Котики Первого Дома

Глава 1

Примечания:

Láurë — Золотой

Закрывание лица книгой называется "книжный фейспалм".

____________________

Был один из таких летних вечеров, в которые хочется сидеть и разговаривать о том о сём. Впрочем, обитатели Форменоссэ это и делали.

Почти все перводомовцы сидели в Каминном зале, который также именуется Общей гостиной, где, как и следует из названия, находится большой камин.

Майтимо дремал, прислонившись к плечу Фэанаро. Макалаурэ негромко играл на лютне. Тьелкормо играл с Хуаном. Карнистир, как обычно, читал какую-то книгу, лёжа на животе и болтая ногами в воздухе. Амбаруссар о чём-то негромко разговаривали.

И только младшего Куруфинвэ где-то носило.

— Где Атаринкэ, никто не знает? — вдруг поинтересовался Фэанаро.

— Понятия не имею, — сонно пробормотал Нельяфинвэ.

— В мастерской, наверное, — предположил Макалаурэ.

— Если через пять минут не объявится, пойду его искать, — заявил Тьелкормо.

— Через пять минут поздно, Турко, — сказал Канафинвэ, — Если он в мастерской, то он за пять минут успеет там такой бадабум устроить, что вся крепость на воздух взлетит.

— А если я сейчас пойду его искать, то Хуан тапочки сгрызёт, — отозвался светловолосый Фэанарион.

— Тапочки он и через пять минут сгрызть сможет, — парировал Линдо, — Так что выбирай, что хуже: погрызенные Хуаном тапочки или превращение Форменоссэ в руины?

— Если Форменоссэ превратится в руины, то будет здорово, если у нас хотя бы тапочки целыми останутся, — влез Морифинвэ, который внимательно слушал этот разговор.

— Но всё-таки будет лучше, если мы останемся жить в целой крепости, а не на руинах в одних тапочках, — заметил Фэанаро.

Тут одни из боковых дверей распахнулись, и в Каминный зал ввалился всклокоченный Атаринкэ.

— Вот видите, и искать никого не понадобилось, — прокомментировал это знаменательное событие Туркафинвэ.

— Где Тьелпэ, никто не знает? — с порога начал Искусник, — Я его по всему Форменоссэ ищу, и найти не могу!

— Ты поспешил с выводами, Турко, — сказал Карнистир.

— Наверное, опять на прогулку пошёл, — высказал предположение Канафинвэ. Тьелпэринквар имел обыкновение по утрам уходить гулять, но всегда возвращался если не к обеду, то, по крайней мере, к ужину. А тут — на тебе!

— Какие прогулки? Уже Тэльперион зацвёл, а его где-то носит! — младший Куруфинвэ плюхнулся на ковёр. Фэанаро успокаивающе обнял его одной рукой.

— Курво, успокойся. Турко, бери Хуана и иди искать Тьелпэ.

— А почему сразу я? — воскликнул Тьелкормо, всем своим видом выражая недовольство творящейся вокруг несправедливостью.

— Ты у нас охотник, к тому же у тебя есть собака, — разъяснил ему очевидное Фэанаро.

— Хуан ещё щенок! — отдал Тьелкормо долг справедливости.

— Всё равно собака. Так что ноги в руки и марш искать.

— Надо сказать, что, если взять ноги в руки, идти куда-либо, равно как и бежать, ползти или пятиться, не получится, — с каменным лицом изрёк Морифинвэ.

— Вот видите! — возликовал Турко, — Так что, atto, извини, но никуда идти с ногами в руках я не смогу.

Фэанаро ничего не ответил, но так посмотрел на своего третьего сына, что тот поспешно вскочил со словами:

— Пойдём, Хуан! — и в компании щенка покинул Каминный зал.

Вскоре из Главного холла донёсся его голос:

— Все, идите сюда!

— Что там такое? — удивился Фэанаро.

— Понятия не имею, — откликнулся Майтимо.

— Неужто уже нашёл? — ехидно прокомментировал Карнистир.

Тем не менее все семеро встали и отправились в холл.

* * *

В передней Главного холла глазам Фэанаро и остальных предстала картина следующего характера:

Тьелкормо стоит, скрестив руки на груди, и вопросительно глядит на стоящего на пороге Тьелпэринквара. Тот стоит с невинным видом, прижимая к груди... большого рыжего кота. Хуана нигде не видно, но из-под одной из вешалок торчит его хвост.

— Тьелпэ... — неуверенно начал Атаринкэ.

— Ты кого это нам принёс? — прямо спросил Фэанаро.

— Вы только не волнуйтесь, — невинно хлопая глазками, сказал Тьелпэринквар.

— Что это значит?! Объяснись! — потребовал начинающий закипать Пламенный Дух.

— Это Лаурэ, он теперь будет жить с нами, — с самым невинным видом сказал Тьелпэ.

— Что?! — хором воскликнули Тьелкормо и оба Куруфинвэ.

— Котик! Ура! — одновременно с ними радостно возопили рыжики.

Морифинвэ закрыл лицо книгой и сделал вид, что его происходящее никак не касается.

"Котик" тем временем спрыгнул с рук Тьелпэ и вальяжной походкой прошествовал в холл. Тьелпэринквар пошёл за ним.

Фэанаро и Атаринкэ переглянулись.

А потом все дружно, не сговариваясь, пошли в Каминный зал, а младший Куруфинвэ пошёл за Тьелпэ.

Глава 2

Тьелпэринквар вслед за Лаурэ вошёл в кухню, где, несмотря на поздний час, вовсю гомонили челядинцы.

— Ребята! У вас есть что-то из мяса или рыбы? — спросил он.

— Конечно, — отозвался один из челядинцев, — А зачем тебе?

— Котика покормить надо, — пояснил Тьелпэ.

— Котика? Откуда у нас котик? — изумились челядинцы.

— Я принёс. Он кушать хочет, вот я к вам и пришёл.

Кухонные челядинцы загалдели:

— Фэалиндо, достань фазана! А не жирно ему фазана? Не, в самый раз! Лорд Фэанаро вряд ли будет рад, что мы кота фазанами кормим! Тихо вы! Тьелпэринквар, какое мясо или какую рыбу коту давать?

— Да любое, хоть гуся, хоть индейку! Можно утку, можно фазана... Если рыбу, то тоже любую можно.

— Курица сойдёт?

— Сойдёт, сойдёт! — сказал Тьелпэ. Кот мяукнул, и нолдо поспешно добавил: — Только побыстрее!

— Какую часть фазана надо? — спросил упомянутый челядинец, достав курицу.

— Любую, — сказал Тьелпэринквар.

— Грудка сойдёт?

— Любая часть сойдёт, тебе же сказали! — загомонила остальная кухонная челядь.

Фэалиндо отрезал куриную грудку, положил её в тарелку и протянул Тьелпэринквару.

— А мне-то зачем? — уставился тот на кошачью трапезу, — Это коту еда!

— А кот где трапезничать изволит? Здесь или в Обеденном зале?

— Да здесь уже кормите, — Тьелпэ начал терять самообладание. Фэалиндо поставил тарелку на пол. Тотчас кот бегом подбежал к миске и принялся жадно поглощать мясо.

Вскоре тарелка была пуста.

Кот уставился на Тьелпэринквара.

— Мяу, — сказал кот.

— Пошли в Каминный зал? — предложил Тьелпэ.

— Мяу.

— Это значит "да" или "нет"?

— Мяу.

— Ладно. Куда захочешь, туда и пойдёшь. А я пошёл в Каминный зал.

— Мяу, — судя по интонации этой реплики, кот подразумевал что-то вроде "скатертью дорога".

Тьелпэринквар вышел из кухни... и столкнулся с Атаринкэ, который всё это время стоял за дверью и терпеливо ждал.

— Идём, — сказал он.

— Куда? — не понял Тьелпэ.

— В Каминный зал, — уже на ходу бросил Искусник. Тьелпэринквар пошёл за ним.

* * *

— А теперь объясни мне, как это всё понимать? — по дороге в Каминный зал спросил у сына младший Куруфинвэ.

— Что? О чём ты, atto?

— О коте твоём, Тьелпэ!

— А... А что?.. — растерялся Тьелпэринквар.

— Кто тебе разрешал приносить домой кота?

— Я... Я...

— Что "ты"? Я спрашиваю, по какому праву ты принёс в Форменоссэ кота? Щенка нам мало? Что дальше? Коня приведёшь? Козу? Корову? Ладно ещё коня, конь пригодится, только не чужой, но корову или козу мы куда девать будем? Кроликов начнёшь в Форменоссэ носить? Птиц? Рыб из моря вылавливать и к нам приносить? Стрекоз, пчёл, бабочек? Или кого? Что ты молчишь? Объясняй! Не надо на меня так смотреть, Тьелпэ! Рассказывай, кого дальше приносить будешь?

— Atto, я всего одного котика принёс...

— Одного котика он принёс! А потом начнётся: одну козу, одну корову, одного коня... Одна собака у нас уже есть... Одну овцу, одного кролика, одного оленя, одну лису, одну лань, одного волка, одного медведя... И в итоге Форменоссэ превратится в Эру знает что!

— Atto, я не собираюсь приводить домой козу или лань! Я всего лишь нашёл кота и принёс его в Форменоссэ, а ты...

— А я что? Тьелпэ, ты пойми, — Атаринкэ сменил тон на более мягкий, остановился и положил руку сыну на плечо, — У нас уже есть Хуан. Он собака. И я боюсь, что они с твоим котом могут не поладить...

— А вдруг они подружатся?

— Ну... Может быть... Тьелпэ, ты больше так надолго гулять не уходи, ладно?

— Хорошо, atto. Я и не хотел надолго уходить, просто так получилось.

— Ладно, пошли. В Каминном зале расскажешь.

* * *

В Каминном зале все как ни в чём не бывало наслаждались жизнью. Тьелпэринквар и Атаринкэ вошли в зал и присоединились к всеобщему балдопинанию.

— А теперь расскажи мне и всем, где тебя весь день носило, — сказал младший Куруфинвэ, когда Тьелпэ улёгся на ковёр и пристроил голову у Искусника на коленях.

— Да-да, нам очень интересно узнать, где тебя весь день носило, — не отвлекаясь от книги, произнёс Морифинвэ.

— Тебя носило, а меня искать заставили! — прибавил Тьелкормо.

— Тихо! Не мешайте Тьелпэ рассказывать! — чуть повысил голос Фэанаро.

Пока Тьелпэринквар рассказывал о своём туристическом маршруте по Валинору, в Каминный зал вошёл кот.

Кот вальяжно прошествовал к камину, потоптался на месте и по-хозяйски развалился на ковре.

— Кажется, кто-то уже освоился на новом месте, — промолвил Карнистир, вроде как ни к кому не обращаясь.

Закончив рассказывать, где его носило, Тьелпэринквар устроился поудобнее и задремал.

— Эй! Посмотрите на котика! — вдруг сказал Питьяфинвэ. Все обратили свой взгляд на нового обитателя Форменоссэ.

Лаурэ с видом "я тут барин" развалился на алом с золотой вышивкой ковре, раскинув лапы и глядя на всех с явным превосходством. Всем своим видом он говорил: "Я здесь король, а вы мои слуги, и только попробуйте считать иначе!".

Хуан выглянул из-под полы одеяния Туркафинвэ и взглянул на кота. Кот в ответ взглянул на него, и щенок поспешно спрятался обратно.

Фэанаро вздохнул. Чуйка подсказывала ему, что появление кота означает, что и в Форменоссэ Первому Дому не будет покоя.

Глава 3

Примечание:

Tauli Kementário! — Ёлки Йаванны!

Rúcina — разгром, беспорядок, кавардак, бардак и тому подобное (квенья).

_______________________________

До глубокой ночи перводомцы обсуждали появление в Форменоссэ нового обитателя.

Наконец все разошлись по своим покоям.

По традиции, спал мало кто, разве что челядь. Макакалаурэ сочинял новую песню и подбирал для неё мелодию; Тьелкормо играл с Хуаном; Морифинвэ опять увлечённо штудировал какое-то чтиво; Атаринкэ в своих покоях проводил беседу с Тьелпэ; рыжики, как всегда, готовили очередную пакость. А Майтимо вообще тусовался в кухне, поедая фрукты.

А что делал Лаурэ, известно только Эру и ему самому.

А наутро обитатели Форменоссэ столкнулись с одним необыкновенным явлением, коего им прежде наблюдать никогда не приходилось.

* * *

Под утро, когда Лаурэлин только распускала первые бутоны, в коридоре послышался топот. Но ладно бы ещё просто топот — вскоре за ним последовало громкое "Мя-а-ау!".

Фэанаро подскочил, стукнувшись головой о планку, на которой держался балдахин кровати.

— Что там за...

Снова послышался дикий топот и скрежет по полу на поворотах. Затем топот смолк, и раздалось "Мяу-ау-ау!". Снова топот.

Старший Куруфинвэ спешно выбрался из кровати, на ходу переодеваясь из пижамы в домашнее одеяние.

Топот в коридоре стал громче, а спустя секунду кто-то врезался в дверь. Последовала небольшая пауза, раздалось негромкое "мрр", затем неизвестный хулиган затопотал в обратном направлении.

"Это кто там так носится?" — удивился Пламенный Дух.

Старший Куруфинвэ приоткрыл дверь, выглянул в коридор... и никого не увидел.

— Странно... — проговорил Фэанаро и пошёл разбираться.

* * *

Канафинвэ Макалаурэ спокойно сидел на диванчике-кушетке у окна, любовался слиянием света Древ и тихонько тренькал на арфе.

Внезапно его церемонию наслаждения жизнью прервал громкий топот и скрежет по полу в коридоре. Линдо отложил арфу и прислушался.

Топот стих. Послышалось какое-то непонятное "мрр-мрр", и вдруг раздалось громкое "Мя-а-а-ау! Мря-а-а! Мау-ау!"

Менестрель вскочил и сделал несколько шагов к двери. В коридоре снова кто-то куда-то помчался.

И вдруг что-то громыхнуло, стукнуло, зазвенело, раздалось негромкое "Мряк!" и утренний бегун затопотал в обратную сторону.

Услыхав эти жуткие звуки, Линдо передумал выглядывать в коридор, на цыпочках вернулся к окну и тихо сел обратно на кушетку.

* * *

Тьелпэринквар проснулся от шума в коридоре. Там кто-то носился, топал, бегал, скакал и время от времени истошно орал.

Дверь была приоткрыта, чтобы Лаурэ мог зайти. Но Лаурэ в комнате не было. Зато в коридоре кто-то топотал.

Тьелпэ собрался с духом, набрался смелости, встал, тихо прокрался к двери, стараясь не шуметь, закрыл дверь изнутри на откидной крючок, чуть ли не бегом вернулся в кровать и накрылся одеялом с головой. Кто именно шумит в коридоре, выяснять ему не захотелось.

* * *

Куруфинвэ Атаринкэ проснулся от громкого топота в коридоре. Мало того, что в коридоре кто-то носился туда-сюда — этот топотун ещё и периодически вопил на всю крепость.

Искусник открыл глаза и уставился в потолок, пытаясь понять, что происходит.

И вдруг...

Топот стал громче — его источник приближался к комнате младшего Куруфинвэ. То, что дверь была приоткрыта, Атаринкэ понял тогда, когда уже было слишком поздно что-либо предпринимать.

Топоча на всю Форменоссэ, в покои ворвался рыжий вихрь. С громким победным "Мя-а-а-ау!" он взлетел на кровать и пронёсся прямо по опешившему Атаринкэ, который даже не успел ничего понять. Едва ошарашенный нолдо немного пришёл в себя, рыжий вихрь промчался по нему в обратную сторону.

Несчастный Искусник зажмурился, надеясь, что это сон и сейчас всё закончится. Но через пару секунд прямо над ним раздалось громкое и требовательное "Мяу!".

Младший Куруфинвэ приоткрыл глаза и увидел, что у него на груди стоит большой рыжий кот. Надо сказать, что кот был весьма тяжёлый.

— Мряк, — сказал кот. Атаринкэ побледнел и снова закрыл глаза.

— Мряк, — повторил кот. Затем добавил чуть громче: — Мряк! — это тоже не возымело эффекта, поэтому будильник на лапках заорал Искуснику прямо в лицо: — Мя-а-а-а-а!

Этот оглушительный вопль подействовал. Атаринкэ приоткрыл один глаз и уставился на кота. Кот продолжал пялиться на него.

— Мряк, — снова сказало творение Йаванны.

"Эру, за что мне это?" — мысленно простонал младший Куруфинвэ.

— Уйди, животное, — сипло попросил он вслух. А кот... дал ему лапой пощёчину.

Искусник опешил ещё больше.

— Мяу! — кот, видимо, понял, что его "мряки" не действуют, и решил сменить репертуар, — Мяу! Мя-а-а-ау!

— Да что ты ко мне пристал? Уйди! — за такой ответ Искусник схлопотал ещё одного леща большой пушистой лапкой.

"О Эру, кто-нибудь, помогите."

— Мя-а-а! — поняв, что простые слова не действуют, кот попрыгал у Атаринкэ на груди. Тот спихнул его с кровати, но кот не сдавался.

Новый постоялец Форменоссэ с громким "Мя-а-ау!" вскочил на столик. Оттуда он запрыгнул на висящую на стене картину, затем на другую, потом на полку, потом опять на картину... Так, по полкам и картинам, он добрался до стеллажа и забрался на него.

— Скотина неадекватная, — пробормотал младший Куруфинвэ, наблюдая за этим кошачьим паркуром.

Поорав на стеллаже, "неадекватная скотина" решила, что ей этого мало и... с громким мявом перемахнула со стеллажа на хрустальную люстру. Та явно не ожидала таких выходок и заходила ходуном.

— А-а-а! — возопил, потеряв самообладание, Искусник.

Тут в покои заглянул Майтимо.

— Курво, ты чего орёшь на весь дом? — спросил он.

— Кот! — ткнул пальцем в люстру Атаринкэ. Словно в подтверждение его слов кот на люстре проорал громкое "Ма-а-ау!".

Руссандол возвёл очи туда и узрел на люстре "неадекватную скотину".

— Ничего себе! Это как он туда залез? — изумился старший рыжий.

Немного поглазев на кота на люстре, Нельяфинвэ сказал: "Ну ладно, я пойду, а ты спи дальше" и вышел.

— Поспишь тут, — проворчал младший Куруфинвэ.

— Мя-а! — донеслось сверху.

Атаринкэ вздохнул. "За завтраком выскажу Тьелпэ всё, что думаю," — решил он и прикрыл глаза в надежде, что кот когда-нибудь да успокоится.

Но не тут-то было.

Исчерпав весь свой запас ругательств, который, по всей видимости, был у него весьма богатый, кот решил спрыгнуть с люстры прямо на Искусника. Но, когда он прыгал, что-то пошло не по плану.

Кот рыжей молнией соскочил с люстры и прыгнул на Атаринкэ. Люстра не выдержала такого обращения, зашаталась, завертелась, заходила ходуном... и с громким звоном и грохотом рухнула на пол.

Младший Куруфинвэ подскочил с места, так что кот промахнулся, приземлился на подушку, соскочил с кровати и умчался в неизвестном направлении.

— Tauli Kementário! Чтоб тебя, Тьелпэ! Принёс на мою голову! Лаурэ, блин! Это не Лаурэ, это Эру знает что! Ходячая проблема, rúcina на ножках, недоразумение ходячее!... — ведя столь милый, спокойный и доброжелательный монолог, Искусник вышел из комнаты и отправился к Тьелпэ.

* * *

Тьелпэринквар выглянул из-под одеяла. Подозрительный шум в коридоре стих. Какие-то непонятные звуки доносились из комнаты его отца, но та комната находилась довольно далеко.

Тьелпэ прислушался. Из покоев Атаринкэ доносился непонятный шум: какие-то непонятные вопли, похожие на те, что раздавались в коридоре, а потом вдруг звон и грохот, словно там упала люстра.

"Интересно, что там такое."

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге предстал встрёпанный младший Куруфинвэ.

— Тьелпэ!!!

Тьелпэ поспешно сделал вид, что спит.

— А ну вставай, мелкий негодник!

— Atto, что такое? — притворно сонным голосом спросил Тьелпэринквар и изобразил зевок.

— "Что такое"?! Это ты у меня спрашиваешь? Это я у тебя спрашивать должен, почему твой кот мне люстру обрушил!

— Что? Atto, какой кот, какая люстра?

— Тот кот, которого ты вчера принёс! А люстра хрустальная, которая в моей комнате висит... висела.

— Что случилось? — Тьелпэ быстро сбросил с себя притворную сонливость и сел в кровати.

— Идём, покажу! — не дожидаясь ответа, Искусник взял сына за шиворот, вытащил из кровати и вместе с ним вышел в коридор.

* * *

— Вот, полюбуйся, что этот хвостатый вредитель наделал, — Атаринкэ указал на валяющуюся на полу большую россыпь хрустальных осколков и шесть помятых свечей.

— Это Лаурэ натворил? — поразился Тьелпэринквар.

— Кто же ещё! Беспредел! Почему у меня вообще дверь была открыта?

— Это я после нашего разговора вышел и не закрыл... — потупил глазки Тьелпэ.

— Ты не закрыл, а мне проблемы!.. Ладно, от нашей болтовни ничего не изменится. Позови кого-нибудь, попроси навести порядок.

Тьелпэринквар убежал и вернулся в сопровождении какого-то челядинца.

— Что угодно... Эру Единый! — опешил челядинец, увидев царящий в комнате бардак, — Что здесь произошло?

— Да так, один хвостатый хулиган поскакать решил, — уклончиво ответил младший Куруфинвэ, — Туилион, ты лучше не болтай, а бери совок и метлу и подмети это безобразие!

Челядинец взял принесённые метлу и совок и занялся ликвидацией последствий кошачьего паркура, а Тьелпэринквар и Атаринкэ пошли в Общую гостиную, которую все величали Каминным залом.

* * *

В Каминном зале Первый Дом собрался в полном составе.

Финвэ царственно восседал в кресле. В креслах также восседали Фэанаро, Руссандол и Канафинвэ. Амбаруссар за неимением свободных кресел сидели на ковре у камина. Чуть поодаль от них сидел Морифинвэ, накрыв лицо книжкой и прислонившись к ножке стула, на котором сидел Тьелкормо, на коленях у которого сидел щенок.

Ясное дело, все клевали носом, ибо не выспался никто.

Вошедших Атаринкэ и Тьелпэ поприветствовал один лишь Туркафинвэ, и то словами "Наконец-то".

Младший Куруфинвэ уселся на подушке у камина. Тьелпэ улёгся на пол, положив голову отцу на колени.

— Все в сборе? — задал Финвэ риторический вопрос, — Полагаю, можно начинать. Итак, кто-нибудь знает, что за шум был сегодня утром?

— Понятия не имею, — раздался из-под книжки голос Карнистира, — Топот, грохот и вопли какие-то, ни поспать, ни почитать невозможно!

Все остальные дали примерно такие же показания. Те немного разнились — например, Майтимо заметил, что, когда он возвращался из кухни в свои покои, на него налетело что-то большое, рыжее и пушистое, которое не дало себя разглядеть и куда-то убежало. Но в целом все говорили одно и то же: мол, слышали непонятный шум, топот и вопли в коридоре. Рыжики же заявили, что они орудовали в другом крыле Форменоссэ и никакого шума не слышали.

— Можно я скажу? — поднял руку младший Куруфинвэ.

— Говори, — кивнул Фэанаро.

— С первыми распустившимися цветками Кулуриэн в мои покои ворвался кот, которого вчера вечером принёс мой сын. Кот вскочил на мою кровать, наорал на меня и дважды дал мне лапой по лицу, после чего забрался на стеллаж, поорал оттуда, какой я, дескать, дурак, а потом прыгнул на люстру и обрушил её. Перед падением люстры ко мне зашёл Нельо и спросил, почему я, дескать, "ору на весь дом", — Атаринкэ бросил на старшего испепеляющий взгляд, — Посмотрел бы я на тебя, когда какой-то мохнатый вандал висел бы на твоей люстре!

— Не уходи в сторону, — мягко прервал его Пламенный Дух, — Говори по делу.

— Так что дальше говорить-то? Когда Нельо ушёл, кот решил спрыгнуть. Но спрыгнуть в меня просто так ему показалось неинтересным, поэтому он обрушил люстру и убежал. А я пошёл к Тьелпэ. Вот и всё.

— Значит, виной этому кот, которого вчера вечером принёс Тьелпэринквар, — многозначительно произнёс Фэанаро.

— Так вот из-за кого мой Хуан сегодня залез ко мне в кровать и забился под одеяло! — Тьелкормо снял с колен щенка и встал со стула.

— Вот кто мне поспать не дал! — Морифинвэ тоже поднялся на ноги.

Тьелпэринквар подскочил.

— Не надо трогать Лаурэ!

— А Лаурэ тут и нету, — сказал Турко, — Даже лучше: здесь есть тот, кто его принёс.

— Ребята, давайте жить дружно, — подал голос Майтимо.

Тут вмешался старший Куруфинвэ:

— Нельо прав. Угомонитесь оба. Турко, сядь. Морьо, тоже сядь. Тьелпэ ни в чём не виноват. Когда он приносил кота, он не знал, что кот будет такое творить. Верно, Тьелпэ?

— Да, — Тьелпэринквар снова устроился у отца на коленях. Атаринкэ погладил его по голове.

— Вот. Полагаю, обсуждение можно закрыть. И да, Морьо, сходи на досуге в библиотеку и поищи литературу про кошек, чтобы мы были готовы ко всему, что это хвостатое чудо может ещё учинить.

Глава 4

На завтрак Морифинвэ не явился. Точнее, быстро зашёл в Обеденный зал, взял тарелку бутербродов и ушёл. Ушёл он, как выяснилось впоследствии, в библиотеку.

* * *

После завтрака, когда все снова собрались в Каминном зале, Карнистир вдруг быстрым шагом вошёл в этот зал, неся в руках стопку книг, наверху которой лежала раскрытая книга, которую четвёртый Фэанарион увлечённо штудировал.

— Морьо, смотри хоть, куда идёшь! — воскликнул Фэанаро.

— А? — Морьо поднял голову и тут же налетел на столик. Столик зашатался, всё, что было на нём, поехало вбок. Карнистир попытался удержать столик и, ясное дело, рассыпал все книги.

— Ой! — воскликнул он.

— Морьо! — старший Куруфинвэ сделал жест под названием "рука-лицо", который младшие дети Эру позже назовут непонятным для Перворождённых и Айнур словом "фейспалм".

— Эффектно получилось! — засмеялись рыжики.

— Всё? Представление закончилось? — хихикнул Тьелпэринквар.

— А тебе мало? — посмотрел на него Атаринкэ, — Надо, чтобы всё вверх дном перевернулось?

— А теперь сделай, как было, — сказал Фэанаро.

Морифинвэ поправил столик, поставил на место всё, что на нём стояло, и стал собирать рассыпанные книги.

— Морьо, нам Лаурэ мало? — иронически изогнул бровь Искусник и покосился на сына: — Тьелпэ, люстру сам чинить будешь!

— А если она не починится?

— Тогда сделаешь новую.

Морифинвэ собрал книги и уселся на ковре, поставив стопку рядом. Взял книгу, которую читал до этого, и снова стал её штудировать.

— Вот! "«Тыгыдык» — термин, обозначающий определённое поведение кошки, как то: внезапный, хаотичный бег по дому, нередко с прыжками по разным поверхностям, например, кровати, столу или шкафу," — процитировал четвёртый Фэанарион написанное в книге.

— Так. С этим понятно, — сказал Фэанаро, — Чего ещё можно ожидать от Лаурэ?

— Много чего, — отозвался Карнистир, — Например, порчи вещей, побегов из дома и нападений на что-нибудь ноги из-под стола, тумбочки или кровати.

— Тьелпэ! — младший Куруфинвэ обратил свой взор на сына, — Ты зачем нам эту ходячую проблему принёс?

— Я же не знал, — потупил глазки Тьелпэринквар.

— О Эру... Не знал он... Учти, Тьелпэ, весь причинённый твоим котом ущерб ты будешь компенсировать сам! Я буду в тетрадку записывать всё, что твой Лаурэ творит!

— Ладно.

Тут в Каминный зал вальяжной походкой вошёл предмет обсуждения, от которого можно было много чего ожидать. Конечно же, Его Кошачество Лаурэ собственной персоной.

Снисходительно глядя на перводомцев, кот направился к камину.

Хуан прекратил грызть тапочек Тьелкормо и неуверенно направился к коту. Всё затаили дыхание.

Кот посмотрел на щенка с таким видом, с каким король смотрит на метлу и швабру. А затем демонстративно повернулся к нему хвостом, потоптался на месте и лёг у камина. Хуан неуверенно потянулся носом к коту... Лаурэ величественно отстранил нос щенка лапой, как бы говоря: "Не нарушай моё личное пространство, плебей!". Щенок всё понял и убрался обратно к Туркафинвэ. А кот вальяжней некуда развалился на ковре. Во взгляде его читалось презрение ко всему сущему и превосходство над всем и вся — куда там Манвэ до Его Кошачества!..

Все смеялись над тем, как кот оборвал поползновения Хуана.

— Мне кажется, что истинный Король Арды не Манвэ, — сказал вдруг Искусник.

— Давайте лучше без крамолы на Валар, — подал голос Майтимо, — А то неприятностей не оберёшься. Ещё на исправительные работы отправят, — услышав эту реплику, рыжики засмеялись.

— А кто? — спросил Тьелпэринквар, пропустив мимо ушей слова Нельо.

— Лаурэ! — сказал Атаринкэ. Все засмеялись.

— Ага! А Манвэ Король Арды чисто формально! — сквозь смех добавил Морифинвэ.

— Нет, он его заместитель! — Турко прыснул.

Эонвэ, сидевший в облике белой птицы на подоконнике снаружи и слушавший этот разговор, свалился в розовые кусты под окном.

Глава 5

— Я не могу работать в таких условиях! — с таким возгласом Эонвэ ворвался в тронный зал Манвэ.

— Эонвэ? Что случилось? — Манвэ опустил газету и недоумённо посмотрел на своего герольда, которы имел вид совершенно неподобающий — одежда смята ужасным образом, в волосах и на одеянии какие-то ветки, колючки и лепестки, не говоря уже про многочисленные царапины на лице и руках.

— Я не могу работать в таких условиях! — повторил Эонвэ, — Поставьте кого-нибудь другого следить за Форменоссэ! А меня в Тирион, а лучше в отпуск!

— Что произошло? Почему ты в таком виде? Что эти перводомцы опять натворили?

— Я так не могу! Они такое несут!..

— Про Валар?

— И про Валар тоже! У меня от такой крамолы уши вянут! Не говоря уже обо всём остальном!

— Эонвэ, тебе в Сады Ирмо надо.

— Мне не в Сады Ирмо надо, а в отпуск! Где-нибудь на побережье Эндорэ, с видом на Валинор!

— Эру... — Манвэ сделал жест "рука-лицо".

— Нет, в самом деле, где это видано? Ни выходных, ничего! Следи за этими перводомцами, чтоб в Тирион не вернулись, следи за тирионцами, чтобы из Тириона не ушли... Нерданэль одна чего стоит! С любимым разлучили, так Эру знает, что с ней сталось! Недавно к ней Вильяринвэ накануне субботника зашёл с бумагами, чтобы записать её на субботник, так она... Эру Единый, что там было!.. Вильяринвэ весь в клочках бумаги выскочил на двор, даже уцелевшие документы подбирать не стал!..

— Я прекрасно знаю обо всём этом. И не понимаю, что тебя не устраивает — ты можешь менять облик, тебя же так никто и не заметил!

— Не заметили... Я помню, как-то залетел к ним, хотел посмотреть, что и как. Тут Фэанаро зашёл, я быстро сухим листочком прикинулся. Он меня как увидал, так сразу позвал какого-то челядинца, разнос ему учинил, дескать, почему, такой-сякой, окна не закрыл. Челядинец принёс совок и метлу и давай меня этой метлой в совок загонять! Все бока отбил! Я насилу сбежал обратно в окно! И, судя по тому, что ветра не было, а я, то есть листик, летал по всей комнате, Фэанаро наверняка что-то заподозрил! Не смейтесь, ничего в этом смешного нет. А сегодня я в кусты свалился по их вине! Больше к Форменоссэ не подойду, хоть гоните мокрыми вениками! Мало того, что там все семеро ку-ку, так ещё и восьмой... То есть девятый. Который Тьелпэринквар.

— И он туда же? Что он натворил?

— Кота домой принёс!

— И что?

— Право же, они такое творят...

— Что?

— Право, вы не поверите.

— Поверю. От них всего ожидать можно.

— Они... Кота короновать решили!

— Что-о? — Король Арды даже привстал с трона.

— Клянусь моими пушистыми тапочками в виде кроликов, они хотят сделать кота Королём Арды!

Манвэ остолбенел.

— Эонвэ, тебе в Лориэн надо, — не терпящим возражений тоном произнёс он, вновь обретя дар речи.

— Право, Владыка... — начал вестник Короля Арды.

— Вижу, ты вконец уработался, скоро совсем с катушек слетишь. Надо же, кота Королём Арды назначать... Совсем уже не туда котелок варит. Отдохнёшь в Садах Ирмо, а как вернёшься, переведу тебя на более спокойную работу. Свободен.

Эонвэ раскрыл было рот, чтобы возразить, но потом решил, что не так уж всё и плохо — внеплановый отпуск, как-никак, — и вышел, насвистывая себе под нос мелодию из серии "Жили у бабуси два весёлых гуся".

Глава 6

Примечание:

Действие происходит где-то в обед. Лаурелин, можно сказать, в зените.

__________________________________

Тьелпэринквар работал в мастерской. И не совсем в своё удовольствие. Он делал новую золотую люстру с хрустальными подвесками, попутно отвлекаясь на кучу дел одновременно. То ли поэтому, то ли ещё почему-то люстра у него не получалась, а получалась непонятная бандура.

Работать было не очень удобно — ковать люстру без рукавиц было чревато, а в рукавицах было неудобно украшать люстру гравировкой и драгоценными камнями и прикреплять подвески.

"Легко сказать — люстру сделать! А если я никогда прежде люстры не делал?" — размышлял Тьелпэ, одной рукой держа пинцет и им прикрепляя подвеску к люстре, а другой пытаясь отрегулировать тиски так, чтобы они держали люстру, чтобы она не шаталась, но и не плющили её.

— Мяу, — в мастерскую заглянул Лаурэ.

— А? Лаурэ, уйди, сюда нельзя. Мой отец ругаться будет за то, что я тебя сюда пустил.

Кот не обратил на слова Тьелпэринквара ни малейшего внимания. Он вальяжно прошёлся по мастерской, оглядывая помещение. А потом вдруг запрыгнул на стол.

— Лаурэ... Ай! — Тьелпэринквар, резко обернувшись к коту, нечаянно обжёгся горячими щипцами.

Кот отскочил и уронил настольную стойку, где в ящичках хранились разнообразные гвозди. Гвозди рассыпались по столу и полу.

— Лаурэ! — воскликнул Тьелпэ, делая шаг назад, к рукомойнику.

Лаурэ, испугавшись произведённого собой же шума, вскочил на этажерку. Та заходила ходуном, на пол посыпались молотки, отвёртки и прочие инструменты. Кот завопил и прыгнул с этажерки на настенный светильник. Светильник с грохотом упал. Кот вместе с ним.

— Лаурэ! — вскричал Тьелпэринквар, промывая под струёй холодной воды обожжённую руку, — Что ты творишь?!

В общем, началось.

Кот носился по мастерской, роняя и снося всё на своём пути. Мастерская стремительно превращалась в руины. Когда Лаурэ сшиб очередной предмет, Тьелпэринквар бросился ловить кота, так и не закрыв кран рукомойника.

Кот ловиться не хотел. Ловко уворачиваясь от рук Тьелпэ, он метался по мастерской, превращая её в развалины.

Во время своего забега Лаурэ случайно откинул заслонку кузнечного горна. Заслонка упала на пол. Испугавшись громкого лязга, кот взлетел на стол. Тьелпэринквар бросился к нему. По пути нолдо сшиб табуретку и налетел на стол. Тот задел стеллаж, где хранились руководства, пособия, инструкции, правила техники безопасности, инструменты, заготовки, готовые и не совсем изделия и многое другое. Лаурэ сорвался с места и прыгнул на Тьелпэринквара. Стеллаж зашатался и, к ужасу Тьелпэ, завалился, попутно оборвав золотую кованую люстру. Тьелпэ еле успел отскочить.

И тут дверь распахнулась, и на пороге предстал младший Куруфинвэ.

— Тьелпэ, твою налево и направо, что здесь... — узрев творящееся в мастерской, Искусник остолбенел и какое-то время молча смотрел огромными глазами на Тьелпэ с котом на голове и царящий вокруг погром.

— Atto, ты, главное, не переживай, — попытался улыбнуться Тьелпэринквар.

— Тьелпэ, ёлки-метёлки, КАКОГО ЛЯДА ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ?!

— Atto, это не я... Это кот...

— Я понимаю, что кот! Я спрашиваю, какого рожна он делает в мастерской?!

— ...

— Ты зачем его туда пустил?!

— Atto, я... Я не... Он сам зашёл...

— Почему ты его не выставил?

— Я пытался...

— Я вижу, как ты пытался! Вся мастерская кверху дном! А ну-ка пойдём в Каминный зал, поговорим!

Лаурэ под шумок спрыгнул с головы Тьелпэринквара и куда-то смылся.

* * *

В Каминном зале никого не было, не считая Карнистира, который сидел на подоконнике и читал книгу.

Атаринкэ и Тьелпэ вошли в зал. Искусник сел на лежащую на ковре подушку и указал Тьелпэ на вторую. Тот сел.

— А теперь расскажи мне всё по порядку. Какого, да простят меня Эру и Валар, хрена огородного вы с котом учинили в мастерской?

— Я спокойно делал люстру, тут зашёл Лаурэ...

— Почему ты дверь не закрыл? — перебил сына младший Куруфинвэ.

— Так душно же с закрытой!

— А окна для чего и вытяжка? Ладно, продолжай.

— Лаурэ зашёл в мастерскую...

— Почему ты его не выгнал?

— Ну... Я попросил его уйти, но он меня не послушал.

Атаринкэ зафейспалмил.

— О Эру... Продолжай, Тьелпэ.

— Лаурэ походил по мастерской и вдруг запрыгнул на стол. Я попытался его согнать, обжёгся щипцами, он отскочил...

— Подожди-ка. Сильно щипцами обжёгся?

— Ну... Не сказать, что прямо сильно, но и не слабо...

— Рукавицы для чего нужны, скажи мне?

— Atto, я... Мне же неудобно в рукавицах подвески прикреплять!

— Так ты подвески прикреплял? А ты разве не видишь разницы между щипцами и пинцетом?

— Нет, я прекрасно знаю, чем различаются пинцет и щипцы. Я пинцетом и прикреплял подвески.

— Так. А зачем тебе тогда щипцы?

— Ну... У меня не получалось делать люстру...

— И ты за это лупил её щипцами? — не удержался и встрял Морифинвэ, который, хоть и будучи начитанным, не знал, для чего кузнецу нужны щипцы.

— Морьо, не лезь, — сказал Атаринкэ и вернулся к Тьелпэ: — Рассказывай дальше.

— ...Лаурэ отскочил, толкнул стойку, рассыпал гвозди, вскочил на этажерку. Этажерка зашаталась, он прыгнул на настенный светильник, тот упал... Одним словом, началось. Лаурэ стал носиться по мастерской, всё сшибать...

— А ты стоял на месте и смотрел, как он разносит всё вокруг, да?

— Не совсем, atto... Я ожоги промывал...

— Покажи хоть, что там у тебя, — Искусник взял руку сына в свою и стал осматривать, — Скажи мне, Тьелпэ, ты горячими щипцами обжёгся или голыми руками в горн полез?

— Atto, я так похож на идиота?

— Ну, судя по тому, что ты щипцами прикреплял подвески... — донеслось с подоконника. Младший Куруфинвэ обернулся.

— Морьо!

Карнистир сделал вид, что он не при делах. Атаринкэ снова повернулся к Тьелпэ.

— Тьелпэ, сын мой, запомни раз и навсегда: при работе с металлом используй рукавицы. И делай не всё сразу, а по очереди — сначала выкуй люстру, потом прикрепляй подвески!

— Да я так и делал... Просто там тиски какие-то неудобные — то не держат, то плющат!

— Нормальные там тиски. А... — младший Куруфинвэ не договорил, ибо его перебил Морьо:

— А в том, что у кого-то опилки в голове, они не виноваты!

— Морьо!

— Да ладно тебе, я же шучу. Не обижайтесь, вы оба.

— Ладно. Тьелпэ, я потом тебе покажу, как правильно регулировать тиски.

Тут зашёл Фэанаро.

— Ребята, вы не знаете, что за погром в мастерской?

Атаринкэ и Тьелпэринквар переглянулись.

"Так не годится, Тьелпэ" — по осанвэ сказал Искусник, — "Это что же, у нас все будут спрашивать, что и как?"

— Не сейчас, atto, — сказал он вслух, — За ужином Тьелпэ всё всем расскажет. Или после ужина.

— Хорошо, — кивнул Фэанаро, — Я тогда пойду.

Уже выходя из Каминного зала, он бросил взгляд на Тьелпэринквара, и в голову того закралась мысль — неужто что-то заподозрил?.. Впрочем, это было неважно — всё равно за ужином все обо всём узнают. Поэтому Тьелпэ устроился на ковре, положив голову отцу на колени, и стал рассказывать о произошедшем в мастерской.

Глава 7

После ужина все собрались в Каминном зале.

Финвэ величественно восседал в кресле. В другом кресле сидел Фэанаро. Остальные заняли ковёр у камина. Макалаурэ тихонько тренькал на арфе. Тьелкормо играл с щенком. Карнистир читал книгу (или делал вид, что читал). Тьелпэринквар вдохновенно рассказывал о происшествии в мастерской. Все с интересом слушали.

А на каминной полке царственно возлежал Лаурэ. На него никто не обращал внимания, поскольку его не было видно за канделябрами, хрустальными вазами и всем прочим.

— Отныне в Форменоссэ не будет скучно, да? — улыбнулся Финвэ, когда Тьелпэ окончил свой рассказ.

— Тьелпэ, завтра утром готовишь всем нам завтрак и моешь посуду, — сказал Фэанаро, — Исправительные работы.

— За что? — спросил Тьелпэринквар.

— За деяния твоего кота.

— Так это кота надо на исправительные работы! Я-то причём?

— При том. Ты кота принёс. И потом, кот не умеет готовить и мыть посуду.

— У него лапки! — хором сказали рыжики и прыснули.

Вдруг раздалось громкое "бумс!". Все обратили свои взоры на камин и увидели, что один из золотых канделябров валяется на полу, а Лаурэ на каминной полке лапой подталкивает к краю каминной полки следующий.

— Лаурэ! — воскликнул Тьелпэринквар.

— Тьелпэ! — одновременно с ним воскликнули оба Куруфинвэ.

— Бумс! — упал второй канделябр. Кот проследил за его падением и стал подталкивать к краю полки хрустальную вазу с алыми цветами.

— Тьелпэ! — вскричали Фэанаро и Атаринкэ.

Тьелпэринквар вскочил и бросился к камину, но не успел — ваза упала на пол. По счастью, её делал Фэанаро, так что она не разбилась. А кот переключился на золотую статуэтку Аулэ. Тьелпэ подставил ладонь, чтобы поймать статуэтку. Лаурэ посмотрел на него, а потом столкнул статуэтку в другую сторону, мимо руки нолдо.

— Тьелпэ, да сними ты его с каминной полки! — вскричал Искусник.

Тьелпэ попытался взять кота в руки, но тот вскочил на висящий на стене алый стяг с золотой вышивкой в виде восьмилучевой звезды, по стягу взобрался под потолок и перемахнул оттуда на висящую в центре потолка массивную золотую люстру.

— Жёваный крот! — возопил, вскакивая, Атаринкэ.

— Курво, успокойся, — сказал Фэанаро и указал на люстру, которая даже не шелохнулась, когда на неё прыгнул кот, — Это не твоя комнатная люстра, а моей работы. Она не упадёт. И вообще, не "крот", а "кот". Хотя, я думаю, с кротом и то было бы проще.

— Крот бы просто подкопал нам Форменоссэ и успокоился. А кот... — протянул Морифинвэ.

— Кот будет разносить Форменоссэ и превратит в руины, — закончил за него младший Куруфинвэ.

— По всей видимости, так и есть, — сказал Пламенный Дух.

Тьелпэриквар в это время подбирал с пола скинутые котом предметы и ставил их на место.

А кот с люстры наблюдал за перводомцами и что-то замышлял.