Костёр

Глава 1

Началось всё с того, что его разбудили.

Пробуждение не всегда способствует хорошему настроению. Николай в свои двадцать пять лет уже не раздражался по этому поводу.

Вчера он лёг часов в девять вечера. До двух ночи он ворочался на кровати.

Звонок раздался в восемь утра.

“Кого черти принесли в такую рань” - подумал он

Звонила его давняя знакомая Анна Алексеевна. Ей в очередной раз требовалась помощь.

Просто так она никогда не звонила. Повода к недовольству она не давала. “Почему бы и не помочь?”- подумал он.

Надо было пуститься в достаточно дальний путь. Он был к этому готов. “Значит, надо ехать”- подумал он.

Он согласился. Её радости не было предела.

Жертвовал он только своим временем. Временем, очень важным в своей жизни.

Он не умел отказывать людям. Ситуация и в этот раз не позволяла это сделать.

Собрал он свой нехитрый необходимый скарб довольно быстро.

Он поехал. На душе у него скребли кошки.

В пути ничего особенного не происходило. Вокруг он замечал только общее напряжение и ожидание чуда в глазах прохожих. Ему это не казалось странным. Он старался никак не выказывать этого своим видом.

Он ехал в метро с улыбкой. Что-то его, всё-таки постоянно озадачивало. Но он не придавал этому такой важности. Он не придавал этому особого значения.

Когда Николай приехал на вокзал, он долго не мог попасть к кассе. Чтобы купить билет, требовалось отстоять очередь. Очередь в каждую кассу была из одного человека. Он встал в одну из них. Там оказалась долгая заминка. Когда он собрался перейти в другую кассу, там уже начали подходить люди.

Чтобы взять билет, он всё-таки улучил нужный момент. Билет ему выдали тут же.

Он никуда не опаздывал, спокойно прошёл на перрон.

Тут Николаю потребовалось что-то взять с собой из поесть. Он зашёл в привокзальное кафе с шикарным названием “При поездах”. Взял он пару булочек из тех, что приглянулись. Они были ему явно не по душе. Выбирать особо не приходилось. Запасся напитком на ночь.

Он был готов полностью. Вышел покурить вне здания вокзала.

К нему подошёл полицейский и сказал, что здесь курить нельзя. Николай тут же сориентировался и с извинениями спросил, где это делать можно. Полицейский указал на забор. Коля поблагодарил его и пошёл в указанное место. Он не любил курить на ходу. Но до забора он без затяжки не дошёл.

Докурил. Зашёл в кафе “Люляки баб”. Взял кофе. Он к нему уже привык. Потреблял он его в слоновьих количествах. От него ему становилось легче принимать мир таким, какой он есть.

Подъехала электричка. он подошёл вместе с остальными пассажирами к первому попавшемуся вагону. Вагон и был первым.

Из него вышла группа работников РЖД со словами “вы бы знали какой у нас на вас план!” Сказано это было с неприязнью. Можно было почувствовать себя скотом. Согнали на убой. Он съел и это. Сел на своё нелюбимое сиденье, которое было не по ходу движения.

Приготовился к отправлению. Определять, где надо выходить, приходилось по случайным признакам. Навигатор в телефоне ему в этом не помогал. Он оставил всё это на волю удачного случая. Он всегда предоставляется тому, кто его ждёт.

Присел. Начал наблюдать за остальными пассажирами и всем, что происходит. Это было его любимое занятие в последнее время.

Напряжение в пассажирах было и здесь. Его не покидало какое-то странное ощущение. Ему казалось, что наблюдают именно за ним и его поступками и действиями.

Он над этим особо не стал заморачиваться. Упускать это из виду он этого тоже не стал.

Тут Николаю подфартило. С ним рядом села молодая женщина. У неё сразу же зазвонил телефон. Из разговора он сразу понял кто она. Она была администратор съёмных посуточных комнат. Строить из себя крутого бизнесмена ей никто не запрещал. Ей нравилось казаться постоянно занятой.

Она была не в его вкусе. Он не стал это выдавать своим видом. Поинтересовался насчёт того жилья, что она предлагала по телефону.

Она подробно рассказала, показала ему варианты, фото, видео. Они обменялись контактами. Лишняя подработка ему тоже была не лишней. Поэтому он предложил свою посильную помощь в обслуживании этих комнат.

На этом, вроде бы, разговор можно было бы и завершать. Тут его охватил страх. Он боялся проехать свою остановку. Он решил спросить у попутчицы, когда ему выходить.

Она сказала, что точно сказать этого ему не может. Она выходила раньше. Примерно она его сориентировала. По времени в пути. Он её поблагодарил.

И натянул наушники на голову.

Ехать надо было полчаса.

Он внимательно наблюдал за тем, что происходило за окном, за собственными ощущениями. Отправил несколько сообщений подруге, с которой познакомился недавно.

Потом он понял, что одна и та же музыка ему уже надоела. Выключил её. И поехал в прежнем ключе дальше.

Они проезжали лес. В вагоне был очаровательный запах подснежников.

Он написал подруге об этом тоже.

Его новая знакомая Полина скоро собралась выходить. Он с ней попрощался. Сказал, чтобы она ему позвонила, когда он потребуется. На этом они попрощались. Единственное, что он заметил необычного, что она вышла после станции Полевая.

Он испытал удивление странному совпадению и похожести имени и названия станции. Он поехал дальше. Но удивление от происходящего его уже давно не удивляло.

Потом он сориентировался по времени. Уже подъезжали к его остановке.

Тут к нему подсел цыган с барабаном-перкуссией и с нахальным видом, свойственным только цыганам. Тот развалился в кресле. Он нарочито мешал и будоражил всех окружающих своим поведением. Он немного потерпел это. Потом пересел на свободное кресло. Благо пассажиров уже убавилось.

Тут выяснилось, что скоро его остановка. Остановка его была конечная. Так что переживал он зря.

Он вышел из электрички.

Уже смеркалось.

Тут ему потребовалось позвонить своей заказчице. Её требовалось немного подождать. Она обещала его отвезти на место.

Ждать пришлось около получаса. Он промаялся на остановке транспорта. Стоял и покуривал вейп.

Терпение уже начало заканчиваться. Он присел на остановке, достал ноутбук. Начал понемногу излагать в свободной форме то, что ему пришло на ум, когда он вышел из электрички.

Как только он начал это делать, к остановке подъехала знакомая машина. В ней он увидел знакомые лица.

Он оставался всё это время в том же благодушном состоянии. он не показывал того, что был раздражён. Это не переходило границ разумного.

И вот они приехали на место. В пути они развлекались разговором о том, о сём.

Условия, предоставленные ему для ночёвки, его не удивляли. Всё это было уже пройдено неоднократно и ничего сверхъестественного не происходило. Только его подруга сказала, что ей не нравится эта затея.

Он был с ней согласен. Его постоянно ковыряла совесть за то, что он не мог сделать ничего значимого в своей жизни и приходится заниматься тем, чем придётся. Всё это он продолжал терпеть и искать достойный выход из ситуаций, в которые попадает.

Он уверил заказчицу, что всё будет в лучшем виде. Она показала ему участок и уехала домой.

Он подготовил охапку топлива для костра. Затеплил с молитвой лучину и поджёг аккуратно сложенный треугольник, сухих и не очень, дров.

Костёр разгорелся на славу. Коля при свете пламени поужинал тем, что прихватил с собой на вокзале. После этого закурил. Крепко задумался над стоящими перед ним задачами.

Дальше ему осталось только размышлять, что в его жизни так, что не так. Что можно сделать, как устроить её достойное продолжение.

“До рассвета ещё непонятно сколько времени, хватило бы дров...” - думал он. Впрочем, он не много над этим волновался. Одет он был хорошо и от ночного холода укрыться ему было в чём. Ноутбук, который он прихватил с собой, пригодился ему немного. Он сидел на непрочном стуле. При тусклом освещении писать было очень сложно. Практически невозможно было сосредоточиться на чём-то одном. За костром надо было следить постоянно.

Он отложил ноутбук в сторону. Снова закурил, осмотрелся. Ночь была не очень тёмная. Близки были белые ночи.

Он осмотрел соседские дома, совершенно разные по строению и размеру.

Один дом возвышался крепостью надо всем, что было вокруг. Другой стоял поодаль. Он тоже был выразительно красивый, из бревна, пройденного морилкой и с большой односкатной крышей. Третий домик был совершенно неказистый, но ухоженный. Вместо крыши крыльца и слухового окна у него были солнечные батареи. Остальные дома ему ничем особенным не запомнились. Они были совершенно обычными и характерной для средней полосы России постройки.

Он заметил всё, что было вокруг. Быстро потерял интерес к ним и переключил своё внимание на пейзажные элементы, которые в это время были просто прекрасны.

Закат уже отсиял, небо подёрнулось белёсой дымкой, на небе появились первые, неяркие звёзды, которые на майском небе Петербурга смотрелись совершенно невыразительно.

Перистые облака, характерные для предшествующего дождевым облакам свойству, натягивало с запада, с Балтийского моря.

И тут в пейзаже начались странности.

Облака натягивало с запада. Ветер, который иногда слегка поддувал в костёр, был с юга. Это ещё можно было объяснить тёплым пассатом, который дует с берега к морю ночью.

Но тут он обратил внимание на звёзды. Они проглядывали между облаков. И тут его изумлению не было предела.

Дело в том, что он созвездие Большой Медведицы нашёл без труда, оно было самым выразительным созвездием северного полушария. Странности начались, когда он начал искать Полярную звезду, которая венчает ковш Малой Медведицы. Она, по непонятным причинам, оказалась на юге!

Он немного поизумлялся. Решил, что видимость плохая и он что-то путает. То место, где она должна была быть, было затянуто облаками сплошной пеленой. Он подосадовал, но не стал особо расстраиваться и продолжил наблюдать за происходящим.

Костёр горел ровным, необжигающим пламенем. Оно не жгло его, хотя он был достаточно близко к костру.

Зычный лай соседских собак был всю ночь, даже с воем поутру. Они поднимали лай постоянно, когда он подходил к той куче дров, из которой брал по одной ветке. Но они были мирные. К себе особо не подпускали, хотя он был настроен к ним достаточно дружелюбно.

Вечером он ещё раз перезвонил подруге. У неё в очередной раз всё не клеилось и она была раздражена. Но на общении с ним это не сказывалось.

Тут он снова пожалел своё положение. Не получалось ничего исправить или поправить. Он провёл в этих раздумьях всю ночь.

Собственно, всю оставшуюся ночь он проскучал. Дров хватило до самого утра.

Он поддерживал пламя до самого финала. Даже когда начал накрапывать редкий дождик, Его предвещала ночная погода.

Единственным ярким воспоминанием об утре был просто инфернальный рассвет, который и предвещал смену погоды.

Рабочие приехали достаточно поздно, уже к полудню. Заказчица приехала чуть позже, чем обещала. Опять не позже того, как у него закончилось терпение.

Ему любезно предложили напоить его кофе. Он согласился. С её подругой или родственницей, он поехал в кафе. После этого его обещали отвезти на вокзал.

В кафе они мило побеседовали. Но он очень не любил когда его угощают, а себе ничего не берут. Кофе было предложено только ему. Сама же она не стала ему составлять копанию, а только мило побеседовала.

Потом они поехали на вокзал. Ему по дороге снова вскрыли всю подноготную его души и состояния. Он уже смирился с этим. Потом сказали “спасибо”, пожали руку и отпустили с миром.

У него было такое ощущение, что его в очередной раз “опустили”.

Он ехал домой с устойчивым намерением как-то избавиться от этой своей податливости. Постоянно искал повода найти что-то новое. Вырваться из этой круговерти. Ему хотелось быть менее зависимым от обстоятельств.

Ему хотелось быть менее зависимым от обстоятельств. Они загнали его в угол. Из него было не выбраться собственными силами. Он молил Бога, чтобы тот послал ему знамение или кого-то такого, кто станет ему спасением из этой бесконечной суеты, в которой он находился практически всю жизнь.

Суета его была постоянной занятостью. Он от неё никогда не отдыхал и не имел покоя.

В ней бывали иногда затишья. Это было временно. Потом всё начиналось по новой. Его кидало из стороны в сторону. Никаких способов выйти на ровную почву у него не было.

Он ходил на работу, после работы напивался от безвыходности и на следующий день всё повторялось по новой.

От него ушла жена. Его работа не приносила достойного дохода. Ему единственное, что оставалось, это пуститься в бесконечный разврат и пьянку, но даже это на свою зарплату не мог себе позволить.

Его чёрное и белое перемешалось в фиолетовый цвет и стало перманентным фингалом на его душе.

Всё было тщетно.

Он пришёл домой.

Кругом был бардак, который только местами просвечивал чистотой.

Он был бы рад убрать всё это лишнее. У него постоянно не было на это сил и решимости навести порядок. Он не привык к чистоте. Он провёл в грязи слишком много времени.

Его уже начинало подташнивать от того, что чистота была только местами.

“Каково на дому, таково и самому” - гласила народная мудрость. Николаю было хреново.

Он разрывался между работой и домом. Помощи ждать было неоткуда. Да и не ожидалась она. Кому это надо, помогать одинокому мужчине? Какой бы он ни был золотой.

Вроде бы, хоть на работе получалось хоть как-то сводить концы с концами. Кроме работы у него не было ничего. Да и работа была эфемерной, могла испариться в любой момент.

Его уже тошнило от этого непостоянства.

Дом был временный, всё было временно. Даже на свете этом он был временно. Хоть в этом он был уверен.

Но его проведённая на природе ночь до сих пор поддерживала в благодушном состоянии. Он пережил за неё всю свою жизнь заново.

То, что он вспоминал у огня, было его родным и нажитым. От этого можно было отталкиваться в будущем.

Он вспоминал людей, события. То что было связано с этими людьми. То, что переживал он сам. Он предугадывал свои будущие действия. Предугадывал возможные ошибки и способы их избежать.

Вспоминал он и свои прежние увлечённости, женщин и девушек, которые были его путеводными звёздами на протяжении последних лет, братьев, которые заменили ему отца, каждый по-своему, случайные и не очень события, которые происходили в его непутёвой жизни.

Ему представлялись не то события прошлых жизней, не то его будущее, но точно не то, что с ним происходило или могло происходить в этот момент. Даже если бы он мог попасть в альтернативную вселенную.

Но всё это было согрето пламенем того костра, у которого он сейчас сидел и грелся. И какой бы негатив не приходил ему на ум, он тут же смешивался с дымом костра и улетал в ночное небо.

Эта ночь была концентрацией мысли и полным вхождением в поток сознания, поскольку спать было нельзя.

Если он и вспоминал какие-то детали, которых он тогда не приметил, они только добавляли красок в его настоящее.