Кошмар всех тёмных сил, или Как развалить Ангбанд по ГОСТу

Глава 1

Этой ночью ничто не предвещало беды.

Келегорм и Куруфин возвращались с охоты, довольные количеством добычи. Следом за лошадьми трусцой бежал Хуан, держа в зубах палку, которая напоминала скорее корягу или отломанную ветку векового дуба, нежели палку для игры.

— Говорю тебе, Турко, я уже устал чинить мебель, — вещал Атаринкэ. — Скажи Хуану, чтобы перестал грызть мебель! Я, конечно, всё понимаю, но почему обязательно грызть ножки столов и стульев, а не палки?

— Потому что палки ему не нравятся, Курво, — развёл руками Тьелкормо. Хуан словно в подтверждение его слов звонко тявкнул.

Куруфинвэ от такой твердокаменной логики даже потерял дар речи, что в его случае очень удивительно, и не нашёлся, что ответить.

— Погоди-ка, — Келегорм вдруг насторожился и остановил свою кобылу. Жеребец Куруфина остановился сам.

— Что такое? — не понял Куруфин.

— Тихо ты! Мне кажется, что здесь что-то неладно, — Туркафинвэ прислушался.

— О чём ты говоришь, брат мой? — Искусник, однако, понизил голос.

— Слышишь шорох? Вон там, — Турко указал куда-то в кусты. Атаринкэ посмотрел в ту сторону.

— Может, птица или зверь какой? — предположил он.

— Может быть. Вопрос в том, какой это зверь...

— Турко, там тоже шорох... — Курво указал в другую сторону. — И вон там...

— Похоже, их несколько... — проговорил Тьелкормо. — А раз их несколько, то это, скорее всего...

— Волки?.. О Эру! Смотри!... — негромко вскрикнув, Атаринкэ указал на очередные кусты. Там горели два красных огонька.

— О Эру... Смотри, там тоже... — Келегорм показал на заросли ивняка. — И там... И там... И ещё вон там...

— Это варги, да? Что нам делать? — Куруфин начал паниковать.

— Не мешай, я думаю! Если мы останемся на месте, они так и будут на нас смотреть, и, возможно, их соберётся ещё больше, и они на нас нападут. А если мы поедем дальше, они могут начать нас преследовать...

— А если мы поскачем галопом?

— Тогда они погонятся за нами и, скорее всего, поймают.

— Турко, я так не хочу! — воскликнул Искусник. — Мы же не можем торчать тут до утра!

— Не можем. Но и делать ноги мы тоже не можем. Наши лошади устали, и волки нас, скорее всего, догонят. И потом, у нас ещё есть Хуан.

— Вот именно, что есть! Он может...

— Курво, Хуан не сможет противостоять такой куче волков. Посмотри, — Быстрый-и-Прекрасный обвёл рукой окружающие заросли. — Их стало ещё больше. Может быть, нам доехать вон до тех деревьев, отпустить лошадей и Хуана, залезть на дерево и ждать, пока они не уйдут? Если лошади будут свободны от нас и поклажи, то поскачут гораздо быстрее и вполне смогут убежать, да и Хуан не промах.

— Ночевать на дереве?! — с ужасом воскликнул Куруфин. — Турко, я, конечно, всё понимаю, но...

— Тихо ты, чего орёшь? Лучше ночевать на дереве, чем в Мандосе, верно?

— Пожалуй, ты прав. Давай доедем вон до того дуба и залезем на самый верх.

— На самый верх лезть не надо, там ветки тонкие. Но забраться всё-таки надо повыше. Пошли.

Лошади шагом направились к большому могучему дубу.

Вскоре Феаноринги поравнялись с дубом. Келегорм соскочил с лошади, помог Куруфину спуститься и похлопал свою кобылу по крупу.

— Ну, лошадки, бегом в Химьярингэ! Хуан, то же самое!

Кобыла Келегорма и жеребец Куруфина галопом помчались прочь. Огромный пёс поспешил следом.

— А теперь, брат мой, полезли на дерево, — произнёс Тьелкормо. — Давай я первый, потом тебе помогу залезть.

Туркафинвэ забрался на нижнюю ветку, помог Атаринкэ сделать тоже самое, и оба полезли выше.

— Давай здесь останемся, — сказал Турко, когда они очутились на большой толстой ветке довольно высоко над землёй.

— Давай, — Искусник кивнул. Они устроились поудобнее и стали ждать рассвета.

Наконец начало светать. Защебетали первые птицы.

Куруфин проснулся, потянулся и зевнул.

— Ох... — Искусник вытянул затёкшие ноги. — Как сова какая-то, честное слово...

— Ты что, первый раз на деревьях спишь? — со смехом спросил Келегорм.

— Вообще-то, да. И уже жалею об этом. Чувствую себя... весьма помятым.

— Делай, как я, — Тьелкормо повис на ветке вниз головой, держась за ветку ногами.

— Не-не-не! — запротестовал Атаринкэ. — Благодарю, уж как-нибудь обойдусь без таких выкрутасов!

Быстрый-и-Прекрасный подтянулся и уселся обратно на ветку.

— Думаю, можно слезать вниз, — сказал он.

— Наконец-то! — с искренней радостью воскликнул Куруфин и стал осторожно спускаться вниз.

Атаринкэ спрыгнул с нижней ветки.

— Я к ручью, умоюсь! — крикнул он брату и направился к ручью, который они видели по пути к дубу.

Келегорм проводил брата взглядом, а потом неспеша стал спускаться с дерева.

Туркафинвэ спустился на землю и с наслаждением вдохнул утренний лесной воздух.

"Пожалуй, тоже пойду умоюсь," — подумал он и направился туда же, где ранее скрылся из виду Атаринкэ.

На полпути к ручью Тьелкормо вдруг услышал какой-то шум и громкие возгласы. По всей видимости, там происходила драка. А, как известно, где драка — там и Келегорм.

Решив, что Куруфин поскандалил с какими-нибудь авари, якобы посягнув на их собственность, Турко ускорил шаг.

Однако от ручья доносились голоса вовсе не авари. Те хоть и не слишком цивилизованные эльфы, но их язык всё равно довольно красив, чего не скажешь про чьи-то вопли, подозрительно похожие на чёрное наречие.

— Urco Moringottowa! — донеслось оттуда. — Проклятые порождения тьмы! Вот я вас!..

— Курво! — воскликнул Тьелкормо и бросился туда.

Как и следовало ожидать, на поляне возле ручья происходил активный дебош. Куруфин в одиночку отбивался от целой банды орков. В качестве оружия он использовал давешнюю палку, ночью брошенную Хуаном.

Келегорм, не раздумывая, бросился в бой.

— О! Ещё один! — гаркнуло одно из "проклятых порождений тьмы", одновременно тыкая Куруфина копьём. Тот потерял равновесие и упал в ручей. Вода окрасилась кровью.

— Стоять! — заорал орк, который, видимо, был главным в этой банде. — Шеф сказал: доставить их в целости и сохранности!

— Чтоб вам всем пусто было! — хрипло крикнул Атаринкэ, пытаясь подняться, но камни в ручье были скользкими, и он с громким плеском рухнул обратно. — Проклятье! Я вам покажу!..

Наконец он сумел выбраться из ручья и упал на траву.

— Мы их двоих не дотащим! — закричал какой-то орк. — Они дерутся, как сумасшедшие Феаноринги!

— Они и есть Феаноринги, дурак! — отозвался второй.

— Этого мы не упакуем! — крикнул третий, который в числе других сражался с Келегормом. — Он дерётся, как...

— Как майар Тулкаса и Оромэ, вместе взятые? — ухмыльнулся Тьелкормо, отбиваясь от "порождений тьмы", как их весьма точно охарактеризовал Куруфин.

— Короче, пакуем этого и валим! — четвёртый орк презрительно толкнул ногой Искусника. Тот попытался вскочить. В глазах нолдо полыхал такой огонь, что орки невольно отпрянули от него.

— Ваши копья тупее, чем ваш интеллект! — заявил Атаринкэ, в очередной раз падая обратно на землю после неудачной попытки подняться.

— Это по тебе видно! — главарь банды ухмыльнулся и свистнул.

Из кустов выскочили несколько варгов. Двое с рычанием направились навстречу Келегорму. Тот выругался на квэнья, выставляя перед собой меч.

— Сматываемся! — заорал главарь, за шиворот поднимая Искусника на ноги. — Этого оставим, а то нам кабздец!

— Самим не стыдно так выражаться? — Куруфин, несмотря ни на что, сохранял свою нолдорскую спесь.

Орки оседлали варгов. Атаринкэ связали и закинули на одного из волков, пока ещё два зверя рычали на Тьелкормо, не давая ему броситься на защиту брата.

Келегорм яростно махал на варгов мечом, но те уворачивались.

Другие помчались в сторону Ангамандо, унося с собой Куруфина.

Вдруг откуда-то выскочил Хуан. Он схватил хозяина за одежду, закинул к себе на спину и помчался в направлении Химринга.

Глава 2

...Варги остановились у чёрных врат Ангамандо.

Орки слезли с волков, переговариваясь на чёрном наречии. Связанного Куруфина за шиворот сдёрнули на землю, рывком подняли на ноги и потащили к вратам.

У врат дежурили двое дюжих валараукар. Главарь орочьей банды что-то сказал им на чёрном наречии, и балроги с превеликим скрипом, грохотом и скрежетом отворили врата.

Искусника повели дальше. Ворота с грохотом и лязгом захлопнулись, отрезая путь назад и надежду на спасение.

Однако Атаринкэ не терял самообладания. Более того — он невозмутимо разговаривал.

— Эти ворота кто-то когда-нибудь смазывал? Я удивляюсь, как они ещё открываются. Они, между прочим, кривые и несимметричные. Петли расположены на разной высоте. Левая створка выше правой почти на десять сантиметров. Ваши копья — верх убожества. Древки кривые. Острия заточены неравномерно. Качество производства этой верёвки — кустарное. Волокна сплетены кое-как. Если затянуть чуть туже, эта убогая нитка просто рассыплется на волокна.

Орки синхронно возвели зенки к вершинам Тангородрима.

— Кстати, вооружение валараукар нарушает общепринятые нормы пожарной безопасности. Мне стоит сообщить об этом Манвэ. А ещё у валараукар рога несимметричные, а огненные бичи спроектированы с нарушением законов физики и термодинамики.

Пока Куруфина вели по коридорам Ангамандо, количество сопровождающих уменьшалось — орки под каким-нибудь предлогом стремились смыться.

Атаринкэ с интересом оглядывал коридоры и критиковал абсолютно всё.

— Факелы у вас некачественные. Думаю, здешние камни чёрные не от естественного цвета, а от копоти. Камни, из которых сделаны эти стены, разного размера и расположены кое-как. Потолки очень низкие, что портит эстетические качества вашей цитадели. Дизайн вашего Ангамандо — верх пошлости и вульгарности. Кто считает это убожество стильным, у того напрочь отсутствует эстетический вкус. Какой криворукий архитектор это конструировал? Пространство используется неэффективно. Вентиляция отвратительная, духота, как в печке! Это похоже не на цитадель Моринготто, а на пещеру троллей! Как вам самим не противно здесь жить? Интересно, здесь вообще кто-нибудь убирается? Вот что это такое? — Искусник указал на двух орков в стороне, которые увлечённо дрались из-за чего-то. — Кто допустил такой беспредел? Майтимо за такой произвол вручил бы этим хулиганам швабры и заставил драить весь Химьярингэ вдоль и поперёк! А у вас вообще знают о существовании такого понятия, как "исправительные работы"?

Орки-конвоиры дружно застонали. Атаринкэ попытался освободить связанные руки. Верёвка легко развязалась, буквально развалившись на волокна.

— Вот! О чём я говорил? — торжествующе воскликнул нолдо, растирая затёкшие запястья.

— Слышь, когда мы там уже придём? — спросил один из орков. — Сил нет его слушать.

— Нам начальник сказал — в триста-сколько-то-там-тыщ триста-какую-то-там камеру его. Где у тебя то предписание?

— Это? — первый достал из кармана затёртый лист бумаги.

— Да. Давай сюды. Вишь, написано: в камеру номер триста двенадцать тыщ триста двадцать пять.

— Это где?

— Это вот тутова, — орк ткнул пальцем в измятый листочек с картой Ангамандо.

— Это вот так у вас выглядят официальные документы? — Куруфин отобрал у орков листок с "предписанием" и презрительно скривился. — Качество бумаги — хуже тролльих портянок. Можно подумать, этот бедный кусок макулатуры служил жевательной резинкой у каждого из ваших волков. Почерк отвратительно корявый. Грамматические ошибки просто чудовищные. В одних предложениях запятых столько, что букв не видно, в других их совершенно нету. В каждом слове по пять ошибок и половина букв написана неправильно. В каждом втором слове пропущена как минимум одна буква. Ужас! Позор! Кто это писал? Отведите меня к нему! Я хочу видеть этого грамотея!

— Он когда-нибудь заткнётся? — взвыл один из орков.

После примерно двух часов непрерывной критики всего вокруг двое основательно задолбавшихся орков подвели Атаринкэ к одной из камер, возле которой дежурил жирный орк-стражник.

Один из орков-конвоиров что-то сказал стражнику, и тот отомкнул дверную щеколду. Железая дверная решётка медленно и с громким скрипом отворилась.

— Мне вот интересно, когда эти петли последний раз смазывали? — поинтересовался Куруфин, критически оглядывая тесную каморку.

— Заткнись, достал уже, всю дорогу болтаешь, — один из орков-конвоиров ткнул пленника копьём в бок. Атаринкэ посмотрел на него, и во взгляде нолдо читалось невыразимое презрение ко всему орочьему роду в целом и конкретно к этому орку в частности.

— Ваши копья тупы настолько, что мне даже не больно. Но что поделать — каков владелец, таково и оружие.

Не дожидаясь, пока он начнёт толкать речь, Искусника втолкнули в камеру и захлопнули дверь. Правда, слово "захлопнуть" тут не подходит — скорее, с превеликим трудом и кряхтением закрыли.

— Советую вам всё-таки смазать петли, пока она совсем открываться не перестала, — прокомментировал Куруфин. — Кстати, вы забыли заковать меня в кандалы. Которые, судя по качеству обработки металла, являются с треском проваленной дипломной работой какого-то криворукового двоечника, которому место только полы подметать. Посмотрите на этот ужас! — он брезгливо приподнял двумя пальцами одну из цепей, крепившихся к стене. — Звенья разного размера. Замок спроектирован неучем, которому хочется поставить кол — чисто за старание. Достаточно воткнуть сюда зубочистку и повернуть — и пожалуйста, пленник свободен. А скрипит это убожество так, что за километр слышно. Ваш персонал вообще знает, что металлические предметы надо смазывать?

За дверью орк, оставшийся караулить пленника, тихо завыл.

Атаринкэ обошёл свою камеру. Поковырял пальцем стык двух камней в стене и пренебрежительно скривился. Попинал дверную решётку. Металл прогнулся.

— Это точно железо? Похоже на некачественный сплав олова и алюминия. И кто придумал делать решётку с такими большими отверстиями? Она ещё и закрывается на шпингалет! Сбежать отсюда — раз плюнуть, — подтверждая свои слова, Куруфинвэ просунул руку сквозь решётку и потянулся к щеколде. Орк-стражник от такой наглости опешил настолько, что даже не сразу догадался ткнуть Искусника копьём в тыльную сторону ладони, заставляя убрать руку.

— Опять же, наконечник твоего копья заточен неравномерно, — изрёк нолдо, разглядывая рану от копья на руке. — Материал, судя по всему, такой же, как у этой убогой решётки. Позовите того шарлатана, который это изготавливал. У меня к нему серьёзный разговор.

Орк взвыл и уткнулся физиономией в угол.

— Я неясно выразился? — Атаринкэ начал возмущаться. — Я сказал: позовите того криворукого балбеса, который изготавливал наконечник для этой убогой палки, которую у меня язык не поворачивается назвать копьём! Кстати, конструкция этой двери — верх убожества и нарушение всех законов геометрии и архитектуры.

Спустя примерно полчаса требований такого рода орк не выдержал и что-то завопил на чёрном наречии.

Прибежал тощий и помятый орк и что-то спросил. Стражник что-то ему ответил, и хилый орк убежал.

Вскоре к двери подошёл высокий майа с длинными чёрными волосами.

— Кто меня звал? — громогласно вопросил майа.

— Ну, я, не этот тупица же, — отозвался Куруфин.

— Сам ты тупица! — обиделся стражник.

— Если бы я был тупицей, то сидел бы в углу и оплакивал свою участь, а так мне не до того. Мне противно даже смотреть в сторону этих кривых углов. Вы только посмотрите на это безобразие — углы разной остроты, да ещё и косые до такой степени, что у меня просто нет никаких слов!

— Ты за этим меня звал? — недовольно поинтересовался майа.

— Ты эти углы проектировал? — вопросом на вопрос ответил нолдо.

— Нет.

— Значит, не за этим. Ты изготавливал наконечник для этой тролльей зубочистки? — Атаринкэ просунул руку сквозь решётку и ткнул в копьё стражника.

— Во-первых, да, я. А во-вторых, сам ты троллья зубочистка!

— Ну, я не знаю, как ещё назвать этот позорный сучок. Древко кривое. Наконечник заточен неравномерно. Аэродинамические свойства нулевые. За это убожество тебе хочется поставить единицу. За старание. А за работу — ноль без палочки. Это же позорище! У меня просто нет слов! Из какого металла ты делал этот образец топорной работы? Ты точно майа? Или замаскированный тролль? Слышь, дежурный, — Искусник обратился к стражнику. — Принеси табуретку, чтоб этот криворукий недомастер мог сесть. У меня к нему серьёзный разговор.

Спустя пятнадцать минут такого "разговора" майа был готов биться думалкой о сиденье своей табуретки и выть, как некормленный дракон.

Спустя ещё десять минут майа уже лежал на полу, напялив табуретку на голову, и взывал к Илуватару, слёзно умоляя Творца рассотворить его обратно в Небытие.

А ещё через полчаса майа под предлогом "пойду возьму бумагу, ты мне нарисуешь схему и пошаговую инструкцию" свалил куда подальше.

Глава 3

В это время в Химринге...

Келегорм с грустно опущенной головой переступил порог Главного зала. Фэанариони, как обычно, сидели за главным столом.

— Привет! — попртветствовал Майтимо. — А где Курво?

— В Ангамандо, — буркнул Тьелкормо, усаживаясь на своё место.

— Как в Ангамандо?! — хором воскликнули Феаноринги. Тьелпэринквар уронил хрустальный фужер с соком.

Туркафинвэ стал рассказывать о произошедшем в лесу.

Тьелпэ отвернулся и сделал вид, что его очень интересует лепнина на потолке.

— Тьелпэ... — мягко обратился к нему Макалаурэ.

— Что?! — сдавленным и дрожащим голосом откликнулся Келебримбор.

— Тьелпэ, послушай... — Канафинвэ мягко коснулся его плеча.

— Оставьте меня все!.. — Тьелпэринквар вскочил и вихрем вылетел из зала, хлопнув дверями с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка, а пыль с гобеленов закружилась по залу.

Маглор поднялся с места.

— Не надо, Кано, — негромко произнёс Нельяфинвэ. — Оставь его.

Карнистир грохнул своим кубком по столу с такой силой, что по дубовой столешнице вдоль стола в обе стороны побежала трещина. Когда трещина достигла краёв стола, стол просто развалился на две половинки. Все осуждающе посмотрели на виновника.

— Морьо! — укоризненно воскликнул Маэдрос.

— Простите, — буркнул Морьо. — Не сдержался.

— А теперь скажи нам, кто будет чинить этот стол?

— Извините. Больше не буду.

— Надо было раньше думать. Где мы теперь будем кушать? На полу, как авари?

— Пусть как авари! — Келегорм стукнул ребром ладони по обломку стола. — Вы лучше скажите, что нам делать?!

— Во-первых, не ломать мебель, — произнёс Майтимо. — Во-вторых, всем успокоиться, остыть и обдумать это на холодную голову, а не рвать и метать. А в-третьих... найти Тьелпэ и проследить, чтобы он от стресса не побежал в Ангамандо. Турко, бери Хуана и иди его искать. Остальным успокоиться. Особенно Морьо. Питьо, Тэльво, перестаньте пинать остатки стола! Так его можно будет хоть скотчем замотать, а если вы его окончательно доломаете, нам действительно придётся трапезничать на полу, как авари.

* * *

Тьелпэринквар сидел на краю стены Химьярингэ, свесив ноги вниз, и печально смотрел вдаль. По его лицу катились слёзы.

— За что... Почему так..? — всхлипывал нолдо, глядя туда, где вдали виднелись пики Тангородрима. — О Эру, за что ты так наказываешь наш род?! — вдруг вскричал он, вскинув голову к небу.

Келебримбор резко вскочил, потерял равновесие и свалился бы со стены, если бы кто-то сзади не схватил его за шиворот и не затащил обратно на стену.

— Тьелпэ, ты совсем? — спросил Тьелкормо, обнимая племянника. — Я, конечно, всё понимаю, но зачем со стен падать? Пойдём. Нельо просил тебя позвать. Морьо стол сломал.

— А от меня вы чего хотите? — Тьелпэ поднял голову, глядя на Келегорма полными слёз глазами. — Чтобы я ваши столы чинил?! Нет уж! Возьмите в любой кладовке скотч и чините сами, я вашей мебелью заниматься не буду! И вообще, оставьте меня в покое! Я хочу побыть один!

— Ты уже побыл один и в итоге чуть не свалился со стены. Пойдём, говорю. Покажешь, какой скотч лучше взять. А то Амбаруссар опять возьмут малярный, а он для починки столов не предназначен. Заодно посмотришь, как именно Морьо сломал стол. Это надо видеть.

Глава 4

Прошло ещё около часа. За это время Куруфин успел раскритиковать абсолютно всё — от высоты потолка до цвета камней, из которых сделаны стены. Теперь он стоял возле двери, держась руками за решётку, и болтал со стражником. Точнее, он разговаривал, а орк тихо скулил и молил Илуватара, чтобы это дежурство поскорее закончилось.

— ...Вот скажи мне, друг, разве тебе не противно таким копьём пользоваться? — распинался Искусник. — Древко кривое. Аэродинамика наконечника нарушена. Остриё тупее, чем твой интеллект...

Послышались шаги. К двери подошёл рыжеволосый майа в элегантной тёмной мантии. Янтарные глаза горели недобрым блеском, а на губах играла хищная улыбка. Атаринкэ отошёл от двери и скрестил руки на груди с самым независимым видом, презрительно глядя на гостя.

— Ну что, Искусник... — медовым голосом произнёс майа, делая стражнику знак, чтобы тот отпирал дверь и выметался вон (орк был только рад этому). — Думаешь, тут тебе элитный пятизвёздочный отель, где все будут только слушать твои разглагольствования? Если так, то ты глупее, чем я о тебе думал, — Майрон вошёл в камеру и прикрыл за собой дверь. — Сейчас я тобой займусь, — он хищно оскалился, предвкушая крики Атаринкэ и мольбы прекратить.

— Ну и что ты собираешься со мной делать? — во взгляде и голосе Куруфина не было ни малейшего намёка на тревогу.

Гортхаур рассмеялся.

— Где твой хвалёный ум, которым ты славился, а, Куруфинвэ? Неужели не догадываешься?

— Догадываюсь, — спокойно произнёс Искусник. — Если пытать — сразу говорю, стонов и криков не будет. Видал я ваши копья — троллий ум и то острее. Никто даже не позаботился о том, чтобы заковать меня в цепи. Впрочем, даже если бы это и случилось, я бы легко освободился. Посмотри на это позорище, — он указал на цепи. — Сунь в замок зубочистку — и пожалуйста, свободен, иди на все четыре стороны, тем более что решётки у вас на дверях такие, что запросто можно просунуть руку и открыть щеколду.

Майрон, который в это время раскладывал на полу инструменты, тихо вздохнул. Он был наслышан о неординарном поведении пленника, и эти слухи, увы, оказались правдивы.

— Во что это за убожество, скажи мне? — Куруфин указал на инструменты. — У вас нехватка рабочих сил, что вы допускаете к работе всяких неучей и дилетантов? А что касательно металла... У вас что, совсем качественных материалов не водится? Морьо и Ангамандо налогами обложил, так что у вас все финансы идут на выплату ему налогов?

Спустя около получаса таких речей тёмный майа готов был лезть на стенку и выть, как стая варгов, которых не кормили три дня.

— ...Нет, Майрон, ну что это такое? — вдохновенно вещал Куруфин, активно жестикулируя. — Твои кольца сделаны с нарушением всех законов радиальной геометрии и ювелирного дела. Ты ювелир или криворукий дилетант? И не надо тут глаза к потолку возводить. Не забывай — ты меня мучить пришёл, а не я тебя. А выражение лица у тебя такое, словно это я тебя пытать собираюсь. Когда, кстати, приступать будешь? Мне нужно понять, годится ли это убожество хоть на что-то, кроме металлолома. Судя по качеству, ни на что. И не надо тут к Создателю взывать! Ты меня вообще слушаешь? Это мне впору к Эру взывать, с такими-то условиями проживания... Конечно, есть и плюсы — за ипотеку платить не надо и коммунальные услуги оплачивать, которые, спасибо Морьо, растут со скоростью Йаванниных сорняков, но обслуживание здесь просто катастрофическое. Скажи мне, Майрон, у вас настолько не хватает рабочих рук, что на пищеблоке работают тролли? Интересно, в этой дыре кто-нибудь знает, что означает слово "клининг"? У вас здесь все так живут? Если да, то я удивляюсь, как орки ещё не восстали и не потребовали защиты своих прав...

И тёмный майа не выдержал. Гортхаур сгрёб все инструменты в охапку, стремглав вылетел из камеры, захлопнул дверь и прислонился к стене. Переведя дух, Артано достал чёрный блокнот и карандаш, открыл блокнот и записал: "Пленник №312 325 демонстрирует крайнюю степень пофигизма по отношению к сотрудникам. Критикует обслуживание и условия проживания, дверную решётку и интеллект троллей. Рекомендуется перевести в дальнюю камеру в загоне у варгов. К охране допускать только глухих и пофигистичных сотрудников во избежание профессионального выгорания и массового увольнения".

— ...Нет, в принципе, я не против произвести обучение ваших сотрудников, но для начала надо обговорить условия трудовой деятельности и размер заработной платы, — донеслось из камеры, и Майрона как ветром сдуло.

Куруфин проводил его взглядом, презрительно хмыкнул и отошёл в дальний угол темницы.

Внимательно изучив камни, из которых состояла стена, Атаринкэ пришёл к выводу, что ангамандские архитекторы ещё более криворукие, чем он себе представлял. Камни действительно были разного размера и нагромождены друг на друга кое-как.

— Позорище, — пробормотал себе под нос Искусник, ощупывая стенку. — Разобрать эту кладку и сбежать проще, чем перехитрить в доску пьяного тролля.

Он вышел из угла, сел на пол и задумался. И думал он о том, что...

"Я могу хоть сейчас сбежать отсюда. Но нет. Я не смогу жить, зная, какое убожество здесь творится. Я должен с этим разобраться. Пожалуй, займусь этим прямо сейчас!"

Приняв такое решение, Атаринкэ поднялся с пола, отряхнул одежду и направился к двери.

Орк-стражник ещё не вернулся, поэтому Куруфин мог спокойно осуществить свой план. Что он и сделал.

Нолдо просунул руку сквозь решётку и отомкнул щеколду, а затем толкнул дверь. Дверь поддалась с огромным трудом и с непередаваемым скрипом и скрежетом.

"Кошмар," — подумал Искусник, выходя в коридор. — "Надо срочно смазать эту железяку. Скрипит так, что, наверное, услышали даже Валар в своём Валиноре."

Выйдя в коридор, он закрыл за собой дверь и снова запер щеколду, подумав при этом: "Пускай ломают голову, как же я умудрился сбежать. А я ведь им говорил, что конструкция решётки — образец шарлатанской работы."

Оглядевшись по сторонам и отметив, что факелы хоть и коптят сильнее некуда, но свет дают вполне хороший, Куруфин направился по коридору.

Глава 5

Атаринкэ шёл по коридорам Ангамандо, оглядываясь по сторонам и отмечая недочёты в планировке. Проходившие по коридору орки старались держаться подальше от него и смотрели на него с опаской и подозрением — если пленник с самым независимым видом расхаживает по Ангбанду, как у себя дома, кто знает, на что он ещё способен?...

Из подземных кузниц доносились удары молотов.

"Вот где изготавливают эти убогие решётки и копья. Надо будет туда наведаться," — подумал Куруфин, обходя пятерых орков, которые о чём-то спорили и вдохновенно орали друг на друга. Когда он проходил мимо них, спорщики разом умолкли, посмотрели ему вслед, и один из них сказал: "Пошлите отсюда, ребят. Тут какая-то дичь творится".

* * *

Майрон сидел за письменным столом в своём кабинете и разбирал колоссальные стопки отчётов, документов и... всевозможных квитанций, которые присылал Карантир. Вдруг дверь с грохотом распахнулась, отчего со стены упал светильник, и в кабинет вбежал запыхавшийся и растрёпанный младший майа-секретарь.

— Ваше высокоблагородие! Там... У нас ЧП!..

— Какое ЧП?! — Артано подскочил и свалился со стула. — Опять драконы посягают на предметы интерьера? Валараукар подрались и подожгли столы в столовой?! Варги линяют?! Майар бастуют?!

— Нет! Хуже, ваше высокоблагородие, хуже!

— Что может быть хуже?! — Саурон вылез из-под стола и поправил одеяние.

— Помните того пленника, который... Ну, которого сегодня утром притащили..? У которого рот не закрывается и поток критики не иссякает..?

— Который пятое феанорово чадо?! О Эру..! — Майрон схватился за голову. — Что он делает?

— Он... Он сбежал, ваше высокоблагородие.

— Что-о-о?! Как?!

— Понятия не имею, ваше высокоблагородие! Дверь заперта, стены и полы целы, подкопов и тайных лазов нигде нет, мы всю камеру обшарили! Всё как было, так и осталось, только его там нету! Исчез! Испарился! Развоплотился! — майа-секретарь с жалобным воплем натянул воротник на уши.

— Как исчез?! Как испарился?! Почему не уследили?! Где тот дурень, который должен был его караулить?!

Секретарь оставил истерзанный воротник в покое, приосанился и спокойно выдал:

— В столовой, ваше высокоблагородие. Жаркое кушает.

— ЧТО?! — вскричал тёмный майа и ударил кулаком по столу с такой силой, что ножки разъехались в разные стороны, и стол буквально развалился. — КУШАЕТ ОН?! ПОКА ЭТОТ... ЭТОТ ОКАЯННЫЙ ФЕАНОРИНГ УСТРАИВАЕТ ПЕРЕПЛАНИРОВКУ НАШЕЙ ЦИТАДЕЛИ?! Эру, за что мне это... — Гортхаур от прилива эмоций уподобился секретарю и попытался натянуть воротник на голову.

— Ваше высокоблагородие, я, конечно, ничего такого... — робко проговорил младший майа. — Но вы нарушаете мои авторские права на этот жест...

— Да иди ты со своими авторскими правами..! — Артано отпихнул секретаря и вихрем вылетел из кабинета.

* * *

Того орка-стражника в столовой уже не было — видимо, кто-то предупредил его о гневе начальника, и он смылся.

Однако тёмный майа был полон решимости найти его и устроить основательную выволочку.

Поэтому Майрон отправился на поиски провинившегося орка.

Однако вместо орка Артано нашёл кое-кого другого.

Тёмный майа не поверил своим глазам, когда увидел высокого прекрасного нолдо в потрёпанных алых одеждах, но с зашкаливающим уровнем нолдорского апломба.

Нолдо шёл по коридору с таким видом, словно находился не в Ангамандо, а у себя в Химринге. Он не дрожал от страха, не прятался по углам, а оглядывался по сторонам исключительно для того, чтобы презрительно скривиться и сделать угольком пометку на истрёпанном листке бумаги. Орки смотрели на него с подозрением, а некоторые даже шарахались от него, как авари от нолдор Первого Дома.

— О, Майрон! — воскликнул Куруфинвэ, заметив тёмного майа, и быстрым шагом направился к нему.

Майрон от такого поведения остолбенел пуще прежнего.

Поравнявшись с ним, Атаринкэ продемонстрировал ему листок, в котором Саурон с трудом узнал своё недавнее предписание с распоряжением о поимке одного или двух Феанорингов. Листочек был с двух сторон сплошь исписан изящным косоватым тэнгваром. Записи были следующего характера: "Левый угол потолочного косяка между коридорами выше правого на 10 сантиметров и острее на 0,0005°", и всё в таком роде. Текст самого предписания под этими заметками был едва виден.

— Ты писал? — с претензией в голосе поинтересовался Куруфин.

— Формулы — не я. А вот это... Да, вот это я писал. А что? — Артано растерялся.

— Позорище! — объявил Искусник, размахивая листочком прямо перед носом опешившего майа. — В каждом слове по три ошибки, знаки препинания раскиданы вразброс. Грамматические и пунктуационные ошибки просто чудовищные. Тролли и то грамотнее пишут! Качество бумаги вообще не поддаётся описанию словами! К тому же... Это официальный документ, так? Приказ. Значит, этот текст должен быть оформлен подобающим образом. А здесь что? Здесь чудовищное нарушение официально-делового стиля. Где ты видел, чтобы в приличных документах встречались такие формулировки?! Почерк ужасный — размашистый, корявый, строчки съезжают. Многие буквы перепутаны местами или вообще пропущены. Некоторые слова вообще невозможно прочитать. Ты где так писать научился, Артано? Точнее, разучился. Сейчас я тебе покажу, как правильно надо писать...

— Может, не надо? — Гортхаур почувствовал, что у него начинает дёргаться левый глаз.

— Надо! — Куруфин хотел было что-то написать на листке, но места там уже не было, поэтому он попытался аккуратно стереть пальцем часть записей. Однако качество бумаги действительно было, мягко говоря, очень низким, поэтому листок банально порвался. Вдобавок уголёк выскользнул из рук нолдо, упал на пол и от удара рассыпался.

— Кошмар, — констатировал Атаринкэ. — Качество бумаги ещё хуже, чем я думал. Структура угля тоже оставляет желать лучшего. Неужели у вас в Ангамандо совершенно нет нормальных, качественных вещей? Безобразие. Слушай, невежда безграмотный, передай тому, кто у вас хозблоком заведует, чтобы выдали мне приличные канцелярские принадлежности, чтобы я мог произвести расчёт масштаба работ при перепланировке вашей убожеской цитадели!

На "безграмотного невежду" тёмный майа обиделся. К тому же его возмутило наглое и самоуверенное поведение Феаноринга.

— Стража! — завопил Саурон. Откуда-то сбежались орки в доспехах и с копьями наперевес. Тёмный майа указал на Куруфина. — Взять его!

Атаринкэ даже не сопротивлялся, когда его под белы рученьки волокли обратно в его темницу.

— Ваши доспехи кривые и некачественные, явно второсортный лом. Преимущества — нулевые. Недостатки — огромные. Стиль явно украден у троллей. Это плагиат на дизайн их посуды.

Пока Искусника вели по коридорам, он увлечённо разглагольствовал и критиковал всё налево и направо. Тыкать его копьями не помогало — результатом была критика заточки наконечников и кривизны древков.

Куруфина снова заперли в камере, на этот раз не забыв заковать его в цепи. Охранять его приставили того же орка, который этому обстоятельству был совершенно не рад.

Глава 6

Пока за дверью Саурон выговаривал стражнику, а тот что-то невнятно мямлил в ответ, Куруфин с видом учёного-исследователя изучал свои оковы. И, само собой, критиковал абсолютно всё.

— Интересно, кто делал эти позорные железки? Им место на металлоломе. Пропорции металлов в сплаве явно нарушены. Звенья цепей разного размера. Налицо нарушение всех законов геометрии и обработки металлов. У того, кто делал этот позор, руки явно растут не оттуда, откуда они должны расти.

— Нет, я так не могу! — не выдержал за дверью тёмный майа и зашагал прочь. Орк-стражник застонал и с видом мученика закатил глаза.

— Между прочим, раз ты тут стоишь, то вместо того, чтобы стонать и закатывать свои лупетки, лучше бы сподобился смазать эти петли. Я еле эту дверь открыл, когда выходил из этой убогой каморки.

Орк тихо завыл.

— Ладно, могу предположить, что у вас не водится смазочного масла для дверных петель, — продолжал Атаринкэ. — Но хотя бы захудалую колченогую табуретку мне могут принести? Я не желаю сидеть на полу. Для принца нолдор это сущий позор и унижение. Я же не авари какой-нибудь, чтобы на полу сидеть!

Спустя минут десять непрерывной критики окружающего ангбандского мира, к которой добавились требования принести табурет, стражник не выдержал, что-то завопил на чёрном наречии, что-то растолковал прибежавшему тощему орку, тот куда-то побежал, вернулся с колченогой табуреточкой и снова убежал.

Стражник со скрипом открыл дверь, втолкнул в темницу табурет и снова закрыл дверь.

Куруфин взял табуретку и стал внимательно изучать.

— Когда я говорил про захудалую табуретку, я не думал, что мои слова будут восприняты так буквально. Я, конечно, всё понимаю, но я не имел в виду настолько хлипкую мебель. Я даже боюсь садиться на эту деревяшку, потому что она, судя по всему, находится в аварийном состоянии и совершенно непригодна к использованию.

— Слушай, ну сколько можно? — не выдержал орк-стражник. — То тебе не этак, это тебе не так! Надоел хуже некуда! Не было табуретки — ты возмущался и требовал её принести. Принесли тебе табуретку — тебе всё равно что-то не нравится! Достал!

— Друг мой, — снисходительно обратился к нему Искусник. — Я бы и слова не сказал, если бы качество вашего инвентаря было бы хоть чуточку выше нуля! А поскольку ваш инвентарь является верхом некачественности, то мне приходится...

— Заткни-и-ись! — взвыл стражник, пытаясь сквозь решётку дотянуться до Куруфина копьём.

— Твоя неуклюжесть просто поражает, — произнёс Атаринкэ, спокойно перехватывая конец древка у самого острия и невозмутимо откручивая наконечник копья. — Как и низкое качество этой позорной палки. Дай-ка сюда, — он отобрал у опешившего орка копьё и стал вертеть в руках и рассматривать, звеня оковами. — Мда... Конструкция древка — просто позор. Волокна перекручены до самого не́льзя. Древесина явно третьего сорта. Качество обработки дерева настолько отвратительное, что у меня просто нет слов. Наконечник держится на честном слове. Ладно, забирай свою палку, мне противно даже держать её в руках, — прежде чем отдать стражнику "палку", Искусник незаметно спрятал в карман открученный наконечник.

— Эй! Ты чего сделал?! — возмущённо воскликнул орк, разглядывая приведённое в негодность копьё.

— Это качество такое, — нолдо развёл руками, насколько позволяли цепи. — Я же тебе всё сказал.

Прошло около часа...

Атаринкэ увлечённо мастерил из украденного наконечника копья отмычку, забыв даже про критику окружающего убожества. Стражник, которого достал невыносимый нолдо и бесконечный звон цепей, куда-то смылся. Искусник этому был только рад.

Нолдо довольно быстро сумел взломать свои оковы и освободиться, не забыв при этом отметить, что изготовлены они были явно троллем, который был мало того, что криворкуким, так ещё и пьяным в стельку.

Подойдя к двери, Куруфинвэ хотел привычным действием открыть щеколду, но обнаружил, что щеколда заменена на замок, который нолдор называют амбарным. Такого рода замок некогда висел на двери сокровищницы с Сильмариллями в Форменоссэ. Но тот замок, само собой, был украшен тонкими узорами и выглядел очень красиво, а этот являл собой наглядный пример криворукой топорной работы, что Куруфин, само собой, не преминул мысленно отметить.

Выбраться из темницы стандартным способом было нельзя, но Атаринкэ тут же разработал другой план.

Убедившись, что из коридора за ним никто не наблюдает, Куруфин отошёл в дальний конец камеры, к той самой стене, которую он не так давно раскритиковал за криво уложенные камни.

"Вот и убедятся в непрактичности их архитектуры," — подумал Искусник, с недоброй перводомской улыбочкой извлекая из стены первый камень.

Разобрать стену оказалось очень легко, а за стеной открывался самодельный потайной ход — видимо, предыдущий пленник уже пытался отсюда сбежать и, судя по всему, довольно успешно.

Предварительно выложив из вытащенных камней на полу надпись "Моринготто — кретин", нолдо с торжествующим огнём в глазах забрался в потайной лаз.

Потайной лаз был узким и низким, поэтому приходилось ползти на четвереньках. Вдобавок было темно, как в яме.

Пробираясь по застенкам Ангамандо, Куруфинвэ обнаружил, что потайной лаз разветвляется, образуя проходы много куда. Откуда-то доносились голоса, грохот и шум.

"Надо будет всё здесь изучить," — подумал нолдо, твёрдо намеренный провести своё пребывание здесь нескучно и плодотворно, то бишь окончательно довести всех тёмных майар до белого каления, добыть Сильмарилли и основательно подорвать устои ангамадского бытия.

Внезапно шум стал громче, послышался звон и громыхание кастрюль и громкие голоса. Куруфин упёрся в тупик. Из-за стенки доносился шум. Судя по всему, там располагалась кухня.

"Вот сейчас я поговорю с местными бездарными поварами!" — торжествующе подумал Искусник, однако суровая реальность остудила его пыл — выхода на кухню из потайного хода не было.

Однако Куруфинвэ Атаринкэ был не из тех, кто сдаётся перед трудностями. Он решил подумать и разработать план, прислонился спиной к стенке и...

И окончательно убедился в криворукости ангбандских мастеров. Ибо стенка не выдержала.

С громким воплем "Гнилое железо!!!" и вместе с доброй половиной стены Атаринкэ вывалился из потайного лаза прямо на каменный пол кухни.

Весь персонал пищеблока уставился на него.

Раздался металлический грохот — один из орков-поваров уронил кастрюлю.

— Нихрена себе... — произнёс кто-то.

Но пуще всех остолбенел рыжеволосый майа, который как раз заглянул на пищеблок с проверкой.

— А... Атаринкэ..! — У Майрона снова начал дёргаться левый глаз. — Как...?

— Какой бездарный недо-архитектор делал эти ни на что не годные стены? — недовольно вопросил Атаринкэ, поднимаясь с пола и отряхивая алое одеяние, которое уже выглядело весьма плачевно, в отличие от перводомского апломба и самоуверенности, которых у Куруфина было хоть отбавляй.

— Взять его! — сдавленно просипел Гортхаур. Кухонные работники продолжали стоять в ступоре.

— Не так быстро, недомайа безграмотный, — сказал Куруфин, подходя к столу и беря черпак. — Это что такое?

— Половник, — растерянно проговорил один из поваров-майар.

— Вы называете это "половником"? Это не половник, это рауко знает что! Ручка кривее рожи того слабонервного стражника, который формально меня караулит. Конструкция нарушает все законы кузнечного дела. Материал — явно низкого качества сплав олова и второсортного стального лома. Тот бездарный дилетант, который делал эту безобразную железку, не заслуживает даже единицы за старание, ведь он явно даже не старался сделать этот кусок металла хоть немного качественным, даже по вашим стандартам качества, которые у вас явно занижены до уровня тролльего ума. Позор вам всем.

— Э... — произнёс тот же майа-повар.

— Друг мой, — Куруфин поглядел на него со снисхождением, даже с некоторым сочувствием, и, само собой, не без насмешки. — Ты или говори внятно и ясно, или молчи. Лучше вообще ничего не говорить, чем мямлить, как какие-нибудь ваньяр.

— А...

— И учись слушать, когда тебе что-то говорят.

— ... — глаза майа полезли на лоб.

— Вот и молчи. А что насчёт тебя... — Искусник строго посмотрел на ошарашенного Саурона. — Ты здесь работаешь?

— Э-э... Нет...

— Тогда что ты здесь забыл?

— Я с ревизией сюда пришёл! — заявил Артано, который был одновременно возмущён и изумлён наглым поведением нолдо.

— Почему без опознавательных знаков? Где разрешение на проведение ревизии?

— ...!

— Ясно всё, этот тоже не умеет внятно выражать свои мысли. Хотя бы не мямлит, и то радует. А что насчёт всех вас... — Куруфинвэ обвёл критическим взглядом весь персонал пищеблока. — Где фартуки? Где перчатки? Где шапочки для волос?

— Э-э-э... — хором ответили ему все кухонные работники.

— Несоблюдение санитарных норм. Безобразие. При первой же возможности я доложу об этом Манвэ. А что до тебя, ревизор самозваный...

— Я не самозваный! — оскорбился Гортхаур.

— Где твои документы, подтверждающие тот факт, что твой визит на кухню является официальной проверкой?

— Какие ещё документы?!

— Я так и знал. Значит, самовольно заявился и выдаёшь свой визит за ревизию. Наверняка за этим кроется ещё и прогул официальных обязанностей.

— Ах ты... Взять его!

— Небось опять потащите меня в эту убогую каморку, которая недостойна называться темницей? В таком случае можете не тратить на меня своё драгоценное время. Я прекрасно помню дорогу туда и вполне в состоянии дойти самостоятельно. Заодно и изучу то корявое подобие замка, которое вы приделали на дверь моей каморки вместо той никчёмной щеколды.

Не дожидаясь, пока кухонные работники и разоблачённый Майрон поднимут челюсти с пола, Атаринкэ развернулся на каблуках и, высоко подняв голову, гордо покинул пищеблок через боковую дверь.

Глава 7

Дойдя до конца коридора, Куруфин обнаружил, что возле двери его темницы стоит целая толпа. Помимо орков, там был тот самый бледный черноволосый майа и ещё несколько майар. Весь этот сброд галдел на весь коридор.

— Это как он умудрился?!

— Как?!

— Вот же вандал, а!

— Никакого сладу с ним нету!

— Что с ним надо сделать, чтобы он угомонился?!

— Всему виной некачественный инвентарь, — спокойно произнёс Куруфин. Все обернулись и уставились на него. Черноволосый майа побледнел ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж больше, и сделал пару шагов назад.

— Ты..! — выдохнул майа.

— Да, я. Дайте пройти, — нолдо подошёл к двери и стал внимательно изучать замок. — Конструкция основного механизма явно разработана какой-то бестолочью. Всё кривое и выглядит так, будто куски необработанного сырья как попало налепили друг на друга, слепили всё это в кучу, проткнули отвёрткой отверстие и сказали, что это замок. Просто кошмар. Ладно, всем пока, — Искусник развернулся и направился прочь.

— Эй! Ты куда намылился?! — заголосил майа.

— Мне нужно осмотреть вашу убогую недо-цитадель, чтобы понять, что нужно усовершенстовать при перепланировке, — не оборачиваясь, отозвался Атаринкэ. Майа жалобно взвыл и натянул воротник на голову.

* * *

Куруфинвэ снова шёл по коридорам Ангамандо, презрительно и с отвращением оглядывая окружающую обстановку. Орки шарахались от него и провожали долгими ошалелыми взглядами — слухи в Ангбанде разносятся быстро, и уже только тот, кто совершенно отстал от жизни, не знал о очередной выходке Искусника, который в первый же день своего плена умудрился сбежать из камеры целых два раза, довести до ручки всех, кто с ним как-либо контактировал, и весьма экстравагантным способом разломать стену на пищеблоке.

Атаринкэ вышел на лестницу. Орки-стражники вылупились на него, как на явление Эру народу.

— Нет, ну что это за убожество?! — воскликнул нолдо, указывая на лестницу. — Ступеньки кривые, перил нет вообще! Этому бестолковому "архитектору" хочется дать по тыкве строительным шпателем! У вас все лестницы так выглядят?! Это главная?

— Н-нет, это боковая... — неуверенно ответил один из стражников.

— А главная где?

— Э-э...

— У вас есть карта?

— Э-э... Да, — орк растерялся настолько, что безропотно полез в карман.

— Давай сюда. Эру... Ну и качество у этой бумажки... — нолдо взял в руки жалкий кусок пергамента, именуемый "картой", развернулся и направился прочь.

* * *

Ориентируясь по карте, Искусник добрался до главной лестницы. Лестница эта выглядела весьма внушительно — она была очень широкой, из чёрного камня, а по бокам от неё дежурили двое дюжих валараукар. Точно такие же валараукар дежурили наверху возле громадных, окованных железом дверей.

— Стоять! — хором прорычали валараукар, едва Куруфин подошёл к лестнице. Искусник остановился и смерил их презрительным взглядом, с сумасшедшей скоростью проводя в уме расчёты термодинамических свойств их огненных хлыстов.

— Гляди, — один из балрогов толкнул другого в бок. — Энто, кажись, тот, наглый, который ведёт себя так, будто находится у себя дома!

—Да хто ж ещё. Другие молчат в тряпочку и не вякают, а энтот выкаблучивается!

Атаринкэ в это время невозмутимо ступил на первую ступеньку лестницы.

— Стоя-а-ать! — заорали балроги. Один из них схватил нолдо за шиворот и стянул с лестницы.

— Это возмутительно! Я жаловаться буду! — воскликнул Куруфинвэ. — Вы что творите?!

— Нахрена тебе к шефу надо?!

— А вам какое дело? — Куруфин начал было катить на них бочку, но вдруг осёкся. — Погодите-ка... К шефу? К Моринготто, значит?

— Ну да.

— Так у меня к нему личные претензии! Пропустите! — потребовал Искусник.

— Ищо чаво! Ан-ну стоять! А то хана! — валараукар задымились.

— Не коптите, как факелы, господа. У вас уже дым из бошек идёт, что в сочетании с вашими несимметричными рогами выглядит крайне неэстетично.

— Ах ты...! — первый валарауко замахнулся на Атаринкэ огненным бичом.

Нолдо увернулся, отступил на пару шагов, скрестил руки на груди и презрительно посмотрел на балрогов сверху вниз, даром что они были значительно выше него.

— Ваше вооружение нарушает общие требования пожарной безопасности. Центровка сильно смещена, что влияет на аэродинамические свойства, — Куруфин пренебрежительно потрогал пальцем кончик огненного хлыста и презрительно скривился. — Ну что это такое? Температура почти на шесть градусов ниже общепринятых стандартов оптимальной температуры горения. Налицо нарушение всех законов термодинамики. Раньше температура точно была выше. Полная деградация. И эти ваши физиономии и кривые рога... Вы выглядите как бутафория в аварийском цирке.

Физиономии валараукар вытянулись.

— Шо-о-о?!

— Не "шо-о-о", а "что", — с видом профессора-ламбенголмо поправил Искусник.

— Слышь, ты! Шибко умный или шо?

— Во всяком случае, я умнее троллей, а тролли умнее вас, — ухмыльнулся Куруфин, обладавший, как известно, не слишком приятным для общения характером.

— Э-э-э...

Пока балроги чесали репы и растерянно дымились, Куруфин направился вверх по лестнице.

Нолдо подошёл к дверям и собрался их открыть.

— Куды ломанулся?! — возмутились другие два балрога.

— К Моринготто! — заявил Искусник, отпихнул одного из валараукар (тот от такой наглости опешил настолько, что аж остыл) и толкнул ближайшую створку двери.

В ту же секунду он почувствовал, как его обожгло огнём, и рухнул на пол, успев увидеть лишь яркий свет Сильмариллей да услышать свист огненного хлыста кого-то из стражей.

Глава 8

Примечание: это уже второй день пребывания Куруфина в Ангамандо.

______________________

Атаринкэ очнулся и открыл глаза. Взору его предстал уже знакомый неровный потолок с кривыми камнями, который в одном углу был ниже, чем в другом.

Громко звеня цепями, Куруфин сел на полу. Чувствовал он себя так, словно по нему промчался табун взбесившихся коней Оромэ.

Оглядевшись по сторонам, нолдо заметил, что его темницу, считай, отстроили заново. Дыру в стене заделали и забили досками из чёрного дерева. Предыдущие цепи заменили на новые, заметно тяжелее первых, в которые сейчас и был закован Искусник.

Куруфинвэ быстро оценил обстановку и пришёл к выводу, что все изменения в интерьере сделаны сикось-накось и кось-на-сикось. И молчать об этом было никак нельзя.

— У вас больше ни на что фантазии не хватило, а, дилетанты ангамандские? — нарочито громко вопросил он, ни к кому в особенности не обращаясь.

— Ы-ы-ы... — донеслось из-за двери. На которой, кстати, висели замки по всей высоте.

Вместо предыдущего жирного и слабонервного стражника за дверью стояли два дюжих орка. Которые, видимо, начали сдавать позиции ещё быстрее.

— Раз не умеете внятно излагать свои мысли, то лучше молчите и не мешайте мне, — сказал Куруфин.

— Шо вякнул?!

— То. Потолки у вас кривые. Эти доски, — нолдо указал на стену, — прибиты криво. Древесина совершенно не обработана. Гвозди плохие. При желании я смогу отодрать эти убогие деревяшки и снова разобрать ваши поганые стены. И, поверьте мне, я это сделаю. Дверь — это вообще что-то с чем-то. Если вы думали, что, понавешав корявых замков по всей двери, лишите меня даже малейшей возможности её открыть, то вы гораздо тупее, чем я думал, а я и так не считал вас умнее троллей. Дело не в количестве, а в качестве, а с качеством у вас проблема. А что насчёт этих оков... Качество металла ещё хуже, чем в прежних. Похоже на сплав чугуна, олова и того низкосортного железа, из которого сделана эта позорная решётка, которую даже дверью не назовёшь. Причём в сплаве явно нарушены пропорции и законы термодинамики и кузнечного дела. Мне стыдно за того косорукого недо-кузнеца, который делал эти позорные железяки.

Так прошло около пары часов. Куруфин за это время раскритиковал всё: от замков на двери до физиономий стражников, один из который сейчас бился лбом об стену и завывал, а другой лежал на полу, натянув шлем до самых плеч, и подвывал в такт.

Воющий и какофоничный "бэк-вокал" стражников Куруфину нисколько не мешал. Нолдо вдохновенно разглагольствовал:

— Ты, который на полу лежит, через твою физиономию невозможно провести ни одну линию симметрии. Твоя рожа настолько кривая, что на рисование её чертежа уйдёт уйма времени и сил. А ты, который возле стенки, продолжай в том же духе. Проломишь стену — поможешь мне доказать, что у ваших строителей руки растут не из того места.

Прошло ещё полчаса.

К темнице подошёл майа Майрон. Он очень удивился, увидев, что стражники дружно завывают, один бьётся лбом об стену, другой — об пол, а пленник с совершенно невозмутимым видом вещает о низкоэффективной планировке вентиляции.

— Всё никак не успокоишься? — спросил Гортхаур, сквозь решётку заглянув в темницу.

— Как я могу успокоиться, если на стене моей жилплощади висят эти кошмарные доски? — последовал ответ. — Причём висят кривее некуда. И да, не соизволите ли вы снять с меня эти убогие железки? Мне ещё нужно изучить конструкцию этих кусков необработанного металла, которые вы понавешали на мою дверь — между прочим, это покушение на частную собственность, — и назвали замками. Зачем припёрся? Посмотреть, как я буду печально сидеть на полу и депрессировать из-за своей несчастной участи? Не дождёшься. Моё несчастье заключается не в том, что я попал в плен, а в том, что я вынужден пребывать в столь ужасных условиях, где слова "клининг" никто не знает, а персонал низкоквалифицированный.

— Соизволим, не распинайся. Эй, вы! — тёмный майа обратился к стражникам. — Освободите его.

Первый стражник отскочил от стены, забился в угол, сел там в позе "зю" и натянул шлем на физиономию, уверенный, что, если он не видит начальника, начальник не видит его. Второй жалобно завыл и начал отползать подальше.

— Нет, Ыглык был лучше. Он хотя бы полдня продержался, а эти... — Майрон достал чёрный блокнот и карандаш и записал: "Новых стражников пленник №312.235 довёл до ручки за два с половиной часа." — Ясно, придётся самому, — он достал связку ключей и стал отпирать замки.

— Я вижу, вам нравится стоять у двери и отпирать Эру знает сколько замков, — заметил Атаринкэ. — Ну... Это как с теми бестолковыми эльдар, которые идут с жалобами и просьбами на Таниквэтиль. Пока пройдут все этапы пресветлой валарской бюрократии, забывают, зачем пришли. Так и ты — пока все замки откроешь, забудешь, как тебя зовут и зачем ты пришёл.

Кое-как Саурон наконец справился с замками и попытался открыть дверь. Та с оглушительным скрипом поддалась на четверть миллиметра и наглухо заклинила — ни туда, ни сюда.

— А я говорил — надо петли смазывать! — торжествующе сказал Искусник, наблюдая за бесплодными майроновыми попытками открыть дверь. Дверь скрипела, скрежетала, шаталась на месте, но упорно не желала сдвигаться хотя бы на миллиметр.

— Твою ж дивизию! — тёмный майа в сердцах пнул дверь. Дверь заскрежетала так громко и противно, что у Куруфина свело зубы, зашаталась и с невообразимым лязгом и грохотом рухнула прямо на Майрона. Раздался истошный вопль тёмного майа и тут же — хохот нолдо.

Кипя от гнева, Гортхаур поднялся с пола и попытался снять с себя решётку, которая ранее была дверью куруфиновой темницы. Однако решётка на него налезла, а обратно — ни-ни. Так что на тёмном майа теперь красовался стильный и донельзя громоздкий ошейник из двери, украшенный подвесками из замков.

— О Эру, я не могу! — сквозь хохот простонал Куруфинвэ, чьи оковы от скрежета двери развалились на звенья. — Я сейчас от смеха в Мандос отправлюсь! Артано, тебе идёт эта прекрасная низкокачественная железяка! Очень стильно! Это фирменный ангамандский стиль, ха-ха! Иди, покажись своему шефу! Моринготто от такого развоплотится прямо на месте, а я Сильмарилли заберу! Ой, не могу! Я сейчас лопну от смеха! Вот так и ходи, тебе очень идёт, ха-ха-ха! Подчёркивает твою индивидуальность! Ещё короны из дверных щеколд не хватает! Ой, Эрушки!..

Один из стражников в это время уже куда-то уполз, а другой сидел в углу и квадратными глазами из-под шлема таращился на Саурона.

— Чего уставился?! — сердито спросил Гортхаур.

— Э-эм... Ваш благородь, вам... эээ... идёт.

В это время Атаринкэ окончательно освободился и вышел из камеры. Подошёл к Артано, потрогал решётку.

— Да, механизм крепления плохой. Центровка смещена на десять градусов по диагонали, из-за чего дверь и отвалилась. Замки замками не назовёшь. Этот комплект низкокачественного лома только на то и годится, чтобы служить твоим ожерельем.

Тёмный майа вытаращился на Куруфина, как Манвэ на бунтующего ванья. Потом перевёл взгляд на орка, который при виде нолдо снова скукожился в позе "зя".

— Что смотришь, как тролль на учебник физики?! В каменоломни этого паяца! Пускай работает!

Орк тихо заскулил и скукожился ещё больше:

— Помилуйте, ваш благородь... Я энто... не тово... не хочу... только не его, ваш благородь. Шо угодно делайте, хоть отправляйте мыть вольер у варгов, но я не буду... этово.

Саурон застонал и возвёл глаза янтарного цвета к потолку.

— О Эру, за что... Стража!!!

Глава 9

В ангбандских каменоломнях стоял неописуемый шум. Пленные эльфы и люди работали не покладая рук, орки-надзиратели орали и ругались, а растрёпанный дежурный майа в помятых и рваных чёрных одеждах стоял с рупором и громогласно раздавал команды направо и налево.

Пятеро орков, у двоих из которых попеременно дёргался глаз (у одного правый, у другого левый), а у остальных глаза были квадратными, подтолкнули Атаринкэ к дежурному майа.

— Новый работник? — спросил майа, смерив нолдо взглядом и недовольно нахмурившись при виде гордого нолдорского огня в глазах пленника.

— Угу, — кивнул орк, у которого глаза дёргались по очереди.

— Есть у вас кто повыносливей? — спросил другой, у которого оба глаза дёргались одновременно.

— Из надзирателей? — уточнил майа.

— Угу, — сказал третий, чьи лупетки вообще вели себя страннее некуда — дёргались разок, съезжались к переносице, дёргались снова и разъезжались в стороны, и так по кругу. — К нему давайте, а то энтот вот, — он ткнул пальцем в Куруфина, — ково хошь достанет.

— Принято. Свободны, — сказал майа, и орки ретировались, оставив Куруфинвэ и дежурного вдвоём.

— Итак, — начал майа.

— Твой рупор спроектирован халатным неучем и бестолковым дилетантом, — "поздоровался" Искусник.

— А ты, смотрю, спесивый! Ну ничего, мы и не с таких спесь сбивали. Поработаешь, сразу всю свою гордость растеряешь.

— Ошибаешься. Я — Куруфинвэ Атаринкэ из Дома Фэанаро. Я нахожусь здесь уже второй день, и за это время успел достать твоего коллегу и трёх стражников. Одного за полдня, двух других за два с половиной часа. А твой коллега Майрон сейчас щеголяет в дверной решётке и наверняка хочет взять отпуск за Врата Ночи. Как минимум на три Эпохи. Так что не обнадёживай себя почём зря.

Лицо майа вытянулось. Он явно не ожидал подобного.

— Э-э... Ладно.

Майа подозвал какого-то орка, потом о чём-то говорил с ним на чёрном наречии, время от времени указывая на Куруфина. Нолдо в это время оглядывался по сторонам и подмечал, что уровень убожества здесь такой же, как в остальном Ангамандо.

Орк и майа закончили разговаривать.

— Ну что, работник, — обратился к Искуснику орк. — Пошли!

Надзиратель подвёл Атаринкэ к месту работы, всучил кирку и сказал:

— Чо встал? Марш работать!

Куруфинвэ повертел кирку в руках, внимательно разглядывая.

— Мда... Центровка нарушена. Аэродинамические свойства весьма низкие. А качество материала... При первом же ударе о камень эта штука развалится, как тролльи мозги от задачи по арифметике.

— Ан-ну молчать! — надзиратель взмахнул кнутом.

Куруфин увернулся и скрестил руки на груди с выражением непередаваемого презрения.

— Твой кнут спроектирован с нарушением законов аэродинамики.

— Ты давай работай, а не болтай! — прикрикнул орк.

— Друг мой, — Искусник посмотрел на орка с явным снисхождением. — Я бы и рад работать, вот только добыча камня дефектным инструментом невозможна, — нолдо улыбнулся и развёл руками с видом "увы и ах".

— Все работают, и ничо! Один ты вякаешь!

— Потому что "все" не разбираются в этом или боятся вас, или и то и другое. Ну ничего, я разберусь, — заявил Куруфин и демонстративно направился прочь.

— Куды пшёл?! Стоять!!! — заорал надзиратель.

Атаринкэ полностью проигнорировал надзирательские вопли, вышел на видное место, грациозно взобрался на большой валун, откашлялся и звонким, хорошо поставленным голосом громко обратился ко всем:

— Господа трудящиеся!

Эльфы и люди оставили работу и воззрились на него.

— Эрушки, что он творит?... — прошептал молодой нолдо со светло-каштановыми волосами. — Ему же конец за такое...

— Он из рода Феанора, — отозвался синда с серебристыми волосами. — У них гордость и уверенность в себе затмевают здравый рассудок. А у этого, похоже, он вообще заменён первосортной нолдорской харизмой...

— Квэнди и атани! Услышьте моё слово! — распинался Куруфин на странной смеси квэнья и синдарина, хоть синдарина он и не знал. — Наши судьбы различны, но общая беда объединила нас в застенках Моринготто! Мы вынуждены трудиться — и посмотрите, чем! Корявыми, дефектными инструментами, которые годятся только служить зубочистками у троллей! Нолдор! Обращаюсь к вам! Как вам не противно работать подобным убожеством?!

— Противно! — громко согласился какой-то нолдо, швыряя "дефектную" кирку наземь и делая шаг вперёд.

— Так какого ляда мы занимаемся тем, что унижает нашу гордость?! Синдар! Эта работа вообще не для вас, так почему вы этим занимаетесь?! Что мешает вам побросать непригодый к использованию инвентарь и не заниматься тем, что вам не по душе?! — глаза Искусника горели перводомским огнём, какой кораблям в Лосгаре даже не снился. — Негодование слуг Моринготто?! Пусть негодуют! Нолдор, неужели вы, что покинули Валинор ради свободы, боитесь плётки и наказания?! Синдар, подданные Тиндиколло! Ваш снобизм не знает предела. Раз вы ставите себя выше всех, то почему вы работаете на каких-то бестолковых неучей?! Кому это надо — вам или им?!

— Им! Им, слугам Моринготто! — послышались голоса.

— Раз надо им, то пускай они и работают! — заявил Атаринкэ. — Вы согласны со мной?!

— Да! Да! Согласны! — загалдели те, кто ещё минуту назад покорно колупал камни под надзором орков.

— Посмотрите на это убожество! — Фэанарион победно воздел кирку над головой. — Центровка нарушена, аэродинамические свойства ниже нуля! Что это за низкоэффективная допотопность?! Мы в какой Эпохе живём?! Прогресс не стоит на месте! Уже изобретено высокотехнологичное и высокоэффективное оборудование, а вы колупаете камни кривыми и ржавыми железками! Вы порядочные эльфы и люди или какие-нибудь отставшие от жизни гномы, с которых мой брат Морифинвэ содрал пошлину за торговлю, и они теперь вынуждены работать низкофункциональными инструментами?!

— Вот именно! Я согласен! Безобразие! Вот-вот! Точно! — загалдели все.

— Прекратить! — истошно завопил в рупор дежурный майа.

— Пусть вопит! — Атаринкэ демонстративно махнул на майа рукой. — Нолдор, нас не остановили речи Валар, так с какой стати мы должны слушаться каких-то темноватых недомайар?! Что вам вопли рупора, у которого к тому же плохой резонанс звука, что вам ругань надзирателей?! Кстати, раз этим надзирателям так надо, чтоб кто-то работал, почему они сами не возьмут свои убогие колупалки для камней?! Кому надо, тот пускай и работает! Правильно я говорю?!

— Да! Да! Правильно! — зашумели все.

— Долой неблагодарный и к тому же неоплачиваемый рабский труд! Долой работу дефектным инвентарём! Долой всё это!

— Долой! Долой! Долой!

Какой-то человек первым схватил лопату и огрел ею надзирателя по башке. Орк без чувств рухнул наземь.

И тогда воцарился хаос. Толпа пришла в движение. Недавние покорные работники начали махать на орков "дефектными инструментами". Орки растерялись и начали оглядываться по сторонам, ища, куда можно смыться.

— С дороги, низкий сброд! — заявил некий синда, расталкивая орков вилами. — Тролльи зубочистки — для плебеев, а не для подданных великого короля Элу Тингола!

Рядом тот же адан "играл" с другим оркос в перетягивание кнута. Кнут трещал и рвался, орк жалобно выл и матерился хуже пьяного тролля.

— Прекратиииииииить! — фальцетом заорал дежурный майа, срываясь на ультразвук. Рупор не выдержал и лопнул.

— Говорю же — инвентарь некачественный, — с улыбкой констатировал, увидев это, Куруфин. С выражением полного удовлетворения он оглядел творящуюся вокруг сумятицу, размахнулся и зашвырнул свою "дефектную" кирку куда-то вдаль.

* * *

В это же время в кабинете Майрона, где все стены увешаны и вся мебель заставлена палантирами...

Тёмный майа, уже успевший с горем пополам освободиться от решётки (и заодно задолбать майар-кузнецов, которые снимали с него эту "позорную железяку"), сидел за столом и по многочисленным палантирам наблюдал за всем, что творится в Ангамандо.

В данный момент его очень интересовал палантир, показывающий происходящее в каменоломнях.

Гортхаур открыл личный дневник (где уже было написано: "Дорогой дневник, мне не описать тот кошмар, что свалился на мою голову..." и подробное описание этого "кошмара"), пожевал перо, обмакнул его в чернильницу и написал: "День второй. Пленник №312.325 сподвиг рабов в каменоломне на бунт и беспредел на основании неудовлетворительного качества рабочего инвентаря. Рекомендации — перевести в самый дальний подвал под надзором глухонемых бракованных орков".

Глава 10

Примечание: это ночь с третьего на четвёртый день пребывания Курво в Ангамандо.

__________________________

Камеру №312.325 реконструировали. На месте дверной решётки установили бронированную дверь из чёрного дерева с зарешёченным окошком и двумя дюжинами амбарных замков (переплавленных из той самой многострадальной дверной решётки). Караулить пленника приставили четверых дюжих орков, караул сменялся каждый час. За этим следил тёмный майа с берушами. За десять метров от темницы Куруфина коридор перекрыли красно-жёлтыми оградительными лентами и установили табличку: "Опасная зона! Проход дальше строго в берушах!", возле которой дежурил пухлый темноволосый майа в шапочке из фольги.

Куруфин от души смеялся над всем этим, сидя в своей темнице. Заковывать его в кандалы больше никто не пытался — себе дороже, опять начнёт критиковать качество металла и расположение звеньев.

В одну прекрасную ночь к двери подошёл Майрон и увидел, что дежурный майа с берушами куда-то исчез, а орки дрыхнут в углу. Но самое удивительное заключалось не в этом, а в том, что Куруфин молчал.

Искусник сидел на полу в углу, поджав ноги, и с тоской смотрел куда-то сквозь дверь.

— Тьелпэ... — тихо прошептал он. — Только бы ты не пошёл меня спасать... Если с тобой что-то случится, я себе этого вовек не прощу...

— Ну что, нахал перводомский, — раздался из-за двери голос тёмного майа. — У меня для тебя сюрприз.

— Какой? Опять трудиться дефектным и малофункциональным инвентарём? — без тени прежней спеси в голосе откликнулся Атаринкэ.

За дверью послышался лязг ключей в замках.

— Тебе нравится таскать с собой связку некачественного железа? — поинтересовался нолдо. — Лучше бы взял да полы здесь вымыл, условия проживания отвратительные. И да, вашу пресную похлёбку я есть не буду, я желаю утку в яблоках.

Дверь отворилась.

— Выходи, — ухмыльнулся Майрон.

— Для чего? — Куруфин мигом обрёл прежнюю спесь и с презрительным взглядом скрестил руки на груди.

— Задание для тебя есть.

Куруфин подумал.

"Хм... Если меня поведут к оркам, чтобы те делали со мной всё, что захотят, то я, пожалуй, настрою их на бунт. Если на съедение варгам... Сомневаюсь, что они хотят так быстро от меня избавиться. Если пытать... Эру, я представляю качество их инструментов. Я должен провести им ликбез. Пожалуй, пойду."

— Ладно, так уж и быть, — Атаринкэ поднялся с пола и вышел из темницы с таким видом, словно делал тёмному майа чудовищное одолжение.

— Подъём! — гаркнул Гортхаур спящим оркам.

Стражники начали просыпаться и открывать зенки.

— А? Шо?

— Нишо! — передразнил их Саурон. — Берите этого, — он указал на Куруфина, — под его искусные белые рученьки и ведите... вот сюда, — он достал истрёпанную карту Ангбанда и ткнул в неё пальцем.

— К... ?! — ошалело начал было один из стражников.

— Молчать! — прикрикнул тёмный майа. — Сам всё увидит, нечего спойлерить!

— Ну ладно, — буркнул орк.

Орки схватили Атаринкэ и куда-то поволокли. Майрон шёл впереди.

Искусник снова решил заняться речевым насилием над окружающими.

— Я забыл вам сразу сказать: конструкция двери в мою каморку — отвратительная. Механизм замков разработан пустоголовым профаном-самоучкой, который даже воплотить шаблонный чертёж в изделие неспособен. Конструкция оградительных барьеров...

— Заткнись! — хором заорали все четверо орков, а двое ткнули нолдо копьями.

— Ваша технология заточки копий устарела ещё с прошлой Эпохи, — невозмутимо сказал Куруфинвэ. — Так вот, насчёт ваших оградительных барьеров...

Орки синхронно возвели свои визуализующие шары к потолку и завыли.

* * *

Куруфина подвели к гигантской подъёмной решётке, заменяющей дверь, за которой раздавались рычание и вой и сверкали горящие глаза. Двое абсолютно одинаковых тёмных майар у входа выглядели так, словно их уже ничем удивить было нельзя, и в то же время так, словно были готовы хоть вместе с варгами накинуться на очередного незадачливого пленника.

— Один? Маловато для полноценного ужина, — заметил один из них, просунув руку сквозь решётку и потрепав подошедшего зверя по холке.

— Да и для ужина поздновато, — добавил другой с ухмылкой. — А для завтрака, наоборот, рановато.

— Это ночной дожор! — объявил первый, и оба расхохотались.

"Значит, всё-таки к варгам... Тьелпэ, сын мой, не дай тебе Эру узнать, какая участь меня постигла..." — подумал Атаринкэ. — "Ну что ж... Если мне уготована судьба стать “ночным дожором” для ангамандских волков, то я перед тем, как меня разорвут на части, устрою им такое “веселье”, что они после этого будут бояться даже запаха нолдор!"

— Ну что, Искусник, — Майрон кровожадно улыбнулся. — Ты хотел чего-нибудь поинтереснее сидения в камере — получай.

— Если у тебя закончилась фантазия — это очень печально, сочувствую. Со скуки-то и развоплотиться недолго.

— У тебя есть возможность изменить свою судьбу, — коварно улыбнулся тёмный майа, пропустив слова Куруфина мимо ушей.

— И что для этого надо сделать? Отречься от Клятвы и пойти обслуживать Моринготто и лизать его тапочки? Нет уж, не дождётесь. Давайте, действуйте, а то ваши зверушки сейчас вылезут и орков жрать начнут. Хотя нет, орков они жрать не будут, те такие грязнули, что никакой порядочный зверь к ним не прикоснётся, а вот майар...

— Ты принял своё решение, — сказал Гортхаур. — Запускайте.

Первый майа — то самый, который сказал про "маловато для ужина", — дёрнул какой-то рычаг. Решётка медленно, с лязгом и скрежетом поднялась. Искусника втолкнули внутрь, да так, что нолдо чуть не упал на пол. Решётка резко, с грохотом и лязгом опустилась.

Глава 11

Примечание:

"Комнатно-декоративные собачки" Майрона выглядят вот так:

____________________________

Послышалось рычание. Атаринкэ огляделся вокруг. Отовсюду на него смотрели горящие глаза.

За дверью Майрон и двое других майар прильнули к решётке в предвкушении зрелища.

Куруфин оглядывался по сторонам, ища, чем можно будет отбиваться. Ничего, что могло бы сгодиться для этой цели, поблизости не оказалось.

Из темноты вышел громадный чёрный варг и подошёл к нолдо. Принюхался и зарычал, оскалив зубы и явно обращаясь к Куруфину.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросил Искусник, быстро приняв прежний спесивый вид.

С другой стороны подошёл небольшой (относительно взрослых особей) варжонок. Понюхал край изорванного одеяния Атаринкэ.

Вскоре подошли ещё два зверя, потом ещё один.

Варги обнюхивали Искусника, но нападать не спешили.

Куруфин оглянулся на майар, наблюдающих за этим из коридора. В душе вспыхнула ненависть к Моринготто и всем его прислужникам, огонь Клятвы окончательно выжег все инстинкты самосохранения, оставив лишь мысль из разряда "всё равно меня сожрут, так пускай же мои враги увидят, что я не боюсь и им не сломить мой дух!".

Атаринкэ протянул руку. Кто-то зарычал.

Вожак (тот самый, что подошёл первым), понюхал протянутую ладонь, потом лизнул. Лицо Майрона за решёткой вытянулось. Искусник бросил на майар торжествующий взгляд и хихикнул.

Варг тут же схватил Куруфина за руку зубами.

— Голодный? Кушать хочешь? — сочувственно спросил нолдо. — Я невкусный, имей в виду. У меня такие показатели вредности, что любой термометр зашкаливает. Точнее, не термометр, а измеритель вредности.

Зверь отпустил руку Искусника и отступил на одну сотую шага.

Куруфинвэ снова обернулся к дверной решётке.

— Мне интересно, чем вы кормите этих чудесных зверей?

— Эээ... — последовал необычайно содержательный ответ от двух майар.

— Вот такими, как ты, и кормим, — сказал Майрон.

— А больше ничем? Кошмар. Животным такого размера нужно питаться плотно и регулярно. Вы не думайте, что я диванный эксперт, у моего брата собака примерно той же весовой категории, и я знаю, что любому животному нужна разнообразная диета.

А дальше произошло такое... Куруфин опустился на корточки и снова протянул зверям руку. На этот раз к нему осторожно подошёл тот самый варжонок.

Зверёныш понюхал кончики пальцев Атаринкэ и замер, не зная, что предпринять дальше. Искусник погладил его по голове.

Лицо Гортхаура вытянулось ещё больше.

К нолдо подошла большая варжица — видимо, родительница того самого "щенка". Понюхала растрёпанные тёмные волосы Искусника, ткнулась мокрым носом ему в щёку.

— Ой, красавица, — хихикнул Атаринкэ и потрепал её по холке, а потом опять посмотрел на майар в коридоре: — Рацион должен включать в себя овощи и растительную пищу. Мясо также следует давать разнообразное — говядину, баранину, свинину... Говядину мраморную, премиум-класса. Стейки из нежнейшей ягнятины. Белое мясо тоже следует давать — курицу там, индейку... Иногда можно давать рыбу, но не сырую, а на пару.

За дверью Саурон достал свой чёрный блокнот и записал: "День третий-четвёртый, ночь. Пленник №312.325 расположил к себе варгов. Настаивает на разнообразной диете с овощами. Демонстрирует полное отсутствие способности здраво оценивать обстановку."

Он был не совсем прав. Куруфин как раз-таки оценил обстановку совершенно здраво и логично — с точки зрения своей перводомской логики, конечно: вместо того, чтобы испугаться и плакать из-за своей горькой участи, он раскритиковал рацион варгов и нашёл с ними общий язык.

С видом непоколебимого спокойствия и при этом чрезвычайного самодовольства Куруфин гладил майроновых питомцев, ласково с ними разговаривал и одновременно критиковал планировку дверной решётки.

Дежурные майар за дверью вдвоём по очереди ритмично бились лбами о стенки по бокам от решётки.

Наконец Атаринкэ поднялся с пола и подошёл к дверной решётке.

— Вы, дятлы ангамандские, — обратился он к майар. — Открывайте давайте эту убогую заслонку, — нолдо постучал костяшками пальцев по решётке. — Я хочу сходить на ваш отвратительный пищеблок за нормальной едой для этих несчастных животных, которых вы здесь кормите всякой позорной бякой.

Майрону уже хотелось закатиться в угол, принять позу "зя" и выть, уткнувшись в плинтус, но чудом уцелевшее (пусть и не совсем) после инцидента с дверной решёткой чувство собственного достоинства не позволяло ему уподобляться оркам. Двое одинаковых майар, у которых шишки на лбу уже достигли размера куриных яиц, оказались более малодушны и теперь соревновались, кто быстрее дотянет воротник до макушки. Причём один из них явно жульничал — он мало того, что натягивал воротник на свою репу, так ещё и втягивал эту репу в плечи и вообще кукожился.

— Откройте, — печально распорядился Гортхаур. Майар только сильнее натянули воротники на свои думалки. Пришлось тёмному майа самому дёргать рычаг.

Дверная решётка с превеликим лязгом и скрежетом поползла вверх со скоростью улитки-марафонщика с плохими спортивными данными.

Куруфин погладил на прощание всех зверушек и вышел в коридор с таким триумфальным видом, что у Гортхаура задёргался левый глаз.

— Тебе к Ирмо надо обратиться. Чайку с мятой попить, расслабиться, — посоветовал Атаринкэ и неспешно направился по коридору в направлении ангбандского пищеблока.

Саурон проводил нолдо взглядом и ощутил, как у него начинают дёргаться оба глаза. Попеременно. Как светофор.

Глава 12

Под бодрое мигание своих лупеток Майрон уныло поплёлся в свой кабинет — писать отчёт начальству в лице Повелителя Тьмы о том, что Феаноринги — худшее, что только есть в Арде.

* * *

Гортхаур со стоном плюхнулся на расшатанный стул. Подвинул к себе пачку пергамента и чернильницу. Окунул перо в чернила (не тем концом) и стал писать. Попусту перевёл пергамент. Скомкал размалёванный чернилами черновик "отчёта" и зашвырнул в висящий на стене портрет шефа. Понял, что сотворил. Хлопнул себя стопкой документов по лбу. На лбу выросла шишка размером с яйцо орлицы Манвэ.

Тёмный майа взял новый лист пергамента, обмакнул перо в чернильницу правильным концом и стал писать:

"Уважаемый начальник! Я так не могу. Я задолбался. Этот треклятый нолдо меня достал. Эти Феаноринги — худшее, что могло свалиться на наши головы. Особенно этот, пятый... Даже папашу своего превзошёл. Тот хотя бы молча в Мандос отправился и не критиковал наше имущество. А этот... Его ничто не берёт. Он критикует абсолютно всё, доводит всех до белого каления своим запредельным интеллектуальным уровнем, а теперь хочет накормить варгов сельдереем. Я не удивлюсь, если они потом станут вегетарианцами, как орлы Манвэ. Я не знаю, что делать. У меня экзистенциальное выгорание третьей степени. Я прошу перевести меня на учёт яиц в драконьем инкубаторе. Там хотя бы никто не критикует дизайн плинтусов, высоту потолков и угол расположения потолочных балок. Только зарплату мне повысьте. И премию прошу выдать досрочно и внепланово. За работу в условиях тяжелейшего психологического насилия".

Артано перечитал свою писанину. Вспомнил, как Атаринкэ раскритиковал его почерк. Подумал, зачеркнул строчку про зарплату. Передумал, жирно намалевал всё это обратно. Передумал ещё раз, перечеркнул всё по диагонали. Подумал, что Куруфин наверняка бы раскритиковал угол диагонали и заявил бы, что линия получилась кривая. Пытаясь избавиться от воспоминаний о вредном нолдо, скомкал лист и зашвырнул через весь кабинет. Комок улетел в вентиляционную решётку.

Майрон включил палантиры, желая посмотреть, как обстоят дела в Ангбанде. Подумал, что Куруфин сказал бы, что в Ангамандо устаревший и низкоэффективный софт, и выключил палантиры. Затем передумал и включил обратно.

Один из палантиров показал такую картину, что у Артано волосы на голове зашевелились.

В вольере у варгов опять находился Куруфин. На полу стоял тазик с... брокколи, морковью и сельдереем. Нолдо с чрезвычайно довольным видом кормил волколаков овощами. ОВОЩАМИ. Волколаков, которые готовы были растерзать любого, кто заглянет в их вольер. Которые сходили с ума от запаха крови. Теперь они ели морковку и брокколи и выглядели абсолютно счастливыми.

Саурон уткнулся лицом в ладони и тихо завыл.

Глава 13

Атаринкэ уже скормил волколакам три тазика овощей и собирался идти за четвёртой порцией.

Вожак волколаков с совершенно счастливым видом хрумкал морковкой. Крупная буровато-серая волчица с аппетитом жевала сельдерей. Трое волчат дрались за большой кочан брокколи.

Куруфинвэ встал с пола, погладил пару волколаков по головам, просунул руку сквозь дверную решётку и дёрнул рычаг. Решётка поднялась, нолдо взял опустевший таз и вышел в коридор.

Куруфин шёл по коридорам Ангамандо, помахивая эмалированным тазом. Орки шарахались от него — мало чего можно ожидать от нолдо, который зашёл в вольер к волколакам и не просто вышел оттуда в целости и сохранности, а ещё и накормил волков овощами.

Искуснику мнение орков было до лампочки, он спокойно направлялся в сторону пищеблока.

Ничего не предвещало беды, как вдруг кто-то схватил таз. Куруфин обернулся и увидел какого-то орка, который пытался отобрать у него таз для овощей. В стороне стояли Майрон и ещё несколько орков и с интересом наблюдали за этим.

Атаринкэ был крайне возмущён наглостью слуги Моринготто и таз не отпустил. Однако орк продолжал пытаться отобрать у нолдо посудину.

— И зачем тебе этот тазик? — Искусник иронически изогнул бровь. Орк что-то ответил на чёрном наречии и попытался пнуть нолдо по голени.

Куруфин, искренне недоумевая, в чём дело, увернулся от орочьего пинка, отобрал посудину и назидательно постучал тазиком по орочьей башке.

Орк заорал и бросился на нолдо с кулаками. Атаринкэ хихикнул и легко увернулся.

— Какого... О, Майрон! Будь добр, объясни, что этому тупому существу от меня надо?

На "тупое существо" орк очень обиделся и снова ринулся на Куруфина. Тот выставил перед собой тазик, как щит.

Другим оркам надоело стоять и наблюдать, и они присоединились к своему сородичу.

— Да что вам от меня надо?! — Куруфин уже начал терять самообладание и активно отбивался тазиком.

Один из орков отобрал у Атаринкэ посудину и со всей дури стукнул нолдо этой тарой по голове. Искусник так и рухнул на пол.

— В мой рабочий кабинет! — раздался голос Майрона. Куруфинвэ закрыл глаза и лишился чувств.

Глава 14

Куруфинвэ Атаринкэ открыл глаза и огляделся. Он сидел на колченогом стуле, который был сделан явно из низкокачественного железного лома. Нолдо хотел встать, но обнаружил, что привязан к стулу.

Чуть поодаль Майрон возился возле горна и шаткого, но массивного стола.

Искусник демонстративно кашлянул и качнулся на стуле.

— Верёвка — просто отстой. Волокна сплетены кое-как. Эта убогая нитка явно изготовлена любителем, чья квалификация ниже, чем IQ умственно отсталого тролля.

— Побереги свой прекрасный голосок, — отозвался Майрон. — Он тебе ещё пригодится.

Затем тёмный майа перешёл на чёрное наречие и что-то крикнул в соседнее помещение, отделённое арочным проходом и изящной кованой решётчатой дверью с узорами. Другой майа откликнулся на том же языке. Майрон выругался на валарине и громко заговорил на чёрном наречии. Ему отвечал другой майа. Беседа из выглядела так:

— Чего орёшь? — на чёрном наречии громогласно вопрошал некий майа. — Подойди да скажи!

— Я занят! Сам подойди! — отвечал Майрон.

— И я занят!

— Тогда заткнись.

— Сам заткнись!

— Да как ты смеешь!?

— А вот так!

— Я сейчас приду и эти щипцы тебе знаешь куда засуну?!...

— Ой, да иди ты...

— Господа майар, я не знаю, о чём вы разговариваете, но ваша некрасивая и неблагозвучная речь мне не нравится, поэтому или разговаривайте на нормальном квэнья, или молчите в тряпочку, — вмешался Куруфин.

Майрон что-то рявкнул другому майа и обернулся к нолдо. На губах его заиграла опасная усмешка.

— А тобой я сейчас займусь, так что не переживай, — и снова что-то крикнул на чёрном наречии. Другой майа откликнулся, и даже не знающему чёрного наречия Куруфину стало понятно, что ответили Майрону что-то явно нецензурное.

Саурон громко выругался, грохнув какой-то раскалённой железякой по передвижному рабочему столику-тележке, отчего во все стороны полетели искры, что-то заорал на том же неблагозвучном языке, явно обещая собеседнику хорошую взбучку, погрозил кулаком в сторону кованой ажурной двери и снова повернулся к горну, недовольно что-то бормоча.

— Планировка этого помещения ужасная, — сказал Атаринкэ, дослушав перепалку тёмных майар. — Стены кривые. Хочется найти того архитектора, который проектировал это убожество, и засунуть ему эти чертежи... Туда же, куда ты, Майрон, хочешь засунуть своему собеседнику щипцы. Туда им, кстати, и дорога, с вашим-то качеством обработки металла.

Гортхаур тихо выдохнул сквозь зубы, пытаясь сохранить самообладание.

Куруфинвэ с интересом оглядывал помещение и вдохновенно критиковал абсолютно всё.

— Схема расположения светильников явно разработана дилетантом. Светильники расположены абсолютно невыгодно с точки зрения экономии и эффективности. При ином расположении можно было бы освещать большее пространство, используя при этом меньшее количество светильников. Да и смотрелись бы они намного гармоничнее. Но куда вашим инженерам до такого додуматься, — Искусник с притворным сожалением вздохнул.

— Всё? Раскритиковал светильники? — раздался над самым ухом вкрадчивый голос тёмного майа.

— Нет, а что? — отозвался Куруфин.

— А то! — азартно воскликнул майа и коснулся плеча Искусника раскалённым металлом.

Атаринкэ стиснул зубы и зашипел.

— Ну? Как? — Майрон коварно улыбнулся.

— Как-как... Теплопроводность металла низкая.

Артано остолбенел. За всю свою практику он наслушался всякого — одни пленники плакали и умоляли прекратить, другие кляли и проклинали Моринготто и всех его слуг на все лады, третьи материли Майрона и прочих ангбандцев так, что даже у орков уши в трубочку сворачивались, но чтобы так... Такого ещё не было.

— Что-о? — переспросил майа, думая, что ослышался.

— "Что"... — передразнил его нолдо. — Майрон, ты дилетант, вот что. Дилетант и криворукий неуч. Что бы ты там о себе не думал.

Гортхаур почувствовал, что его левый глаз опять начинает подёргиваться.

— Атаринкэ, ты... Неужели... неужели тебе не больно?

— Больно моей душе от того, что я нахожусь в компании неуча, который даже металл правильно нагреть не умеет, потому что не знает даже базовых законов термодинамики, — отрезал Куруфин.

— Ах так? Ну ладно же! — заявил тёмный майа и снова быстрым шагом направился к горну.

— Вижу, мой совет, что тебе следует сходить к Ирмо, ты к сведению не принял. А зря. Сильный стресс вреден даже для майарского организма, знаешь ли.

И Майрон не выдержал. Тёмный майа плюхнулся пятой точкой прямо на тот самый массивный, но расшатанный деревянный стол и судорожно зарылся пальцами в собственную рыжую шевелюру, взъерошив её до состояния "веник, засунутый в розетку во время длинного замыкания".

— Эру-у.... — простонал Гортхаур. — Айстарэ...

— Что надо? — откликнулся тот самый майа, с которым Майрон до этого пререкался.

— Может, поменяемся местами?

— Ну... Дашь потом пачку семечек — ладно.

Майрон радостно ускакал в соседнее помещение.

Взамен него пришёл тонкий и бледный черноволосый майа. Тот самый, которого Куруфин обвинил в неправильном изготовлении наконечников копий.

— Дверь у вас корявая. Узоры явно изготовлены грубо и некачественно, — "поприветствовал" его Куруфин. Майа икнул.

— Звук твоего икания на две с половиной сотые децибела ниже общепринятого стандарта икоты, утверждённого самой Эстэ, — сказал Искусник.

Майа подошёл к нему, с опаской потрогал нолдо за плечо и испуганно сглотнул.

— Слушай, Айстарэ... Так ведь тебя зовут? А, впрочем, неважно. Давай так: ты меня сейчас освобождаешь и отпускаешь, а я научу тебя правильной технике изготовления наконечников для копий. Идёт?

— Э-э... Ага, — майа зашуганно кивнул и принялся освобождать Искусника.

— Верёвку эту забери, — сказал Куруфин, когда майа освободил его. — Пригодится. Такое волокно горит хорошо, но медленно. Можно будет проводить измерения свойств драконьего огня. А теперь пойдём-ка посмотрим, где ты напортачил при изготовлении замков для моей двери.

Глава 15

Над землями Эндорэ вставало солнце.

Куруфинвэ Атаринкэ и майа Айстарэ сидели возле двери темницы Куруфина и изучали замки.

— Вот скажи, как можно делать настолько криво? — вопрошал Искусник, поворачивая в одном из замков отвёртку. — Не умеешь — не берись, я считаю. Согласен?

— Признаю, тут некачественно, — повинился Айстарэ. — Совершенно неправильно я сделал, понимаю. И пропорции металлов нарушил. Так ведь у меня специальность другая! Я вообще у Ирмо раньше работал, а к Аулэ только косвенное отношение имею — напротив него в Маханаксаре сидел.

— А почему ты тогда пошёл делать замки и копья, если ничего не умеешь? — Куруфин сурово посмотрел на него.

— Так там это... Когда я работать устраивался... Дефицит майар-кузнецов был, рабочих рук было мало, половина некачественно делала, другая ленилась и прогуливала, а работать толком никто не работал. Вакансий было много, а кандидатов мало. В итоге начальство решило повысить зарплату, надеясь, что тогда больше желающих будет. А там, где я работал... в драконьем инкубаторе... платили меньше, чем мозгов у троллей. Вот спасибо тебе, я от тебя понабрался. Так вот... мало платили, одним словом. Думали, наверное, мол, "всё равно их рано или поздно какая-нибудь драконица слопает, чего зря им платить". Неблагодарная работа вообще. Ну, вот я и пошёл замки делать. Поначалу нормально так платили, а потом, когда я паспорт случайно в горн уронили, так сразу зарплату понизили. Видимо, решили, что раз я без паспорта уволиться не смогу, то можно мою работу ломаными грошами оплачивать. Сейчас так вообще — гоняют, как твой пёс кроликов, а платят дулю с маслом.

— Ты про Хуана? Хуан не мой пёс, а моего брата. А насчёт зарплаты... Какая работа, такая и зарплата. Стараться надо, Айстарэ, и качественную продукцию изготавливать, а не эти убогие куски низкосортного сплава с кривой дыркой, — Атаринкэ указал на замки.

— Так я бы и рад качественно работать, вот только я не умею!

— Не умеешь — учись.

— Так ведь меня никто не учит! Гоняют на правах разносчика выпивки, к работе не подпускают, говорят: "Твоё место — рабочий инвентарь мыть, вот и бери тряпку и иди работай!".

— Правда? А я думал, вы вообще понятия "клининг" не знаете.

— Не знают они такого понятия. Я вот тоже не знаю. Говори, пожалуйста, простыми и понятными словами, а не своими заумными терминами. Я, конечно, понимаю, что у тебя IQ выше Тангородрима в три раза, но не все ж такие умные. А насчёт уборки... Мне просто швыряют в лицо засаленную тряпку и велят драить полы и столы. И вообще гнобят...

— Значит, объяви им бойкот! — решительно заявил Атаринкэ.

— Бойкот? Это как? — удивился Айстарэ.

— Возьми эту тряпку, швырни обратно, отбери кочергу, дай кому-нибудь по башке, высыпь угли на пол, опрокинь стойку с инструментами, вылей в горн ледяную воду, засунь угли в рукомойник и забей ими слив, налей на пол воды, толкни кого-нибудь, чтобы он поскользнулся и упал в эту лужу, вылей на него сверху ведро с краской, кинь что-нибудь ещё в кого-то, окуни кого-нибудь головой в наполненный водой рукомойник, привяжи чем-нибудь фартук к рабочему столу, надень кому-нибудь на голову ведро и поставь ему подножку... Чего ты так смотришь? Я серьёзно говорю!

— Куруфинвэ... — ошарашенно проговорил шокированный майа, глядя на собеседника круглыми глазами. — Ты серьёзно предлагаешь мне проделать всё это?!

— Ну да. Это называется "саботаж работы коллектива путём хулиганства".

— О Эру... Я, конечно, попробую... Но, боюсь, меня потом прибьют.

— Не прибьют. Если ты сделаешь всё правильно, им будет не до тебя. А потом... Ты облик менять умеешь?

— Да! — гордо сказал майа и демонстративно превратился в белую летучую мышь, потом в кремовую лису, затем в чёрно-белую кошку с рыжим пятнышком в форме сердечка на лбу, а потом обратно в майа.

— Отлично. Примешь любой облик, в каком тебе труднее всего будет поймать, и куда-нибудь временно смоешься. А как про тебя позабудут, вернёшься и дальше будешь саботировать их работу.

Айстарэ вдруг наклонился к самому уху Куруфина, сжал руку нолдо и заговорщически прошептал:

— Знаешь, Куруфинвэ... А я ведь терпеть не могу Моринготто и его прислужников! А работать сюда пошёл, чтобы узнавать обо всём и доносить Валар!

— Ну ты, Айстарэ, даёшь! — Искусник хлопнул его по плечу. — У нас с тобой получится отличная ОПГ! Кстати, если найдёшь ещё кого-нибудь, кто не любит Моринготто, приглашай его ко мне. Будем собирать компанию.

Глава 16

На следующий день, когда Куруфин снова кормил волколаков овощами, а у Майрона дёргались глаза, майа Айстарэ, как обычно, направился в кузницы.

— Ты опоздал на пять минут, Айстарэ! — крикнул ему рыжеволосый майа, некогда служивший у Аулэ, как, впрочем, и почти все здесь.

— Вот-вот! — другой, со светло-каштановыми волосами, швырнул в Айстарэ пригоршню древесной стружки.

Третий, бывший майа Оромэ, с тёмно-каштановой всклокоченной шевелюрой, пнул ведёрко с морилкой. Прозрачная оранжево-коричневая густая жидкость разлилась по полу.

— Возьми, отмой! — майа швырнул Айстарэ в лицо засаленную тряпку. Все захохотали.

Айстарэ обвёл взглядом ухмыляющийся коллектив и сказал:

— Нет.

— Что-о?! — с лиц майар исчезли ухмылки. Четвёртый майа схватил пригоршню опилок, намочил в рукомойнике и швырнул мокрый комок в Айстарэ.

Комок опилок впечатался Айстарэ в лоб.

— То. Я вам не обслуживающий персонал. Сами напортачили, сами и убирайте.

— Слышь, паяц, — пятый майа взял метлу, так же намочил в рукомойнике и подошёл к Айстарэ. — Ты совсем своё место забыл? Так мы тебе напомним! — майа несколько раз огрел Айстарэ мокрой метлой.

Шестой майа вылил на Айстарэ ведро воды. Седьмой поставил подножку, и Айстарэ упал в лужу. Сверху на него вылили ещё два ведра воды, высыпали опилки и отошли.

Айстарэ медленно поднялся на ноги. Во взгляде его больше не было той покорности, и он больше не прятал глаза.

Майа поднял с пола тряпку.

— Что, понял? — загоготали другие майар.

— Да, — Айстарэ улыбнулся. — И принял решение.

Сказав так, майа размахнулся и швырнул тряпку в лицо тому, кто кинул её ему.

Бывший майа Оромэ остолбенел.

Первый майа, рыжеволосый, схватил щипцы и замахнулся ими на Айстарэ. Тот увернулся и лихо поставил противнику подножку. Тот поскользнулся и грохнулся прямо в лужу морилки с водой.

— Ах ты!..

В мастерской воцарился хаос.

Уворачиваясь от гоняющихся за ним "коллег" и летящих предметов, Айстарэ шустро сновал туда-сюда.

На бегу майа толкнул стойку с инструментами. Стойка с грохотом завалилась поперёк прохода. Светловолосый майа, который гнался за Айстарэ, споткнулся об неё и растянулся на полу.

Айстарэ вскочил на один из рабочих столов, промчался по нему, скидывая всё, что попадалось на пути, потом перемахнул на тележку, используемую для перевозки крупных изделий, проехал по ней через всю кузницу, соскочил на пол, толкнул тележку в сторону какого-то майа (тот завопил, нервы у него сдали, он повалился на пол и стал дрыгать ногами и отчаянно верещать), схватил ковш, набрал в него воды из рукомойника, выплеснул воду в кузнечный горн (майар хором заорали: "Ты что делаешь?!"), зачерпнул ковшом мигом остывшие угли, снова бросился к рукомойнику, набрал в ковш с углями воды, выплеснул под ноги первому попавшемуся майа, запрыгнул на стол, с него перескочил на всё ту же тележку, толкнул стол (стол завалился), по инерции поехал в противоположную сторону, схватил кочергу, огрел ближайшего майа по кочану, запустил кочергу в произвольном направлении (кочерга угодила в люстру, та с грохотом обрушилась на стол), вскочил на другой стол (примыкающий к стене), схватил висящее на крючке полотенце, кинул его в лицо ближайшему майа, снова прыгнул на свою тележку, проехал в другой конец помещения и врезался в очередной стол. Стол налетел на какого-то майа, который от такого безобразия завопил на ультразвуке, обернулся лягушкой и куда-то ускакал.

Айстарэ остановился, переводя дух. Вдруг он заметил, как на него несётся какой-то майа с табуреткой наперевес, быстро обернулся летучей мышью и взлетел на люстру (на другую).

Другие майар посовещались и решили не выпускать летучую мышь-Айстарэ из вида, чтоб не улетел, и навести порядок, пока не пришёл Майрон.

Майар наводили порядок, точнее, пытались это сделать, после учинённого Айстарэ погрома. Все они единогласно решили, что их тихий и затюканный коллега выпил слишком много настойки на драконьих слезах.

Большая белая летучая мышь висела вверх ногами на люстре и с донельзя самодовольным видом наблюдала за происходящим.

Но в один прекрасный момент случилось такое...

Летучая мышь-Айстарэ вспорхнула с люстры и полетела в сторону окна. Но поразило всех не это — ну летит себе и летит, что же тут удивительного? — а то, что мышь весело распевала такую крамолу...

Про "Майрон — неуч, дилетант, дурачина и профан" было ещё терпимо. Про идиотизм и криворукость орков — ладно, фиг с ним. Про то, что Тхурингветиль — прогульщица, лентяйка и вообще непорядочная майэ, конечно, невежливо и вообще слухи, но потерпеть можно.

Но про "Моринготто — лжец и вор, и за то ему позор", да ещё и на всех диалектах квэнья (ваньярин, тэлерин) и валарине — уже никуда не годится. То, что майа нетрезв, и, судя по всему, сильно (с точки зрения коллег Айстарэ), не даёт ему никакого права оскорблять высшее начальство!

Так единогласно решили все майар, похватали всевозможные предметы и принялись ловить оборзевшую летучую мышь.

И началось... Только что наведённый порядок снова полетел ко всем раукар.

Воцарился хаос. Майар носились по мастерской, налетая друг на друга и сшибая всё на своём пути.

Айстарэ в это время спокойно улетел в окно, напевая: "Моринготто — тать и вор, стыд скотине и позор!"

* * *

Майрон по палантиру смотрел, что творится в кузницах, оба его глаза били чечётку, и какое-то три тысячи сто двадцать шестое чувство подсказывало ему, что жизнь в Ангамандо уже никогда не будет прежней. Никогда.

Глава 17

Куруфин сидел в своей темнице (которую считал своей жилплощадью, которую может свободно покидать. Что думает по этому поводу стража, неизвестно) на колченогой табуретке и увлечённо выпиливал на снятом с двери замке шестерёнки крошечным резцом, сделанным из... звена цепи.

За дверью, как обычно, стоял караул из четырёх орков и одного майа.

Внезапно в коридоре послышались быстрые шаги. Раздался громкий голос Майрона, который что-то рявкнул на чёрном наречии (а именно: "Свободны!Вон!"), и испуганный лепет орков. Послышались щелчки ключей в замках, а затем дверь с превеликим лязгом, скрипом и скрежетом отворилась, и на пороге предстал разгневанный Артано, держащий под мышкой палантир.

— ТЫ!.. — выкрикнул тёмный майа на странной смеси квэнья, валарина и... кхуздула. — Ты, сын величайшего проклятья Арды! Да я тебя...!

— В порошёк сотрёшь, огненными бичами валараукар отлупишь и драконам скормишь? — спокойно закончил за него Куруфин. — Ты это хотел сказать? Учти, у бичей валараукар термодинамика плохая. Аэродинамика драконьих крыльев, кстати, тоже.

— Да ты..! Да я..! Ах ты..!

— Ты по делу пришёл или просто пар выпустить?

— Твою ж Лаурэлин направо! А Тэльпэрион налево! Смотри! — Гортхаур ткнул палантир нолдо в лицо.

— Что?

— То! Смотри, что этот твой Айстарэ устроил! — хоть Майрон вроде и не имел балроговских наклонностей, но из его ушей грозил пойти пар.

— Во-первых, он не мой, а ваш, а во-вторых, я-то тут каким боком? — спросил Искусник, глядя в палантир.

А про себя он думал: "Ай да Айстарэ! Ай да молодец! Отлично придумал!"

— А таким, что до общения с тобой с ним всё нормально было! А как с тобой пообщался, так сразу начал имущество громить и шефа оскорблять!

«Айстарэ!» — по осанвэ позвал Атаринкэ.

«Что?» — откликнулся майа.

«Ты сейчас где?»

«На третьем справа пике Тангородрима, если считать от холма Химринг. А что случилось?»

«Ничего удивительного. Ко мне Артано заявился и орёт. Обвиняет меня в том, что ты учинил в мастерских.»

«Ну так это справедливое обвинение!» — Айстарэ прыснул по осанвэ.

«Я понимаю это и полностью с тобой согласен. Просто мне нужно что-то ему ответить, а то он скоро начнёт дымиться, как валарауко. Он меня уже достал со своими воплями. Что мне ему говорить?»

«Скажи, что я, видимо, выпил слишком много настойки на драконьей перхоти. Всё равно я не хожу в то подземелье, где майар самогон гонят и настойки настаивают, мне от этого ни холодно, ни жарко,» — майа хихикнул.

«Отлично, так ему и скажу!» — теперь настала очередь Куруфина смеяться.

— Что здесь смешного?! — громко вопросил Майрон, кипя от гнева.

— Ваш Айстарэ, видимо, перепил драконьей настойки. А я здесь ни при чём, так что идите отсюда. И да, принесите мне полную карту каждого яруса вашего Ангамандо. Мне нужно провести расчёты для перепланировки вашей убогой цитадели.

Саурон остолбенел. Какое-то время он постоял истуканом, глядя на нолдо квадратными глазами, а потом развернулся и быстрым шагом вышел. Забыв при этом запереть дверь хотя бы на один замок и даже вообще её закрыть.

Глава 18

Закончив разбирать дверной замок на шестерёнки, Куруфин бросил взгляд на дверь и увидел, что она наполовину открыта.

Нолдо улыбнулся недоброй перводомской улыбкой, встал со своей колченогой табуретки и выглянул в коридор.

Стража так и не вернулась.

Атаринкэ, недолго думая, распахнул дверь своей темницы и вышел в коридор.

* * *

Пятый Фэанарион снова шёл по коридорам Ангамандо, и снова от него шарахались все орки.

Ведомый каким-то потаённым чутьём, Искусник оказался возле двустворчатой двери с табличкой с какой-то надписью на чёрном наречии и такой же надписью на квэнья: "Хазяйсвеное памищение. Пастароним не вхадить".

Куруфин остановился возле этой двери, разглядывая табличку.

— Ну и грамотеи! Позорище! Интересно, кто это писал?...

Нолдо дёрнул ручку двери. Дверь оказалась заперта.

Пока Искусник искал, что можно использовать в качестве отмычки, позади послышались шаги.

— Какого хрена..?! — раздался вдруг чей-то голос.

Атаринкэ обернулся и увидел какого-то майа, который смотрел на него квадратными глазищами и явно не понимал, какого Манвэ пленные эльфы разгуливают по Ангамандо, как по своему Химрингу, и пытаются взломать дверь хозяйственной подсобки.

— Ты здешний завхоз?! — грозно поинтересовался нолдо.

Майа неуверенно кивнул.

— Открывай дверь!

— Э-э-э... В смысле? —лицо майа вытянулось ещё больше.

— Открывай, говорю, эту дверь, которая явно спроектирована умственно отсталым неучем, чьё знание архитектуры ограничивается тем, что потолок находится наверху, а пол внизу. Я хочу изучить ваш убогий хозяйственный инвентарь и понять, настолько ли он убогий, как я себе представляю.

Майа, всё ещё не понимая, какого Тулкаса такое творится, достал ключ и открыл дверь.

Атаринкэ тут же вошёл в подсобку. Майа зашёл следом.

Куруфинвэ взял одну швабру и повертел в руках.

— Конструкция древка оставляет желать лучшего. Материал явно низкосортный. Позор, — нолдо кинул швабру на пол и взял веник. — Прутья явно сушили в сыром месте. При первом же энергичном взмахе это убожество рассыплется на прутики. А уж это ведро... Слушай... как тебя зовут?

— Э-э... Синтармо, — растерянно представился майа.

— Слушай, Синтармо, почему весь твой инвентарь являет собой верх убожества?

— Э-э...

— Выноси в коридор, — Куруфин сунул завхозу в руки охапку мётел и подтолкнул майа к выходу.

— Что..?

— То. Я провожу изъятие непригодного к использованию инвентаря.

— С какой стати?!

— С такой. Ты поменьше болтай и побольше работай. Тебе ещё эту кривую стремянку разбирать. На доски и брусья.

Синтармо опешил настолько, что безропотно потащил мётлы к выходу.

Едва мётлы были вынесены в коридор, Искусник всучил ангамандскому завхозу охапку швабр, а сам взял три веника и тоже понёс в коридор.

* * *

Майа Майрон стоял на перекрёстке двух коридоров и в состоянии полного аффекта наблюдал, как Куруфин Атаринкэ и завхоз Синтармо выносят из хозяйственного помещения весь хозинвентарь, и в который раз жалел о том, что некогда поручил своим слугам взять в плен кого-нибудь из нолдор Первого Дома.

Когда нолдо и майа выносили в коридор единственную более или менее устойчивую стремянку, Гортхаур достал свой блокнот и угольный карандаш и написал: "День четвёртый. Пленник №312.325 проводит несанкционированную ревизию хозблока и изъятие хозяйственного инвентаря. Старший завхоз Синтармо находится под влиянием первоклассной нолдорской харизмы. Есть риск, что с ним может произойти то же, что с Айстарэ".