

— Ладно, — Янг сделала глубокий вдох, укрепляя свою решимость и отодвигая вопросы без ответа на задворки сознания. — Неважно, под каким углом он смотрит, мой главный приоритет — найти момент, когда они будут врозь, а затем я смогу оттащить Руби и избавиться от Адама. Мне нужен всего один выстрел.

Но даже когда она заставила себя встать с кровати и кристаллизовала план в голове, образ улыбки её младшей сестры, когда она открыла дверь, снова и снова крутился у неё в голове.

«Я никогда не прощу его за то, что он дал ей это фальшивое счастье. Руби достаточно натерпелась.»

Янг быстро оделась и была готова к самой важной миссии в своей жизни. С огнём в груди и напряженными мышцами в подготовке к действию она сделала решительный шаг вперед и открыла дверь.

«Что-то вкусно пахнет», вся ярость Янга отступила, когда в воздухе разлился восхитительный аромат теплых яблок, сливок и выпечки, смешиваясь с теплым запахом бекона и мёда.

Она пошла по коридору, и с каждым шагом запах становился всё сильнее и сильнее, пока что-то еще не привлекло ее внимание: голоса.

— Хе, Адам, это мускатный орех, ты правда думал, что я не замечу разницы? Давай что-нибудь посерьёзнее, — Руби хихикнула, её смех был подобен чистому утреннему солнцу.

— Ну ладно, вот твоя «корица», — Адам игриво ухмыльнулся, протягивая ей ещё одну бутылку и аккуратно кладя мускатный орех на то самое место в шкафу, где ему и положено быть.

— Гвоздика, — торжествующе сказала Руби, потрясая перед ним бутылочкой со специями, держа одну руку на бедре. — Но знаешь, гвоздика может подойти, почему бы нам не положить и то, и другое.

— Ты тут главная, я никогда раньше этого не делал, — Адам пожал плечами, довольный тем, что проиграл слепой подруге в игре «угадай специи».

— Это просто яблочный пирог, у нас сегодня долгий день, поэтому я хочу убедиться, что мы все правильно начнем утро, — пока она говорила, Адам слышал, как у неё начала выделяться слюна от восхитительных запахов.

— Тебе просто нужен повод съесть сладкое на завтрак, — Адам ухмыльнулся, чувствуя огромное удовлетворение, когда щёки Руби загорелись глубоким румянцем.

«Она так легко смущается и вообще не может скрыть своих чувств, даже если попытается. Приятно знать, что она думает и чувствует, хотя я знаю, что она может определить по моему голосу и дыханию, когда со мной что-то не так. Интересно, нравится ли ей это во мне?»

— Н-неправда! — запротестовала Руби, смущенно опустив голову. — Просто сахар даст нам много энергии на день, а жир и белок, э-э-э… ещё как-то помогут?

— Как убедительно, — усмехнулся он. — Только не порти другим завтрак, питаясь только сладостями.

— Ла-а-а-дно! — фыркнула Руби с притворной злобой. — Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Не совсем, просто тебя легко читать, — Адам снова рассмеялся… но что-то в его груди охладило игривое счастье, которое согревало его сердце с тех пор, как он проснулся и начал готовить с подругой.

«Думаю, мне бы хотелось узнать об этой девушке гораздо больше. Думаю, я должен признать, что она мне нравится. Что-то в её упорстве, энергии и позитиве просто достойно восхищения. Я никогда не думал, что буду чувствовать что-то подобное к человеку, но…»

— Вы двое всегда так выкладываетесь или выкладываетесь по полной, потому что милая маленькая я халявничает с вами обоими? — вмешалась Янг, войдя в гостиную и усевшись на диван, намеренно давая всем знать о своем присутствии.

— Ты моя сестра, ты никогда не будешь здесь нахлебницей. Что касается завтрака, ты пришла вовремя. У нас очень плотный график; фестиваль послезавтра, и я хочу, чтобы всё было готово. Так что ешь, потому что всё на столе! — с этими командными словами Руби поставила свой яблочный пирог в духовку, следя за уровнем тепла, который она чувствовала на своей коже, чтобы не обжечься.

— Чем я могу помочь? Мы с тобой могли бы пойти в сад за травами, давно я не общалась с тобой один на один, — Янг прислонилась к дивану, стараясь вести себя непринужденно, и решила даже не смотреть на террориста.

«Наверно, надо было поделикатнее.»

— О-о-о, я тоже скучала по тебе, сестренка, но не волнуйся, Адам уже достал для нас травы и овощи, ты не поверишь, но он уже приготовил их прежде, чем я даже проснулась! Разве он не лучший? — Руби сияла от счастья, её румяные щёки пылали, когда она попыталась подтолкнуть Адама локтем в бок, но в итоге только ударила по воздуху.

— Ты сказала мне вчера вечером, что ты хочешь готовить, это не было большой проблемой, — Адам подошёл немного ближе к своей спутнице, пока её бок не коснулся его, и тут же Руби снова попыталась локтем ударить его, зная, что не может промахнуться. Как только он почувствовал удар, они оба тихо рассмеялись, голова Руби наклонилась так, что её ухо было обращено к нему, а он смотрел на неё сверху вниз, удивленный и довольный.

— Фу, идите в комнату, вы двое, — Янг закатила глаза, сохраняя легкий тон, наблюдая за их нежными проделками.

— Ты занял мою комнату, забыла? — парировала Руби, пытаясь скрыть огонь смущения, пылающий в её груди, и внимательно прислушиваясь к дыханию Адама, слыша, как оно слегка останавливается, прежде чем снова собраться, на этот раз немного быстрее.

— Потому что ты заставила меня. Мне было бы хорошо на диване, — блондинка пожала плечами, её бледно-фиолетовые глаза посмотрели на Адама, несмотря на её намерения.

«Он… краснеет? Я схожу с ума?»

— Ни за что, ни одна моя сестра не будет спать на диване в моём доме, — Руби слегка топнула ногой для пущей убедительности.

— Справедливо, всё равно твоя кровать очень удобная. Но я уверена, тебе об этом знаешь, а, Адам? — Янг игриво улыбнулась, её намек был ясен в её тоне.

— Я-Янг! — выпалила Руби, её пульс резко участился, а уши и лицо стали такими же красными, как и её тезка.

— У нас не такие отношения, — даже когда эти слова слетели с его губ, он чувствовал, как горят его щёки, и не мог заставить себя посмотреть ни на одну из женщин, и обнаружил, что теперь замечает близость между собой и своей спутницей, всего в миллиметрах.

Он был так близко к Руби, что если бы он закрыл глаза и сосредоточился, то мог бы почувствовать тепло её кожи через одежду, и это заставило его почувствовать себя так странно комфортно.

— Серьёзно? Вы двое так близки, что, если бы я не знала лучше, то бы подумала, что вы двое уже давно встречаетесь. Я имею в виду, то, как вы просто играли и флиртовали, небрежно готовя завтрак, это было честно говоря как-то тошнотворно сладко и мило, — Янг ухмыльнулась, получая удивительное количество радости от поддразнивания своей младшей сестры.

«Если бы это был любой другой парень, если бы это были любые другие обстоятельства, я была бы так рада за тебя, Руби. Чем больше я продолжаю подталкивать, тем меньше смысла я вижу в происходящем и Адаме. Чего он хочет от неё?»

— Пожалуйста, хватит, — Руби поморщилась, услышав дыхание Адама и почувствовав, как близко он к ней, тепло его тела, его запах. Ей хотелось улыбнуться и в то же время спрятаться под одеялом. — Всё… всё не так. Он мой…

Она остановилась, расслабив мышцы, и выражение её лица смягчилось задумчивым взглядом, когда она прислушалась к звукам вокруг неё.

«А кто для меня Адам? Я счастлива, когда он рядом со мной. Я пугаюсь, когда думаю о том, что он уйдёт. Он снова здоров и может уйти в любой момент. Когда я просыпаюсь, первое, что я делаю, это слушаю его, потому что я боюсь того, какой будет моя жизнь, когда он уйдет. Я говорила себе, я говорила своей семье, что хочу быть одна, что хочу быть независимой, но с Адамом я никогда не чувствую себя одинокой и никогда не чувствую, что он меня жалеет. Мысль о том, что он уйдёт, мысль о том, что я буду без него, заставляет мое сердце чувствовать, как оно прогоняет лёд через мою грудь. Я… я не думаю, что он теперь просто мой друг.»

— Руби? — тихо сказала Янг, чувствуя, что её тактика выудить у них информацию дала обратный эффект и навредила её сестре. Неохотно она посмотрела на террориста, и к её удивлению, он посмотрел на Руби только с беспокойством и заботой.

«Придуривается или реально…»

— Давайте закончим завтрак и приступим к работе. У нас впереди долгий день, — Руби покачала головой и повернулась к плите. Она услышала, как Адам отодвинулся с её пути, но его шаги звучали тяжелее, более натужно. Она знала, что это не от физической слабости или боли, а скорее от мыслей, которые затрудняли его движения.

«Может быть, в глубине души он чувствует то же, что и я.»

Всё, что могли сделать Янг и Адам, это молча следовать её примеру. Их день только начался, но внутри всех троих тяготили тяжелые эмоции. Даже когда Руби принесла тарелки, Адам разрезал пирог, а Янг накрыла на стол, никто из них больше не произнес ни слова.

— Просто начинай тащить их в грузовик. Загружай их осторожно, ладно? — Руби быстро просматривала формы заказов на своем свитке, устройство читало информацию вслух, пока она перемещалась по документу полностью не глядя. Адам наблюдал за её работой, и она не переставала впечатлять.

— Ты уверена, что Адам с этим не разберётся? Я могла бы помочь тебе с документами и…

— Нормально всё, — оборвала Руби сестру, не глядя ни на что конкретное, продолжая печатать на свитке. — Я знаю, что ты чувствуешь себя плохо сегодня утром, но всё в порядке, обещаю. Адам восстанавливается после травм, и я не хочу слишком на него давить, поэтому я поручу ему вынести цветы из теплицы. У меня для тяжелой работы есть ты, так что положи их в грузовик.

— …ладно, я разберусь с этим, сестрёнка, — вздохнула Янг, её первая попытка увести Руби от Адама была пресечена.

Террорист был на небольшом расстоянии позади неё, только что получив инструкции от Руби, но всё же он еще не приступил к работе, вместо этого решив наблюдать за младшей сестрой со сложным выражением лица.

— Спасибо, и не волнуйся, мы будем весь день вместе. У нас плотный график подготовки к фестивалю. Нам ещё нужно съездить в город, чтобы выбрать наряды, Адаму нечего надеть на мероприятие, мне ещё нужно в продуктовый магазин, чтобы выбрать ингредиенты, а потом я хочу заскочить в библиотеку, — она не переставала работать все время, пока говорила.

— Не знал, что мне нужно наряжаться, — Адам смущённо отвел взгляд.

— Вот почему я рада, что Янг здесь. Она может помочь тебе выбрать что-то, что будет хорошо смотреться. Она помогла мне со всем моим гардеробом и, судя по всему, у неё хорошее чувство моды. Ты в надежных руках, Адам, — услышав смущение в голосе Адама, она не смогла сдержать улыбку.

«Я просто надеюсь, что Янг не будет слишком много над ним прикалываться… ну, может быть, совсем немного.»

— Если это действительно необходимо. Просто… ничего такого, не люблю выделяться, — он смиренно фыркнул, заметив насмешливое выражение лица своей спутницы. Он знал, что она развлекается за его счет, но не мог не позволить ей продолжать.

«Эта улыбка действительно опасна.»

— Не сомневайся, мы позаботимся о том, чтобы ты был в чём-то подходящем, — Янг усмехнулась ему, но её грудь сжалась от напряжения.

«Вроде тюремной робы.»

— Ладно, все за работу. Поиграем позже, — Руби покачала головой на выходки своего спутника и сестры. Тем не менее, приятное тепло разлилось в её груди.

«Мне так хорошо. С Адамом здесь Янг, кажется, не так сосредоточена на мне, это приятно, это нормально.»

После заявления Руби трио принялось за работу. Янг без усилий поднял вазы с аранжированными цветами в кузов грузовика, пока Адам выкатывал следующую партию из теплицы питомника. Руби продолжила свою административную работу, всё это было сделано в цифровом формате.

День был жарким, и светило солнце. У Янг не возникло никаких проблем с ручным трудом, хотя стеклянные вазы были хрупкими и их нужно было аккуратно укладывать в специальные ящики одну за другой. Янг не могла не восхищаться тем, насколько красивы были композиции и как они благоухали. Она могла видеть любовь и заботу, которые вкладывала в работу её младшая сестра.

«У неё всё хорошо. Я очень испугалась, когда она решила уехать одна, хотела, чтобы она осталась, чтобы я могла её обезопасить. У неё такая сильная воля и доброе сердце, но она недостаточно думает о себе. Папа практически умолял её не уезжать, но Руби сказала, что хочет попытаться стать независимой, начать свой собственный бизнес. Она плохо скрывает свои настоящие мотивы и чувства, не было большим секретом, что она чувствовала себя обузой для нас. Если бы я была лучшей старшей сестрой, возможно, она никогда бы так не чувствовала. Теперь у неё возникла какая-то привязанность к жестокому террористу, и это всё моя вина.»

С тихим вздохом Янг обратила свое внимание на теплицу. Сквозь дымчатый пластик она могла видеть фигуру командира «Белого Клыка», который старательно следовал приказам Руби. Он выносил одну вазу за другой к входу, где их тут же собирал Ян. Он работал быстро и осторожно, не пролив ни капли воды и не обращаясь грубо ни с одним цветком.

«Зачем это тебе, Таурус? Что ты от этого выиграешь?»

Она прищурилась, чувствуя, как беспокойство смешивается с замешательством, пока она загружала оставшиеся цветы в грузовик. Осталась всего одна партия, и, как назло, она вернулась в теплицу как раз в тот момент, когда Адам вытащил последние цветы.

— Ты быстро работаешь, Адам, — Янг изобразила улыбку и небрежно подошла к разыскиваемому беглецу.

— Я уже некоторое время помогаю Руби с её работой. Как-то уже пообвык, — он говорил холодно и спокойно, его взгляд не останавливался на девушке перед ним, а скорее на Руби, которая сидела за стойкой на некотором расстоянии, хотя он полагал, что она всё ещё могла слышать их разговор.

— Да уж, мне просто трудно представить, чтобы моя младшая сестра кем-то командовала. Она такая мягкая и не умеет за себя постоять, — Янг наклонилась чуть ближе.

«Ну же, клюй на приманку. Покажи свое истинное лицо. Сейчас я стою между тобой и Руби. Если ты сделаешь первый шаг…»

— А может просто ты слишком долго отсутствовала. Ты, кажется, не понимаешь Руби, — его глаза были жёсткими, когда он говорил. Он был зол, как Янг и предполагала.

«Но он зол не на саму Руби, а на её поведение, — охотница сделала небольшой шаг назад, восстанавливая его личное пространство. — Я этого не ожидала. Из всего, что я слышала, он ненавидит людей больше всего на свете, так почему он так защищает Руби? Он выглядит… волнующимся?»

— Может, ты и прав. Моя работа отнимает у меня много времени, — вздохнула Янг, понимая, что проиграла этот раунд. — Когда мы жили вместе, Руби всегда пыталась всё делать сама. Она милая, но мы всегда беспокоились, что она слишком заботится о людях. Я беспокоюсь, что она ввяжется во что-то, во что не должна, и не поймет этого, пока не станет слишком поздно. Я никогда не видела, чтобы она постояла за себя, разве что против меня и нашего отца, когда она настояла на том, чтобы переехать сюда и жить одной.

Адам долго не говорил ни слова. Его взгляд смягчился, а выражение лица стало сложным, смесь горечи, заботы и разочарования, бурлящих прямо под поверхностью. Он посмотрел через плечо Янг на молодую женщину, которая всё ещё усердно работала на некотором расстоянии. Но судя по тому, как была наклонена её голова…

«Ты ведь слышишь всё это, да, Руби?»

— Я видел, как она постояла за себя. Она достаточно сильна, чтобы не пропасть в этом мире. Не совершай ошибку, недооценивая свою сестру, я так уже сделал, и теперь… — его следующие слова беззвучно замерли на его губах, пока он продолжал смотреть на слепую девочку, которую он так хорошо знал.

«Теперь я окончательно запутался и больше не знаю, что я делаю. Стою здесь, собираю цветы для какого-то фестиваля на каком-то неизвестном острове с этими людьми, и не чувствую отвращения. Руби, что ты сделала со мной? Это как будто моя ненависть и ярость горят не так ярко, когда я рядом с тобой, и я чувствую... удовлетворение.»

Не говоря больше ни слова, Янг обернулась, её длинные волосы развевались на ветру, когда она посмотрела на свою младшую сестру.

«Руби… во что ты превратила этого парня?»

— Так вот, я думаю о печенье! Целой куче печенья! — ликующе говорила Руби, когда рёв двигателя автобуса разносился по сельской местности возле её дома.

— Это нормально — приносить свою еду? — Адам чувствовал, что фестиваль его почти совсем не интересует, разве что из-за энтузиазма Руби.

— О, да, это важно. Практически каждый на острове что-то приносит. На фестивале нет платы за еду, все могут наесться досыта, от самых богатых до самых бедных, никто не обделен. Это фестиваль для всех. Это одна из вещей, которые мне в нём нравятся, я чувствую себя действительно к месту, частью чего-то большего, понимаешь? — её глаза сверкали от волнения, когда она говорила, хотя её взгляд был устремлен куда-то на грудь её спутника.

— На самом деле, я думаю, что понимаю, что ты имеешь в виду, — он улыбнулся, чувствуя, как её заразительная энергия снова начинает сказываться на нём. Хотя он знал, что чувство принадлежности, которое она получила, отличалось от чувства принадлежности, которое дал ему «Белый Клык». — В Менаджери есть что-то подобное, но я не был там много лет. Это Фестиваль Света Океана, когда ночью на мелководье вокруг острова появляется рыба из глубоководья, и всё море светится. Все на острове собираются на пляжах с едой, играми и танцами, и мы смотрим на море ночью. Мы с мамой ходили туда каждый год… Я так давно этого не видел.

Внезапно он почувствовал, как нежное тепло коснулось его ноги, рука блуждала по его телу, пока не нашла его руку и не проследовала по ней до пальцев. Её рука обхватила его, а её улыбка и глаза были полны нежной нежности, столь приземленной с состраданием, что он не мог отвести взгляд. Когда её большой палец нежно погладил его руку, легкий румянец окрасил её щеки.

— Я уверена, что однажды ты снова на нём побываешь. Я могу сказать по твоему голосу, по тому, как ты об этом говоришь, и знаю, насколько особенным было для тебя то время. Я надеюсь… когда ты уйдешь, это будет всё, что ты запомнишь, и даже больше, — свободный кулак Руби схватил подол её платья, единственный знак, который она дала о смятении в её сердце.

«Я должна была позволить ему уйти. Его присутствие рядом было одним из лучших моментов в моей жизни, но я не должна была просить его остаться со мной.»

Адам, со своей стороны, не отстранился. Вместо этого он мягко закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении, столь далёком от того, что он чувствовал раньше за столько лет. Он чувствовал её пульс кончиками пальцев, быстрое, но ровное биение, которое толкало теплую кровь прямо под поверхность её кожи, которая была такой невероятно мягкой. За двигателем автобуса он не мог слышать её дыхание, но мог представить его, этот мягкий, ритмичный вдох и выдох, то, как её дыхание так легко выдавало её настроение. Через мгновение он почувствовал, как улыбка расползлась по его губам, и на этот раз он не стал с ней бороться.

«Только посмотрите на этих двоих. Они действительно выглядят близкими. Ситуация хуже, чем я думала, — Янг вздохнула, садясь на сиденье позади двух «сожителей», как они себя называли. Её руки были скрещены на груди, а на лице — совершенно не скрываемое раздражение. И что мне с этим делать, если худший сценарий окажется правдой?»

— Н-наша остановка приближается, — улыбка Руби стала застенчивой, когда она вытащила свою руку из руки Адама.

— Да ну? Откуда ты знаешь? — он ухмыльнулся, глядя в окно, и, конечно же, они были в торговом районе города.

— Ну, я езжу за покупками по этому маршруту каждую неделю. Я запомнила количество и направление поворотов, чтобы знать, когда мы на месте. Они называют остановку, но я думаю, это круто, что я знаю заранее, — она говорила смущённо, но в то же время выглядела очень гордой собой.

— Если бы ты рассказал мне, что умеешь летать, я возможно бы поверил, — он снова ухмыльнулся, но улыбка переросла в широкую улыбку, когда он увидел, как лицо Руби сияет от восторга, а её щеки заливает румянец.

«Фу, они так милые, что аж зубы сводит. Я бы очень радовалась за тебя, сестрёнка, если бы это был любой другой парень, — Янг покачала головой, ее взгляд застрял на лице, которое сделала Руби, какой счастливой она выглядела в тот момент. — Думаю, что я не видела её такой… никогда.»

Как и сказала Руби, автобус остановился, и трио вышло. Неудивительно для Янг, что водитель и некоторые пассажиры дружески попрощались с Руби, когда она уезжала, но гораздо более удивительным для неё было то, что некоторые даже сказали то же самое Адаму, один даже пошутил о том, что они собираются на свидание. Нетрудно было понять почему, они шли так близко друг к другу и всю поездку провели вместе, разговаривая и говоря друг другу раздражающе милые вещи.

Пока они шли по тротуарам, их строй не сильно менялся. Руби и Адам лидировали, а Янг шла немного позади. Каким-то образом эта не-парочка шагала синхронно, и не только Адам менял свою походку, чтобы соответствовать темпу Руби, но и когда он начинал идти немного впереди, Руби ускоряла шаг, чтобы догнать его. Янг могла сказать, что она внимательно прислушивалась к звуку его шагов, а он следил за ней, чтобы убедиться, что не слишком вырывается вперед.

Всё это время Руби и Адам разговаривали, обо всем и ни о чём. Иногда они впадали в уютное молчание, но всё это время Янг не мог не думать:

«Такое ощущение, что меня здесь нет. Эти двое находятся в своем собственном маленьком мирке. Это будет сложнее, чем я думала».

В конце концов они достигли своего первого пункта назначения — скромного бутика, расположившегося среди множества других магазинов.

Когда трое вошли в здание, раздался звонок. По сравнению с жаркой и солнечной наружной погодой, внутри магазина было освежающе прохладно и пахло травяным чаем. Это было прекрасное место с твердыми, гладкими полами, а звук кондиционера смешивался с легкими постукиваниями обуви и чьим-то печатанием на клавиатуре.

— Добро пожаловать! — заговорила женщина, её легкие шаги быстро приближались к ним. — Могу ли я помочь вам найти что-нибудь?

— Приближается большой фестиваль, и нам всем нужно приодеться, — ухмыльнулась Янг.

— Янг, нет, у меня дома хватает шмоток, я просто надену…

— Не-а! — резко оборвала Руби Янг. — Я давно тебя не видела и хочу побаловать свою младшую сестру. Не волнуйся, я за все заплачу, за вас обоих.

Адам удивленно моргнул от заявления Янг. Когда он посмотрел на старшую сестру своего компаньона и сожительницы, он увидел, как она посмотрела на него, сначала со сложным выражением… а затем она улыбнулась ему и подмигнула, прежде чем повернуться к владелице магазина.

— Это так мило с твоей стороны, — проворковала хозяйка на жест Янг. — Давайте подгоним и найдем то, что подойдет всем вам! У тебя есть какие-нибудь предпочтения?

— Эм, я слепая, поэтому не знаю, как что выглядит. Если это вообще возможно, мне нравится, как лён ощущается на ощупь, а обо всём остальном, кроме текстуры и комфорта, у меня нет особого мнения, — Руби покачала головой и постучала тростью по земле для выразительности.

— Отлично, лён — отличный выбор, особенно в такую жару. Это быстро впитывающий влагу материал, который хорошо дышит. У меня есть натуральное, неокрашенное льняное платье, которое может быть именно тем, что ты хочешь, — она улыбнулась, и вот тогда Адам заметил, что владелица — фавна-волчица, её хвост возбужденно покачивался позади неё.

— Я действительно это ценю, — Руби повторила улыбку хозяйки, даже не подозревая, как она выглядит.

— А вы, сэр? — хозяйка сделала шаг вперед, её хвост покачивался при каждом шаге.

— У меня нет особого опыта. Я предоставлю это вам с Янг, — он говорил едва ли не бормотанием, уступая место тем, кто был более опытен, чем он сам.

— Без проблем, как насчет того, чтобы я принесла тебе что-нибудь из льна или другой легкой, мягкой ткани? Так у прекрасной молодой леди под твоей рукой будет приятная текстура, за которую можно будет держаться, — она, как и Янг, подмигнула Адаму, не смущаясь его взволнованной, покрасневшей от реакции.

Адам инстинктивно посмотрел в сторону, только в этот момент осознав, насколько близко Руби к нему, их разделяли всего сантиметры. Тем не менее, их близость была последним, о чём он думал, как только он увидел её лицо. Взгляд его спутницы был не похож ни на что, что он когда-либо видел на Руби, это не было смущением или беспокойством, но вместо этого она наклонилась к нему немного ближе и улыбнулась с нежностью и удовлетворением, настолько глубокими, что его сердце чувствовало, как будто оно качало чистый солнечный свет по его венам.

— Конечно, — рассеянно пробормотал он, его взгляд был прикован к женщине рядом с ним, к той, с которой он прожил несколько месяцев.

«Странный, раздражающий человек, которого я, похоже, не могу одолеть, как бы я ни старался.»

— Ну, раз уж с этим покончено, давайте снимем мерки, — хозяйка улыбнулась, чувствуя себя взволнованной тем, что ей удалось подогнать одежду под такую прекрасную молодую пару.

Хозяйка прошла вглубь магазина, провожая их вперёд. Руби не видела её жеста, но как только она услышала, как шаги Адама удалились и остановились, она поняла, что он ждет, когда она последует за ним. Не колеблясь, Руби пошла в направлении его шагов, пока её бок не столкнулся с его боком, и она почувствовала волну облегчения, найдя его.

Янг, однако, отстала, чувствуя, как разочарование снова бурлит в груди.

«Они же не серьёзно?»

Мерки были сняты быстро и профессионально, один за другим трио было отправлено смотреть наряды, пока остальные были в своей очереди. Вскоре пришло время выбирать одежду.

Янг выбрала эффектное, яркое короткое платье с золотыми акцентами. Оно ей подходило: уверенная, сильная и смелая, как охотница. Адам должен был признать, что у старшей сестры был глаз на моду, хотя он был очень неопытен, он мог сказать, что оно ей хорошо подходит.

Он был следующим. Он беспокоился о своём выборе и чувствовал себя глупо из-за этого. Он никогда раньше не одевался так официально. Его обычная боевая одежда была всем, что ему было нужно, но теперь его снова вынуждали выйти из зоны комфорта.

Это был идеально сидящий костюм с льняным пиджаком и черным галстуком с красным кончиком, непреднамеренно совпадающим с цветом волос его компаньона. Владелица магазина и Янг оба высказали свои комплименты и предложения, однако, как только он надел его, первое, что он сделал, — это подошел к Руби.

— Я никогда ничего подобного не носил, — он рассмеялся, с трудом глядя Руби в глаза.

— Я уверена, что ты отлично выглядишь. Янг говорит, что оно тебе очень идет, и я верю ей на слово, — она покраснела, слегка опустив голову, пытаясь уловить что-то, кроме собственного колотящегося сердца.

— Как ощущения? — он поднял руку перед собой, рукав издал лишь слабый звук, но он знал, что Руби это уловит.

Нерешительно он наблюдал, как рука его спутницы поднялась туда, где, как она думала, была его рука, и после нескольких неуклюжих попыток её ладонь и пальцы сами собой оказались на его предплечье.

— Приятно. Он гладкий и прохладный, и я всё ещё чувствую тебя там, твои мышцы, я имею в виду. Я имею в виду, это просто… я… неважно! — её лицо горело, а рука тут же отдернулась обратно к боку.

— Я рад, что тебе понравилось… — в тот же миг его рука опустилась вдоль тела, и он почувствовал, как кровь приливает к щекам.

Наконец, настала очередь Руби. Флорист была препровождена в примерочную владелицей бутика. Когда Руби спросили, нужна ли ей помощь в переодевании, Руби застенчиво ответила «да», и две женщины исчезли за занавеской… оставив Адама и Янг наедине.

«Вот он, мой шанс разлучить его с Руби. В идеале я бы хотела, чтобы он вышел из магазина, но я могу заставить его уйти силой, он безоружен, я могу остановить его здесь и сейчас», глаза Янг начали гореть алым от ярости и предвкушения, когда она приготовилась вспыхнуть своей аурой для драки.

— Янг, — глубокий, низкий голос вырвал Янг из раздумий.

— Д-да? — она заставила себя понизить проявление, и её глаза снова стали нежно-сиреневыми.

— Спасибо, — Адам не смог заставить себя посмотреть ей в глаза, когда говорил, предпочтя отвести взгляд куда-то ещё. — За то, что купила мне этот костюм. Не знаю, какой у тебя был мотив, если ты просто хотел сделать Руби счастливой… тогда я ценю это. Я не могу ничего ей дать, я не могу многое для неё сделать.

— Без… проблем? — Ян наклонила голову, её враждебность и напористость полностью испарились от этого неожиданного жеста.

— Легко сказать, что Руби о тебе высокого мнения, — Адам заставил себя теперь встретиться взглядом с охотницей. — У меня самого нет ни братьев, ни сестер, однако Руби много говорила о тебе. Она не говорит много о других людях, только о тебе.

— Она говорит обо мне? — голос Ян смягчился, и вся её враждебность и агрессивный настрой улетучились, её взгляд на мгновение переместился в примерочную.

— Не беспокойся о ней так сильно, она сильнее, чем я думал поначалу. Ей не нужен тот, кто переживает только из-за того, чего она не может сделать, — только когда он говорил, он понял, что всегда видел в ней только кого-то сильного и способного, кого-то, кто может произвести впечатление даже на него.

«Должно быть, было тяжело наблюдать, как она дошла до этого.»

— Ты довольно хорошо узнал мою младшую сестру, — пальцы Ян пробежались по её длинным золотистым локонам, а на её лице появилось сложное выражение.

«Неужели этот террорист действительно заставляет меня плохо выглядеть в глазах моей сестры? Нет, это несправедливо. Адам может быть виноват во многих вещах, но я не могу свалить на него свои ухудшающиеся отношения с Руби. Это моя вина, что я решила не видеть, какой она выросла.»

— Она готова, — вышла хозяйка магазина, выглядевшая очень довольной собой. — Выходи и покажись всем.

— Ладно… — раздался кроткий и мягкий голос с серебристым оттенком, и все глаза обратились в сторону примерочной.

Занавес откинулся, и Руби вышла. У всех пропал дар речи. Женщина, которая вышла перед ними, выглядела такой ошеломляющей и элегантной. Это было платье из натурального, неокрашенного льна, которое свисало чуть ниже колен. Органическая природа ткани подчеркивала естественную красоту Руби, а цветочные узоры были вручную вышиты на ткани в светло-голубых, желтых и красных тонах. Само платье казалось простым, но всё в нём сидело на ней так идеально, что казалось, будто оно было сшито для только неё и ни для кого другого.

— Ч-что думаете? — пробормотала она, сцепив руки перед собой, а пальцы нервно ерзали. Хотя её вопрос был задан в общем плане, её уши были обращены и сосредоточены на том месте, откуда она услышала голос Адама, прежде чем она вышла.

— Сестрёнка… ты выглядишь потрясающе! — Янг сияла от гордости и обожания своей младшей сестры.

— Ты правда так думаешь? Если я получила твою печать одобрения, я знаю, что это должно меня действительно устраивать! — она благодарно улыбнулась старшей сестре, но к этому моменту всем стало ясно, чье мнение она хотела услышать больше всего. Несмотря на беспокойство и трепет, Руби шагнула вперед к Адаму.

— А что ты думаешь? — она заговорила более отчетливо, опустив руки по бокам. Руби заставила себя поднять голову, надеясь, что её глаза встретятся с его глазами, что что-то в них передаст ему то, что её слова пока не могли передать.

С точки зрения Адама, она смотрела немного в сторону от него, как обычно, но это не имело значения. Слова умерли в тот же миг, как материализовались в его сознании. Любой ответ, который он мог придумать, растаял, как лёд на самом ярком летнем солнце. Он уставился на неё, его глаза осматривали её с ног до головы, впитывая каждую деталь. Он заметил, какая она маленькая по сравнению с ним, как её волосы едва струились по плечам, которые были неприкрыты, за исключением двух тонких полосок ткани, поддерживающих платье. Её лицо было ошеломляющим, таким красивым, что никакой макияж не мог бы его улучшить, лёгкий блеск румян, оттеняющих её кожу из-под щек, и то, как её большие глаза двигались без малейшего света, ничего не ища, но выражая так много.

В тот момент Адам почувствовал, как что-то сдвинулось, словно ледник, разваливающийся на части, качнулось вперёд и затем рассыпалось. Он не мог отвести взгляд, он даже не был уверен, дышит ли он. В этот момент в голове Адама звучала только одна мысль…

«О нет.»

— Адам? — пискнула Руби еще более нервно, чем прежде, её пальцы слегка сжимали края платья.

— Ты… — и снова его слова подвели его, и ему пришлось собрать всю свою решимость, чтобы выдавить хоть что-то. — Ты выглядишь прекрасно.

И вот так весь солнечный свет во всём мире засиял от улыбки, появившейся на лице Руби после его слов.

— Я так счастлива! — не в силах сдержать волнение, Руби подпрыгнула на цыпочках и сделала пируэт, чувствуя, как воздух ловит подол её платья. Янг только мельком увидела лицо Руби, когда она развернулась… но она увидела.

«Руби выглядит так, будто... она сейчас заплачет.»

Когда осознание промелькнуло в её голове, она обратила внимание на террориста, который просто продолжал смотреть на спину Руби, словно завороженный ею. Почти в то же время, когда Адам понял, что происходит, Ян тоже это понял, и ее мысли отразились в его мыслях.

«О нет.»

— Неужели это действительно происходит? — пробормотала себе под нос Янг, надевая ночную рубашку. Их день был долгим и изнурительным, после бутика они зашли в библиотеку, а затем на рынок, чтобы купить продукты.

Дорога домой была тихой, и в отличие от поездки на автобусе Руби и Адам не могли смотреть друг другу в глаза, хотя старшая сестра не могла не заметить, как Адам украдкой поглядывает на Руби, а Руби наклонилась к нему немного ближе, приложив к нему ухо, чтобы слышать его дыхание.

Со своего места на сиденье, как третья лишняя, она видела всё, и это её тревожило.

Тяжело вздохнув, она прошлась по комнате, чувствуя, что с каждым мгновением становится всё более беспокойной и взволнованной.

«Этого не может быть, этого просто не может быть.»

С тяжелым вздохом Янг почувствовала укол разочарования в животе.

«Я не могу ясно мыслить, ужин был хорош, но мне нужен перекус. Кажется, я просто схожу с ума.»

Стряхнув с себя на мгновение беспокойство, Янг тихо вышла из комнаты Руби в коридор. На улице было темно, и полная луна светила в окна среди ясной ночи.

Она увидела гостевую комнату, где спал Адам, и в её голове мелькнула мысль о том, что у неё есть шанс убрать его, пока он спит, но что-то в её сердце тяготило её, и образ лица Руби, отвернувшейся от Адама в бутике, вцепился в её сознание.

С озлобленным видом она продолжала идти, пока не добралась до гостиной, надеясь украсть одно из многочисленных печений, которые Руби, она и Адам испекли вместе.

Однако что-то заставило её замереть. Звук. Звук дыхания. Руби спала на диване, но Янг отчетливо слышала два дыхания. Она посмотрела на диван и осторожно подошла к ним.

Там, в лунном свете, она увидела Руби, которая спала довольно крепко. Её щека нежно покоилась на боку Адама, в то время как его рука обнимала её, а между ними лежала книга Брайля. Пара засиделась допоздна, пока Руби учила Адама читать по Брайлю, и они уснули вместе посреди этого занятия.

«Она выглядит такой умиротворенной, — подумала Янг, едва успев разглядеть лицо Руби. Она прижалась крепко прижалась к его телу. Однако затем она заметила кое-что еще: на неё было накинуто одеяло, до плеч. Это говорило совсем о другом. — Руби уснула первой, и Адам не хотел её будить. Он позволил ей прислониться к его боку и тоже уснул. Может быть, он сделал это специально, чтобы я не застала его одного, но это не объяснило бы всего… Это худший вариант развития событий. Похоже, моя младшая сестра влюблена в террориста… и я думаю, что эта любовь взаимна.»

Глава 8. Летний фестиваль

«Они точно не торопятся, — вздохнула Янг, опуская окно машины и позволяя прохладному ветерку от окружающего их океана обволакивать её. Лето было в самом разгаре, и так оно и ощущалось. Солнце стояло высоко в идеальном голубом небе, ни облачка. — Лучшей погоды и желать нельзя, а?»

Её транспортное средство было на удивление прагматичным внедорожником с ярко-желтой краской и черной наклейкой ее эмблемы. Четыре двери, хороший расход топлива и приличный багажник. Далеко не то, что она ожидала водить в юности. Тем не менее, это было надежно, безопасно и практично…

«О, блин, когда я уподобилась папе?»

Раздраженная этим открытием, она обратила внимание на дом, особенно на дверь. Дом Руби был красивым, но не слишком большим, в нём был один этаж и довольно открытая планировка. Это были некоторые из условий, которые были у Янг и Тая, когда Руби искала свой собственный дом. Саммер оставила ей значительное наследство, к которому Руби прикоснулась только для того, чтобы купить этот дом напрямую. Он был выкрашен в белый цвет снаружи, а дверь была красной, но это не имело особого значения для Руби.

Не декор, не ландшафт, и не краска привлекли её внимание к двери Руби. Вместо этого, она знала, что внутри. Время, проведенное с младшей сестрой и всемирно разыскиваемым террористом, оставило её в противоречивом состоянии. Она пристально следила за дверью, периодически поглядывая в сторону окна, однако то, что она не учла при переезде, было довольно очевидным фактом.

«Слепой девушке и фавну с ночным зрением незачем часто оставлять свет включенным или оставлять жалюзи открытыми. Честно говоря, мне сложнее передвигаться по дому, чем этим двоим.»

Янг откинулась на руль и покачивалась на нём взад-вперед, пока её разум пытался справиться со всем, что происходило в её жизни в последнее время. Осознание, которое ударило её, как неуправляемый поезд, терзало её разум с прошлой ночи, когда она увидела свою младшую сестру, прижимающуюся к жестокому террористу. Эти двое были явно влюблены.

Не имея другого выхода, чтобы справиться со своими неистовыми эмоциями, Янг мягко ударила лбом о верхнюю часть рулевого колеса. Она мало что могла сделать, но она знала, что ситуация была намного сложнее, чем она предполагала в тот момент, когда решила остаться с Руби, чтобы «защитить» её от Адама Тауруса.

«Даже если бы я попыталась напасть на него сейчас или оттащить Руби в сторону и объяснить, насколько он опасен, она, вероятно, просто настояла бы на том, чтобы он изменился, — она могла так ясно представить себе, как это происходит в её голове, что она практически сдулась, отказавшись от своего воображаемого аргумента. — Даже если он изменился, то что с того? Он убивал людей. Может ли у кого-то вроде него быть второй шанс? Будет ли Руби это вообще волновать? Я не могу игнорировать тот факт, что он изменился, по крайней мере, рядом с Руби, разыскиваемый террорист не может быть таким мягким по отношению к любому другому человеку до этого. Всё, что я слышала и читала, говорит о том, что он фанатик прав фавнов вплоть до превосходства расы. Перебежчики описывают его как осторожного и злобного параноика.»

Ничего не сходилось. Чем больше она думала об этом, тем больше возможностей и альтернатив оставалось вокруг неё, оставляя только очевидное: они действительно были влюблены.

Как раз когда она, в сотый раз с тех пор, как нашла их обнимающимися на диване той ночью, смирилась с тем, что отказывается от альтернатив, она услышала звук открывающейся двери. Она вскинула голову, и, конечно же, Руби и Адам выходили из дома. Янг наблюдал, как, будучи истинным джентльменом, он придержал дверь для Руби и закрыл её за ней, а она пошутила о том, какой он галантный. Она едва слышала шутки, но знала, что это было тошнотворно мило.

Краем глаза она наблюдала, как они идут к машине. Было очевидно, что Адам следит за тем, чтобы его темп соответствовал темпу Руби. Руби улыбнулась ему, болтая о том, какой прекрасный день, но хотя её глаза никуда конкретно не смотрели, её уши внимательно слушали каждое слово, сказанное Адамом.

Янг заставила себя вести себя нормально в самой ненормальной ситуации, какую только могла себе представить. Адам снова открыл ей дверь, и щёки Руби залились теплым румянцем, когда она поблагодарила его и села на свое место.

Среди всех странных вещей, которые её окружали, Янг чувствовала, что принятие Руби заботы Адама было особенно сбивающим с толку и раздражающим. Когда она пыталась заботиться о своей младшей сестре, Руби всегда была слишком гордой и расстраивалась из-за слишком большой помощи, однако она выглядела положительно ликующей, получая такое обращение от разыскиваемого террориста.

— Ещё раз спасибо, что подвезла нас туда, Янг. Мне нравится автобус, но это тоже классно, — сказала Руби с сияющей улыбкой. Она была одета в свое совершенно потрясающее льняное платье, которое идеально ей подходило. Руби обладала естественной красотой с мягкими чертами лица и этими поразительными серебристыми глазами. Наряд идеально её дополнял.

Летний фестиваль не был тем, на что обязательно нужно было наряжаться, но если вы хотели танцевать, то от вас ожидали, что вы будете выглядеть наилучшим образом. Руби, несомненно, была бы там самой красивой девушкой.

— Без проблем. Я уверена, что поездка на автобусе утомляет, и нет нужды ждать в такую жару, когда я могу предложить прекрасную поездку с кондиционером, — так она сказала, но пока говорила, её взгляд блуждал по мужчине, сидевшему рядом с её младшей сестрой, и она чувствовала всё более распространяющийся укол разочарования.

«Не то чтобы я чувствовала себя очень комфортно, когда Адам ехал в особенно переполненном автобусе. Кто знает, что может случиться, если кто-то его узнает.»

— Я тоже это ценю. Я никогда не учился вождению, так что это не то, что я мог бы сделать для Руби, — открыто признался Адам, казалось бы, не задумываясь, но Янг мгновенно напряглась. Не слишком ли он спешит со его-то прошлым? Она не могла не представить, что он тоже не ожидал сказать это вслух, поскольку его глаза расширились в тот момент, когда слова слетели с его губ.

— Ты тоже не умеешь водить? — Руби спасла разговор от неловкого молчания. — Это сюрприз, но и небольшое облегчение. Теперь я не единственный человек, которого я знаю, кто не водит машину!

— Д-да. Раньше это никогда не было проблемой, но иногда я думаю о том, как было бы удобно научиться, если бы у меня когда-нибудь появилась такая возможность, — пока Адам говорил, его взгляд был устремлен в окно машины, а не на Руби или Янг.

— Я, конечно, не могу говорить по собственному опыту, но когда папа учил Янг водить, у него чуть не случилась паническая атака. Я помню, как он трижды говорил, что больше никогда не сядет с ней за руль. А теперь посмотрите! Она довольно опытный водитель!

Шутка Руби вызвала у Адама ухмылку, а Янг вздохнула с облегчением.

«Похоже, невнимательность моей младшей сестры спасла день. Я рада, что она не стала совать нос в чужие дела, но я удивлен, насколько Адам расслаблен… Думаю, мне нужно внимательно понаблюдать за ним во время фестиваля, прежде чем я приму решение.»

Адам смотрел в окно на проносившийся пейзаж. Солнце только-только начало подниматься к горизонту, а день начал убывать к середине дня. Запах морского воздуха вернул его к мыслям о далеких днях. Патч, остров, на котором он оказался, не слишком отличался от его родины, Менаджери. Морские птицы сидели на ветках и линиях электропередач, свежая рыба была основным продуктом питания, а в морях можно было увидеть корабли, которые казались такими маленькими, что он не мог разглядеть их черты, но он знал, что они были действительно огромными.

Но на этом сходство заканчивалось. В отличие от Менаджери, Патч был гораздо более развит. Промышленность и торговля процветали, а уровень жизни, казалось, был выше. Для него не было совпадением, что большинство населения острова составляли люди. Это осознание действовало как волны, заставляя тлеющий жар его ярости гореть ярче, но по какой-то причине он не был таким пылким, как раньше. Эти угольки были всего лишь остатками глубин его ненависти и ярости. Тем не менее, когда он почувствовал, как обжигающий жар поднимается в его груди, он закрыл глаза, как будто инстинктивно.

Закрыв глаза, он впитывал мельчайшие детали своего мира без света. Было всё ещё тепло, на самом деле, он заметил разницу между тенями, отбрасываемыми на него, и солнечным светом, омывающим его кожу через закрытое окно. Кондиционер был приятным, не слишком подавляющим, идеальная температура. Хотя он был одет в костюм с длинными рукавами. Несмотря на то, что ткань его нового костюма была дышащей, он все равно был теплее, чем что-то с меньшим количеством ткани.

Его глаза открылись, и он тут же увидел Руби. Не задумываясь, он, должно быть, повернулся к ней. Она была удивительно красива с безупречной кожей, едва поцелованной солнцем, и большими серебристыми глазами, которые не смотрели в никуда, но всё же выдавали все её чувства. Это было забавно для него, как чтение открытого дневника, личного, но уязвимого.

— Тебе холодно? — тихо пробормотал он.

Он сомневался, что Янг его услышал, но Руби улыбнулась и сложила руки на животе. Это была очень милая поза, особенно с застенчивым взглядом, который преобладал над её в остальном спокойным выражением лица.

В голове Адама в этот момент пронеслось несколько мыслей. Прежде всего, мысль о том, что Руби ничего не скажет о том, что ей холодно, потому что она не хочет, чтобы её сестра волновалась или заставляла Янг выключать кондиционер из-за её собственного дискомфорта ради Руби. Он взвесил свои варианты и понял, что сказать Янг выключить кондиционер, скорее всего, просто расстроит Руби. За долю секунды он пришел к выводу.

Тело Руби вздрогнуло, а затем расслабилось. Адам нежно прислонился к ней, надеясь согреть её. Это было не так уж много, но это всё, что он мог придумать. Адам обнаружил, что его расстраивает то, что у него длинные рукава, потому что он не мог прикоснуться к ней напрямую.

«Эта человеческая девушка толкала и тянула меня с того дня, как мы встретились. Прошло не так много времени с тех пор, как я оказался здесь, но даже когда я ненавидел её всеми фибрами своего существа, я не мог не следовать её течению, как дрефующий оболомок в море. Иронично, учитывая, как она нашла меня. Она действительно ужасающая женщина, — он смирился с тем, чтобы наслаждаться видом, наблюдая, как женщина, которую он так хорошо знал, неловко прижимается к нему, ремень безопасности тянет её платье, а её волосы падают на его плечо. — Куда же мне податься, когда всё это закончится? Я всё ещё чувствую ярость, но этого уже недостаточно. Благодаря Руби я не могу вызвать достаточно злости, чтобы подпитывать свое желание поставить людей на место, дать им то, что они заслуживают за всё, что они нам сделали. Теперь, когда я думаю об этом, я просто представляю её смех, и вся моя праведная ненависть умирает.»

Его кулак сжимался до тех пор, пока костяшки пальцев не побелели, а ногти не впивались в ладонь до боли, хотя это была его свободная рука. Другая рука легла на бедро Руби, и он обнаружил, что разрывается между болью и комфортом.

Вскоре после этого Адам заметил, что пейзаж снаружи изменился. Люди собирались и шли по тротуарам, а пляжи и магазины, которые он уже знал, были закрыты, а их владельцы и работники с нетерпением уходили. Ему сказали, что бутик, где он и Руби примеряли свои наряды, был полно таких.

Странное чувство охватило его. Некий диссонанс между двумя реальностями, каждая из которых, как он чувствовал, была фальшивой до невероятия. Жизнь враждебного и жестокого террориста, сражающегося насмерть за своё дело с Белым Клыком… и мирная домашняя жизнь, где он жил как некто обычный с Руби. Они обе были настолько неправильными, что ему почти хотелось смеяться. Если бы не мягкое тело, прислонившееся к нему для тепла и поддержки, он не был уверен, что смог бы удержаться.

— Приехали, — резко заговорила Янг, вырывая его из раздумий. Он не упустил из виду задержавшийся на долю секунды взгляд, который бросила на них старшая сестра из зеркала заднего вида. Она выглядела недовольной. У Адама никогда не было старшего брата или сестры, поэтому он мог только предположить, что он не поймет этого.

Выйдя из кондиционированной машины, Адам с удивлением обнаружил, что температура на улице начинает неуклонно снижаться. К тому времени, как в сумерках начнутся танцы, станет совершенно комфортно.

— Я так взволнована! Еда так вкусно пахнет, — Руби глубоко вдохнула через нос и удовлетворенно выдохнула.

Она была права, воздух был насыщен запахами еды. Некоторые из них были ему знакомы, а другие, должно быть, были местной кухней. Место проведения фестиваля было на поляне недалеко от пляжа. Вдоль пляжа были установлены палатки, перемежаемые семьями, лежащими на полотенцах, и детьми, плескающимися в волнах. Он заметил, что, хотя население в основном состояло из людей, было также довольно много фавнов, и всё казалось таким веселым.

Янг заперла машину, положила ключи в карман и сильно потянулась, её руки тянулись к небу и сгибались в кулаки, когда она напрягала мышцы. Её платье было немного более сдержанным, чем у Руби, но она явно следила за модой, так как оно ей очень подходило, а её длинные светлые волосы были завязаны в хвост, а макияж был очень хорошо нанесён.

Они втроём последовали за толпой, собирающейся на территории фестиваля. Адам почувствовал, как его беспокойство растет, когда он сталкивался плечом к плечу с совершенно незнакомыми людьми. Его мысли немедленно перешли к наихудшим сценариям и планам побега. Он осмотрел местность, и единственным путем к бегству, казалось, был лес, граничащий с территорией фестиваля, который вёл глубже в глубь острова. Если ему придется бежать туда, он знал, что у него будет мало шансов выбраться с острова, поскольку порты будут быстро перекрыты.

Даже когда он представлял себе побег и его страхи бушевали в его сознании, он обнаружил, что его тянет к Руби, пока её бок не коснулся его, и это вытащило его из страхов.

Он огляделся. Никто не удостоил его вторым взглядом. Руби достала свою трость, чтобы ориентироваться, но Янг твердо стояла перед ней, чтобы никто не мог встать у неё на пути. Несколько человек посмотрели в их сторону, но не на него. Все глаза были устремлены на Руби. Насколько он знал, их внимание привлекла новизна от того, что они увидели слепого человека, часть его верила, что они были так же очарованы ею, как и он.

Плотный поток людей разделился и растекся по территории фестиваля. Глаза Адама расширились от увиденного. Там были тысячи людей, и их было ещё больше. Должно быть, весь остров тут собрался. Были игры, небольшие аттракционы и много еды. Они даже, казалось, готовили костер, поскольку волонтеры аккуратно складывали дрова в определенном месте, как будто собирались поджечь его в сумерках.

— Я была так занята заданиями, что пропустила пару последних фестивалей. Это такая ностальгия, — ухмыльнулась Янг, её взгляд метался от одного прилавка к другому.

Он знал, что она охотница, хотя и не был с ней знаком. Она, должно быть, не пользовалась особой известностью, но всё же его инстинкты опытного бойца заставляли его относиться к ней с опаской.

— Когда мы были маленькими, мы с Янг приходили сюда каждый год. Папа носил меня на плечах и водил, куда бы я ни хотела пойти. Я указывала направление, не зная, что там находится, и он шёл туда. Если мы останавливались у игры, они с Янг играли в неё и пытались достать мне приз. Если мы останавливались у киоска с едой, он брал её, если я говорила, что она хорошо пахнет.

— У тебя всегда был нюх на хорошую еду. Не думаю, что ты когда-либо принимала плохие решения, — подтвердила Янг навыки своей сестры.

Действительно, Руби таскала их от прилавка к прилавку, следуя за своим носом, и ни один не был пропущен. Продавцы знали её по имени, и некоторые даже давали ей добавку, не говоря ни слова. Конечно, Руби сразу заметила и настояла на том, чтобы заплатить за неё. Интересно, это вес еды ей подсказал?

Ещё он заметил, что продавцы смотрели на него понимающе и улыбались. Одна женщина даже показала ему большой палец вверх и подмигнула. Никогда ещё за все свои годы, имея за плечами больше сражений, чем он мог сосчитать, он не чувствовал себя более неуютно или нервно. Тем не менее, он никогда не отходил от неё далеко.

Руби обожала еду, он многому научился, живя с ней. Она была очень активным человеком, но когда она ела, она смаковала каждый кусочек. До того, как жить с ней, еда была необходимостью и ничем больше. Топливом для печи, чтобы поддерживать его тело в движении. Какое имеет значение, какой у неё вкус? Это воспоминание поразило его, когда он откусил кусок воронкообразного кекса, покрытого сахарной пудрой, корицей и каплей меда.

Внезапно Руби остановилась на полпути, съев клубничное парфе. Её глаза были устремлены в никуда, но её правое ухо повернулось, и она немедленно повернулась вместе с ним. Он посмотрел на старшую сестру, которая просто пожала плечами и быстро пошла за ним. Руби использовала свою трость, чтобы ориентироваться, и в таком людном месте было ясно, что она не в своей тарелке.

Звуки, запахи, вибрации, препятствия и окружающая среда были противоположны образу жизни Руби. Он знал, что она была дотошной, умной и упорной, чтобы проложить свой путь в мире, который был враждебен к ней. Теперь она добровольно вошла в ситуацию, где её навыки и уловки для выживания были затруднены, и все же она не колебалась. И снова…

«Я поражаюсь этой девушке.»

С улыбкой на губах он последовал за ней.

Вскоре они нашли источник интереса Руби. Это был киоск с ящиками, мигающими огнями и музыкой. Он не был известен своей любовью к простым развлечениям в жизни, поэтому ему потребовалось несколько минут, чтобы определить аттракцион как игровой автомат, установленные прямо возле пляжа.

— Адам, Янг, смотрите! Это моя любимая игра! — Руби бросилась на звук, убирая трость и протягивая руку. Она не заметила, что между ней и автоматом кто-то стоял, но они быстро отошли в сторону.

Адам подошёл и нашёл какую-то игру-файтинг для двух игроков. У игрового автомата было два набора элементов управления на очень широком общем экране. Руби осторожно похлопала по сиденью и, убедившись, что никто им не пользуется, села и прекрасно дотянулась до элементов управления.

— О нет, я сваливаю. Она вся твоя, Адам, — Янг отмахнулась от невысказанного вызова и сделала шаг назад с глупой ухмылкой на лице.

— Давай, Адам! Поиграй со мной! — она просияла, хотя её чувство направления было еще более сбитым, чем обычно. Из-за звуков игр и людей вокруг неё она была подавлена от своих обычных возможностей. Тем не менее, она выглядела такой счастливой, что он мог только смягчиться, даже зная, что это, вероятно, была ловушка.

Он сел рядом с ней, и она объяснила игру, каким-то образом догадавшись, что он с ней не знаком. Это была простая файтинг-игра с, казалось бы, простым управлением, но чем больше она говорила, тем сложнее она становилась. Комбо, цепочки, жонглирование, парирование, ульты. Адам пытался всё это усвоить, но к тому времени, как они начали играть, он забыл где-то половину того, что она сказала.

Вверх A, вверх A, вверх A, BBBB, вниз B.

«Нет, подождите, я должен был вверх B!»

— Игрок 1! Победа. Игрок 2… Поражение! — игра восхваляла победителя и высмеивала проигравшего.

— Извини, но ты сыграли действительно хорошо. Это действительно твой первый раз? Руби улыбнулась.

Адам почувствовал оттенок горечи, поскольку он почти принял это за жалость.

«Но это совсем не в её духе.»

— Она не шутит. У тебя серьезные рефлексы. Руби играет в эту игру с тех пор, как была маленькой, так что даже то, что ты так долго продержался против неё, уже впечатляет, — Янг вмешалась, решительно кивнув.

— Мне придется играть чаще, чтобы стать достойным противником, — он ухмыльнулся, чувствуя в себе искру для битвы в ситуации, которую он никогда не мог ожидать, и, действительно, он хотел стать для неё хорошим противником.

Трио переходило от прилавка к прилавку, однако вскоре стало ясно, что некоторые игры просто не предназначены для таких, как Руби. Ей нравились азартные игры, но те, которые требовали зрения, были ей не по плечу. Она пожала плечами и сказала что-то вроде: «Нельзя выигрывать всегда». Однако он нашел это расстраивающим. Она так долго ждала этого, но около половины игр не были предназначены для того, чтобы она могла играть. Впервые за все время, что он мог вспомнить, он почувствовал негодование за кого-то другого, и не меньше, за человека.

И тут что-то привлекло его внимание.

— Там! — раздались два голоса в унисон.

…

…

…

Он и Янг посмотрели друг на друга, и их глаза стали жесткими. Воздух вокруг них потрескивал от интенсивности их аур, и каждый отказывался отступать.

— Отойди в сторону, Адам, — она сердито посмотрела.

— Почему бы тебе не отойти? — он посмотрел на неё в ответ.

Теперь пути назад не было.

— Сколько нужно очков для победы?!

Они закричали одновременно, напугав продавца в игровом киоске. Они оба указали на плюшевую игрушку-клубнику с этикеткой «Fruit-A-Friend с ароматом клубники!»

— О, э-э, вам просто нужно поразить достаточно целей. В игре на одного вам понадобится 25 очков. Однако, с двумя игроками и одним призом политика такова, что тот, кто наберет больше очков за одну минуту, выигрывает приз, — Мужчина, казалось, был немного напуган внезапным пламенным энтузиазмом своих клиентов, но, тем не менее, он был заинтересован в их обслуживании.

Адам и Янг взялись за оружие. Это был пневматический пистолет, работающий на сжатом воздухе, который стрелял пластиковой пулей по картонным мишеням. Мишени имели перфорированный круг в середине, и попадание в него засчитывалось как очко. Мишени двигались по металлическим проводам и качались вперед и назад под постоянным потоком воздуха от вентилятора, спрятанного под стойкой. Это была подстроенная игра, если они когда-либо видели такую. Однако и они тоже были не пальцем деланные.

— Что на вас двоих нашло? — озадаченно спросила Руби, наклонив голову.

— Просто подожди, сестрёнка. Я достану кое-что, что тебе понравится! — Янг посмотрела в прицел пистолета и занял позицию.

— Я выиграю для неё этот приз. Просто сдавайся сейчас, у тебя нет шансов, — он крепко сжал пистолет в руках и наклонился вперед со смертельной сосредоточенностью.

БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!

Раздались выстрелы, и счетчик очков начал неуклонно расти. Ни одна пуля не пролетела мимо цели. Оба бойца были бесстрашны, в зоне полной и тотальной концентрации. Выстрелы пронзали листы хлипкой доски с такой силой, что вся трибуна вибрировала. Их ауры вспыхивали и сталкивались, посылая рябь энергии в воздух!

Стрельба Янг была дикой и уверенной, а Адама — холодной и старательной. Никто не хотел позволить другому победить.

Ди-и-и-и-инь!

Прозвенел таймер, и оба игрока прекратили стрелять.

Окончательный счет:

У Адама 257 очков.

У Янг 259 очков.

— П-поздравляю, ребята. В-вы выиграли п-приз. Пожалуйста, уйдите, — хозяин спрятался за своим прилавком.

— Хмпф, — проворчал Адам, когда Янг получила желанный приз.

Она вручила подарок своей младшей сестре, и, сделав это, она обернулась и показала язык всемирно известному жестокому террористу. Тем не менее, всё, что сделал Адам в ответ, это закатил глаза... и затем увидел, как лицо Руби засияло, когда она снова прижала щёку к мягкой игрушке, глубоко вдохнув её клубничный аромат.

— Спасибо, сестренка! Мне нравится! — тепло проворковала Руби, крепко обнимая приз. — И, Адам, я знаю, что ты тоже сделал всё возможное, чтобы выиграть это для меня. Спасибо.

«Как я могу чувствовать себя плохо из-за своего поражения с таким итогом?», он внутренне рассмеялся, покачав головой.

«Я все еще чувствую себя в таком противоречивом состоянии», Янг вздохнула, следуя за этими милыми голубками, которая совсем не пара. Фестиваль клонился к закату вместе с солнцем, и вскоре должны были состояться последние традиции вечера — костер и танцы.

Её время, проведенное с Адамом и её сестрой на фестивале, не убрало её тревог. Адам был, ну…

«Одним словом, нормальный.»

Одно это открытие раздражало её. Он не был озлобленным, не был злобным и не был агрессивным. Он никогда не относился к Руби иначе, как с заботой. Она была уверена, что проигрыш человеческому противнику вызовет его, которого знал мир, но вместо этого он просто нежно улыбнулся её младшей сестре.

«Руби — ангелочек, без сомнений. Моя младшая сестра красивая, сильная и добрая, я думаю, если кто-то и сможет его изменить, то это она», она кивнула себе, чувствуя гордость за свою младшую сестру.

«Э-э-э, стоп, не так думаю!», Янг провела пальцами по волосам в отчаянии. Они оба выглядели счастливыми, но он всё ещё лгал ей. Она размышляла, что делать.

Вокруг них закрывались киоски, а волнение и суета дня сменились вечерним спокойствием и тихой болтовней. Солнце опускалось за океан в прекрасном проявлении золотого, розового и голубого.

Прежде чем она это осознала, Руби повела их всех на звуки тихой музыки, и к тому времени, как она вернулась к реальности, они были на танцполе. Танец был важен, согласно островной традиции, это был способ поблагодарить лето за миграцию действительно важной рыбы, которая приплывала к берегам Патча в это время года и была основным источником пищи на острове в те времена. Было какое-то божество или что-то ещё, но различные истории запутались за поколения, и они несколько противоречили друг другу.

Пол, сделанный из плоских деревянных досок, тянущихся от пляжа до плещущихся волн, был достаточно широким, чтобы десятки пар могли свободно кружиться и танцевать. Он видел много использования, но толстые балки и прочное дерево справились со стихией и сотнями футов, которые он видел каждый год, с немногим большим, чем поверхностные изъяны.

Вокруг платформы стояли постаменты, которые были вынесены специально для этого случая. На каждом из мужских постаментов стояла ваза и композиция из цветов. Янг сразу узнала их, те, которые она помогала упаковывать для Руби, те, которые сделала её младшая сестра. Они выглядели прекрасно, и в её груди поднялась острая боль, когда горькая мысль о том, что Руби никогда не увидит плоды своего труда, вышла на первый план её разума.

— Всем нравятся твои цветы, — голос Адама прорезал её меланхоличное настроение.

Она оглянулась… он был прав. Многие из тех, кто собрался вокруг в ожидании танца, подошли к пьедесталам, чтобы посмотреть на аранжировки, над которыми Руби так усердно трудилась.

— Это делает меня… такой счастливой, — голос флористки дрогнул, её большие серебряные глаза замерцали, как солнце над океаном, в них навернулись слёзы, а горло сжалось. Улыбка, столь прекрасная, что ни один цветок не мог бы сравниться с ней, украсила её лицо, и все плохие чувства, которые Янг испытывала, сгорели.

— Не сомневайся в себе. Стой гордо, ты это заслужила, — Адам подтвердил, нежно положив руку ей на плечо. Его голос был таким нежным и теплым. Янг не ожидала, что его слова, которые обычно были грубыми и холодными, могут звучать настолько искренне и мягко.

Услышав слова Адама, Руби выпрямилась и подняла подбородок чуть выше. Она выглядела такой сильной, такой взрослой. Это было похоже на то, как будто Янг моргнула, и вдруг младшая сестра, которую она практически вырастила, стала прекрасной и способной взрослой женщиной. Странная смесь гордости и тоски затопила ее сердце.

«Ладно, этот раунд за тобой Адам.»

— Т-танцы сейчас начнутся, — Руби шмыгнула носом и вытерла слёзы счастья, не испачкав платье.

— Я…

— Сестрёнка, как насчет того, чтобы я станцевала с тобой первый танец? — Янг оборвала Адама, прежде чем он успел сделать ход, и ловко взяла сестру за руку.

Руби выглядела озадаченной, но не сопротивлялась. В конце концов, до сих пор Янг и Руби всегда танцевали на фестивале.

Янг оглянулась только один раз, чтобы увидеть реакцию Адама. Он выглядел разочарованным, но не более того. Никакой агрессии или разочарования. Несмотря на её последнюю попытку заставить его показать своё истинное лицо, он просто смирился с тем, что сестры развлекаются, и терпеливо ждал своей очереди с ней.

На танцполе собралось много людей. В основном это были пары, но также и одиночки, родители с маленькими детьми и друзья, которые танцевали вместе. Музыка была чем-то особенным для острова, в ней была энергия, но под неё можно было танцевать разными способами, от медленного до быстрого, подстраиваясь под любого, кто танцевал по любой причине.

Янг держала Руби за руку, пока они кружились и шагали. Несмотря на то, что она не могла видеть, это мешало Руби ровно на ноль процентов. Она была легка на ногах, и даже когда они на мгновение расставались, Руби, казалось, находила дорогу обратно, вероятно, используя свою память или, возможно, отслеживая шаги в последнем направлении, в котором, как она помнила, была её сестра.

Когда они снова сошлись, Янг притянула Руби к себе и начала шагать в такт с ней. Это немного застало Руби врасплох, и она моргнула от любопытства.

— Так что, сестрёнка… ты влюблена в Адама? — она ухмыльнулась, но Руби уловила её игривый, дразнящий тон. В любом случае, щёки Руби мгновенно вспыхнули ярким румянцем, а её хватка на руках сестры усилилась.

— Я… я… что ты имеешь в виду? — задыхаясь, ответила она.

— Да ладно. Ты никогда раньше не проявляла интереса к мужчине. Я пыталась устроить тебе свидание с моим другом, а ты ему отказала. Теперь ты делишь свой дом с мужчиной, спишь вместе с ним на диване, готовишь еду. Он открывает тебе дверь, а ты позволяешь ему, не поднимая шума. Когда я обожаю тебя, ты просто злишься на меня. Когда он это делает, ты на седьмом небе от счастья. Так что, будь честна… ты влюбилась в него? — теперь её тон был намного более твердым и серьёзным, Руби выглядела озадаченной. Она никогда не умела скрывать свои чувства.

Они танцевали, пока Руби размышляла над вопросом, который ей насильно задали. Конечно, Янг знала, каков был ответ. Тем не менее, она ничего не могла сделать, если её младшая сестра продолжит отрицать.

Наконец, выражение лица Руби стало жестче, а в глазах читалась уверенность, которая всегда появлялась, когда она принимала решение, и ничто не могло ее остановить. Какой бы ответ она ни дала, Янг знала, что пути назад не будет.

— Да. Я влюблена в него.

Эти слова сорвались с её губ, и всего через несколько мгновений музыка остановилась. Хотя Янг знала, что ответ придет, уверенность в ответе заставила её вздрогнуть.

«Думаю, остаётся только одно.»

— Эй, сестрёнка. Ты не против, если я одолжу Адама на секунду? Не волнуйся, я не скажу ему то, что ты рассказала мне, обещаю! — Янг отстранилась от младшей сестры и направилась к краю сцены, где ждал ничего не подозревающий Адам.

— Пожалуйста, не придавай этому большого значения. Я знаю, что ты защищаешь меня, но он хороший парень, я обещаю! — настаивала Руби, но Янг уже спрыгнула со сцены.

«Извини, сестрёнка, но я должна убедиться сама. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы спустить это.»

— Когда следующая песня? — Адам с нетерпением ждал возможности присоединиться к своей спутнице, которая всё ещё была на сцене и выглядела довольно встревоженно.

— Это подождет, пойдем со мной на секунду, — Янг схватила Адама за плечо и почувствовала, как он какое-то время сопротивляется, прежде чем смягчиться.

Янг уводила его всё дальше и дальше от Руби, от танцпола, от костра, который теперь зажигали, как это было принято после первого танца ночи. Никто не сказал ни слова, пока они не отступили в лес, подальше от любопытных глаз и ушей других.

Было так темно, что она едва могла его видеть. Конечно, как фавн, он мог прекрасно видеть её. Несоответствие заставило её встревожиться, но она не собиралась отступать, когда на кону была жизнь её младшая сестра.

— Я знаю, кто ты такой, Адам Таурус, — она говорила так обыденно. Ярости, которую она ожидала, не было, её тон был почти нечитаемым.

— …

Он долго молчал, и Янг увидела, как его силуэт двинулся, его рука потянулась к чему-то на бедре, предположительно к мечу, который он давно потерял.

— И что теперь?

— Ты влюблен в Руби? — этот вопрос заставил его заметно вздрогнуть. Янг вздохнула, она ничего не добьётся с ним, если будет так осторожен.

Конечно же, он не ответил.

— Руби — моя младшая сестра. Я люблю её больше всего на свете, — начал Ян. — Мы потеряли маму, когда были маленькими. Руби обожала Саммер, боготворила её. Когда она умерла, Руби была потеряна. Папа и я стали так оберегать Руби, что она не могла видеть, а она была такой маленькой. Чем больше мы пытались сделать для неё, тем больше она пыталась сделать для себя сама. Она говорила: «Мама смогла, и я тоже смогу», прежде чем упасть лицом вниз, или врезаться в стену, или в кого-то в толпе. Папа был убит горем после потери жены, поэтому я всегда бегала за ней, подбирала её и отряхивала. Я прожила свою жизнь, чтобы видеть её счастливой, но у меня ничего не получилось. Я никогда не видела её по-настоящему счастливой, конечно, я могла заставить её улыбнуться, но я знала, что она расстроена.

Голос Янг дрогнул. Слёзы навернулись на глаза. Она больше не могла видеть Адама сквозь темноту и дымку, застилавшую её зрение. Она тихонько сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Она слышала дыхание Адама, стук собственного сердца, далекую музыку и волны, набегающие на берег.

— Теперь всё по-другому. Я могу это сказать. Я наконец-то увидела её счастливой, но не из-за меня. Это не я заставила её плакать от счастья всего несколькими словами. Это был ты, Адам Таурус, один из самых разыскиваемых преступников в мире. Так что я спрошу тебя еще раз: ты любишь Руби? — её аура ярко вспыхнула, а глаза стали уничтожающе красными, и оба они отбрасывали сияние на темноту леса, и она ясно видела мужчину перед собой.

Он выглядел… таким невероятным. Она видела в нём замаскированного монстра, но теперь он был похож на испуганного маленького мальчика, который боится прыгнуть в бассейн. Он сдвинулся и отвел глаза, но затем, сжав кулаки, он неотрывно устремил свой взгляд на неё.

— Я люблю её, — подтвердил он, уже не похожий на ребёнка или монстра, а на мужчину.

Мягкий выдох вырвался из её легких, и её аура исчезла. Это было то, чего она ожидала, но всё же, услышав это вслух от него, она почувствовала, как будто на нее обрушилась волна-убийца.

— Тогда ты должен ей всё рассказать, — плечи Янг поникли, а её взгляд устремился на танцпол вдалеке, где ждала Руби. — И ты должен сдаться.

— Что!? — прорычал он, защищаясь.

— Ты ожидаешь, что моя младшая сестра пойдет с тобой в бега? Постоянно подвергать свою жизнь опасности? Примут ли радикалы «Белого Клыка» тебя или её сейчас? А если у тебя будут дети? Ты будешь растить их в постоянном страхе и опасности? — она знала, что он будет упираться.

«Но если он не захочет сделать даже это, то он в любом случае её не заслуживает, и я прикончу его здесь и сейчас.»

— Я… — он запнулся. Это было больше, чем она ожидала от него.

— Адам, ты…

— Дайте мне провести с ней еще одну ночь. Если она чувствует то же самое, было бы неправильно принимать это решение без неё. Если же не чувствует, я исчезну… и оставлю этот остров и всё, что на нем произошло, позади, — не дожидаясь ответа, Адам ушёл обратно на танцпол.

Вздохнув, Янг последовала за ним.

«Всё прошло лучше, чем я думала. Чёрт, сестрёнка, что ты с ним сделала? Он может быть готов сдать себя ради тебя. Я не права, поощряя это? Не знаю. И всё же, если я больше никогда не увижу Руби такой счастливой, я провалюсь как старшая сестра.»

Пара нашла Руби, ожидающую в последние угасающие мгновения сумерек. Её тело освещалось ревом огня и искусственным освещением, окружавшим танцпол. Она выглядела такой маленькой и обеспокоенной среди толпы, а её руки были прижаты к животу — тревожная поза, если Янг когда-либо её видела.

Адам, не колеблясь, приблизился к Руби, и её лицо тут же оживилось. Она взяла его руку в свою и улыбнулась. Адам, в свою очередь, улыбнулся ей в ответ.

— Руби, мне нужно кое-что тебе…

— АДАМ ТАУРУС! — раздался пронзительный крик, перекрывая музыку и волны, и все глаза обратились к пляжу, где стояли две фигуры. Женщина с длинными белыми волосами подняла рапиру, и вокруг неё из воздуха образовались сосульки. — Вот ты и попался!

Глава 9. Руби

— Эй, сестрёнка. Ты не против, если я одолжу Адама на секунду? Не волнуйся, я не скажу ему то, что ты рассказала мне, обещаю! — Янг заговорила так внезапно, но разум Руби всё ещё кружился от её собственного признания. Это не пришло ей в голову, пока их руки не начали разъединяться, и музыка не остановила то, что её старшая сестра намеревалась сделать.

— Пожалуйста, не придавай этому большого значения. Я знаю, что ты меня защищаешь, но он хороший парень, я обещаю! — настаивала Руби, но Янг уже спрыгнула со сцены, она поняла это по глухому звуку шагов по песку.

Она вдруг почувствовала себя потерянной. В безумных движениях танцпола она потеряла ориентиры. Когда она не могла слышать или чувствовать дорогу, она полагалась на память, считая шаги и повороты влево и вправо.

«Ну, я делала это, пока танцевала, но вопрос Янг как-то вытеснил всё из моей головы. Теперь я понятия не имею, где они. Я слышу океан в той стороне, и музыка там была громче всего, так что мне, вероятно, нужно идти в эту сторону», это звучало так просто, когда она об этом подумала, но поскольку она потеряла счет своим шагам, она понятия не имела, насколько далеко от танцпола до песка, и если она ошибется с шагом, то упадет лицом вниз.

Она шла медленно, прижимая носки ног к земле с каждым шагом, а затем продвигаясь немного дальше в надежде почувствовать перепад высот.

Это не имело значения. На следующем шаге она чуть не упала лицом вниз. Ее мышцы напряглись, а челюсти сжались. Удержаться в своем доме было не так уж и сложно, но она понятия не имела, что находится перед ней. Это мог быть человек, может быть, кто-то достаточно большой, чтобы она не причинила ему вреда, и ее падение было бы остановлено… или она могла приземлиться на маленького ребенка и причинить ему боль. Она надеялась, что, по крайней мере, она будет единственной, кто пострадает.

Она почувствовала, как воздух пронесся вокруг её тела, а её сердце словно пропустило удар. Она инстинктивно зажмурилась и приготовилась к удару.

— Оу, полегче! — раздался женский голос, когда Руби упала в объятия довольно сильной незнакомки. — Ты в порядке?

— Не волнуйся о ней, она, вероятно, пьяна. Не она одна такая, — раздался голос другой женщины, когда Руби почувствовала, что её снова ставят на ноги.

— Я не пьяна, я…

Прежде чем она успела закончить, её прервали.

— У нас нет на это времени. Он может уйти в любую секунду, — снова заговорила вторая женщина, голос которой звучал более горько.

— Очень хорошее впечатление о военных Атласа, которым наплевать на гражданских. Неудивительно, что вас все ненавидят, — парировала женщина, которая её поймала. Руби не упустила из виду, что её руку держали довольно осторожно, а другая рука женщины была на её спине.

«Она, должно быть, тоже думает, что я пьяна. Мне нужно это прояснить. Погоди, она упомянула военных Атласа? Почему они здесь? Что-то случилось?»

— Я не пьяна. Я незрячая, — Руби попыталась направить свое несуществующее зрение туда, где, по ее мнению, находилась женщина-солдат, но, конечно, она немного ошиблась. — Я где-то оставила свою трость, чтобы танцевать, но потеряла её.

— Скорее всего, её уже украли. Тебе следует быть осторожнее с такими важными вещами, — поворчала женщина-солдат, но на этот раз её голос звучал более сочувственно. Руби пришло в голову, что она, должно быть, чувствует себя неловко из-за своего поведения и пытается его скрыть. Это немного напомнило ей Адама, когда они впервые встретились.

Руби сомневалась, что кто-то на этом фестивале мог украсть что-то подобное, она никогда раньше не сталкивалась с чем-то подобным, а ведь она приходила сюда много раз.

— Вайсс, успокойся. Мы можем уделить минутку, чтобы помочь ей найти её вещь, — милая женщина упрекнула солдатку, чьё имя Руби теперь знала. Хотя она обнаружила, что ей гораздо больше хочется узнать имя милой женщины.

— Ты помнишь, где её оставила? Что было вокруг неё? — спросила она, убирая руку со спины Руби, но всё еще держа руку слепой женщины. Обычно это показалось бы покровительственным жестом, но Руби на самом деле почувствовала себя успокоенной от этого жеста.

— Она же слепа, Блейк. Откуда ей знать, что вокруг неё? — Руби не знала, как выглядит закатывание глаз, но теперь она была уверена, что знает, как это звучит. — Как долго ты танцевала с тех пор, как оставила её? Был ли с тобой кто-то, кто мог видеть, где ты её оставила? Ты замечала какие-то особые звуки или знала, около какого предмета ты могла её оставить?

Руби удивленно моргнула. Хотя Вайсс определенно была резка, её вопросы на самом деле были в некоторой степени полезны и по существу. Может быть, она знала кого-то, кто был слепым? Или, может быть, она была просто очень умным человеком? Тем не менее, Руби отметила, что она, вероятно, могла бы ответить и на вопрос Блейка, но это было бы более расплывчато.

Руби на мгновение замялась, прежде чем заговорить.

— Я-я, э-э, я думаю, я оставила её у стойки? До танцпола было, может, шагов двадцать? Я танцевала, может, минут пять, наверное? Я была с сестрой и… другом, но они в спешке ушли поговорить, и я не знаю, куда они пошли, — это была вся информация, которую она могла им дать.

Блейк теплым, нежным голосом заверила Руби, что они помогут ей найти её. Вайсс, тем временем, умерила их ожидания, сказав, что есть вероятность, что её украли или вернули в бюро находок. Тем не менее, она слышала, как голос военной удалялся, поэтому ей было ясно, что Вайсс берёт на себя инициативу в поисках.

Руби могла ориентироваться без трости, но в таком людном и шумном месте её обычная тактика была не так уж полезна. На самом деле, трость была её лучшим инструментом. Блейк действовала во многом как Янг, нежно и заботливо, направляя Руби за руку. Это заставило её улыбнуться, немного, вернув её в детство, когда старшая сестра делала то же самое.

Она могла сказать, что они отдалялись от танцпола, и началась другая песня, танец, который она ожидала с Адамом. Она тихонько вздохнула и на мгновение почувствовала укол разочарования по отношению к Янгу, но быстро погасила его. Она знала, что Янг просто заботится о ней.

Ей пришло в голову, что она никогда не приезжала на фестиваль одна. Это всегда было семейным делом. Хотя она едва знала двух женщин, которые ей помогали, она позволила себе представить, что, возможно, просто возможно, именно так и бывает, когда у тебя есть друзья. Её воображение разбрелось, и она подумала, что, может быть, стоит посмотреть, не захотят ли они присоединиться к ней в играх, или она могла бы купить им закусок в знак благодарности.

«У меня никогда раньше не было друзей.»

— Кажется, нашла, — раздался голос Вайса, прорезавший ликующий белый шум фестиваля.

Она услышала приближающиеся шаги, и Блейк вздохнул с облегчением. Вайсс вложил предмет в руку Руби, но сделал это более нежно, чем Руби ожидала. Рукоятка идеально легла в её руку и была чрезвычайно знакомой. Теперь настала её очередь вздохнуть с облегчением.

— Большое спасибо вам обоим за помощь. Я очень ценю это, и мне жаль, что я причинила вам неприятности, — она одарила их обоих теплой, яркой улыбкой.

— Время от времени нам всем нужна помощь, честно говоря, я чувствовал себя довольно напряженным, но сейчас мне намного лучше, так что я должна поблагодарить тебя, — подтвердила Блейк, нежно похлопав Руби по плечу.

— Будь осторожнее со своими вещами. В этот раз тебе повезло, но в следующий раз ты можешь не отделаться так легко, — Вайсс была немного холодна в своих словах, но её тон был умилительно нежным, даже если она старалась этого не делать.

Руби заверила их, что будет осторожнее, и для пущей убедительности крепко сжала свою трость.

— Кстати, ты случайно не видела здесь одного мужчину, мы его ищем. Фавн-бык, примерно шесть футов четыре дюйма ростом… Э, ой, я думаю, ты не знаешь, как он выглядит, — Блейк что-то пробормотала и, казалось, была в растерянности.

— И как я с тобой застряла? — вздохнула Вайсс. — Его имя Адам Таурус. Он чрезвычайно опасен. Если ты с ним свяжешься, постарайся не вызвать подозрений и немедленно вызови полицию.

Руби замерла. Её теплое и счастливое настроение внезапно стало таким, будто её окунули в самую ледяную воду. Она знала, знала, что плохо скрывает свои чувства, она не знала, как скрыть свои выражения лица. Её сердце колотилось, а хватка вокруг трости крепче сжалась.

— На-на этом фестивале есть кто-то опасный? — запинаясь, пробормотала Руби, изо всех сил стараясь, чтобы её страх выглядел так, будто у него есть какое-то другое оправдание, чтобы проявиться на её лице.

— Верно. Некоторые подробности засекречены, но он чрезвычайно опасный и жестокий радикал. Насколько нам известно, он может планировать теракт на этом самом фестивале, — заговорила военная, и каждое слово сочилось ядом. Это было гораздо страшнее, чем настоящие слова, которые она говорила.

— Вайсс, хватит. Единственное, что у нас есть, это то, что он на этом острове. Наша разведка показывает, что он был тяжело ранен несколько месяцев назад, так что он, возможно, еще не в форме, и даже если это так, я поставлю под угрозу его более масштабные цели. Маловероятно, что ты или кто-либо ещё здесь подвергнешься непосредственной опасности. Однако она права, говоря, что он очень опасен, и если ты столкнёшься с ним, беги и звони властям.

Руби могла только кивнуть. Она чувствовала, как её кровь стынет в жилах, и слышала, как они уходят, но все казалось таким нереальным.

«Адам… они говорят о моём Адаме», её живот скрутило, а кишки скрутились в узлы внутри неё.

Она чувствовала, что из неё сейчас полезет вся вредная пища, которую она съела прямо здесь и сейчас. Баланс стал её главным приоритетом, когда её ноги почти отказали ей. Она не могла знать, наблюдают ли за ней все еще две женщины, которые помогли ей.

Всё, что она могла сделать, это использовать свою трость, чтобы пробраться через фестиваль обратно на танцпол, хотя её уверенность в том, что она не потеряется, была близка к нулю. Ей было трудно даже просто поставить одну ногу перед другой. Её сердце колотилось, и она чувствовала, что её шатает при ходьбе.

«Мой Адам… террорист? — внезапно воспоминание обрушилось на ее мозг с силой приливной волны. — В тот день, вскоре после того, как он впервые очнулся в моём доме. Он попросил одолжить ему мой свиток, пока я ходила за печеньем. Мне показалось, что я услышала отрывок из него. Что-то о радикальных бойцах и генерале Айронвуде.»

Она сжала трость так крепко, что у неё заболели костяшки пальцев и ладонь.

«Я в курсе, не тупая. То, как я его нашла, как он себя вёл и уклонялся от моих вопросов, дало понять, что что-то происходит. Я думал вызвать полицию, но...»

Руби остановилась как вкопанная. Она понятия не имела, смотрят ли на неё люди, но это было так далеко от её мыслей, что она едва замечала это.

«Я все откладывала, продолжала сдерживаться. Мне было одиноко. Мне было одиноко в этом большом, тихом доме. Чем дольше всё длилось, тем легче было выкинуть это из головы и убедить себя, что я его знаю. Я игнорировала зияющие дыры в его истории, те области его жизни, о которых он не говорил. Затем, прежде чем я это осознала, мне понравилось проводить с ним время. Маленькие победы, моменты мира вместе, времена, когда мы лучше понимали друг друга. Я никогда не хотела, чтобы это заканчивалось. Затем, в какой-то момент я влюбилась в него, в мужчину, которого, честно говоря, едва знаю.»

Она тряслась, и её мысли метались.

«Что мне теперь делать? Действительно ли я верю, что мужчина, в которого я влюбилась, не способен измениться? Думаю ли я, что он тот самый мужчина, который делал ужасные вещи? Доверяю ли я ему?»

Она схватилась за живот и крепко зажмурилась. Звук его голоса играл в её голове, запах его тела, нежность его прикосновений, моменты, которые они разделили, и то, что они делали вместе. Она улыбнулась, и слёзы навернулись на глаза, которые она вытерла так же быстро, как они появились, сдерживая их изо всех сил.

«Какое это теперь имеет значение? Я глубоко, невозможно, безнадежно влюблена. Что я могу сделать? Я даже не сказала ему, что я чувствую? Прежде чем я что-то сделаю, мне нужно… нужно…»

Внезапно запах на ветру отвлек её от суматохи, от которой, как она думала, ей никогда не избавиться. Он был едва уловимым, едва уловимым ароматом среди множества запахов фестиваля, но она хорошо его знала. Она повернулась и почувствовала, как рука обняла её. Даже не пытаясь, улыбка тронула её губы.

«Прежде всего мне нужно, чтобы он знал, что я чувствую, и мне нужно знать, что чувствует он.»

— Руби, мне нужно кое-что тебе…

— АДАМ ТАУРУС! — пронзительно крикнула Вайсс сквозь музыку и волны, и Руби заледенела кровь. Женщина, которая помогла ей всего несколько минут назад, теперь имела кровожадность, присущую каждому сказанному слогу. — Вот ты и попался!

Глава 10. Последняя ночь

«Да ладно, неужели сейчас?», Янг моргнула, её глаза были устремлены на седовласую военную с направленным в их сторону мечом. Каждая другая пара глаз также смотрела либо на новичков, либо на то, что было на другом конце меча. Все, кроме Руби, чей незрячий взгляд не мог точно найти цель, на которую можно было бы нацелиться, но её голова была поднята так, чтобы её ухо могло слышать человека, который был причиной всего этого.

— Она сказала Адам Таурус? — начались шепотки, и Янг мгновенно почувствовала, как её грудь сжалась. Вокруг энтузиазм толпы перешел от ликования и веселья к страху и опасениям.

— Известный террорист? Я думал, он мёртв.

— Это же не может быть он, правда?

— Он стоял у моего прилавка. Не может быть, он был так вежлив!

Сомнительные голоса в толпе дали Янг слабый проблеск надежды. Еще был шанс сделать это, но она знала, что должна действовать быстро.

«Чёрт возьми, Адам! Ради тебя рискую!»

Она глубоко вздохнула и отошла от сестры. Это противоречило всем защитным инстинктам её тела. Она чувствовала, как её живот сжимается всё сильнее с каждым шагом, но ей нужно было сосредоточиться. Если она не разыграет эту карту правильно, она пропала.

— Я — Янг Шао Лонг, преподаватель Академии Сигнал и дипломированная охотница, — это было рискованно, но поставить себя в центр внимания было бы хорошим отвлечением. Это была её единственный шанс, и она это знала. — Мне все равно, на кого вы работаете, у вас здесь нет юрисдикции. Это никак не могло быть санкционировано, иначе они бы не отправили всего двух человек за предполагаемым опасным террористом. Если бы это было законно, я бы обязательно узнала об операции у себя на заднем дворе.

Аура Янг вспыхнула, и от неё потекло тепло, когда воздух закипел от её силы. Она ведь не какая-то слабачка.

Вот так её план начал работать. Толпа, уже с подозрением относящаяся к новичкам, начала склоняться в её пользу. Тем не менее, оставалось достаточно места для сеяния сомнений, а это было последнее, что она могла себе позволить.

— Убирайся. С. Моего. Пути! — низкий и опасный рык вырвался из горла низкорослой солдатки. В её глазах определенно была жажда крови. Никакое запугивание не сработало бы.

Так же, как тепло исходило от Янг, волна холода вырвалась из тела Вайсс, когда её аура тоже поднялась. Любому, у кого был боевой опыт, было достаточно легко сказать, что они примерно равны по уровню чистой ауры. Хотя кто-то значительно более опытный мог бы сказать, что исход боя не был решён только по статистике, и Янг была уверена, что сможет победить солдатку в белом.

Фейерверки, которые запустила Ян, были не просто показными. Второй эффект уже начинался. Граждане чувствовали опасность предстоящего боя и отходили на безопасное расстояние или вообще бежали. Она могла только надеяться, что входящие звонки не будут утверждать, что в деле замешан разыскиваемый террорист. Она делала всё, что могла, чтобы посеять сомнения, но сработало это или нет, никто не мог сказать.

Хуже того, она пришла не по работе и не взяла с собой оружие, а её противница — наоборот. Это уже большой довод против неё, но её это не смутило. Хотя она не могла не посмотреть на другую женщину из пары. У нее были черные волосы, и она была фавном-кошкой с миленькими кошачьими ушками на макушке. В отличие от Вайсс, которую подстрекнула провокация Ян, фавн в черном не отрывала своих янтарных глаз от Адама.

— Я-Янг… — пробормотала Руби. Янг почувствовала, что она делает шаг к ней, но Адам протянул руку и оттащил Руби назад, подальше от опасности.

— Адам, хватай Руби и сваливай, — она приняла боевую стойку и повернулась к Вайсс.

«Ни за что на свете я не позволю тебе приблизиться к моей младшей сестре с таким выражением лица, ледяное страшилище. Я не верю, что ты пощадишь её, если она попытается защитить его.»

Она повернулась, чтобы посмотреть на них, и Адам встал перед Руби, поместив своё тело между нападавшими и ею. Это дало ей огромное утешение, она не была полностью уверена, что он не использует её как щит, если случится худшее.

— Ни один из них не тот противник, к которому можно относиться легкомысленно, если ты умрешь…

— Ну-ну, разве ты не пользуешься популярностью у женщин, — фыркнула Ян, подняв кулаки. — Почему бы тебе не побеспокоиться о той, которая сейчас к тебе прилипла. Тебе что, нечего ей сказать?

Напряжение было таким плотным, что едва можно было дышать. Битва начнется с броска булавки. Двое против одной, и Ян не могла сражаться, защищая свою младшую сестру, и она не знала, готова ли она сражаться рядом с Адамом.

Она глубоко вздохнула…

— Беги, живо! Уведи её отсюда!

Без дальнейших подсказок Янг ринулась в бой, словно жёлтая комета, пронесшаяся над пляжем!

— Тебе не уйдёшь! — закричала Вайсс так громко, что её голос сорвался, но прежде чем она успела попытаться последовать за Адамом, Янг сократил расстояние.

Её удар был полосой чистого золота, как восход солнца, когда она едва не попал в лицо Вайсс. Военная Атласа была бы вырублена в тот же момент, если бы не хладнокровная, собранная и быстро соображающая напарница рядом с ней.

В самый последний момент перед ударом Блейк оттянула Вайсс назад, и кулак Янга пронёсся мимо. Вайсс не моргнула и глазом… пока ударная волна от удара не врезалась в неё, и она не поняла, что имеет дело не с обычной охотницей.

«Чёрт возьми, я надеялась положить её одним ударом», Янг цокнула языком и стиснула зубы. По крайней мере, она полностью завладела их вниманием. Адам и Руби совершили безумный рывок в лес, где они были в безопасности и от нападающих, и от испытующих глаз.

Ну, надо отдать должное Вайсс, она недолго колебалась. До неё дошло, что без борьбы она не прорвётся.

— Уйди с дороги. Последний шанс, — Вайсс взмахнула клинком, а Блейк выхватила свой, также понимая, что их противница намерена встать у них на пути.

Всё, что могла сделать Янг, это выдохнуть дрожащим горячим вздохом, адреналин хлынул в её кровь. Затем она просто покачала головой и приняла боевую стойку.

…

…

…

В тот же миг из рапиры Вайсс вылетел целый шквал сосулек!

В шквале ударов Янг разбила почти все из них, но несколько её зацепили.

«Чёрт, эти штуки сильнее, чем я ожидала. Эта девчонка не из слабаков.»

Блейк не хотела давать противнику свободу действий и бросилась вперед, пока ледяная пыль ещё висела в воздухе. Солнце село, и её ночное зрение давало ей преимущество в бою, и она использовала все преимущества, которые были в её распоряжении.

Фавн опустилась, а её тень поднялась. Ни единого шанса, что её враг сможет определить, какая атака была настоящей, и даже если бы она это сделала, она не смогла бы её остановить. С восходящим взмахом меча она прорезала всю длину тела врага, разрезая его ауру, но не мягкое тело, защищенное под ней.

Хлоп!

Блейк почувствовала, как мощный удар ударил её в живот. Последним, что она увидела, было бедро Янг, прежде чем из её легких выбило весь воздух, и она полетела по пляжу, поднимая песок с каждым кувырком.

— Хватит! — прорычала Вайсс, её глаза сверкали яростью и жаждой крови. Она положила обе руки на рукоять рапиры и вонзила её в песок.

«Ладно, интересная тактика», подумала Янг, все ещё оставаясь начеку, особенно когда увидела, как девушка-кошка с трудом встает на ноги на некотором расстоянии.

Прежде чем она успела снова взглянуть на Вайсс, та призвала гигантский комплект светящихся синих доспехов, который вышел из глифа позади неё. Он возвышался над всеми тремя женщинами и держал в руках огромный меч.

«Твою мать.»

Янг подняла руки и приготовилась. Уклониться было некуда, когда клинок гигантского рыцаря пролетел по дуге через поле боя, широко и низко.

Он ударил, как грузовик. Даже через свою ауру она почувствовала это. Но Вайсс еще не закончила, так как рыцарь подбежал к скорченному телу Янг и начал топтать её снова и снова, сотрясая весь пляж и заставляя инфраструктуру фестиваля падать, как будто произошло землетрясение.

— Вот. Этого должно быть достаточно, — Вайсс не слышала слов Янг, так как её избивали, но чувствительные уши Блейк дернулись, и она инстинктивно начала отступать.

Бу-у-у-ум!

Песок с пляжа взметнулся, словно шторм, а волна жара обожгла всё вокруг, и одним апперкотом Ян разбила призванного гиганта и победоносно встала в созданном ею кратере.

— Не может быть… Так не бывает! — Вайсс дрожащим движением отступила назад, всё ещё скаля зубы и сжимая оружие.

Пока солдатка смотрел с недоверием, у девушки-кошки было совершенно другое выражение лица, словно что-то было ей жутко знакомо. Хотя это длилось всего мгновение, пока она поднимала своё оружие и приседала, напрягая мышцы. Кошка собиралась наброситься.

— Прикрой меня, — пробормотала Блейк, и Вайсс нехотя подняла меч и снова обрушила шквал сосулек на их общего врага. Как и в прошлый раз, это, похоже, не имело особого эффекта.

Блейк рванулась вперед, следуя той же схеме, что и раньше, и за долю секунды достигла Ян, прежде чем опуститься и занести клинок назад.

«Снова? Слишком легко», Янг отвела ногу назад и ударила… только для того, чтобы её нога прошла сквозь пустоту.

— Что? — Янг моргнула в недоумении

— Что!? — в ярости закричала Вайсс.

К тому времени, как Янг понял, что произошло, было уже слишком поздно. Блейк использовала тень, чтобы проскользнуть мимо, казалось бы, непреодолимой стены, которая была их врагом… и рванула в лес.

«Чёрт, эта поумнее будет.»

— Блейк! Блейк! Не оставляй меня разбираться с ней! Адам мой! Мой, слышишь?! — выглядя точь-в-точь как избалованный, капризный ребенок, Вайсс топнула ногой по земле и уставилась в сторону своего товарища по команде.

— Полагаю, остались только ты и я, Снежный Ангел, — Янг ухмыльнулась и подняла кулаки, готовясь ко второму раунду.

«Какой бы ни был твой план, тебе лучше поторопиться, Адам.»

«Мы убегаем. Мы действительно убегаем», Руби слышала взрывы на заднем плане.

Её обострённые чувства были переполнены бесчисленными входами, когда адреналин затопил её вены. Её мысли также искрились от проблемы к проблеме, когда страхи и беспокойства тянули её разум во всех возможных направлениях.

Если бы не эта рука, сжимающая её так крепко, она бы просто упала от напряжения.

Её платье было достаточно удобным для танцев, так что бег не был большой проблемой. Однако её обувь не была предназначена для бега по дикой местности, и она чувствовала, как её лодыжки болят от безумного рывка.

Вдалеке раздался еще один взрыв, на этот раз более громкий и мощный, чем все остальные. Настолько мощный, что Руби почувствовала вибрацию через свои ноги. Она знала, что её старшая сестра сильна, поэтому старалась не волноваться.

«Беспокоиться не о чем. Янг сильная. Папа всегда говорил мне, что она лучший боец, которого он когда-либо видел. Она не проиграет. Янг не проиграет, если будет сражаться, чтобы защитить меня.»

Это утверждение подавило по крайней мере один из её страхов, поэтому она успокоила свой разум и сосредоточилась не на том, что было позади неё, а на том, что ждало впереди.

«Адам. Адам Таурус. Я знаю это имя. Я слышала его однажды. Когда Адам использовал мой свиток, когда впервые попал в мой дом. Он не знал, что он всё читал вслух и что я могла слышать всё, что он говорил. Адам Таурус, печально известный… террорист.»

Её воспоминания были переполнены её временем за последние месяцы. От грубого, абразивного начала до нежных, теплых моментов, которые она лелеяла. Как бы она ни пыталась это примирить, в её сознании был устрашающий диссонанс.

«Когда я услышала, что сказал мой свиток, я отложила его. Я прикинула свои шансы. Может, он просто волновался из-за того, что у них было одинаковое имя? Даже если бы это был он, что бы я сделала? Я решила, что либо он слишком опасен, чтобы действовать против него, либо я неправильно поняла. Затем, чем дольше мы жили вместе, тем больше я убеждалась, что он не может быть опасен. Он поймал меня, когда я упала, дразнил меня, когда я дразнила его, мы говорили о нашем прошлом, и ни на мгновение после моих первоначальных страхов я не беспокоилась, что он причинит мне боль.»

Её счастливое отрицание обращалось в прах.

«Я всегда была гордячкой. Может быть, даже слишком. Я знаю, что папа и Янг беспокоились обо мне. Я так ясно слышала их голоса, когда получала травму или когда отправлялась куда-то в новое место. Они тоже потеряли маму, наша семья была разрушена, и хотя я не могла быть охотницей, я хотела быть сильной, как она. Будучи слепой, мне нужно было так много преодолеть, но я понемногу справилась. В конце концов, даже когда я была маленькой, я перестала плакать, когда падала, даже когда мне было больно. Я перестала так часто просить о помощи, даже когда я обжигала руку или резалась, пытаясь что-то схватить. Как бы я ни боролась, они никогда не переставали беспокоиться обо мне.»

Действие вдалеке становилось всё слабее и слабее. Запах пляжа сменялся запахом леса. Они не замедлялись, и её сердце колотилось. Её грудь горела, пока она боролась, чтобы не отставать. Это было больно, очень больно.

«Янг отправилась в Бикон, чтобы стать охотницей, как и мама. Я не могла последовать за ней. Я не могла вложить в них больше беспокойства, чем у меня уже было. Так много требовалось, чтобы просто жить как обычный человек, быть охотницей было опасно, и я не могла просто учиться на неудачах, когда жизни других людей были в моих руках. Поэтому я выбрала другой путь. Я ходила в обычную школу, получала хорошие оценки, а затем поступила в колледж и получила степень в области бизнеса. Тем не менее, я могла сказать, что папа беспокоился обо мне, он хотел, чтобы я оставалась поближе к дому. Я чувствовала, что он не мог признать мои достижения, он не мог смотреть на меня и не видеть дочь, которую ему нужно было защищать, и жену, которую он не смог спасти. Поэтому я забрала своё наследство от мамы, купила дом и начала бизнес. Я никогда не просила о помощи, я больше никогда не позволяла им защищать меня. Когда я упала в своем новом доме, я могла плакать, и никто бы не беспокоился. Я сильная. Я сильная. Я сильная.»

Затем её нога зацепилась за корень дерева, и её тело мгновенно начало падать. Вся усталость, истощение и неистовые эмоции заставили её почувствовать, что гравитация вокруг неё весит в сто раз больше обычного. Острая боль пронзила её ногу, а колено под ней царапнуло что-то твердое.

«Я сильная. Я всегда хотела быть такой. Так... так почему...»

— Адам… мне-мне больно. Пожалуйста, не бросай меня, — её голос сорвался, и она потянулась рукой в абсолютную темноту. Она не могла слышать из-за собственного бьющегося пульса или крови, хлынувшей через уши.

«Почему я не могу перестать плакать?»

Горячие слёзы катились по её щекам и падали на платье. Её тяжелое дыхание превратилось в бездыханное рыдание, когда она отчаянно хотела заполнить пустоту, образовавшуюся, когда её рука отделилась от его.

«Я не хочу быть сильной, но одинокой. Пожалуйста... пожалуйста…»

— Руби.

Знакомый голос позвал её всего в нескольких сантиметрах. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже и замедлила дыхание, чтобы услышать его.

— Мне жаль, — его голос был нежным, гораздо более, чем обычно. Он был мягким и полным печали. — Я собирался тебя оставить. Я думал, что так будет лучше, может быть, для нас обоих.

Она не хотела этого делать, но когда услышала его слова, она громко заскулила и стиснула зубы, отражая глубокую, пронизывающую боль, которую она чувствовала от его признания:

«А я нет. Я не хочу, чтобы он уходил. Нет, почему я не могу перестать трястись? Я не могу перестать плакать. Я всегда могла это остановить, но теперь я ничего не могу.»

Всё, что могла сделать Руби, это медленно поднять руку ко рту и положить другую руку на грудь, где боль была сильнее всего.

— Я бы не смогла так сделать.

Она едва слышала его нежный шепот. Затем, в одно мгновение, её тело стало невесомым. Что-то тёплое и сильное окутало её и, казалось, отключило гнетущую гравитацию. Она чувствовала, что плывет.

— Я не мог уйти, когда увидел, как ты сидишь на земле и умоляешь меня остаться. Вся моя крупица здравого смысла говорит мне оставить тебя здесь. Так будет безопаснее. Весь мой тактический опыт говорит, что ты только замедлишь меня и подвергнешь опасности. Всё моё прошлое, связанное с людьми, говорит, что нужно позволить тебе страдать в одиночку.

Даже когда он говорил все эти резкие слова, он держал Руби так крепко, прижимая её к себе, пока её голова не легла ему на грудь. Она чувствовала, что ему было так легко поднять её, как будто она была перышком, но для неё он был несокрушимой стеной, окружающей её, через которую ничто не могло пробиться. Она чувствовала себя в такой безопасности, что начала расслабляться и слушать звук его сердца, бившегося так близко к её уху.

Только тогда поток её слез прекратился.

— Я продолжу идти. Держись за меня крепче, — твердо сказал он, и его пальцы ещё сильнее сжали её мягкое тело.

Она кивнула, и через мгновение её тело обдул порыв летнего воздуха. Каким-то образом Руби почувствовала, что с ней на руках он бежит ещё быстрее. Вероятно, это было бы страшно. Если бы он споткнулся и упал, она могла бы серьезно пострадать. Но она не боялась, на самом деле, она даже больше не чувствовала боли от пореза ноги.

Звуки вытаптываемых им кустов, хруста веток и шелеста листьев под ними смешивались с ночным воздухом, и вскоре она уже не могла слышать даже отдаленный шум битвы, унесенный ветром.

Вопреки всему происходящему…

«Эта ночь вдруг кажется такой умиротворённой.»

— Адам, — нерешительно пробормотала Руби.

— Что?

— Ты ведь тот самый Адам Таурус, да?

Он колебался, и она почувствовала, как его бег замедлился. От бешеного спринта до быстрого бега трусцой он замедлился, и прохладный ветерок замедлился вместе с ним.

— Это я.

Она почувствовала, как его хватка на ней слегка сжалась. Это не было больно, но было крепко, как если бы она в детстве держала одеяло, когда ей было страшно во время грозы.

— Кто эта женщина? Та, которая напала на тебя?

— Её зовут Вайсс Шни. Она из военных Атласа. Мы уже встречались.

Его бег замедлился до быстрого шага.

— Почему она тебя так ненавидит? — Руби почти боялась задать этот вопрос, но знала, что должна это сделать.

— Я парализовал её сестру. Пронзил мечом её позвоночник, чтобы она больше никогда не смогла ходить, — он пытался говорить холодно, но голос его дрожал.

Кулак Руби сжал его одежду на груди, крепко прижимая его к себе. Это было хуже, чем она ожидала, но она также почувствовала некоторое облегчение от того, что он будет честен с ней, неважно, насколько это ужасно.

— Ты сожалеешь об этом?

— Я… честно, не знаю, — его признание прозвучало как тяжелое освобождение дыхания, унося с собой его колебания. — Она хотела убить меня, поэтому я не считаю, что сила была неоправданной. Однако, стоит мне представить, как я делаю то же с твоей сестрой, меня тошнит. Она была бойцом, я оставил её в живых, но также и навсегда ослабил её. Это сложно.

Она слышала, как его сердцебиение участилось, несмотря на то, что его бег замедлился до почти энергичной ходьбы.

И снова не ответ был тем, что её успокоило. Она знала, что это будет не просто, но его честность, по крайней мере, принесла ей больше облегчения, поскольку её вопросы становились глубже.

— Ты всё ещё ненавидишь людей?

— Нет. Я ненавижу то, что люди сделали. Я не могу заставить себя ненавидеть людей полностью. Больше нет.

Его походка замедлилась, он едва шел, его шаги стали слабыми и тёплыми.

— И что будет дальше? — вопрос настолько широкий по охвату, но и столь пронзительный по действию, что он заставил террориста полностью остановиться.

Они стояли там, в тишине и неподвижности. Мгновения проходили как минуты, пока они ждали, ждали, чтобы отсрочить неизбежное. Каждый из них желал, хотя бы на мгновение, чтобы время дало им передышку, просто чтобы все обдумать. Как бы сильно они этого ни желали, время не будет ждать.

Адам шевельнулся первым. Его большой палец нежно погладил её руку. Двигаясь по её обнаженной, мягкой коже, она почувствовала его прикосновение, словно чистый солнечный свет. Она закрыла глаза и расслабила свое тело, прижавшись к нему. Если он её уронит, у неё не будет шанса удержаться, но она не боялась, отдавая свою безопасность в его руки.

— Руби, мне нужно кое-что сказать, прежде чем мы продолжим.

— Так говори. Ничего не скрывай. Вот что я лю… вот что мне в тебе нравится. Ты никогда не жалел меня и не считал меня слабой, но ты всё равно защищал меня. Ты мог лгать о своей личности, но ты никогда не скрывал от меня своих чувств, хороших или плохих, — она нежно вытянула шею, устраиваясь в его объятиях, пока не почувствовала, что его подбородок оказался прямо над её головой, и прижалась щекой к теплу его шеи.

«Разве это неправильно, что я чувствую себя так комфортно с ним?», она задавалась этим вопросом, но не могла сдержать блаженную улыбку, которая тронула её губы.

— Руби, — начал он.

Его голос собрал каждую йоту решимости и силы в его теперь дрожащем теле. Она почувствовала, как он двигает руками, собирая её тело в маленький шарик, который он держал так крепко.

А потом…

— Я влюблён в тебя.

Она ахнула. Не то чтобы она этого не ожидала, но всё же, услышав эти слова, она вырвала воздух из легких и надолго осталась в пустоте. Со следующим вдохом она почувствовала, что втягивает в себя чистое счастье и тепло.

— Я тоже тебя полюбила, Адам, — слова Руби были такими нежными и мягкими, когда она шептала их ему на ухо. Она чувствовала себя такой легкомысленной, как маленький ребенок, получающий подарок, который он всегда хотел.

— И это делает то, что будет дальше, гораздо сложнее, — его голос звучал холодно, как лёд.

Он нежно и бережно опустил её на ноги, придерживая её за бока и спину, пока не убедился, что она может стоять самостоятельно.

— Что будет дальше? — Руби потянулась прежде, чем его рука успела оторваться от неё, не желая чувствовать изоляцию от его прикосновения. Она крепко держалась, даже когда он так слабо пытался оторваться от неё.

— Я не могу вернуться к «Белому Клыку». Если я возьму с собой человека, это будет опасно для тебя.

Она не могла с этим спорить. К тому же, она не хотела, чтобы он провел свою жизнь, занимаясь такими опасными вещами.

— Убежать с тобой я тоже не могу. Ты не выживешь, и тебя сочтут соучастницей.

И снова она не смогла возразить. Она чувствовала растущую тяжесть в груди, холод в ожидании того, что, как она знала, должно было произойти. Она держала его руку так крепко, как только могла, дрожа от напряжения.

— Значит ли это… что это наша последняя ночь вместе? — она даже не хотела говорить это вслух, её мысли проявились в голосе еще до того, как она успела их осмыслить.

Наступила долгая пауза. Она почувствовала, как он снова попытался отстраниться, но она дала, держа его крепко и непреклонно.

Лес затих, нарушаемый лишь стрекотом сверчков. Ветер полностью затих, словно в знак почтения к моменту, происходившему между ними, который даже природа не хотела прерывать.

«Неужели это все? Неужели конец? — подумала она, и слёзы снова потекли. — После всего этого времени я наконец-то нашла того, кто заставляет меня чувствовать себя сильной и любимой, окруженной заботой и восхищением. Я люблю его всем сердцем. Я верю в глубине души, что он изменился. Адам, которого я знаю, — хороший. Я… я хотела бы спасти его.»

— Да, — его голос был гладким и мягким, как летний бриз, и он обнял её за руку, возвращая желание бороться с неизбежной разлукой.

Её сердце было словно пронзено ножом. Каждый дюйм её тела отшатнулся от воздействия такого простого слова. Она оскалила зубы и шмыгнула носом, полностью отказавшись от попыток остановить себя от слез.

— Тогда, не мог бы ты… оказать мне последнюю услугу?

Ответа не последовало, но каким-то образом она поняла, что это «да».

— Не мог бы ты… подойти поближе? Опуститься до моего уровня? Я хочу еще раз почувствовать твое лицо.

Она решила, что он раскусил её смехотворную попытку быть ловкой или умной. Она решила, что он не мог не знать, к чему всё идет. Она была очень благодарна тогда, когда почувствовала его дыхание на своём лице.

Её глаза закрылись, а свободная рука поднялась, пока она не почувствовала очертания его лица. У него были такие сильные черты, грубые и немного напряженные, но всё равно она не хотела отпускать его. Её пальцы нежно пробежались по его коже, от скулы до челюсти, по его мягким щекам, и, наконец, она почувствовала его губы. Она не хотела все испортить, промахнувшись с первой попытки. Затем она наклонилась вперед.

Если его прикосновение ощущалось как солнечный свет, его губы ощущались как пламя. Она чувствовала, как через её губы прорывается обжигающий жар, проникающий в её кровь, разнося его по всем сосудам её тела. Его губы были шершавыми, но, как и он сам, за ними была сила, когда они прижимались к её губам.

Её сердцебиение стало ускоряться и ускоряться, выходя из-под её контроля. Прежде чем она успела что-либо понять, она потянула его вниз, и её спину защекотали папоротники, придавленные их общим весом.

Никто не собирался заходить так далеко, но и остановить это было невозможно. Несмотря на то, что он был намного больше её, его вес никогда не казался гнетущим или неудобным.

Каждый поцелуй заставлял её чувствовать, как она светится, и она едва замечала, как он усаживал её, чтобы снять платье.

Она чувствовала тепло и напряжение во всём теле. Пот скользил по их коже, но ей было все равно. Она прижалась лицом к его шее, просто вдыхая его запах. Мысль о том, что это будет их последняя ночь вместе, горечь его прошлого и неопределенность её будущего — всё это сгорело.

Каждое прикосновение и движение Адама были направлены на её комфорт, ни на мгновение ей не было больно. Это было идеально.

«Хотела бы я, чтобы это длилось вечно…», была единственная мысль, проникшая сквозь дымку блаженства и счастья, окутавшую их обоих.

Несмотря на их желания... это закончилось. Задыхающиеся, потные и сияющие от тепла своей связи, они лежали рядом друг с другом, их одежда была разбросана небрежными кучами.

Он держал её так нежно, а она прижималась к нему, пока их дыхание не стало ровным и не стало ощущаться, что оставшееся им время становится всё короче.

— Я не хочу, чтобы этот первый раз стал последним, — первой заговорила Руби, её дыхание вернулось к ней, когда она переплела свои пальцы с его пальцами.

Адам сжал её немного крепче и с любовью поцеловал её шею и вдохнул запах её волос. Она не могла не улыбнуться этой привязанности, хотя и знала, что их прощание неизбежно. Как бы причудливо это ни было…

«Я не могу не представить себе, как сбегаю с ним.»

— Руби, я…

— Адам! — голос вырвал их обоих из оцепенения, и кровь Руби застыла в жилах.

Не колеблясь, Адам накрыл Руби своим телом, чтобы уберечь её от опасности.

— Что ты с ней сделал!? — раздался крик, а затем раздался звук взводимого курка. — Чудовище, я не позволю…

Прежде чем незваный гость успел что-то сказать, всё замолчали. Руби вскочила и бросилась между женщиной и её любовником.

Ну, попыталась. На самом деле, она была примерно в метре от него, и её раскинутые руки, пытаясь его прикрыть, не сделали ничего, чтобы на самом деле защитить его. Однако этого было достаточно, чтобы снять напряжение.

— Блейк, — Руби сразу узнала голос и обрадовалась, что это не Вайсс.

«По крайней мере, у меня есть шанс убедить её.»

— Прошу, Адам изменился! Он никому не причинит вреда, — она стояла там, полностью обнажённая, заявляя, что разыскиваемый жестокий террорист изменился.

«Я, должно быть, выгляжу совершенно безумной. Это так неловко. Я рада, что не вижу её лица!»

— Руби, Адам — мастер манипуляций. Он залезет тебе в голову, заставит думать, что он тебе нужен, заставит думать, что ты ничего не можешь без него сделать. Затем он перейдет к контролю и оскорблениям. Я тоже думала, что он любил меня когда-то, но в сердце этого монстра нет любви, — она зарычала, и Руби услышала, как она обошла вокруг, чтобы получше рассмотреть мужчину, к которому она была так полна ненависти.

— Пожалуйста! Просто послушай, — взмолилась Руби, и в её голосе слышалось отчаяние.

Прежде чем она успела сказать хоть слово, чья-то рука мягко легла ей на плечо и потянула назад.

— Не трогай её! Отойди от этой девушки сейчас же, или я убью тебя! — взревела Блейк, её голос напрягся от ярости и гнева. Она сделала предупредительный выстрел, и Руби почувствовала, как осколки разлетелись по её босым ногам.

— Ты права, я действительно манипулировал ею, — сказал Адам, уговаривая Руби спрятаться за ним, защищая её от любой дальнейшей потенциальной опасности.

— Я извратил её эмоции и заставил её спрятать меня, играл с ней, словно в простую игру. Это было слишком просто. Она понятия не имела, кто я такой, до недавнего времени, — Адам мрачно, пугающе рассмеялся, шагнув вперед. — Она ничего не понимает. Слепая, беспомощная девочка, которой повезло, что она была мне полезнее живой, чем мертвой. И теперь у неё есть шанс сбежать благодаря твоему вмешательству. Я как раз собирался убить и её.

«Адам, — ну, если она и знала что-то об Адаме с тех пор, как они встретились, так это то, что он ужасно скрывает свои чувства. Она не могла не улыбнуться. — Из него такой плохой актёр. Я не оставлю тебя, что бы ты ни говорил. Я знаю настоящего тебя.»

Даже Блейк, казалось, была ошеломлена его нетипичной речью.

— Во что ты играешь?

Прежде чем он успел придумать какой-нибудь другой хитрый ответ, Руби взяла его за руку и встала рядом с ним.

— Что бы с тобой ни случилось, я тебя не брошу, — она прижала его руку к своему телу и положила голову ему на плечо. Она чувствовала слабость, истощение от танца, бега и их занятий любовью сделало её тело более чем неустойчивым. Она знала, что не сможет больше стоять.

— Просто убегай! — он пытался оттолкнуть её, пытался казаться страшным, но это не имело значения. Тем более, что он следил за громкостью своего крика, чтобы он не был слишком громким для её чувствительных ушей.

— Нет! — с чистым, упрямым вызовом она держалась еще крепче, теперь опираясь на него, когда её ноги начали сдавать. — Я тебя не оставлю. Мне все равно, если они подумают, что я была соучастницей, я не хочу прожить остаток своей жизни без тебя!

— Гр-р-р, как от тебя может быть столько хлопот? Ты всегда такая эгоистичная и сложная, рушишь все мои планы с тех пор, как мы встретились, — его отчаянные попытки выпутаться из неё стали слабыми и безрезультатными, поскольку он постепенно терял желание расстаться с ней.

— Потому что я люблю тебя! — кричала она, как упрямый ребенок, отвергая всё, кроме того, чего она хотела больше всего.

Наконец, его сопротивление прекратилось, и, по-видимому, заметив, насколько она слаба, он осторожно опустил их обоих на лесную подстилку.

— Если ты не собираешься бежать, то я могу сделать только одно, — он вздохнул со смиренным смехом.

Руби, впервые с тех пор, как она споткнулась, была отделена от Адама, который отстранился от неё и оставил её одну в объятиях теплого ночного ветра.

— Я сдаюсь. Взамен же Руби освобождается от любых последствий, связанных с помощью мне.

…

…

…

Слова, которые он произнес, заставили всех замолчать. Руби едва слышно услышала, как Блейк ахнул сквозь бурю смятения, бушующую в её собственном сознании.

— Ты… что? Ты сдаёшь… что?! — Блейк, более чем сбитая с толку, провела свою фразу по кругу, пытаясь понять, что происходит.

— Я не сдам своих товарищей из "Белого Клыка", поэтому я не буду добиваться смягчения приговора. Я сам отвечу за свои преступления. Взамен Руби выйдет свободной. А вообще, дайте ей награду за то, что она меня сдала. Я знаю, что её бизнес большую часть времени не приносит прибыли, — он рассмеялся, но все были всё ещё слишком озадачены, чтобы осмыслить то, что он сказал.

— П-подожди! — Руби попыталась встать, но ноги полностью подкосились, и она снова упала.

— Я… э-э… да. Это возможно, — смущение Блейк звучало в каждом её слоге.

— Руби не может сейчас идти, я одену её и отведу к сестре, — не говоря больше ни слова, Адам подошёл к Руби, его шаги становились все ближе, и она снова почувствовала его руку на своей.

Она почувствовала, как её тело поднялось, и она позволила ему двигать ею, как будто она была куклой. У неё не было сил стоять самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы остановить его. Она молча подчинилась, когда платье было снова надето на неё, а туфли обуты.

«Адам сдаётся. Увижу ли я его когда-нибудь снова? Это не то, чего я хотел. Это совсем не то, чего я хотел.»

Наконец, так же, как он сделал это в прошлый раз, когда она упала, он подхватил её на руки и прижал к себе крепко, но нежно.

Обратный путь через лес прошел в полной тишине. Никто не мог ничего сказать, никто не мог думать ни о чём, что имело бы хоть какое-то значение. Руби просто прижалась к нему так крепко, как позволяло её измученное тело, а он с любовью проводил пальцами по её волосам или время от времени касался её щёки.

Запах пляжа вскоре вернулся с сильным ветром, и Руби услышала плеск волн о знакомые берега. Её разум, как бы близок он ни был ко сну, вернулся к беспокойству о сестре, но это длилось недолго.

— Эй, ты снова цел и невредим! — ликующий голос Янг вызвал очередную волну изнурительного облегчения по телу её младшей сестры.

— Убери с меня свою жирную задницу! — рычала Вайсс.

— Ревнуешь, что она лучше? — приободрился Янг.

— Ты ведь понимаешь, что сидишь на спецназовце военных Атласа, да? — Адам не мог не рассмеяться. Видимо, сцена перед ними была довольно нелепой, но Руби не могла заставить себя беспокоиться.

— Адам! Адам Таурус! Я убью тебя за то, что ты сделал с Винтер! — слова Вайсс были полны ярости и злобы, а звук её когтей, царапавших песок, был слышен даже сквозь шум волн.

— Довольно, Вайсс. Он сам сдался, — Блейк покачала головой. Руби могла различить, что происходило после этого момента, но она услышала звук движущегося металла, а затем почувствовала, как её тело переместилось из рук Адама в руки Янг.

Наконец, поцелуй в лоб был последним, что она почувствовала, прежде чем Адам начал уходить.

— Я люблю тебя, Руби, — сказал его удаляющийся голос. — Не жду визита, но звонок был бы кстати.

«Адам… не уходи. Я не… хочу… лишиться… тебя…»

Усталость взяла верх над душевной болью, и она погрузилась в глубокий сон.

«Уже квартал прошёл», вздохнул Адам, глядя на бетонный потолок над собой.

Тюрьма строгого режима Атласа. Место только для самых опасных военных преступников, предателей и угроз общественной безопасности и порядку со всего мира. Это место, откуда никто не сбегал и никто не покидал его живым. Все там сидят пожизненно.

Он получил только два телефонных звонка. Один от Руби и один от адвоката. Это были единственные звонки, которые ему разрешалось делать. Два общения из-за стен за три месяца. Заключение было в основном одиночным, с очень малым количеством времени для общения с другими заключенными, но он не так уж сильно возражал. Одиночество никогда раньше его не беспокоило, по крайней мере, раньше.

«Эта девушка, она действительно всё испортила. Я даже больше не могу злиться.»

Он вздохнул и прислонился к холодной стене. Камера была достаточно большой, чтобы ходить по ней, что он и делал. Кроме сна, в большинстве дней было мало дел. Иногда он связывался со своим адвокатом, чтобы просто провести немного времени вне камеры, но ему повезло договориться об этом только три раза, и ему сказали, что впредь такие случаи будут сокращены.

Он позволил своим глазам закрыться и сосредоточился на других своих чувствах. Слышать было нечего, обонять тоже было почти нечего, кроме себя, а до душа оставалось еще несколько часов. Он чувствовал твердые стены и полы вокруг себя. Лишенный всякого тепла, цвета или заботы, он с нежностью ностальгировал по своему короткому времени на острове Патч.

«Теперь, когда я об этом думаю, я провёл здесь больше времени, чем с ней», он горько усмехнулся.

Би-и-и-и-п!

Резкий звук нарушил его приятные воспоминания. Он бросил взгляд на тяжелую металлическую, высокозащищенную дверь, которая держала его взаперти, и вздохнул.

Он отошёл от двери и прижался к дальней стене.

«Бесит.»

Когда она открылась, его встретили дула почти дюжины орудий и один хорошо украшенный солдат, стоявший среди них.

Это было самое частое взаимодействие, которое он здесь имел. С тех пор, как он прибыл, появились десятки визитов от различных уровней начальства. Независимо от их ранга, положения или причудливого титула, все они хотели одного и того же.

— Я мог бы остаться здесь ещё на сотню лет, и я всё равно не сдам своих товарищей. Ты прерываешь мой мирный день. Вали, — Адам сплюнул и отвернулся, не проявляя интереса. Однако солдат, казалось, не смутился.

— Хорошо, скажу твоей гостье, что ты слишком занят, чтобы подойти к ней, — он пожал плечами, а затем махнул рукой своим людям, которые начали отступать.

«К ней?»

— Стой! — Адам шагнул вперед, и тут же все орудия снова были направлены на него.

— Наденьте на него наручники, ребята, он пойдет гулять в зону для посетителей.

Как он и приказал, Адам был снабжен сдерживающими цепями и даже взрывным браслетом, который уничтожил бы его руки, если бы он попытался сбежать. Здесь не давали шансов заключенным, и он был далеко не исключением.

Прогулка по коридорам открыла бесчисленное множество одинаковых камер, в каждой из которых содержалась какая-то отвратительная угроза порядку и безопасности самого высокого уровня. Он обнаружил, что ему лениво любопытно, кто его соседи, но у него никогда не будет возможности познакомиться с ними, учитывая, как работает тюрьма.

Сама тюрьма представляла собой многоуровневое сооружение с восьмьюдесятью этажами, все из которых были оснащены множеством функций безопасности, начиная от обездвиживания и заканчивая массовыми убийствами. Он слышал слух, что в случае серьезного бунта или побега из всего здания менее чем за минуту можно было бы убрать кислород.

«Они действительно не тратят время попусту. Разве это не должно им что-то говорить, если у них так много врагов? Эти люди никогда об этом не думают.»

Центр для посетителей находился на первом этаже, так что пришлось долго спускаться на лифте вниз. Никто не произнес ни слова.

В тот момент, когда он переступил порог, последние три месяца стерлись из его памяти, и он словно снова оказался на пляжах Патча.

Она была здесь. Даже за пуленепробиваемым стеклом она выделялась среди всех остальных. Её черные волосы, окрашенные в малиновый цвет на кончиках, эти бесцельные серебристые глаза, не смотрящие ни на что конкретное, её безупречная кожа, нежно поцелованная солнцем.

«Она всё также прекрасна.»

— Адам? — робко проговорила она через громкоговоритель.

— Руби. Я, должно быть, сплю, — ответил он, и её лицо тут же озарилось, как летнее солнце.

— Я месяцами пыталась получить разрешение на свидание с тобой. Мне жаль, что это заняло так много времени. Янг пришлось подергать за ниточки с её подругой. Она потрясающая, ага!? — Руби ухмыльнулась и немного качнулась назад на своем сиденье. Он хотел сказать ей успокоиться, не падать и не ударяться головой, но он не мог заставить себя подавить её веселье.

— Признаю, это впечатляет… для учителя, — он ухмыльнулся, и она ухмыльнулась в ответ.

Долгая пауза молчания пронеслась между ними двумя. Он просто смотрел на неё, впитывая каждый сантиметр её лица, который мог, выжигая её в своем мозгу, образ, который мог бы продлиться всю его жизнь в одиночном заключении.

— Адам, — её голос смягчился, а улыбка исчезла, сменившись раздраженным хмурым выражением. — Есть… кое-что, что мне нужно тебе сказать.

— Что происходит? — он тут же насторожился. В голове прокручивались самые худшие сценарии.

«Ей угрожали? Неужели они все-таки выдвигают обвинения? Мы же договорились!»

— Правда в том, что, — она медленно встала и сделала глубокий вдох, чтобы укрепить свою решимость, затем положила руку на живот, — Адам, я беременна.

Глава 11. Последняя глава

В комнате было мертвое молчание. Он был там один, он не знал, как долго. Не было ни окон, ни часов, ничего, что могло бы отмечать течение времени. Казалось, прошли часы, но он не был уверен, возможно, это были просто минуты, растянутые в его сознании из-за его беспокойства.

Адам посмотрел на мерцающую люминесцентную лампу над головой. Лампочку срочно нужно было заменить, он не удивился бы, если бы она перегорела, и тогда он оказался бы в полной и абсолютной темноте.

Эта случайная мысль вернула его разум назад, на много лет назад. Те мимолетные месяцы, которые он провел на острове Патч с девушкой, которая изменила его жизнь. Не успел он опомниться, как закрыл глаза и погрузился в состояние незрячести. Это вошло у него в привычку, когда он слишком злился, был напряжен, встревожен или подавлен.

«Это заставляет меня чувствовать себя ближе к ней. Это облегчает воспоминания о времени, проведённом вместе».

Она приезжала к нему несколько раз в год, но ей было нелегко. Он ценил это больше, чем мог бы сказать, но прошло уже больше полугода с тех пор, как он в последний раз видел её лицо, и время разлуки убивало его.

Их последняя ночь все еще ярко звучала в его голове. Ощущение её кожи, нежность ее прикосновений, их общая любовь и удовольствие и неистовое желание быть как можно ближе друг к другу. Никто из них не ожидал такого результата, хотя, возможно, это было наивно.

Его внимание сместилось, когда он услышал слабый звук. Это были шаги, и они приближались. Затем дверь открылась.

— Я не видел тебя с момента твоего захвата, — довольно обычный и скромный мужчина с каштановыми волосами и карими глазами сел за металлический стол, с обеих сторон от него стояли охранники. — Никогда не думал, что этот день настанет.

Он рассмеялся и наклонился вперед. Адам помнил его как Уордена Грея. Несмотря на его внешность, которая в лучшем случае была невыразительной, его назначили ответственным не просто так.

— Я просто хочу, чтобы всё прошло как по нотам, — ответил Адам тоном, в котором звучали нотки раздражения и одновременно нейтральности.

Начальник тюрьмы кивнул.

— Хорошо, начнём с твоего имени.

— Адам Таурус, — он не понимал, зачем ему нужно было танцевать этот маленький танец перед начальником тюрьмы, но сейчас он не собирался поднимать шум.

— Хорошо, а можешь ли ты для протокола назвать причину содержания под стражей в моем учреждении?

— Терроризм, заговор против Королевства Атлас, организованная преступность, рэкет, поджог, убийство, похищение, кража, нападение, создание общественной опасности, подстрекательство к насилию, нападение на офицера военных Атлас, уклонение от ареста, уничтожение имущества, военные преступления и торговля оружием. Навскидку, — это был обширный список, но он мог предположить, что их, вероятно, было больше. Его приговоры длились несколько дней, пока они перечисляли его многочисленные преступления.

— Теперь, согласно сделке, которую ты заключил, твой пожизненный срок без возможности условно-досрочного освобождения был заменен на пятилетний и испытательный срок. Довольно выгодная сделка за то, что ты предал своих старых друзей и братьев по оружию. Новости в том, что старый «Белый Клык» был выпотрошен. Конечно, твоё имя не было упомянуто, но легко увидеть, что ты сыграл важную роль в уничтожении дела вашей жизни. Что ты об этом думаешь? — Грей улыбнулся и наклонился вперед, по-видимому, стремясь вызвать недовольство заключенного.

Адам заколебался. Что он чувствовал?

«Всё, что я чувствую сейчас, это нетерпение от этой шарады.»

Его взгляд стал жестче, когда он уставился на своего противника.

— Я всего лишь хочу вернуться домой к своей женщине и ребёнку. Они ждали достаточно долго.

Надзиратель, казалось, был немного разочарован, но всё равно перебрал стопку бумаг. Видимо, освобождение заключенного из этого места было тем ещё делом. Адам провел дни, просматривая горы бумаг и подписывая столько документов, что ему бумажная работа начала ему сниться.

— Как тебе известно, твоя сделка была одобрена межкоролевской комиссией, специально созданной для надзора за твоим делом. Жертвы, криминологи, психологи, сотрудники правоохранительных органов, директора академий и даже генерал Айронвуд — все они высказались по поводу твоего ходатайства об освобождении в ожидании достоверности ваших разведданных. Женщина, о которой ты упомянул, Руби Роуз, даже лично предстала перед комиссией и произвела на неё сильное впечатление. Скажи, почему вы так и не поженились? Существуют процедуры, позволяющие сделать это даже из моей тюрьмы.

Он не мог понять, пытался ли надзиратель снова его задеть или у него была какая-то другая точка зрения, но Адам был уверен, что это был не невинный вопрос.

— Я не собираюсь заставлять её жить с перешептываниями о том, что она вышла за заключённого, — он нахмурился, или, по крайней мере, попытался. Однако новость о том, что Руби лично подтвердила его исправление перед некоторыми из самых влиятельных людей в мире, заставила его улыбнуться, хотел он этого или нет.

— Ну, этого должно быть достаточно, чтобы удовлетворить моё любопытство, — встал надзиратель и забрал с собой около трети бумаг, оставив охранникам и оставшуюся часть заключенному. — Как только ты закончишь заполнять формы на выход, тебя проводят к нему и вернут твои вещи, а также отвезут домой, как и было оговорено.

Прежде чем Адам успел что-то сказать, надзиратель ушёл. По стоическим выражениям лиц охранников было ясно, что они не настроены разговаривать.

Всё, что он мог сделать, это попытаться сжечь гору бумаг.

Подпись за подписью он отказался от всех своих свобод. Он будет носить браслет на лодыжке, он будет подвергаться случайным обыскам, он отказался от своего права на неприкосновенность частной жизни, поскольку его сообщения будут тщательно отслеживаться, он больше не будет иметь права владеть оружием, ему будет запрещено путешествовать по морю или воздуху. Его трудоустройство будет ограничено и отслеживаемо, его почту будут вскрывать оперативники разведывательного агентства Атласа. По сути, он был свободен только в том смысле, что он будет дома…

«С Руби».

Должно быть, прошло несколько часов, потому что пришла новая смена охранников, чтобы наблюдать за тем, как он подписывает бумаги.

Когда он почти закончил, раздался стук в тяжелую металлическую дверь. Он поднял глаза, надеясь, что это не надзиратель. Однако, когда она открылась, он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы лучше бы это был тот надоедливый надзиратель.

— Адам, — знакомая женщина с длинными белыми волосами. Это был первый раз, когда они увидели друг друга после вынесения ему приговора. Пять лет сделали её черты более резкими, хотя, возможно, это было из-за недостатка сна, поскольку у неё явно были мешки под глазами.

— Шни.

Вайсс уставилась на него с горящей ненавистью в своих ледяных глазах. Затем она приказала охранникам уйти. Они колебались, стоит ли выполнять приказ и оставлять её с ним наедине, но в конце концов её звание и холодная ярость заставили их уйти.

И они остались только вдвоем.

Адаму почти хотелось смеяться. Если бы не женщина, которая так явно хотела его смерти, женщина, которая пронзила его грудь сосулькой, его жизнь была бы совершенно другой.

«Могу ли я ненавидеть её, когда она — причина, по которой Руби нашла меня? Да, могу, просто меньше.»

— Ты, должно быть, очень счастлив, — нахмурилась она.

— Я был бы счастливее, если бы мог закончить эту бумажную работу без помех, — вздохнув, он решил проигнорировать её присутствие и продолжил подписывать свою жизнь, документ за документом.

— ТАУРУС! — рявкнула Вайс и взмахнула рукой над столом, разбрасывая по полу результаты его долгой и упорной работы.

Теперь она привлекла его внимание.

Их глаза встретились, и они уставились друг на друга. Вайсс был на грани слёз, но Адам просто хотел, чтобы это взаимодействие закончилось. Она тратила его время, то, чего он ждал пять лет, задерживалось из-за её истерики.

— Ты можешь свободно гулять, когда единственный способ выбраться отсюда — это в мешке для трупов. Ну и что, что теперь ты отец! Тебе удалось заставить эту слепую девчонку поверить, что ты изменился. Всё это не имеет значения. Ты… ты парализовал мою сестру, она никогда больше не сможет ходить из-за тебя! Тебе хоть плохо!? Ты хоть знаешь, что ты у нее отнял!? — она тяжело дышала, а её бледная кожа покраснела, когда ярость взяла верх над истощением.

Так много мыслей пришло Адаму в голову в ответ, но он прикусил язык. Не могло быть, чтобы это не было какой-то уловкой, чтобы заставить его сказать что-то, что подрывало бы все показания, говорившие о том, что он исправился. Он мог предположить, что она, вероятно, носила прослушку.

«Чувствую ли я себя плохо из-за того, что я сделал с Винтер Шни? У меня было так много времени, чтобы подумать об этом. Ответ, к которому я пришел, прост… Я совсем не жалею. Воюющие должны быть готовы потерять свои жизни, я был готов умереть за дело каждый раз, когда брался за свой меч. Мне жаль мирных жителей, которых я убил или подверг опасности, но не тех, кто пришел после меня.»

— Я не могу изменить прошлое, — это всё, что он сказал. Он не собирался портить себе шансы покинуть это место, и он не собирался доставлять ей удовольствие видеть, как он ломается под ее провокацией.

Она выглядела так, будто собиралась сломаться, напасть на него, пока он был прикован. Однако, если бы она это сделала, ей было бы хуже, чем ему. Она тоже это знала, он мог видеть это по выражению её лица, когда она оскалила зубы, а костяшки её пальцев побелели. Она так сильно хотела убить его...

— Я буду за тобой следить, — она выпустила наружу свою ярость, глубоко выдохнув, а затем повернулась, чтобы уйти, её волосы развевались позади нее, словно лавина. — Прочту каждый отчёт, буду лично участвовать в копании каждого аспекта твоей жизни до самой смерти. Ничто не остановит меня. Однажды этот поступок даст сбой, и я буду там, чтобы показать миру, кто ты на самом деле.

С этим холодным предупреждением она хлопнула дверью и ушла.

Собрав и закончив разбросанные бумаги, Адама вернули в камеру, чтобы он переждал оставшийся час своего пребывания. Он получил свою последнюю тюремную еду и, как ни странно, ощутил укол тревоги наряду с волнением перед уходом.

Когда за ним пришли охранники, его вывели на первый этаж. Это был тот же маршрут, по которому они шли каждый раз, когда Руби приезжала сюда на протяжении многих лет. Это был самый яркий момент его заключения, поэтому он запомнил каждый шаг, до такой степени, что он почти инстинктивно направился в центр для посетителей, пока охранник не поправил его и не повел другим путем.

Впервые с момента ареста ему предоставили уединение. Разрешили переодеться в маленьком туалете в ту одежду, в которой он был арестован. Однако он остановился, держа наряд в руках.

«Прошло пять лет. Это был наряд, который я выбрал с Руби и Янг для фестиваля. Он действительно возвращает воспоминания.»

Он прижался к нему лицом, надеясь почувствовать хотя бы намек на запах своего возлюбленного, но годы оставили только запах тюремного хранилища и ничего больше. Он рассмеялся, обнаружив пятно от того места, где верх был брошен на лесную землю, когда они занимались любовью.

«До сих пор впору, — он был рад, что может продолжать носить его. — Интересно, что подумает Руби, когда поймет, что я ношу это? Будет ли это для нас как будто время остановилось, и мы продолжим с того места, где остановились, или напоминанием обо всех годах, которые мы потеряли из-за меня?

Последнее его слишком беспокоило, чтобы хотеть сохранить, поэтому он быстро засунул это глубоко в глубины своего сознания и вышел из туалета. Один из охранников сказал что-то удивительно приятное о наряде, а затем его проводили к выходу.

— Держи, — мужчина у самой последней двери протянул Адаму тканевую сумку с ремешком. — Я почти никогда не вижу, чтобы кто-то уходил отсюда. Я получил разрешение сделать тебе прощальный подарок. Не попадай в неприятности там и не давай мне больше тебя здесь видеть.

Это был пожилой мужчина, который, вероятно, долгое время находился в этой тюрьме. Несмотря на это, он казался довольно весёлым. Адам понял, что в таком строгом месте большинство заключенных сидят пожизненно, и очень немногие из них когда-либо были оправданы или заменены на более мягкие приговоры или более приятные тюрьмы.

Адам кивнул и взял сумку, в которой в основном были туалетные принадлежности, бутылка воды и пара обуви. Его вывели, и впервые за пять лет… он увидел солнце. Его глаза отпрянули, и он заслонил слепящий свет рукой.

Там, снаружи тюрьмы, его ждал буллхед. Он подумал, что его не пустят на общественный транспорт, но он этого не ожидал. Его доставили на борт, и через несколько минут его рейс взлетел.

Географически говоря, тюрьма находилась на острове между королевствами, но находилась под юрисдикцией Атласа. Его полёт домой, таким образом, был долгим. Он наблюдал, как мир дрейфовал под ним, раскинувшиеся океаны, усеянные небольшими участками суши, пока они не пролетели над материком, где он увидел фермы, укрепления и дикую природу.

В какой-то момент он уснул.

— Эй, просыпайся, — голос вырвал Адама из сна. Один из тех, кто сопровождал его на самолет из тюрьмы.

— Я уверен, что ты прочитал все документы об освобождении, но на всякий случай я дам вам краткое содержание. Тебе не разрешается путешествовать. Пожизненно. Когда мы тебя высадим, ты застрянешь там. Далее, твоё имя было изменено, чтобы защитить твою личность и личность твоей семьи. Я слышал, что ты хотел дождаться освобождения, чтобы выйти жениться, но мы всё подготовили заранее.

Адам мог только предположить, что этот человек был агентом разведки одного из королевств, но на нём не было ничего, что указывало бы на то, кому он подчиняется. Тем не менее, вероятный шпион вручил ему бумажник, а внутри было новое удостоверение личности.

На карточке было написано: Адам Роуз.

— Было бы неудобно, если бы слишком много людей знали, кто вы и где находишься. В этих целях мы также ограничим твой доступ к Интернету, а также к почтовым службам и телефонной связи. Твой банковский счет, как личный, так и общий, будет постоянно контролироваться, и все транзакции будут проверяться.

Адам просмотрел список ограничений, но он, по-видимому, не был исчерпывающим. Он беспокоился, как это повлияет на Руби и их ребенка.

— Спасибо, — проворчал Адам, скрестив руки на груди и засунув бумажник в карман.

— Мы собираемся приземлиться. Мы будем за вами следить, мистер Роуз. Внимательно, — это были последние слова оперативника, прежде чем он ушёл в переднюю часть самолета. Адам вытянул ноющую шею, чтобы посмотреть в окно, и, конечно же…

— Менаджери.

Сверкающие воды и живописные пляжи вызвали у него волну ностальгии, которую он давно не чувствовал. Отголоски детства заиграли в его голове, и по мере того, как они стихали, он заметил, что кое-что изменилось с тех пор, как он последний раз был дома.

Транспорт совершил довольно жёсткую посадку, но Адам от нетерпения покинуть самолет едва не потерял равновесие, когда встал с места в тот момент, когда колеса коснулись земли. Дверь открылась, и вместе с тропическим воздухом в салон хлынул яркий свет. Запах моря, запах еды, звуки играющих детей. Между всем этим и своим волнением он снова почувствовал себя маленьким мальчиком.

Когда он сошёл с самолета и оказался на пляже, он окинул взглядом окружающую его обстановку. Да, кое-что изменилось. Хотя в основном там всё ещё были фавны, на острове можно было увидеть и людей. Горечь подступила к его горлу, но он сглотнул её, вспомнив, что среди них был и человек, которого он любил.

— Смотрите, кто наконец решил появиться. Долговато ждать пришлось, — очень знакомый голос привлек его внимание к внутренней части острова. Там, всего в нескольких шагах от него, стояла женщина с длинными светлыми волосами и самоуверенной улыбкой.

— Янг. Я думал…

— Думал, что увидишь другую красавицу? Ну, не всегда можно получить то, что хочешь. Руби дома, я покажу тебе дорогу, — улыбка Ян смягчилась, когда она протянула руку Адаму и терпеливо ждала, пока он её возьмет.

Подавив разочарование от того, что возлюбленная не пришла его поприветствовать, он протянул руку и потянулся, чтобы взять Ян за руку.

БУХ!

Кулак Ян врезался ему в грудь, и он повалился на песок. Она посмотрела на него, её глаза на мгновение стали красными, прежде чем снова остыть до нежно-сиреневого цвета.

— Это за то, что обрюхатил мою младшую сестру, а потом сел в тюрьму. Ненавижу родителей-неплательщиков, — фыркнула Ян, а затем подняла своего будущего свёкра с земли, куда она его положила.

Как только воздух вернулся в его легкие, он закашлялся и застонал от боли.

— А кто говорил мне сдаться?

— В какой момент разговора я сказала тебе, чтобы она залетела? Мог бы просто поцеловать или что-то в этом роде, — не имея больше терпения разбираться с этим, Янг потащила некогда разыскиваемого террориста по улицам города.

Отличие было не только в присутствии людей. Это был город. Там были магазины, здания и инфраструктура, которых раньше не было. Было больше линий электропередач и более высокие здания из стекла и стали, которые не вписывались в более естественную и эффективную архитектуру острова. Наконец, на некотором расстоянии стояло очень большое здание, с которого открывался вид на весь город.

Когда он спросил, что произошло, Ян с радостью рассказал ему о последних пяти годах.

— Ну, Блейк — глава «Нового Белого Клыка» и администратор острова. Она решила, что сосуществование лучше, чем разделение, и, хотя дела шли не идеально, произошли некоторые важные события. Не все были довольны, но Блейк позаботился о том, чтобы это место по-прежнему оставалось местом, где фавны были в приоритете. Ты не найдешь здесь и намёка на влияние ПКШ, — она начала перечислять, как Блейк проверял каждое учреждение, бизнес и мигрантов на острове, чтобы убедиться, что они не создадут проблем. — Что касается меня, мне предложили работу нового помощника директора академии охотников, которая открылась на острове. Отец Блейк в настоящее время является нынешним директором, — она продолжала рассказывать о своей новой должности и о том, как они обучают молодежь на острове, чтобы она стала охотниками и охотницами.

«Думаю, за пять лет многое может измениться», Адам всё ещё пытался всё это принять.

Остров, который он знал, изменился фундаментально и глубоко. Он вспомнил один из своих давних разговоров с Руби о том, что этот остров не предназначен для людей. Он был в ярости, когда она сказала, что просто хочет его посетить. Теперь человеческое влияние было повсюду на острове, который он называл домом, но он не мог вызвать эту ярость. Всё, что он чувствовал, было разочарование.

Они двинулись через город и вскоре наткнулись на красивый дом. Он был одноэтажным, но не маленьким, в нем легко могло быть четыре спальни. Ян замедлил шаг, и он понял, что здесь живет Руби.

Его сердце забилось быстрее и быстрее. Его тяготили тревога и страхи. А что, если она не чувствует того же, что и он, после всех этих лет? А что, если их ребенок не любит его? А что, если Руби обиделась на него?

«Я сказал Руби, чтобы она держала нашего ребёнка дома, когда она приезжала ко мне в гости. Моё сердце бы не выдержало, увидь я своего ребёнка, будучи за решеткой. Я начинаю думать, не совершил ли я ошибку».

Тук-тук!

Его мысли были прерваны Янг, объявившей об их прибытии. Она даже не дала ему времени подумать или подготовиться.

Он мог слышать что-то за дверью, но это было слишком приглушенно. Дверная ручка начала трястись, когда она отпиралась, а затем дверь открылась.

Внезапно он потерял дыхание, а время, казалось, остановилось.

Женщина, стоящая в дверях, была одета в белое платье с вышитыми по всей длине цветами. Ее серебряные глаза, все еще незрячие, не смотрели ни на что конкретное, и она слегка наклонила голову, так что ее ухо было обращено в дверной проем. Ее волосы отросли и были связаны в хвост. Она выглядела так красиво, что он забыл, как произносить слова.

— Ты-ты здесь? — она кротко прошептала ветру, протягивая руку. Он видел, как её глаза мерцали, когда в них скапливались слезы, делая их похожими на жидкий металл.

Без всякой мысли ноги понесли его к ней, он протянул руку и нежно взял её за её руку.

— Я здесь, — он говорил так тихо, что даже ему показалось, что это не его собственный голос.

Вот так плотина рухнула. Она крепко сжала его руку и упала на него. Её лицо покоилось на его груди, когда она плакала в его рубашку. Он чувствовал, как её горячие слезы просачиваются сквозь ткань, но ему было всё равно. Адам обнял её и крепко прижал к себе.

Вот так пять лет тюрьмы растворились в тумане, распылились и развеялись океанскими ветрами.

— Мама? Что происходит? — раздался из дома тихий голосок.

Это была маленькая девочка. У неё были серебряные глазки, как у матери, но рыжие волосы и коровий хвост, черта фавна, как у отца. Она была совершенна, и как только он её увидел, он упал на колени, а Руби мягко опустилась вместе с ним.

— Черри, это… это твой папа. Теперь он дома. Наконец-то он дома, — Руби улыбнулась и попыталась дотянуться до своего ребёнка, но сначала промахнулась и Черри, по-видимому, привыкшая помогать своей слепой маме, с легкостью нашла её руку. Руби выразила свою благодарность во время одного из своих визитов в тюрьму за то, что их дочь могла видеть, в отличие от Руби, которая сама родилась слепой.

— Папа? — Черри Роуз наклонила голову и, казалось, что-то обдумывала про себя, прежде чем мать медленно притянула её к себе.

— Да. Поздоровайся, он долго ждал встречи с тобой, — она ласково похлопала дочь по спинке.

— П-привет, — застенчиво пробормотала она.

Адаму было всё равно. Не имело значения, что она не сразу признала в нём отца. Она была его дочерью, и каждая фибра его существа хотела защитить её. Он хотел быть рядом с ней на каждом шагу до конца её жизни. Какие бы плохие чувства он ни держал в себе, какую бы вину он ни чувствовал за предательство своего дела и товарищей…

«Всего этого теперь нет.»

Руби и Адам поднялись на ноги, и они вместе с Янг вошли в дом. Какие бы жертвы ни принесли оба возлюбленных, чтобы достичь этого момента, ни один из них не чувствовал ничего, кроме счастья в этот момент.

Конец.