Короткие истории

Смута (Star Wars)

Время и место действия: планета Корусант; 19 ДБЯ/0 НП (Нового Порядка); мятеж генерала Гентиса, описанный в серии комиксов «Дарт Вейдер и тюрьма-призрак».

Жители Корусанта ещё не успели забыть вид затянутого дымом Храма джедаев, так что вид правительственного квартала, в один момент потонувшего в десятках взрывов, напугал немногих. Привыкшие не принимать превратности большой политики близко к сердцу, наполненные цинизмом и равнодушием, присущим последним десятилетиям существования Республики, миллиарды замерли в ожидании новостей и официальной версии от того, кто возьмёт верх в схватке за власть.

В отличие от обывателей, лорд Вейдер и следующий за ним сборный отряд рвались в самое пекло – ко дворцу Императора, за обладание которым шёл яростный бой. С каждой минутой силы лоялистов таяли в неравном противостоянии: мятежники уже нанесли страшный урон своей внезапной атакой, превосходили их численно и были хорошо скоординированы. К несчастью для них, Вейдер всё ещё был жив. Подготовленное покушение он пережил благополучно, а в открытом бою шансов у противника, не имевшего техники и тяжелого вооружения, уже не было.

Оставив позади десятки тел, падший джедай наконец пробился ко дворцу, заставив уцелевших врагов отступить, но расслабляться было ещё рано.

Здание сотряс мощный взрыв. Запертые во время атаки взрывозащитные двери вскоре открылись сами, выпуская наружу солдат и офицеров, отчаянно стремившихся к спасению. Но им не суждено было избежать гибели: Вейдер чувствовал, как огонь жизни затухает в них, и не уделил будущим трупам особого внимания.

Мятежники не разменивались на мелочи – некий ядовитый газ был виден даже невооружённым взглядом. Что вынудило врага прибегнуть к столь радикальному средству? Слишком сильное сопротивление? Опасность упустить Императора? Мнение тёмного лорда склонялось к последнему – то, что мастер был жив, он чувствовал прекрасно.

Во дворец он вошёл вместе с последним выжившим из пробивавшейся ко дворцу группы – лояльным курсантом, натянувшим дыхательную маску. К его счастью, её оказалось достаточно, чтобы не расстаться с жизнью. Щуплый юноша, обезображенный ожогом и лишённый одной руки, тем не менее, доказал, что не зря выбился в отличники и был отмечен на самом верху. Такие подчинённые нужны и ему самому, тем более что застарелые увечья новоиспечённого лейтенанта было бы гораздо проще исправить.

Следуя по опустошённым коридорам дворца, Вейдер всё заметнее замедлял шаг. Предчувствие судьбоносного события, схожее с тем, что он ощущал перед тем, как отправится к Палпатину вслед за Винду и магистрами, захватило его внимание. Всё, на что бы ни падал его взгляд, порождало неприятные ассоциации и заставляло возвращаться к тяжёлым размышлениям, которые он скрывал от своего нового учителя.

И это Мир, который мастер обещал ему и всей Галактике? Сколько восстаний за неполный год он уже подавил? Сколько предателей и перебежчиков уничтожил? Стабильностью в Империи и не пахнет, а мы лезем на окраины за новыми территориями, заставляя сомневаться в Новом Порядке даже тех, кто должен быть ему опорой*!

*События комикса «Дарт Вейдер и пропавший командир», где к местным сопротивленцам переметнулся аж сын самого Таркина со своими людьми.

Напрасно он закрывал глаза на истину, открытую уже давно. Палпатин – Владыка ситх! Тот самый кукловод, стоящий за Дуку и Сепаратистами. Он точно стоял и за кризисом на Набу и натравил на них того ситха-забрака (кто же ещё мог подготовить такого воина?), убившего Квай-Гона – единственного джедая, светлый образ которого ещё не потускнел в его памяти.

И в то же время он – Верховный канцлер Галактической Республики. Лицо, отдающее ключевые приказы. Лицо, допущенное до самой секретной информации. Позиции для игры за обе стороны лучше и не придумать!

Значило ли это, что все жертвы Войны клонов были и на его совести тоже? Безусловно!

Сами собой из глубины памяти, словно из неспокойных вод, поднялись тревожные картины отчаянной и безнадёжной битвы за Джабиим. И лица отважных падаванов, погибших в этом аду ни за что ни про что, защищая Республику, недостойную их защиты.

Сам Энакин вырвался из этой западни только благодаря приказу Канцлера. Вырвался, чтобы драться на этой опереточной войне ещё несколько лет.

Будь ты проклят, Палпатин. Не просто так ты требовал убить Дуку на месте, не просто так ты спешил с Приказом 66 и велел не щадить никого, а после отослал его на расправу с руководством Сепаратистов. Не мира ты хотел, а лишь устранял противников и свидетелей. Уцелевшие джедаи либо прячутся, либо вредят как могут*, а уцелевшие сепаратисты продолжают сражаться**. Это твой мир?! Это твоя гениальная комбинация по приходу к власти?!

*Тема раскрыта в серии комиксов «Чистка» и других произведениях.

**См. Сепаратистское сопротивление и «Отвоевание Кольца».

Гениальной комбинацией было спровоцировать джедаев на атаку. Рост взаимного недоверия… всё большее наращивание властных полномочий… наконец, намеренное открытие своей сути. Владыка Сидиус полностью просчитал реакцию Совета и загнал целый орден в подготовленную западню. Энакин и сам стал оружием его планов. Повёл клонов на штурм Храма и не пощадил никого, как и наставлял его новый учитель. И что? Теперь он чувствовал себя громилой, которого ушлый делец науськал на своих конкурентов, мастерски всё подстроив. Оби-Ван был…

И Падме…

Перед глазами вновь встали кошмарные видения светлого будущего. Того несбывшегося будущего, где была жива Падме, где у него был ребёнок, а сам он носил робу джедая. Он не знал, можно ли прозреть то, чего уже никогда не произойдёт, но это определённо не было галлюцинацией*.

*Данные видения посещают его в комиксе «Дарт-Вейдер и пропавший командир».

За этими размышлениями они почти достигли помещения, в котором ощущалось присутствие мастера. И, похоже, что он тоже не избежал воздействия газа. Нет, Палпатин не умирал, но его боль и истощение были столь велики, что это открыто читалось в Силе.

Это означало Шанс.

Цепочка воспоминаний и ассоциаций привела его на Мустафар. Абсолютно здоровый и полный сил, захваченный водоворотом стремительно развивающихся событий, переполненный амбициями и верой в собственное могущество, он поверил, что всё возможно. Что Палпатин не всегда будет его мастером. Что даже его он сможет свергнуть. О чём, кстати, он не постеснялся сказать Падме, но совсем не убедил.

Последующие события отрезвили его. Не всё так просто. Не настолько он могуч, информирован и прозорлив. Его власть не признают – слишком многие боятся его и пожелают попросту устранить. Но кто сказал, что он боится их?

Палпатин знает, что на его жизни завязано положение Вейдера в иерархии Галактической Империи. И что с того, когда у него есть Сила и меч? В конце концов, Энакин Скайуокер никогда не славился рациональностью. Но и трусом не был.

Значит, решено. Грядущее полно опасностей и туманно, но вершить свою судьбу могут лишь живые. Сегодня он должен вырваться из оков и сделает всё, чтобы больше не попасться ни в чьи цепи.

Покой – это ложь, есть только Страсть.

Со страстью я получаю силу.

С силой я получаю мощь.

С мощью я получаю победу.

С победой мои оковы рвутся.

Сила освободит меня.

Взмах меча оборвал жизнь подающего надежды лейтенанта. Его доброе имя будет запятнано – одним мятежником больше. А вот бластер ему пригодится.

Двери императорских покоев смяло телекинезом. Взору тёмного лорда предстал мофф Трашта, хлопотавший над слабым как никогда Палпатином.

Киборгизированный офицер тут же выставил руки, стремясь показать, что он не враг. Но запущенный Силой клинок Вейдера помешал ему выдавить хоть слово. Ещё один высокопоставленный военный в рядах предателей… уничтожен.

Владыка Сидиус наверняка всё понял, но Энакин не разглядел выражения лица и не услышал его слов. Разряды бластерного огня один за одним впивались в тело учителя. Широкими шагами Вейдер преодолевал разделявшее их расстояние, не прекращая огня. Жизнь ситха оборвалась, но тот всё ещё пребывал в этой комнате. Он чувствовал это по нараставшему ощущению чужого гнева.

Вейдер не допускал и мысли, что всё кончится так просто. Не таков был его противник.

Предчувствие не подвело. На тело обрушился ментальный удар невыразимой тяжести – будь он реален, небоскрёб сложился бы под его весом. Но падший был готов к нему и на волну концентрированного гнева за предательство ответил своим собственным. Гневом на человека, приложившего руку к разрушению его жизни, человека, обещания которого обернулись циничным обманом.

Мёртвые адепты Силы не могут оказывать зримого влияния на материальный мир. По крайней мере, продолжительное время и за пределами мест, насыщенных Силой.

Вейдер тяжело поднялся с пола, внутренне морщась от накатившей слабости, головной боли и ощущения текущей из носа крови. И всё же он был как никогда доволен собой.

Сегодня правление Императора Палпатина окончилось.

***

Дальнейший план действий был вполне прост. Покинуть дворец, соединиться с лояльными покойному Императору войсками и не позволить мятежникам окончательно взять Корусант под свой контроль. Подобная заслуга должна была прибавить ему веса в глазах единственного человека, которого он готов был видеть на посту главы государства.

Уилхаффа Таркина.

Конечно, тот тоже был далёк от приязни к тёмному лорду. Но был достаточно умён, чтобы оценить выгоду от их союза. Достаточно авторитетен, чтобы удержать хотя бы большую часть Империи от скатывания в гражданскую войну, и достаточно талантлив, чтобы одержать в ней победу.

И, возможно, его сердце недостаточно зачерствело, чтобы правильно поданная версия гибели его сына могла бы помочь ему избавиться от остатков преданности мертвецу.

***

В трещине, змеящейся по стене одного из дворцовых коридоров, Вейдер заметил блеск подозрительного устройства. Может ли быть так, что все его действия были записаны и уже оказались или позже окажутся в чьих-то руках? Конечно, подобное возможно.

Но на это он вряд ли сможет как-то повлиять. Разве что поспособствовать приходу к власти той силы, что закроет глаза на совершенное им.

А собственная абсолютная власть? Сейчас она не казалась настолько притягательной.

У Императора много врагов, и его жизнь может оборваться в любой момент.

Послание сквозь время и пространство (Kill la Kill x Bleach)

Здравствуй, Рюко…

Знаешь, не только ты изменилась за время наших приключений. Я тоже многое понял – пока висишь на вешалке, времени подумать всегда хватает. Например, то, что стоит всегда быть честным с самим собой. Поэтому я честно признаюсь, что мне не хватает тебя.

Я знаю, что вы, люди, можете позвонить или написать письмо тому, кто далеко от вас. А если этот кто-то умер, вы можете помолиться за него, поговорить с ним на его могиле или даже мысленно.

Я не знаю, как далеко ты находишься от меня. И даже не могу сказать, как давно мы виделись последний раз. Но я помню о тебе, а ты, надеюсь, не забыла про меня.

Ты, наверное, считаешь, что я погиб – сгорел до последней ниточки, чтобы спасти тебя, когда мы падали с такой безумной высоты. Думаю, что ты права. Но я не сгинул без остатка, нет. Меня ждала новая жизнь, в новом мире, похожем на наш, но другом.

Не знаю, что это было. Перерождение или какое-то посмертие... Я ещё очень плохо разбираюсь в том, во что вы, люди, верите.

Не буду врать – даже сгорая, я очень хотел жить. Хотел участвовать в твоих приключениях и сражениях, наблюдать за смешными и добрыми людьми, вроде семьи Манканшоку… снова понежиться под утюгом. И поэтому я очень рад, что снова могу испытать что-то из этого, пусть и без тебя рядом. Так что и ты будь счастлива и получай удовольствие от жизни.

А знаешь, наверное, я всё-таки переродился. Умом я всё тот же, а вот структурой другой. Будучи одеждой, я неплохо понимаю такие вещи. Моё тело больше не состоит из ткани жизни – нити, формирующие моё тело, стали какими-то... нематериальными. Я словно состою из какой-то, пока непонятной мне, энергии и ею же я питаюсь. Кровь мне больше не нужна, а моя носительница, хоть и не обладает твоей особой природой, нисколько не страдает от моего ношения. Разве что устаёт, подпитывая меня энергией, исходящей из её тела. В её теле я и сплю большую часть времени. Не знаю, как это объяснить понятнее, и тем более не дам научного объяснения как умник Инумута или Широ Иори – подручный Сацки, умеющий шить Гоку-форму. Но зато ни я, ни моя новая хозяйка не знаем, как нас можно разлучить, что очень полезно.

Мир, в котором я очутился, вовсе не спокойное место. Как когда-то жуткие создания из ткани жизни – COVERS, рыскали по городам в поисках жертв, так по здешним городам рыщут Пустые – жуткие твари, невидимые для большинства людей. Они немного похожи на привидений и злых духов из страшилок, которые нам рассказывала Мако, но на людей похожи отдалённо. Их легко узнать по костяным маскам на головах и сквозным дырам в телах, с которыми никто другой бы не выжил. Днём и ночью они рыщут в поисках добычи – душ несчастных, но безобидных призраков или людей, которых они считают вкусными.

Думаю, ты не удивишься, узнав, что такой им кажется и моя новая носительница. Как она сказала, с её друзьями в последнее время стала твориться всякая чертовщина. Вот и она не стала исключением. С каждым днём девушка всё чётче видела и чувствовала духов вокруг. Потом в её теле пробудился я, и мы с ней говорили до поздней ночи. Я успокаивал её, убеждая, что она не сошла с ума, а она рассказывала мне о мире вокруг. Чувствуя, что смогу воплотиться на ней как Камуи, я учил её трансформации – что оказалось непросто, не имея своего осязаемого тела. Но Арисава Тацуки – так её зовут, оказалась способной девушкой.

Уверен, вы бы с ней подружились. Она смелая, верная и добрая, как и ты. Только более спокойная и дерётся не так безумно, отчего мне меньше приходится волноваться за неё, хе-хе.

Мы нашли верный путь – Тацуки научилась призывать меня, пропуская свою энергию через любимый напульсник, но освоиться с новыми возможностями мы не успели. Пришлось отбиваться от первого Пустого. Выгляжу я тоже совсем не как раньше – уверен, что в этом заслуга Тацуки. Эта девушка занимается боевым искусством карате, так что, в отличие от меня, она даже не удивилась тому, что я воплотился на ней в виде красного кимоно с чёрным поясом и комплектом защиты. Знаю, как тебе не нравился мой первоначальный вид, так что надеюсь, ты порадуешься, что кому-то не придётся обнажаться так же, как тебе. Но сначала немного подуешься, хе...

Первый бой с Пустым прошёл для Тацуки хорошо. Я усилил её удары и реакцию, дал возможность выдерживать атаки чудовища. Конечно, я не был так силён, как во время нашей последней битвы с Кирюин Рагё, но этого оказалось достаточно. Тацуки хорошо умела драться и, преодолев свой страх перед Пустым, отделала его так, что тот не смог стоять.

В этот момент перед нами появился друг детства и одноклассник Тацуки – Ичиго, и сказал, что дальше Пустым займётся он. Сказав, что он шинигами, парень разрубил маску Пустого большим мечом, и он исчез без следа. По его словам, теперь его душа очистится от грехов, и он сможет переродиться.

Странная история, правда? Тацуки тоже так думает.

Попробую кратко пересказать тебе, что знаю.

Последние недели выдались для друзей и одноклассников Тацуки очень беспокойными. Сначала на семью Ичиго, который тоже давно мог видеть призраков, напал Пустой. Их пыталась защитить шинигами Рукия, но проиграла чудовищу и, чтобы всех спасти, ей пришлось отдать свою силу Ичиго, сделав того шинигами.

Как я понял, шинигами напоминают агентов «Нудистского пляжа», только они занимаются уничтожением Пустых и сопровождением душ умерших в Сообщество Душ – какой-то другой мир, откуда приходят шинигами и где они живут. В отличие от нудистов, они носят строгую чёрную одежду в традиционном стиле и вооружаются специальными мечами, которые позволят им правильно убивать Пустых и отправлять души в своё Сообщество. Сами они тоже что-то вроде призраков, потому что обычные люди их не видят: Рукия использует какой-то костюм-тело – гигай, чтобы жить как все, а Ичиго приходится выходить из своего тела в виде духа, чтобы бороться с Пустыми как шинигами.

После получения сил, Ичиго стал выполнять обязанности Рукии по охоте на Пустых, а сама она стала ходить с ним в школу.

Потом Пустые по очереди нападали на Орихиме – забавную подругу Тацуки, через несколько дней после нападения на неё я как раз и пробудился, и Чада – парня из их школы, который выглядит старше своих лет. Чад немного напоминает мне Гамагори Иру – он крупный и сильный, его кожа темнее, чем у остальных. Но, в отличие от Гамагори, он очень спокойный.

Ещё через некоторое время в городе произошло настоящее нашествие Пустых – его, не рассчитав силы, вызвал Урью, ещё один наш одноклассник. Он не шинигами, а квинси, и в чём заключаются его способности, я пока не очень понял, а сам он очень скрытный. Мы с Тацуки только видели его с каким-то луком, состоящим из света, которым он и убивал Пустых. Ичиго он недолюбливает, да и с остальными подружиться не спешит.

Мы с Тацуки тоже сражались с Пустыми, защищая школу, но их было слишком много, так что, спасаясь от них, свои уникальные силы пробудили Орихиме и Чад. Теперь первая превращает свои заколки в каких-то маленьких и говорящих существ, с помощью которых может отражать удары и лечить раны, а Чад, и без того сильный и крепкий, превращает свою руку в какую-то совсем не человеческую и крушит ею врагов.

В тот же день мы убедились, что Пустые бывают очень опасными, и нам нельзя расслабляться: Ичиго и Урью вместе сражались с сильным Пустым, размером с высотный дом, и не смогли окончательно его победить. Так что и мы с Тацуки не можем стоять на месте и прекращать тренировки, если хотим защитить её друзей и невинных людей.

Не успели мы расслабиться, как в нашем городе, он, кстати, называется Каракура, объявились другие шинигами, которые силой забрали Рукию и побили Ичиго. После этого ребята познакомились со странным человеком Урахарой Киске и говорящей кошкой Йоруичи, которые сказали, что в Обществе Душ Рукию ждёт суд и казнь за передачу сил шинигами другому человеку.

Конечно, Ичиго не смирился с этим и хочет идти спасать её. С ним пойдёт Чад и Орихиме, а следовательно, и Тацуки, которой не всё равно на каждого из них. И я не могу соврать тебе, что не волнуюсь за них.

Урахара напоминает мне Микисуги Айкуро – он тоже явно знает больше, чем говорит, а Йоруичи слишком умна для кошки, кроме того, что вообще умеет говорить. Я побаиваюсь за ребят, что доверились этим людям, да и в том, что они люди, я очень сомневаюсь.

Я ещё столько не знаю о мире вокруг, как не знает и Тацуки, которая удивляется не меньше меня. И этим напоминает мне нас с тобой, постепенно узнающих секреты твоего отца, семьи Кирюин и самой ткани жизни. Вот и сейчас мы не знаем, что готовит нам завтрашний день.

Пока моё дело – наблюдать и помалкивать, чтобы разобраться в происходящем. Даже Тацуки я не рассказал почти ничего о себе и тем более о нашем с тобой пути. Будет лучше, чтобы она пока думала, что я просто разумная часть её силы, как малыши из заколок у Орихиме. Сначала я боялся, что кто-то заинтересуется секретами ткани жизни, и молчал. Теперь, увидев Урахару, я действительно боюсь этого, и, если понадобиться, буду притворяться хоть всю свою жизнь. Пожалуйста, пожелай мне успеха в этом нелёгком деле.

Завтра начнутся наши тренировки, и я тоже должен буду выложиться на полную, чтобы не подвести Тацуки. Потом мы отправимся в Общество Душ, где нам, я уверен, придётся сражаться.

Я допускаю мысль, что это может оказаться путём в один конец, но я не позволю страху овладеть мной. И не буду переубеждать свою носительницу, уменьшая её решимость.

Не буду врать – я боюсь смерти. Боюсь, что больше не смогу поговорить с тобой. Но я буду верить в лучшее и биться изо всех сил. Как мы делали и раньше.

Так что когда я вернусь, то снова расскажу тебе, как всё прошло. И вообще буду говорить с тобой почаще.

Я всегда буду помнить о тебе, Рюко, так что и ты, надеюсь, меня не забудешь.

Босс немного изменился (Mass Effect)

К чёрту любовниц! Может, Харпер и окружил себя женщинами, знающими своё место и умеющими держать любопытство в узде, но деньги эти бабы тянули не хуже коррупционеров, жирующих на поставках для армии.

К чёрту дорогие шмотки! Нет, конечно, для разговоров с серьёзными людьми костюм необходим, но надо же знать меру! От количества капитанских зарплат, ежемесячно, ежеквартально, ежегодно уходивших на обновление гардероба Призрака, Шепарду становилось плохо. Куда больше ему импонировал строгий и практичный мундир Петровского, так что мужчина с затаённым удовольствием планировал скорую смену стиля. Окружающим пора бы дать понять, что время дорогих пиджаков уходит – самое время менять их на кителя и броню.

К чёрту табак! Мало того, что вредно, так и курил глава Цербера только элитное. И может, меру он и знал, но всё равно приучил организм к табаку – резко бросить значило только прибавить себе головной боли. Но тут хотя бы можно было перейти на что-то попроще.

Элитный... алкоголь? Ну-у... Распродав содержимое “винного погреба”, можно выручить хорошие деньги, но должно же быть в его тяжёлой жизни что-то хорошее? Так что треть... ну ладно, четверть останется на месте. Если знать меру, хватит до самого вторжения Жнецов, ну а там поживём-увидим.

Предметы искусства, дорогие интерьеры? Распродать к чёртовой матери! Он человек простой – проживёт и без роскоши, и с существенным урезанием поступления пищи духовной. Как ни печально, но в условиях надвигавшегося вторжения Музам придётся замолчать – пушки заговорят совсем скоро.

Да скоро, а ведь сделать нужно ещё очень и очень многое...

Кто мог знать, что он, сожжённый лучом Предвестника в битве за Землю, получит второй шанс в теле Джека Харпера – человека, известного в определенных кругах как Призрак? Бонусом к телу прилагалась вся память, мимика и рефлексы, что позволило избежать любых подозрений, и это, собственно, не считая доставшихся ему ресурсов и власти. А с ними уже можно было вершить великие дела.

Первым свершением Шепарда на посту главы Цербера было устранение конкурента. Как показало изучение файлов на корабле теневого дельца, Серый Посредник знал о Цербере и его главе очень много, непозволительно много... Масштабные внутренние преобразования и внешние инициативы, пока только задуманные им, не прошли бы мимо внимания этой глазастой морды. А ему бы этого не хотелось.

Кроме того, ресурсы Посредника так и манили сделать их собственностью Цербера – заполучив их как можно раньше, можно было бы здорово упростить выполнение сверхзадачи.

Участь торговца информацией решилась в течение пары суток. Несколько небольших, быстроходных и скрытных боевых кораблей, верные офицеры во главе с Петровским и прекрасно оснащённые, не задающие вопросов фанатичные бойцы в роли исполнителей. Полная секретность и режим скрытности до последнего, с крайне узким кругом лиц для разработки плана штурма. У Посредника не было шансов – ему нечего было противопоставить уникальным знаниям Шепарда и стремительности его действий.

Тело яга отправилось в лабораторию, на радость вивисекторам, а сам он уже который день торчал на Сером Троне, входя в курс дел и подготавливая перемещение уникального оборудования на собственную базу.

Работал как заведённый – открывавшиеся перспективы опьяняли. И пусть такая специфичная управленческая работа не была специальностью боевого офицера, знания и навыки самого Призрака здорово выручали.

Удалось урвать время и для “реформ”, приносящих быстрый результат. Старый афоризм учил: “Хочешь изменить мир – начни с себя”. Ну, он и начал, решительно порвав с роскошной жизнью Джека Харпера, и от осознания того, сколько средств уже получилось сэкономить, на душе становилось легко и приятно.

Разумеется, сила заключается не в одних лишь деньгах. Но пока галактическая экономика ещё не пошла по одному месту из-за вторжения Жнецов, деньги будут одним из главнейших ресурсов по подготовке к нему. И денег этих ему нужно много.

Следом за личным комфортом лидера под нож пойдут различные проекты Цербера. Многие дурные и жестокие инициативы ждёт закрытие, здесь его совесть одобрительно урчала, иные же не только будут продолжены, но и получат дополнительное финансирование с усилением освободившимися ресурсами.

Плохо? Да. Но Шепард прагматик: он слишком хорошо знает, какая угроза нависла над ними, а память Призрака подсказывала, что отличия двух вселенных минимальны. В грядущей битве за выживание будут хороши все средства, и даже так победа не гарантирована.

Серьёзные раздумья вызвала судьба Джейн Шепард. Проект Лазарь функционирует всего два месяца – ещё не стихли голоса скептиков в его окружении, ещё не поздно сохранить немалые ресурсы. Ведь это так просто – одним словом оборвать жизнь местной версии себя, тем более что не всё в её биографии устраивает первого человека-Спектра.

Слишком мягкая, податливая, альтруистичная. Подумать только, пожертвовать жизнями стольких бойцов Альянса, чтобы спасти Совет! Что. За. Дурь?! Позволив всё тем же говорящим головам остаться у власти, она ещё и за Андерсена замолвила словечко. При всём уважении к офицеру, но политика – это не его.

И всё же капитан Шепард будет жить. Её успехи и мастерство нельзя отрицать, нельзя отрицать её славу, лидерские качества и дипломатичность. Находить друзей ей удавалось куда лучше, чем ему, и это нужно использовать. Многих людей и нелюдей можно и нужно использовать в деле подготовки к Жатве, плохих и хороших, в том числе и тех, кто до её начала не дожил. Нет уж, отдых на том свете для них откладывается.

Нужно вербовать Лиару – незачем ей больше гоняться за Серым Посредником. Нужно вербовать Гарруса – отстреливать бандитов на Омеге так же глупо, как пытаться очистить пустыню от песка. Обязательно вербовать Тали – выход на её отца обещает большие перспективы, а ему есть что предложить Флоту. Вербовать Рекса – лучшего кандидата на роль главы народа кроганов, излеченных от Генофага, он не знает.

Предстояло что-то решать и с врагами, которые имелись здесь и сейчас.

Коллекционеры ещё не начали масштабных похищений, но времени остаётся всё меньше. И он не желает, чтобы история повторилась: каждая похищенная колония – это удар по будущему человеческого вида, по галактической экономике. Правда, даже будучи спасёнными от жуков-похитителей, они станут лёгкой добычей для Жнецов. Равно как и любые другие достаточно молодые колонии – шансы устоять под ударом будут иметь только хорошо развитые и защищённые миры. Ладно, это уже проблема недалёкого будущего.

Важно, что для того, чтобы прищучить Коллекционеров, ни Шепард, ни Нормандия с выдающимся экипажем ему не нужны – он и так обладает исчерпывающими знаниями о противнике. Выработать меры противодействия, зная уже проторённый путь, будет несложно, а знание о порядке похищения колоний позволит организовать успешную засаду. Будет непросто, и без потерь не обойдётся, но это не решает проблем главной базы жуков. Соваться за ретранслятор Омега-4 и тогда было форменным самоубийством, а с нынешними ресурсами ему базу не уничтожить. Нельзя было и давать жукам инициативы – кто знает, до чего Предвестник додумается в своём недосягаемом укрытии, столкнувшись с таким агрессивным противодействием?

Плохой расклад.

Ситуация с гетами, верными Жнецам, выглядела оптимистичней. Сражаться с ними было легче, и, как показал опыт Легиона, их вполне можно было перетянуть на свою сторону. Попытаться стоило. Геты были грозным противниками и были бы полезными союзниками. В своём прошлом, в критический момент, он принял сторону кварианцев, но сейчас, имея на руках немало козырей и запас времени, ему стоило побороться за бескровный исход. “Дипломатия хороша, когда она работает”, – сказал бы сам Призрак. Если уж эта дипломатия поможет увеличить их силы перед грядущей Жатвой, то он готов выступить миротворцем.

Да что там, он и батарианцам готов помочь. Лучше пусть встретят Жнецов во всеоружии и погибнут с пользой, чем будут бесцельно подыхать в междоусобицах и налётах на Альянс.

Но довольно об этом. Реформы в Цербере, присоединение сети Серого Посредника, борьба с Коллекционерами и гетами-еретиками, наращивание военной и экономической мощи, а так же многое другое – всё это вопросы тактики. Всё это поможет только лучше подготовиться ко вторжению и продержаться подольше под ударами Жнецов.

Но что же поможет всем им пережить Жатву? Как им справиться там, где бесчисленные расы потерпели неудачу?

Надёжного ответа не было. Путь протеан, с передачей предупреждения для жителей следующего Цикла, неплох и обязательно будет реализован, вот только спасительным не является.

Есть Горн, эффект от активации которого ему не известен. Но подготовиться к его постройке вполне реально. Создать запасы ценных материалов, ускорить марсианские раскопки и добраться до маяка на Тессии, наведаться за протеанскими артефактами, что они собирали ранее, наконец, откопать Явика пораньше. Звучит как план, ведь ничего лучше у них всё равно нет.

А ещё были Левиафаны.

Шепард остался недоволен их краткой встречей. Можно ли было переиграть её? Можно ли добиться более ощутимого союза между древними исполинами и обитателями Цикла? Трудно сказать точно, но работать в этом направлении определённо стоило. Кальмары определённо могли постоять за себя и многое знали. У них определённо было чему поучиться – несмотря ни на что свой Цикл, да и многие другие, они успешно пережили.

***

Цепочку размышлений нарушил Глиф, сигнализирующий о том, что его новый хозяин бодрствует уже слишком долго. ВИ-ассистент как всегда прав – позаботиться о здоровье стоило, даже если в царстве Морфея его вновь будут ждать навязчивые кошмары, которые он взял собой из своего прежнего мира.

Шепард заглянул в зеркало. Оттуда на него смотрела уже не такая холёная и высокомерная рожа. Бледность, щетина и комбинезон военного образца...

А ведь точно! Именно визитом на корабль Посредника он сможет объяснить все перемены, как текущие, так и будущие. Пусть уж все посвящённые думают, что здесь Призрак узнал нечто такое, что не оставило его прежним и заставило сильно изменить курс.

На что только не идут люди ради своего выживания...

С возвращением, Командир (XCOM 2)

«Мститель», не смотря на позднее время суток, гудел как разворошенный улей. По коридорам корабля с непонятными целями сновали техники и операторы, а бойцы XCOM без умолку болтали в казармах, несмотря на отбой. Весь экипаж корабля находился в приподнятом настроении, и оттого на дисциплину малость забили. Да и строгий офицер Брэдфорд, до сегодняшнего дня исполнявший обязанности главы организации, закрывал на это глаза: «Главное, что они не забыли о своих обязанностях, так что пусть порадуются», – говорил он офицеру, заступившему на вахту. И повод для радости был. Командир вернулся.

Брэдфорд в тот вечер сам много бродил по отсекам, подбадривая персонал. А потом с большим удовольствием, но тайком, через скрытые камеры, наблюдал за тем, как в казармах бойцы – «старики» травят байки о днях до покорения планеты, когда XCOM под управлением Командира защищал Землю и давал пришельцам прикурить. Брэдфорда так и тянуло зайти к бойцам и рассказать пару историй о Командире, ведь он знал его лучше всех на этом корабле. Однако, когда «старики» достали невесть откуда алкоголь, чтобы выпить «За победу Сопротивления», старший офицер взбесился и разогнал гулянку, отобрал алкоголь и напомнил солдатам, что отбой уже был. Что странно, это событие, похоже, никого не расстроило, так сильна была всеобщая эйфория.

Эта ночь была похожа на ночь Рождества, когда ребенок ложится спать, чтобы поскорее настало утро и он смог открыть долгожданные подарки. Конечно, все на корабле понимали, что завтра их не ждут сладости, игрушки или еще что-нибудь, а только новые бои… Но они верили, что завтра будут побеждать. Отныне и впредь. Им не нужно других подарков, кроме трупов пришельцев, горящих объектов Адвента, живых товарищей… Ну и конечно, они мечтали о победе… Победе не над жалким патрулем Адвента, что забрел на опустошенные войной территории в поисках антисоциальных элементов, а победе в войне, которую XCOM ведет уже двадцать лет. Без поддержки правительств, без финансирования, без надежды… XCOM сражался просто потому, что не мог иначе, организация не могла и не хотела сложить оружие, ведь не было подобного приказа, а единственный человек, кого бы стали слушать, сейчас сидит в своей каюте и наверняка строит грандиозные планы по разгрому сил пришельцев. И сейчас надежды всего экипажа были только на Командира –легендарного и величайшего полководца двадцать первого века.

***

Пусть многие специалисты и считали его таковым, для большинства людей само существование Командира было тайной. Что уж говорить о его происхождении. Полной информацией о Командире не владел никто, даже он сам.

Командир родился в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году в Америке, предположительно в Бостоне. Точная дата и место его рождения не известны, как и то, кем были его родители и какое имя он получил при рождении.

Однажды ночью в одну из бостонских больниц поступил грудной ребенок, найденный на окраине города – по-видимому, от него избавились. Осмотр выявил лишь одно: ребенок на пороге смерти, что-то было не в порядке с нервной системой, но докторам не удавалось поставить мальчику диагноз и, соответственно, помочь ему.

Случай был уникальным, и малыша доставили в госпиталь Джона Хопкинса, где лучшие врачи Америки боролись за его жизнь. Им удалось выяснить, что причиной такого состояния стали феноменальная мозговая активность и неестественно высокий уровень адреналина в крови. Скажем больше, при таком уровне адреналина взрослый человек просто умер бы, а этот ребенок хоть и был в критическом состоянии, но продержался не меньше суток. И к счастью, врачам удалось спасти его жизнь при помощи целого букета препаратов, которые стабилизировали его состояние. Определенно, если бы не эти пятеро докторов медицинских наук, в любой другой больнице страны этот мальчик умер бы.

Эти солидные мужчины были рады своему успеху, но еще больше они были рады появлению этого мальчика. Он был уникален. Таких показателей мозговой активности и уровней некоторых гормонов в крови у людей просто не бывает. И предварительный осмотр показал, что это не заболевание. Кто такой этот мальчик? Он человек, вне всякого сомнения. Необычный? Безусловно. Мутант? Похоже на то.

В чем заключается его мутация? У нее есть преимущества? А может, это новое заболевание? Какое ему нужно лечение? Это можно излечить? А нужно? Как он сможет жить с этим? Эти вопросы зарождались в умных головах светил медицины, отчего на их лицах появлялись предвкушающие улыбки. Им не терпелось исследовать организм уникального мальчика ради ответов на эти вопросы, и многие уже готовы были приостановить свои исследования или написание статей ради этого.

Появление нового пациента держали в тайне от общественности, однако, согласно тайному распоряжению министерства здравоохранения, о необычном пациенте было сообщено компетентным людям.

С тех пор прошло восемь лет, и теперь Дитя Семь живет в секретном исследовательском центре «Волчий утес», находящимся под патронажем министерства обороны США. Во многих и без того секретных документах указано, что главным направлением исследований «Волчьего утеса» является повышение эффективности полевой медицины. И это, безусловно, было правдой, но помимо прочего там изучались люди со сверхчеловеческими возможностями. И, как бы это скучно ни звучало, все ради создания суперсолдата.

Что еще за Дитя Семь? Так в девяностых годах звали мальчика, который впоследствии примет имя Командир. И попал он в этот центр как раз по причине своих сверхчеловеческих возможностей. Никто так и не сподобился дать ребенку нормального имени, а он и не требовал, понимая, какая судьба ждет его. «Не режут, кормят хорошо, гулять можно, книжки дают, охрана приветливая, и вокруг так много интересных и умных ученых. Живу не плохо», — думал Дитя.

Но вернемся к той необычности, по причине которой он здесь и оказался. Выяснилось, что в результате ряда генетических мутаций организм ребенка был несколько иным, чем у обычного человека. Во-первых, мозг: запредельный уровень развития мозга дал ребенку феноменальную память, обучаемость, и что очень хорошо, – стабильную психику. В свои восемь лет мальчик уже был по уровню развития психики на уровне пятнадцатилетнего.

Но это не все его достоинства. Просто наблюдая за человеком или любым движущимся объектом, Дитя Семь мог выдать десятки, а то и сотни вариантов производимых действий или событий на основе своей феноменальной наблюдательности, замечая любые мелочи, от изменений в мимике человека до смены направления ветра, и даже был способен выдавать процентную вероятность того или иного события с поправкой на время. «Синтетическое предвидение» – так назвал эту способность профессор Демпси – директор «Волчьего утеса».

Еще Дитя Семь мог похвастаться «остановкой времени». Звучит немного пугающе, но на деле Дитя Семь опять же при помощи своего замечательного мозга и опасных для жизни человека доз некоторых гормонов буквально останавливает время в собственном восприятии. Однако на способность мыслить это не влияет, что дает возможность принимать взвешенные решения с расчетом последствий за мгновения реального времени. Чтобы войти в это состояние, Дитя требовалась немалая концентрация, но ученые центра разработали для него комплекс тренировок, позволявший делать это все быстрее и быстрее. И что главное – у столь удивительной способности просто смешные, по мнению ученых, побочные эффекты: сонливость, голод и головная боль. Не слишком ли малая цена?

Ученые не были бы таковыми, если бы не постарались раскрыть все тайны его организма. Была поставлена задача во что бы то ни стало обнаружить в генотипе Дитя те самые гены, что отвечают за его уникальную мутацию, и, конечно же, придумать, как с помощью этих знаний получить хотя бы подобных ему людей.

И пошла работа. У десятков ученых, к числу которых удалось привлечь даже Уотсона и Крика, ушли годы на эту работу, и наконец результаты были получены. Неутешительные.

С огромным трудом ученые умы сумели обнаружить больше трех десятков мутировавших генов, предположительно отвечавших за способности Дитя. Это было безусловным успехом, но вот дальнейшие исследования привели только к разочарованиям.

Прежде всего выяснилось, что данная комбинация мутировавших генов не должна была оставить и шанса на выживание новорожденному ребенку. Тогда почему выжил Дитя?

Как он выжил, если попал в больницу в возрасте от четырех до семи дней после рождения, если не должен был вообще родиться живым? Что спасло его?

Профессионализм врачей? Да. Но опять же, как он дожил до этого момента?

Воля к жизни? Глупости. Здесь она бесполезна.

Божья помощь? Ну, это уже ни в какие ворота. Ненаучно!

Другие мутировавшие гены, что сделали его выживание возможным? Вполне вероятно. А не обнаружили их, потому что не искали… Но это значит опять поиски и траты государственных средств. Уже двухтысячный год наступил, а удовлетворительных результатов все нет. А тут и высокое начальство недовольно и не собирается больше тратить деньги на столь рискованные проекты… Словом, результаты получили хоть и интересные, но цели не достигли.

Ради интереса с помощью суперкомпьютера посчитали вероятность возникновения подобной мутации у людей и были попросту шокированы. Конечно, никто не ждал высокой вероятности, но компьютер выдал пугающее число. Обычно, чтобы объяснить вероятность предельно просто, говорят: один к пяти, один к ста и так далее. Так вот, вероятность рождения подобного Дитя мутанта, при аккуратном округлении, была один к… триллиону.

После таких результатов исследования по копированию способностей Дитя были окончательно прекращены, и ученые сконцентрировались на понимании самого механизма работы его способностей и их развитии. А в это время умные и высокопоставленные люди из правительства решали, что же делать с Дитя, когда он вырастет…

Дитя Семь, хоть и был выдающимся экземпляром, не был единственным сверхчеловеком в центре. Люди здесь были разные: у кого-то были обостренные чувства, не уступающие таковым у животных, у кого-то – иной состав костей, повышенная регенерация и многое другое. Все они были, по сути, мутантами, но в этом центре их собрали как раз потому, что их мутации полезны для обладателей. Именно поэтому обычных уродов и инвалидов, чьи образы возникали при слове «мутант», здесь не было и в помине. Правительство не собиралось тратить силы и средства на подобных людей, если от них не будет хоть какой-то пользы.

Были у Дитя и близкие друзья: Броди – парнишка родом из Массачусетса что был на четыре года старше, обладатель необычной мышечной структуры, благодаря чему был силен не по возрасту, и одногодка Тайлер, уроженец штата Иллинойс, обладатель повышенной свертываемости крови, что тоже очень полезно. Броди мечтал о карьере спортсмена, в чем его сила была бы хорошим подспорьем. Кто знает, допустят ли его до профессионального спорта с его-то мышечным строением? Тайлер же был очарован учеными, коих в исследовательском центре было немало, мечтал стать врачом и поделиться свойством своей крови со всем миром.

Дитя поначалу и не задумывался о такой вещи, как мечта или будущая карьера, а наслаждался получением знаний и тренировками. Но, слушая рассказы ребят о внешнем мире, с которым он был знаком лишь по книгам, однажды решил стать военным. Этих самых военных здесь было предостаточно, и ему было на кого равняться.

Была у Дитя даже безответная любовь к девочке по имени Молли, обладательнице острого обоняния. Им не суждено было быть вместе. Молли была старше Дитя на целых шесть лет, к тому же ей не пришелся по нраву его запах, отчего у несчастного не было и шанса. Но Командир продолжал присылать ей цветы и открытки на день рожденья до самой войны с пришельцами.

Шли годы, Дитя рос, учился и все лучше управлялся со своими способностями и, к огромной радости военных, изъявил добровольное желание послужить стране.

Сам бог велел использовать таланты этого ребенка в военной сфере, и в министерстве обороны стали решать, где же употребить его способности. Но для передовой он был слишком ценен, и его жизнью нельзя рисковать. Управленческая, исследовательская или аналитическая работа — вот решение. Но так сложнее держать его существование в тайне, что, кстати, не удалось: Совету — сообществу наиболее развитых и влиятельных стран внутри ООН, удалось прознать о нем. И уже умные дяди из ООН стали думать, как использовать гениального ребенка для пользы дела, и додумались.

Так появилась на свет программа «Тактик», а создателем её стал председатель Совета — загадочная личность, известная под именем Блюститель, личность столь же загадочная, сколько и влиятельная, обладатель незаурядного ума и мастер интриг. О нем почти ничего не известно, кроме того, что этот таинственный человек – истинный и бессменный глава ООН и, соответственно, Совета, именно он не дает противоречиям между государствами разрушить этот союз. Он – блюститель мирового порядка.

Суть программы проста: берется небольшая группа оперативников, использующих сложную и дорогую систему миниатюрных датчиков и камер, закрепленных на их снаряжении, новейшие спутники, что будут наблюдать за этой группой, и командир этого отряда, находящийся в безопасности, получающий всю информацию с данных технических средств, и отдающий отряду приказы в реальном времени. Такова была задумка.

Найти группу отличных оперативников не было проблемой для Совета, как и обеспечить их заявленными техническими средствами. Но командиром такого отряда мог стать только один человек в этом мире… Им был Дитя.

Блюстителю было очень на руку, что Дитя желает построить военную карьеру и добровольно сотрудничает с учеными «Волчьего утеса», а как иначе, если эти люди вырастили его и этот научный центр стал его настоящим домом. Решено было сообщить Дитя все детали программы «Тактик», сыграв таким образом на его любви к сложным задачам, что обнаружилась в процессе обучения.

И согласие было получено. С этого момента Дитя находился под личной ответственностью Блюстителя и под его личным покровительством. С этого момента девятнадцатилетний юноша принял имя Тактик.

Почему снова кодовое имя? Неужели никого настолько не заботит личность ребенка, что ему не дали человеческого имени?

Сложно ответить… Были те, кто мечтал вырастить мальчика послушным оружием на службе ООН. Были те, кто ратовал за большую свободу для ребенка, что с рождения был объектом исследований и не имел никакой свободы. Собственность, по сути, ведь само его существование – тайна от мира.

Но ребенка это не сильно волновало. Человек ко всему привыкает… он всегда так жил. Он понимал, кто он и кем его считают, и просто старался сделать свою жизнь как можно более комфортной и интересной, насколько это было позволено.

А по поводу имени… Тактик еще в бытность «Дитя» сам выбрал себе имя. Придумал, точнее. Он никогда его не напишет и никогда не озвучит… Оно только для него. Допрашивай не допрашивай, пытай не пытай – все бессмысленно. Даже вколов сыворотку правды не узнаешь ответа, ведь вопросом будет «Как тебя зовут?». Но это неверный вопрос. Правильным будет: «Как ты себя зовешь?».

Началось обучение Тактика. Секретные полигоны, военные базы и закрытые города по всему миру принимали его у себя. Тяжелые тренировки, огромные объемы информации, лучшие специалисты – все было у него. Военное дело, психология, медицина, биология, языки и культуры, социология, экономика, менеджмент и знания многих других областей закладывались в голову юноши ради успешного выполнения поставленных задач. Тактик должен был руководить небольшим отрядом оперативников, но его учили руководить ротой, дивизией, армией, базой, научным коллективом, даже фирмой. Любой другой не справится с такими объемами информации… Тактик сможет!

Ему была закрыта дорога на передовую, но его научили быть и солдатом. Побыть в шкуре рядового, чтобы понимать, как чувствует себя подчиненный. Он прошел и через это.

Первые же тренировки, где ему предоставили командование отрядом, оправдали ожидания. Программа работала. Оперативники, благодаря способностям Тактика и собственной выучке, были способны противостоять многократно большему и качественно превосходящему противнику. Было непросто, солдатам было трудно доверять «кабинетному командиру», но те, кто доверялись, совершали невозможное. Тысячи учебных сражений при множестве условий: качество и количество подчиненных и врагов, разные варианты местности и погодных условий, оружие и техника, специфические задачи. Чего только не было. Тактик со всем справлялся. Проект полностью оправдал себя.

Теперь, когда обучение Тактика завершено, настало время применить полученные умения на практике. Так появился проект XCOM.

Эта подконтрольная Совету организация была предназначена для выполнения сложнейших и секретных операций по всему миру. Цель – поддержание мира из тени. Работы у XCOM-а было предостаточно: помимо ликвидации террористических организаций и международных синдикатов были и нетривиальные, такие как расследования таинственных исчезновений людей, поиски «мифических существ», что оставляют вполне реальные следы и ущерб, и даже поиски «пришельцев».

Руководить такой организацией, по мнению Совета, мог лишь один человек. И им стал Тактик, в очередной раз приняв новое имя — Командир. Так в конце две тысячи четырнадцатого года XCOM начал свою работу. До того, как пришельцы проявят себя, оставалось полгода…

***

А в этот поздний час предмет всеобщих разговоров и надежд с самого раннего утра сидел в своей каюте и изучал многочисленные отчеты об обстановке в мире и ресурсах, которыми располагает Сопротивление и пришельцы, о корабле, персонале и его физическом и психологическом состоянии. Командир принимал дела.

Еще вчера его вытащили из специального костюма и извлекли чип, а сегодня он уже работает. На удивление многих, его состояние было превосходным: пришельцы очень хорошо заботились о нем содержа у себя.

С некоторым облегчением Командир обнаружил свой старый кадровый список. Он составил его еще в начале вторжения, в нем были сотни имен ученых, инженеров, сотрудников спецслужб и просто прославленных солдат и командиров со всего мира, которых Командир мечтал заполучить под свое командование. Офицер Бредфорд обнаружил список в личных файлах Командира после его пленения и пользовался им, после принятия на себя должности главы организации, и вот сейчас чтением его отредактированного варианта и занимался Командир.

Мертвы, пропали без вести, лояльны пришельцам… свыше трех сотен имен вычеркнуто с данными пометками. Оставшаяся сотня имен вселяла Командиру некоторый оптимизм: часть людей была уже завербована в XCOM, другая числилась в ячейках Сопротивления, работала информаторами… были и те, кто отошел от дел и доживал свой век, но их не стоило окончательно сбрасывать со счетов.

В отчетах Бредфорда о днях вторжения говорилось о том, как пришельцы занялись охотой на генералитет и армейские штабы, спецслужбы разных стран, высшие чины правоохранительных органов, специалистов, занимавшихся изучением технологий пришельцев, и политиков, не достаточно трусливых, чтобы покориться… Словом, всех тех людей, кто мог составить будущее Сопротивление, и, к сожалению, они преуспели. Количество настоящих специалистов своего дела под началом Командира оказалось удручающе малым. В Сопротивлении в основном состояло огромное количество вчерашних гражданских, имеющих свои счеты к пришельцам, но мало что умевших на деле. И если бы не усилия Бредфорда и его подчиненных, оказывавших поддержку и координировавших их действия, огромное количество людей погибло бы бесславной смертью.

Командир читал огромные отчеты о том времени, что он пропустил, томясь в плену у пришельцев. Он узнавал о появлении Адвента, ставшего всемирным правительством, о пропаганде, направленной против Сопротивления, о политике переселения в города, в результате чего обширные территории планеты просто обезлюдели, о религии, почитающей Эфириалов как божеств, и многом другом. Отдельно Командира интересовали события, в результате которых пали правительства и были разбиты все армии планеты.

***

Командир никогда не забудет тот день, когда пришельцы начали настоящее полномасштабное вторжение.

В результате тяжелой битвы, развернувшейся на его борту, был уничтожен огромный корабль пришельцев, зависший над Тихим океаном, и весь мир вздохнул с облегчением, веря в то, что лидер захватчиков мертв. Командир предвкушал долгожданный отдых, мечтал поправить подорванное за эти два беспокойных года здоровье. Вспоминал, сколь долгий путь был пройден XCOM-ом на пути к этой победе.

Вспомнил первый контакт с сектойдами: нелепыми карликами, не имевшими ничего, кроме оружия и численного превосходства. Продвинутое оружие и слабые псионические способности не помогли бы им в полномасштабном сражении с любой профессиональной армией. И Командир уже тогда понял, что эти создания не те, кто стоит за вторжением, а лишь пушечное мясо. И его предположения подтвердились, когда люди повстречались с другими разновидностями противника: ловкие и ядовитые дохляки, летуны и дроны, отличающиеся высокой мобильностью, невидимые искатели, внушающие ужас крисалиды, напичканные смертоносным оружием кибердиски, умные и сильные мутоны — настоящая пехота врага, «ходячие танки» сектоподы и мехтоиды, и стражи кораблей пришельцев — изгои. И, наконец, Эфириалы — раса ученых и псиоников, что сделали своей новой целью Землю и главные враги всех её обитателей.

Ох, сколько дней и ночей он посвящал своей работе… На боевых операциях он рисковал жизнями своих бойцов ради лишних крупиц информации о противнике или пары лишних килограммов инопланетных материалов. Вспоминал, как он, офицер Бредфорд, доктор Валлен, доктор Шень и многие другие специалисты просиживали часы на совещаниях, размышляя над целями пришельцев, их стратегией и тактикой и вырабатывая меры противодействия, как искали способы применения вражеских технологий и как зубами вырывали себе дополнительное финансирование у стран Совета. После всего того, через что они прошли вместе, эти люди казались командиру если не родственниками, то очень близкими к этому людьми.

Ему казалось, что станут славной, однако не до конца рассекреченной историей сотни боевых вылетов команд зачистки, десятки сбитых и захваченных кораблей пришельцев, тысячи жертв гражданских, солдат и спецагентов по всему миру, долгие дни и бессонные ночи, проведенные учеными и аналитиками за изучением техники и тактики пришельцев, и изматывающие тренировки солдат. Миллионы и миллиарды, потраченные на борьбу с врагом и освоение новых технологий, что обещали изменить мир по окончанию этой войны. И многие распри были забыты, и страны мира в тесном сотрудничестве были дружны как никогда. Но война не закончилась…

Сигнал тревоги застал Командира, планировавшим свой отпуск. Само по себе это сообщение не сильно взволновало его, так как и после уничтожения флагмана пришельцы никуда не делись, и оперативникам приходилось уже трижды вылетать на захват кораблей пришельцев, что просто были спрятаны в труднодоступных районах планеты. После гибели своего командующего пришельцы затаились и не проявляли ни малейшей активности, что было хорошим знаком для землян и вселяло надежду в то, что оставшиеся без командования силы пришельцев станут легкой добычей.

В отличие от предыдущих случаев, обнаруженный корабль оказался класса «похититель», что обещало нешуточную заварушку. Экипажи таких кораблей были многочисленны и сильны, немалой была и вероятность столкнуться с эфириалом.

На захват была выделена двойная ударная группа в составе двенадцати генно-модифицированных бойцов, трое из которых — псионики, и четырех бойцов МЭК. Обстановка в мире была спокойной, и поэтому Командир решил отправить столь большие силы, чтобы не оставить пришельцам и шанса, задавив их огневой и псионической мощью.

Решение выслать столь большую группу бойцов оказалось чертовски верным — пришельцев в корабль набилось больше сотни, а это тревожный знак. Засада. Похоже, что пришельцы оправились от той апатии, что накрыла их после уничтожения флагмана. Выбрали лидера из оставшихся на Земле? Или… опять получают приказы издалека. Это плохо.

Бой завязался жестокий. Стрелы плазменных разрядов, разрывы гранат и ракет, волны псионики и крики умирающих пришельцев наполнили лес, который стремительно уничтожался. Очень тревожным сигналом стало появление в районе операции летающих тарелок, и «Рейнджеры» пришлось спешно отводить, иначе машины будут уничтожены, и отряд не сможет эвакуироваться в случае фиаско.

В воздух была поднята двойка «Мстителей» с задачей очистить небо. Командиром был дан приказ уничтожать тарелки пришельцев. Конечно, можно было и безопасно посбивать корабли пришельцев с помощью ЭМИ орудий, и получить хорошо сохранившиеся трофеи, вот только и лунатики на этих кораблях выживут и поспешат на выручку своим дружкам, а этого нам не нужно.

А ситуация становилась все хуже. К паре мелких тарелок, что кружили над районом, присоединились два десятка, и «Мстители» — новейшие истребители XCOM-а, построенные с применением трофейных технологий и способные на равных противостоять кораблям пришельцев, оказались сбиты. Ситуация в одночасье ухудшилась. Отряд, почти разобравшийся с противником, мгновенно оказался окружен полчищами пришельцев.

Эвакуация невозможна. Врагов больше в десятки раз. Отряд прорвался к кораблю пришельцев и занял оборону, но без подкрепления они погибнут. Плазменное оружие, хоть и питается от мощных батарей, при таком темпе стрельбы выйдет из строя, гранаты кончатся, а псионики выдохнутся. Убитых нет, есть раненные, что продолжают сражаться благодаря генным модификациям.

Подкрепление нужно как воздух, но тут к Командиру на терминал поступило сообщение первоочередной важности от Бредфорда. Командир очень не хотел открывать его. Он догадывался, что новости плохие.

Так и было. Стелс-спутники сбивались, в небе замечали корабли пришельцев, и оперативники XCOM оказались нужны в десятках точек. Пришельцы атаковали. Последнее время они не старались прятаться, но это не было полномасштабной войной. А теперь это именно она, и человечество к ней не готово.

Армии Земли уже давно были в состоянии боевой готовности, но что они могут? Огнестрельное оружие земных армий будет не эффективно против врага, лазерным оружием удалось снабдить спецслужбы и элитные войска многих стран, но этого слишком мало, а плазменное еще слишком редкое и дорогое в производстве. Нет бронетехники, способной эффективно противостоять врагу, а авиации, способной на это, слишком мало. Битва за Землю будет проиграна. И по самому оптимистичному прогнозу Командира, человечество сможет сражаться в открытую максимум неделю.

Как бы то ни было, у Командира был заранее готов план действий, одобренный Советом. Программа «Бунт» предписывала организации XCOM уйти в подполье в случае массированного вторжения пришельцев. Оперативники XCOM и многие другие персоны должны были за несколько дней переместиться в ранее законсервированные бункера и тайные базы по всему миру, затаившись на время.

Командир вынужден был бросить отряд погибать в окружении, чтобы принять участие в экстренном совещании и отдать приказания по исполнению программы. На это потребовалось чуть больше трех минут, но тут новая напасть.

К району, где спрятана база, целенаправленно приближается дредноут пришельцев со свитой из кораблей поменьше. Это не первый штурм, и пришельцы учли предыдущие ошибки, а значит база не выстоит. Часть солдат, высший командный состав, инженеры и ученые должны быть спасены. «Мстители» и «Вороны» поднялись, чтобы дать бой в воздухе, а солдаты приготовились оборонять базу до последнего.

Эвакуируемый персонал был разделен на четыре группы и разошелся по разным тоннелям. Подземный поезд должен был доставить Командира за десяток километров отсюда на базу в уединенной долине, где персонал пересядет на наземный транспорт и покинет опасный район. Конечно, план рискованный, и шансы погибнуть высоки, но обороняя базу, будешь убит со стопроцентной гарантией.

Горы сотрясались, и связи с базой XCOM уже не было. С Командиром связался капитан охраны базы в долине и сообщил, что их атакуют пришельцы, и долго им не продержаться. Отряд оказался между молотом и наковальней, но Командир принял решение прорываться к машинам, там пришельцев явно поменьше, чем позади, а у него есть опытные бойцы с лазерным и плазменным оружием, да и сам он в бою чего-то да стоит.

От отряда долинной базы оставалась пара человек, сидящих за укрытиями в самом большом зале подземной части базы и неспособных поднять головы из-за вражеского огня. Пришельцев было столько, что стреляй хоть с закрытыми глазами, и все равно попадешь, но патроны то сейчас закончатся. Казалось, им конец, но неожиданно среди рядов врага раздались десятки взрывов.

Это бойцы XCOM-а закидывали гранатами врага, убивая десятки сектойдов за раз. Всюду слышалась стрельба — это опытные оперативники, прошедшие десятки боев, крошат пришельцев в коридорах. Снайперы умудрились залезть на верха и оттуда косили врагов, а несколько МЭКов, ворвавшихся в зал, вдарили по скопищу сектойдов, мутонов и крисалидов из огнеметов, заставляя врага отступать под угрозой полного истребления. Появление опытных оперативников, что и без непосредственного командования Командира способны на многое, изменило ситуацию в нашу пользу и пришельцев методично выбивали.

Как только врагов отбросили достаточно далеко, Командир отдал приказ подорвать выход из тоннеля, а сам направился к выжившим бойцам, дабы узнать судьбу транспорта.

И вновь неудача: гаражи захвачены, и десятки внедорожников, грузовиков, БМП и БТРов уничтожены. Как уходить прикажете? В небе кипит свирепый бой, и никакая машина, кроме «Рейнджера», не прорвется, а улетать на вертолете — самоубийство, тем более их и не осталось. Шестеро живых охранников из семидесяти тоже были слабой прибавкой к его силам.

Осталось только уходить пешком через лес. Других путей нет. Остаться на месте — погибнуть.

Командир в порыве злости пнул убитого сектойда. Все идет так, как хотят пришельцы, а люди могут лишь бежать и огрызаться! Его переиграли, предвидели каждый ход и не поскупились на войска, чтобы уничтожить наверняка.

Они не уйдут через лес… До цивилизации десятки километров, и их будут преследовать. На них выделили слишком большие силы и точно не дадут уйти. В их силах лишь продолжить агонию…

И тут мысль! Если такая же ситуация у остальных трех точек выхода, то и остальные группы под угрозой уничтожения. Командир для пришельцев — цель номер один, а значит, его постараются уничтожить, не считаясь с потерями. Ему остается лишь дать последний бой, чтобы оттянуть как можно больше вражеских сил на себя, что, возможно, позволит остальным группам прорваться.

Бойцы поймут, но жаль ученых с инженерами. Они не солдаты, но их потеря будет куда чувствительней для будущего Сопротивления, как и его, Командира, гибель…

В сражении за базу наметилась передышка, а значит, пора раздать приказы и подготовить позиции, чтобы продержаться подольше.

***

Бой шел уже четвертый час… Половина базы погребена под толщей камня, а в другой ведется жаркий бой. Коридоры завалены трупами и обломками, а пришельцы прожигают новые ходы в толще породы. За оружие взялись все, кто мог, но этого недостаточно, врагов слишком много. Кончается абсолютно всё: боеприпасы, медикаменты, люди… Из-за удушливого дыма, заполнившего коридоры, приходится передвигаться присев и стрелять наугад, во рту страшно пересохло, а эффект обезболивающего скоро пройдет, и обожженная нога вновь заболит. Патроны к автомату кончились, гранат нет, батарея в плазменном пистолете сдохла.

Как жаль, что Командир не псионик. Наверняка он не уступал бы эфириалам по силе, но дар не пробудился. Теоретически псиоником мог стать любой человек, но технология пробуждения была слишком несовершенной, а развить её до нужных высот уже не успели, как и перевооружить все армии Земли.

Командир находился в зале перед заваленным тоннелем, что вел к главной базе, и присматривал за парой раненых, которые все равно погибнут без медикаментов. Совсем рядом сражались из последних сил его солдаты, яростно выгрызая у врага каждую секунду, а сам он невидящим взором смотрел в одну точку и размышлял. Вдруг близкий взрыв сотряс помещение, сколько их уже было. Потом еще и еще. Они раздавались из тоннеля, становились громче, зал ходил ходуном, и все, что не успело развалиться, разваливалось. Конец. Его смерть рвется к нему.

Из оружия лишь нож, с которым можно убить лишь сектойда или дохляка, а он даже бегать не может. Пристрелят, а он и дойти до них не успеет. Пока враг пробивал завал, Командир оттащил двух раненых подальше, а сам залег за обломками, чтобы нанести неожиданный удар. Он может забрать с собой максимум одного врага, и он попробует.

Завал разлетелся, разбросав обломки конструкций и куски породы по залу. Командира завалило, но он остался жив и сможет вылезти. Пол содрогался от поступи сектоподов, что вошли в помещение, за ними пришли мутоны, дроны и сектойды. Повезло, что не было крисалидов, они бы его мигом почуяли. Лунатики рванули на звуки стрельбы, а часть осталась обыскивать зал. Нашли и пристрелили раненых. Секунды ожидания, и долгожданная удача. Тупой сектойд встал спиной к нему. Надо бить, другого шанса не будет! Командир из последних сил выскочил из-под обломков и вонзил нож между глаз обернувшегося уродца. Как только тварь обмякла и повалилась на пол, Командир рухнул на колени, не в силах больше стоять, и смотрел на капли своей крови, что капала на пол. Он видел мутона, стоявшего рядом, и ждал, что тот просто выстрелит в него, но он вместо этого подскочил и ударил его в лицо прикладом. Больно не было, стало как-то легко…

***

Командир не знал, что он был единственным сотрудником XCOM, которого было приказано взять в плен. Он был признан самым опасным для пришельцев землянином. Эфириалы уважали его ум и мечтали не уничтожить, а захватить и изучить. Они страстно желали понять, чем он отличается от обычных представителей своего вида и можно ли извлечь выгоду из пленника. Ему не суждено было погибнуть.

***

Скоро взойдет солнце. Изучен огромный объем материала. Командир уже наметил десяток задач, которые необходимо выполнить ради победы в войне.

Пфф… Война. Это еще не война. Сейчас Сопротивление — лишь камушек под колесами военной машины пришельцев.

Нужно больше… Всего: солдат, ученых, инженеров, шпионов, техники, оружия, продовольствия, обмундирования, материалов…

Нужна связь с ячейками Сопротивления, нужны технологии пришельцев и больше информации о враге. И, конечно, нужно время.

Тогда это станет войной.

Долгий путь начинается с маленького шага. Командир начнет с комариных укусов, а закончит сокрушительными ударами. Командиру нужно отыграться за поражение.

Звонил Блюститель, поздравил с возвращением и поднял настроение. Командир даже не удивился тому, что он жив: стопроцентно примкнул к Адвенту и теперь сливает информацию.

О! От Шень наконец поступило сообщение, что найден нужный механизм. А это значит, что пора за работу — солдаты Адвента сами себя не перестреляют. Тем более что это за непорядок: база мобильная, а мобильность у неё нулевая. За работу!

17.02.2016

Освобождение Мордора (Middle-earth: Shadow of Mordor x One Piece)

Похоже, что эта заварушка оказалась мне не по плечу. Чертовски жаль… Нет войны без потерь, но так горько умереть и не увидеть нашей окончательной Победы… Да…

***

Так-так… что-то мне подсказывает, что я ещё жив. И это что-то — боль. Пока ты чувствуешь боль, ты жив, всё просто. Вот только боль эта… слабовата. Да.

По ходу боя в меня всадили пару-тройку пуль, а под конец мой оппонент своей катаной отделил мои ноги от туловища, так что я дико сомневаюсь, что вообще мог выжить. Подчинённые мне медики, конечно, хороши, но чуда они не сотворят, да и поле боя просто не могло остаться за нами, а других сил Революционной Армии на острове не было.

С полученными мной ранами не выжить, но тем не менее я жив. Чувствую боль, неудобство от лежания на камнях, и ноги мои точно на месте. Я даже пальцами на ногах могу шевелить.

***

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я превозмог свою боль и усталость и смог наконец подняться и осмотреться. Увиденное мне не понравилось.

Вместо тропического острова на просторах Сауз Блю я неведомым образом оказался среди отрогов зловещих, пепельного цвета гор. Вокруг ни души и ни следа «последнего» боя моего отряда.

Да и тело вовсе не моё. Более молодое и… хилое. Да ещё со следами множества побоев и отметинами кандалов.

Здравствуй, жизнь рабская… Вот и узнал я, каково быть в шкуре тех, кого ещё недавно освобождал от гнёта потерявшей человечность аристократии, Мировой Знати и их мерзкого детища, именуемого Мировым Правительством.

Ну и кто это? Да и где я? Что вообще случилось с юношей, телом которого почему-то управляю я?

Ответы нашлись. Это были интересные ощущения…

Предыдущий хозяин тела действительно был рабом. Убегая от уруков, он понёсся вниз по склону, но, не удержавшись, упал и как следует приложился головой о камень. Очнулся уже другим.

Очнулся он в Мордоре, а сам принадлежал к одной из множества общин Изгоев, раньше жил в горной деревушке…

Так, стоп! Какой Мордор, какие Изгои? Я ничего про это не знаю…

Но, как выяснилось, знаю… И про Мордор, и про Гондор. Средиземье, где всё это находится, а ещё про Изгоев, рейнджеров, уруков…

С ума сойти… Разрази меня гром… Якорь мне в глотку… Да чтоб я Тенрьюбито сапоги лизал… Вот это я угодил…

Нет, надо срочно убраться куда-нибудь и всё тщательно обдумать. Здесь оставаться нельзя, уруки ищут.

***

Забился в маленькую пещерку. По известным юноше признакам, никто из смертельно опасных обитателей Мордора здесь не живёт. Самое то, чтобы отдохнуть и подумать о свалившихся на меня вещах.

Итак, я точно не в родном мире. Я знаю, что на Гранд Лайне и в других морях найдутся неисследованные уголки, но я дико сомневаюсь, что для Средиземья где-то есть место. География — вещь неумолимая, и она утверждает, что второй материк спрятать на нашей планете ну никак нельзя.

Да и загадочный Рафтель просто не может быть настолько огромен.

Итак, я теперь Изгой… Потомок гондорских пленников, сбежавших за Чёрные Врата и начавших здесь новую жизнь. За Врата гондорцы моих новых соотечественников не пускают, но зато хотя бы тут не трогают. Ладненько…

Живут Изгои в Мордоре — суровой и опасной горной местности, где некогда вершились судьбы всего Средиземья. Место, мягко говоря, гиблое, но жить здесь можно. Изгои даже звали эти проклятые земли своим домом и были вполне сыты и счастливы. Местные животные, правда, очень любят человечину, но это не так страшно. Животные не уничтожают народов.

Вот только счастье закончилось. Когда прежний владелец тела был мал, по Мордору поползли слухи, что в эти земли вернулся Тёмный Властелин Саурон со своими слугами. А потом эти слуги, уруками именуемые, заявились и в его деревню.

Саурон… Саурон… Юноша мало знал о нём. Сказки, страшилки, слухи. Но их хватает, чтобы сделать вывод о том, что это… существо вновь намерено как следует встряхнуть Средиземье и пролить реки крови.

Что самое главное, так это то, что он уже пытался это сделать, и его в процессе убили. Как оказалось, не насовсем, и известия о его возвращении особо никого не удивили.

Вот те на… У нас так не умеют. Хотя вру. Сообщали, что в команде Соломенной Шляпы есть пират, что вернулся с того света. Вот только в Средиземье никаких Дьявольских фруктов нет и не было. А есть магия, которой, как говорят, подвластно многое. И Саурон, судя по сказаниям, в ней очень искусен.

Нести своё возмездие Саурон намерен не в одиночку, а опираясь на армию уруков.

Уруки это… чёрт знает кто. Тёмные отродья, выведенные Сауроном из орков специально для войны с жителями Средиземья.

Свирепые, выносливые и жестокие. Сейчас они хозяйничают в Мордоре и по приказу Саурона поработили народ изгоев. Те не могли противостоять ни их количеству, ни выучке.

Ныне Саурон копит силы. И рабы из числа изгоев трудятся на его растущую армию, производя продовольствие, трудясь на рудниках, в плавильнях и возводя укрепления.

Юноша знал, что Саурон прагматичен и распорядился выделять рабам ровно столько продовольствия и предметов первой необходимости, чтобы они могли эффективно работать.

Но похоже, даже существо, чей возраст измеряется тысячами лет, может ошибаться. Злобные уруки отбирали у рабов всё что можно и оставляли ровно столько, чтобы они не перемерли. И угроза наказания их не пугала. Всех не переказнишь.

Даже такая прагматичная забота претит их природе. В создании уруков Саурон точно перестарался. Они злы. Очень злы. Они ненавидят людей и друг друга. Не удивлюсь, если они даже своего Властелина ненавидят.

Уруки жестоки и наказывают раба по малейшему поводу. А если привязаться не к чему, то просто глумятся и раздают превентивные оплеухи.

Как всё это напоминает родной мир и старых врагов. И оттого ненависть разгорается в моей душе, смешиваясь с ненавистью юноши. Мы бы с ним явно друг друга поняли.

Говорят, что человек от природы добр, но урук от природы зол. Причинять боль, убивать и издеваться для них естественно, и потому в борьбе с ними не должно быть места моральным терзаниям. Жалеть некого и не за что.

Да, в этом мире есть короли, но что мне до них. Вопреки пропаганде Мирового Правительства, Революционная армия сражается не против монархий, а против безжалостной системы, что до небес возносит недостойных и безнравственных, делая жизни множества несчастных людей игрушками в их руках.

Здесь всё проще. Саурон — зло во плоти. Жесток и коварен. Намерен завоевать Средиземье. Его армию составляют жестокие нелюди, для которых насилие — сама суть.

Всё очень просто. Их надо остановить. Уничтожить раз и навсегда, до последнего.

Где-то далеко Гондор, разжиревший от мирных времен. Где-то далеко мудрые эльфы, что не мешают Саурону готовиться к войне. Плевать на них на всех. Я им не судья.

Но бороться надо. Бороться, как бы тяжело ни было и безнадёжным ни казалось. Про революцию Драгона тоже всякое говорили, и в него не верили. Теперь Революционную армию боится весь мир.

Драгон-сама и мы, его верные соратники, делом доказали, что желание сражаться за свободу переборет всё.

Народ Изгоев достаточно настрадался. Они изнывают от обиды и ненависти, но боятся её использовать. Одни отчаялись, а другие ждут чуда. Глупые.

Но я научу их сражаться за свободу. Я покажу им, что никакие цепи и никакие тёмные силы не могут укротить горячие сердца, что жаждут свободы.

Служба Драгону-сама научила меня разжигать пламя освободительной борьбы. И я разожгу её здесь.

Нужно добыть еду и оружие. Влиться в отряд изгоев, что продолжают сражаться, и начать возвращать свои навыки. В силе я существенно ограничен, но я-то знаю, что для борьбы достаточно ума и желания сражаться. Остальное будет.

И мы повоюем.

***

Шли дни, месяцы, а за ними и годы. Армия Саурона набирала мощь, но в Мордоре зародилась сила, противостоящая ей.

Изгои-мстители были давно, но глобальной угрозы не несли, отчего пылающее око Тёмного Властелина игнорировало эту угрозу.

Но неприятности росли, как снежный ком. Мстители становились организованнее и многочисленнее.

Они начали с одиночек, а теперь вырезают целые отряды и убивают капитанов.

Они начали с кражи лопат и кирок, а теперь рушат смотровые башни и механизмы.

Вначале они устраивали одиночные побеги рабов, а теперь — целые бунты.

Им отвечали той же монетой, проводя бесчисленные облавы и ужесточая содержание рабов. Не помогло. В какой-то момент рабы решили, что борьба — единственный выход, что им больше нечего терять. И тогда уруки познали страх: стали бояться пить грог, опасаясь отравы, бояться ходить в одиночку даже в крепостях и издеваться над рабами, опасаясь мести.

Но Саурон нашел решение. Массовые казни без разбирательств и допросы, которые проводили лично Чёрные Полководцы, дали результат. Мятежники ослабели и забились в норы.

Казалось, что всё возвращается на круги своя. Подготовка вновь пошла своим чередом. Пали Чёрные Врата. Ещё одна ступень плана была исполнена.

Но когда в Удуне объявился Восставший из Могилы, сопротивление разгорелось с новой силой, и тамошний порядок пошатнулся. Потом пал Карах-Ангрен и был разрушен Гортхаур.

За считанные дни Удун оказался потерян для Темного Властелина, а тысячи рабов удивительно легко превратились в пусть и не такую профессиональную, но точно решительную армию. Над их рядами взметнулись штандарты с расколотым Оком Саурона — знаком Освободительной Армии Мордора, который ещё недавно тайком малевали на стенах и скалах.

Возвращать Удун отправилось войско во главе с Молотом, но он проиграл и погиб.

Спустя некоторое время в Барад-Дур прибыл запуганный урук и принес шлем павшего Черного Полководца и осколок молота, которым он владел. Только у Келебримбора были знания, чтобы уничтожить подобное оружие.

Следом за Удуном взбунтовался и запылал Нурн. Армия Освобождения Мордора объединила силы с людьми Нурна, а одержимый Келебримбором следопыт становился всё сильнее и поставил себе на службу вождей, капитанов и множество подчиненных им уруков.

Некогда забитые рабы потеряли всякую меру. Имя Саурона и его Полководцев больше не страшило их. В Барад-Дур стали приходить послания, высмеивающие Темного Властелина и угрожающие ему.

Ему! Подлинному властелину Средиземья, чья сила не знает равных! Как смеют они мешать его планам! Мощь и гордыня Темного Властелина мешали ему признать, что у них это отлично получается.

Следующий удар Саурон намеревался направить по живым легендам сопротивления: Талиону Мстителю — гондорскому рейнджеру, что восстал из мертвых благодаря Келебримбору. Оба они жаждут мести Саурону и направили все свои силы на это; Литариэль Решительной и Марвен Мудрой — предводительницам людей Нурна; Торвину Укротителю, что усадил воинов Освободительной Армии на карагоров.

Не менее опасен, чем Талион, был Гаспар Освободитель — предводитель восставших Изгоев. Именно он объединил в один кулак разрозненные отряды мстителей и поднял рабов на борьбу.

Саурон чувствовал, что этот человек не прост: слишком могуч для безродного изгоя, слишком умен и смел. С него всё и началось. И сам он будто не от мира сего, словно какой-то древний герой овладел телом жалкого раба. Но у него был свой почерк.

И именно поход за его головой оказался для Башни и Руки последним.

Саурон был в ярости, и не было слов, чтобы её описать. Его последователи терпели поражение не от объединенных армий Средиземья и Белого Совета, а от сборища отбросов, рабочего скота и пыли под ногами его войска.

Силы Армии Освобождения Мордора всё росли, а войска Саурона всё таяли. Однако они не торопились брать штурмом Барад-Дур. Нет, они вознамерились подчинить ЕГО Мордор себе, истребив или переманив всех уруков за стенами его великой крепости. И у них это получалось.

***

Саурон очень давно не чувствовал страха, но недавно он его испытал. В последнем послании Освободитель писал, что Кольцо будет найдено и уничтожено. Ему рекомендовалось сдаться и принять свою участь.

28.03.2017

Охотница и фея (RWBY x Nanatsu no Taizai)

Удар беовульфа, принятый на блок, отбросил Руби назад и дал ей возможность осмотреться. Увиденное не должно было радовать — всё новые и новые беовульфы сбегались на битву из леса.

В голове сами собой зазвучали знакомые поучения преподавателей о том, что немало Охотников погибло, будучи просто задавленными числом. Но Руби Роуз была частным случаем. Этих Гримм было всё ещё слишком мало, чтобы заставить её волноваться.

Лёгкая улыбка предвкушения появилась на лице, нарушая картину предельного боевого сосредоточения. Настало время для Проявления! Тренировки и манекены надоели, время для настоящих целей!

Перед смертью эти Гримм узнают, каково иметь дело с «Красным ветром» Роуз, или, лучше, «Красной погибелью» Роуз… ах, не время фантазировать о прозвище, под которым её будут знать в каждом уголке Ремнанта.

Но заготовленной расправе над стаей беовульфов не суждено было свершиться.

Боковым зрением она заметила оранжевый силуэт, вылетевший из леса. Послышались какие-то крики, но из-за расстояния было не разобрать ничего, кроме тревожной интонации.

Несколько Гримм обернулись к странному гостю, а потом по полю её битвы прошлась стремительная смерть.

Намётанный глаз юной Охотницы успел различить стремительные росчерки, что подобно ветру пронеслись по толпе созданий чистого зла. Тихо и деликатно они вонзались в их тела, чтобы, не задерживаясь ни на мгновение, пробить их навылет, обнажая кроваво-красные «потроха» и разбрызгивая ихор.

Но единственным пробитием ничего не ограничилось. Смертоносные лепестки света закружились смерчем, продолжая терзать тела беовульфов, пронзая их раз за разом.

Когда изодранные туши тварей начали валиться на землю, захлебнувшись в так и не прозвучавшем вое боли и сигнала сбора для сородичей, Руби наконец выдохнула. Так быстро и так красиво… Она тоже хочет быть такой смертоносной.

Правда, один из беовульфов был ещё жив. Чуть в стороне от остальных, тот барахтался в скудном весеннем снегу, подвывая от боли и дёргая изувеченными конечностями.

Пальцы машинально пробежали по кнопкам, трансформируя Кресцент Роуз в снайперскую винтовку. Врага стоило добить. Но, поймав голову Гримм в прицел, Руби вспомнила, что этот беовульф не её добыча. Тогда…

— Леди, вы в порядке?! — чей-то взволнованный голос заставил её взрогнуть и оторваться от прицела.

Голос принадлежал мальчику не старше её на вид, одетому в оранжевую ветровку и смотрящему на неё с таким волнением в глазах, с каким на неё часто смотрели или папа, или Янг.

Но это всё чепуха, ведь он левитировал! И левитировал не только он, а ещё и облачко задорно блестящих на солнце ножей за его спиной.

Все мысли Руби словно вытряхнуло из головы, ноги приросли к земле, а губы как будто склеились. И летающий мальчик это, разумеется, заметил.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — успокаивающе заговорил он, обратив к ней раскрытые ладони. — Всё будет хорошо. Вы точно не ранены?

— Не-ет… — Руби казалось, что прошла целая вечность прежде, чем она справилась с оцепенением. — Всё… нормально. Спасибо за помощь… в Охоте.

— Охоте? — очень натурально удивился мальчик. — Леди, вы охотитесь на этих монстров? — указал тот в сторону трупов, уже источающих угольно-чёрный дымок развоплощения.

Тёмным комом на грязном снегу выделялся и раненый беовульф, упорно ползущий прочь от них. Учитывая раны, продвинулся он всего ничего.

В голове вновь всплыло наставление: «Гримм, который способен додуматься до побега, является особью с высоким потенциалом развития — и вы обязаны приложить все усилия, чтобы уничтожить его».

— Да, — уже гораздо увереннее ответила Руби. — Я ученица Сигнала и охочусь здесь на Гримм. Ты, ой… — сбилась она. Называть пришедшего на помощь незнакомца на «ты» казалось неправильным. Был ли виной взгляд либо ошеломляющая сила, юная Охотница не задумывалась, а просто прислушалась к интуиции. — Вы, наверное, подумали, что их слишком много для меня одной? Спасибо ещё раз.

— Всегда пожалуйста, — всё ещё не справившись с удивлением, кивнул парень. — Значит, эти существа зовутся Гримм… Раньше мне не доводилось их видеть, — добавил он значительно тише и задумчиво.

— Чего-о?! — Руби сама поразилась тому, как недоверчиво и дерзко это прозвучало. Либо у неё не всё в порядке со слухом, либо этот мальчик только что со всей серьёзностью признался, что ни разу не видел Гримм?! И это после того, как за пару секунд мастерски расправился с несколькими десятками?!

Как это возможно?!

04.09.2019

Новый Бушин (Dark Souls x Kingdom)

Аннотация с Фикбука:

Бушин – дословно "бог военного искусства" (понятие, используемое в манге по отношению воинам, посвятившим себя нечеловеческим тренировкам и поискам сильного противника). «Жестокий бог, живущий во мне, не позволит существовать другим сильным воинам» (бушин Пан Нуань).

— Что я здесь делаю? — удивлённо произнёс вслух оглядевшийся Вэй Дао.

Его земной путь окончился, и ушёл он с честью, не страшно будет смотреть в глаза предкам. Его последняя задача была успешно выполнена — командир был спасён, а враги потеряли их. Да и поговорить они напоследок успели, вспомнили старые деньки. Теперь хотелось бы только, чтобы выжил и Вэй Пин, пусть же Небо хранит его от погони джаосцев.

Он до последнего держался перед Синем, старался ободрить. Очень не хотелось умереть у него на глазах вот так, от ран. Груз, лежащий на командире их сотни и так был велик. И станет ещё больше, ведь Синь обязательно будет расти в звании.

Ему повезло убедить своего командира поспать, ведь завтра отряд Фэй Синь должен был собраться вновь. Но уже без него. Никто из них не говорил об этом, а Синь не присматривался к его ранам, но Вэй Дао был уверен — он всё понимает.

Ему оставалось лишь радоваться возможности тихо умереть, не тревожа его. Терпеть боль и слабость было больше невозможно, и он наконец закрыл глаза…

После чего очнулся в лагере. В том самом, откуда их, едва наступили сумерки, выгнало нападение Пан Нуаня и воинов Джао.

Сейчас тут стояла мёртвая тишина. Неестественно большая и яркая луна освещала лагерь, приведённый в беспорядок вражеским нападением. Но здесь было абсолютно пусто: ни единого человека, принадлежащего одному из двух царств, ни единого трупа после атаки… Словно бы все покинули это место, подобрав своих павших.

Несмотря на луну, здесь всё ещё было довольно темно. Не горели ни факелы, ни костры. Кроме одного. Если присмотреться, то это тот самый костёр, перед которым собрались командиры отряда Фэй Синь перед нападением.

В сердце защемило. Их отряд только-только показал себя. И как: убив генерала вражеской армии. Эта победа сплотила их. Они наконец собрались вместе, говорили и шутили. Разговор шёл на редкость хороший, радость и гордость развязали языки даже самым нелюдимым и грубым из них.

Теперь кажется, будто бы эта беседа у костра была в другой жизни…

В очередной раз моргнув, Вэй Дао вздрогнул от увиденного. У того самого костра уже возвышалась фигура незнакомых очертаний, то ли человек, то ли кто-то ещё. А незнакомец, не промедлив ни мгновения, повернул голову к нему и приглашающе махнул рукой.

Недолго думая, Вэй Дао двинулся к нему. Чего ему бояться, он ведь уже умер. Наверняка какой-то дух желает сказать ему пару слов, прежде чем он окончательно отправится в страну мёртвых.

Подтверждала эту мысль лёгкость в его теле. Ни ран, ни усталости больше не было. Даже одежда была как новая. Только оружия при себе не было… Но вот же они! Его меч и щит поблескивают неподалёку от костра, прямо напротив незнакомца.

Приблизившись, он почтительно поклонился:

— Приветствую вас, господин.

Исполин поднял взгляд к нему. Причудливый шлем на голове не закрывал лица, но укутал его тенью. Беглый взгляд ничего не дал: острый подбородок, прямой нос и поблескивающие глаза. Разглядывать внимательнее было бы слишком дерзко.

— Здравствуй, Вэй Дао, — прозвучал негромкий голос, отзывавшийся в голове странной вибрацией. — Присядь передо мной.

— Как пожелаете, — отозвался он, продолжая бросать осторожные взгляды на духа напротив.

Фигура его была внушительна. Ростом он явно не уступал ни генералу Ван Ци, ни проклятому Пан Нуаню.

Дух был облачён в совершенно невообразимый доспех, частью скрытый под синим плащом. Вэй Дао видел мало искусно сделанного снаряжения, но был готов поклясться, что нет во всей Поднебесной ремесленников, способных выполнить подобную работу. Не сыскать мастеров, умеющих ковать столь чудесный металл и придавать ему столь совершенную форму доспеха, покрывающего всё тело духа, за исключением его лица.

А эти меч и щит, лежащие подле него? Мало того, что искусны в своей выделке, имеют незнакомый вид, так ещё и огромны… Кто кроме тех же Ван Ци и Пан Нуаня вообще сможет управиться с ними?

Очень подходящий облик для духа, покровительствующего воинам. Неужели он сумел как-то впечатлить его, что тот захотел пообщаться?

Дух нарушил молчание первым:

— Ты на краю смерти, Вэй Дао.

— Я понимаю это, господин, — немедля согласился он.

— Но ты можешь выжить…

Эти слова заставили его вздрогнуть. Что-то перевернулось внутри. Умом Вэй Дао не верил в такую возможность, но если дух хочет предложить ему что-то…

— Я объясню, — отозвался дух. — Догадываюсь, что ты подумал обо мне, но я не дух, не демон и, конечно, не бог. Я часть тебя.

— Как же так? — взволнованно отозвался Вэй Дао. — Я не понимаю вас, господин…

Воитель в синем плаще поднял лицо к небу, подставляя его лёгкому ветру, потрепавшему хвост на его шлеме.

Наконец он отозвался:

— Объяснить это непросто. Я жил далеко отсюда, сражался за своего владыку и в конце концов погиб. Многое случилось, но рассказать и показать я не могу. Ты не выдержишь этого знания. Не сейчас, иначе шансов на спасение у тебя не останется.

Вэй Дао затаил дыхание, не решаясь дёрнуть и мизинцем. Он жадно внимал высокому воину, говорящему странные вещи, но, кажется, желающему подарить ему надежду на лучший исход.

— Однажды я осознал себя в твоём теле. Я был не в себе, не понимал ничего. Слаб и нем. Никак не мог дать знать о себе. Но всё же ты помог мне прийти в себя.

— Я? — удивлённо произнёс Вэй Дао.

— Ты, — печально улыбнулся воин. — Мы должны были быть единым целым, но похоже, один из Четырёх рыцарей не может исчезнуть так просто. Все эти годы я наблюдал за тобой. Я видел всю твою жизнь, чувствовал то же, что и ты. Я оживал, но этого всё ещё было мало.

— Что же было дальше, господин? — осмелев, спросил он.

— Дальше была равнина Шэгань, твоя первая битва. Кровь врагов, что ты убил, стала для меня лечебным бальзамом. Чтобы заговорить с тобой мне оставалось совсем немного. И вот теперь, когда твой дух силён как никогда, мы говорим.

Вэй Дао не знал, что ответить духу, утверждавшему, что они едины. Всё это было так странно, так нереально. Голова от происходящего просто шла кругом.

— Что ждёт меня теперь? — просто спросил он.

Воин, чьего лица до сих пор нельзя было различить, вновь улыбнулся.

— Выбор. И сделаешь его ты. Умереть или продолжить жить.

Слова эти звучали странно. Выбор, который ему предоставляли, был слишком очевидным. Кто же не захочет жить дальше?

— Должен ли я знать что-то ещё?

Воин кивнул.

— Как я и сказал, ты на пороге смерти. Чтобы пережить эту ночь, тебе потребуется крепкий дух. Сильное стремление создаёт сильную душу. Ты должен пожелать выжить как никогда сильно. Только так твоё тело сумеет превозмочь раны.

Вэй Дао не долго колебался. Если есть хоть призрачный шанс выжить, он обязан был за него ухватиться. Ради них и ради себя…

— Я попробую! — решительно сказал он, сжав кулаки. — Если вы предлагаете мне шанс, я в любом случае попробую! Мне есть ради чего жить!

— Точно, — согласился таинственный воитель. — Твой брат, прекрасная Ю Ли, отряд Фэй Синь и его командир, твоя родина, твоя деревня.

Он действительно знал всё это…

— Я рад, что ты согласен, — одобрительно продолжил тот. — Настоящий воин сражается до последнего. И пусть я только тень себя прежнего, я обещаю, что поделюсь с тобой всем, что имею.

— Благодарю вас, — вновь склонился Вэй Дао, сейчас задавать вопросы казалось неуместным. Тем более его собеседник был достаточно добр, чтобы пояснять всё сам.

— У нас есть ещё немного времени. Я хочу показать тебе кое-что, — воин одним быстрым движением поднялся на ноги и взялся за оружие. — Недавно в твоём разуме поселилась тень одного страха. Я избавлю тебя от неё.

Воитель протянул длинную руку и указал своим тяжёлым мечом в сторону ближайших палаток.

Как по команде из-за них выступила знакомая крупная тень. Она была далеко от света, но эти очертания и походка уже заставили его замереть в страхе.

К ним приближался Пан Нуань.

— Я сражусь с ним, — просто сказал воин, легко шагнув навстречу человеку, нёсшему неизбежную смерть своим врагам. Как и тогда, Вэй Дао приходилось пересиливать себя ради малейших движений, но наконец он справился с собой и устремил свой взгляд на двух великанов, вставших друг напротив друга.

Последующую схватку трудно описать словами. Рассекали воздух тяжёлые меч и гуань дао, развевались синий плащ воина и грубая накидка Пан Нуаня. Их движения были быстры и ловки, а удары, способные рассечь обычного всадника вместе с конём, сыпались беспрестанно.

Но воин в синем плаще теснил Пан Нуаня. И с этим радость росла в сердце Вэй Дао. Умом он понимал, что это только наваждение, но как же приятно было смотреть, как ранят того, кто убил стольких его товарищей.

Схватка окончилась. Таинственный воин одержал верх, и голова Пан Нуаня упала возле Вэй Дао. Спутанные черные волосы разметались по земле, открывая суровое лицо, перечёркнутое большим старым шрамом. Даже мёртвый он всё ещё был грозен. Однако вид его гибели дал телу странную лёгкость.

— При должном усердии ты сможешь так же, — произнёс подошедший воитель. — Но твоё время подходит. Тебе пора на собственный бой.

Вэй Дао поклонился в третий раз.

— Благодарю за всё, что вы делаете для меня, господин. Но, напоследок, могу я узнать ваше имя?

— Я только тень себя былого, — глухо отозвался тот. — Но звали меня Арториас, зови и ты.

— Благодарю, я не подведу вас!

— Ступай.

***

Вэй Дао сумел пережить ночь, едва не ставшую для него последней. Утром Синь не смог сдержать слёз радости — он тоже боялся, что тот умрёт. Чудо свершилось, но даже у него есть пределы: Синю пришлось тащить его на себе до места встречи, а после отправить вместе с другими ранеными подальше от поля боя.

Окончания кампании по обороне Мэяна он не увидел. Он не увидел, как Пан Нуань сразил Ван Ци, и как Синь убил подлого Вэй Цзя, ранившего великого генерала прямо во время судьбоносной дуэли. Не лицезрел того, как яростно сражалась окружённая хитроумным Ли Му армия Цинь, и не участвовал в том отчаянном прорыве со смертельно раненным Ван Ци во главе и Синем, что правил его конём.

Обо всём этом ему поведали товарищи по отряду, и Синь, получивший от Ван Ци его легендарное гуань дао в подарок.

С момента той битвы прошло два года. Всё это время, с небольшими перерывами, отряд Фэй Синь, увеличенный до трёх сотен, провёл на границе, участвуя в бесконечных стычках с войсками царств, ополчившихся на Цинь после гибели великого Ван Ци.

Конечно же, Вэй Дао был среди них. Он давно оправился от ран, неустанно упражнялся, сражался и не забывал тренировать подчинённых ему людей. Да и брату своему никакого спуску не давал.

Сейчас он один из лучших бойцов отряда, один из командиров. Его растущие навыки были оценены столь высоко, что Синь стал часто звать его сразиться на мечах. Что шло им обоим только на пользу.

Довелось скрестить клинки и с Цан Лей, быстро заподозрившей в нём неладное. Но скрытная мечница не задавала вопросов, только приглядывала за ним в те недолгие промежутки между отъездами.

Арториас по-прежнему хранит свои тайны, сделав знание о своей прошлой жизни наградой за достижения в тренировках или битвах. Всё, чего Вэй Дао добился — несколько чуждо звучащих имён: царства, за которое он сражался, владыки, которому он служил, и близких товарищей, дорогих его сердцу.

Но помогает на совесть, учитывая своё стеснённое положение и то, что на многое из преподаваемого нормальный человек не способен. Вэй Дао вообще понемногу подтачивала мысль о том, что ему не хватит и жизни, чтобы стать равным рыцарю, а тот не спешил его разубеждать, вполне довольный трудолюбием ученика.

А ныне для всего отряда Фэй Синь настал момент истины. Двухсоттысячное войско под началом прославленного Мэн Ао вторглось в Вэй для захвата Шаньяна.

Впереди были осады и битвы. Синь, и не он один, предвкушал достижения и награды. Не только у командира были амбиции, ведь в их эпоху война была самым простым способом заслужить положение и богатства. И важным было не упустить своего, ведь у их отряда появились сильные соперники, чьи желания не менее велики.

04.09.2019

Принц на белом... грифоне (Warcraft)

Аннотация с Фикбука:

Любой нормальный мальчик мечтает о битвах и подвигах, мечтает стать легендой. А легендарных воителей несут в битву легендарные кони. Но почему бы, скажите на милость, достойному скакуну не иметь крыльев, когтей и клюва?

Непобедимый появился на свет на глазах у Артаса: юный принц, затаив дыхание, смотрел, как птенчик разламывает скорлупу яйца.

Несколькими минутами позже, под благосклонным взглядом его матери, он взял птенца на руки и, погладив по белоснежному пуху, нарёк малыша Непобедимым.

Присутствовавшие здесь же вельможи людей и дворфов могли бы много сказать о самонадеянности мальчика, давшего грифону столь прямолинейное и на многое обязывающее имя. Но никто не упрекнул его: тот был принцем сильнейшей человеческой державы, юным дарованием военного искусства, да и выглядел в этот момент таким счастливым, что только бессердечный попытался бы вмешаться. А маленькому грифону имя пришлось по душе; знающие дворфы могли поклясться, что крик птенца совершенно точно был радостным.

***

С самых юных лет принц Лордерона был увлечён военным ремеслом и проявлял к нему склонность. Сильный телом и духом уже с малых лет, он отдавал много сил тренировкам и учёбе. Мальчик обожал оружие, доспехи, истории о битвах и войнах, но… не очень-то жаловал лошадей.

Конечно, принц умел ездить верхом, разбираться в лошадях и отлично понимал значимость конницы. Но всё это было как-то отстранённо, без внутреннего огня. Немудрено, ведь принц грезил о грифонах.

Мальчика было нетрудно понять — грифоны впечатляли многих. Слава этих умных, смелых и свирепых существ гремела на весь континент. Их никогда не было по-настоящему много — разводить их невероятно трудно, пусть дворфы и живут в согласии с грифонами уже много веков.

Переоценить их сложно. Недаром любое уважающее себя королевство людей или дворфов содержит у себя на службе отряды наездников на грифонах, свои либо наёмные. Они выполняют роли разведчиков, посыльных или элитных ударных отрядов.

Принц мог бы сознаться, что грифоны интересовали его с юных лет, когда он только начинал изучать воинское ремесло. Но настоящая одержимость пришла к нему в те дни, когда Лордерон посетила делегация клана Громового Молота. Принц приложил немало усилий, чтобы добиться поездки на грифоне, и наконец получил на то добро. В воздух он поднялся вместе с могучим Фалстадом — верховным таном и героем недавно отгремевшей войны. В тот день, обозревая столицу с высоты, любуясь ставшими гораздо ближе облаками и ощущая под собой грозного зверя, принц загорелся идеей заполучить собственного грифона.

В тот же день он поделился этой идеей с Фалстадом, где-то в промежутке между очередным вопросом об этих животных. На что тан Громового Молота гордо заявил, что для лордеронского принца достойный грифон всегда найдётся. Остальная делегация его только поддержала.

Король Теренас Менетил не стал отказывать своему сыну в этом капризе, видя в этом лишнюю возможность укрепить хорошие отношения с Громовыми Молотами, тем более что сам Артас в последнее время был чрезвычайно упорен в учёбе, желая смотреться более выигрышно в глазах отца.

Наконец пробил заветный час, и принц отправился на Заоблачный Пик, где его ждала встреча со своим небесным «скакуном». По давнему обычаю, для создания наиболее крепкой связи между грифоном и наездником, принцу надлежало присутствовать при рождении птенца.

Кандидата, само собой, подбирали тщательно. Родители Непобедимого имели безупречную родословную, а лучшие знатоки грифонов осматривали отложенные яйца, выискивая по имеющимся признакам самого лучшего из детёнышей. Они не прогадали — птенец из заранее выбранного яйца больше всех понравился принцу, хотя тот и имел право взять себе любого приглянувшегося.

Непобедимый был самцом, как было оговорено заранее. Тут имело место собственное желание принца. Самки, менее крупные и обычно летавшие быстрее самцов, отлично годились на роли гонцов и разведчиков, а крупные и сильные самцы отлично подходили для боя. И Артасу нужен был именно боевой грифон.

Немалое время принц провёл на Заоблачном Пике, сначала помогая ухаживать за малышом, а потом обучаясь искусству полёта и боя верхом на грифоне. Впоследствии он учился уже под присмотром отряда грифоньих наездников, служащих Лордерону.

Учёба принца отнимала много времени, а когда выяснилось, что его вера и воля столь сильны, что Свет отвечает на его молитвы, впору было лезть на стену. Но, сжав зубы, принц терпел и с успехом прошёл обучение в Длани Тира, не посрамив семью и став паладином.

***

Наконец пришло время, когда большая часть уроков была усвоена, и принцу предстояло учиться на собственном опыте. Как принцу и члену ордена Серебряной Длани, Артасу надлежало послужить своему королевству. Он получил широкие полномочия, солидные средства и элитный отряд под своё командование. Со всем этим юному Менетилу предстояло странствовать по королевству, решая возникающие проблемы, преимущественно те, где без применения силы нельзя было обойтись.

Разумеется, Непобедимый отправился вместе с ним в это странствие. За прошедшие годы грифон вырос до впечатляющих, даже по меркам своего вида, размеров и был обучен наземному бою. Обычно грифоньи наездники не дерутся на земле — слишком берегут своих крылатых друзей. Но Непобедимый был слеплен из иного теста. Грифон, достойный короля, он был свиреп что в небе, что на земле. Как и его всадник, тот был закован в зачарованные доспехи, стоящие целое состояние — навредить ему было непросто.

Отряд Артаса тоже был грозен. Воины и маги, законники и жрецы Света, ветераны прошедшей войны и знатоки своего дела — горе тем, кто встанет у них на пути и попытается причинить принцу вред. А несколько грифоньих наездников гарантировали, что врагу будет трудно сбежать.

Артас хорошо усвоил военную науку, и место грифоньих всадников в ней. Когда распоясавшиеся орки угрожали деревне Странбард, что в Альтеракских горах, именно грифоньи разведчики обнаружили идущий на деревню отряд и предупредили селян об угрозе. Стражники деревни и ополченцы сумели достаточно задержать орков до прихода помощи — подоспевший вовремя отряд Артаса разбил врага. Принц лично сразил командира орков, обрушившись на него с неба. Это была личная тактика боя принца, которую он называл «вылазка на поле боя» — быстрая и неожиданная атака с воздуха для убийства командиров, магов и стрелков или разрушения вражеского строя в ключевом месте.

Тактика себя оправдала, хотя принц позже и пожалел, что убил вожака орков без лишних разговоров. Один из пленных орков под пытками выдал их цели — захват пленников для жертвоприношения демонам. Принц жалел о своей горячности и, не теряя ни минуты, отправился на помощь Утеру. Дело принимало серьёзный оборот, это больше не было охотой за орками, а было настоящей работой паладинов — борьбой со злом.

Орки-демонопоклонники вскоре были истреблены, а их крепость предана огню. Взять в плен их вождя не удалось, но в поединке с Утером тот издал мрачное предостережение о возвращении демонов. Это звучало не слишком убедительно, скорее, как оскорбления из уст побеждённого врага. Клан орков был не слишком сильным, а мастер клинка не стал серьёзным противником для опытного паладина — слабым редко верят на слово. Вот только орки не успели замести следы. Нечестивое капище уцелело, и маги со жрецами опознали следы демонического колдовства. Похоже, дело Совета Теней живёт, и не все ещё орки отказались от чернокнижия. А значит, следует быть настороже.

Также в том районе был обнаружен и уничтожен дракон Сиринокс. Радостное событие — с его гибелью чёрный род драконов, прислужники Нелтариона, станет немного слабее. Самолюбие грело то, что именно они с Непобедимым нанесли чудовищу последний удар, пресекая попытку побега в решающий момент.

Вскоре пришло новое тревожное известие: на севере страны зародилась странная чума, имеющая предположительно магическую природу. Работа как раз для паладинов, пусть они не исцеляют страждущих, но уничтожают тех, кто им навредил. Пусть в душе было беспокойство за несчастных людей, но была и радость, ведь сопровождать его будет Джайна Праудмур — одарённая чародейка редкой силы и ума и просто дорогая сердцу подруга. Вместе они преодолеют любые беды.

А ситуация на севере действительно была тревожной. Пусть сообщение с заражёнными землями было прервано, оттуда вообще не доходило никаких вестей, словно бы все уже вымерли. Беспокойства добавляли и замеченные разрушения: в мор могут жечь деревни, но никак не мосты или замки. Чуть позже они отыскали виновников.

Нежить. Целая армия нежити посреди его родной страны! Неслыханно и ужасно. Это необходимо остановить.

Нашлись и ответственные за болезнь. Мрачные сектанты, чьи головы задурили обещаниями вечной жизни в счастливом мире мёртвых, где всё хорошо и никому не нужно умирать. Дерзкие атаки на грифоне помогали захватывать пленников, пусть те и доставляли немало проблем попытками самоубийства и наложенными на них заклятиями, но здесь его выручала Джайна и другие мастера, которых им прислали на помощь. Не могли не прислать, когда они, подтвердив магическую природу болезни, принялись бить во все колокола.

Джайна была встревожена даже больше Артаса: армии нежити, несмотря на все их преимущества, можно разбить, но создатель или создатели чумы нежити и культа Проклятых должны были быть гениальными магами, что вынуждало быть вдвойне бдительными и не экономить силы.

В окрестностях Андорала им попался высокопоставленный член культа, выдавший своего господина. Страхи Джайны оказались не беспочвенны. За чумой стояла неординарная личность — бывший даларанский архимаг Кел`Тузед, некогда пропавший без вести в дальнем странствии. Сейчас мерзавец находился недалеко от Андорала, в крепости Каэр Дарроу, укрываемый родом Баровых. Счёт времени шёл на часы. Пусть Андорал пал, но защитники города подожгли его, убив тем большое количество нежити. Плети понадобится время, чтобы укрепиться там и нарастить свою численность. С другой стороны, более важная цель — Кел`Тузед — находился в защищённой крепости, пока не превратившейся в обитель зла. Но атаковать её было нельзя, маг уйдёт в любом случае, телепортацией либо тайным ходом, этому не помешать.

Ему пришлось стремительно атаковать город. Но каково же было удивление принца, когда Кел`Тузед сам отправился в Андорал руководить обороной. Неужели магу не хватило ума понять, что это сражение уже проиграно?!

Но действия мага говорили иное. Пусть расклад был и не в его пользу, войска под командованием тёмного мага сражались толково, да и финальный бой с некромантом выдался тяжёлым и кровопролитным. Колдуна удалось оглушить и взять в плен, после чего Джайна направилась с пленником прямиком в Даларан. Недооценивать бывшего архимага не стоило, а в тюрьме Аметистовой крепости, специально созданной для удержания магов и волшебных существ, ему окажут должный приём. Всякие дрязги, вроде разногласий королевств по поводу того, какое из них будет содержать и допрашивать такого пленника, мало волновали Артаса. Чума нежити — слишком серьёзная проблема. Общая!

***

Уставший принц сидел на кровати в маленькой комнате, занятой им в замке Дольного Очага. Они выдержали… Отстояли городок в боях с превосходящими числом ордами нежити. И отряд наездников на грифонах, посланный отцом на помощь, очень помог им в этом. Во главе с Артасом наездники атаковали многочисленные караваны нежити и совершали дерзкие налёты на её бастионы, уничтожая элиту войск Плети — некромантов и высокоранговых мертвецов, выполнявших функции офицеров. Это помогло выиграть время и спасти жителей окрестных селений, тех, кто ел недостаточно заражённых продуктов, чтобы чума окончательно взяла верх. Увы, таких было немного.

Но даже так, оборона вышла чрезвычайно изматывающей. Положение спасли войска Лордерона и паладины Серебряной Длани под руководством Утера, подоспевшие вовремя. Нежить была отброшена, и армии принялись очищать окрестные замки, города и сёла от Плети. Пока всё складывалось успешно: крупные силы нежити были уничтожены под Дольным Очагом, и войска Лордерона не встречали серьёзного отпора, продвигаясь к Стратхольму.

Оттуда к ним пробились посланцы, просящие о помощи. Город устоял, так как Плеть почти не атаковала их. Но сейчас к нему движется огромное войско. Если армия не поторопится на помощь, город может пасть, так как войск в нём немного, а вот то, как ужасна осада, проводимая мертвецами, Артас ощутил на себе.

Беспокоило другое. Принц уже знал о путях поставки зерна: город просто не мог избежать чумы. Не значит ли это какую-то ловушку, подстроенную врагом? Как минимум, город быстро станет крепостью Плети. Но сам принц, пытаясь думать как главнокомандующий проклятой армии, с гораздо большей вероятностью организовал бы западню. Например, постарался поймать войско Лордерона в тиски двух армий нежити.

Конечно, не один он осознавал это, эти сведения старались довести до генералов и паладинов. Вот только любой из двух вариантов развития событий был плохим, а сколько ещё найдётся, если хорошо подумать?

Замыслы врага были по-прежнему туманны. Пленение Кел`Тузеда пока не дало результатов. Воля архимага была несгибаемой, извращённые убеждения твёрды, а разум превосходно защищён. Колдун молчал, не считая криков боли, оскорблений и пререканий. Ещё во время их битвы принц понял, что старик — крепкий орешек. И это доставляло проблемы.

Всё было непросто, а счёт времени снова шёл на часы и минуты. Но усталость брала своё. Ему и его людям нужен отдых, иначе толку от них не будет. Сейчас ему следует немного поспать, а после готовить новые распоряжения.

Посмотрев в маленькое окошко, Артас увидел Непобедимого: грифон, освобождённый от доспехов, сладко спал, окружённый не менее усталыми сородичами в тени узкого двора замка. Места в переполненном войсками и беженцами городке было немного, и, конечно, не было особых помещений для грифонов. Потому-то и пришлось отдыхать им где придётся, но никто не был на них в обиде. Проходящие по двору воины и слуги аккуратно сновали среди грозных животных и их громогласно храпящих наездников, расположившихся рядом. Как бы они ни мешали, никто не тронет этих героев.

Пусть отдыхают, пока это возможно. А потом каждый грифон и всадник пригодятся на передовой.

05.09.2019

Каменный кулак (Dragon Age), глава 1

Под землёй.

Когда-то, начитавшись разнообразных фанфиков с попаданцами в Dragon Age, я поделил их для себя на три категории: попаданцы в магов; изначально крутые попаданцы, вроде разнообразных довакинов; и последние, пролетающие по первым двум категориям, хапнувшие в своей новой жизни некоторое количество трудностей и даже страданий. Не скажу, что у представителей первых двух категорий жизнь — малина, но маги в этом сеттинге весьма могучи, а гости Тедаса, не являющиеся обычными русскими студентами, как правило достаточно суровы, чтобы не огрести здесь. Я же, умерший по несчастливой случайности, угодил в третью.

Теперь я голем.

Неплохо, казалось бы. Долговечное и прочное тело, силы немерено. За жизнь бояться практически не нужно: копьем не проткнёшь, ножом не пырнёшь, ядом не потравишь. Можно начхать на имбовую магию крови, да и ядовитой крови Порождений тьмы можно не бояться. Словом, готовая машина для убийства местных форм жизни, разумных и не очень. Как бы голову не потерять от ощущения собственной крутизны…

Но мне с этим чувством бороться не нужно. У меня его уже нет. Отучили, быстро и решительно. Они.

Докончив нерадостную мысль, я наконец отмер и швырнул кусок камня в труп гарлока, прислонённый к стене в качестве мишени. Попал, но не так, как хотел. Не удаётся попасть в голову. Я и в прежней жизни не славился меткостью, в снежки огребал только так, а здесь тем более. Управляться с массивным, а главное, неживым телом — трудно. Но освоиться необходимо, поскольку боец из меня никакой, а враги не дремлют и находятся не слишком далеко.

Понятия не имею, как давно я осознал себя. Долгое время я просто неподвижно стоял, пялясь в одну точку, и ни о чём не думая. Ничто меня не отвлекало, а тело не вспоминало ни о каких потребностях. Позже я назвал это состояние «спящим режимом» и стал иногда им пользоваться, когда становилось совсем тоскливо или скучно.

Из первого «спящего режима» меня вывели звуки боя, происходящего неподалёку. Заслышав их, я наконец отмер и начал попытки разобраться в происходящем. Логично, что понял немного, и всё-таки пошёл посмотреть на происходящую битву.

Там-то я и увидел во всей красе Порождений тьмы — одну из главных враждебных сил сеттинга Dragon Age. Твари выломали толстенные ворота нашего «подземного охраняемого объекта» и принялись рубиться с его защитниками, то есть моими новыми собратьями — големами.

Чем дольше я наблюдал за дракой, тем страшнее мне становилось. Порождения дрались будто безумные, и как! Они более чем могли противостоять големам.

К несчастью, мир, в который я попал, оказался весьма близок к игре, где големы вполне убивались кем угодно. Оружие Порождений оставляло на каменных телах моих однополчан царапины и сколы, удары молотов крошили их. А вот удары мощных големских кулаков убивали далеко не всех. Особо страшны были Вожаки гарлоков и генлоков. Эти сволочи были способны принимать удары големов на щиты, не рискуя быть сбитыми с ног, и вставать, даже если им всё-таки прилетело каменным кулаком. Да что там, после сокрушительного удара сумел встать даже колдун тёмных тварей — эмиссар. А ведь маги крепостью тушки здесь не славятся.

В бой я не рванулся, понимая, что меня там убьют… нет, уничтожат, разнесут по кускам. Так лихо и технично орудовать кулаками или метко швыряться камнями, как другие големы, я не мог. Попросту не умел. Но и убегать не стал, думая, что если их перебьют, то я буду следующим. Тем более, что я не знал, куда тут вообще можно убежать. Ни памяти голема, ни миникарты у меня не было.

Поэтому я, сделав над собой усилие, принял посильное участие в обороне: закидывая вражин телами их сородичей, подобранными с пола камнями и крупными осколками уже раздолбанных в ничто големов.

Атака была отбита, и моя помощь не сыграла решающей роли: кидался я плохо и попадал лишь на малой дистанции. Повезло, что никто из Порождений так и не пошёл меня бить, благо я прятался за спинами «товарищей» и готов был сдать назад, не выясняя, кто круче в ближнем бою.

Когда уцелевшие враги убежали по узкому каменному мосту, протянутому над тёмной пропастью, я принялся наблюдать за другими големами. Те не стали преследовать тварей, будто за выбитыми воротами была прочерчена граница, которую никак нельзя было пересекать. А вероятно, так оно и было.

Уцелевшие големы, никак не реагируя на меня, принялись расходиться по своим постам, а некоторые стали убирать трупы. Распираемый любопытством, я пошёл смотреть, куда их уносят. Повезло, что биологически я больше не человек, потому как картина зала, с горами покорёженных трупов, в лужах натёкшей крови, как минимум заставила бы меня расстаться с содержимым своего желудка. Кошмары мне тоже не грозили, как и любые другие сны, и сон вообще.

Не откладывая дело в долгий ящик, отправился на экскурсию, в поисках чего-нибудь, способного развеять мою тревогу. Уже тогда я начал понимать, что дела мои далеки от хороших.

Опасные враги совсем неподалёку, а прояснить мою ситуацию никто не собирается и не может. Следов гномов или любых дружелюбных разумных существ не наблюдалось, а все големы хранили безмолвие, продолжая статуями стоять на постах или бесконечно обходить здешние коридоры. Впрочем, я и заговорить с ними не мог. Похоже, что просто нечем, да и они на контакт со мной не шли. Нельзя сказать, что игнорировали, к примеру, патрульные обходили меня, если я вставал у них на дороге, или оборачивались на звуки, издаваемые мной. Но вернуться на пост никто не заставлял, даже и пальцем не тронули.

Обследование окрестностей не принесло хороших новостей. Наш объект не имел иных выходов, кроме упомянутого ранее моста над бездной, был давно оставлен и не имел вообще никаких следов пребывания гномов: пусть жилое помещение, сильно напоминающее казарму, для них и имелось, но несло следы давнего запустения.

Сам объект оказался сокровищницей. Я узнал это, когда, устав болтаться по коридорам, начал выбивать двери. Другие големы приходили на шум, но бить вора не спешили и торопливо удалялись обратно, словно боясь, что кто-то отругает их за отлучку.

Нормальный, живой попаданец, оказавшийся здесь, мог бы быть вне себя от счастья… если бы сокровищница уже не была основательно обчищена. Мне оставалось только гадать о причинах подобного и воображать горы золотых монет и драгоценных камней в абсолютно пустых комнатах и немногих забытых сундуках и ларцах. Самых жалких на вид, наверное, поэтому их и оставили. Была здесь и оружейная, но заполнять пустые стойки и манекены искусными изделиями лучших гномьих оружейников и бронников опять пришлось моей фантазии.

Нетронутой осталась лишь внушительная библиотека, состоящая по большей части из каменных пластин с выбитыми на них символами. О важности собранных текстов оставалось только догадываться, поскольку читать руны гномов я не мог.

Также нашлась немаленькая коллекция предметов искусства: в основном статуи каких-то выдающихся деятелей, да барельефы, изображающие разные великие свершения. Красиво, конечно, да только мне сейчас не до искусства. Смертельная опасность была слишком близко. Пока я, не прерываясь ни на что, обследовал сокровищницу, Порождения снова напали.

Как оказалось, здесь есть специальные тревожные гонги, ударами в которые големы созывают собратьев на бой. Сбегаются практически все. Да и наши камни для метания не брались из воздуха, а были заранее и заботливо заготовлены, отшлифованы и сложены пирамидками на некоторых постах.

Новая атака была отбита. Я тоже помогал, вновь швыряясь во врагов всем, что попадётся под руку. Получалось получше, но это не успокаивало.

Ряды защитников вновь заметно сократились. Такими темпами нам светил скорый конец. Големы сидели в глухой обороне, никак не ремонтировали покоцанных сородичей и не предпринимали никаких попыток улучшить своё положение. Ну, а чего же ждать от фентезийного аналога не слишком умных боевых роботов. Контратак? Постройки баррикад? Ремонта сломанных ворот? Или, может быть, прорыва к своим, ведь защищать тут практически нечего?

Всё ценное наверняка вынесли сами гномы. Времени у них было предостаточно: война с Порождениями тьмы, как я помню, шла долгие века. Оставалась ещё библиотека скрижалей. Кто знает, сколь ценная информация хранится там? Всё-таки утерянные древние знания — это популярный фентезийный штамп. Для меня они в шаговой доступности, но использовать их я никак не могу. Да и Порождения, навряд ли смогут. Но всё же, они не животные, бывают и весьма развитые особи, может быть, кто-то и умеет читать по-гномьи? Так что же, пойти и стереть пластины в порошок, чтобы врагам не достались?

Интересно узнать, как бы они отреагировали, узнав, что положили и положат столько своих бойцов ради скульптур и кучи скрижалей с содержанием сомнительной полезности? Лично у меня от злости отказало бы сердце. Если бы оно у меня сохранилось.

Размышляя над проблемой нового «дружеского» визита, я пришёл к радикальному решению. Самостоятельно одобрил и осуществил его, благо никто со мной не спорил и не мешал. Я разрушил часть моста.

Да, он был единственным надёжным способом покинуть сокровищницу, но что ждало бы меня впереди? Глубинные тропы, если верить игре. Многие километры тоннелей, захваченные Порождениями тьмы. В одиночку мне не пробиться, да и куда идти, я не знаю. Другие големы со мной не пойдут, ничего похожего на упомянутые в игре жезлы управления я не нашёл.

Так потянулось время. За которым совершенно не получалось следить: часов нигде не наблюдалось, а смена времени суток была не заметна. Не понятно даже, проникал ли сюда какой-нибудь свет — зрение голема было странным, я одинаково хорошо видел практически везде и даже мог различать цвета, но их яркость была сильно приглушена. Собственно, глупо было ожидать, что искусственное создание будет видеть, как живое существо. Спасибо хоть за цвета…

Я, конечно же, не хотел остаться здесь навсегда и решил научиться нормально сражаться. Не хотел быть лёгкой добычей для тех, кто обязательно встанет у меня на пути.

Но тренироваться было ужасно трудно. Да, усталости я не чувствовал, да и альтернативы не было, отвлекаться особо не на что. Но всё равно приятного мало. Сам из себя я каменного Брюса Ли быстро не сделаю, а големы не спешат показывать мне свои приёмчики, если бить некого. Вот и приходилось идти на собственные придумки: тренировать меткость на останках Порождений, пытаться смастерить щит из бронированной двери и осваивать толстую цепь в качестве оружия, которым можно удержать врага на расстоянии.

Быстрых результатов это не обещало. Но и сдаваться было нельзя. Только бы не сойти с ума в процессе…

Очень уж хочется снова увидеть небо, посмотреть на яркую зелень, послушать пение птиц и чью-нибудь речь. Теперь-то эти вещи для меня дороже, чем все сокровища, что когда-либо тут хранились.

03.09.2019

Каменный кулак (Dragon Age), глава 2

На поверхности

Не каждый год Пик Солдата видит так много гостей и такой шумный праздник. Но повод подобран весомый — празднуется пополнение ордена свежей кровью.

Стражи нечасто собираются вместе в таком количестве, и отмечают не так много праздников, но этот для них особенный. Он всегда с ноткой грусти, ведь на нём вспоминают и тех, кто Посвящение не прошёл. Вино и пиво льётся рекой, сегодня танцуют до изнеможения и поют до потери голоса. В этот день принято гулять за двоих и за троих: старшие члены ордена веселятся за павших и за тех, кто под влиянием Зова ушёл на свой последний бой, а новобранцы — за тех, с кем уже успели подружиться и сработаться до ритуала.

Но не только для пира собрались Стражи со всего Ферелдена на Пике Солдата. Командиры отрядов и рекрутёры прибыли отчитаться о своих успехах и получить новые приказы или рекомендации.

Общим советом будет решаться судьба новобранцев. Каждого бойца разберут буквально по косточкам, спланируют дальнейшее развитие и подумают, к какому командиру прикрепить. Самые молодые точно останутся в замке подтягивать боевые навыки и учить теорию. Тех, кто и без того опытный да тёртый, присмотрят командиры отрядов и заберут к себе. Учить драться тех почти не надо, только тактику подтянуть, а знания о Порождениях тьмы можно передать на натуре или сидя у костра. И пойдут они кошмарить Порождений на Тропах, а может быть, охотиться на бандитов или охранять от них же караваны. Такая вот работа по случаю: опыт, деньги и поддержание доброго имени Серых Стражей, которым всегда доверяют охотнее, чем большинству наёмников.

Народа в зале немало, но не все из них Серые Стражи. Гуляют ремесленники, живущие при замке, некоторые влиятельные друзья ордена, причастные к общему делу, и достойные доверия члены семей Стражей. Но случайных людей нет, и нечего бояться, что кто-то спьяну сболтнёт лишнего.

А были и особые гости. Андерс Йоаким Линд, Страж-командор Ферелдена, как раз оторвался от беседы с Ингульфом Эдегором, посланником гномской диаспоры Ферелдена. Они обсуждали последние новости, делились впечатлениями от рекрутов и обговаривали особые моменты.

Эдегор прибыл не случайно. В этом году к ордену присоединилось десять орзаммарских гномов. Хорошее пополнение: достойные представители своих каст и даже несколько не оскотинившихся от жизни в Пыльном городе неприкасаемых. Никому из них не нужно объяснять опасность Порождений тьмы, их родина уже давно ведёт с ними вечную войну.

Но и проблем с ними немало. Вышедшие на поверхность гномы дичатся неба и растений, легко заболевают самыми пустяковыми болезнями и с трудом переваривают непривычную пищу. А уж выверты гномьего мировоззрения…

Казалось бы, кто захочет нянчиться с ними? Но таковые есть. Обжиться на поверхности им помогут сородичи, что родились и выросли здесь, те, кого они ранее презрительно называли «наземниками». Конечно же, у тех есть свой интерес, пересекающийся с интересами ордена. Интерес особого характера…

Какие бы байки ни рассказывали о мрачности и нелюдимости Серых Стражей, никто из них не сделан из стали. Тесное общение с противоположным полом необходимо каждому, жениться и заводить детей орденом также не воспрещается. Да, супруги часто будут в разлуке, а ребёнок будет расти, мало видя своего родителя, чей срок жизни заранее ограничен. Браки внутри самого ордена — редкость, а дети очень нечасто продолжают родительское дело: мало кто хочет, чтобы их ребёнок рисковал жизнью, продолжая многовековую борьбу, медленно умирал от скверны и понемногу сходил с ума от Зова Древних богов.

Ещё сложнее в этом деле гномам. Ни с людьми, ни с эльфами они не скрещиваются — потомства просто нет. Вдобавок гномы, пришедшие из подземелий, обычно не считают жителей поверхности привлекательными. Для них столь высокий рост и другое строение тела выглядят неестественными. Тем, кто знаком с Порождениями не понаслышке, они бессознательно напоминают гарлоков и крикунов…

Но на помощь им придут наземники, которым, как и ордену, тоже нужна свежая кровь. Желающих породниться со Стражами достаточно. Гномы Орзаммара — стойкий народ, но как бы они ни бахвалились, меч над ними занесён уже давно. Потому-то наземники и считают себя ответственными за всю их упрямую расу. И готовы идти на разные меры. Конечно, сейчас некоторые гномы не рады такому навязчивому заочному сватовству. Ничего, принуждения не будет, со временем те сами взвоют без ласки.

Не в последнюю очередь досточтимый Ингульф интересовался ещё одним новобранцем, пришедшим к ним из-под земли. Немудрено, ведь тот умел обратить на себя внимание.

Найти его в зале несложно, взгляд сам тянется к столь необычному гостю. Тот выделялся, и выделялся по-своему. Он не пленял души своим пением или игрой (здесь блистал менестрель Альди Антиванец, лучший рекрутёр под его началом). Он не приковывал взгляд чарующим танцем (тут не было равных долийке Лайре, мастерице плясок со смертью). Да и в рассказах о боевых похождениях он не мог потягаться с чародеем Венделом и Ларсом из Денерима. Маг помнит каждую схватку едва ли не по секундно, и всегда поправит, а рыцарь способен поведать о самом заурядном событии так, что только диву даёшься. Пересказать очередную вылазку на Тропы, так, чтобы это было интересно и познавательно, для него проще простого.

Голему не нужно ни петь, ни танцевать, ни травить байки, чтобы привлечь к себе внимание. Древнему творению гномских мастеров удивятся и в чертогах Орзаммара, что уж говорить про поверхность. Особенно если такой голем имеет свободу воли и разумом не уступит существам из плоти и крови.

Таков был Каменный Кулак, почётный член ордена Серых Стражей и Легиона Мёртвых.

Андерс повстречал его в Боннамаре, шесть лет назад. Отряд Стражей, в который он входил, нанёс визит сначала в Орзаммар, а после совместных вылазок с армией гномов — ещё и близким товарищам из Легиона. Там их отряду и представили местную знаменитость — мыслящего голема, пришедшего с Глубинных Троп.

Двумя годами ранее Кулак вышел к воинам Легиона со смертными медальонами нескольких Серых Стражей и сопроводительным письмом от них же. Писали несколько Стражей, измученных Зовом, из тех, кто на старости лет уходит на Глубинные тропы, чтобы найти свою смерть в бою. В своих вылазках они повстречались с Кулаком и кое-как наладили с ним контакт. Как оказалось, осознавший себя голем не только не был способен говорить, но и не понимал устной речи ни одного из известных им языков. О чтении и письме не шло и речи…

Тем не менее голем оказался неплохим и изобретательным бойцом. Некоторое время он сражался подле Стражей, и те, достаточно умелые, чтобы не погибнуть в бою, но одолеваемые подступающим безумием, поспешили написать письмо и отослать его подальше, пока ещё могли держать себя в руках.

Легионеры вполне радушно приняли Каменного Кулака — а именно так его прозвали полубезумные Стражи. Это имя прижилось, благо и сам голем позже утверждал, что никакого другого имени не помнит. Тот остался в Боннамаре, под боком у командования Легиона, сообщившего о нём в Орзаммар и Стражам, в связи с принесёнными им медальонами.

Гномы — хозяйственный народ, а потому пылиться в углу Кулаку не позволили, начав привлекать того к переноске тяжестей и караульной службе. К идее допустить его до сражений в общем строю легионеры тоже отнеслись положительно, и тот день был недалёк.

Барьер непонимания тоже просуществовал недолго. В ту пору в Боннамаре практиковал лекарь, бывший известным и востребованным «при жизни». Он взялся за приобщение голема и нескольких желающих к изобретению Совершенного Бонта — языку жестов, которому учили глухих и немых. А уже через него и пошло обучение Кулака гномьей речи и грамоте.

Известие о разумном големе всколыхнуло гномью столицу. В кратчайшие сроки в крепость Легиона Мёртвых прибыла солидная делегация: летописцы, учёные, благородные, в том числе и королевский посланник. Всем было что-то нужно от него: летописцы с учёными хотели изучить и выспросить про Наковальню Пустоты, многие века не дающую гномам покоя, а благородные хотели бы затащить голема в свою бесконечную грызню, прикрываясь красивыми словами о благих намерениях. Не преуспел никто.

Для них всё осложнялось тем, что Кулак имел свободу воли и не мог быть подчинён жезлом управления. Не подчинялся он и формальному приказу, потому как гномом никогда не был и таковым себя не считал, не являлся подданным Орзаммара и не приносил в своей «жизни» ни единой клятвы кому-либо. Следовательно, все желания, требования и приказы, озвученные ему ранее, были для голема пустым звуком. В итоге Кулак не дал в себе копаться, да и аристократию отшил. С вожделенной Наковальней тоже не вышло — их новый товарищ сообщал, что осознал себя без всякой памяти и ничего подобного ей не встречал.

К силе же никто благоразумно не прибегал: слишком уж ценен каждый голем для Орзаммара, даже столь самостоятельный, а Кулаку было ни к чему наживать себе врагов, потому тот старался быть крайне вежливым, хоть и гнул свою линию с упрямством валуна, катящегося с горы.

Гномам, чья косность давно стала преданием, не повезло столкнуться с парадоксом оружия, обретшего способность мыслить, отказавшегося слепо подчиняться и выдвигающего свои требования. Желания Кулака были просты и логичны: он хотел иметь мастера для починки собственного тела, оружие и броню, что сделают его ещё более смертоносным, и, напоследок, какое-никакое образование. За это он обещал послужить народу Орзаммара, но только в рядах Легиона Мёртвых, с которым успел сблизиться и которому доверял.

Не стоило долго распинаться о развернувшихся впоследствии торгах и спорах. Власть имущие не желали, чтобы голем пропадал в рядах Легиона, и всеми силами противились тому. Но даже сами гномьи законы выступили и против них, и против Каменного Кулака. Никто не может взять имущество на службу, а ничем иным голем не считался. Стать королевским подданным не гному древние законы позволяли, а вот неживому объекту, сделанному гномами для их же нужд, — нет.

Даже вступить в Легион Мёртвых он не мог по похожим причинам — для этого нужно было быть гномом и «умереть». Но легионеры, закалённые сражениями на острие этой бесконечной войны, были куда более гибки, чем жители последнего тейга. Почётным членом Легиона мог стать любой разумный, такое случалось, а неизменный устав, очень кстати, ничего не говорил о расе кандидата.

Так шли годы, за которые Кулак с горем пополам сумел выбить себе и мастера по починке големов — милостью Создателя, хоть это они делать не разучились, — и обучение реалиям гномьей жизни. А с доспехом поверх собственной каменной брони, с огромным щитом и здоровенной булавой, полученной от орзаммарских кузнецов, тот стал просто кошмаром для Порождений.

Споры по поводу его статуса так и не разрешились, с этим вообще не торопились. А что? Всё требуемое получил, а жалования и так не просит. Пусть пока воюет…

Но не тут-то было. Как оказалось, у Кулака было ещё одно желание, но такое, которое не станут исполнять. Он хотел отправиться на поверхность. Насовсем.

А это для гномов уже было просто немыслимо.

И Кулак понимал это. Но подобное голема не останавливало, он ожидаемо обратился к Серым Стражам, когда те совершали очередной дружеский визит, и вели кандидатов на Тропы, за кровью для ритуала Посвящения. Переводчиком в этой интриге для него послужил Осмуд — молодой неприкасаемый, из тех прытких ребят, что влезут в любую щель. Тот пришёл в Легион, спасаясь от кары какого-то преступного сообщества, и не видел ничего плохого в том, чтобы тоже уйти на поверхность.

На их счастье, в составе тех Стражей был уже упомянутый Альди Антиванец, чей дипломатический талант был бесценен среди гномов. Тот ухватился за идею приобрести для ордена столь грозного бойца, но, не желая наносить Легиону Мёртвых обиду, отверг все дерзкие планы голема и беспокойного гнома и пошёл договариваться.

Договориться с командиром Легиона было нелегко, ордену пришлось раскошелиться на некоторые ценности и услуги в будущем. Хочется верить, что оно того стоило.

В итоге Каменный Кулак «героически погиб» на Глубинных Тропах, чтобы выйти на поверхность в баннорне Рейнсфир. С ним «погиб» и Осмунд, благополучно прошедший Посвящение.

История юноши сложна и туманна, но то, что он изначально ушёл в Легион, а позже без колебаний присоединился к Стражам, показательно. И чтобы с ним ни происходило прежде, веселиться умеет. Постоянно тормошит своего немого друга, не даёт скучать окружающим и частенько раскатисто смеётся. Кстати, язык у него тоже неплохо подвешен, да и с Альди тот подружился. Стоит подумать об обучении на рекрутёра.

Задумчивость Андерса рассеяла бодрая какофония звуков. Это Антиванец решил встряхнуть их праздник, собрав потешный оркестр и, худо-бедно, направляя тот ужас, что они играли. Получалось так плохо, что уже весело.

К слову, в толпе псевдо музыкантов высился Кулак с до смешного маленьким бубном и Осмунд, с какой-то деревянной ферелденской трещоткой. Одной рукой гном яростно вертел её, измываясь над инструментом, а другой утирал слёзы, выступившие от смеха. Да и окружающие не отставали.

Страж-командор Линд поставил кубок на стол и принялся хлопать в ладоши, вместе со всеми не занятыми в весёлом истязании ушей пирующих. Праздник продолжался.

***

С тяжёлым вздохом Страж-командор Линд поднялся с колен. Старость — не радость. Он стал одним из Стражей так поздно, что его жизнь скорее отнимет возраст, чем враги. Да и Зова ему слышать не доводилось.

С момента пира прошла ровно неделя. Многие Стражи уже завершили свои дела и вновь поспешили в дорогу, получив новые приказы и назначения.

Этим утром ушёл отряд Эрика Редклифского — одного из лучших его командиров, которому тот доверял наиболее опасные назначения. С ним ушёл Кулак, размеренно шагая, напоследок окинув замок внешне ничего не выражающим взором лица-маски.

Он провожал их. А после молился за их успех и сохранность.

Андерс сел в кресло и задумчиво оглядел бумаги. Предстояло написать ещё столько писем с просьбами прислать денег, снаряжения, рекрутов, быть бдительными и держать свои силы наготове.

А мысли всё тянулись к прибитой на стену карте. К Амарантайну, куда ушёл отряд Эрика.

Порождения вновь выходят на поверхность. Убивают, грабят и похищают женщин. Они всегда это делают. Только очень скрытно и редко, чтобы Стражи и местные власти не успевали отвечать, ведь всех не защитишь.

Вот только частота этих выходов возросла в разы. Такое случается только в одном случае.

Мор.

И он не грядёт. Он уже начался. Древний бог уже осквернён и пробуждён. Просто наращивает силы, потому как действительно большую орду на Тропах не прокормишь, да и без контроля Архидемона живут они не дружно.

Родная Вольная Марка, Орлей, Тевинтер. Теперь и Ферелден. С каждым месяцем всё больше просьб о помощи. Но всем не поможешь. В их силах только сократить число будущих маток, что будут пополнять орду.

А перед рекрутёрами, к которым прикрепили и бывшего Легионера, поставлена не менее сложная задача. К концу двенадцатого года века Башен ряды ордена в Ферелдене должны пополниться ещё больше, чем в одиннадцатом.

Третий Мор долго ждать не будет.

06.09.2019

Идеальный... кроган? (Mass Effect), глава 1

Аннотация с Фикбука:

Окир вложил много сил в своё лучшее творение. Он дал ему превосходное тело, наполнил голову знаниями. Но не мог дать ему душу настоящего воина. И тем не менее, душа «идеального крогана» тоже не подкачала.

«Вот и конец», — произнёс про себя Оуэн Шепард, чувствуя, как потерявшее вес тело отрывается от земли.

К наседавшим на него пиратам подошло подкрепление, и это был отнюдь не сброд. Несколько солдат, ополченцев и полицейских, сражавшихся подле него, погибли за считанные минуты. Он продержался дольше и сумел ещё немного сократить ряды бойцов какой-то матёрой банды, состоящей из азари, но силы были слишком не равны.

Пойманный в поле «сингулярности», Шепард, напрягая последние силы, извернулся, отталкиваясь от захваченных гравитационным полем обломков, и вдарил по ближайшей противнице последним оставшимся «оглушающим выстрелом». И без того просаженный щит азари не выдержал, после чего длинная очередь, до перегрева оружия, изрешетила её.

В последние мгновения жизни молодой офицер неотрывно смотрел на то, как мёртвое тело синекожей оседает на землю, а потому не видел, как запущенная одной из бандиток «деформация» столкнулась с «сингулярностью». Обезболивающее, введённое автодоктором брони, всё ещё действовало, и несостоявшийся герой Элизиума почти не почувствовал боли от того, как биотический взрыв уничтожил его тело.

***

Религиозных людей в двадцать втором столетии осталось немного, и потому Шепард был изрядно удивлён, осознав себя находящимся в чём-то, по ощущениям сравнимым с материнской утробой.

Неужели это реинкарнация? Чего только не бывает в этой неизведанной Вселенной…

Десантник был глух и слеп, тело ощущалось слаборазвитым комочком плоти, а вокруг была разлита такая приятная теплота, что измотанный боями мужчина не долго сопротивлялся желанию заснуть.

***

Неизвестно, сколько времени Шепард провёл в состоянии поочерёдно сменяющейся дремоты и сна.

Его разбудил глубокий и властный голос. И этот голос объявил ему, что он кроган.

С этого заявления начались процедуры обучения Шепарда, растущего внутри инкубатора.

***

— Удачи, кэп. Держу за тебя кулаки, — донеслось по громкой связи.

— Спасибо, Джокер, — кивнул Шепард в сторону маленького объектива камеры.

— Группа прикрытия в полной боевой готовности, — зазвучал синтетический голос. — Не смотря на это, не теряйте бдительности, капитан.

— Теперь я спокоен, СУЗИ, — хмыкнул мужчина. — Начинай процедуру извлечения.

С лёгким волнением, скрытым за маской уверенности, Спектр наблюдал за понижением уровня жидкости в инкубаторе. Скоро ему понадобятся все его навыки убеждения, и всё ради призрачного шанса заполучить в отряд «идеального крогана» вождя Окира.

Шепард не был наивен: высока вероятность, что это детище генной инженерии может оказаться слишком агрессивным или неадекватным, не обученным ничему полезному и, возможно, нежизнеспособным, что поставит крест на его кандидатуре. Но попробовать стоило, какой бы опасной ни была попытка вербовки этого существа.

Мрачные перспективы грядущего заставляли принимать столь рискованные решения. Коллекционеры — могущественный враг, Цербер — опасный союзник, а Жнецы приближаются…

За этими размышлениями жидкость была окончательно откачана, оболочка из толстого стекла отъехала в сторону, выпуская уже очнувшегося крогана. Тот едва ли не выпал из капсулы, сотрясаясь от кашля, и незамедлительно принялся отхаркивать остатки питательного раствора, стоя на полусогнутых ногах. И при этом не забывал украдкой поглядывать на капитана.

Знакомый с мимикой иных рас, Шепард отметил на лице и во взгляде лабораторного крогана возникновение неподдельного удивления. Оно было легко объяснимым, учитывая его положение.

Кашель прекратился, и «сын» Окира встал во весь рост перед ним. Вопреки многим прогнозам, молодой, но уже развитый и внушительный кроган не спешил нападать, а демонстрировал внимание. Тем лучше. Значит, пора начинать разговор.

— Здравствуй, ты понимаешь меня? — заговорил капитан, уни-инструмент немедленно перевёл и озвучил его слова на кроганском.

***

Шепард не так представлял себе извлечение из инкубатора. Вместо лаборатории он оказался в грузовом отсеке, пусть и явно приличного корабля. А вместо Окира и других учёных, которые просто обязаны были быть рядом с «отцом», перед ним стоял лишь один… человек.

И этот человек просто не мог быть учёным. Наоборот, он был военным. На это перерожденному указывали его внешность, телосложение, поза и взгляд. Один солдат другого всегда распознает.

А его лицо… Оно было подозрительно знакомо Шепарду, до сих пор не забывшему своего собственного, благодаря особым тренингам офицеров десанта. Эта форма лица и головы, характер растительности на ней, глаза… Мужчина напротив мог бы считаться его родным братом, старшим братом… Но брата у Оуэна Шепарда никогда не было.

За время, проведённое в инкубаторе и после произошедшей смены расовой принадлежности, Шепард несколько разучился владеть лицом и буквально физически ощущал, что сейчас его новая физиономия выражает удивление и растерянность. Правда, ничего плохого в этом не было, его реакцию можно объяснить, не вызывая подозрений.

Тем более что мужчина напротив тоже не смог скрыть лёгкого удивления. Он, вероятно, ожидал от него агрессии. Напрасно. Очевидно, Шепард уже не у Окира, что-то явно случилось, но те, кто завладел его инкубационной камерой, настроены вполне дружелюбно, раз открыли её в таких условиях.

Это идёт им в плюс, как и то, что меры предосторожности всё же были соблюдены. Его переговорщик — явно опытный боец, с уни-инструментом и возможным спрятанным оружием, — он вполне сможет дать отпор безоружному и голому крогану. А если он ещё и биотик? Плюс за ними обоими наблюдают несколько камер, да и за дверью просто обязана ждать подмога.

Они доброжелательны, но не беспечны. Это радует.

— Здравствуй, ты понимаешь меня? — заговорил с ним человеческий офицер. Шепард был достаточно наблюдателен для понимания, что этот человек занимает явно не последнюю должность на корабле. Люди низкого звания так себя не держат. Понять больше, по этой безликой форме без знаков отличия, пока было нельзя.

Долго молчать не стоило, и Шепард взялся отвечать.

— Понимаю, — ответил он на кроганском, медленно произнося слоги, и вслушиваясь в звуки собственного голоса. Всё же это его первые слова в новом теле, и он хотел бы запомнить этот момент. — И приветствую.

Молодой десантник посчитал, что в фигуре его собеседника слегка поубавилось напряжения, а выражение лица стало чуть добрее. Понятное дело, всегда приятно общаться с тем, кто идёт на контакт, а не лезет драться.

— Я заметил, что тебя смутили обстоятельства твоего выхода из капсулы, я готов объяснить тебе это, — участливо произнёс офицер.

— Да… — честно согласился Шепард. — Я ожидал увидеть Окира и его помощников.

— Враг помешал вашей встрече, — с осторожностью проговорил человек, явно не желая провоцировать собеседника. — Я представляю и вовсе третью сторону. В некотором роде Окир завещал тебя нам… Я докажу тебе это.

Офицер поднял руку и нажал несколько клавиш на активированном уни-инструменте. Помещение трюма наполнилось звуком знакомого голоса «отца».

«Ты дал мне время, Шепард. Если бы я знал, зачем люди нужны Коллекционерам, я бы сказал тебе… Всё заключено в моём прототипе. Моё наследие безупречно. Этот… солдат. Он совершен» Прослушав запись, Шепард с большим трудом совладал с собой. Эта фамилия… И это сходство с человеком напротив… Странных совпадений пока слишком много.

Ну а тяжелый голос умирающего Окира только подтвердил его предположение о том, что создатель больше не властен над ним. Старый кроган не мог продать или передать кому-то детище всей своей жизни, его могли отобрать только силой, только через его труп. Так или иначе, именно это и произошло.

— Понятно, — гулко отозвался десантник. — Запись с чужого уни-инструмента — плохое доказательство. Но мне нравится, что ты хочешь договориться.

А вот здесь вступали в дело заготовки Шепарда на то, как он должен был вести себя после освобождения из инкубатора. Аудиозаписи и образы, транслируемые в его мозг, учили Шепарда быть настоящим кроганом по духу, и давали установки на то, что он особенный — сильный, умный и уже с рождения достойный стоять выше других. Хоть десантник и был волевой, сформированной личностью, но всё же был вынужден воспринимать их. Вдобавок, ему было неизвестно, насколько много его новым… знакомым известно о нём. Если они знают, в каком духе его воспитывал Окир, то не следует их разочаровывать. Если же нет, ему хотя бы частично следует вести себя так, как от него ожидают.

— Спасибо, — улыбнулся ему человек. — Ты можешь получить больше сведений и доказательств позже. Но нам пора бы познакомиться. Джон Шепард — капитан судна "Нормандия SR-2", к твоим услугам, — веско произнёс офицер, выпрямившись по-военному. Выглядело это солидно. А ещё движения капитана Шепарда напомнили Шепарду-крогану о вооружённых силах Альянса Систем.

— Капитан приветствует меня первым? — откликнулся Оуэн, давая полную волю чувству собственной важности, которое сейчас было как нельзя кстати. — Какая честь. Но я не могу назвать тебе своё имя. У меня его нет. Но ты ведь и так обо мне знаешь…

— Не так много, — отрицательно помотал головой капитан корабля. — Окир давно готовился к противостоянию с Синими Светилами. Когда началась заварушка, хитрец запустил в системы лаборатории вирус, стирающий данные, и позаботился о гибели большей части своих подчинённых. А после сам погиб от рук наёмников. В итоге остался только ты — его творение… Знаешь, он очень волновался о твоей безопасности.

Это звучало как хорошая новость. Но расслабляться всё равно не стоило.

— Понятно… Так для чего ты выпустил меня? — осведомился перерожденный. — Это как-то связано с теми Коллекционерами?

Упоминание последних могло практически не иметь связи с самим Оуэном, но десантник нутром чувствовал здесь некую тайну, а потому решился спросить. От крогана из инкубатора навряд ли ждут особой осведомлённости и даже адекватности, а вот любопытство будет нормой.

— Связано, — посерьёзнел Джон. — Коллекционеры — таинственная и технически продвинутая инопланетная раса. Некоторое время назад они начали массово похищать жителей независимых человеческих колоний. Задача моей команды — помочь пресечь эти похищения раз и навсегда, — секунду помолчав, капитан Шепард добавил. — Для этой задачи мне нужны умелые бойцы с пониманием ситуации и рисков, а потому насильно я никого не вербую. Если захочешь, отпущу тебя.

Вот так дела… Коллекционеры — ужастик из разряда баек о «таинственной и жестокой галактике», услышанный им ещё в училище, здесь оказался вполне реален. И этот Шепард противостоит им. Нужно было узнать больше.

— А ты добряк, — дружелюбно оскалился Оуэн, желая проверить одну догадку. — Ты не похож на военного. Вернее, очень похож, но мои чувства говорят, что это не так. Ты представляешь какое-то государство?

— Нет, — ответили ему, не колеблясь ни секунды.

И в самом деле… Независимые человеческие колонии вне юрисдикции Альянса и кого-либо ещё. Многие из них расположены в Терминусе. А в этом регионе космоса мало того что чертовски опасно, так ещё и со взаимовыручкой дела обстоят из рук вон плохо. Вступиться за этих людей просто некому.

— Ты мстишь этим Коллекционерам?

— Меня ведёт не месть, хотя эти жуки уничтожили мой прежний корабль и убили часть команды, — легко возразил капитан Нормандии. — Решить эту проблему мне поручила одна организация, хотя судьба похищенных мне в любом случае небезразлична. Также я намерен проверить некоторые подозрения насчёт Коллекционеров.

— О какой организации и подозрениях ты говоришь? — жадно вопросил заинтересовавшийся перерожденец.

Во взгляде Джона Шепарда возникло лёгкое веселье. Тот скрестил руки на груди и произнёс:

— Эти подробности могут знать только члены моей команды. Впрочем, имя организации я могу назвать. Название «Цербер» говорит тебе о чём-то?

— Смутно, — на самом деле Джон был неприятно удивлён, услышав это слово. Прочеловеческая террористическая организация. Он мало знал о ней, но ни малейшего доверия не испытывал. Что же творится в этой, крайне похожей на его родную, галактике, что террористы выходят на открытую борьбу с целой расой? В чём ещё состоит их мотивация? И тот ли это Цербер, о котором знал он?

— Я вижу, ты умеешь держать себя в руках, — нарушил краткое молчание капитан. — Я, конечно, дам тебе время подумать над предложением, но хотел бы знать, способен ли ты вообще сражаться?

— Что? — удивился десантник странному вопросу.

— Не сочти за оскорбление, — принялся терпеливо пояснять Джон. — Но ты только что вышел из инкубатора. С моей стороны крайне безответственно посылать неподготовленного бойца на передовую, даже если он сам этого захочет.

На эти слова перерожденный ответил искренним смехом. Отсмеявшись, он сделал несколько шагов в сторону стены и пару раз демонстративно оглянулся.

— Сесть хочется. Стоять… непривычно. У вас тут так пусто. Ну ладно, сяду на пол, — с этими словами Оуэн выполнил указанное действие, опершись спиной на стену. Заодно и капитан станет менее насторожен, из сидячего положения напасть непросто. — По поводу навыков, капитан. Окир хотел воспитать из меня идеального крогана. Он дал мне здоровое, сильное тело. И дал много знаний. Я знаю, как сражаться в рукопашной и стрелять, но, конечно, не пробовал. Ещё в меня «закачано» много сведений о галактике, расах, государствах и особенно прошедших войнах. Из-за них мне всегда есть над чем подумать…

— Это хорошо, — согласился капитан Нормандии. — Но знать и уметь — это разные вещи.

— Точно, — поддержал его перерожденный Шепард. — Мне ещё много нужно было узнать. Мне нравилось учиться.

— Правда? Знаешь, ты — очень необычный кроган.

— Я особенный! — без всякого стеснения заявил Оуэн. — Окир создавал меня таким. Благодари его за то, что я понимаю, когда надо сражаться, а когда говорить.

— Похоже, он достиг успеха, — кивнул человек, соглашаясь.

— Хе. Толи ещё будет. И кстати, я согласен присоединиться к тебе.

— А ты точно не хочешь ещё подумать? — немедленно осведомился удивлённый Джон.— Это серьёзное решение.

— Мой так называемый «отец» мёртв, в этой галактике я больше никому не нужен, — серьёзно ответил Оуэн, глядя в глаза другому Шепарду, так и оставшемуся стоять посреди отсека. — Какие бы планы ни строил на меня Окир, все они пошли прахом. Теперь я сам по себе. Я сам решаю, что делать. И я выбираю сражение с могучим врагом.

— Думаешь, сунуться в пекло вместе с нами будет хорошим вариантом? — поднял бровь капитан. — Наше задание чертовски опасно. А у тебя хороший потенциал, ты можешь многого достичь. Может, я и человек, но у меня есть хороший друг на Тучанке…

— Какой же ты добряк, — вновь оскалился перерожденный десантник. — Но я решился. Ты выглядишь достойным командиром, а я готов преодолеть все трудности. Пусть твои люди проверят меня. Провалюсь — распрощаемся. Покажу себя хорошо — и я в твоей команде.

Шепард нисколько не лукавил. Оставшись один в галактике, о которой он так мало знает, он должен был прибиться к кому-то знающему и при том достойному доверия. Таков оптимальный путь выживания. Будь он кем-то, кроме крогана, разговор был бы совсем иным, но представителю этой многими нелюбимой расы, плохо интегрированной в галактическое сообщество, сложно найти своё место среди честных разумных. Тем более такому, взявшемуся из ниоткуда: все кроганы принадлежат определённым кланам или являются изгнанниками из них. А он же просто никто.

Вдобавок имелась не иллюзорная опасность оказаться в руках Цербера. Капитан Джон Шепард может хотя бы казаться порядочным человеком, но каковы его подчинённые и начальство? Чего ждать от них?

Как-никак, а он ценный образец успешной генной инженерии, практически суперсолдат. Кто откажется попытать счастья с такой ценной добычей?

— Условия приемлемые, — кивнул капитан. — Моя команда состоит преимущественно из людей, но есть один саларианский учёный. Возможно, могут появиться и другие инопланетяне. Ты сможешь ужиться с ним и другими?

Намекает на застарелую ненависть кроганов к саларианцам и прочим… И заботится о согласии на борту. Ответ следует дать максимально честный.

Но постойте, ксенофобы, готовые работать с инопланетянами? Серьёзно? Похоже, ситуация вокруг Коллекционеров складывается весьма непростая… И насколько же этот Цербер может отличаться от известного ему?

— Окир хотел, чтобы я ненавидел не-кроганов, — с этими словами Оуэн поднялся с пола, но в его голосе не было ни капли угрозы. — Но он заботился и о том, чтобы ненависть не застила мне глаза. А я достаточно силён, чтобы судить обо всём сам, — гордо продекламировал десантник.

— Хорошо сказано, — сказал Шепард, подойдя вплотную и протянув руку. Оуэн со всей осторожностью, уважением и благодарностью пожал её, с удовольствием отмечая, что капитан не расслабился и готов атаковать даже из такого положения. — И по поводу твоего имени…

— Да?

— У тебя есть уникальная возможность выбрать его самому.

— И правда, — согласился перерожденный. — Наверное, найду в экстранете генератор имён и выберу что-то звучное.

— Славно. Скоро решим вопрос с твоим питанием и обеспечением. Понадобится пройти медосмотр и ответить на ряд вопросов, но обживаться придётся в этом отсеке. По меркам военных кораблей "Нормандия" роскошна как прогулочная яхта, но помещений под кроганов не предусмотрено. Впрочем, как и под других инопланетян, — чуть угрюмо добавил капитан.

— Я не неженка, — с достоинством провозгласил Оуэн.

— Как и ожидалось от крогана. Но ты можешь попросить что-нибудь у нашего корабельного ИИ. СУЗИ, отзовись, пожалуйста.

— Приветствую, — зазвучал в отсеке синтетический голос, явно женской тональности. — Я Система Усовершенствованного Защитного Интеллекта, сокращённо СУЗИ. У вас будут какие-либо просьбы касательно вашей каюты… господин кроган?

— Э! — удивлённо отпрянул перерожденный. — Шепард, ты используешь Иск-инт?!

— Да, — улыбаясь кивнул капитан, внимательно следя за реакцией крогана. — Экспериментальная технология. Угроза Коллекционеров и тех, кто может стоять за ними, не имеет аналогов. Мы должны быть готовы ко всему.

Тех, кто стоит за ними? Звучит таинственно и крайне проблемно. Похоже, он снова окажется в центре неких масштабных событий.

Молодой офицер понимал, что уже подписался на опасное задание, но не слишком переживал об этом. Свою прежнюю жизнь он потерял на Элизиуме. Предстояло начать новую, тем более что стартовые условия были не самыми плохими.

— Эм… больше всего мне нужна информация, — с намёком произнёс отошедший от удивления Оуэн. Ему требовалось узнать очень многое об этой галактике и о своём новом капитане.

— Принято.

02.09.2019

Идеальный... кроган? (Mass Effect), глава 2

На отдыхе

Громадные, пушистые облака неторопливо плыли по небу в сторону материка, вытянувшегося вдоль горизонта тонкой зелёной линией. Бирюзовые волны, с шумом разбиваясь о каменистый берег, моментально откатывались назад, чтобы очень скоро вернуться к побережью, на котором виднелась крупная нечеловеческая фигура.

Оуэн, облюбовавший себе крупный камень на берегу, по своему обыкновению наслаждался наблюдением за водной стихией, дующим в лицо ветром и запахом незнакомого мира, что он приносил.

Но человек ко всему привыкает. Ещё не так давно он радовался возможности вновь увидеть море и даже искупаться в нём, а теперь, спустя какие-то жалкие две недели, оно стало для него обыденностью. Впрочем, пора бы уже признать, что космос, он, дитя кораблей и станций, уже ни на что не променяет. А море — просто приятная экзотика и только временное увлечение.

Это Майстерверк — одна из наиболее старых, больших и успешных независимых человеческих колоний в Терминусе. Настоящий островок порядка в этом неспокойном регионе, располагающий сильными ВКС и СПО, не раз дававшими по зубам местному отребью, позарившемуся на богатства планеты.

Благодаря развитому сельскохозяйственному комплексу, промышленности и добыче полезных ископаемых, подкреплённым неплохим расположением, планета стала одним из центров торговли в системах Терминус. Последнее гарантировало устойчивый космический трафик в системе, составляющий своеобразную защиту от внезапного нападения.

Таким образом, планета являла собой слишком крепкий орешек, атаковать который незаметно у Коллекционеров не выйдет — слишком много будет свидетелей, способных быстро разнести эту новость по галактике.

Помимо упомянутых достоинств, Майстерверк стал гостеприимной гаванью, приютившей команду Нормандии после трёхмесячного похода по опасному региону космоса.

Подобная остановка была необходима как воздух. Нет ничего удивительного в том, что команда устала, физически и морально, за это время. Расслабляться им не приходилось.

Причиной тому — постоянная бдительность и неустанные поиски, сдобренные непрерывным ожиданием плохих новостей. И последних было немало. Уж слишком хорошо Коллекционеры скрывались, слишком быстро делали своё чёрное дело и вновь исчезали, с машинной педантичностью заметая за собой следы.

Пересечься с жуками было непросто, но им это в конце концов удалось. Два сражения: на Горизонте и на самом корабле Коллекционеров, произошедшие при не самых приятных обстоятельствах, принесли немало информации о враге. Эти сведения ещё предстояло тщательно обработать, но одно стало ясно довольно быстро. Нормандии необходима модернизация, в противном случае об эффективном противостоянии с кораблями пришельцев говорить не приходилось.

Но прибытие на Майстерверк не обещало моментального отдыха. Первые дни на новом месте выдались весьма суматошными. Сгружались трофеи, в том числе и наиболее ценные: тела Коллекционеров, хасков и образцы техники, похищенные с корабля пришельцев. Последние — с огромной осторожностью, проистекающей из опыта капитана Шепарда и инструкций Цербера.

Потом команда принялась «освобождать» Нормандию, отправляющуюся на засекреченную верфь для модернизации. С ней, в числе корабельных офицеров и матросов, отбыл и Джефф Моро.

Дружба с Джокером стала одной из побед, укреплявших положение Оуэна на корабле. Острый на язык пилот был не только яркой личностью и мастером своего дела, чем изначально был симпатичен перерожденцу, но и членом «ближнего круга» капитана Шепарда — людей, служивших под его началом ещё на первой Нормандии и верных лично ему. И разумеется, войти в этот круг намеревался и Оуэн. А куда же ещё ему было податься? Крогану с Цербером не по пути в любом случае, а вот Джон своих в беде не бросит. Равно как и они его.

Но до того как команда разделилась, по настоянию капитана состоялась общая церемония поминовения погибших в боях с Коллекционерами и различной терминусской швалью. Произвели кремацию останков нескольких несчастных, чьи тела некуда или некому было отправлять. Оуэн не оставался в стороне и был одним из активных участников обоих церемоний: произнося похвалу доблести на поминках, отдавая последний салют и развеивая прах одного из бойцов над морем.

Всё это было очень правильно и нужно. Эти церемонии ещё больше сплотили их, в очередной раз напоминая, как важна эта миссия, и увеличивая счёты к врагу.

Поминки навевали неподдельную грусть. Эти люди сумели стать для него настоящими товарищами, несмотря на принадлежность к сомнительной организации. Да и было там всё далеко не однозначно.

Личность капитана Шепарда сыграла свою роль в наборе команды — с самого начала в ней не было фанатиков и ярых ксенофобов. Просто люди и просто солдаты, имеющие свои причины не любить инопланетян или Альянс. Многие в команде вообще там никогда не жили и защищали прежде всего свои дома. А некоторые из тех, кто происходил из Альянса, некогда служили с Шепардом на первой Нормандии — их разыскивали и переманивали специально. Словом, люди эти были в массе своей порядочные и здравомыслящие.

Сейчас их разместили на одной из тренировочных баз планетарного СПО — укреплённом острове, закрытом для гражданских. База была сравнительно небольшой, вероятно предназначалась для спецподразделения, и случайных людей здесь не было. Так же им дали понять, что гостят они здесь с позволения правительства Майстерверка, оказывающего борцам с Коллекционерами негласную поддержку. Это раздосадовало Оуэна: его суждения о ресурсах Цербера и раньше были неутешительны, а теперь оказалось, что с террористами связана одна из самых богатых и влиятельных независимых колоний…

Долго отдыхать никому здесь не дали — строгие и неболтливые инструктора, принадлежащие то ли к местным вооруженным силам, то ли напрямую к Церберу, быстро взяли десантников в оборот, постепенно наращивая тренировочную нагрузку. Прибыло и пополнение, взамен погибших и выбывших по тяжелым ранениям, им тоже предстояло немало тренироваться, дабы сработаться с уже сложившимся подразделением и усвоить накопленный до них опыт боёв с жуками.

Тут, кстати, не обошлось без сложностей. Среди инструкторов и новичков отыскалось несколько явно выраженных расистов и людей, имеющих счёты конкретно к кроганам. Правда, больших проблем они не доставили — очень сложно, знаете ли, как-то притеснять и унижать крогана, а на отсутствие инстинкта самосохранения эти люди не жаловались. Позже градус ксенофобии и вовсе упал, ведь Оуэн просто не соответствовал их представлениям о кроганах: дисциплинированно подчинялся приказам людей, был уравновешен, старателен и любознателен. А самое главное, решал проблемы словами, давая понять, что находится выше банального силового решения.

Тем более что секрета из его происхождения никто не делал, и на базе перерожденца быстро стали воспринимать как брошенного щенка дикого зверя, которого приютили и воспитали люди. Оуэну это было только на руку, всё же человеческого в нём было на порядок больше, и полностью скрыть это было никак нельзя.

Сам капитан Шепард тоже находился на базе и активно участвовал во многих событиях её жизни. Он лично ходил в бой или удалённо командовал на симуляциях, присутствовал на многих занятиях и тренировках, пропадал на разнообразных совещаниях и, конечно, участвовал в неформальном общении.

Оуэну импонировал такой подход капитана, в конце концов он и сам начал приходить к идее подобной близости с бойцами. Его совершенствование в этом вопросе прервала гибель на Элизиуме, а вот этот Шепард немало преуспел в завоевании умов и сердец своих подчинённых.

Задумчиво ворочая в ладони гладкий камень, подобранный на побережье, Оуэн не мог удержаться от лёгкой улыбки. Не смотря на всю сложность, опасность и психологическую тяжесть возложенной миссии, запутанный клубок тайн и интересов, завязанный вокруг Коллекционеров, а также неприятное истинное лицо организации, на которую он работал, его новая жизнь была весьма неплоха.

Как метко подметил капитан Шепард — Оуэн получил уникальную возможность самому выбрать себе имя, и он не упустил её. Теперь его звали Айкарраш, а для близких товарищей просто Айк. Часто он полушутя говорил, что его имя будет удобно выкрикивать будущим последователям, а все те, кто имел честь называть его сокращённым именем, сами умрут от старости.

Нетрудно догадаться, что единственный на борту кроган, к тому же созданный в лаборатории и не обладающий всей необходимой полнотой знаний о мире вокруг, удостоится особого отношения, повышенного внимания, но и некоторых послаблений. Так и получилось. И Оуэн использовал подвернувшиеся возможности на полную.

Во-первых, он тщательно работал над своим имиджем. Имиджем крайне независимой в своих суждениях личности, не отождествляющей себя с кроганами в полной мере.

Убедить окружающих было не так уж сложно, учитывая его лабораторное происхождение, совмещённое с провалами в образовании и инкультурации. Помогало и то, что благодаря хитрости Окира никто точно не представлял масштабы этих провалов, тем самым предоставляя Оуэну немало места для манёвра.

Таким образом, в глазах команды Айкарраш стал искателем собственного пути, пренебрежительно фыркающим на все стереотипы и особенности кроганского поведения, мешающие ему добиваться своего. Он был выше этого. Он сам решал, что делать и как себя вести, чему учиться и кому подчиняться. Такая независимость и была настоящей силой в его понимании, о чём он и рассказывал всем интересующимся.

Прошло сравнительно немного времени, прежде чем все ожидания оказались быстро и решительно растоптаны. Оуэн мог позволить самому устанавливать рамки своего поведения. Он мог подчиняться приказам людей, мог уважать своих сослуживцев и капитана. Он мог заводить дружбу и сочувствовать, шутить и восхищаться. Мог не смотреть с пренебрежением на не-кроганов и не испытывать пылкой ненависти к представителям рас Совета, признавать достоинства других рас и недостатки «своей», решать конфликты словами, а не кулаками и крепким лбом.

При всём этом он оставался для окружающих кроганом: стойким, смелым, не боящимся смерти, жаждущим достижений и признания заслуг, несколько эгоцентричным и немного заносчивым, делящим окружающих на слабых и сильных, впрочем, по собственным критериям.

Во-вторых, Оуэн много учился.

Как бы ни был добр капитан, обуза ему не нужна. Потому-то и пришлось пройти проверку знаний и навыков, дабы доказать свою полезность. Та, к слову, была весьма серьёзной. Кто попало не справился бы, но ему это удалось. Умений Оуэна и того, что вложил в него Окир, было достаточно.

Но разумеется, ничего на этом не закончилось. На своеобразном собеседовании, устроенном для него, он, упреждая данную тему, сам выразил горячее желание получать новые знания и совершенствовать свои боевые навыки, чем заработал пару баллов в глазах капитана и скептически настроенной к нему Миранды Лоусон — крупной фигуры Цербера, занимающей на этой миссии должность старшего помощника. Та, возможно, была бы и рада отправить его ценное тело на опыты, но являлась профессионалом с большой буквы, а потому старалась быть объективной. Это и не оставило ей шансов «завалить» собеседование: она со всем вниманием выслушала выверенные аргументы капитана Шепарда, удовлетворилась собственными ответами Оуэна, а также убедилась в его навыках. Перерождённый получил добро на вступление в команду от второго человека на этом корабле и заверение в том, что вопрос его дальнейшей учёбы будет в надёжных руках.

А мисс Лоусон никогда не тянула с претворением в жизнь своих решений.

Бремя его военной подготовки легло на сержанта Фридьёша Салая, компанейского и самоотверженного ветерана Торфана. Главным образом тот учил Оуэна действию в составе человеческого подразделения, да рассказывал о том, как живёт и чем дышит человеческая армия. Всё это, как выяснилось, Оуэн знал и так. «Новая» галактика оказалась практически неотличима от старой, а следовательно, вооружение, тактика и стратегия людей не претерпели каких-либо радикальных изменений с момента Скиллианского Блица.

Несмотря на это, учёба у сержанта не была бесполезна. Пользуясь своим положением, Шепард буквально засыпал наставника вопросами, достаточно быстро вышедшими за границы военного дела и жизни армии. Благодаря искреннему интересу и отсутствию какого-либо пренебрежения к не-крогану Оуэну удалось стать для Салая приятелем и использовать его как мост для близких знакомств и налаживания отношений сначала среди десантников, а потом и остального экипажа. Перерожденный стремился стать своим в подразделении и коллективе, ведь это влияло как на успех дела в общем, так и на его собственные шансы не погибнуть в частности.

Значительный результат в этом деле был достигнут, и два прошедших боя, сильно проредивших десантную группу, не смогли пошатнуть его позицию. Его наставник, к примеру, выбыл из команды по тяжёлому ранению, полученному на корабле Коллекционеров. Увидятся они теперь не скоро, если их дороги вообще пересекутся.

Ну а большая часть пополнения оказалась не столь расположена к инопланетянам — кадры там попадались разные. Но всем им пришлось столкнуться с тем фактом, что Айкарраш уже не какой-то наёмник, «лишний ствол», а полноценный член подразделения, которому здесь доверяют.

Двумя другими его учителями стали психолог Келли Чамберс и СУЗИ.

Первая учила его тонкостям общения с людьми, решению конфликтов не-кроганскими методами и старалась облегчить вхождение в команду. Естественно, девушка пристально наблюдала за Айкаррашем и непрерывно анализировала своего способного и послушного ученика. Для неё он был загадкой и редчайшим случаем в практике, настоящим вызовом, пусть на инопланетянах она и не специализировалась.

Подобное не давало перерожденному расслабляться — каждый разговор с Келли был игрой интеллектов. Но и проваливаться в глубины лжи и паранойи Оуэн не стал. Ему не нужно было постоянно обманывать. Ему не нужно было быть простым и понятным. Он — аномалия. Недоученный и недовоспитанный лабораторный кроган, серьёзный, но своевольный ребёнок во взрослом теле, неожиданно заброшенный в человеческий социум. Таким он и был.

Ну а больше всего времени, отведённого на его образование, потребляла именно СУЗИ. Да, с некоторых пор жизнь преподносит Оуэну сюрприз за сюрпризом. Мог ли он когда-либо помыслить, что будет заново проходить школьную программу под руководством искусственного интеллекта? А мог ли он помыслить, что переродится кроганом после смерти?

Учитель из СУЗИ выходил своеобразный. ИИ корабля был, что немудрено, практически всезнающ, бесконечно внимателен, требователен и терпелив. С другой стороны, не мог заменить живого преподавателя. СУЗИ одинаково сухо рассказывала о физических законах и военных преступлениях времён кроганских восстаний, преподавала цветастые идиомы общегалактического языка и давала справку по действующим в галактике политическим режимам. Оуэн буквально кожей ощущал, как всё это было чуждо для искусственного разума, познающего мир через последовательность нулей и единиц. Всё было так отстранённо, так искусственно, что даже ему, прилежному и любящему учиться человеку, приходилось всё тяжелее с каждым днём. Детям такой учитель и вовсе противопоказан, но мысль о том, что ИИ используется и для чего-то созидательного, радовала, потому как свою полезность в военном деле СУЗИ уже доказала.

За всей этой активностью отчётливо чувствовалась властная длань мисс Лоусон. Казалось, что только с отбоем он остаётся один, чтобы тут же провалиться в сон после учебных нагрузок. Конечно, Оуэн был уже не в том возрасте, чтобы как-то расстраиваться из-за подобного. Солдат должен быть всегда чем-то занят, а молодой и деятельный кроган — особенно. Благо время на досуг и создание связей с командой ему выделялось, да и кое-какой комфорт в отсеке появился. Жить было можно.

К слову, Айкарраш не был единственным «уникальным специалистом» в команде, и даже не самым проблемным из них.

Первым таким экспертом стал Заид Массани, мирно присоединившийся к команде на Омеге.

Отныне, слыша словосочетание «крутой наёмник», Оуэн будет представлять именно его: украшенное шрамами лицо, стальной взгляд, звериное чутьё на людей и неприятности, а также неиссякаемый источник историй о боевых похождениях — Массани умел впечатлить и внушить уважение. Умел он и внушить мысль, что годится на большее, чем быть просто наёмником-одиночкой.

В некотором роде так и было. Простым бойцам вроде него знать биографию такого человека было не положено, а Заид умел фильтровать сведения о себе. Но слухов, конечно, было предостаточно. Наиболее убедительные настаивали на связи Массани с Синими Светилами. Грубо разорванной связи.

В команду борцов с таинственными пришельцами битый жизнью наёмник попал благодаря обширным связям в преступном мире, тактическому таланту и феноменальной для одиночки эффективности.

Связи Массани использовались для поиска ниточек, ведущих к Коллекционерам, да и на Омеге, во время вербовки Солуса, они очень помогли. Планирование операций тоже не обходилось без его участия. Заид являлся признанным экспертом по тактике, снаряжению и мышлению наёмников и пиратов всех мастей — с его мнением считались, раз за разом убеждаясь в дельности его советов.

А уже здесь, на Майстерверке, Массани продемонстрировал им новую грань своей личности, представ в роли инструктора. И он более чем справлялся с нею, не уступая остальным своим коллегам ни в знаниях, ни в умении довести подопечных до пределов их возможностей.

О навыках говорить и вовсе нечего. Бои против Коллекционеров расставили всё по местам — тот официально принял взвод, потерявший своего командира ещё на Горизонте. Бойцы не возражали, ведь именно командование наёмника и спасло их всех от участи быть перебитыми в очередной контратаке, возглавленной Предвестником. Конечно, старпом Лоусон была закономерно против такого «перехвата власти», но Шепарду удалось протолкнуть это решение в свете высокого профессионализма их врагов. Команде были нужны лучшие, а использование Массани в роли рядового бойца, было, мягко говоря, нерациональным.

Первая встреча Оуэна с Заидом прошла как по маслу — их познакомил сам Шепард, предложивший Массани иногда уделять внимание такому перспективному бойцу. Наёмник не возражал, пусть это и сулило ему ещё большую занятость.

Время от времени Заид выдёргивал перерожденного в арсенал или на стрельбище, в спортзал или за тактический симулятор, не упуская возможностей для рассказа поучительных историй из своей практики. И после двух месяцев совместной работы и учёбы, создавших между ними кое-какое доверие, наёмник высказал Оуэну свою простую позицию: Цербер — щедрый, но безжалостный наниматель, а в случае с ксеносом тот будет жесток вдвойне. Так что если Айкарраш хочет не просто пережить это задание, но ещё и пойти своей дорогой после его завершения, то ему стоит держаться Шепарда.

Со всем этим Оуэн был согласен, отмечая про себя, что и Массани спешит войти к капитану в доверие, даже несмотря на не самое чистое прошлое и несовпадение мировоззрений.

Следующим особенным специалистом стал саларианский учёный Мордин Солус. И если без набранных лично Шепардом разумных, команда, в принципе, могла обойтись, то от работы Мордина зависел успех всей их миссии.

Профессору была поручена выработка защитных мер против Ищеек — роёв насекомоподобных дронов, используемых Коллекционерами для поиска и парализации жертв. С чем он блестяще справился. И именно благодаря этому десантная группа Нормандии вообще смогла вступить в бой с жуками-похитителями.

Мордин не делал секрета из того, что большую часть своей жизни отдал ГОР, но, разумеется, молчал о том, чем там занимался. Данный факт вызывал не самые лучшие чувства у рядовых оперативников Цербера, но тронуть профессора никто не смел. Слишком уж важен он был для поставленной задачи, да и в команде были собраны надёжные люди. Более того, уже с первых дней на корабле тот пользовался определённым уважением, как за профессионализм, так и за военные и организаторские таланты, продемонстрированные во время первого знакомства.

Операция по вербовке Мордина вылилась в полноценные боевые действия с привлечением немалых сил. Район печально известной станции "Омега", в котором располагалась клиника «ушедшего на покой» саларианца, попал в карантин из-за странного вируса, убивающего всех представителей разумных видов, за исключением людей и ворка. Причём последние толпами лезли изо всех щелей, сначала просто мародёрствуя, а потом и вступив в открытую войну с бандитами и наёмниками, некогда обеспечивавшими там хоть какой-то порядок.

С каждым днём положение района ухудшалось: росло число жертв, нарушалась работа инфраструктуры, истощались запасы продовольствия, медикаментов и оружия. Ворка планомерно давили защитников карантинной зоны, чьи силы таяли как в боях, так и из-за эпидемии.

Район оказался бы истреблён раньше, если бы не помощь хозяйки Омеги — Арии Т`Лоак, осуществлявшей снабжение всем необходимым и не отключившей его от инфраструктуры станции. У королевы пиратов был свой резон: разумный, способный справиться с эпидемией, уже был в центре событий. Им, разумеется, был Мордин Солус, один из множества одиозных персон, обретавшихся на станции, и содержатель скромной клиники, работающей практически на добровольных началах. Именно благодаря его бдительности и молниеносным действиям район оказался изолирован, что спасло Омегу от распространения пандемии.

Прибывший на станцию капитан Шепард оказался достаточно влиятелен и красноречив, чтобы убедить Арию пропустить его с отрядом бойцов вглубь изолированного района. За это правительница Омеги взяла с Шепарда обещание помочь победить вирус, и только после этого он сможет забрать Мордина хоть в тёмный космос. Капитан, конечно, согласился с данным условием. Вдобавок к этому, Ария призвала все организованные группировки в зоне карантина содействовать ему, как ранее призывала помогать и Солусу.

Путь в клинику Мордина был труден и опасен. На корабле присутствовали материалы по той миссии, и Айкаррашу позволили ознакомиться с ними. Район, бывший центром тех драматичных событий, представлял собой печальное зрелище: запустение, разрушения, неубранные трупы, перегороженные самодельными баррикадами улицы. Там шла небольшая война: с укреплёнными аванпостами, госпиталями, транспортными конвоями и подобием линии фронта. Защитники района на полном серьёзе проводили манёвры, защищали стратегически важные точки и даже насильно вербовали ополчение из местного населения, заставляя другую его часть проводить противоэпидемические мероприятия. А те были не слишком против, ведь им грозила смерть либо от вируса, либо от лап ворка.

В зоне карантина Шепарда встретили с воодушевлением: местных обитателей обрадовала не только фамилия первого Спектра-человека с хорошей репутацией, но и его грозный отряд, усиленный тяжёлым вооружением и несколькими бронемашинами, взятыми с Нормандии. С первых минут он представлял серьёзную силу, подкреплённую влиянием Арии. А переговоры Заида с местным лидером Синих Светил ещё больше усилили поддержку со стороны ЧВК, представлявшей на данный момент главную силу в районе, на чьём хребте и командовании держалась здешняя оборона.

В целом, поход в зону карантина мало оправдывал ожидания. Да, кошмара и опасности хватало, но безысходности, равнодушия и крайней степени обособления перед лицом неотвратимой смерти здесь не наблюдалось.

И в этом вновь была заслуга Мордина. Для наведения порядка тот не погнушался ничем: использовал связи с местными воротилами и собственную грозную репутацию, приложил руку к жестоким мерам наведения порядка, конфискациям полезного имущества и принудительным работам. В свободное от лечения больных и поиска лекарства время доктор принимал участие в показательных казнях особо отличившихся отморозков, пользовавшихся возникшим положением, и помогал пытать пленных ворка. Что производило неизгладимое впечатление на отряд Шепарда, прибывший для его вербовки.

Не все действия профессора были столь спорны с точки зрения морали. Солус ещё до эпидемии успел стать лучиком света для местных, а эти трагические события позволили ему развернуться во всю ширь. От добровольных помощников не было отбоя, а всякий нуждающийся, от раненного наёмника до последнего бездомного, знали, что их будут лечить до конца.

Шепард нагрянул очень вовремя. Лекарство было практически готово, а вот положение на «фронте» складывалось тяжёлое. Ворка неустанно напирали на самый важный объект в районе — станцию рециркуляции воздуха, завладев которой поставили бы точку в противостоянии. В эти сутки решалась судьба карантинной зоны: гарнизон станции держался из последних сил в очередном окружении, а отряды, посылаемые им на помощь, не могли прорваться и отступали раз за разом. Одной мотивации было недостаточно, а навыками защитники похвастаться не могли: слишком уж мало осталось в строю подготовленных бойцов. Вот и гибли вчерашние гражданские в жестоких атаках на оперативно укреплявшихся ворка, ведь те тоже учились сражаться, кровью сородичей оплачивая опыт.

В сложившейся обстановке Шепард не стал долго тянуть с деблокированием станции. В кратчайшие сроки капитан вместе с соратниками и местными командирами подготовил план атаки, подкрепив тот солидным объёмом разведданных. Практика показывала, что ИИ в местных системах чрезвычайно полезен.

Контрнаступление ждал успех — ворка получили мощный удар и были отброшены с небольшими потерями. Иначе и быть не могло: у хороших ребят был отличный план и отличные исполнители на острие атаки, разведка, мотивация и высокий боевой дух. Последним защитники карантинной зоны обязаны Шепарду, имевшему не только надёжную репутацию, но и умение произносить сильные речи.

Без СУЗИ не обошлось и здесь: оставить ворка без связи, снабжать командиров всех уровней максимально доступной информацией и молниеносно реагировать на любые изменения обстановки — кажется, на грязных улицах Омеги было сказано новое слово в военной науке, и кто знает, как скоро галактика изменится безвозвратно. Оуэну оставалось только удивляться нестандартному подходу лидера Цербера, одобрившего использование на Нормандии ограниченного ИИ, и смелому новаторству капитана, ведь именно он настаивал на более активном участии СУЗИ в боевых операциях. Как выяснилось, оба были правы.

Так же, Шепард спланировал и осуществил дерзкий разгром вражеского штаба. С трудом, ведь те совсем не хотели попасть в плен, но несколько крупных вражеских вожаков были захвачены и доставлены к доброму, но готовому на многое ради дела, доктору Солусу.

Завершённое лекарство благополучно распространилось по району благодаря всё той же станции рециркуляции, но работы у профессора меньше не стало. Благодарный саларианец со всем вниманием выслушал Шепарда и дал согласие помочь в борьбе с Коллекционерами, но до снятия карантина никто из них не мог покинуть это место.

Приход отряда первого Спектра-человека стал переломным моментом в войне за зону карантина — положение стало исправляться в лучшую сторону, и район вздохнул свободнее. Профессор сосредоточился на пациентах и работе дознавателя. Капитан в это время совершенствовался как полевой командир: десантная группа Нормандии громила врагов повсюду, копила боевой опыт и становилась всё более сплочённой.

Чуть позже от пленённых вожаков ворка были получены крайне интересные сведения. То, что штамм вируса они получили от кого-то, было ясно самому последнему наркоману на Омеге, но то, что это были Коллекционеры, мало кто мог даже просто предположить. Более того, жуки поспособствовали тайному возвышению нескольких особо злобных вожаков, снабдили их оружием и снаряжением с единственной высказанной мотивацией: «Ария не устраивает нас во главе Омеги, пусть здесь правят ворка».

Всё указывало на то, что уродцев использовали самым элементарным образом. А те с готовностью погнались за призрачным шансом захватить астероид, ведь раньше никогда не были серьёзной угрозой для сил, управляющих станцией. Вот только с Мордином им очень не повезло.

Конечно, над Омегой, в силу её специфики, всегда довлеет угроза эпидемий, и в докторах, готовых бороться с ними в обмен на щедрую награду от Королевы Пиратов, нет недостатка, но мало кто из них готов противостоять настоящему биологическому оружию.

Трудно спорить с тем, что без профессора Солуса станцию ждало бы несравнимо большее количество смертей и разрушений, но даже так ворка были обречены. В таком случае возникал вопрос, зачем Коллекционерам нужен этот хаос? И точного ответа пока не было.

С долгожданным снятием карантина пришёл черёд раздачи наград. За победу над эпидемией и информацию об угрозе её власти Ария наградила Мордина солидной денежной суммой и взяла клинику профессора под личное покровительство. Теперь, покидая Омегу, тот мог спать спокойно, зная, что очень многие будут бояться даже смотреть в её сторону.

Скупости за Королевой Пиратов не водилось — выплаты получили многие, отличившиеся в борьбе с этим кризисом. Даже Шепард не остался в накладе: Ария позаботилась, чтобы добытые с ворка трофеи были проданы на Омеге по хорошей цене. Но главной наградой для капитана стало соглашение с мисс Т`Лоак, закономерно разозлившейся на Коллекционеров. Королева Пиратов не желала вести дела с Цербером, но Шепарду решила довериться, обязавшись делиться с ним полезной информацией и мешать жукам торговать на её территории.

Были и плохие новости. Так, за время, проведённое в зоне карантина, Коллекционеры совершили несколько похищений, пусть и с маленьких аванпостов и шахтёрских станций. А запасной отряд Цербера, посланный по горячим следам вместо команды Шепарда, угодил в засаду и был уничтожен, не сойдя с корабля. Что только лишний раз доказывало незаменимость стелс-фрегата для этой миссии.

После событий на Омеге возвращение Шепарда перестало быть секретом для крупнейших галактических игроков. И поэтому капитан немедленно отправился на Цитадель, чтобы сообщить кому следует о своём возвращении.

Прямо об этом рядовым членам команды не сообщали, но всякий был уверен, что уж с Советом и человеческим послом Шепард точно разговаривал. В доказательство этого капитан вернулся на корабль, уже подтвердив свою личность и вернув себе полномочия и обязанности Спектра. Полученное от Совета задание было объявлено во всеуслышание. И им, какой сюрприз, стала всё та же борьба с Коллекционерами.

Определённо все они сейчас находятся в центре большой игры, чьи участники, прежде враждующие, объявили перемирие ради достижения общих целей.

И ведь как замечательно всё было обставлено Призраком.

Тот, не пожалев огромных денег и экспериментальных технологий, выдернул Шепарда из лап смерти, взамен предложил задание, от которого капитан не стал отказываться. Теперь у Джона есть корабль и команда Цербера, но сам он к нему не принадлежит и во внутреннюю кухню не допущен.

При всём двуличии Цербера борьба с Коллекционерами — достаточно чистая работа. Весьма очевидно, что Призрак хочет не только защитить человечество, но и жаждет заполучить себе развитые технологии неизученной инопланетной расы. Довеском пойдёт возрастающее влияние в колониях, которые Альянс защитить не в силах.

С другой стороны, и Совет воспринял Коллекционеров всерьёз. Эти жуки — тёмные лошадки с непонятными целями и весьма продвинутыми технологиями. И пусть те заняты похищениями людей, попадающиеся за компанию инопланетяне точно так же пропадают без следа.

Потому-то Шепарду и сходит с рук сотрудничество с Цербером, ведь цель формально благородна, а Призрак пообещал отпустить Джона после окончательной победы над жуками. Но какой должна быть эта победа? Одного корабля им хватило с лихвой, а сколько их ещё? Что ждёт их за ретранслятором Омега-4?

И какие технологии Коллекционеры ещё скрывают? Ведь с ними всё отнюдь не просто. Очень уж впечатляющими были меры безопасности по обращению с захваченными образцами технологий и медицинское обследование всех сражавшихся с Коллекционерами на Горизонте и их собственном корабле.

А ещё были Хаски. Ужасающие киберзомби. Выжатые оболочки. Опасные, неутомимые и бесстрашные солдаты, которых можно наделать из тел даже обычных гражданских. Ту же самую технологию использовали геты под руководством Сарена — мятежного Спектра, устроившего грандиозный переполох, закончившийся кровавой битвой за Цитадель.

Поэтому Совет помогает Шепарду. Поэтому ему помогает Альянс. Ключевые галактические игроки хотят понять жуков и остановить их, пусть пока и не проявляя особо заметной активности. Сейчас это тайная война, в которой все хотят урвать что-то для себя. Пока, за счёт гибкости и наглости, лидирует Цербер. И в случае победы все трофеи достанутся ему. Но как только эта борьба примет иной масштаб и большие флоты начнут что-то решать, эстафета перейдёт к расам Совета.

Но что лучше? Масштабная война или самоубийственная миссия для небольшого воинского контингента? И каково же Шепарду осознавать себя фигурой в этой большой игре? Фигурой, которую пусть и уважают, но бросают в самое пекло с не самыми большими шансами на выживание.

Но Джон Шепард — человек не робкого десятка. Герой Элизиума твёрдо стоит на ногах. Командир, проявивший себя в боях на Иден Прайме, бесстрашно смотрит вперёд. Спаситель Новерии и единственный человек, убивший королеву рахни, выкладывается на все сто. Защитник Надежды Джу становится своим для приданной ему команды. Первооткрыватель Илоса постоянно ищет пути для повышения шансов на успех. Герой битвы за Цитадель и первый Спектр-человек собирает собственную команду верных ему разумных.

На Цитадели Шепард не только вернул себе пост Спектра, но и пополнил свою команду. С некой Касуми Гото, воровкой и хакером, встречались единицы, а на борт Нормандии она никогда не поднималась. О ней Оуэну по секрету рассказал Заид, сопровождавший капитана на их встречу. Недоверчивая и осторожная преступница не горела желанием работать с Цербером даже за большие деньги, но, побеседовав с Шепардом тет-а-тет и закрепив за собой статус его подчинённой, согласилась.

Главной работой мисс Гото была разведка. Она просеивала преступный мир, выискивая следы Коллекционеров, их агентов и клиентов, параллельно с этим иногда наводя Нормандию на маленькие пиратские аванпосты и схроны с награбленным. Для Шепарда это была возможность не дать своим бойцам расслабиться без дела, давая пострелять по разной швали, и пополнить за счёт трофеев неподконтрольные Призраку финансы.

Конечно, снабжали их на совесть и на снаряжении никто не экономил. Но когда выходишь бороться против таинственной, технически продвинутой расы, ни один кредит не будет лишним. Тем более что Шепард нашёл этим деньгам интересное применение: выдавая за их счёт премии для особенно отличившихся членов команды.

В конце концов Касуми оправдала факт своего найма, в решающий момент обойдя разведку Цербера. Именно она сумела вычислить крыс, «сдавших» Коллекционерам Горизонт, благодаря чему их команда наконец-то успела вовремя и смогла дать жукам бой. Это была долгожданная победа: похитителей вынудили отступить, сохранив хотя бы часть колонистов, наконец получив данные о враге и образцы технологий.

Альянс так же дал о себе знать. Немногим ранее его бойцы усилили оборону колонии и даже смогли продержаться до прихода помощи. Командиром той группы оказался штабс-капитан Аленко, некогда состоявший в команде Шепарда на первой Нормандии.

Их встречи Оуэн не видел, поскольку не был поблизости, но другие бойцы передавали, что встреча выдалась интересной. Аленко разрывался между радостью и недоверием, активно расспрашивал капитана обо всём. Но в целом приём солдат Альянса выдался скорее тёплым, а благодаря красноречию Шепарда и его полномочиям Спектра их спокойно отпустили.

Несмотря на итоги, бой на Горизонте выдался гораздо более тяжёлым, чем сражения на Омеге. Коллекционеры оказались страшным врагом, в боях с которым команда понесла первые серьёзные потери.

Все бои, через которые Оуэн прошёл ранее, оказались только прелюдией перед настолько сильным врагом. Жуки дрались как единый организм, их связь и слаженность действий была невероятна. Каждый боец был отлично экипирован и способен к полёту. Коллекционеры сражались без страха и без колебаний жертвовали собой, если это было необходимо. Их оружие было смертоносным, а когда запахло жареным, те вызвали на поле боя впечатляющих боевых роботов, получивших кодовое название «Преторианцы», и стали клепать хасков из подвернувшихся гражданских.

Убивать их было непросто. Те имели крепкую броню и мощные щиты, вдобавок к телам, напичканным имплантатами и аугментациями. Даже смертельно раненые, они были готовы рвать наших ребят на части. Да и умелых биотиков среди них было немало, что тоже добавляло проблем.

Обычное военное подразделение проиграло бы им всухую. Но у них была Нормандия и восстановленная система ПВО, прикрывавшая их от атак с воздуха. У них были отличные бойцы и командиры, вооружённые и экипированные по последнему слову техники, бронетехника и уйма собственных боевых роботов, дронов и автоматических турелей быстрой установки. Собственный ИИ наконец. Биотиков тоже было в достатке.

И слава всем богам, иначе им было бы не выстоять против Предвестника — Коллекционера большой биотической мощи, что был на порядки опаснее своих сородичей в бою.

Они убили его. Больше десятка раз.

Но каждый раз тварь возвращалась, беря под контроль всё новых жуков взамен погибших. Каждое столкновение с этим мерзавцем было для десантной группы испытанием, не обходившимся без убитых и раненых. В бою с ним боевой дух неуклонно проседал, чему способствовали и жутковатые речи Предвестника о бесполезности сопротивления.

Тем веселее, что его болтовню не раз затыкала нецензурная брань Джек, подкреплённая не меньшей биотической мощью. И она же не раз рвала бессмертного Коллекционера на куски.

Джек, позже ставшая известной команде как Подопытная Ноль, была не меньшим уникумом чем и все остальные. Молодая женщина с биотической мощью матриарха азари, жестокая и эмоционально неустойчивая. Преступница. Поначалу вообще было непонятно на что рассчитывал Призрак, добавляя её кандидатуру в список уникальных специалистов. И на что рассчитывал уже Джон, обращаясь к ней. Притом не прогадали оба, опять.

Новому члену их команды не повезло попасть в руки Синих Светил и угодить в «Чистилище» — частную тюрьму этой ЧВК, работающую по поразительно мерзкой схеме: «У нас сидит ваш преступник. Хотите получить его — платите. Хотите, чтобы мучился, но у нас — платите. Не хотите платить? Тогда мы отпустим заключённого, мы же всё-таки не законники». Здесь Джек и обреталась, будучи «чемоданом без ручки». Желающих получить её было достаточно, но вот использовать или удержать её не удавалось, и многие уже на этом обожглись.

Как в случае с Мордином, вербовка Джек не обошлась без боёв. Пусть Шепард и честно выкупил её на деньги Цербера, но Светила соблазнились куда большим кушем — суммой, предложенной за голову самого Джона.

В итоге капитана со спутниками окружила толпа вежливых и вооружённых до зубов тюремщиков, а Нормандию взяли на прицел орудия тюрьмы и корабли прикрытия. Затея могла бы увенчаться успехом, если бы Шепард не привык готовиться к худшему, а Светила знали, на что в действительности способна Нормандия и её искусственный интеллект.

Для тюрьмы всё кончилось невиданным разгромом, большими жертвами среди заключенных и охраны, а также трагической гибелью начальника тюрьмы. Космос вблизи «Чистилища» пополнился обломками его сторожевых кораблей, а преступница после «душевного» разговора с Шепардом взошла на борт Нормандии.

Джек оказалась просто невероятна. После всего пережитого, обладая огромной необузданной силой, имея сложный характер и бешеную ненависть к Церберу, она держалась молодцом и никогда не заходила дальше грубостей. Образ неуравновешенной психопатки не слишком соответствовал реальности. Женщина весьма напоминала Оуэну того же Заида: тем же звериным чутьём, острым умом, спрятанным за внешней простотой, и поразительной способностью выживать и побеждать в самых трудных условиях.

Поначалу она была диким зверем. Не подпускала к себе никого, в лучшем случае игнорируя хорошее отношение. В её «логово» осмеливался входить только Шепард и возвращался оттуда морально выжатым. Но усилия капитана принесли плоды. Джек становилась спокойнее, лечилась у Мордина от последствий своей тяжёлой жизни, понемногу сближалась с командой, в первую очередь с приближёнными самого Шепарда, и начала раскрывать под его руководством свои военные таланты, коих оказалось неожиданно много. Заид, которого Джон так же привлекал к натаскиванию Джек, передал Оуэну слова Шепарда о том, что сложись судьба преступницы иначе, и в обойме Альянса мог бы появиться ещё один биотик ранга N7.

Глядя на Джек, нетрудно было бы догадаться о её тяжёлом прошлом. Но им ещё предстояло узнать, насколько трудно ей пришлось.

Всё случилось после боя на «подбитом» корабле Коллекционеров. Измотанной команде требовался отдых, лечение и пополнение, а кораблю — модернизация. Значительные успехи были достигнуты и в этот раз. Получены немалые объёмы информации о враге, нагло похищено множество образцов техники и по-настоящему повреждён сам корабль пришельцев. Пока один отряд вертелся в самом пекле, а другой тащил всё, что только можно, третий минировал.

После финального отчёта Призраку капитан передал его слова, по-хорошему не предназначенные для чужих ушей, команде. А именно то, что их намеренно отправили в пасть зверя, не сообщив всей информации, только ради того, чтобы Коллекционеры ничего не заподозрили.

Этим шагом Шепард явно намеревался подточить лояльность команды, но не достиг больших успехов. Экипаж на корабле был опытный и не спешил бросать Цербер только потому, что ими сыграли втёмную. Не в первый раз — благо человечества требует жертв. Но, как выяснилось, это было только начало, ведь вместо условленного Майстерверка Нормандия взяла курс на некую Прагию.

На все вопросы о месте назначения и цели его посещения Шепард отвечал лишь загадками, вроде «кое-что взорвать» и «вылечить кое-чьи раны». Наконец они достигли указанной планеты, и отряд, состоящий из немногих оставшихся целыми бойцов, в числе которых был и Айкарраш, отправились на очень познавательную и печальную экскурсию. Так Оуэн ощутил на себе все прелести тёмного туризма.

Заброшенная база Цербера на Прагии, которую они посетили, оказалась лабораторией изучения биотических способностей. Это если говорить мягко и корректно. На деле здесь ставили эксперименты по искусственному повышению биотического уровня у детей, разумеется рискованные, и раскрывали их способности, используя наркотики и опасные препараты, несовершенные импланты, жестокие тренировки и бои друг с другом.

Все подопытные некогда были похищены у родителей или куплены у работорговцев. Галактика не замечала их существования и нигде их больше не ждали. А здесь, на Прагии, их не ждало ничего кроме страданий.

Не удивительно, что бунт случился. Удивительно, что он удался. Джек удалось сбежать и выжить в джунглях, но только для того, чтобы быть подобранной другими подонками и пойти по длинной и кривой дорожке, вымощенной грязью этой галактики.

Обо всём этом им рассказывала Джек, непохожая сама на себя, но точно ничего не принимавшая, только прикладывающаяся к фляжке со спиртным время от времени. В тот момент Оуэн смотрел на Шепарда круглыми глазами и удивлялся тому, как он сумел вдохновить её на подобное. Многие из присутствующих были с ним солидарны.

Как бы то ни было, проект давно был прикрыт из-за неудач, а база обчищена. Казалось бы, что бо́льших доказательств им уже никогда не получить. Но, как оказалось, такие злодеяния не проходят бесследно.

В развалинах комплекса жил Ареш, такой же искалеченный человек, как и Джек, которому разве что больше повезло впоследствии. Но призраки прошлого не отпустили мужчину, и память, некогда грубо стёртая медикаментами, начала возвращаться к нему.

Смутные и болезненные воспоминания лишили Ареша спокойной жизни, возвращение на Прагию и восстановление картины произошедших событий стало для него навязчивой идеей. В конце концов, несчастный вернулся сюда, чтобы прожить остаток жизни в месте, где она некогда была сломана.

Ареш, очнувшийся от апатии при встрече с Джек, дополнил её историю новыми подробностями и иной точкой зрения. Вдобавок, он, знающий эти руины как свои пять пальцев, некогда обнаружил и вскрыл ненайденные тайники работавших здесь учёных, «порадовав» команду достоверными доказательствами творившихся здесь зверств.

По итогу капитан отговорил Джек взрывать остатки комплекса ради Ареша и надежды на то, что преступления Цербера со временем всплывут на поверхность. Никто из присутствующих церберовцев не посмел ему возразить, хоть происходящее и касалось возможного урона их организации.

Само же посещение Прагии произвело эффект разорвавшейся бомбы. Шепард не молчал об увиденном и другим не запрещал, попутно позволив некоторым компетентным членам команды ознакомиться с данными, скопированными у Ареша. Тут-то адекватный состав команды и сыграл против Призрака. Равнодушных не было. Даже всякое повидавший Заид, прагматичная Миранда и не понаслышке знающий о жестоких экспериментах Мордин не сумели скрыть своих чувств. И в этот раз верность команды идеалам Цербера дала трещину.

К слову, Айкарраш тоже приложил свою лапу к раскачиванию ситуации, активно выражая своё негодование подобной жестокостью, не свойственной даже кроганам. Те, конечно, занимались суровой муштрой детей, подвергали их жизни опасности и стравливали друг с другом. Но всё это было добровольно и… законно. Без похищений. Это было частью их культуры, о которой уже очень давно было всем известно.

Страсти начали накаляться, но Призрак, прекрасно осведомлённый о происходящем на борту, поспешил заявить…

Оуэн перевёл взгляд на замедляющуюся возле него фигуру.

— Айкарраш, — кивнул ему Шепард, перешедший на шаг. Тот был одет в тренировочный костюм, похоже, совершал вечернюю пробежку.

— Шепард, — ответил на приветствие Оуэн. — Наконец выбрался на пробежку?

— Точно. В этот раз штабная рутина проиграла нам довольно быстро. Хм… а здесь неплохой вид.

— Да, — согласился он. — Жду заката. Облака как раз уходят. Подождёшь?

— Не могу, — бодро откликнулся капитан. — Есть ещё дела. Но и тебе я хотел кое-что сказать, раз уж мы встретились.

Перерожденный внимательно посмотрел на Шепарда, ожидая разъяснений.

— Завтра я лечу на встречу с вероятным союзником. В сопровождающие выбраны ты, Заид и Джек. Вылетаем не раньше полудня. Подробную информацию скину ближе к полуночи.

— Понял, — кивнул кроган. — А что, никого из Цербера не будет?

— Старпом Лоусон отбыла по делам. У прочих не хватает полномочий, — по лицу Джона на мгновение скользнула хитрая улыбка.

— Хорошо. Куда летим?

— На Иллиум.

08.09.2019

Идеальный... кроган? (Mass Effect), глава 3, часть 1

В гостях, часть 1. Товарищи

— Результаты последнего теста… — сосредоточенно произнесла немолодая азари, просматривая многочисленные графики, — соответствуют ожидаемым показателям. На этом всё.

— Каков ваш вердикт, доктор? — спросил с улыбкой Шепард, снимая один за другим датчики углублённого сканирования с открытых частей тела.

— Вы — Джон Шепард, — азари-матриарх продолжала сохранять на лице безэмоциональную маску. Обаяние капитана было перед ней бессильно. — Именно тот человек, с которым хотел встретиться мой наниматель.

Доктор развернулась в противоположную сторону и обратилась к более молодой соплеменнице:

— Всё как я и сказала, мисс Т`Сони. Я беру на себя всю ответственность за результаты обследования. Полученные данные — на вашем уни-инструменте. Можете передать их на рассмотрение любым компетентным специалистам.

Упомянутая азари, отставив в сторону чашку какого-то тонизирующего напитка, утвердительно кивнула:

— Большое спасибо. Предпочту довериться вам, доктор.

На секунду в глазах серьёзного и неразговорчивого врача промелькнуло довольство, быстро сменившееся привычным сосредоточением. Без лишних слов и любезностей матриарх принялась молча собирать аппаратуру в компактный чемодан, с чем управилась в кратчайшие сроки — немалый опыт угадывался без труда.

Брошенный в сторону нанимательницы красноречивый взгляд не остался незамеченным. Дева немедленно взялась за коммуникатор.

— Требин, доктор Нурана уезжает, предоставь сопровождение. …Поняла.

— Я могу идти? — спросила доктор без каких-либо эмоций в голосе.

— Можете, доктор Нурана, — откликнулась Т`Сони. — Приятно иметь с вами дело. Оплата уже поступила на ваш счёт, а мой подчинённый позаботится о том, чтобы доставить вас домой.

— В таком случае, всего хорошего.

— До встречи.

***

— Присаживайся ко мне, Джон, нам многое нужно обсудить, — донеслось до Шепарда, когда за доктором закрылась дверь.

— Хотел бы я спросить, так ли нужна была эта проверка, — начал капитан, направляясь к старой знакомой и усаживаясь напротив неё. — Всё-таки подобное со мной проделали на Омеге и в штабе Спектров. Но… твои глаза говорят сами за себя, — закончил он с ноткой грусти.

Лиара изменилась. С момента их последней встречи прошло более двух лет, но капитан мог дать бы и все двадцать. Той доброй, вежливой, но по-милому неуклюжей в общении, любознательной и немного наивной девушки, которую он некогда знал, больше не было.

Её перевоплощение, начавшееся с попытки похищения, провалившегося только из-за того, что одна из десантниц Бенезии ненадолго оказалась сильнее индоктринации, завершилось.

Нежный голос девы стал твёрже, а движения резче, черты лица заострились, а взгляд блестящих сапфиров её глаз теперь напоминал капитану небеса холодной Алкеры, виденные со снимков.

— Прости, но проверка и перепроверка всего и вся стали для меня нормой.

— Ты нашла себе тяжёлую работу, — понимающе произнёс Шепард, нисколько не покривив душой.

Ответить Лиаре помешал звуковой сигнал, прозвучавший перед открытием двери.

— Наконец-то вы закончили, — проворчал Гаррус прямо с порога. — Всё подтвердилось? — спросил он, одновременно блокируя дверь комнаты с уни-инструмента.

— Подтвердилось.

— Ты не скучал? — весело обратился Джон к старому другу.

— Ходил знакомиться с твоими ребятами, — невозмутимо ответил турианец. — Интересные кадры, с такими можно многого добиться… Если найдёшь подход.

— Ты серьёзно? — поднял бровь капитан. — В старые времена ты ответил бы иначе.

Удобно устраиваясь в одном из кресел, Гаррус заговорил с усмешкой:

— Поверь, на фоне некоторых моих подчинённых они смотрятся вполне достойно.

— Джон, я так понимаю, — вклинилась в диалог Лиара, — что сперва ты хочешь узнать о том, как прошли для нас эти годы?

— Конечно, — согласился Шепард. — Не вижу смысла обсуждать серьёзные вещи, пока мы не в сборе. Обо всём, что я делал, вы знаете через Касуми, но о вас мне мало известно.

— Хорошо. Спрашивай. Но, прости, я немного отвлекусь, — сказала дева, доставая из сумки инфопланшет, мигающий иконкой недавно поступивших сообщений.

Джону оставалось только мысленно вздохнуть, видя такую занятость подруги. Намёк пока не беспокоить её был понятен.

Капитан развернулся к Гаррусу. Тот, конечно, тоже изменился за эти годы. И если перемены, произошедшие с Лиарой, навевали лёгкую грусть, то за турианского снайпера оставалось только порадоваться.

Вакариан присоединился к ним в не самый приятный период своей жизни. Время, когда ты ясно осознаёшь, насколько на самом деле неприятен мир, в котором ты живёшь. Всё плохое, с чем раньше ты мирился, оправдывал, не замечал или не знал, полностью захватывает твоё внимание, выходя на первый план. Прежняя жизнь утрачивает краски, прежние убеждения и дело, которым ты занимался, теряют силу и значимость. Особенно сильным этот кризис выдался для Гарруса, уже навидавшегося дерьма в СБЦ, а после включившегося в противостояние с Сареном, гетами и их кукловодом.

Турианцы славятся стойкостью, но в их душах тоже бушуют бури. Вакариан не был исключением, но в бою на него можно было положиться. А вне его уже Гаррус мог положиться на окружающих.

Положительные изменения в этом состоянии начались ещё при «живом» Шепарде, и сейчас, спустя два года, он мог наслаждаться зрелищем своего обновлённого соратника, нашедшего ответы на мучившие его вопросы и проложившего новый курс своей жизни.

Гаррус держался иначе. Более властно и мужественно. Его взгляд горел решимостью, а из речи исчезли ноты былого пессимизма и недовольства. Лицо турианца выглядело несколько потрёпанным, обветренным и было покрыто светлыми полосочками шрамов. Жизнь явно его помотала. Вот только он на неё не в обиде. Наоборот, при явных признаках того, что большую часть времени ему приходится быть собранным и серьёзным, тот был очень рад встретить Джона живым. Крепко пожимал его руку, не постеснялся обнять и отпускать беззлобные шутки.

Такая весёлость может быть и не была в его характере, но Шепарду эта искренность определённо была по душе. Капитан тоже был рад видеть старого друга. Тем более, что он не был так холоден, как Лиара, и быстро признал его настоящим, без такого рода проверок.

Но пора бы уже задавать интересующие вопросы…

— Как же тебя занесло на Тучанку, Гаррус? И чем ты там занимаешься?

— Рекс предложил — я согласился, — ответил тот, стараясь звучать максимально буднично. Однако, весёлые искорки в глазах выдавали истинное настроение турианца. — Теперь я военный специалист на службе клана Урднот.

— Лёгких путей ты не ищешь, — хмыкнул Шепард. — Но почему именно там?

Гаррус весело фыркнул:

— Ну… Звёзды так сошлись, что сегодня меня тянет на метафоры. Тем более, что на этот вопрос я отвечал уже раз сто… Представь, что турианские вооружённые силы — это мощная и отлаженная машина, сверкающая отполированными до блеска деталями. Так вот, мне не слишком хочется вновь быть её частью. Это… скучно. Я ушёл из армии в СБЦ, а потом под крыло к Спектру, совсем не для того, чтобы опять вернуться назад, пусть и встав повыше. Сейчас, когда вся машина пришла в движение и понемногу выходит на полную мощь, я ещё меньше хочу возвращаться. Потому что знаю — там справятся и без меня.

— И ты выбрал Тучанку, — заполнил Джон возникшую паузу.

Теперь всё встаёт на свои места. То, что Гаррус направится куда-то подальше от душивших его правил, формализма и двуличия, туда, где всего этого гораздо меньше, можно было предвидеть. Но то, что изо всех мест в галактике это окажется именно Тучанка, даже капитан не мог помыслить. Но, похоже, как ни странно, работа с недобрыми обитателями этого радиоактивного шарика пошла ему только на пользу.

— Да. После битвы за Цитадель я отхватил свою долю славы и наград. Меня много куда звали, но после того, что мы узнали, было сложно вести себя как прежде. Конечно, я умею хранить секреты, но… жить со знанием о Жнецах оказалось сложно. Я хотел действовать, делать что-то ответственное и приносящее явную пользу. Но шпионские игры, в которые играет Лиара или Спектры, мне не подходили, поэтому, когда мы с ней вырвали тебя из лап Коллекционеров и Посредника, я согласился на приглашение Рекса.

Ты ведь не хуже меня знаешь, что кроганы — прирождённые машины для убийства. Только вот их вооружённые силы — совсем не машина, а горелая куча обломков этой машины. Успеть собрать из этой груды мусора нечто вменяемое — вот что я называю явной пользой.

— Ну, по твоему сравнительно целому виду, — капитан бросил явный взгляд на шрамы, покрывающие лицевые пластины турианца, — можно сказать, что ты справляешься. А как тебя там приняли? Много ли проблем?

— Справляюсь, — вздохнул Гаррус, непроизвольно потянувшись рукой к лицу. — Приняли меня не слишком радушно, но Рекс растолковал клану, кто я, и зачем им нужен. Скажу сразу, что уничтожение лаборатории на Вермайре кроганы Урднот в массе своей одобряют, за что мне досталась доля уважения. Тебе, кстати, тоже, — кивнул турианец капитану, продолжая рассказ.

Внутренне Джон вздохнул с облегчением. Как много головной боли принесла ему и многим другим эта лаборатория. Последствия её уничтожения было непросто просчитать, и то, что Рекс сумел направить общественное мнение хотя бы части кроганов в нужное им русло, очень радовало.

— А проблемы? Их, конечно, немало. Сам знаешь, как кроганы «любят» мою расу. Но после нашей эпопеи с Сареном всё это меня уже не пугает.

Что ещё… Ну, на Тучанке скверное снабжение, нищенский быт и ужасные жилищные условия. Виды один другого унылее, смертоносная фауна и злые соседи. Обо всём этом мы знали, но пожив там, я понимаю, почему кроганы получаются… такими.

С развлечениями тоже беда. Удивительное дело: от скуки я подружился с одним шаманом. Он там один из самых адекватных. Первые дни, по поручению вождя, консультировал меня в том, как себя вести, что говорить, рассказывал про непереводимые слова, которые могут быть сказаны в мой адрес. А всё началось с вопроса: «Не ополчатся ли на Урднот другие кланы только из-за того, что те наняли турианца»? Я не хотел добавлять Рексу проблем, всё-таки на Тучанке не всё решают оружием, а ты сам знаешь, какая сложная штука эта дипломатия.

Но шаман обнадёжил меня тем, что прецеденты с наёмниками иных рас были задолго до нас с тобой, так что любых недовольных можно будет осадить. Тем более, что Рекс не держал меня в тайне, а даже наоборот. Как я уже сказал, за уничтожение лаборатории нашу компанию там уважают. Особенно после того, как всей галактике доказали, что Сарен был двинутым и утянул в чёрную дыру всех, кто имел с ним дела. Правильные акценты творят чудеса — про меня распускают слухи, что я едва ли не борец за светлое будущее кроганов. Спасибо, что хоть в предатели Иерархии не записали, и то, только потому, что явному предателю они бы сами не доверились. Ну, а шаман, видя, что я действительно беспокоюсь за дело Рекса, и вообще выкладываюсь на все сто, стал куда общительнее, так понемногу и сдружились. За разговорами о войне, истории и политике…

— Значит, теперь в галактике есть уже два приличных крогана?

— Похоже, — сказал Гаррус, на секунду устремив свой взгляд вдаль, — их гораздо больше, просто мы не так дружны.

Шепард кивнул, соглашаясь. Известная проблема, поднятая в галактике не раз и не два. Стереотипы — страшная и живучая вещь. Они сильны и служат большой помехой для конструктивного сотрудничества всех рас.

И тем более плохо, что они не так много лгали о кроганах. Добра от тех ждать обычно не приходилось. Что и говорить, до встречи с Рексом Джон сам не встречал представителей этой расы, достойных его дружбы — обычно те сразу в него стреляли. Правда, до событий с Сареном он и не бывал в местах, где всё-таки можно увидеть порядочных кроганов.

Хотелось верить, что новый вождь Урднот что-то изменит к лучшему.

— Ты учишь их снайперскому делу или ещё чему-то?

— Не только. Ещё преподаю тактику, участвую в обзоре новинок военпрома и в разработке операций. У Урднот в этом плане всё на удивление неплохо — один из сильнейших кланов как-никак. А воеводам я нужен ради иного взгляда на вещи, иногда это помогает смертельно удивить наших врагов.

— Наших? — переспросил Шепард с ноткой сомнения. — Ты так сблизился с ними?

— Да, — убеждённо ответил турианец. — Для меня это не просто наёмная работа. Когда Жнецы явятся, нам понадобятся все возможные силы. Нам понадобятся единые кроганы, а не кучка кланов, которые на всех срать хотели! И только Рекса я вижу во главе Тучанки. На крайний случай его брата — Рива. Остальные вожди на эту роль не годятся. Так что, помогая Рексу, я… помогаю галактике.

— Твои враги — мои враги… Хорошо. А как успехи Рекса?

— Знаешь, мне не так легко ответить, — немного стушевался Гаррус. — Дипломатия не по моей части. Я больше слежу за военной составляющей, и много времени убиваю на работе. Возможностей для вникания во все дела у меня немного. Но я точно знаю, что сейчас Урднот стоит во главе одного из сильнейших альянсов на планете. Они забираются всё выше, и остановить их будет трудно. Осталось выиграть одну-две крупных войны, и мы пройдём точку невозврата — драться с Урднот станет бесполезно.

— И часто приходится сражаться?

— По словам местных, уже меньше, — пояснил снайпер. — Рекс бывает очень убедителен. А ещё он готов идти на уступки и имеет план, не оканчивающийся банальным завоеванием планеты. У многих это вызывает когнитивный диссонанс, — весело хмыкнул он. — Мне тоже довелось поучаствовать в нескольких «принуждениях к миру». Один раз даже столкнулся лицом к лицу с кроганским воеводой.

— Разве ты не участвовал как снайпер? — удивился Шепард.

— Участвовал, — мрачно произнёс турианец. — Но и они были не пальцем деланы. Диверсионный отряд выскочил из тайного хода, а тут я, в двух шагах от них, инструктирую своих подопечных. Наше столкновение сорвало им весь план. Четверо моих учеников погибли. Я и сам чуть не погиб в бою с их командиром, но повезло — помощь подоспела быстро.

— Значит, эти шрамы от него?

— Не совсем, — помотал головой Гаррус. — Близкий взрыв гранаты. Но броню мне разнёс именно воевода. Вул Круак — так его звали. Хотел бы я иметь такого на своей стороне…

— Нет худа без добра, — улыбнулся Шепард, внутренне соглашаясь, что без кровопролития Тучанку не объединить. Но как бы хотелось, чтобы жертв было меньше. Жнецы приближаются, и галактике понадобится каждый. — Кроганы уважают боевые шрамы.

— Уважают, — согласился турианец. — Поэтому и оставил, хотя у моего народа щеголять ими не принято. Да и не мог я покинуть Тучанку только ради исправления морды.

— А не заметил ли ты каких-нибудь «сторонних» помех … — многообещающе проронил Джон, на что Вакариан понимающе прищурился.

В пояснениях не было нужды. За многие годы, прошедшие со времён кроганских восстаний, немало тайн так или иначе было предано огласке. А именно, деятельность ГОР, по подливанию масла в огонь неутихающей вражды, осуществляемая с санкции саларианского правительства и негласного одобрения Совета.

— Я всегда начеку, но не заметил ничего подозрительного, — задумчиво сказал Гаррус — Наоборот, всё складывается в пользу Урднот и их альянса. Неприятные неожиданности или поражения случаются, но, насколько я знаю, все они объяснимы: где-то облажалась разведка, или враг разгадал наши планы, бывает, и свои примут неверные решения. Обычно при разборе ошибок загадок не остаётся. Но лично я считаю, что Рексу просто никто не мешает.

— То есть?

— Сам подумай, Джон. Галактика готовится к пришествию Жнецов, и я уверен, что многие будут не против, если у кроганов наконец наступит порядок. У Рекса светлая голова и хорошие идеи. Он хочет мира, а не войны во имя мести. Думаю, Совету такой вождь в кои-то веки придётся по нраву, тем более что Рекс тоже знает о Жнецах и готовится как может.

— Твои слова имеют смысл, — согласился Шепард. — Подобную трактовку я слышал и от Призрака. Он тоже уверен, что Рекс, впервые за долгое время, сможет стать верховным вождём, который устроит Совет. Ещё мне намекали, что ему помогает ГОР, но никаких доказательств этого мне не предоставили.

— Ну, про это я не знаю, — развёл руками турианец, весьма удивлённый таким предположением.

— Это так, — вмешалась Лиара, переводя взгляд от планшета на своих товарищей. — ГОР действительно помогает Урднот. Передаёт им информацию о враждебных кланах. Совсем немного, но Рексу этого хватает.

— Ничего себе…

— Удивительно, — заинтересованно хмыкнул капитан. — Как же они решились на такое? Неужели настолько серьёзно восприняли угрозу Жнецов…

— Всё несколько проще, — скромно улыбнулась азари, предчувствуя эффект от сказанного. — Рекс сам обратился к Совету за помощью.

Насладившись несколькими секундами поражённого молчания под внимательными взглядами двух мужчин, она продолжила рассказ:

— Это случилось вскоре после уничтожения Нормандии. Рекс к тому моменту уже освоился с делами клана и составил первичный план действий. Он, конечно, сомневался по поводу обращения к Совету, но известие о твоей гибели заставило его решиться на это. В числе прочего…

Используя полученные заслуги и знакомство с Найлусом, он добился тайной встречи с Советом. Там он изложил им свои взгляды на будущее кроганов и надвигающееся вторжение. Рекс сказал им, что хочет объединить свою расу перед будущей войной, и не останется в стороне перед всеобщей угрозой. Он просил немного — не мешать ему, и был бы благодарен за самую малую помощь, если условия её оказания будут разумны.

— Да… — только и сказал Гаррус, неплохо знающий воеводу. — Но… неужели всё прошло гладко?

— Не гладко. Спаратус и Валерн не поддержали его. Они не верили, что кроганы действительно кому-то помогут. Удина не встревал — в «кроганском вопросе» у людей нет никакого авторитета. Но взгляды Рекса на будущее мирное сосуществование понравились Тевос, и она убедила других советников дать ему шанс. И пока он это доверие оправдывает. Год назад ГОР начала помогать ему информацией. Конечно, пока они явно жадничают, но даже такая помощь приносит пользу.

— Что же, — заключил Шепард, — всё складывается неплохо. Могу я спросить, откуда ты знаешь такие подробности?

— Да от него самого… — хмыкнул снайпер.

— Верно. Мы общаемся довольно часто, и я помогаю ему с закупками. — Видя невысказанный вопрос в глазах Джона, она продолжила пояснение. — Кроганам нужны различные товары, от еды до медицинских приборов, но казна клана и альянса не бесконечна. Ну, а я всего лишь помогаю им найти нужное по лучшей цене и убеждаю некоторых бизнесменов работать с Урднот.

— Да, в клане это ценят, — дополнил турианец. — О тебе знают далеко не все, но считают за проверенного союзника. И Рекс говорил, что обязательно вернёт тебе долг.

— Он давно знает о моём условии.

— Да. Как раз просил передать, что, когда ты найдёшь этого ублюдка, отряд Аралах поможет тебе его прикончить.

— Аралах? — переспросила Лиара, Шепард молчал, наблюдая с интересом.

— Очередная инновация Рекса, — Гаррус напустил на себя важный вид. — Элитный отряд, собранный из отборных бойцов разных кланов. Кроганский ответ Эн-семёркам, Чёрной Страже, десантницам и боевикам ГОР. Хе-хе… в перспективе.

— Назвали в честь звезды домашней системы? Что же, спасибо за хорошую новость.

— Ты участвуешь в его создании? — поинтересовался капитан.

— Да. Перебросили после ранений. Рекс и верхушка альянса мечтают, что отряд поучаствует уже в следующей войне. Торопятся…

— Надеюсь, бойцы не передерутся, — пошутил Джон.

— Не беспокойся. В первом наборе собраны парни из давно проверенных кланов. Достаточно дружные и привыкшие друг к другу. Основные проблемы ещё впереди, — абсолютно серьёзно ответил турианец, словно бы и не заметивший шутливого тона.

— К слову, тот, кого вы должны убить, случайно не Серый Посредник?

— Он самый, — голос Лиары похолодел.

— Я уже слышал о том, как вы с Гаррусом отбивали моё тело у его людей. Знаю и о предположениях насчёт того, что он заодно с Коллекционерами. А для чего ты охотишься за ним?

— Если в двух словах… то я хочу занять его место и использовать возможности Посредника для подготовки галактики к войне.

— Занять место, — озадаченно моргнул Шепард. — Это возможно?

— Я думаю, да. Посредник всегда прячется в укрытии, скрывает любую информацию о себе и не встречается с кем-либо лично. Таким образом, его можно сместить, и организация проигнорирует подмену.

— Но найти его не будет просто…

— Не будет, — согласилась Лиара. — Но преувеличивать его возможности не стоит — Посредник более чем смертен, и недавние события это доказывают.

— Ты что-то знаешь? — схватился Джон за поданный намёк.

— Я уверена, что текущий Посредник и тот, кто помог нам в борьбе с Сареном, — два разных лица. Прежний, весьма вероятно, мёртв.

Быстрее всего отреагировал Гаррус:

— Даже не знаю, радоваться мне или выпить за помин этого сукиного сына?

Эти слова неплохо отражали чувства самого Шепарда.

Посредник был преступником высочайшего класса — сомневаться не приходилось. И кто может знать, сколько пролитой крови и поломанных судеб могло быть у него на счету?

Но с другой стороны, свой орден он заработал честно. Пусть признают это ещё очень нескоро, но сам Шепард никак не мог переоценить его помощь в противостоянии с Сареном и отсрочке вторжения Жнецов. Не хотелось даже думать о том, как нелегко бы им пришлось без бесценных данных, вовремя переданных Посредником, и помощи его агентов.

Произошедшее не имело аналогов — это было известно точно. Криминальные воротилы такого уровня, несмотря на все свои возможности, никогда не лезли решать подобные проблемы, ведь это не сулило им ничего, кроме потерь. А Серый Посредник влез по самую макушку. Влез, нарушая весь сложившийся порядок и растаптывая ожидания, ведь на кону, как выяснилось, стояло существование всей галактической цивилизации. И первым угрозу почувствовал именно он. Чутьё не подвело криминального дельца — опасность имела галактический масштаб.

Будь у этого разумного могила, Шепард возложил бы на неё хотя бы один цветок. Он заслужил.

Но и восторгаться им не стоило. Ведь у этой истории был неприглядный пролог в виде нескольких лет взаимовыгодного сотрудничества турианского Спектра и информационного брокера. Все эти годы Сарен сливал конфиденциальную информацию, подставлял и убирал неугодных Посреднику разумных, за что тот не оставался в долгу. Оба наращивали свои денежные счета, силу и власть. Оба плели паутины, покрывающие галактику.

И если цели Посредника были прозаичны, то Сарен готовился к войне. Он накапливал корабли, оружие и бойцов. Устроил союз с гетами-еретиками. Создавал базы, заводил собственную сеть шпионов и собирал протеанские артефакты. В будущем все эти приготовления сыграли свою роль и доставили немало проблем. На мелочи Сарен не разменивался — сделанные им ставки были высоки, а игра, по мнению сведённого с ума турианца, стоила свеч.

Впрочем, грязная предыстория никак не влияет на тот факт, что именно Посредник стал первым разумным, вступившим в серьёзное противостояние с Артериусом.

Нормандия ещё не успела вернуться на Цитадель после битвы за Иден Прайм, а Сарен уже оказался похоронен под убийственной горой компромата, собранного на него бывшим союзником. Совету и прочим причастным оставалось только хвататься за головы и лихорадочно проверять поступившую информацию, находя ей всё больше подтверждений. Защищать одного из самых успешных и прославленных Спектров никто даже не пытался: уж столько он успел на самом деле натворить. За что и вылетел из рядов Спецкорпуса как пробка из бутылки шампанского, в одночасье став мишенью для очень многих. В том числе и для Спектра Крайка и его стажёра, проваливших свою миссию по вине Артериуса.

Информация Посредника имела и тактическое значение. Копаясь в ворохе данных, аналитики сумели извлечь оттуда немало полезного: личности некоторых шпионов Сарена, примерную численность и силу его карманной армии и флота, собранных из вчерашних наёмников и пиратов, подвергнутых индоктринации, а также расположение некоторых баз и тайников. Бесценные сведения сумевшие сберечь множество жизней в и без того напряжённом и кровавом противостоянии.

В последствии Посредник ещё несколько раз безвозмездно передавал данные о противнике, но их значение уже было не так велико. К тому моменту его шпионскую сеть уже лихорадило — Сарен не оставил предательство союзника без ответа, часть подчинённых Посредника переметнулась на его сторону, начав войну против своего босса. Потом всё вроде бы нормализовалось, но, если верить предположению Лиары…

— Значит, нас обвели вокруг пальца? И кто-то из одурманенных агентов Сарена возглавил эту сеть?

— Я не могу быть уверена на сто процентов, — пожала плечами Лиара. — Но думаю, что явный пособник Жнецов стал бы действовать иначе. Не забывайте, формально «жатва» уже началась. В таком случае агент начал бы готовиться к приходу своих хозяев. Но ничего подобного я не заметила. Конечно, мои возможности ограничены, но, уверена, нечто масштабное от меня бы точно не укрылось.

— Одной большой проблемой меньше, — заключил Гаррус. — Осталось только побыстрее разобраться с ним.

— Да, — кивнула дева. — Жду с нетерпением.

Установилось недолгое молчание. Лиара отпила остывший напиток из своей чашки, Гаррус повернулся к окну, задумчиво глядя на видимые из глубины комнаты вершины иллиумских небоскрёбов, а Шепард укладывал в уме всё ранее услышанное, чтобы глубже обдумать необходимое, когда появится время.

— Кстати, — оживился Джон, припоминая ещё один интересующий его момент, — Как дела у Тали? Призрак не сказал мне ничего конкретного, да и кварианцы, встреченные на Пути Свободы, не порадовали подробностями, но, как я понял, сейчас она заняла весьма высокий пост на Флоте…

— Да, это так, — подтвердила Лиара. — Тали получила должность на одном из исследовательских кораблей Особого флота. Но каких-либо подробностей у меня нет. Сейчас мы редко пишем друг другу или созваниваемся — она ссылается на занятость и режим секретности, а стать моим агентом на Флоте она отказалась.

— Молодец, — хмыкнул Гаррус, проигнорировав похолодевший взгляд азари.

— Но и на Тучанку она не прилетела, — не осталась в долгу Т`Сони.

— Я звал её шутя.

— Да-да, обещал ей «сложные инженерные задачи» и что воеводы кроганов будут носить её на руках.

— И ни в чём не соврал. А время ношения на руках не уточнялось.

— Миранда обмолвилась, что Флот стал часто вызывать паломников обратно, — с улыбкой прервал их Шепард, — это часть подготовки?

— Безусловно, — подтвердила дева. — Флот бросил большие силы на изучение мер борьбы с синтетиками, в том числе и со Жнецами. Совет предоставил им хорошее финансирование в обмен на то, что кварианцы поделятся данными и с ними. Особый флот сейчас на подъёме, поэтому неудивительно, что они набирают специалистов даже из тех, кто не завершил Паломничество.

— Да, работы у них хватает, — согласился Гаррус. — И нашей Тали это только в радость. Она поделилась, что стала видеться с отцом чаще, чем когда была ребенком.

— И это всё? — поинтересовался Шепард.

— Ничего важного она не рассказывает. Хочешь перескажу несколько забавных случаев из жизни на Флоте?

— Лучше в другой раз. Ещё мне интересно, как обстоят дела у…

26.01.2020

Идеальный... кроган? (Mass Effect), глава 3, часть 2

В гостях, часть 2. Спектр

За окном наступала ночь, знаменуя собой окончание уже четвёртого часа встречи.

Большую часть этого времени Гаррус и Лиара вводили Шепарда в курс дел, расширяя и меняя картину мира, что возводил вокруг него Цербер. Это было крайне необходимо, учитывая, что львиную долю времени Нормандия находилась в режиме тишины, а большая часть информации шла к капитану по каналам Цербера. Да и центры цивилизации, вроде Цитадели, Омеги и колоний Терминуса, они посещали только по делу, стараясь не задерживаться надолго.

Сплести тонкую и изящную паутину лжи в такой обстановке нетрудно — были бы толковые исполнители. Умолчать здесь, подать что-то со своей точки зрения там… И вуаля! У Шепарда день ото дня крепнет ощущение, что Цербер хорош и полезен, а вот расы Совета халтурят и ошибаются тут и там. Манипулировать информацией в этой организации умеют, это он уже почувствовал на себе.

Отправляясь на эту встречу, капитан уже предчувствовал, что столкнётся с иной точкой зрения. Ожидания оправдались. И к счастью, предоставленная ему картина оказалась несколько лучше, чем ему желали показать. Она всё ещё была не идеальна, но разве может хоть что-то быть идеальным в таком масштабном деле, как подготовка галактики ко вторжению Жнецов?

В свою очередь, Джон вёл рассказ о Цербере. Объекты, на которых он бывал, и что там увидел. Люди и впечатления о них. Ресурсы и научные разработки. Экипировка и подготовка бойцов. Подробности, всплывшие в разговорах с СУЗИ, Мирандой, Призраком и другими церберовцами ниже рангом. А также предположения, оценки и мысли капитана.

Все эти сведения крайне интересовали Лиару, да и многих других крупных галактических игроков. Цербер силён и влиятелен. Он был таким ещё до столкновения с Сареном, да и сейчас, как сообщила Лиара, демонстрировал уверенный рост год за годом. Что, конечно, не нравилось очень многим. Особенно сейчас, когда будущее, ввиду надвигающегося вторжения Жнецов, как никогда туманно.

За долгим разговором они и не заметили, как проголодались, но их желудки сами напомнили хозяевам о себе. Лиара немедленно распорядилась об ужине, и когда тот был подан, им стало не до разговоров.

Готовка оказалась на высшем уровне, чем до глубины души поразила Шепарда, более двух лет не бывавшего даже в обычных забегаловках. Самоконтроль капитана ненадолго дал трещину — он ел так, словно голодал несколько дней. И Гаррус, месяцами живущий на декстро-рационах, высылаемых ему со станции Службы принудительного разоружения, от него не отставал. Впрочем, высказать свои благодарности Этите — матриарху, работавшей для них в качестве повара, они не забыли.

С окончанием приёма пищи никто не спешил возобновить разговор о делах. Пока это было не нужно — многое они уже обсудили, и теперь оставалось дождаться последнего участника встречи. А пока Шепард наслаждался настоящим цейлонским чаем и необычным для него видом спального района Иллиума за окном, слушая, как Гаррус расхваливал орудия нового типа тяжелых крейсеров, появившихся в результате осмысления опыта боёв с гетами. Лиара же вновь отстранилась от беседы, систематизируя всё рассказанное Джоном о Цербере, и бегло просматривая файлы с принесённой им карты памяти.

Но идиллия не продлилась долго, оказавшись нарушенной трелью звонка, раздавшегося из уни-инструмента Лиары. Быстро просмотрев входящее сообщение, она моментально отложила инфопланшет и направилась к выходу, коротко бросив на ходу: «Он здесь».

Беседа с Гаррусом закончилась сама собой. Будучи в нетерпении, оба принялись собираться с мыслями, чтобы вновь настроиться на серьёзный лад.

Звуковой сигнал, предшествующий открытию двери, оповестил их о приходе долгожданного гостя, чью важность для этой встречи было трудно переоценить. Оба поднялись со своих кресел, делая несколько шагов к неприметно одетому турианцу, чьё тёмно-коричневое лицо было украшено белыми татуировками.

— Рад видеть, что оба вы в добром здравии. Джон. Гаррус, — поприветствовал их Найлус, кивая и встречаясь взглядом с каждым.

— Хорошо, что вы с нами, — ответил снайпер, пожимая протянутую Спектром руку.

— Давно не виделись, — произнёс Шепард, также проводя рукопожатие.

Крайк согласно кивнул на эти слова:

— Действительно давно. И хорошо, что с нами ты.

Шепард не стал сдерживать улыбку, возникшую от слов Спектра-наставника. Все присутствующие отлично знали, что этот турианец не бросал слов на ветер.

— Прошу простить за опоздание, — продолжил он, — был далеко отсюда. Лиара, ты сказала, что сейчас вы ждали только меня. Я могу начать?

— Конечно, — подтвердила та. — Кстати, мы только что поужинали. Вам что-нибудь принести?

— Спасибо, но ничего не нужно. Я поел и отдохнул во время перелёта.

Когда все расположились за столом, Найлус потянулся ко внутреннему карману своей куртки.

— По старому обычаю, я начну с раздачи «подарков», — сказал Спектр с лёгким предвкушением, доставая маленький ударопрочный футляр, открыв который, извлёк три карты памяти.

Одна из них точно была предназначена для Джона. А остальные, по видимости, для Лиары и Гарруса… Что же, подобное не удивительно, ведь все они пообещали помогать друг другу, когда их дороги разошлись после битвы за Цитадель. Уговор тех лет продолжал соблюдаться, что несказанно радовало Шепарда, получившего тому ещё одно подтверждение.

— Этот для Лиары, — один из носителей оказался перед азари. — Здесь все сведения по Серому Посреднику, что мне удалось достать, копаясь в базах Спектров и обращаясь к самым надёжным моим товарищам. Надеюсь, они тебе помогут.

— Значит… — голос девы дрогнул от удивления. — Вы решили поддержать меня?

— Да, — твёрдо подтвердил Крайк, глядя ей в глаза, — я убеждён, что его угрозу недооценивают. После событий с Сареном, он стал слишком осторожен, не высовываясь и избегая демонстрировать большой осведомлённости. Это пустило пыль в глаза слишком многим, да и работы для Спектров стало как никогда много. Мы не можем заняться им целенаправленно. И потому я хочу доверить это дело тебе. Ты найдёшь его возможностям достойное применение. Так что, когда ты выследишь Посредника — свяжись со мной, и я позабочусь о том, чтобы он не сбежал.

— Мне очень лестно слышать это… Найлус, — взволнованно произнесла Лиара, для которой поддержка Спектра, по-видимому, оказалась большим подарком. — Обещаю — вы не пожалеете, что решились на это.

Крайк благосклонно кивнул в ответ, после чего подвинул следующую карту в направлении Вакариана:

— Это для тебя. Здесь собраны данные по последним проведённым учениям и новшествам военной мысли, новейшие издания, документы и доклады. Всё то, что тебе будет крайне сложно, или невозможно сейчас получить. Изучай, используй в работе, будь в курсе и развивайся.

Гаррус осторожно взял карту памяти, практически не отрывая от неё взгляда.

— Спасибо. Но вы уверены, что я могу взять её? Ведь я сейчас на Тучанке…

— Гаррус… — голос Найлуса заметно похолодел. Верный признак того, что слова снайпера его задели. Неплохо узнав Спектра Крайка за время совместной работы, Шепард сумел верно определить вещи, гарантированно раздражавшие этого турианца. И одной из таких вещей были вопросы вроде «Вы уверены?». Да, он был в этом уверен! И если уж решил передать Вакариану эту информацию, значит, уже давно взвесил все за и против.

Впрочем, по лицу Гарруса становилось ясно, что он уже вспомнил об этой особенности своего бывшего командира, на корабле которого провёл немало времени.

— Прошу прощения, — поспешил он извиниться. — И ещё раз спасибо. Но могу ли я делиться этой информацией с моими «горбатыми» коллегами?

— На твоё усмотрение. Эти данные не сделают из кроганов гегемонов галактики, даже если ты тут же подаришь их Рексу.

— Я распоряжусь ими с умом.

— Хорошо. И теперь ты, Джон.

Благодарно кивнув, Шепард взял карту памяти, получения которой ждал уже давно. Прибегнуть к личной передаче информационного носителя вынуждал приказ, призывавший ограничить пересылку важных данных. А всё потому, что Совет, опираясь в том числе и на отчёты капитана, присвоил Коллекционерам высшую степень угрозы, как малоизученному противнику, имеющему техническое превосходство. Подозрения в пособничестве Жнецам так же способствовали поднятию уровня паранойи у руководства, что Джон только одобрял.

— На ней то, что я запросил?

— Да. Всё, что у нас есть по Коллекционерам. А также оценки и прогнозы наших экспертов. Надеюсь, это тебе поможет.

— Спасибо.

— Пароли для карт вы получите спустя десять стандартных часов, отсчитанных после окончания встречи. Программы-дешифровщики получили все?

— Все, — ответила Лиара.

Шепард хмыкнул про себя. Осторожность, бдительность, перестраховка. Этому учил его Найлус во времена своего наставничества. Это, в значительной мере, переняла от него и Лиара, пошедшая по пути информационного брокера. И сейчас всё вышеперечисленное было нужно им как никогда.

Они старались быть готовыми ко всему, даже к самому худшему.

Джон до последнего не знал о месте встречи, равно как Гаррус и Найлус. Он знал, что эти апартаменты были выбраны случайно из нескольких вариантов незадолго до того, как они соберутся. Наёмники, нанятые Лиарой, были неподалёку, а сама квартира была вдоль и поперёк проверена на наличие следящих устройств.

И тем не менее они были. Только их собственные. Всё сказанное здесь записывалось, зашифровывалось шифрами Спецкорпуса, переданными Найлусом, и пересылалось в удалённое, спрятанное и защищённое хранилище, где эта информация будет ждать своего часа на случай самых непредвиденных обстоятельств. Например, если все они сегодня умрут. Ведь произойти может что угодно. Может быть, их враги подорвут здание или сюда ворвётся целая армия? На такой случай было составлено особое «завещание», и Шепард завещал свою запись Андерсену.

Пусть это и была осторожность, доходящая до грани допустимого, но когда твой главный враг находится в иной весовой категории, небрежность легко может стоить жизни, а самое главное, повлиять на успех общего дела.

— Хорошо, — продолжает Найлус.

В его взгляде нарастает задумчивость, он явно собирается с мыслями, и теперь Шепард видит, как явно он постарел. Два с половиной года не могут дать такого эффекта в век столь развитой медицины, тем более что и Крайк был далеко не стариком. Нет, такой эффект может дать только стресс, смертельная опасность и интенсивный мыслительный процесс. Всего этого было предостаточно в жизни Спектра, но столь заметные изменения явно свидетельствовали, что эти нагрузки превосходят все установленные пределы.

— Сейчас я хотел бы рассказать вам о некоторых событиях… прояснить обстановку. Кратко и без подробностей.

Молчаливое внимание было ему ответом.

— Итак, как всем вам известно, Сарен получил от Властелина артефакты Жнецов, используя их для одурманивания некоторых своих агентов и тех, кого хотел заставить служить себе. Эта сеть была разгромлена и понесла большие потери, но мы до сих пор не смогли ликвидировать всех.

— Неудивительно. Ублюдок хорошо построил свою сеть, а с одурманиванием, дающим абсолютную верность, можно развернуться ещё лучше, — откликнулся Гаррус.

— Верно. Нам до сих пор не удалось нейтрализовать всех его агентов. Более того, эта борьба не идёт в одну сторону. Некоторые артефакты успешно утекли к агентам Сарена, так что им удаётся пополнять свои ряды. И нередко их целями становятся те, кто облечён властью.

— Ужасно, — заметил Шепард. — Не хочется даже думать о том, что могут натворить высокопоставленные разумные, будучи одурманенными.

Здесь Джон несколько лукавил. Ведь Призрак уже сообщил ему кое-что. Даже самую осторожную «охоту на ведьм» будет не просто скрыть, что и говорить, когда цели поисков стараются уйти, громко хлопнув дверью, только умножая творящийся хаос.

— Но они творят, — признал Найлус. — Занимаются шпионажем и саботажем, принимают неэффективные решения, мешают расследованиям. И никогда не сдаются при попытках ареста, да и в бега подаются часто, напоследок сливая немалый компромат, наводя беспорядок в делах или ещё что похуже…

— Похоже, на Тучанке я совсем отстал от жизни, — заключил хмурящийся Гаррус. — Конечно, я слышал о некоторых громких делах, но чтобы всё было настолько плохо…

Одна лишь Лиара не демонстрировала реакции на слова Спектра. Что совсем неудивительно, учитывая её работу, плюс ко всему, дева обмолвилась, что иногда помогает Найлусу в его работе. Очевидно, что это был не её секрет, потому она и молчала.

— Правду приходится скрывать, не разбираясь в средствах, — мрачно произнёс Крайк. — Могу лишь обнадёжить, что мы понемногу побеждаем в этой войне. Одурманенных очень сложно допрашивать, но наши безумные умники нашли решение. Мы знаем, что количество артефактов ограничено, и надеемся, что сумеем уничтожить их все. Но это лишь одна грань проблемы.

— И какова же другая?

— Часть армии Сарена, которую он собрал из таких же одурманенных пиратов и наёмников, тоже разбежалась. Отнюдь не все отправились тогда к Цитадели. А когда узнали о поражении, поспешили скрыться.

— Вы знаете, чем они заняты?

— Очевидно, что они готовятся к приходу своих хозяев. Пополняют ряды, запасают оружие, укрывают беглых саботажников, захватывают и тайно покупают корабли.

— Корабли? — переспросил Джон. — Знакомо…

— Да, — согласился Найлус. — В точности как Сарен. Собирают свой флот из всего, что подвернётся под руку. Имейте ввиду: количество пропавших кораблей за последние годы побило все рекорды.

— Да, я слышал. Мы считаем, что в основном это дело рук жуков.

— Мы думаем похожим образом. Корабли исчезают бесследно, их команды, товары и они сами потом нигде не всплывают. Остатки войск Сарена мы неплохо зачистили — они слишком малочисленны, да и отследить их можно. Но тем не менее многие пропадают с концами.

Их понимающие взгляды встретились. Ведь большая часть кораблей, охранявших похищенные колонии, тоже исчезала бесследно, да и пропажи из опустевших космопортов были нередки. Но зачем Коллекционерам, имеющим заметное техническое превосходство, устаревшие, в большинстве своём, корветы, фрегаты, а то и просто грузовые корабли? Может ли это быть помощь другим пособникам Жнецов? Таков был один из вопросов, пока не имевших ответа…

— Да, — согласился Шепард. — Это таинственно, учитывая, что за Омегу-4 эти корабли не уходят, чего не скажешь о жуках. Но ведь число пропавших судов уже ушло за сотню… Где же можно их спрятать?

— Много где, — пожал плечами Найлус, — учитывая, что для гетов и одурманенных нет никаких запретов…

— Ретрансляторы, будь они неладны, — быстро вспомнил Гаррус.

Ещё один закон, нарушением которого отметился Сарен и его сторонники. В ходе зачистки Траверса от войск пособников Жнецов буднично выяснилось, что один из главных страхов галактического сообщества стал реальностью. Геты успели активировать немало ретрансляторов, создав свои базы во множестве неисследованных систем. Более того, они располагали технологией, позволяющей скрыть активацию, что только добавляло проблем.

Активная зачистка гетов продолжалась ещё несколько месяцев после его «гибели», а всё из-за того, что синтетики успели отлично укрыться и закрепиться в неизведанных звёздных скоплениях. Что и говорить, ведь стычки с ними случались и по сей день. И… это было даже хорошо, ведь хотя бы часть армии и флота активно действовала и сражалась, потому как боевой опыт не заменит ничто. Видит бог, в будущем он им пригодится.

— Это перспективное направление для поисков, — признал Шепард. — Но эти пространства контролирует флот Совета. Там не протолкнуться от разведывательных фрегатов и обкатываются многие военные новинки, так что Призрак настоятельно советует мне держаться оттуда подальше.

— Понятно, — заключил турианский Спектр. — Но это не всё, что касается одурманенных…

— Таэтрус? — понимающе спросила Лиара.

— Верно…

Шепард бросил мимолётный взгляд на лицо Гарруса. Тот ожидаемо напрягся, учитывая, что совсем недавно упомянул о гибели своего троюродного брата на полях восставшего мира.

Война на Таэтрусе… Скоротечный конфликт, отгремевший несколько месяцев назад, заставил вздрогнуть, казалось бы, монолитную Иерархию, а заодно с ней и галактическое сообщество, испытавшее за последнее время слишком много потрясений. Бестолковая война на почве сепаратизма, произошедшая словно наперекор всему.

Восставшие были обречены с самого начала, и дело тут не только в давно протухших лозунгах, малоподходящих для одного из старейших и важнейших миров Иерархии, но и в первом ходе повстанцев. «Валлумский взрыв» — удар разогнанного до сверхсветовой скорости корабля по столице планеты — предопределил многое. Свыше сотни тысяч погибших, масштабные разрушения, потеря части промышленности, инфраструктуры и культурных ценностей, от наплевательства на которые повстанцы раньше негодовали. Плохое начало для освободительной войны, но подходящее для бессмысленной бойни, что принесёт Таэтрусу ещё больше жертв и разрушений.

Активные боевые действия шли немногим более месяца. Восставшим не повезло, что примарх и высшее командование уже начали подготовку к самой главной войне за всю историю турианской расы. Повстанцев ожидал быстрый и жёсткий ответ: на помощь лояльным жителям Таэтруса, и без того бывшим в большинстве, отправились самые умелые военачальники и самые боеспособные части.

— Хотите сказать, что тут есть след Жнецов? — спросил Вакариан, сумев сохранить хладнокровие.

— Да. Мы с самого начала чувствовали, что с мятежом что-то не так. Спектры работали там с первых дней и разобрались в происходящем. Верхушка повстанцев была одурманена, да и не только они. На Таэтрусе мои коллеги отыскали след нескольких индоктринирующих артефактов, о которых я говорил ранее. Их использовали, чтобы «штамповать» фанатиков, отличавшихся от хасков только отсутствием имплантов и немного большим интеллектом.

Гаррус шумно выдохнул, сжимая кулаки и грозно разведя мандибулы:

— Как они смеют… Такое с нашим народом…

— Они посмели, — отвечал Найлус, в чьём голосе тоже сквозила злость. Злость гордого турианца, на территорию которого ступила нога захватчика. — Цель войны была проста — устроить мясорубку побольше, используя сепаратистские настроения. Мы не позволили им этого, и тварям осталось только бесноваться. Теракты и саботаж — в последние дни войны им больше ничего не оставалось, и разрушили они довольно многое. Остаётся только надеяться, что Иерархия успеет восстановить промышленность и инфраструктуру Таэтруса, пока ещё не поздно.

— Согласен...

— К сожалению, это не единственный конфликт, в котором одурманенные себя проявили… — прозрачно намекнул Спектр.

Поиск ответа не стоил долгих раздумий. В конце концов, в галактике полыхает не так уж много заметных конфликтов. И если бы речь шла о локальной войнушке где-то в Терминусе, Найлус ответил бы сразу, экономя их время. Следовательно, он имеет ввиду лишь один конфликт, тот, что очень быстро приковал к себе всеобщее внимание.

— Значит, Гегемония, — махнул рукой Гаррус.

Лиара по-прежнему не демонстрировала и малейшего удивления, только задумчиво нахмурилась. Ну а Шепард уже давно знал о кровавых событиях на Кхар`шане из источников Цербера.

— Верно. Это должен был быть очередной государственный переворот, однако сторонники действовавшей власти и другие группировки смогли частично сорвать планы мятежников. Но как бы то ни было, Гегемон убит, как и большая часть его сторонников, имевших политический вес. В правительстве, армии и народе раскол. Столько гнили вылезает наружу: старые распри и претензии, кастовые и религиозные конфликты… Это гражданская война.

— Те же новости передавали, что там уже дошло до применения тактического ядерного оружия, пусть ПРО и посбивали все ракеты. Всё настолько серьёзно? — осведомился снайпер.

— Более чем, — подтвердил Найлус. — Маховик этой войны раскручивается. Борющиеся за власть хунты сформировались, и боевые действия на Кхар`шане становятся всё масштабнее. За пределами Гнезда Коршуна пока ещё спокойно — губернаторы думают, кого бы им поддержать, но и это ненадолго, стычки происходят всё чаще. Большего сказать не смогу. Я не посвящён в подробности.

— Что намерен делать Совет? — поинтересовался Шепард, в котором вновь принялось нарастать беспокойство.

Эту нерадостную мысль он уже обдумывал. Война, тем более масштабная, галактике совсем не нужна. Так что при всей нелюбви к Гегемонии, Джон жалел о тех потерях, что несёт сейчас батарианский народ. Кто знает, сколько гражданских уже погибло и ещё погибнет в этой братоубийственной бойне?

Но была у этой жалости и практичная сторона. Грубо говоря, гражданские — это мобилизационный ресурс и рабочие. Вот уж что-что, а ставить своих людей под ружьё батарианское правительство умело: в этом они равнялись на турианцев, пусть и заметно проигрывали. Следуя этой точке зрения, Шепарду было так же жаль гибнущих солдат и офицеров, горевшую в боях технику и корабли. Силы Гегемонии должны были быть направлены против Жнецов, а вместо этого только тают в пламени гражданской войны.

— Совет определённо вмешается. Но это не Таэтрус — ситуацию здесь мы почти не контролируем. Закрытость Гегемонии играет против нас, агенты малочисленны и не имеют веса для влияния на ситуацию, а действия Спектров сильно осложнены. Дипломаты не знают, с кем договариваться из-за творящегося хаоса: многие влиятельные фигуры убиты, и на поле вышли новые игроки. Наша главная задача — договориться с кем-то наиболее адекватным и поддержать его всем чем сможем, только бы удалось быстрее закончить войну и навести порядок.

— У Совета есть кто-то на примете? — спросила Лиара.

— Наверняка есть. Но просветить вас не смогу — этим я не занимаюсь.

— Я соглашусь, что эта война началась подозрительно не вовремя, — заговорил Джон, — хотя батарианцев тоже предупредили о Жнецах. Да и то, как легко и быстро в обществе наступил раскол, заставляет подозревать неладное, но Совет точно уверен, что это дело рук нашего врага?

Найлус смерил Шепарда слегка насмешливым взглядом.

— Многие задавались этим вопросом. Задавали его и мне. И здесь действительно была особая ситуация, прояснившаяся совсем недавно. След бывших последователей Сарена действительно не ведёт в Гегемонию, за исключением нескольких малых ячеек, которым нечто масштабное не под силу. И одурманенные, что заправляют всем в Гегемонии, с ним никак не связаны.

— Тогда откуда они появились?

— Дело в так называемом «Левиафане Диса», — вздохнул Спектр, — Мы пока мало о нём знаем, но судя по тому, что многие влиятельные персоны, прежде связанные с этим загадочным проектом, внезапно оказались в рядах руководства одной из сильнейших сторон в этой войне, той самой, что и совершала переворот, этот «Левиафан» как-то связан со Жнецами.

— Мне попадались некоторые слухи о нём, — дополнила Лиара. — Самые убедительные утверждали, что это руины протеан или другой, прежде неизвестной расы. Докопаться до большего с моими ресурсами было невозможно, и не похоже, что кто-то ещё преуспел.

— Беспрецедентная секретность, — кивнул Найлус. — В какой-то момент все решили, что это просто большая ложь для отвода глаз нашей разведки. Теперь эта неудача вышла нам боком.

— Высокопоставленные предатели, — заключил Шепард. — Хуже быть не может. Радует только то, что их не так много и они не настолько сильны, иначе переворот наверняка бы прошёл как по маслу, и мы в итоге получили бы предельно ослабленную Гегемонию, а то и удар в спину.

— Перспективы нерадостные. Но мы работаем над этим, — флегматично подытожил турианец. — Кроме того, у меня есть свежая новость, которая докажет вам, что не всё ещё потеряно.

— Интересно послушать, — откликнулся Гаррус, выразив всеобщее мнение.

— Как все мы знаем благодаря кварианцам, существует два вида гетов: «еретики» и «истинные»…

О да, Шепард отлично помнил то облегчение, что испытал он, да и многие другие разумные, узнав, что геты, пошедшие за Сареном, являются лишь частью сил этой расы. Призрак полномасштабной войны был развеян: никакой поддержки из-за Вуали Персея геты-мятежники не получали, и более того, им там были не рады.

Джон помнил, как убеждал себя и многих других сохранить трезвый взгляд на вещи, прекрасно помня силу флота, атаковавшего Иден Прайм, и наземных войск, с которыми успел сразиться. И как оказалось, не зря: пусть у гетов-еретиков и не было всей мощи «метрополии», они продолжали быть серьёзнейшей угрозой.

Синтетики тщательно готовились к началу активных действий и не теряли ни минуты времени, осваивая просторы Траверса и неисследованных систем, лежащих за только что активированными ретрансляторами. Там создавались укреплённые базы и станции, производственные линии и добывающие комплексы, даже собственные верфи — еретики не собирались довольствоваться лишь теми платформами, техникой и кораблями, доставшимися им по результатам раскола Общности Гетов. А досталось им немало — Властелин при всём своём могуществе не смог бы в одиночку пробиться через флотскую группировку, обороняющую Цитадель, и огонь орудий станции. Нет, главный вклад в крупнейшее космическое сражение тысячелетия внёс именно флот гетов, при двух дредноутах, прикрывавших Жнеца. «Заслуги» разномастного флота пиратских и наёмничьих кораблей, собранного Сареном, смотрелись на их фоне существенно скромнее.

Довольно сложно всерьёз опасаться чего-то, о чём ты знаешь лишь по старым рассказам. Вот и галактическое сообщество, оставившее кварианцев наблюдать за гетами, никогда по-настоящему не опасалось их. Граница Вуали Персея, не пересекаемая ими более двухсот лет, представлялась обывателю вечной, а политики и военные не собирались беспокоить это осиное гнездо.

Первыми от этих иллюзий избавились люди, когда на поверхность Иден Прайм посыпался десант синтетиков. Впоследствии это сделало и всё галактическое сообщество, наблюдая битву за Цитадель «из первых рядов».

Геты стали восприниматься всеобщей угрозой, и этими настроениями удалось воспользоваться, благо Совет прозорливо не посвящал обывателей в нюансы «политики» синтетиков. Именно угрозой гетов и «сумасшедших», наподобие Сарена, удалось объяснить нарастающую милитаризацию и закручивание гаек. Высокоранговые политики увиливали от прямых ответов, но всем было ясно, что расы Совета и все, кто дружен с ними, готовятся к окончательному решению «гетского вопроса».

Новое оружие, техника и корабли. Увеличение сухопутных армий и флотов. Учения для военных и тренировки на случай ЧП у гражданских. Активизация спецслужб и ужесточившийся контроль над информацией. Галактика готовилась к войне, решительно настраиваясь на победоносную зачистку Вуали Персея от синтетиков. И лишь сравнительно немногие знали, что будущие боевые действия обещали быть куда как масштабнее.

На этом фоне значительно улучшилось отношение галактического сообщества к кварианцам. Из подозрительной расы скрытных кочевников, умудрявшихся добиваться прогресса и процветания в своих стеснённых условиях, те в одночасье стали самоотверженными борцами с безжалостными синтетиками — машина СМИ, направляемая коллективной волей стран Совета и их союзников, делала своё дело. И что самое милое — врать им почти не приходилось, нужные факты находились сами, стоило только проявить интерес и истолковать их в верном ключе.

Приближавшаяся Жатва требовала сплочённости, и кварианцы стали для Совета одними из наиболее желанных союзников. Главные эксперты по борьбе с синтетиками и обладатели одного из крупнейших флотов галактики, наконец, получили широкое дипломатическое признание и собственное посольство на Цитадели. В рекордные сроки стартовало военно-техническое сотрудничество, давшее сильный импульс развития прежде всего кварианцам, привыкшим жить в условиях жёстко ограниченных ресурсов. Но и Совет, включая людей, уже кое-что получил за почти что два года этой взаимопомощи.

По совокупности всех этих причин многие поверили, что после освобождения Ранноха будет недалёк тот день, когда место пятого советника получит кварианец. Ну а Совет, равно как и члены Коллегии Адмиралов, наконец ставшие известными за пределами Флота, только подливали масла в огонь этих доброжелательных настроений, делая одно громкое заявление за другим.

— Так вот, по результатам переговоров, окончившихся буквально вчера, статус «истинных» гетов изменился. Теперь они наши союзники.

Сказать, что эта новость шокировала присутствовавших, значило ничего не сказать. И первой, спустя пару секунд молчания свои вопросы задала Лиара:

— Значит, эти геты тоже уверены, что Жнецы придут? И как они вышли на связь с Советом? Как такие переговоры вообще смогли состояться?

— Да, — не колеблясь подтвердил Найлус. — Как вы знаете, геты Ранноха тоже вооружаются и укрепляют оборону. Это заставляло нас нервничать, но оказалось, что всё это только подготовка ко вторжению. У них на руках те же доказательства, а ещё всем нам очень повезло, что большая часть Общности не захотела становиться рабами Жнецов. «Геты хотят сами создавать своё будущее. И война на уничтожение с органиками нам не нужна» — это, как мне сказали, примерная цитата с тех переговоров.

Теперь по поводу того, как всё это случилось. Сами понимаете, переговоры имели наивысшую секретность, и мне не сообщили почти никаких подробностей. Хотя эта история обещала быть интересной, потому как всё началось вскоре после твоей, Джон, «гибели». Тогда геты вышли на связь с кварианцами.

— Из всех возможных… с ними? — вырвалось у Гарруса.

— Да, — хмыкнул Спектр, — И из всех возможных, они связались с исследовательской командой нашей старой знакомой, Тали`Зоры нар Райи, благодаря усилиям которой всё и состоялось.

В этот раз шокирующий эффект вышел гораздо слабее. Было ли это результатом адаптации, либо хорошим знакомством с находчивой кварианкой? Да важно ли?

— Она продолжает нас удивлять, — задумчиво нахмурилась Лиара, а после улыбнулась чему-то своему.

— Кто бы мог подумать…

Шепард не стал ничего говорить, просто вспоминая замечательную девушку, с которой имел честь поработать вместе, пусть та и попала на корабль Спектра. Её амбиции были просты: быть дочерью, достойной своего отца, и помочь Флоту, чем только может. Простые цели, заведшие бывшего лидера группы Паломников, принёсших Совету ещё один набор доказательств предательства Сарена, очень далеко.

Похоже, чин Адмирала становится всё ближе, да, Тали?

— Я не знаю, как шёл процесс, — продолжил Найлус свой рассказ. — Но уверен, что нелегко. И вот, минуло почти два года, за которые Коллегия Адмиралов всё-таки убедилась в искренности гетов, решила какие-то разногласия с ними и пригласила Совет на эти переговоры.

— Разногласия? — поинтересовалась Лиара. — Вам известны подробности?

— Нет. Сообщили только о том, что позиция кварианцев в отношении гетов изменится кардинально. И уже это будоражит воображение.

— Ну снова стать рабочими они вряд ли согласились, — задумался Гаррус. — Я, к слову, вспоминаю, что версий причин Утренней Войны хватает, и ясности в них до сих пор нет.

— Понимаю, куда ты клонишь, — поддержала его дева. — Всё наверняка неоднозначно, но это сейчас не так важно.

— Верно, — кивнул Джон. — Время покажет, до чего они договорились, а для нас главное, что геты Ранноха нам больше не враги. И если они согласятся сотрудничать со своими создателями, то всё и вовсе замечательно.

— Тем не менее, есть ещё один вопрос, — привлекла Лиара внимание Найлуса. — Почему вы сообщили нам настолько секретную информацию? Вы могли бы сообщить её Джону, как своему коллеге, но почему нам?

Тот не замедлил с ответом:

— Советник людей дал своё разрешение, другие не возразили. Кроме того, об этом просила… вся Общность Гетов.

— А при чём же тут они!?

Спектр Крайк изобразил турианский аналог улыбки:

— Общность высоко оценила роль всей нашей группы в борьбе с Сареном и еретиками. Ещё благодаря нам галактика узнала о Жнецах, ведь предупреждениям с Ранноха никто бы не поверил. И главное — они хотят предложить Джону помощь в охоте на Коллекционеров.

Последние слова, в хорошем смысле, заставили Джона напрячься. Мысли понеслись вдаль, пытаясь охватить перспективы возможного сотрудничества. А они были существенны, даже с учётом изоляции истинных гетов, потому как Шепард уже сталкивался с их «кузенами» и знает, на что они способны.

Так же зародился вопрос, откуда синтетикам знать о его роли во всём этом, и тут же померк при воспоминании об их возможностях. Обладая их ресурсами и природой, было бы глупо не следить за органиками.

— Не смогут ли они и мне оказать помощь? — безо всякого смущения спросила Лиара. — Касательно Посредника.

— Это будет зависеть от Джона, — Найлус кивнул в его сторону. — Тали назначена посредником Общности, и скоро выйдет с тобой на связь. Армаду синтетиков тебе никто не даст, но хоть чем-то они должны помочь, иначе не упорствовали бы так на переговорах.

— Буду ждать, — ответил капитан, не скрывая своего интереса. В его деле никакая помощь не будет лишней.

— Это всё, что я хотел вам рассказать, — заключил Спектр. — Теперь стоит обсудить некоторые конкретные вещи. Но сначала, Лиара, я бы не отказался промочить горло чем-то бодрящим.

— Поняла. Остальным, как я думаю, того же?

Шепард и Вакариан ответили синхронными кивками.

27.01.2020

Идеальный... кроган? (Mass Effect), глава 3, часть 3

В гостях, часть 3. Откровение

Перелёт до Иллиума прошёл для Оуэна довольно быстро. И не только из-за изначально небольшого расстояния или примечательной компании. Нет, большую часть времени перерожденный потратил на догадки по поводу некой важной и секретной информации, которую им хотел сообщить капитан.

И в этом он был не одинок: слишком уж странными были формулировки Шепарда.

От возможности приобщиться к тайне можно было отказаться, а платой за посвящение было всего лишь обещание неких услуг в будущем. Именно обещание, а не нечто более существенное. К тому же, Джон намекал, что у секрета есть «срок годности», по истечении которого в конспирации уже не будет нужды. Тем не менее, данная информация касается каждого из них — будущие события, какими бы загадочными они ни были, затронут всех. Так что отвертеться не выйдет. Но капитан подбадривал их тем, что согласие на его предложение позволит каждому взять ситуацию в свои руки, а не плыть по течению.

Загадочно, не правда ли? Конечно! И Оуэн уже знал, что согласится. Подобного он ожидал и от своих товарищей, не любивших неизвестности и, одновременно, доверявших Шепарду.

Раскрытие секрета должно было стать заключительным номером программы, а пока капитану предстояли долгие обсуждения дел со своими старыми товарищами.

Те не прятались. Первой их встретила Лиара Т`Сони — дочь печально известной Бенезии, важной союзницы Сарена. Во время охоты на мятежного Спектра та выступала экспертом по протеанским древностям, за которыми тот вместе с гетами лихорадочно охотился. Ради знаний дочери матушка и хотела похитить её для своего босса, но не смогла.

Потом познакомиться с ними вышел Гаррус Вакариан, сославшийся на то, что ему нечем заняться, пока Шепард проходит проверку установления личности. Об этом турианце Оуэну было известно гораздо меньше, чем о Лиаре. Фактически перерожденный знал лишь то, что Вакариан был членом команды Спектра Крайка, куда перешёл из СБЦ.

Ничего не поделаешь, события охоты на Сарена были строго засекречены, а Джон не спешил делиться воспоминаниями с окружающими.

Гаррус сумел произвести в целом хорошее впечатление, поэтому на его сдержанные и дельные вопросы, не переходящие черту, они не стеснялись отвечать. В свою очередь не молчал и турианец, честно ответив на вопрос о его связи с Шепардом. Всё оказалось довольно просто: будучи следователем СБЦ, тот напал на след Спектра Артериуса, оставленный в преступном мире Цитадели, и не побоялся пойти по нему. Конечно, расследованию по делу такой неприкасаемой персоны мешали все, кто только можно, но когда Совет получил доказательства предательства Сарена сразу из нескольких источников, Вакариан, ранее выставляемый параноиком и задвигаемый своим начальством подальше, неожиданно оказался в центре внимания.

Внимания, в равной степени благоприятного и опасного, так как вместе с интересом самого высокого начальства бандиты, работающие на Сарена, попытались убить его. Но Вакариан пережил «ужасно организованное», как он сам выразился, покушение и отлично показал себя перед Найлусом и Шепардом, взявшимися громить преступную сеть бывшего Спектра. По итогу череды облав, штурмов и перестрелок Гаррус получил приглашение вступить в команду Спектра Крайка на этом задании. Отказаться от подобной чести, конечно, было можно, но Вакариан не стал, что в итоге и привело его сюда.

После его ухода последовали часы ожидания, которые никак нельзя было назвать скучными. Безопасность встречи обеспечивали наёмники Лиары, так что никто не требовал от них несения караула, что, впрочем, не заставило никого расслабиться окончательно, а оружие всегда было рядом.

Об их досуге позаботились, усадив в обширной гостиной рядом с открытой для зрителя кухней, на которой заправляла Этита — азари в возрасте матриарха. На взгляд Оуэна, своё дело она знала, что доказывал первоклассный ужин, которым та их накормила. Но проблема была в другом — та даже не старалась казаться всего лишь поваром, обслуживающим встречу важных разумных и не сующим нос в их дела. Нет, эта азари определённо была кем-то большим и совершенно точно могла за себя постоять. Конечно, Джек и Заид тоже это заметили, что не способствовало дружелюбной атмосфере. Так что вкушать замечательный ужин им пришлось по очереди, не забывая мониторить уни-инструментом своё состояние и зажевав специальные таблетки, обнаружившиеся у битого жизнью наёмника. Ужасно невежливо, если подумать, но все эти меры только развеселили внешне сдержанную Этиту.

Матриарх вообще не собиралась оставлять их в покое, не стесняясь демонстрировать то, что игнорировать или прогонять её не стоит. Она пыталась завести разговор, быстро превратившийся в своеобразную игру, целью которой было поддержать общение, не сказав ничего конкретного. Вот только игра была односторонней — Этита на удивление много знала об их делах и некоторых боях. Это заставляло увериться в том, что матриарх — важная приближённая Лиары, а значит, на её внимание лучше не отвечать агрессией. Джек осознала это довольно быстро, Заид был опытен, а перерожденный просто любил быть дипломатичным.

Напряжение постепенно уходило. Этита доказывала, что стоит своих лет, сумев найти подход к Заиду и Джек. Разумеется, оба не воспылали к ней обожанием, не заглядывали в рот и не рассказывали сокровенных тайн, однако перестали быть столь напряжёнными и закрытыми. Не так уж и удивительно, потому как на его вопрос матриарх признала, что официально работает за стойкой бара «Вечность» в Нос Астре. Опыт у неё явно был солидный, да и как повар она была хороша.

Кроган Айкарраш тоже не мог избежать её внимания. Хотя бы из-за того, что вёл себя наиболее дружелюбно на фоне своих товарищей. И пусть Этита не знала о его происхождении, но явно подозревала неладное, продемонстрировав неплохие познания культуры кроганов.

Ну а что ему было отвечать на вопрос о родном клане и попадании в команду Шепарда? Не врать же. Пришлось уже прямо ссылаться на секретность, потому как ситуация вокруг Окира была довольно непростой: лабораторные кроганы после Вермайра вызывали у многих осведомлённых не лучшие эмоции, а доверять ей безоговорочно пока было нельзя.

Некоторое время спустя их почтила визитом та, кого никто из группы Шепарда не ожидал здесь увидеть. Касуми Гото, та самая скрытная воровка и хакер, разыскивающая для команды следы Коллекционеров и прежде державшаяся от них на солидном расстоянии, тоже прибыла сюда.

Озвученная причина была проста — капитан тоже пригласил её для раскрытия секрета. И она согласилась на его условие, прямо признав перед ними, что верит ему и одновременно чувствует, что жаренным в галактике пахнет всё сильнее.

Скучать с ней тоже не пришлось. Пользуясь причастностью к общему делу и формальному членству в команде, Касуми засыпала их вопросами о том, какого делать всю основную работу, подставляясь под пули, какие товарищи выходят из церберовцев, и подобное в таком духе. Разумеется, весь огонь снова пришлось принимать на себя, потому как на фоне Заида и Джек перерожденный представал самым открытым собеседником.

Жалеть об этом ему не пришлось. Воровка с японскими корнями оказалась интересной и остроумной собеседницей. О себе она, ожидаемо, не говорила, но своего интереса к Айкаррашу не скрывала, интересуясь тем, как юному крогану живётся среди людей.

К слову, находясь в их опасной и влиятельной компании, Касуми вела себя более скромно, чем при первой встрече с Шепардом, о которой Оуэну некогда поведал Заид. Девушка неопределённого возраста никого не провоцировала, шутила аккуратно и не порывалась что-то украсть или скрыться из виду. У Оуэна вообще создалось впечатление, что хакер просто соскучилась по общению, и такое предположение имело право на жизнь, учитывая её работу и постоянную конспирацию. И даже когда они перешли к карточным играм, которые перерожденному приходилось как бы осваивать заново, не пыталась жульничать, хотя этого наверняка ожидали все присутствующие.

Последним примечательным «происшествием» стало появление некоего турианца, быстро прошедшего мимо них в сопровождении Лиары. Тот был одет в неприметную куртку с надвинутым до глаз капюшоном, из-за чего разглядеть его лицо не получилось. Оуэн только и успел заметить блеснувший внимательный взгляд, которым он профессионально срисовал их. Естественно, некоторое время они уделили догадкам о том, кто же это был, и достаточно быстро сошлись на том, что незнакомцем мог быть Спектр Найлус Крайк — тот самый турианец, у которого в своё время стажировался капитан Шепард и вместе с которым сражался с Сареном. Ну кто же ещё это мог быть, учитывая то, какие разумные уже здесь собрались и что их объединяло?

Так и оказалось. Встреча союзников и старых товарищей завершилась спустя пару часов после прихода Спектра. Пора было посвящать их в общую тайну. Теперь в зале собрались две группы по четыре разумных. С одной стороны, он, Джек, Заид и Касуми. С другой: Джон, Лиара, Гаррус и Найлус. Рассказ начался…

***

Едва Джон начал говорить, как каждый из них уже осознал, что от официальной, и без того скупой на подробности и ответы, версии «Гетского кризиса» и роли Спектра Артериуса в нём, не останется камня на камне. Но то, что подлинные события будут настолько фантастическими, не мог предвидеть никто. В рассказе капитана и его товарищей тоже хватало белых пятен, однако они подчёркивали, что и сами не знают всего. Но тем не менее в этой версии присутствовала своя логика, связь и определённые ответы. А для желающих ознакомиться с более точными свидетельствами Спектр Крайк подготовил небольшую подборку отчётов, снимков и видеозаписей, подтверждающих изложенные факты. Конечно, все эти материалы были строго засекречены, так что все они теперь жёстко повязаны общим знанием того, чего им знать не положено. Намёк о сотрудничестве был понятен, но это сотрудничество не выглядело принудительным, учитывая то, что им грозит.

Шепард нисколько не соврал о том, что эта информация касается всех. Да и по поводу «взять ситуацию в свои руки» тоже.

Галактика была в опасности, как бы пафосно это ни звучало. На носу было вторжение Жнецов — материального воплощения страхов касательно искусственного интеллекта. Машины, чьей предположительной целью было уничтожение высокоразвитой разумной жизни. Многочисленные и технически продвинутые. Учитывая то, как много вреда смогли нанести геты-еретики, будущее вторжение ещё более развитых синтетиков рисовало мрачные перспективы.

Вторжение удалось отсрочить, что дало расам галактики время на подготовку, и существенная заслуга в этом принадлежит протеанам, которые, как оказалось, и были истреблены этими машинами. Немногие уцелевшие и обречённые, не смирившись с поражением от Жнецов, сумели разгадать тайны ретрансляторов и вывести из строя Цитадель — ретранслятор, являвшийся для машин-убийц дверью на просторы Млечного Пути. Это Спектр Крайк и его команда узнали на Илосе — ранее недоступном мире протеан, который так отчаянно искали геты и Сарен со своими подручными.

Именно ради поисков Илоса и начались все активные действия «Гетского кризиса». Геты разыскивали протеанские маяки и артефакты, не останавливаясь ни перед чем ради их получения, а Сарен и его подчинённые должны были извлекать информацию из них, так как те не были предназначены для взаимодействия с синтетиками. Да и за безумным возрождением рахни корпорацией «Байнери Хеликс», которое наделало много шума и привело к её исчезновению, оказывается, тоже стояли сторонники Сарена, а конкретно матриарх Бенезия. Здесь целью было получить от королевы инсектоидов информацию для поисков всё того же Илоса.

Весь процесс курировал один из Жнецов, известный со слов последователей Сарена как Властелин. И до битвы при Цитадели никто из своих не видел его во плоти. А после он уже получил наименование корабля класса "Властелин", и некоторые данные указывали на то, что такие вот дредноуты имеются у Жнецов далеко не в единственном экземпляре.

Для непосвящённых этот корабль обозначили как новейший гетский дредноут, построенный с применением протеанских технологий. Желанием заполучить которые и объяснили их охоту за маяками и артефактами, приводившую не только к нападению на археологические экспедиции в удалённых мирах, но и к атакам на колонии по типу Иден Прайма или Фероса.

Предательство Сарена и множества его сторонников, напротив, до сих пор не имело вменяемого объяснения для общественности. В этом деле принято было ссылаться на ведущееся расследование и недостаток улик, предусмотрительно уничтоженных Спектром. Как выяснилось, ближе всех к истине оказалась упорно отстаиваемая гипотеза Турианской Иерархии, заявлявшая, что геты подвергли несчастного Спектра и многих других своих органических помощников жестокой киборгизации и ранее неизвестным воздействиям, по результатам которых те уже перестали быть собой. Пусть эта гипотеза казалась фантастичной, заставляя верить, что турианцы просто хотят обелить одного из своих героев, в немалой части она была правдива.

Ответ уже давно был найден на Вермайре, где были проверены наводки из множества источников. Там, на базе Сарена, превращённой в крепость по последнему слову военной науки, располагалась не только лаборатория по разведению кроганов, но и центр индоктринации разумных, где этот процесс активно применялся и изучался.

Индоктринация оказалась невероятно сложной, и во многом непонятной технологией влияния на разумных. Если кратко, то это крайне эффективная методика промывки мозгов, превращавшая в предателей даже агентов ГОР, подготовленных сопротивляться давлению и пыткам. Имплантаты, по-видимому, не были для неё необходимы, хотя Сарен действительно был напичкан ими, заставив сильно попотеть своих убийц. Подобными улучшениями так же могли похвастаться бойцы личной охраны Спектра и специалисты его прежней команды — не меньшие герои, тоже перешедшие на сторону врага. Остальная масса органических подручных машин-убийц была верна им и без них.

Хотя перебороть индоктринацию, известную в определённых кругах и как одурманивание, было можно, но примеры были удручающе редки: одна из десантниц Бенезии, спасшая Лиару от её матери, сама Бенезия и некоторые высокопоставленные соратники Сарена. Все как один: много повидавшие и волевые личности. Никого из них сейчас нет в живых — ясность мысли возвращалась к ним только на пороге смерти. А единственная попытка противостояния индоктринации со стороны физически здорового разумного, той самой азари, спасшей мисс Т`Сони, окончилась явным психозом и суицидом.

Найлус поделился информацией, что способа излечить индоктринацию по-прежнему нет. Настолько велико было отставание от машин. Хотя и подвижки были — например, одурманенных научились эффективно допрашивать, естественно, с использованием опасных и негуманных методов, раскрывать которые перед ними никто не собирался. Да и то, работали они только на тех, чья степень индоктринации была невысока. Такие разумные были достаточно адекватны, чтобы не выделяться из толпы и поддерживать осмысленный диалог, а вот испытавшие на себе её тяжелейшие стадии напоминали уже фанатичных роботов.

Сама технология была полной прерогативой Жнецов — средством, которое Властелин позволил использовать своим пешкам, с опорой на технику самих машин-убийц и не имея глубокого понимания процесса. И экспериментировать с индоктринацией Сарену именно позволили, исключительно в целях сбора данных и усовершенствования процесса, для лучшего воздействия на текущих жителей галактики. Большего, увы, понять не удалось, так как системы лаборатории были защищены непреодолимым сплавом технологий Жнецов и гетов.

Властелин отлично хранил свои секреты. Технологическое превосходство защищало от взломов, а улики заметались с машинной педантичностью. Даже когда одному из штурмовых отрядов практически случайно явилась его голограмма, тот только запросил статус их индоктринации и, не получив вменяемого ответа, немедленно разорвал связь.

Получить больше сведений о враге они могли бы из протеанских архивов Илоса, но, прибыв туда, главной задачей Спектра и его команды стало именно уничтожение Канала и дата-центров протеан, чтобы многочисленные геты и сторонники Сарена, уже высадившиеся на планету, не сумели ими воспользоваться.

Как бы жарко там ни было, им удалось осуществить задуманное и отступить, нарушив планы Жнеца, который сменил более-менее изящный план на простой и прямолинейный. Властелин просто бросил большую часть имеющихся сил в атаку на Цитадель, как никогда готовую к нападению. Жалеть своё пушечное мясо было не в характере машины, а из-за разгрома шпионской сети Сарена и его гибели на Вермайре провернуть что-то более скрытное враг был не в состоянии.

Далее последовало самое масштабное космическое сражение последнего тысячелетия. Главной целью Жнеца было ядро управления станцией — захватив его, можно было бы разобраться с протеанским саботажем, активировав станцию как ретранслятор и, теоретически, наводнить систему Вдовы кораблями класса Властелин, а то и чем-то пострашнее. Из-за этого враг концентрировался не на победе над объединённым флотом, а на высадке десанта, что, конечно, получилось. Президиум и близкие к нему районы превратились в поле боя, но защитникам, среди которых были и Шепард, и Крайк со своими отрядами, удалось выстоять.

Выстоял и флот, пусть и понеся невиданные потери. Властелин тоже был уничтожен, пусть и с немалым трудом — адмиралы сумели подобрать тактику для борьбы с настолько опасным кораблём. Гибель дредноута никак не отразилась на его подручных. Те продолжали сражаться, так же яростно как прежде, но жизнь — это и не кино, где с гибелью главного злодея его армия тут же разбежится. Хотя именно это они и попытались сделать, но позже, когда их положение стало совсем безнадёжным, и у некоторых это получилось.

Пару дней спустя в погоню за ними отправились многочисленные эскадры Совета. Последовала зачистка Траверса, участие в которой Джон Шепард уже принимал в качестве полноправного Спектра и по-прежнему командуя Нормандией, возвращение которой Альянсу отложили до конца этой войны.

После того как крупные силы гетов были перемолоты, а Совет изучил информацию о Жнецах и поверил во вторжение, разлучать Шепарда с Нормандией уже никто не думал. Теперь стелс-фрегат и его команда были направлены на поиски уцелевших гетов, остатков сил Сарена и других следов Жнецов.

Пока не повстречались с Коллекционерами в туманности Омега…

Последних тоже подозревают в связи со Жнецами. И доказательства тому уже есть: технология хасков, воспроизведённая в точности, да и у пойманных с огромным трудом шпионов, наводивших жуков на колонии и саботировавших их системы защиты, уже нашли следы индоктринации.

Совет уже знает об этом и в таком случае уже никак не может игнорировать похищения. Просто избегает открытого и активного вмешательства, большей частью оставив поиски базы Коллекционеров на Шепарда и Цербер.

***

Задумчивую тишину, образовавшуюся в комнате после окончания рассказа, прервал недовольный голос Джек:

— Я знала, что вы не расскажете ничего хорошего, но всё это — реальное дерьмо.

Шепард молча пожал плечами, отпивая воды из стакана. Но внимание на себя обратила хитро захихикавшая Касуми.

— Ох, Шепард, ты такой подлец! Теперь я просто обязана помочь тебе. Я бы и хотела спрятаться, но ведь не поможет… — закончила она в шутливом тоне, за которым не сумела скрыть своего волнения.

Конечно, верить в эти откровения не хотелось. Причём никому из присутствующих. Но имеющиеся факты были безжалостны, а Спектры, коих в комнате было целых два, не склонны шутить подобным образом.

— Значит, будем драться, Касуми, — ответил Оуэн в духе истинного крогана. — Прятаться будет негде, когда полем боя станет вся галактика, так что можете рассчитывать на меня!

— Рад, что ты готов к этому, Айкарраш, — обратился к нему Найлус.

— Не беспокойтесь обо мне. Надёжность — моё второе имя, — добавил он полушутя, чем вызвал вежливый аналог улыбки у турианского Спектра.

Тем временем заговорил Заид, отошедший от тяжёлой задумчивости:

— Я тоже в деле. Но скажите мне, насколько малы наши шансы?

Это и в самом деле было больным местом всей ситуации. Жнецы уже продемонстрировали внушительную силу. А ведь это был только один их корабль, пусть и с армией подручных. Сколько же таких Властелинов есть у Жнецов, и чем ещё они смогут удивить?

Ответов не было. А неизвестность пугала — даже тех, кто собрался в этой комнате, учитывая через что они прошли.

— Они невелики, — честно признал Джон.

— Я так и знал, — кивнул наёмник, — они же вырезали протеан, а те, вроде, покруче нас были.

— Не всё так просто, мистер Массани, — привлекла их внимание Лиара.

— О чём вы?

— О протеанах. Пусть они и были более развиты, но, как мы узнали на Илосе, шансов у них не было изначально.

— Почему? — спросил и Оуэн.

— Цитадель была столицей протеанской империи, политическим и экономическим центром, крупной базой флота. Жнецы вторглись неожиданно, огромной массой, моментально обезглавив империю. Оттуда же ударные эскадры направились к их ключевым мирам. Базы флота и промышленные центры были атакованы в первые же дни войны, а ключевые ретрансляторы взяты под контроль. К тому же протеане не были единственной разумной расой цикла, но многие государства галактики враждовали, и для объединения было уже немного поздно. Все виды истребили поодиночке. Выводы делайте сами.

— Хреновое начало, — согласился Заид, — но чем ответим мы?

Гаррус усмехнулся, знаком показав, что отвечать будет он:

— Пусть мы не так развиты, как протеане, но мы будем готовы, насколько возможно. Расы будут работать вместе, а не воевать друг с другом, как во времена предтеч. Эффекта неожиданности у Жнецов уже не будет. Да и кое-какой опыт борьбы со Жнецом и синтетиками вообще у нас есть, так что лёгкой добычей для них мы не станем.

Наёмника эти слова не убедили.

— Это конечно хорошо — одним махом нас не порвут. Но что дальше? Сколько сил потратили, чтобы уничтожить одного? Да, конвенцию переписали, и дредноутов становится больше, но наши силы ничерта не равны.

Присутствующие слушали Заида вполне спокойно, да и сам он был холоднокровен, излагая свою мысль. Массани не паниковал, а просто отражал мрачное виденье ситуации, пользуясь тем, что здесь не было никого, с кем стоило нежничать. Никто и не старался его перебить, понимая правоту сказанного, а по Шепарду и его товарищам было видно, что всё это они тоже знают и уже приняли как данность.

— Нам остаётся только драться, — веско заключил Найлус. — То, что наш враг называл Жатвой, будет похоже на Рахнийские войны. Договориться или капитулировать нельзя. Можно только победить или погибнуть.

— Победу не обещаю, но эти суки пожалеют, что со мной связались, — зло произнесла Джек, глядя в сторону. Свечение её биотики всё-таки перешло в видимый спектр, но она быстро взяла себя в руки.

Оуэн отлично понимал гнев подопытной Ноль. Её жизнь только недавно начала налаживаться, да и у него самого появились перспективы в этой новой галактике. Узнать, что скоро нагрянет нечто близкое к концу света и перевернёт твою жизнь с ног на голову, а то и что похуже — тяжело. Далеко не каждый совладает с эмоциями.

Интересно, а есть ли Жнецы там, где он погиб? Кто знает…

— Согласен, — хищно оскалился перерожденный. — Они нас ещё узнают, правда, Шепард?

— Обязательно, — улыбнулся капитан, переглянувшись с Гаррусом.

— Пора напомнить о деталях соглашения, — напомнил о себе Найлус.

— Да, — кивнул Джон. — Оно очень простое. Я выбрал вас не только потому, что вы не из Цербера и я могу вам доверять. Все вы спецы в своём деле, и я хотел бы, чтобы вы остались в моей команде чем бы ни закончилась миссия с Коллекционерами. Если захотите уйти, заставлять я вас не буду, но тогда попрошу вас сделать всё возможное, чтобы вы были во всеоружии к тому моменту, когда начнётся большая заварушка. Если у вас есть какие-то идеи или предложения по поводу помощи нашему общему делу, то я открыт для вас и помогу чем смогу.

— Я тоже, — произнесла Лиара.

— Возможно, и я, — дополнил Найлус.

— Времени на раздумья будет достаточно? — осведомилась Касуми.

— Да. До окончания текущей миссии. Вы также не должны разглашать всё услышанное здесь. Пока рано.

— Да уж, с церберовцами обсуждать не будем, — проворчала Джек. — Черлидерша ведь знает о Жнецах? — напоследок спросила она.

— Миранда? Да, она в курсе, как и сам Призрак.

— Так и знала…

— Есть ещё вопросы?

28.01.2020

Сокол расправит крылья (Mass Effect х Мимино)

Аннотация с Фикбука: Гроза приближается. И два товарища должны решить, как им поступить. Остаться в тёплых объятьях мирной жизни или вновь ринуться навстречу опасности? Как и тогда, когда ими командовал Шепард…

Маленькая горная деревушка близ Телави. Сумерки. Буквально с каждой минутой на небе становится видно всё больше звёзд. Свежий ветер шумит в кронах деревьев, то и дело норовя перейти на свист. А в немногочисленных, но опрятных домах приветливо светятся окна, обещая радушный приём всякому, кто позвонит в дверь.

Но Джефф «Джокер» Моро нетерпеливо хромал в сторону от гостеприимной деревни к видневшейся вдали скамейке, с которой открывался хороший вид на долину, постепенно укрываемую темнотой в этот час. Иногда жители использовали это место для важных разговоров, не предназначенных для чужих ушей. Место довольно открытое — незаметно не подберёшься, а все звуки унесёт ветер. Пожалуй, лучший выбор на данный момент.

Рядом с Джокером, старательно поддерживая его темп, вышагивал рослый грузин, его боевой товарищ — Валико Мизандари, известный по прозвищу «Сокол». Довольно обычное и скучное прозвище для пилота, поэтому Джефф, как и остальные ребята с Арктура, привык звать его по-грузински — «Мимино».

Как и Джокер, Валико молчал, пристально всматриваясь в темнеющую округу. Ещё при встрече в аэропорту Тбилиси он понял, что Джефф выбрался из своей глухомани не только ради давнего обещания прилететь к нему в гости и отведать настоящего грузинского гостеприимства. Нет, на душе у пилота с хрупкими костями лежало что-то очень тяжёлое — то, чем он хотел с ним поделиться, не доверяя обычной связи. И долг Валико — выслушать друга, а уж потом они придумают, что с этим делать.

Ветер усиливался. Мужчины молчали. И словно бы вторя нетерпению Джокера, шуршали два дождевика в руке Мимино: прогноз погоды обещал ночную грозу, и сестра всучила ему эти плащи на случай, если они засидятся за разговором.

— Фух, — выдохнул Джефф, добравшись до скамейки. — Падай рядом.

Валико тихо присел, взглянул на плохо различимое в сумерках лицо друга и, не утерпев, спросил:

— Что случилось?

Но Джокер не торопился с ответом. Он шумно втягивал ноздрями воздух и нервно почёсывал щетину на щеке. Такое с ним бывало редко, ведь обычно тот не лез за словом в карман. Что только подтверждало подозрения Валико в серьёзности проблемы.

До сих пор он старался не забивать голову догадками, ожидая, что тот сам расскажет, но сейчас невольно принялся перебирать в уме возможные неприятности, в которые мог угодить его друг. Таковых могло оказаться довольно много: проблемы в семье, долги или ещё что… А может быть, дело во врагах, которых Джефф заводил с удивительной лёгкостью? За что и был списан на берег, едва обломки Нормандии осыпались на Алкеру — во Флоте хватало тех, кому он стоял поперёк горла и мозолил глаза. А исчезнуть с лидаров, пилотируя какую-нибудь жалкую посудину, тот отказывался наотрез. И правильно, кто же променяет передовой фрегат на грузовой челнок в гарнизоне третьестепенной планетки?

Но таких врагов ему не нужно было бояться — они своё дело сделали. Только вот были и другие, более опасные. Очень уж многим их команда успела надавать по зубам: пираты, работорговцы, контрабандисты и даже жутковатый Цербер. Помня, что те творили в своих лабораториях, и как расправились с контр-адмиралом Кахоку, Валико и сам ощущал себя неуютно.

Но наконец Джокер собрался с мыслями, чтобы развеять его догадки.

— Это насчёт Шепарда… — осторожно и медленно проговорил он, нервно поправляя кепку. — Похоже, что он жив.

— Что?! — моментально воскликнул грузин. — Как?!

— Да сам не знаю. После такого никто не должен был выжить. А он жив, нихрена не здоров, но, похоже, жив.

Усидеть после этих слов было невозможно. Валико вскочил со скамьи, принявшись засыпать Джеффа вопросами:

— Но как ты узнал?! От кого?! В каком он состоянии?!

Джокер помолчал секунду и вновь заговорил. Но на этот раз в его голосе зазвучала привычная едкость:

— А в том и загвоздка. Узнал я об этом от Цербера. Неделю назад нашёл меня один мутный хрен и начал окучивать. Что кэп живой –они его латают, а потом попросят помочь со Жнецами, раз уж всей галактике на них похер. Убедительно говорил. И знал такие вещи, что сразу ясно — не разыгрывает. Показал мне снимки Шепарда и маленькую видеозапись.

— А там что?

— Да без слёз не взглянешь. Хоть сейчас в крематорий, но это был он. Он! И они его лечат. Вербовщик мне заливал, что их лидер, — мужик по прозвищу Призрак, — очень хочет видеть нашего кэпа живым. А что он хочет, то он получает. И если они его с того света не вытянут, то этого не сделает уже никто.

Теперь уже Валико замолчал, подбирая слова.

— Ладно… Но ты-то тут причём? Они тебя что, вербуют? После того, что все мы видели и узнали?

— Именно что вербуют, — тряхнул головой Джефф. — Тот мужик говорил, что Шепард точно не станет без оглядки верить Церберу, но мы в одной лодке и потому должны работать вместе. И что Жнецы нас всех натянут, если будем прятать голову в песок, как остальные. Тут-то и нужны будем мы — все те, с кем Шепард уже служил. Он, якобы, нам доверится, и мы вместе с Цербером будем вершить великие дела. Вот так. А вся та херня, что они до этого творили, это, типа, «никто не идеален», «защита человечества требует жертв» и прочий бред для людей без мозгов.

— Так, значит, мы все нужны? Кто остался…

— Ага.

— Ты поверил ему?

— Не очень-то, — хмыкнул Джокер. — Глаза у него плохие. Как у фанатика. Я попросил больше доказательств и, знаешь, он сумел меня удивить.

— Чем?

— Сказал, что кэпа им отдала Лиара. После катастрофы тело Шепарда, который чудом не помер благодаря броне, сделанной для Спектра, подобрали люди Серого Посредника, а потом Цербер вместе с Лиарой отбили. И Т`Сони дала добро, чтобы церберовцы его лечили.

— Лиара… — задумчиво повторил Валико, прежде чем его осенило, — Та азари-археолог?! Она?!

— Да. Мне дали её контакты, и она подтвердила, что всё так и было.

— С ума сойти! — поражённо сказал Мимино. — Такая милая была девочка, домашняя…

Конечно, Шепард и десантная группа успели поднатаскать девушку, что и до Терума умела стрелять и толково применять биотику, всё-таки дочь матриарха есть дочь матриарха, но чтобы так? С ума сойти. Да, матерела она буквально на глазах, но поверить в подобное всё же было нелегко.

— Уже не девочка, — едко дополнил Джокер. — Мы немного поговорили, и у меня такое чувство, что она повзрослела лет на сто. Серьёзная до невозможности. Так что теперь только на «вы».

И вновь молчание. Валико очень нужно было осмыслить сказанное, для чего он наконец вернулся на скамейку.

— И вот я прилетел к тебе, — сказал Джефф, подняв голову к покрывшемуся звёздами небу. — Честно, очень хочу согласиться, но убеждаю себя подумать. Подвох ищу. Вот и к тебе добрался.

— Угу.

Джокер пригляделся к тёмному силуэту друга и, вздохнув, продолжил:

— Прости, что я раньше не прилетел. После списания мне на всё было похер, ты бы и сам не обрадовался такому гостю. А как припекло, то мигом добрался… Такой вот я друг.

— Похер? — как бы равнодушно спросил Валико. — А писал, что нормально устроился — с геологами летаешь.

— Я не соврал. Но проблему это не решило. С этой работой я справлюсь и в стельку пьяным, это тебе не космический корабль.

— Мда. Я ведь теперь тоже в атмосфере…

Но история Валико была немного другой. Со Флота его не гнали, он ушёл сам, не в силах видеть, как Совет и Альянс хоронят достижения Шепарда, да и другие корабли после Нормандии были совсем не те. Мимино не был абсолютно покорен судьбе: вёл неудобные разговоры и скандалил. Но Валико устал бороться — команду Нормандии разлучили, а он оказался слишком слаб. Куда ему до харизмы, уверенности и связей капитана Шепарда?

Он сдался и отправился домой, в Грузию. Здесь было легче, даже когда родные читали позор в его глазах и когда он с трудом находил ответы для соседей и новых сослуживцев, спрашивавших, почему такой заслуженный пилот вдруг бросил ВКС.

Теперь он пилотирует коммерческий атмосферный грузовик. Летает над родными местами, над Кавказом, иногда залетает в Анкару, Тегеран, Багдад, Краснодар и другие окрестные города поменьше. На работе он на хорошем счету. Часто получает премию за идеально выполненные заказы. Но куда там: это не Нормандия, а начальник не Шепард. Если бы не родные, соседи и товарищи по фирме, он бы тоже зачах, а так ничего, живёт.

— Конечно, прощаю, — сказал Мимино. — Пустяки это.

Конечно, пустяки. По прошествии многих лет их знакомства, Джокеру было сложно его обидеть. Да он и не хотел.

Их дружба прошла тернистый путь. Поначалу Валико, как и остальные курсанты, а может быть, и все на станции Арктур, считал, что инвалиду с таким сложным заболеванием не место в пилотах.

Тем более что и характер у Джеффа был сложным, особенно по молодости, когда тот был зол на весь свет. Ворчлив и язвителен он был настолько, что иных стариков мог заткнуть за пояс. Настоящий мастер вывести человека из себя, а сам вернее всего приходил в бешенство от неподдельной жалости к нему. Практически не имел друзей, но изгоем всё-таки не был. Обещания держал, когда надо помогал и своих не сдавал.

Джокер из кожи вон лез, чтобы доказать всем, что он чего-то да стоит. И у него получалось. Он был лучшим среди них, и, глядя на его старания, ныть о сложностях учёбы решались только самые слабые.

Валико был в числе тех, кто заметил и оценил его усилия.

Признать в ком-то равного и вести себя соответственно не так легко, как кажется. Но Джефф распознал и оценил это. Они сдружились. Благо Валико и сам был не подарок: в молодости он заводился с пол-оборота и часто делал и говорил то, о чём потом жалел. Тоже далеко не всеобщий любимец.

Друг за друга они стояли горой. И Нормандию угоняли вместе: напрасно командование решило, будто он смирился с тем, что Джокера не выбрали в её пилоты. Крук, конечно, был неплох, но слишком уж пассивен: без выдумки человек, без изюминки. Хотели вспыхнуть как сверхновые напоследок — не вышло. Свои под трибунал отдать собирались, а спас их турианский офицер. Чего только не бывает, но грех жаловаться.

И как бы силён ни был Джефф, но с дружеским плечом всё одно лучше. Вдобавок «в космосе» родился, а немногочисленные родные живут в колонии. Без корней человек. Вдвойне уязвимый. И тут у Валико было преимущество — не случайно Джокер уже давно здоровался с ним только по-грузински. Гамарджоба, «желаю победы» — это, как ни крути, лучше привычного приветствия на обязательном для всех английском. Это было правильно. Ведь Джокер не инвалид, что залез куда не следует, он — воин, джигит!

— Больше мне не к кому было обратиться, — продолжил Джефф, ежась от всё усиливавшегося ветра, нагонявшего облака, скрывшие звёздное небо и свет луны. — Друзей среди остальной команды у меня нет. К Чаквас не хочу, а Андерсена убедительно просили не трогать. Шумиха им не нужна.

— Понятно, — просто ответил Мимино. — Это всё, что есть?

— Всё. Что скажешь?

Валико улыбнулся в усы. О, у него был ответ. Очень простой ответ.

— Скажу тебе одну умную вещь, но ты только не обижайся… Пошли домой! Спать пора! Я знаю, ты устал от перелётов, а у нас завтра праздник. Отдохни с дороги. Гости придут, веселиться будем. Ты меня не позорь — я про тебя только хорошее рассказывал.

Джокер весело рассмеялся. А Мимино продолжал «инструктировать» друга:

— У нас хорошо. Отдохни, развейся, с мыслями соберись, и, когда всё кончится, мы ещё раз поговорим. И я скажу тебе, что решил. Ну, всё-всё, пошли, — сказал он, отыскивая в кармане фонарик и подталкивая Джеффа встать со скамейки.

— И шашлык будет?

— Будет! Лично тебе нажарю, никому не доверю. И вино хорошее будет, всё будет! Пойдем.

Домой возвращались быстро. Погода в который раз не совпала с прогнозом — гроза была уже совсем близко. Ветер выл и мешал идти, а гром гремел, казалось бы, за ближайшей горой.

Когда дошли до деревни, небо вовсю освещалось молниями, сверкавшими совсем неподалёку. И едва они переступили за порог, как хлынул ливень.

— Вернулись? — выглянула мама в прихожую.

— Да, успели, — улыбнулся ей Валико, снимая ботинки.

— Повезло.

***

Гроза бушевала до глубокой ночи и не собиралась заканчиваться. Все в доме давно уже спали. Даже Джокер, сбросивший часть давящего на него груза, уже давно дрых без задних ног.

Не спал только Валико, продолжавший размышлять над предложением Цербера. Мысли роились в голове, как злобные пчёлы. Но решение он уже принял. Просто искал подвох. Как и его друг.

29.01.2020

Зов доблести ("Иллиада" х Titan Quest)

Аннотация с Фикбука: Тяжело сражаться с ордами чудовищ в одиночку. Но в этих боях он был не один.

Леандр давно знал, что ему была уготована необычная судьба. Понимание этого пришло к нему в те далёкие дни, когда он, наконец, улучив момент, чтобы разобраться в себе, понял, что становится чуточку могущественнее с каждым убитым врагом.

Поначалу он воспринял это с радостью. В его родной край пришла жестокая война, уже забравшая жизни отца, дядей и братьев. Городу грозило падение, всем, кого он знал, — смерть или рабство, а боги давно не подавали добрых знамений защитникам.

В этих обстоятельствах появление такого дара нельзя было считать чем-то иным, кроме как милостью богов, внявших отчаянным мольбам обреченных и принявших гекатомбу* от жрецов. Молодой воин не спешил объявлять окружающим о своей избранности, трепетно ожидая более весомых доказательств присутствия дара, знака свыше, а может быть, и личного явления кого-то из олимпийцев, однако боги не наградили его своим вниманием. Что ж, на то их воля, а пока у него было достаточно забот.

*«Сто быков» — большое торжественное жертвоприношение.

Война не собиралась затихать. Проливая в боях всё больше вражьей крови, Леандр становился сильнее и искуснее, вновь и вновь выживая там, где гибли другие мужи. Уже в свои юные годы он становится знаменит в обоих воинствующих лагерях, уважаемый товарищами и ненавидимый врагами.

Боги всё же не оставили его родину. Выиграв несколько важных сражений и найдя сильных союзников, они заставили врага жестоко поплатиться за все причинённые беды. Запылали другие деревни, и в другую сторону потянулись толпы пленников, обращённых в рабство. Сограждане Леандра платили кровью за кровь и смертью за смерть, и он не отставал от них, чувствуя, что даже гибель убитых не в бою приносит ему силу.

Это его и отрезвило. Осознание того, каким чудовищем в человечьей шкуре он мог бы стать, отдавшись жажде могущества, ужаснуло воина, заставив переосмыслить свой путь.

Утешение нашлось в божественной природе дара. Он просто не мог быть дан ему для такой пустой цели, как очередная война смертных. Ему должно быть иное, более достойное применение. И если это не воля Ареса или Эриды, желающих лишь большего кровопролития, то он исполнит его, как уготовано Судьбой. Если же указанные боги приложили к этому руку, то лучше пусть на него и его родных обрушится их гнев, чем он послужит их жестоким замыслам.

Придя к таким мыслям, Леандр простился с семьей, пустившись в странствие на поиски своей Судьбы. Это решение он принял, не желая подвергать риску дорогих ему людей и стремясь избежать внимания обличённых властью. И пусть боги не давали ему знаков, он не рассчитывал укрыться от их взора, стараясь лишь быть готовым ко всему.

***

Немало лет воин провёл, странствуя по Элладе. Это время он потратил с пользой: посещая храмы и священные места, а в пути поднимая оружие лишь для защиты себя и других.

Боги не оставили его своей милостью в этом путешествии. Леандр с успехом преодолевал все возникающие трудности, находил добрых друзей, не страдал от голода и не оставался с пустым кошельком. А порой странствие заводило его в опасные места, где люди не властны, но ни клинки сатиров и кентавров, ни когти гарпий не смогли оборвать нить его судьбы.

Так и вилась тропа его жизни, пока не вывела его к деревне Гелос, в окрестностях которой он повстречал столько сатиров, сколько не видел за всю прежнюю жизнь. И чуть позже, узнав, что вести об ордах чудовищ приходят чуть ли не со всей Эллады, он моментально осознал… Началось.

Не счесть числа врагам, сражённым его рукой во имя защиты человеческого рода. В погоне за телхинами он прошел Элладу, Египет, забрался далеко на восток, пережив тысячи опасных схваток и сотни раз оказываясь на волосок от смерти. Где-то его выручал опыт, где-то зелья и волшебные свитки, а иногда и просто счастливый случай. Но ничто из этого не спасло бы его, не будь у него дара, придающего ему мощь десятка человек.

Монстры, наводнившие ойкумену*, оказались крайне полезны в деле набора силы. Сражая их, Леандр брал всё новые и новые вершины, уходя всё дальше от возможностей обычных людей и открывая в себе новые, невероятные способности, служившие ему большим подспорьем в боях.

*«Заселенная земля» — освоенная человечеством часть мира.

Одну из них он пробудил в Лабиринте Минотавра, в момент, когда его приключению мог прийти конец. Тогда, загнанный в угол жаждущими его крови чудовищами, Леандр, готовящийся продать свою жизнь подороже, вдруг ощутил, что может… позвать на помощь.

Чутьё подсказало — сработает! И то, что он единственный человек в этом лабиринте, не играло роли.

Сказано — сделано. В тот же миг слова призыва обернулись звуком горна, чьё непередаваемое звучание пробирало до мурашек. Казалось, что и мертвый товарищ восстанет, воспылав на битву, прозвучи над ним этот горн.

Так оно и оказалось. Явившиеся из самого Аида тени воинов были слабы и «прожили» не долго, но выиграли для Леандра мгновение, позволившее тому выжить и победить. Впоследствии воин признал за этой способностью потенциал и начал целенаправленно развивать её, «распределяя» получаемую из убитых чудовищ силу на её усиление.

Это давало заметный и обнадёживающий эффект. Призраки становились сильнее и могли продержаться в мире живых всё дольше.

Но были и успехи, вызывавшие смешанные чувства. Неясные тени обретали чёткий облик. То были воины разных эпох и царств, Леандр узнавал в них афинян и спартанцев, фиванцев и дельфийцев, не обошлось и без жителей его родного края.

Постепенно становилось ясно, что на его призыв всё охотнее откликаются наиболее близкие ему воины. И он уже не удивился, признав среди призраков своих павших командиров, наставников, товарищей, а затем и родных. Он, уже немолодой мужчина, покрытый множеством старых и свежих шрамов, с седыми волосами в кудрях и бороде, оказался способен заглянуть в глаза оставшемуся вечно молодым отцу и всем тем, кто помнил его пылким безусым юношей. Пусть призраки и были безмолвны, а лица их застыли масками, но глаза… глаза их говорили об узнавании и выражали такую гамму чувств, что даже у него, закалившего своё сердце зрелищем многих бед, перехватывало дыхание.

Победа над телхинами и Тифоном не стала концом его пути. Ойкумену всё ещё наводняли чудовища, но Леандру не пришлось долго думать, куда направиться на помощь, — новая угроза роду людскому пришла из подземного мира. Разучившемуся удивляться воину оставалось только набраться решимости довести начатое до конца и, если придётся, повергнуть хоть самого Аида.

Так оно и вышло, но перед схваткой с владыкой царства мёртвых Леандру пришлось пройти опасный путь по его владениям. Дорога привела его в Элизиум, обитатели которого отважно сдерживали натиск сил брата самого Громовержца. Здесь его ожидал тёплый прием. Слава победителя Тифона дошла и сюда, а кроме того, тени воинов, призываемые им на битву, приходили именно отсюда и, возвращаясь, передавали другим всё, что видели в мире живых.

Герои древних врёмен принимали Леандра как одного из них, ободряя тем, что ему уже уготовано достойное место среди них. И тем не менее, он пришёл сюда не для общения с легендарными личностями.

Здесь он многое выяснил о природе способности, непохожей на обычную некромантию. Как оказалось, даже у посмертного существования был конец, и духи усопших окончательно исчезали, погибая от рук приспешников Аида. То же случалось и с теми, кого Леандр призывал в мир живых. Большим ударом стало узнать, что ему уже не удастся пообщаться ни с кем из родных, даже забравшись сюда. Все его родичи и товарищи нашли вечный покой, либо развеявшись в сражениях мира живых, либо здесь, отражая атаки армии бога. Больше ему ни отца, ни братьев не видеть… Утешало лишь одно — на зов приходят добровольно, значит, все они знали, на что идут, но не дрогнули, как и подобало мужчинам.

Воспылав битвой как никогда, Леандр помог жителям Элизиума потеснить врага, отвоевывая своё право на посмертное существование и блаженство в его благословенных землях. Здесь, сражаясь бок о бок с героями сказаний, он почувствовал большое родство с ними. Они же наградили его своим признанием и клятвами явиться на зов, коли тому хватит сил на их призыв.

Впереди ждал Аид, трудная победа над которым, конечно, не сделала его богом подземного мира, однако какую-то толику власти над его царством Леандр всё же сумел получить. В чём и убедился довольно скоро, когда новые приключения позвали его в путь далеко на север, затем по мировому древу в Асгард и другой Элизиум — Вальгаллу.

В этом пути его как всегда поддерживали тени усопших. И немногие были им ровней…

***

Никогда Вальгалла не знала такой свирепой битвы. Все населявшие её ополчились против вторженцев извне, но сил отважных эйнхериев и яростных валькирий хватило лишь на то, чтобы задержать их на пути к цели.

Отряд Леандра, подобно кораблю, рассекал бушующее море врагов. Покоритель подземного мира пребывал на острие атаки, поднимая боевой дух и без того не робких героев.

По правую руку эйнхериев разил Ахиллес, чьи удары были подобны молнии — так сверкало его быстрое копьё. По левую руку наступал Патрокл, чьё оружие не знало промаха.

Толпа врагов была подобна бушующему океану, чьи волны ощетинились сотнями превосходных клинков, жаждущих крови героев. Но поразить спины этих троих не давали другие.

Великий Аякс, воздвигавший свой щит на пути неприятелей, был подобен огромной скале, разбивающей волны. Подле него многоопытный Нестор, как старый рыбак, хладнокровно собирал свой улов, и каждый удар его был хирургически точен.

И всех их поддерживал Диомед, бушевавший среди обитателей Вальгаллы, внося смятение в их ряды, молниеносно возникая там, где один из товарищей испытывал затруднение.

С неотвратимостью жестокого Рока воины продвигались к огромному строению, видимому отовсюду. Оттуда веяло мощью и угрозой, и Леандр был готов биться об заклад, что там их ждут здешние боги. Но ни он, ни герои Троянской войны подле него не боялись предстоящей схватки. Наоборот, жаждали её всем сердцем. Особливо ахейские вожди — некогда пешки олимпийцев, а ныне свободные от оков судьбы воины.

Распри богов и их воля теперь — пустой звук. Они здесь, потому как явились на зов равного себе. Они пришли на зов доблести, на его зов.

02.09.2022

Не спать! (Warcraft)

Аннотация с Фикбука: Моё представление о том, как должны поступать существа, прожившие многие тысячи лет, если им грозит серьёзная опасность.

Нет в мире поэта, способного в полной мере описать Изумрудный Сон. Пространство, равно пугающее и дивное. Место, куда можно войти, лишь находясь в духовной форме. Место, где такие величины, как время и расстояние, не играют существенной роли.

Сюда не приходят из праздного любопытства. Погружение в Изумрудный Сон – долг и честь, признание заслуг и силы друида. Это долгое бдение вне физического мира, тонкое отслеживание его изменений и точечное, практически незаметное вмешательство в момент, когда крошечное событие для живой природы может запустить катастрофические изменения.

Верховный друид Малфурион Ярость Бури, сильнейший пользователь магии Природы своего народа и обладатель колоссального опыта нахождения во Сне, первым почувствовал пагубные изменения на лике планеты. Странная, незнакомая прежде гниль расползалась по неизведанным землям на другом конце света. От неё веяло смертью и разложением, но то были не естественные природные процессы, на смену им не приходила новая жизнь, а массовая гибель живых существ всё отчётливее звучала в его ушах диссонирующей музыкой.

В реальном мире Малфурион морщился и ворочался, но не просыпался. Оковы Изумрудного Сна практически невозможно сбросить без посторонней помощи, к тому же спящий не ощущает течения времени, любое событие физического мира, отразившееся во Сне, длится для него чрезвычайно долго и захватывает его в ловушку длительного созерцания.

Потом вспыхнул и потух далёкий источник Магии – отдалённое подобие Источника Вечности, один из немногих устойчивых маяков в изменчивом, эфемерном пространстве. И этого всё ещё было недостаточно для пробуждения.

И тут ощущение острой боли в единый миг поглотило Малфуриона. Волна жгучего пламени за секунду прошла по его телу, заставляя каждую клеточку тела возопить от боли. Это было подобно ведру ледяной воды, подобно укусу змеи, подобно разряду молнии. Друид вынырнул из глубин Сна, рухнув с широкого ложа.

Не замечая боли от неудачного падения и пота, стекавшего по лицу, он судорожно хватал ртом воздух, смотря перед собой невидящим взглядом. Просидев на полу некоторое время и отдышавшись, эльф постепенно вернул себе ясность мысли, после чего резко поднялся на всё ещё нетвёрдых ногах. Осмотревшись, он быстро пошагал на выход из кельи.

Следуя по коридорам обители, Малфурион проклинал свою неумелость. Расползавшаяся гниль и угасание источника магии оказались предвестниками по-настоящему страшного события, настолько значительного, что вся планета содрогнулась от стона, страдая от поступи этого существа.

В мир пришёл демон. Столь могущественный, что ему не составит труда призвать сюда ещё больше своих сородичей или телепортироваться на другой конец света, прямо к ним.

Новое вторжение неминуемо, а у них не оказалось средства, чтобы надёжно предвидеть и пресечь его! Тяжкий позор на его голову!

Но не время предаваться самобичеванию, благо их народ не был ни беззащитен, ни беспечен, и вариант действий на случай подобной опасности у них был.

Друид-смотритель, молодая девушка, взволнованно подскочила со своего места, завидев его могучую фигуру в конце прохода. Шелестели свитки, падающие со стола, а она не могла вымолвить ни слова, глядя на его лицо. Неудивительно – вид его наверняка был страшен.

– Ключ тревожного ларца, – грозно прохрипел он.

Требуемый ключик тут же лёг в его протянутую ладонь. Один взмах рукой: и древесные корни, прикрывающие неприметную нишу в стене, расступаются, являя взгляду искомый ларец.

Вскрыв его, Верховный друид торопливо перебирает свитки и наконец находит нужный.

– Действуй по этому варианту, – он развернулся и с удивлением обнаружил девушку, стоящую с бокалом. Моргнув, он отложил ларец и принял протянутое питьё, свиток же оказался в руках юной эльфийки.

Нос тронул тонкий запах ягодного отвара. Малфурион принялся утолять жажду под хруст ломаемой печати и шелест разворачиваемой бумаги.

– Спасибо, дитя, – поставив бокал на стол, он развернулся. – Я немедленно отправляюсь в столицу, к Верховной жрице. Действуй согласно свитку, буди наших братьев в указанных кельях и ждите дальнейших указаний. Да хранит вас Богиня.

– И Вас… – донеслось ему вслед.

***

Ко дворцу Тиранды он прибыл уже ночью, тревожным криком в облике ворона возвещая любимой о своём прибытии. В окнах её покоев горел свет, и он успел увидеть тень за шторами, спешащую к балкону.

Сбросив птичий облик, Верховный друид быстро выпрямился, заключая в крепкие объятия Тиранду, стремительной ланью метнувшуюся ему навстречу. Уста их сомкнулись в поцелуе, но сладкий миг не длился долго – разум взял верх, и Малфурион отстранил её от себя.

– Тебя пробудили слишком рано, – откликнулась чуткая жрица, с тревогой заглянув ему в глаза. Напряжение в его фигуре, конечно, не укрылось от неё. – Что произошло?

– Демоны пришли в наш мир, душа моя.

– Демоны!? – воскликнула она, вырываясь из объятий. – Где они!? Каковы их силы!?

– Демон огромной мощи был сегодня призван в наш мир, – ответил ей друид. – Это случилось далеко за морем. Он был один, но уверен, это ненадолго.

– Это произошло сегодня? Я не ослышалась?

– Да.

– Прекрасно, – лицо Тиранды разгладилось, и светлая улыбка украсила её лицо. – У нас есть время.

– Его было бы больше, сумей я среагировать на знаки… – горько повинился Малфурион.

Тёплые ладони легли ему на грудь. Друид поднял взгляд, столкнувшись с нежным взором возлюбленной.

– Не кори себя, любовь моя. Никто другой не заметил бы его на таком удалении. Но мы должны действовать.

– Ты права, – согласился друид, накрыв руками её ладони. – Нам нельзя терять ни минуты. Пойдём же.

Верховная жрица ответила решительным кивком.

Эльфийские правители вошли в покои, направившись каждый по своим делам. Открыв одну из бесчисленных шкатулок, Тиранда бросила Малфуриону связку мифриловых ключей. Поймав ту на лету, он поспешил в её рабочий кабинет. Там, сдвинув один из книжных шкафов, друид отворил стенную нишу и вытянул в центр комнаты массивный зачарованный сундук – наследие исчезнувшей Империи.

Отперев его, он начал раскладывать поверх лежащих на столе бумаг Тиранды свитки и карты, коими был полон этот тревожный сундук. Тем временем жрица властно и кратко отдавала приказы прибежавшим на зов слугам. Дворец приходил в движение…

***

Стража дворца была поднята по тревоге, усилив имевшиеся караулы и заняв новые посты. Один за другим прибывали во дворец вельможи и военачальники, поднятые с постелей срочным вызовом. Следом поднялась по тревоге столичная стража, а за ней и гарнизон, усиливая уличные патрули и дозоры на стенах и башнях города. Оттуда они могли наблюдать множество почтовых птиц и посыльных на гиппогрифах, покидавших столицу на фоне светлевшего перед рассветом неба. Послания, что они несли, приводили в движение мирную державу кал`дорай, неспешно проводящую века в покое и созерцании.

Получавшие депеши наместники провинций открывали свои тревожные сундуки и ломали печати на свитках с инструкциями для военного положения. Уже по их приказам и посланиям поднималась по тревоге стража и гарнизоны многочисленных городов. Отдавались первые приказы для формирования ополчения: отворялись склады и арсеналы, а первые боеспособные мужчины и женщины стекались к пунктам сбора.

Гонцы и почтовые птицы, посланные градоначальниками, несли приказы старостам деревень. Многое легло на их плечи. Живущим близ городов надлежало укрыться за их стенами, а тем, кто живёт в удалении от них – уходить в леса, горы и пещеры, готовясь к борьбе с врагом на своей территории.

Пришли в движение регулярные войска. Поднялись по тревоге гарнизоны крепостей и пограничных застав. Сотни разведчиков отправились на поиски следов присутствия врага.

Жречество Элуны и другие служители культа готовили к обороне храмы и священные места, скрывая ценные реликвии в глубине тайных хранилищ. Пробуждались друиды, вырванные из Изумрудного Сна своими смотрителями. Из глубин заповедных чащоб выходили дриады и хранители рощ, возглавляемые своим прародителем – полубогом Кенарием. Гонцы спешили в горы, к местам обитания великанов. А величественные Древа Войны и их младшие собратья – деревья-стражи покидали свои привычные места, начиная неспешный путь к городам или горе Хиджал.

– Береги себя, любовь моя, – произнесла Тиранда, разрывая поцелуй.

– Непременно, – кивнул Малфурион, украдкой любуясь воинственным видом супруги, облачённой в доспех жрицы.

В молчании они достигли открытой площадки, минуя стоявших на страже гвардейцев.

– Не забывай поддерживать постоянную связь. Как только проверю оборону Хиджала, я войду в медитацию у подножия Мирового Древа, и тогда этот демон не сможет явиться к нам незамеченным. Не знаю, сколько времени у нас есть… – устало вздохнул он. – Но постарайся не упустить ни минуты на подготовку.

– Положись на меня. А теперь спеши!

***

Проводив взглядом силуэт стремительно удалявшегося друида, Верховная жрица направилась обратно во дворец.

– И да хранит нас Богиня…

Её ждал очередной военный совет и новые доклады.

01.10.2022

По местам былой славы (Warcraft)

Аннотация с Фикбука: Армия нежити идёт сквозь Альтеракские горы к очередной цели. Но сам Артас на время отклонится от маршрута.

Страшные времена настали для некогда могучего королевства Лордерон. Немало страданий претерпел его народ за последние несколько лет: чума нежити и силы Плети опустошали его земли, Культ Проклятых строил неисчислимые козни, а один из самых верных защитников — принц Артас, обратился на сторону врага, убив отца-короля и истребив жителей столицы. С той поры наследник престола принёс родине ещё много бед, с каждым днём истощая надежды её защитников на воздаяние злу.

Неудивительно, что, когда принц, неожиданно для всех, повернул большую часть своих войск на север и вторгся в пределы эльфийских земель, многие сочли это ни чем иным, как провидением Святого Света, искренне надеясь, что Артас найдёт там свою гибель. Но надеждам защитников Лордерона не суждено было сбыться — вечный Кель`Талас пал под натиском армии Плети за несколько месяцев.

И пусть противники принца не сидели сложа руки: восполняя потери, укрепляя свои ряды и по мере сил отвоёвывая захваченные территории, возвращение принца повергло их в ужас. Но Менетил и в этот раз удивил их, не возглавив противостоящие живым войска, а направив свои силы через уже разорённые земли в сторону Альтеракских гор.

Стратеги противостоящих Артасу сил развили бурную деятельность, предвидя угрозу Даларану, чьи земли примыкают к Альтераку с запада. Но время шло, а разведчики и дозорные с дальних рубежей не могли найти и следа нежити. Наступившая зима и сопутствующая ей непогода, мешающие вести более глубокую разведку, вынуждали их пребывать в неведении.

Полководцы смертных не подозревали, что в своих действиях Артас руководствуется не только привычными соображениями стратегии и тактики, но и волей Короля Мёртвых, приказы которого имели для рыцаря смерти первостепенную важность. Смысл имеет лишь достижение поставленной цели, а потери и трудности, встречаемые на пути к ней, не важны. Текущей целью было скорейшее установление связи с Пылающим Легионом, и, следуя ей, принц без колебаний повел своё войско в Альтеракские горы, прекрасно осознавая трудности такого похода, осуществляемого в зимнее время.

Конечной точкой пути были труднодоступные горные долины, где нашли укрытие кланы орков, сохранившие свободу после поражения в войне миров*. И пусть те номинально считались союзниками демонов, Нер`Зул дал приказ не вести переговоры, а перебить зеленокожих. И Тикондрус, как было известно принцу, не возразил против этого решения. Дальнейшие рассуждения были излишни — демоны не получат союзников среди смертных, вместо этого их трупы пополнят его войско.

Но даже неутомимая армия мёртвых не может быстро достичь своей цели в заснеженных горах. Альтерак нельзя было взять нахрапом, но воля мёртвых была несгибаема. Разделив свои силы на несколько крупных отрядов, чтобы уменьшить опасность от сходящих лавин, наладив наземную и воздушную разведку, Артас, удовлетворившись темпами продвижения, высвободил для себя немного свободного времени, чем не преминул воспользоваться, оставив управление войсками на Кел`Тузеда, а сам с малым отрядом завернул в одну из долин, лежащих в стороне от основного пути.

*Автор категорически отвергает принятые в каноне наименования «Первая» и «Вторая война», находя их странными. С чего им быть таковыми для жителей материка, делящихся на несколько рас и множество государств, насчитывающих многовековую историю. Кого в «Мире военного ремесла» можно удивить войной?

***

— Мы прибыли, мой принц, — доложил ему культист, закутанный в тяжелый плащ, отороченный мехом. — Наш старый лагерь.

— Веди меня.

Процессия всадников двинулась на другой край крупной поляны. Взгляд принца, брошенный на её простор, против воли пробудил воспоминания о событиях, далёких и поблекших под натиском недавних деяний и нового в его собственной личности. Обозревая место, где располагался их с Утером лагерь, бывший паладин был далёк от сентиментальности. И всё же воспоминания тех дней никуда не ушли — просто были подавлены волей Короля Мёртвых, так же, как сама эта поляна была укрыта глубоким снегом.

Память смертной жизни и опыт делали Артаса тем, кем он есть сейчас, и Нер`Зул понимал это. В его армии было достаточно безмозглых мертвецов, и ещё один был ему не нужен. Наоборот, осуществление его планов требовало множества слуг, исполненных ума и разумной преданности, обладающих полезными навыками и опытом. Для того и существовал Культ Проклятых — полезные смертные, коих никто не торопился переводить в иное качество. Для того были созданы личи и рыцари смерти — разумные мертвецы, во многом лишенные слабостей смертных. Таким был и Артас — одно из его лучших творений. Волевой, опытный и талантливый военачальник. Бездушное орудие, сохранившее живой ум.

Проезжая по поляне, внимательный взгляд рыцаря смерти машинально отмечал знакомые детали. Он узнавал места, где они обустроили баррикады на въездах в лагерь, и вспомнил расположение палаток. Прошелся взглядом по вырубке, где его люди заготавливали древесину на нужды лагеря. Ряды брёвен и штабеля нарубленных дров сейчас были укрыты снегом, но остались нетронуты с той поры.

А вот на том холме Утер разместил наблюдательную вышку и совсем рядом поставил штабной шатёр, где они и другие командиры корпели над картой местности, сопоставляя доклады разведчиков и раздумывая над тем, где оркам удобнее разместить лагерь.

Процессия приблизилась к скоплению валунов. Рядом с ними протекал ручей, ставший в те дни центром жизни лагеря. Здесь набирали воду и стирали бельё. Возле него расположились лазарет и кухня, чинил доспехи отрядный кузнец и укреплял дух капеллан, вставая на невысокий камень.

Наконец, принц и его спутники достигли места назначения. Несколько мертвецов монотонно выкапывали из-под снега невысокий холмик, на котором возвышался тёмный камень в половину человеческого роста. Большую часть ровной грани, обращённой к ним, занимала стилизованная лордеронская «L», грубо выбитая на его поверхности, а под ней, заметно мельче, приведены две даты.

Здесь лежало несколько десятков воинов, погибших во время этого похода. Павшие в боях с орками и умершие от тяжких ран. А те даты обозначали соответственно дни первого и последнего захоронений.

Не говоря ни слова, Артас простёр Ледяную Скорбь на вытянутой руке. Сила Короля Мёртвых заструилась по клинку, потянувшись в сторону могилы. Уже через несколько секунд принц почувствовал холодный огонь нежизни, вспыхнувший под землей.

— Здесь я закончил, — сказал он своему слуге, подручные которого только что отложили лопаты и взялись за кирки, чтобы освободить своих мёртвых соратников из плена мёрзлой земли. — Нортон, вы нашли лагерь орков?

— Да, господин. О том мне доложили час назад. Мой подчинённый укажет путь.

— Тогда отправляемся.

— Господин, — твёрдо обратился к нему старший культист, не тронувшись с места. — Позвольте уточнить?

— Говори.

— Ваши планы не изменились? Мне доложили, что только вчера мы потеряли три сотни из-за лавины. Вам точно не нужно восполнить потери?

— Нет нужды, — отрезал Артас. Но спустя мгновение всё-таки снизошёл до объяснений. — Наши потери не фатальны, а та горстка мертвецов, что мы поднимем здесь, ничего не изменит. Догнать главные силы они не смогут, поэтому отправишь их в Странбард.

— Я понял вас, — склонил голову собеседник принца. — Благодарю за пояснение.

***

Дальнейший путь прошёл в тишине, нарушаемой лишь перекрикиванием птиц в заснеженном лесу. Мёртвая свита принца была нема и безмолвна, а культисты хранили молчание, не смея обратиться к нему без серьёзного повода. Молчал и их предводитель, даже будучи единственным, кто не испытывал суеверного трепета перед рыцарем смерти. А всё потому, что был близок к нему ещё в те дни, когда принц не служил Королю Мёртвых.

Сэр Нортон, младший сын мелкого хилсбрадского дворянина и участник войны с орками, имевший безупречный послужной список, был удостоен чести служить под началом принца Артаса с того самого момента, как тот начал исполнять свой воинский долг перед страной. Исполняя обязанности офицера-фортификатора, Эрл Нортон прошёл с наследником престола долгий путь от Странбарда до холодных пустошей Нортренда. Но, в отличие от многих, не расстался там с жизнью.

Оказалось, что верный офицер с самого первого дня их знакомства являлся одним из агентов Культа Проклятых, пристально следящих за принцем, скрываясь в рядах его войска. Притом агентом отличным, сумевшим сохранить своё инкогнито до самого конца, в отличие от тех, кому не посчастливилось быть разоблачёнными и казнёнными.

Капитан Нортон не только не давал поводов усомниться в своей преданности, но и безукоризненно исполнял свои обязанности. Не сосчитать тех моментов, когда принц мог легко погибнуть на своём пути, затруднив исполнение замысла Нер`Зула, однако Артасу почти никогда не приходилось волноваться о должной организации лагеря, а оборонительные укрепления всегда возводились надлежащим образом и выдерживали все атаки. Что и говорить, ведь в своё время капитан даже был удостоен награды за умело выстроенную оборону в деле под Стратхольмом, да и сам никогда не страшился боя. На деле лишь потому, что гибель не пугала культиста и не означала для него провала задания.

Самим же заданием Нортона был шпионаж, притом следил он вовсе не за Артасом, а за его войсками. Тесно связанный со снабженцами и офицером-комендантом, ведающим караулами и гонцами, тот докладывал руководству культа обо всех перемещениях отряда принца, его численности и боеспособности, состоянии снабжения и укреплений. Всё для того, чтобы паладин не только не смог нанести Плети существенных поражений, но и не погиб, столкнувшись с превосходящим по силе врагом.

Когда Менетил стал слугой Короля Мёртвых, культисты-подпольщики открылись ему, в большинстве своём, сохранив прежние должности. Капитан Нортон и другие прошли с рыцарем смерти триумфальный путь от столицы королевства до Луносвета, и теперь сопровождали своего господина в новом походе. Как и прежде, Нортон отвечал за организацию и укрепление ставки принца, иногда внося дельные предложения и дополнения на советах, куда собирались живые и мёртвые, для обсуждения различных вопросов. Одно из таких предложений он внёс в ходе продвижения через Альтерак. Вспомнив о событиях, произошедших здесь более года назад, фортификатор предложил пополнить силы Плети ценным приобретением. Неожиданно для всех, исполнить задуманное вызвался сам Артас, не став привлекать никого из некромантов.

***

Обгоревший остов сторожевой башни возвестил о том, что отряд достиг лагеря орков.

Сражение в Странбарде и до него были лишь стычками. Здесь, на месте укрытого снегом пепелища, в тени скал, обступавших лагерь с трёх сторон, принц принял свой первый серьёзный бой. Маленькая крепость орков была хорошо укреплена и защищалась умелыми и свирепыми бойцами — не чета бандам беглецов из резерваций. Если бы не помощь Утера, здесь он наделал бы множество ошибок. А так потери были минимальны. Но бой был жарким. Бесценный опыт, сослуживший ему добрую службу, помогающий и сейчас — на службе у Нер`Зула.

Подчинённый Нортона проводил их к месту, где были зарыты погибшие орки. Вершину братской могилы даже успели откопать, благо и закопали их неглубоко. Мысленный приказ, сдобренный магией, и вот уже восставшие из мёртвых орки принялись помогать извлекать своих сородичей из-под земли.

Закончив, рыцарь смерти молча посмотрел на старшего культиста. Поняв господина без слов, тот заговорил:

— Принц Артас, пусть мне ещё не доложили об обнаружении логова дракона, но нами было найдено капище орков. И всё же я не рекомендую вам посещать его. Это будет бесполезной тратой времени.

— Плохо, — строго ответил носитель Ледяной Скорби. — Уверен, что на капище нет подходящего материала?

— Абсолютно. Как мне известно, тела большинства принесённых в жертву были расчленены, либо сильно изувечены — к воскрешению на месте они не годятся. А тела орков, встреченных там, мы бросили на поживу падальщикам. Кроме того, сложили пирамиду из их голов, а мастера клинка и вовсе…

— Не продолжай, — прервал его принц. — Тогда вернемся к старому лагерю, и подождём известий там.

— Как прикажете.

***

К видимому облегчению Нортона, в лагере их уже дожидался посыльный, возвестивший о том, что место упокоения дракона было найдено.

Культист обеспокоенно поглядывал на небо, оглаживая седые усы, прикидывая, успеют ли они сделать всё до наступления темноты. Артаса время суток, конечно же, не смущало.

Путь выдался неблизким и гораздо более трудным. Логово дракона было укрыто в скалах, даже летом найти его было непросто, а с наступлением зимы — чрезвычайно сложно. Во многом им помогало то, что отчётность в отряде Артаса была поставлена чрезвычайно хорошо. Поэтому в распоряжении капитана и его людей оказалась карта со всеми нужными пометками.

Наконец, они достигли главной цели этого пути. Каждый ледяной змей в армии принца стоил многих сотен рядовых мертвецов, потому он и не упустил случая приобрести ещё одного. Воскрешение людей и орков, павших в этих местах, было целью второстепенной.

Свет факелов с трудом разгонял опустившуюся темноту, не давая охватить взглядом площадку, где некогда произошла тяжелая битва. Ветер завывал меж причудливых скалистых громад, создавая пугающее впечатление, будоража воображение картинами таящихся в темноте чудовищ. Так было бы с обычными людьми, однако никто из тех, кто ещё был жив и сохранил разум, не шелохнулся. Культисты видели слишком много ужаса и мерзости, чтобы шарахаться от теней. Кроме того, грозное присутствие принца Артаса внушало им, как ни странно, чувство безопасности.

Сам рыцарь смерти вновь был молчалив и как будто задумчив. Культисты не могли знать, что перед его глазами проносились события боя, где его жизнь чуть было не оборвалась. Он быстро освободил из плена каменного кургана тех воинов, что погибли в страшном бою с драконом и его выводком, и предстал перед завалом, укрывшим тело ящера. Его тело было решено не оставлять на поживу падальщикам и другим охотникам за трофеями, а потому гномы просто спровоцировали камнепад, подорвав динамитную шашку.

— Все назад! — скомандовал принц. Живые и мертвые исполнили его приказ одинаково быстро.

Тёмная магия вновь заструилась по мечу, но в этот раз ждать пришлось заметно дольше. Несколько минут Артас простоял у завала в глубоком сосредоточении, прежде чем тот начал тихо осыпаться. Шорох осыпающегося снега превратился в грохот от падения огромных камней, и наконец, дракон и его детеныши предстали перед зрителями во всём своем ужасном великолепии.

Впечатление могли бы испортить отсутствующие зубы и когти, а так же содранная чешуя и изрезанные крылья, но разглядеть такие детали в полумраке было непросто. Да это и не было большой проблемой: многие ледяные змеи имели и более плачевный вид, что не мешало им быть грозной силой. А этот дракон и его выводок погибли буквально вчера: мощь Короля Мёртвых и сейчас текла сквозь меч, укрепляя хорошо сохранившуюся плоть и восстанавливая способность к полёту. Артас не жалел силы на столь ценное приобретение.

Взгляд пышущих ледяным огнём глаз обрёл осмысленное выражение, сосредоточившись на могучей фигуре принца. Неожиданно для зрителей, ящер склонил голову, потусторонним голосом пророкотав:

— Гос.по…дииин!

Рыцарь смерти довольно хмыкнул.

— Даже можешь говорить? Интересно. Теперь, Сиринокс, ты будешь сражаться за меня!

08.11.2022

Полезное знакомство (RWBY)

Аннотация с Фикбука: Знакомства в интернете – та ещё лотерея. Но Руби Роуз удалось вытянуть в ней счастливый билет.

Порывистый ветер раскачивал сухие ветви погибшего дерева, ствол которого не переставал угрожающе скрипеть. Казалось, что он вот-вот рухнет, но Тайянга занимало только удержание равновесия и наблюдение за округой.

Внизу, под ним, яростно рычали Гримм, вновь и вновь бросаясь в атаку на двух девушек. Одна из них была его дочерью, другая — её подругой, приехавшей к ним издалека.

Но опасаться за них не приходилось: совсем недавно они уверенно вырезали десяток молодых беовульфов, оставив в живых лишь двух наиболее сильных особей, и теперь использовали последних как учебные пособия. Роль самого Тайянга ограничивалась наблюдением за местностью и подстраховкой на случай маловероятного появления действительно опасных Гримм.

Впрочем, немало внимания привлекало и происходящее внизу. Его младшенькая — Руби не только успешно сдерживала своего противника, отражая либо уклоняясь ото всех его атак, раззадоривая того пинками и лёгкими порезами, но и успевала обучать свою подругу премудростям битв против Гримм. Та же вилась вокруг своего беовульфа, провоцируя его на разные атаки, создавая всё новые и новые условия схватки, неизменно отвечая не смертельными уколами своей рапиры. Всё это происходило под быструю речь Руби о повадках беовульфов, самых распространённых паттернах атак и уязвимых местах.

Академические знания были щедро сдобрены личными наблюдениями, подавались простыми словами и достаточно разборчиво для того, кто сам сражается в этот момент. Не без огрехов, но… достойно. Сегодня Тайянг по-новому взглянул на свою младшую дочку, увидев в ней проблеск преподавательских задатков. Собственно, почему бы и нет? В молодости Тай и Кроу тоже не видели себя в роли учителей, однако судьба распорядилась иначе.

Шум продолжительной схватки ожидаемо привлек новых врагов. Тай окликнул девочек, предупреждая о приближении пятерки беовульфов, после чего с удовлетворением и интересом наблюдал, как они, обменявшись парой реплик, рванулись им навстречу.

Любой из них было по силам перебить тварей в считанные секунды, однако они не стали этого делать, сражаясь неторопливо, прикрывая друг друга и стараясь не мешать партнёру. Прекрасно. Подобные тренировки действий в группе проводятся на младших курсах подготовительных школ, и сейчас Руби воспроизводила такое занятие для своей подруги, безусловно одарённой, но имеющей немалые провалы в привычном образовании. Удивительно, но, не забывая о важности основ, его смышлёная малышка сейчас казалась такой взрослой.

Гордость за дочь вызывала прилив благодарности и к её подруге, которую он и Янг считали главной причиной благоприятных изменений, происходящих с Руби в последнее время.

***

Всё началось более года назад, когда его старшая дочь, не оставлявшая попыток сделать свою застенчивую сестрёнку более социализированной, предложила Руби найти друга по переписке. Младшую такая инициатива полностью устраивала, и, проявив в этом деле завидное упорство, она сумела завести по-настоящему длительное и полезное знакомство.

Но тогда это было ещё не ясно. Всё шло своим чередом: с течением времени мимолётные приятели отсеялись, и Руби сосредоточилась на общении только с одной девушкой. Тогда они ещё мало знали о ней. Таю хватало лишь заключения старшей в том, что новая подруга не подбивала Руби на что-то плохое и, пусть была явно постарше, являлась той, за кого себя выдаёт.

Сама Руби отзывалась о своей подруге как об умной, эрудированной и остроумной личности, имеющей свой взгляд на многие вопросы. Признавалась, что не раз им приходилось горячо спорить о чём-либо и даже ссориться, но их общение никогда не затихало надолго. Ещё собеседница была очень скрытной, долго не открывая той многих фактов о себе. Впрочем, его младшую это не остановило, а уж кому как не отцу знать, какой обаятельной и настойчивой она может быть, если захочет.

Постепенно, как им было известно, девочки перешли от банальной переписки к голосовым сообщениям и даже видеозвонкам. Со временем собеседница раскрыла Руби все свои карты, в том числе и то, что имеет сильную Ауру и характерные способности, а потому собирается стать Охотницей. Притом учиться намерена не в родном Атласе, а у них, в Маяке. Зная это, Руби, недолго думая, пригласила её пожить у них перед финальным испытанием и получила согласие. Вот такой вот новостью младшенькая и обрадовала семью в один прекрасный день…

Возражать на это ни он, ни Янг, не стали и пусть тогда никто из них ещё не догадывался об истинной личности гостьи, оба уже заранее были к ней расположены.

Положительное влияние, оказываемое юной Шни на Руби, было заметно для них невооружённым взглядом. Его дочь расширяла круг интересов. Помимо комиксов и мультфильмов, время от времени бралась за поэзию и прозу мировых классиков, стала смотреть больше художественных фильмов, интересоваться не только молодёжной музыкой. Он и Янг начали заставать её за чтением газет и просмотром новостей. Руби стала задавать ему и Кроу недетские вопросы о политике, экономике, мировых проблемах и тлеющих конфликтах.

Не только это менялось в ней. Дочка стала более организованной и уверенной в себе, более аккуратной и опрятной. Больше интереса стала проявлять в отношении моды, макияжа и косметики, и сейчас вместе с сестрой активно работала над созданием собственного стиля. Изменилась даже речь: из разговора всё больше вытеснялся молодежный сленг, а школьные сочинения, как признавались ему другие преподаватели, становилось всё более приятно читать.

Разумеется, узнав о скором прибытии такой дорогой гостьи, Тайянг наконец поинтересовался у дочери настоящим именем подруги, её предпочтениями и затребовал контакты родителей этой юной леди. Но не тут-то было. В ответ на эти закономерные вопросы Руби принялась лепетать что-то про сюрприз, а когда речь зашла о родных девушки, и вовсе приняла вид побитого щенка. Да… врать она не умела, и в данном случае это было ему на руку. Тай остался непреклонен и всё-таки узнал, что хотел.

Услышанное заставило удивлённо присвистнуть. Таинственной подругой оказалась ни кто иная, как Вайс Шни — младшая дочь главы известнейшей корпорации, что легко объясняло всю её прежнюю скрытность. Печально вздохнув, Руби разъяснила ему сложную обстановку, сложившуюся в семействе Шни, и виновато развела руками на требование контактов её родителей.

Тай был вынужден согласиться с дочерью — он и сам не горел желанием общаться с этими людьми. Но и решение проблемы нашёл быстро: в отличие от одиозных родителей, старшая сестра девушки — Винтер, принадлежала к их, охотничьей, братии и пользовалась там хорошей репутацией. С контактами старшей Шни помог Кроу, результатом чего стал продолжительный разговор, показавший, что ближайшая из подручных Айронвуда может быть не столь холодна, когда дело касается её сестры. Винтер поблагодарила его за оповещение, пообещала прикрыть от любых возможных проблем со стороны родителей девушки и… попросила держать Кроу подальше от неё. Тай постарался обнадёжить Охотницу, сам не зная, что перевесит: желание ворона познакомиться с подругой Руби, о которой он давно был наслышан, или же его желание лишний раз не общаться со Шни.

Но гадать не пришлось: Бранвен получил очередное задание и отсутствовал уже не первую неделю.

***

Приезд Вайс внёс новые краски в их и без того нескучную жизнь.

Дорогую гостью моментально окружили такой заботой и вниманием, к которому она, похоже, была не готова, пусть и росла под присмотром прислуги. Особенно это было заметно в первые дни, когда её сдержанная натура испытывалась на прочность безудержным напором Руби и Янг, не сдерживавших проявлений своих чувств и тискавших Шни по любому поводу. Таю даже казалось, что они ни на минуту не оставляют её одну, вовлекая в сотню разных дел, от поедания сладостей до осмотра достопримечательностей Патча или Вейла.

Спокойная, вежливая и организованная девушка составляла интересный контраст с его энергичными и непоседливыми дочерьми, но эта непохожесть не разъединяла их, а наоборот, сплачивала и позволяла взаимно влиять друг на друга. Лучащаяся довольством и не сдерживающая смеха Вайс сильно контрастировала с собой же, но в начале этого месяца, а его девочки держали себя несколько серьёзнее и взрослее, чем месяц назад.

По прошествии нескольких недель уже невозможно было отрицать того, что юная Шни приобрела на них некоторое влияние. Особенно это было заметно в моменты, когда Вайс одним словом, взглядом или позой могла выразить своё мнение о чём-либо, притушить безудержный энтузиазм его дочек или, наоборот, обрадовать их. Конечно, правила хорошего тона предполагают считаться с мнением гостя, но Тай уже не первый раз ловил себя на мысли, что Шни начинает восприниматься в его доме как близкая родственница.

Ну… похоже, это семейное, если вспомнить, что, не смотря на всю непохожесть, он очень быстро сошёлся с Кроу, а уже потом через него навёл мосты и с Рейвен. Они ведь даже провели ритуал братания в своё время…

А ещё был его отец, воспитывавшийся в маминой семье, усыновившей его в лихие времена после Великой войны. Всё-таки умеют они сходиться с хорошими людьми…

Но Шни не только наслаждалась пребыванием в его доме. Помимо этого она привнесла кое-что своё в быт их семейства.

Никогда не засиживающиеся за столом дольше необходимого, они научились наслаждаться долгими разговорами во время совместного чаепития. А найденная на чердаке старая гитара Тайянга открыла для них музыкальные вечера. Мужчина стоически переносил то, что его дилетантская игра была так же далека от прекрасного голоса принцессы, как луна от Ремнанта, и всё же он почти никогда не отказывал просьбам выступать в аккомпанементе.

Но всё-таки девочки не только развлекались. Было бы очень наивным полагать, что Шни забудет о своей главной цели и не использует подвернувшиеся возможности себе на пользу.

Постепенно все они оказались втянуты в её боевую подготовку. Вайс была талантлива, владела чрезвычайно полезным фамильным Проявлением и имела доступ к огромным запасам праха, что тоже было немалым козырем, но практики ей категорически не хватало. Присоединившись к процессу подтягивания её знаний, Тай отмечал всё больше провалов в её подготовке. Никакие частные учителя и помощь сестры не смогли заменить ей полноценный курс подготовительной школы, а спарринги с сестрой слабо подготовили к разнообразию соперников и противостоянию различным видам оружия.

Шни стабильно проигрывала Руби, что уж говорить про Янг, которую младшая тоже втянула во всё это. Впрочем, даже так она демонстрировала уровень, достаточный для поступления в Маяк. У Тая не было сомнений в том, что с её усердием и любознательностью девушка обязательно научится всему необходимому. Но почему бы и не помочь ей уже сейчас, ведь это не только ответ на просьбу дочери, но и вклад в будущее поколение. Наконец, это могло стать вкладом в крепкую дружбу на всю жизнь, которая, как он отлично знал на своём примере, может очень выручить в трудный момент.

Вот так он и оказался на этом дереве, наблюдая за очередной тренировкой. Обычно за ними присматривала Янг, но сегодня старшая отправилась в город.

Ну да ничего, завтра он точно оставит девочек на неё. Всё-таки новый учебный год был уже на носу, и работа отнимала всё больше его времени.

08.11.2022

По другой дороге (RWBY), глава 1

Аннотация с Фикбука: Ставить всё на Бикон было очень глупо… Каким же слепцом он был, не видя множества доступных ему дорог.

Вступив на новый путь

Сегодня в Вейле чудесная погода. Лётная, как теперь ему следует говорить.

По ясному голубому небу неторопливо проплывали немногочисленные облачка. Маленькие, снежно-белые и лёгкие.

Точно такая же лёгкость была на душе и у Жона. Не так давно с его сердца упал тяжёлый камень лжи, страха и сомнений, и он всё никак не мог перестать наслаждаться чувством свободы от этого груза.

Смешно сказать, но на ум приходила старая сказка, в которой добрый волшебник расколдовал прекрасного принца, тёмной магией обращённого в больного старика. И пусть на принца Жон не тянул, зато точно чувствовал себя обновлённым.

Ему казалось, что он в один миг стал выше, и теперь видит больше с высоты своего, и так немалого, роста. Фактически так и есть — с его глаз наконец-то спали очки, делавшие окружающий мир серым, размытым и неинтересным.

Теперь Жон наконец заметил, что Вейл — дивно красивый город. Красивейший из всех поселений, что он когда-либо видел.

Удивительный город, сочетающий в себе современность и древность. В домах, построенных задолго до Великой Войны, разместились уютные кафе и магазины, непохожие друг на друга и зазывающие гостей яркими, светящимися вывесками. По старинным улицам, мощёным булыжником, ездят машины и проложены трамвайные пути, а важные учреждения вроде полиции, пожарных или армейского командования до сих пор размещаются в грозных крепостях, помнящих не одно нашествие Гримм на город. Снаружи те изменились мало, и только антенны и зенитные орудия на крышах выдают сменившуюся эпоху.

Не менее интересны и горожане: их речь, одежда, быт и привычки заметно отличались от всего того, к чему он привык дома. В лучшую или худшую сторону, ему ещё предстояло разбираться, а пока он наслаждался ощущением новизны и непохожести. Да и пах город иначе, чего он долго не замечал. Опознать многие запахи ему было не по силам, но дивные ароматы множества деревьев и цветов, высаженных только ради красоты, оздоровления воздуха и тени, дарили небывалое чувство безопасности. Вейлийцы могли позволить себе изобилие цветочных клумб, более красивые и менее защищённые дома, менее грубую и практичную одежду и многое другое. Они пребывали в гораздо большей безопасности, чем жители его родного селения и множества других, разбросанных по миру.

Был ли Жон в обиде на них за это? Нет, ведь он уже заметил, что горожане тоже усердно трудятся, он увидел стены и крепости, стерегущие город, и конечно же он знал об армии, флоте и Охотниках, стоящих на защите города и страны. Более того, теперь он стал частью одной из этих сил.

Быстрой, лёгкой, пружинящей походкой Жон двигался по улице, обгоняя прохожих, буквально пролетая квартал за кварталом, а с его лица не сходила довольная улыбка. Ему требовалось разобраться ещё с одним делом, и сожалений больше не останется. Ноги, словно бы обутые в мифические крылатые сандалии, несли его в направлении центрального отделения почты. Только там принимали письма, направляемые в самые отдалённые уголки континента.

Письмо, полное извинений за доставленное беспокойство, за ложь и отказ делиться своими проблемами, пропитанное вновь окрепшей любовью к родным и тоской по ним же, пересказывающее множество произошедших с ним событий и описывающее переживания, нагруженное мыслями и планами на будущее, приправленное вопросами о том, как обстоят дела дома, лежало в перекинутой через плечо сумке-планшете и согревало душу. Это длинное послание писалось нелегко и стоило ему не один напряжённый вечер. Но нужные слова наконец нашлись, и он с нетерпением ждал возможности выйти в город, чтобы лично его отправить.

Жон отлично знал, что мать с отцом любят его и обязательно простят, а сёстры поддержат, не забыв пожурить. Теперь, освободившись от гнёта глупой авантюры и удушья надуманных обид, он чётко это понимал. Дело за малым — за первым шагом к примирению. Солидности которому добавит вполне приличная сумма, составляющая половину его стипендии. Привыкший к скромному быту, так и не вошедший во вкус городской жизни, Жон ещё слабо представлял, куда можно истратить эти деньги. Гораздо лучше он знал нужды своей семьи. Потому-то и отдал с лёгким сердцем, попросив в письме не считать их попыткой откупиться.

***

Покидая дом, Жон и думать не хотел о том, что будет, если он не сможет поступить в Бикон. Тогда ему казалось, что пути назад нет, что без удостоверения студента Академии жизни ему не будет. Как же он был глуп…

Планы и мечты не выдержали столкновения с реальностью. Сколько бы сил, средств и нервов он ни истратил ради тренировок, поддельные документы, побег из дома и поиски информации, что поможет ему сойти за своего среди молодых Охотников, но авантюра провалилась. Провести канцелярию Бикона и лично директора Озпина, пригласившего Жона для прояснения сомнительных фактов, у него не вышло. Его разоблачили.

Но, к счастью, не выгнали с позором. Слишком нужны были миру Охотники, а показатели Ауры у Жона были весьма высоки. Потенциал стать Охотником у него был. Не было только времени, учителей и ресурсов, чтобы догнать выпускников подготовительных школ. Понимая это, профессор Озпин решил изучить его кандидатуру подробнее.

Жон не был настолько самоуверен, чтобы не предусмотреть вариант с разоблачением, и как мог готовился к подобному разговору. Он изложил директору свою мотивацию, личное видение ситуации в удалённых селениях, где никому и никогда не жилось легко, завершая речь аргументами за то, чтобы дать ему шанс проявить себя.

Как пело его сердце, когда Озпин принял его доводы и дал добро! И какой холод разлился по его телу, когда проверочный спарринг с доктором Ублеком, не производящим впечатления грозного бойца, окончился полным провалом. Как Жон ни старался, но не смог показать приемлемых навыков. Надежды рухнули в одночасье, но учитель Академии не дал ему погрузиться в пучину разочарования и безнадёги.

Охотник навестил Жона в раздевалке, где тот, совершенно вымотанный, приходил в себя. Доктор Ублек был историком и кое-что знал о семействе Арк, да и директор наверняка рассказал ему историю непутёвого представителя древнего рода. Мужчина отлично понимал его мотивацию и ситуацию в семье, вынудившую его пойти на эту авантюру.

Как бы банально ни звучало, но Ублек хотел его утешить. Небанальность заключалась в том, что у него получалось. Всё же Жон не был томным страдальцем, чьё горе никому непостижно. А вовсе наоборот: он умел слушать, умел думать и достаточно быстро отходить от негатива. Потому-то и внял быстрой и многословной речи Охотника, доносящего до него элементарную мысль о том, что человеку с его объёмом Ауры и не самыми плохими боевыми навыками будут много где рады. И пусть не в стенах Бикона, но его мечты и амбиции могут быть воплощены в жизнь другими путями…

После этого разговора Бикон он покидал не оглядываясь, и вовсе не от стыда. Амбиции гнали его навстречу новому испытанию. Амбиции рода Арк, которые он сам на себя возложил.

Семейство Арков, по мнению Жона, переживало сложные времена. С одной стороны, Арки ещё никогда не были так многочисленны и богаты. Вот уже более полувека его родственники успешно расселялись по всей восточной границе Вейла. Заводили семьи и растили детей. Строили новые дома, осваивали нужные и уважаемые профессии, накапливали деньги и имущество, кто-то даже обременялся властью.

Но Арки перестали быть военным родом. В прежние времена из него выходили многочисленные охранники караванов, звероловы, законники, солдаты - и, наконец, Охотники. На протяжении множества поколений, испытывая взлёты и падения, совершая громкие подвиги и неся горькие утраты, его предки вносили значительный вклад в защиту восточных земель Вейла и человечества в целом.

Пока потрясшая мир Великая Война не прошлась и по его родным. Далеко не все вернулись с полей сражений. Другие погибли в последующие годы, когда небывалая волна нашествий Гримм прокатилась по миру. Потери тех лет оказались многочисленны и тяжелы.

Оставшиеся Арки, на чьи плечи упал груз сохранения рода как такового, были вынуждены сложить оружие и перейти к более мирным профессиям. Понять их можно. И процветание, ставшее следствием семейной хватки, не заставило себя долго ждать.

Вот только кровь Арков, прежде гордившихся своей врождённой статью, силой и здоровьем, оказалась водицей. Арки начали слабеть практически сразу. И людей, имеющих потенциал становления Охотниками, с самой Войны больше не рождалось среди них.

И почему-то это не устраивало только Жона, чему он не переставал удивляться. И ладно бы сёстры - но и его двоюродные и троюродные братья, и более дальние родственники, слышавшие одни и те же семейные предания, видевшие те же семейные реликвии, точно так же довольствовались тем, что имели.

Этого он не понимал. Как потомки столь отважных людей могли так измельчать? Спуститься на землю, обрезав крылья и рассовав семейные реликвии по сундукам? Почему желание защитить самое дорогое перестало давать силу их душам, помогая пробуждать мощные Ауры и открывать в себе могучие Проявления?

Терзаемый этими мыслями, он начал понемногу отдаляться от семьи, но тщательно это скрывал.

По счастью, не всё было так плохо. Многие Арки всё ещё чего-то да стоили и нередко удостаивались чести быть зачисленными в ополчения своих селений, служба в которых, как известно, была священным долгом для каждого мужчины и женщины Ремнанта.

Жон стремился в ополчение всеми силами, надеясь хоть как-то загладить вину, которую он ощущал перед своими великими предками. Эти старания принесли плоды. Его избрали, ему открыли Ауру и начали обучать воинскому ремеслу. Отец, не смевший противиться такому выбору, даже отдал ему реликвию семьи — меч и щит, которыми некогда владел его прадед. Принимая Кроцеа Морс из рук отца, Жон не мог определиться — радоваться ему или кривиться от того, что такое великое оружие так просто отдали ничего не умеющему мальчишке.

У Охотников хватает суеверий. И немало среди них связанных с оружием. Отчасти они сыграли свою роль, когда отец отдавал Жону Кроцеа Морс. Папа хотел, чтобы прадед присмотрел за его сыном, передал ему хоть частичку своих сил, защитил и поддержал. Для Жона это значило, что он ни в коем случае не мог опозорить своего предка, героически погибшего во время послевоенного нашествия на селение, где он жил.

Статус ополченца давал Жону важную привилегию. Он мог меньше работать и больше времени посвящать тренировкам. И временем этим он не пренебрегал, растрачивая без остатка.

Объём Ауры непостоянен. С тренировками и получаемым боевым опытом он возрастает, даря телу всё большее усиление и увеличивая количество поглощаемого урона. И Жон, как всякий добросовестный боец, работал над его увеличением, упражняясь со всем усердием, под присмотром старших и в одиночку.

Пока однажды не ощутил себя иначе. Это случилось резко и неожиданно. Только что он в очередной раз поборол желание остаться лежать на земле и, превозмогая усталость, принялся вновь повторять удары мечом, как вдруг обнаружил, что усталости не чувствует.

Механизм изменений был запущен. В последующие дни, Жон обнаружил за собой обострение чувств, заметно возросшую выносливость, реакцию, скорость мышления и аппетит. Это значило только одно.

«Волевой прорыв» — явление, в результате которого Аура активно тренирующегося и мотивированного человека выходит на качественно новый уровень, давая ему возможность становления Охотником. Прорыв не был чем-то неслыханным и уже давно был описан в профильной литературе, но для Жона он стал знаком свыше.

Совершение Прорыва было поводом для гордости и праздника на всё селение, но юноша понимал, что семья не отпустит его дальше, найдя тысячу и одну причину остаться в ополчении. Для него же это было преступлением против человечества: как он, обладая подобным потенциалом, смеет зарывать его в землю, оставаясь в тепле и безопасности?

Охотники нужны человечеству постоянно, ежедневно и ежечасно. Их селение почти не страдает от Гримм, но только лишь стараниями людей, подобных его прадеду, некогда давших возможность возвести мощные укрепления и отодвинуть границы диких земель подальше.

Он задолжал им всем. Он тоже хочет быть им подобным. Он должен продолжать обучение, и не здесь.

Но рискованная затея с поступлением в Бикон провалилась. Добраться до других Академий было значительно сложнее, да и шансы на успех были всё так же эфемерны. Только Жона это уже не волновало. Он загорелся новой идеей.

Былая репутация семейства Арк и фигуры героических предков довлели над Жоном. Но понимал ли он масштаб задачи? Действительно ли он думал, что в одиночку сможет возродить славу Арков и достичь силы великих предшественников?

Понимал. Может быть, не полностью, но понимал. Сомнения подтачивали его решимость, а он только отмахивался от них, оставляя размышления на потом. Ему и так было нелегко.

Неудача на испытании и слова доктора Ублека в какой-то мере ослабили груз этих переживаний и позволили Жону посмотреть на задачу под другим углом.

Да — может быть, стать Охотником он и не сможет. Но ведь это не единственный путь для защиты человечества! Только один из многих. И, что более важно, технический прогресс открыл для него пути, о которых его предшественники могли только мечтать.

В сердце Жона разгорался огонь надежды. Может быть, он и не сможет встать в один ряд со славнейшими из его предков, но он определённо сможет отличиться, став первым там, куда их нога не ступала. Это ведь тоже неплохо?

***

Охотники занимали нишу народных героев с самых древних времён, будучи прославленными всюду: от анекдотов и волшебных сказок до книг и кинофильмов. С некоторых пор их потеснили военные лётчики, метко прозванные «Воздушными Охотниками».

Всё началось после Великой Войны, изменившей сознание жителей Ремнанта. Впервые за очень много лет все четыре страны наконец объединили усилия по выживанию в этом жестоком мире. Так началась эпоха глобализации. Время прогресса, сделавшего королевства гораздо ближе.

Новейшие корабли заскользили по водной глади, создавая устойчивые морские пути, охранять которые обязались все. А четыре башни межконтинентальной связи объединили четыре мировые столицы.

За башнями связи последовал третий прорыв — устойчивое авиасообщение. Этот прорыв для человечества был самым сложным — и самым славным. Объединёнными усилиями четырёх стран, предоставивших материалы, людей, научные и производственные мощности, технология прахолётов была доведена до ума и получила широкое применение.

Жители Ремнанта отмечают много праздников. Один из них — День Чистого Неба — посвящён военным лётчикам. Почти сорок лет назад, над территорией Атласа, чьи заводы до сих пор производят большую часть прахолётов, состоялся первый воздушный бой. Впервые летающим Гримм — настоящему проклятию жителей Ремнанта — был дан отпор в их среде обитания.

Несложно догадаться, как быстро и горячо народ полюбил пилотов.

Те, к слову, были близки к Охотникам не только по известности, но и по способностям. В военные лётчики отбирали только тренированных людей с мощными Аурами. Причины были просты. Только люди, обладающие сверхчеловеческими рефлексами и восприятием, телами, без проблем переносящими мощнейшие перегрузки, и просто имеющие возможность пережить крушение, могли эффективно противостоять воздушным Гримм.

Общеизвестно, что военные лётчики стояли на втором месте неофициального «рейтинга крутизны» профессий и специальностей, предполагающих столкновение с Гримм. И то, что, побитый в Биконе, Жон направился в Вейлийскую лётную Академию, было более чем предсказуемо.

В некотором роде поступать туда было и легче, и тяжелее. Вся предыдущая авантюра Жона не играла здесь никакой роли. Ему больше не нужно было лгать, выдавая себя за выпускника подготовительной школы. Его мощная Аура и навыки, полученные во время недолгой службы в ополчении, уже служили отличным пропуском — и потому он засунул свои фальшивые бумаги куда подальше. Вранья с него уже хватит, пора жить честно.

Гораздо сложнее дела обстояли с письменным экзаменом. Интеллект некоторых Охотников был поводом для шуток, но карьера лётчика требовала нешуточных знаний уже на начальном этапе.

Предстоящее тестирование обещало быть трудным, и на несколько дней Жону пришлось буквально поселиться в публичной библиотеке Вейла, покидая её лишь с закрытием. Чтобы продолжить заниматься уже в гостинице, по взятым из библиотеки и купленным на последние деньги книгам. Аура — великая вещь, её обладатели способны достичь успеха не только в ратном деле. Огромная выносливость, развитая усидчивость и память полезны и в учёбе. Что и доказывал на себе Жон, вновь вошедший в эти дни в режим «ни шагу назад».

И в этот раз успех был достигнут. Жон стал курсантом. Шаг в направлении мечты был сделан!

Следующей целью была назначена вершина — карьера лётчика-истребителя.

Пусть лётчики и были воздушным аналогом Охотников, разница этих профессий была существенна. В отличие от свободных и самостоятельных Охотников, пилоты были частью ВВС —и, соответственно, частью армии, принося клятву верности конкретной стране. Они не странствовали по миру, будучи привязанными к своим аэродромам, их главное оружие — прахолёты, принадлежало государству, а цели им определяло военное командование. Если Охотники были братством, чья иерархия держится на авторитете и силе его отдельных представителей, то авиация, как часть армии, имела чёткую вертикаль власти. И помимо прочего, военные лётчики делились на три категории: истребители, защитники и вестники.

Каждая категория имела свои задачи и использовала разные типы машин.

Область вестников — транспортные задачи. Они перевозили военные грузы и государственных деятелей. Доставляли помощь в районы нашествий и стихийных бедствий, помогали раненым и беженцам. Развитая связь позволяла прогнозировать и отслеживать нашествия, благодаря чему на пути Гримм их уже поджидали Охотники и солдаты, оперативно доставляемые вестниками по месту назначения.

На больших, хорошо вооруженных, но мало манёвренных машинах вылетали защитники. Их роль — охрана морских и воздушных караванов, да борьба с нашествиями путём расстрела орд наземных Гримм с высоты.

Предназначение истребителей — воздушная охота. Именно они занимаются «очисткой неба», сходясь в боях с крылатыми тварями на своих быстрых машинах. Карьера истребителя наиболее опасна. Твой прахолёт быстр, зато не так защищён и вооружён, как у защитника, а противники порой более чем серьёзные. Известно много случаев, когда лётчикам приходилось таранить монстров, против которых не помогало бортовое вооружение. Прахолёты-истребители теперь специально делают с таким расчётом, вдобавок к запасу взрывчатки, для подобного случая. Это он узнал уже на занятиях.

Выбрать какую-либо из лётных специальностей заранее нельзя. Прахолёты слишком дороги в производстве, чтобы доверять их всем желающим. Вместо этого общепринятая воздушная доктрина опирается на индивидуальность пилота, краеугольный камень которой всё та же мощность Ауры. Так выстраивается трёхступенчатая пирамида. На вершине её истребители — как отличники учебной и боевой подготовки, обладающие мощнейшими Аурами. За ними следуют менее рискующие жизнью защитники и вестники, не сосредоточенные на боях.

Путь к заветному истребителю не обещал быть простым — для этого требовалось выбиться в лидеры по успеваемости и закончить Академию в числе отличников. И если о физической подготовке и боевых навыках Жон мог не беспокоиться — здесь он уже был в числе лучших, то с учёбой всё было не так гладко. Как ни крути, а между городом и деревней существует большой разрыв. Городские ребята были гораздо лучше подкованы в точных науках и лучше знакомы со всевозможной техникой. Но наследник воли Арков не был намерен проигрывать, тем более что в стенах Академии отлично развита взаимовыручка — сбиваться в группы для совместной учёбы было нормой.

***

Ожидая зелёного света на одном из центральных перекрёстков, Жон окинул взглядом монументальную крепость, занимаемую полицией Вейла. В голове снова — будто бы сами собой — зазвучали слова доктора Ублека о том, куда ему податься. И ведь действительно— в тот момент Жон, сам того не замечая, стоял на перекрёстке. Нет-нет, вариантов было даже больше!

Армия, флот, полиция, службы безопасности… людям с мощными Аурами очень много где будут рады. Опыт, конечно, важен, но люди, подобные ему, на дороге не валяются, и многие готовы были в них вкладываться.

Пусть стать Охотником у него не получилось, но жизнь курсанта лётной Академии тоже была хороша и полна преимуществ. Влиться в коллектив у него вполне получилось, удалось завести друзей и хороших знакомых. Благодаря какой-никакой карьере ополченца, обладанию прославленным фамильным оружием и умению им пользоваться, многие однокурсники его уважали. Да и быт общежития казался скромным только для городских парней. По меркам Жона условия были достойными: кровать мягкой, еда вкусной и обильной, форма красивой и удобной, а стипендия большой.

С досугом проблем тоже не было. Пусть свободного времени у курсантов было немного, но тем дороже оно ценилось. Что уж говорить об увольнениях, бывших одно интереснее другого благодаря хорошим ребятам, знакомившим его с городом.

Он и сегодня проведёт время с друзьями, найдёт их сразу после захода на почту. Сегодня они собирались рыбачить с набережной и смотреть на корабли, идущие в Вейл со всего света.

07.09.2019

По другой дороге (RWBY), глава 2

Трудности пути

Яркое летнее солнце освещало плац лётной академии, сверкая на кокардах форменных фуражек, звёздах погон и начищенных бляхах ремней. Приятная прохлада утра ещё не успела смениться дневным зноем, а в аккуратно подстриженных кустах радостно чирикали какие-то пташки, настраивая на мирный лад.

Сегодня — момент, которого многие так ждали и наступление которого знаменовало, что город оправился от последствий вторжения, случившегося три недели назад. Торжественное построение по случаю награждения отличившихся в том бою.

Скользя взглядом по приведенному в порядок внутреннему двору академии, строю, в котором стояли его товарищи и командиры, нарядные и довольные жизнью, он с трудом верил в правдивость событий заключительного дня Фестиваля.

Отчего так? Ведь это не первый бой в его жизни. Ещё в бытность Жона ополченцем, Гримм несколько раз испытывали на прочность оборону его родного селения. Было трудно, было страшно. Доводилось рубить и стрелять, видеть страдания раненых. Но отчего-то те битвы воспринимались иначе. Возможно, потому что он, по молодости своей, выступал всё-таки больше зрителем, чем участником тех событий.

В отличие от последнего вторжения, в отражении которого он принял самое непосредственное участие. Впечатлений того дня, казалось, хватило бы на всю жизнь. И тем страннее воспринималось ощущение, будто бы всё это произошло очень давно и словно не с ним.

Но тем не менее было. Он помнит. И помнят другие. И отсутствие некоторых лиц в строю не даёт им забыть.

Тем временем церемония началась. Привычно был поднят флаг и проверен личный состав. Прозвучало приветствие важного гостя — одного из заместителей командующего Вейлийских ВВС. Зазвучал торжественный марш, и перед строем пронесли штандарт академии. Генерал начал поздравительную речь.

Как и всегда в таких случаях, большой начальник скажет много красивых и правильных слов, но Жон отчего-то всегда становился очень рассеянным в такие моменты. Отдельные слова, выхваченные из речи офицера, заставили его окунуться в омут воспоминаний.

Генерал хвалил личный состав академии, который в условиях объявленной тревоги действовал именно так, как этого от него ожидалось… Арку нечего было добавить к такой похвале. Ими действительно занимались на совесть. Начальник академии был строгим, требовательным и авторитетным в королевстве военным. Люди шептались о том, что он метил высоко наверх, отчего и драл с подопечных по три шкуры, стремясь к высоким показателям во всём, в чём только можно. И не зря. По истечении полугода даже первокурсники были более-менее готовы ко вторжению: позади были учебные тревоги, жёсткая физическая подготовка и работа с оружием, после которой и изнеженные горожане вполне уверенно держались за свои автоматы.

Немало помог и случай, собравший всех курсантов в стенах академии. За несколько дней до финального дня соревнований группа старшекурсников устроила массовую драку с обнаглевшей приезжей молодёжью, следствием чего стал полный запрет увольнений до конца Фестиваля. Подобное событие не стало чем-то неслыханным, даже ожидаемым, так что никто особо не переживал, особенно после того, как руководство обязалось организовать возврат денег за купленные ранее билеты.

Как и весь мир, вся академия в ключевой час прильнула к телеэкранам, так что когда дело приняло серьёзный оборот, каждый уже был внутренне готов к получению сигнала тревоги, который не заставил себя ждать — отданный дежурным офицером, смотревшим трансляцию в штабе. Его реакция позволила выиграть пару минут, прошедших до получения того же сигнала сверху.

Как было упомянуто ранее, личный состав академии был прекрасно вымуштрован и поэтому быстро пришёл в боевую готовность, намереваясь выполнять задачи, определенные на случай вторжения. План предписывал учебному заведению стать одним из городских опорных пунктов. Как и многие важные здания Вейла, академия представляла собой крепость, удобную в обороне, и убежище для гражданских лиц, которые могли найти защиту за её стенами.

От них не требовалось ничего сверхъестественного: личный состав училища был обязан организовать круговую оборону, защищая людей на его территории, а зенитные орудия на крышах и территории академии должны были вести огонь по воздушным целям. Простые и понятные задачи, выполнять которые на деле оказалось совсем нелегко.

В отличие от других первокурсников, роты которых пребывали в резерве или усиливали подразделения старших курсов, Жону было предписано присоединиться к защитникам аж главных въездных ворот, через которые протекал основной поток спасавшихся и проезжающих машин. Столь ответственный пост достался ему не случайно: всё-таки карьера ополченца, обладание личным холодным оружием и Аурой, сравнимой с таковой у Охотника, выделяли его среди студентов. Не он один пребывал на особом счету: с подобными ему студентами занимались углублённо, стараясь не губить таланты курсантов с самыми высокими шансами выжить на земле. Подобное признание означало наибольшую вероятность становления лётчиком-истребителем, но иногда это значило, что тебе придётся вступить с Гримм в ближний бой.

Жон не имел больших погон, чтобы знать достаточно о масштабе бедствия, обрушившегося на Вейл, но и виденного лично ему хватило с лихвой. Небо, потемневшее от летающих Гримм. Переворачивающая нутро канонада городских орудий и ещё более страшное молчание батарей. Толпы напуганных людей: вторжение — это всегда страшно, а нынешнее было и вовсе из ряда вон. Ополченцы района, жутковатые в своей решимости стоять насмерть. Пронзительный свист полицейских сирен и гул летящих на низких высотах прахолётов.

Постепенно людской поток стихал, а напряжение нарастало. Офицеры то и дело ругались по рациям, а стрельба на земле слышалась всё ближе. В небе кипел воздушный бой, где лётчики были в меньшинстве: то одна, то другая машина падала на городские кварталы, либо взрывалась, идя на таран.

Территория академии, защищаемая сразу двумя зенитными дивизионами, досаждавшими Гримм мощным потоком ракет, снарядов и пулеметных очередей, стала для летающих тварей желанной целью. Подобно урагану, чудовища закружили вокруг, подлетая так близко, что по ним, не выдерживая напряжения, палили из окон. Монстры пытались прорваться во двор, бились в стены и окна, осыпали защитников острыми перьями, а особо умные швырялись всем, что могли подхватить лапами.

Едва ситуация в небе стала полегче, как до них докатилась орда наземных тварей. А ведь академия была расположена в центре города, и Гримм должны были задержать другие опорные пункты, не говоря уже о внешних стенах и фортах! Позже он узнает, что далеко не все из них устояли, но свою работу эти точки выполняли — дошедшая до них волна была сильно ослаблена, так что устоять под ударом было реально.

События наземной схватки отложились в его памяти хуже всего. Ох и тяжело ему пришлось тогда! И пусть мощная Аура помогла устоять, нехватка мастерства встала перед ним в полный рост. Монстры им едва не закусили! И если бы не поддержка товарищей и огневое прикрытие, он бы здесь не стоял.

Пока Жон предавался воспоминаниям, для награждения стали вызывать офицеров. Те получали медали, единоразовые денежные выплаты и изредка очередные звания. Волну оживления в строю вызвал, наконец получивший повышение, лейтенант Грин. Рослый мужчина гордо сверкал полученной медалью и сжимал в руке новые погоны, всё так же ехидно поглядывая на окружающих.

В училище его не любили. Не признающий авторитетов наглец, резкий в действиях и общении человек, он не был любим и командованием, из-за чего был сослан из действующей авиации в академию. Ещё его не терпели за высокомерие: будучи некогда выгнанным из Бикона, он тем не менее воспринимал себя как Охотника, смотря на «обычных вояк» свысока. Те не оставались в долгу, всячески осложняя ему жизнь и называя за глаза неудачником за то, что не сумел построить карьеры ни там, ни тут.

Но именно у этого неудачника Жон учился владеть оружием, сражаясь в спаррингах до седьмого пота, терпеливо снося «замечания» не стеснявшегося в выражениях офицера. Неудачник или нет, но, командуя отрядом ближнего боя на воротах, он был несгибаем и не потерял ни одного бойца. Всякий раз Арк смущался, вызывая в памяти случай, когда Грин прогнал его, держащегося лишь на жалких остатках Ауры, отдыхать. Сначала Жон не расслышал приказа. Потом машинально отказался уходить, но побежал, когда лейтенант стукнул его древком копья по голове и страшно обматерил.

Это было уже под самый конец битвы, когда поток тварей иссяк, а зенитчики охотились за одиночными целями в небе. Он помнил, как хвалили его те бойцы, что прикрывали их огнём. Забивавший нос запах сгоревшего праха, наполняющий помещения. Блаженство от вкуса обычной воды и хлебцев из сухпайка. А уж стул, на который его усадили, и вовсе показался троном.

Вспоминались офицеры, матерящиеся из-за нехватки гранат и отсутствия спецбоеприпасов вроде зажигательных или электрических патронов, и старшекурсники, которые громогласно с ними соглашались. А ещё незнакомый ему долговязый курсант, который буднично сгребал гильзы в кучу обыкновенной щёткой. Под звон этих гильз он тогда и уснул.

Так, всё! Не время витать в облаках, ведь уже началось награждение курсантов. Добрая треть из всего состава учащихся получила знаки «За заслуги в бою». Простая награда, которая есть у любого уважающего себя солдата. Он уже знал, что тоже её получит, но несколько позже.

Наконец очередь дошла и до остальных, включая Жона. Теперь перед строем выстроились те из них, кто бился с тварями в ближнем бою. В придачу к ранее упомянутому знаку их кители украсили значки «За ближний бой». Не самые распространенные во времена господства огнестрела знаки, особенно редкие у лётчиков.

По окончании награждения объявили минуту молчания по погибшим. Потом была произнесена «Клятва несгибаемости» –традиция, сохранившаяся с давних времен. По ней всякий вооруженный люд, будь то деревенские ополченцы или Охотники, после тяжелой битвы, в которой теряли товарищей, произносили клятву не сдаваться и не опускать оружия в непрекращающемся противостоянии с Гримм. Многие здесь произносили её впервые, но он уже был знаком с ней по службе в ополчении.

Завершая церемонию, учащиеся двинулись к монументу павшим лётчикам, который никогда не оставался без внимания. Сегодня возле него разместили стенды с фотографиями павших в том бою. Красные гвоздики, которые студенты брали из корзин, напомнили Жону о самых неприятных подробностях вторжения.

Он успел насмотреться на раненых, а ещё видел последствия прорыва летающих тварей во внутренний двор. Стая альфа-грифонов растерзала расчёты нескольких орудий, и, как будто бы этого мало, опрокинутая в пылу боя установка умудрилась сработать, всадив в одно из обороняемых зданий сразу три ракеты. Были жертвы…

Да… Это тяжкий путь. Невольно Арку вспомнились свершения его героических предков. Пусть и иначе в деталях, но ведь они тоже проходили через подобное. Значит, и Жону не стоило отступать. В противном случае его близкие оказались бы правы, а ему не следовало покидать родной дом.

Ну уж нет! С этого пути он не свернёт!

***

День награждения в академии объявили выходным. Не было занятий, и даже ремонт повреждений, и так почти оконченный, был приостановлен, а увольнительные в город получило рекордное количество курсантов.

Разумеется, планов на это время у парней было навалом. Жон, к примеру, собирался пойти в гости к одному из своих однокурсников, родные которого намеревались устроить вечеринку для него и его друзей. Спиртное, конечно же, будет, но немножко.

Но это будет вечером, а пока Жон и ещё с десяток его товарищей спешили на почту. Он, конечно, давно дал знать родным, что жив и здоров, а вот ответного письма ещё не получал. Тем больше обрадовался, узнав, что ему пришло не просто письмо, а целая посылка!

01.01.2023

Прокачка Избранных (Naruto)

Аннотация с Фикбука: Немного из жизни попаданца, посвятившего себя тренировкам главных героев.

— Дорогие ученики, — торжественно начал я поутру. — Поздравляю вас с окончанием «особой недельной тренировки». С разбором итогов мы повременим до момента, когда ваш учитель подготовит отчёт, на свежую голову. Как и обещал — сегодняшний день объявляю выходным. Сейчас займёмся лёгкой, общеукрепляющей тренировкой. После неё вы свободны до вечера, когда мы с вами встретимся в онсене, где вас ждёт отдых и ужин за счёт сенсея.

— Ха-ай!!! — громогласно ответила команда номер семь. Прошедшая неделя изнурительных и разнообразных тренировок, совмещённых с проживанием на полигоне, имитируя походную жизнь, оставила на детях свой суровый отпечаток, но сейчас их глаза горели радостью и предвкушением. Не могу наглядеться. А ещё едва сдерживаюсь, чтобы не затискать.

Вот они слева направо: Саске, Сакура, Наруто. Мои любимые карапузики. Мои дорогие ученички. Мои юные, невинные шпионы и убийцы.

Упомянутые, дождавшись моего разрешающего кивка, привычно принялись разминаться. Я же, привычно, углубился в мысли о дальнейших планах.

Сегодня-то мы отдыхаем, а завтра возьмёмся за учёбу и миссии с новыми силами. Канон безжалостно надвигался, а самый ценный для нас ресурс — время, нельзя было купить в игровом магазине. Да и не игра это, и даже не детский мультик — здесь люди всерьёз калечатся и гибнут на заданиях, и такой судьбы я ни для себя, ни для этих детей не хочу. Потому-то и послал нахер каноничный образ Какаши-сенсея, замечаемого за тренировками подопечных лишь по большим государственным праздникам, читай, когда прижмёт.

Разумеется, не было никаких шансов на то, что моя активность не будет замечена и не вызовет вопросов. Старик Третий приглашал на чай и задавал вопросы. Ещё перед распределением выпускников он недвусмысленно дал мне понять, что команду номер семь нельзя завалить и придётся учить. У нас тут не демократия и возражения не принимались, но я и так не собирался уклоняться от канона, уже свыкнувшись на тот момент со своим попаданием и с тем, в какие события я влип. Но Хокаге никак не ожидал, что я возьмусь за свои обязанности с такой энергией. Учить-то ведь тоже можно сильно по-разному — большинство наставников обычно не выкладываются и на треть того, что демонстрируют такие уникумы, как Гай или я.

Но к такому интересу я был готов. Я спокойно разъяснил деду, что многое переосмыслил после перенесённой клинической смерти, ставшей печальным итогом последней высокоранговой миссии Хатаке. Сказал, что полностью понимаю важность должного обучения последнего Учихи, не обделённой потенциалом девочки-отличницы и, наконец, джинчуурики, который является ещё и сыном моего глубокоуважаемого, но покойного, сенсея. Пояснил, что, изучив их личные дела, а потом оценив навыки во время испытания и первых тренировок, обнаружил в них прекрасные задатки, которые просто грех не развивать. Таким образом, получалось, что я просто не имею права облажаться как перед родным Селением, так и перед покойным учителем и его женой. Логика была железная, так что расстались мы довольные друг другом, и с этого направления я был оставлен в покое. Как я уже успел оценить, наш Хокаге не был Хирузенгадом, а был правителем, пусть не святым, но и не обделённым умом и заботой о подчинённых. Жить в таких условиях было можно!

Отпустив ребят по домам, я направился в свою холостяцкую берлогу. Потратив часок на мелкие домашние дела, засел за отчёт по прошедшей недельной тренировке. А потом переключился на корректировку уже разработанных планов и наброски новых идей. С идеями и даже с возможностями всё было отлично. Не хватало лишь треклятого времени. Канон надвигался, и думал я даже не о миссии в стране Волн, от которой можно и уклониться, имея понимание системы и внутренней кухни, а об экзамене на чунина.

Упомянутые вехи истории несли в себе судьбоносные встречи и вызовы, преодолевая которые наши герои двигались к новым вершинам. Кроме того, некоторые события, вроде охоты Орочимару на Саске или его же атака на Коноху, должны были случиться независимо от нас. Так что я, не мудрствуя, решил двигаться по канону, просто имея более подготовленную команду.

В своей прошлой жизни я был геймером, находящим удовольствие в процессе прокачки многочисленных персонажей, подборе подходящей экипировки и составлении эффективных билдов. Теперь я прокачиваю себя и своих учеников в самой сложной игре под названием «Жизнь», сюжет которой обещал нам тяжёлые испытания.

Зная об этом, я решительно взялся за обучение команды номер семь. Уже в момент знакомства и каноничного рассказа детей о себе и своих целях строго заявил, что намерен воспитать команду великих шиноби, способных потягаться славой с Легендарной Троицей, так что спуску никому не дам. И что если Наруто намерен стать Хокаге, а Саске убить того, кого он имеет ввиду, им придётся пахать как проклятым. Ну и Сакуре придётся невольно им соответствовать. Детишки впечатлились, но пообещали не разочаровать сенсея.

И совсем не разочаровали, а даже удивили, устроив ему внезапный неканон!

Как я уже сказал, мы живем в реальном мире, следовательно, герои здесь существуют не в вакууме и очень даже имеют представление о том, что такое работа шиноби, и что мир за стенами Конохи, вообще-то, опасен. А умирать во цвете лет, внезапно, не хочется никому, поэтому наша троица занималась в академии на совесть.

Выяснилось, что известный многим Ирука-сенсей сумел донести до Наруто мысль о том, что если ты хочешь стать Хокаге, надо не орать об этом на каждом углу, а как следует заниматься. Вследствие чего наш блондинчик действительно являлся достойным противником Саске, а не только мнил себя таковым. Да, Узумаки не был так же силён в теории и тонких манипуляциях с чакрой, как Учиха или Харуно, но вот в спаррингах и тактике был для гения серьёзным оппонентом.

Вдобавок не был он и изгоем, имея к своему выпуску достаточно приятелей в академии как среди второстепенных героев вроде Кибы или Шикамару, так и среди ребят, о которых в первоисточнике ничего не сказано. За что тоже стоит сказать спасибо Ируке-сенсею, с которым я уже свёл знакомство и разузнал многое о жизни моих ученичков в академии.

Жизнь Наруто расходилась с каноном и далее. Так, например, отличалась и история с похищением свитка. Здесь парнишку, не смотря на невозможность создания иллюзорных клонов, на экзамене никто не заваливал. Остальные его навыки не подвергались сомнению, а наличие огромных запасов чакры и, как следствие, проблемы с тонкими манипуляциями ей были известны всем, включая Узумаки, что декларировалось как его особенность и врождённый талант. Так что блондин благополучно получил свой протектор, после чего к нему подкатил Мизуки, поведав о «секретном испытании», которое предлагается пройти самым выдающимся выпускникам. Призом в успешном завершении специальной, инсценированной миссии была обещана возможность попасть на обучение к реально крутому шиноби. Вроде Копирующего ниндзя, который, по секрету, в этом году будет брать учеников…

Вот только Ирука уже достаточно развил соображалку у мальчика, который спросил об испытании у доверенного преподавателя, разом спутав предателю все карты.

Итогом стала блестяще проведённая операция. Наруто благополучно «выкрал» свиток и только успел открыть его, как явился нервный Мизуки, не собиравшийся давать ему время на изучение крутых техник. Но и уйти с трофеем ему не дали. На огонёк заскочил никто иной, как Третий, который показательно скрутил предателя, показав мальчишке высший класс. И там уж, толи у Наруто был достаточно подвешен язык, то ли дед изначально был расположен к мальчику, но технику теневого клонирования он тогда получил. Хорошая работа, Хирузен, пацан в тебе теперь души не чает!

В противовес Узумаки, школьная жизнь Учихи не сильно отклонялась от канона. Всё тот же замкнутый гений, разве что однажды зазвездившийся настолько, что для спускания его с небес на землю вызывали Неджи, учившегося в классе на год старше, чтобы тот показал юному глазастику, что выпускаться досрочно, по примеру брата, ему рано. А потом уже и Наруто взялся за ум и сделался для Саске соперником, не дающим задирать нос.

Но более всех меня удивила Сакура. Она, о ужас, понимала, что для завоевания внимания Саске ей нужна сила! А ещё понимала, что поведение несдержанной фанатки его бесит, и потому вела себя куда сдержаннее и милее. И именно она более всего сумела удивить меня на экзамене с бубенцами. Боги, куда же я попал!

Но обо всём по порядку. Канонично собрав детишек на экзамене с бубенцами, я прогнал перед ними каноничную телегу про отвоевание моих колокольчиков, с той лишь разницей, что проходят либо проваливаются здесь все. Давить на кого-то возвращением в академию было бесполезно, потому как то, что команды юных ниндзя состоят из трёх человек, было известно давно и секретом не являлось.

Я дал отмашку, и испытание началось. Детвора разбежалась, чтобы собраться неподалёку и начать составлять План. Ребята были наслышаны о репутации Копирующего и понимали, что, даже сдерживаясь, я не буду им равным противником, а потому им явно требовалось объединить усилия.

Тут-то и началось веселье. На полянке, где я ждал от детворы активных действий, возник Наруто, и нет, он не напал — он сам спровоцировал меня на атаку. Как и в каноне, в селении он был известен как хулиган… ну, поначалу. Пока всё тот же Ирука не направил его активность в иное русло. Но навыки и заготовки у него явно остались.

Меня принялись закидывать шариками с краской и пахучими бомбочками, притом в таких масштабах, что уклониться от всего, не замаравшись хоть чуть-чуть или не провоняв какой-нибудь гадостью, было трудно. А это уже влечёт определённые репутационные потери среди своих коллег — тут они меня просчитали. Прибавим к этому ещё несколько грубых анекдотов про творчество Джираи-сана и его поклонников, и мне не остаётся ничего, кроме как пойти выдавать Наруто профилактических лещей. За провокацию врага — зачёт!

Разумеется, бомбист и остряк оказался клоном. Он пытался увести меня за собой, но оказался развеян в ту же секунду. Следующей целью стала троица клонов Наруто под хенге седьмой команды, спрятанная неподалеку. Они якобы готовили мне засаду, но сами были засадой. Приблизившись к ним, я подвергся атаке нескольких десятков клонов, поваливших со всех сторон.

В этой толпе я нахожу настоящего, клепающего новых бойцов взамен потерянных, и направляюсь к нему. Чтобы тут же влететь в барьерную ловушку! Прочности прозрачной стены, созданной печатями, не хватает, чтобы удержать меня, но достаточно, чтобы ошеломить самим фактом применения здесь фуиндзюцу. Этим моментом пользуется Саске и другие клоны Наруто, чтобы войти со мной в клинч, не дать применить замещение и отобрать бубенцы.

Для меня этого достаточно. Прекращаю сдерживаться, решительно раскидываю мальчишек и заявляю им, что испытание они прошли. Тянуть больше я не видел смысла. Время было дорого.

Здесь мы и подбираемся к местной Сакуре, продолжающей удивлять меня раз за разом. Родители девочки любили свою дочь и хотели для неё самого лучшего. И так же они знали об отличии клановых шиноби от бесклановых. Поэтому, желая повысить шансы своего чада на выживание и успех, не пожалели больших денег, чтобы на последнем году академии отдать её в ученицы ниндзя, практикующего фуиндзюцу. И здесь, умненькая девочка, хорошо контролирующая свои небольшие запасы чакры, добилась определённых успехов. Конечно, это был не уровень молодых генинов Узумаки, о стандартах которых Какаши доводилось слышать, но уже хороший козырь для своей возрастной группы и сильная заявка на выделение из массы бесклановых ниндзя. Каноничной слабостью здесь и не пахло.

Отмечали официальное образование седьмой команды мы в небольшом недорогом ресторанчике, который я показал ребятам. Попутно толкнув им лекцию о том, что шиноби пусть и живучая тварь, но хорошее питание важно и для неё. Что было особенно актуально для двух мальчишек без родителей, которые накормят их вкусно и разнообразно. При этом пообещал, что деньги на подобное у них будут.

Остаток первого дня мы провели на полигоне, где я проверял их знание академической программы, подробно опрашивал на предмет умений и доступных техник, с демонстрациями, выявлял сильные и слабые стороны, намечал пути дальнейшего развития, да и их мнение о том же самом узнавал. Так начиналось их ученичество.

Зная о грядущих событиях, я не мог тратить времени зря, а потому резко отринул местные традиции касательно D-ранговых миссий. Их мы выполняли ради отчётности и денег по две-три в день, выбирая только те, где требовалось выполнить определённый объем работ. Седьмые, при поддержке толпы клонов Наруто, под моим чутким руководством быстро справлялись с любым делом, что позволяло нам получать кучу свободного времени, которое тратилось на тренировки и отдых после них.

Общественность не одобряла и старалась образумить, но мне было некогда приучать своих генинов уважать труд простых людей и смирять свою гордыню «недостойной ниндзя» работой, так что я отбрехивался как мог. Моим подопечным тоже было некогда считать себя круче гор только за счёт наличия протектора — они пыхтели под тяжестью моей учебной программы.

Начинали, как полагается, с основ искусства ниндзя. Развитие физических кондиций и наблюдательности, тренировки на увеличение объема чакры и её контроля, работа с метательным оружием и углубленная первая помощь. Проводили многочисленные спарринги, как, например, один на один или трое против сенсея. Не забывали и про теорию. Так ребята слушали и конспектировали лекции бывалого ниндзя о различных бытовых нюансах, вроде правильно собранного на миссию рюкзака, умению выбрать, подогнать и ухаживать за различным снаряжением, хитростях походной жизни и т.д. Читали и пересказывали методички и свитки, которые я задавал им на дом, опираясь на знания Хатаке.

Постепенно наметились пути развития моих подопечных.

Саске я развивал в мастера ниндзюцу — огненные техники у него получались на загляденье, и рукопашника с отменным владением метательным оружием. Последнее всегда было сильной стороной его клана, от которого парню достался в наследство внушительный арсенал холодняка. Сообща задумывались и о гендзюцу, но пока для иллюзий ещё было немного рано, так что Учиху я натаскивал в первую очередь на обнаружение чужих обманок. Конечно, основы этого умения я давал всем, но именно Саске, оправдывая имя своего клана, показал в этом наибольшие успехи.

Из Наруто я делал человека-армию. С ним мы плотно занимались рукопашкой, метательным оружием и тактикой. Дубли блондина стремительно переставали быть пушечным мясом, а превращались в бойцов, каждого из которых стоило воспринимать всерьёз. К ниндзюцу мы с ним пока не подступались, за исключением более сложной в исполнении техники теневого клонирования сюрикена, над освоением которой сейчас пыхтел мальчишка. Навыки пакостника проявились и на моих занятиях: Узумаки хорошо давалось устройство ловушек и организация засад, а также умение грамотно применять вещицы вроде дымовых или светошумовых гранат. Парадоксально, учитывая его любовь к мордобою в чистом поле. Не игнорировал Наруто и печати, но времени на всё у нас не хватало, да и парнишка был не железный. Пользуясь добытыми мной учебниками и помощью Сакуры, он освоил создание взрывных печатей, работу с запечатывающими свитками и активацию созданных кем-либо другим простейших печатей, но дальше не пошёл. Всё-таки фуин — это одна из сложнейших дисциплин, заставляющая натурально скрипеть мозги и требующая прорву времени на своё освоение, даже если ты Узумаки, так что Наруто сам расставил приоритеты.

Сакуру я воспитывал как бойца поддержки, чему она не возражала, видя перед собой пример двух монстров в лице мальчишек. Главным её козырем являлось фуиндзюцу, однако я не заметил в ней большого таланта к печатям — эти знания ей давались непросто. На сегодняшний день Харуно умела работать с запечатывающими свитками, создавать и применять личный арсенал из взрывных, сигнальных и барьерных печатей, а так же использовать большинство типов «покупных» фуин. Неплохой набор, способный здорово упростить нам жизнь. Но не забывали мы и об основных навыках ниндзя — девочка могла постоять за себя в ближнем бою, на большее мы не замахивались. Отличилась она и в области медицины, премудрости которой усваивала лучше мальчишек, в результате чего была назначена мной в качестве отрядного медика и носителя аптечки. Я уже дал ей в этом плане практически всё, что умел сам. Дальше было только обучение в госпитале, необходимость которого и сама до неё доходила.

Огромным преимуществом нашей команды было теневое клонирование Наруто. Дубли блондина не только впахивали для нас на миссиях, но и принимали самое активное участие в процессе обучения. И здесь речь шла не только о процессе передачи памяти от клона оригиналу. Массовка в виде замаскированных хенге двойников позволяла нам создавать инсценировки миссий, что очень разнообразило наши тренировки.

Мы отрабатывали сопровождение важных персон и караванов, боестолкновения и преследования, захват целей и проникновения на охраняемые территории. Дети отрывались как могли, включаясь в процесс создания вводных для миссий и вкушая ту самую мифическую «романтику жизни шиноби» в виде защиты принцесс, спасения заложников и т.д. Всего того, чего абсолютное большинство ниндзя не видит, читая о том только в приключенческих книжках разной степени качества.

Постепенно рос масштаб наших учений. Применялись техники, подрывались связки взрывпечатей, в небо взмывали сигнальные ракеты, а массовые баталии с применением клонов было слышно далеко за пределами нашего полигона.

Всё это тоже привлекало соответствующее внимание. Большие начальники в лице старейшин и Третьего, и энтузиасты от образования, в лице Ируки, интересовались перспективами методики, а знакомые сенсеи со временем пожелали присоединиться. Как я и ожидал…

Но и это случилось не сразу. Налаживать взаимодействие с другими командами и их наставниками мы, разумеется, начали с Гая, выступающего за любой кипиш, кроме голодовки. Лучший соперник Какаши охотно раскручивался на совместные спарринги и различные соревнования, на нём же я аккуратно пробовал свои смелые задумки в области обмена знаниями.

И тут меня, увы, ожидал облом. Конечно, память Хатаке, досконально знавшего местные реалии, помогала отметать наиболее бредовые инициативы или указывать на вещи, которые могут получиться, сумей я найти нужный подход к интересующему джонину. Я заметно рисковал, выходя за рамки дозволенного в совместных тренировках команд, раскручивая Майто на серьёзный обмен знаниями. И поплатился за это, потому что на многие мои просьбы не соглашался даже чрезвычайно расположенный ко мне густобровик, сам знаменитый игнорированием некоторых местных условностей и неписаных правил.

Мои странные, по местным меркам, предложения он объяснял увлеченностью наставничеством и привязанностью ко своим генинам, что было очевидно уже всей деревне, но он весело и одновременно серьёзно объяснял мне, почему не может пойти на те или иные действия, даже с условием того, что и я обещал расстараться ради его учеников. Всё это здорово отрезвило меня, опьянённого первыми успехами своих подопечных и открывавшимися перспективами, заставляя радоваться, что я не догадался лезть с подобными же предложениями к другим джонинам.

Рассчитывать на большее не приходилось. Мои товарищи не знали уготованной нам судьбы и действовали в соответствии со своими характерами и общественными нормами. И не были они благообразными простачками, что легко поверят всему, что расскажет им многократно испытанный соратник. Нет, эти вцепятся как клещи и принесут мне немало проблем, реши я пооткровенничать о возможном будущем.

Так что приходилось много думать, работать тоньше и не наглеть, но команды Куренай и Асумы всё-таки тоже стали проводить с нами совместные спарринги и принимать участие в инсценировочных миссиях, ставшими отличным полем для совершенствования того же Шикамару, в котором уже начали прорезаться задатки командира и стратега. И пусть участвовать в тренировочных заданиях для него было «напряжно» и «геморно», но выдавать интересные вводные и планы действий для наших учений, при этом оставаясь в положении лёжа, ему даже нравилось. А ещё иногда в лесу что-то дохло, и юный наследник Нара приносил свои наработки даже из дома, и в какой-то миг явился в сопровождении отца, который вежливо пригласил меня в гости для обсуждения перспектив нашего метода занятий.

Конечно, никакого широкого внедрения учений с массовым применением теневых клонов не ожидалось. Слишком уж много факторов играло против, да и джинчуурики с бездной чакры у нас был только один, а более коллективистские структуры, вроде Анбу или якобы распущенного Корня, и без того практиковали нечто подобное, но старший Нара явно что-то замышлял. Осталось только узнать, что он надумал.

Так, фоном размышляя об этих высоких материях и вспоминая былое, я закончил свой отчёт и, запечатав тетрадь в свиток, принялся собираться на вечернее мероприятие, на которое я же и раскошелился.

***

Время было позднее, отдохнувшие и сытые детишки разошлись по домам, а мы, сенсеи четырёх команд, ещё сидели за столом и вели неспешную беседу о том о сём. Дело шло к концу, все интересующие темы мы уже обсудили, а совокупное воздействие массажа, горячей воды, алкоголя и еды брало своё и с нас. Вскоре нужно было выдвигаться по домам, либо становиться на ночёвку здесь, чего изначально не предусматривали.

Вдруг беседа опять вернулась к предстоящему экзамену на чуунина. Всё это начал Гай, и его мотив быстро стал ясен. Я укоризненно посмотрел на него, глазом выразив посыл: «Выкладывай уже».

— Какаши, мой дорогой Соперник, я хочу предложить тебе спор, — с вызывающей улыбкой заявил мне Майто.

— Я слушаю.

— Победит тот, у кого больше генинов пройдёт в финальный этап, — меня не удивляет, что Гай уверен, что седьмые отправятся на экзамен — их уровень он отлично представлял, — если пройдёт равное количество, посмотрим на их успехи. Как тебе?

— Подходит, — кивнул я. — Поговорим о награде…

— Нет, нет, не продолжай! — замахал Гай руками. — Я и так знаю, что у тебя на уме. Так и быть, я дам твоим ребятам с десяток уроков. Отшлифую их тай. Годится?

— Да, — ухмыльнулся я под маской. Наконец-то он дозрел! — Что хочешь с моей стороны?

— Подучи моих генинов в тех вещах, что плохо мне удаются, — выдал Зелёный Зверь.

— А конкретнее…

— Так сразу и не скажешь, — почесал в затылке мой вечный соперник. — Давай завтра-послезавтра напишу тебе список на трезвую голову.

— Подходит. Я почти согласился, так что дело за тобой, — ох, Гай, для твоих воспитанников я знаний не пожалею, но и у альтруизма здесь есть пределы, за которыми меня просто не поймут. — Если что, — я повернулся к слушающим нас Куренай и Асуме, — вы свидетели, что спор скоро начнется.

— Да, Какаши, — ответил за двоих Сарутоби, задумчиво затянувшись сигаретой. — На этом и предлагаю расходиться.

01.01.2023

Иной Экзамен (Shokugeki no Souma)

Аннотация с Фикбука: Зарисовка о том, как сложилось бы поступление Юкихиры Сомы, будь он не таким дерзким, а Эрина Накири – такой высокомерной цундере.

— Что ты мне втираешь?! — прикрикнул Сома, встряхнув уже знакомого ему лощёного хмыря. Не имей он сомнительного удовольствия познакомиться с ним раньше, то не узнал бы в этой хнычущей амёбе того высокомерного аристократишку, что посмел оскорбить их с отцом заведение. — Какой ещё «божественный язык», какая Элитная Десятка?! Отвечай нормально!

— Ты не понимаешь! — взвизгнуло в ответ это недоразумение. — Не мои проблемы, что ты не знаешь, с кем связался!

Ха, парень нашёл в себе немного смелости, чтобы огрызнуться. Но яснее тот поток бреда, который на него вывалили, от этого не стал.

— Ара~ара. Похоже, у нас осталось два соискателя, — раздалось за спиной Сомы, заставив двух парней дёрнуться от неожиданности.

— Иии! Пусти! — богатенький мальчик, находящийся в его хватке, забился с удвоенной силой и всё-таки смог вырваться на свободу.

— Мда... — прокомментировал юноша, глядя на быстро улепетывающего паренька, старающегося прикрыть лицо на бегу. Что это за дурдом такой?

Мелодичный смешок из-за спины заставил его обернуться к, похоже, настоящему экзаменатору. Аристократичная блондинка, ну вылитая президент студсовета из какого-нибудь аниме, стояла совсем близко и, видать, искренне веселилась.

В один миг выражение её лица сменилось на серьёзное, и пристальный взгляд фиалковых глаз быстро прошёлся по его фигуре.

— Как знала, что ты не сбежишь, — слегка кивнула она. — Имя?!

— Юкихира Сома, — быстро откликнулся парень, удивившись твёрдости, с которой прозвучало это требование. Похоже, покомандовать она любит.

— Ты будешь сдавать экзамен, Юкихира-кун? — продолжили гораздо мягче.

— Да, — ответил Сома без малейших сомнений. Лучше принять вызов и честно проиграть, чем вовсе уклониться от борьбы. Так учили его дома.

— Прекрасно, — приветливо улыбнулась девушка, эээ... Накири. — У тебя есть ко мне вопросы?

— Эм... Можно приготовить что угодно? — с сомнением поинтересовался он. Всё-таки задание было очень расплывчатым...

— Да. Главное, чтобы я сочла твоё блюдо приемлемым. Но выложись на полную – я не приемлю халтуры. От плохой еды у меня портится настроение, и я уже не буду так добра к тебе. Что-то ещё?

— Больше ничего. Заказ принят! — Сома эффектно, как ему казалось, скинул с плеч ветровку, уверенно улыбнулся Накири и направился в сторону раздевалки.

***

Эрине Накири всё больше нравился сегодняшний день. Её первоначальным планом было распугать своих экзаменуемых и поскорее заняться собственными делами, но её расчёт, к ещё большей радости, не оправдался. Похоже, среди серой массы появился кто-то незаурядный, что уже было гораздо интереснее.

Её намётанный взгляд без труда выхватил Юкихиру в толпе трусов и бездарностей. Если они, по мере того, как она говорила, всё больше тряслись от страха, то он, наоборот, недоумевал. Он что, действительно ничего о ней не знает? Забавно...

Внимание девушки привлекла Хисако, до того быстро перебиравшая стопку анкет поступающих. Ага, нашла для неё анкету Юкихиры.

— Спасибо, давай-ка посмотрим.

Две девушки склонились над листом, заполненным аловолосым юношей.

Вот оно как... «Где вы получили кулинарные навыки? — Учился у родителей, практиковался сам». Такое бывает часто. «Имеется ли у вас опыт работы в пищевой индустрии? — Да». «Стаж работы: десять лет». Впечатляет. У многих выдающихся учеников, в том числе и её поколения, схожая биография. Так-так... Необязательное поле «Повара, на которых вы равняетесь: мой отец». Вообще-то здесь имелись ввиду шефы с мировым именем, а тут...

— Семейный ресторанчик «Юкихира», — озвучила она название места, где всю жизнь проработал парень. — Хисако, не смотри на меня так печально.

— Боюсь, он огорчит вас, Эрина-сама, — расстроено покачала головой её бессменный секретарь.

— Мы должны быть профессионалами, — блондинка вздохнула и ободряюще улыбнулась подруге. — Но почему-то у меня хорошее предчувствие. Кстати, вот и он.

За то время, пока девушки изучали его данные, Юкихира успел переодеться, вымыть руки и сейчас активно готовился к работе, набирая со столов необходимую посуду и ингредиенты.

— Хисако, что скажешь насчёт его вида? — шепнула Эрина, разглядывая парня. — Такой... несколько хулиганский образ. Это немного роднит его с Курокибой.

— Нормально, — ровно отозвалась Арато. — Он не стал переодеваться в заготовленный костюм, а вышел со своим.

— И правда. Ну, мы сами забыли это потребовать. Знаешь, а эта белая повязка мне нравится больше, чем бандана Рё. Надевая её, он становится настоящим маньяком, а повязка Юкихиры придаёт его образу серьёзности и, похоже, помогает сосредоточиться.

— Согласна.

Внимание, с которым девушки изучали Сому, не осталось незамеченным.

— Хей, сколько порций мне приготовить?

— Одной будет достаточно, — откликнулась Эрина. — Ну, Хисако, я пошла.

Наличие всего одного соискателя давало ей возможность пристально изучить его кандидатуру, что она и намеревалась сделать. В конце концов, несмотря на всю симпатию и сегодняшнее благодушие, она не собиралась давать ему поблажек.

Встав неподалёку от рабочего места Юкихиры, девушка принялась внимательно наблюдать за готовкой парня.

Десять лет работы на кухне, похоже, не были хвастовством. Эрина подмечала доведённые до автоматизма движения, умение контролировать рабочее пространство и опыт в подборе наилучших ингредиентов из предложенных. Кроме того, парень нисколько не страдал от её пристального взгляда. Видимо, родное заведение приучило его не бояться внимания публики. А ещё она явно уяснила, что Юкихира, по всей видимости, в самом деле ничего о ней не слышал. Забавно, но в данном случае это было ему только на руку. Воспринимая её как обычного клиента, он не испытывал ни тени волнения, которое могло бы повлиять на результат. Интересно, к чему приведёт такой «чистый эксперимент»?

— Знаешь, я очень удивился, увидев, что экзаменатором будешь ты, — заговорил с ней Юкихира, улучив момент. — Ты, типа, профи в дегустации?

«Ты даже не представляешь, насколько».

— Да, можешь не сомневаться – у меня большой опыт.

— Хех. Это похоже на работу мечты.

— Вынуждена не согласиться, — мрачно отозвалась Эрина, невольно вспоминая, какую дрянь ей порой доводилось пробовать за деньги.

Сома удивлённо моргнул, но никак не прокомментировал её слова. Спорить с «клиентом» на ровном месте он не собирался.

— Ещё немного, и будет готово. Гляжу, твоя помощница даже стол накрыла.

Эрина перевела взгляд на своего неугомонного секретаря. За время, пока её госпожа наблюдала за Сомой, та сервировала для неё столик и сейчас суетилась с чайником. Коробка с пирожными тоже должна быть спрятана где-то неподалёку.

— Это уже не экзамен, а какие-то дружеские посиделки, — дружелюбно усмехнулся Юкихира.

Девушка хмыкнула в ответ, не став комментировать ни инициативность Хисако, ни то, что чай, заваренный ей по-особому рецепту, предназначается для того, чтобы перебивать послевкусие отвратных блюд, которые ей, по задумке, пришлось бы пробовать. Сладости же предназначались для успокоения её нервов после череды дегустаций разной гадости.

— К слову, что именно ты готовишь? Уверена, это что-то из японской кухни...

— Ага, — важно кивнул Сома, а после начал возвышенно декламировать. — Секретное меню Юкихиры номер восемь: Преобразующийся фурикаке гохан!

Закончив со своим объявлением, он замер, ожидая признаков какого-либо недовольства. С самим блюдом он определился моментально – он знал его силу. И только потом сообразил, что такая, явно утонченная персона, как Накири, может и не оценить идею выбора такого, в общем-то, элементарного блюда. Боковым зрением он уловил неодобрение её помощницы, выразившееся в позе и хмуром выражении лица.

Сама блондинка ненадолго приняла задумчивый вид, но её личико вновь украсила улыбка человека, контролирующего ситуацию.

— Интригующе. Я в нетерпении.

Как будто такое способно вывести её из равновесия! Отличный повар должен быть способен сделать шедевром даже самое простое блюдо. Посмотрим, как это получится у Юкихиры. И если он не продемонстрирует ей должный уровень, то может забыть о поступлении в Тооцуки.

— Готово! — спустя минуту объявил парень. — Прошу клиента занять заказанный столик.

Когда Эрина выполнила это требование, аловолосый повар не заставил себя ждать. Сначала он поставил перед ней чашку горячего варёного риса. Но это, конечно же, была лишь самая основа блюда.

Девушка перевела ожидающий взгляд на парня, взявшего в руки другую глубокую чашку, наполненную остальными составляющими блюда. Им с Хисако был виден лишь мелко обжаренный омлет, но это точно было не всё.

— Теперь вы увидите всю его красоту, — с этими словами Сома перевернул чашку, и на исходящий паром рис пролился дождь из кусочков омлета и сверкающих кубиков того мясного бульона, который он готовил при ней. Упав на рис, кубики принялись таять на глазах, распространяя привлекательный аромат мяса и приправ. Теперь блюдо перед ней буквально сияло, словно гора драгоценностей, призывая попробовать. — Приятного аппетита!

— Так вот каким был твой замысел, — произнесла она, беря в руки палочки. «Внешний вид, подача и запах... на уровне. Осталось оценить вкус».

Хорошо сваренный рис, напитанный солоноватым мясным бульоном, оказался отлично дополнен сладковатым вкусом яиц. Их сочетание дало мягкий приятный вкус, создав сытное, но вполне лёгкое блюдо.

Имеющее такой нежный... ласковый вкус...

***

Стоящий рядом Сома уже танцевал мысленный победный танец, наблюдая за тем, как по щекам выглядящей крайне довольной Накири растекался едва заметный румянец. Да, блюда, созданные его папаней, не подводят!

— Хм-м-м... — её помощница, также наблюдавшая за дегустацией, тоже верно истолковала её реакцию.

— Хисако, — лукаво улыбнулась блондинка. — Попробуй-ка и ты, — сказала она, намекающе направив в её сторону палочки с ухваченным кусочком блюда.

К удивлению Сомы, та не стала ни отказываться, ни стесняться, а только понимающе вздохнула. Не успел он моргнуть, как предложенный ей кусочек был съеден. Эффект не заставил себя ждать.

— Ах... это... это очень хорошо, — взгляд, обращённый к нему, был уже совершенно новым. Прежняя настороженность ушла, и, похоже, теперь его... признали.

— Верно, — щелкнула пальцами Накири. — Хорошо. Ты прошёл, Юкихира-кун! Поздравляю, ты будешь учиться у нас!

— Было несложно! — ответил он в собственной манере, единым, отточенным заранее движением срывая свою повязку с головы.

Победа не заставила себя ждать, но почему она говорит о его поступлении как об уже свершившемся факте?

— Отдельное спасибо за моё прекрасное настроение, которое уже никто не испортит, — слышать такое признание было странно, но, что и говорить, приятно. — Теперь позволь задать тебе вопрос.

— Спрашивай.

— У меня создалось впечатление, что ты не слишком осведомлён о Тооцуки. То, о чём ты говорил с тем парнем... непохоже, что ты его понимал. Это так?

— Ну да, — легко сознался он. — Как-то не интересовался этой школой раньше, — на словах «этой школой» девушка, названная Хисако, потешно прищурилась. — Наш ресторан и школа отнимали всё время.

— Верю, — ответила Накири. — Тогда введу тебя в курс дела. Академия Тооцуки – лучшая кулинарная школа в мире. Элитная Десятка – лучшие студенты, которым дозволено пользоваться ресурсами школы и влиять на её управление. Ещё до выпуска они, без шуток, становятся членами мировой кулинарной элиты. И сейчас я занимаю в ней десятое место. Те парни не зря испугались и сбежали – я не жалую трусов и бездарей, у меня есть тут власть.

— М, ясно, — только и смог он ответить. Звучало всё это как-то... как манга про школу, студсовет в которой круче правительства и может творить, что хочет.

— Не веришь...

— Можно тогда и мне спросить кое-что? — перешёл в наступление Сома.

— Да.

— Видел я, на каких тачках приехали эти парни. Богатенькие. Может, они и сбежали, но что, разве их предки просто утрутся и оставят всё как есть? — чёрт, вываленная на него инфа совсем сбила его с толку – изъяснялся он слишком путанно, вон как они поморщились.

— Я поняла, о чём ты, — ответила Накири, прикрывая ладошкой недобрую улыбку. — Да, им придётся утереться. Во-первых, те немногие, кто способны спорить с влиянием Тооцуки, никогда не попадут в такую ситуацию. Мы – лучшие! Это мы устанавливаем правила и диктуем другим свою волю. Не согласны – до свидания! Во-вторых, ты недооцениваешь влияние Десятки. Но, соприкоснувшись с ней, ты поймёшь, что мои слова про элиту не пустой звук. Ну и, в-третьих, я прихожусь внучкой Накири Сэндзаэмону – директору этой школы.

Мда, внушает. Одного только третьего пункта могло бы хватить для того, чтобы на неё лишний раз никто не тявкал. И это объясняет её возвышенный тон при разговоре о школе. Семейное дело.

— А что там с божественным языком?

— Врождённая особенность, — с деланной небрежностью ответила Эрина. — Я прирождённый дегустатор.

— Ну, круто...

Судя по недоброму взгляду, ответ ей не понравился.

— Твоя готовка неплоха, но у неё много изъянов. Начнём с того, каким вышел рис...

***

От перечисленного ею списка недостатков Сому натурально затрясло. Хотелось схватиться за голову, хотелось бежать и что-то делать. Добрая половина проблем оказалась его личными просчётами. Маленькими, иногда микроскопическими, но складывающимися в большую кучу, которая не позволяла получившемуся блюду раскрыться во всей красе.

Но тут хотя бы было ясно, к чему стремиться. А вот вторая половина проблем... скажем так, она была заложена в самой основе. Рецепт был неидеален. Сильно неидеален. И чтобы что-то с этим сделать, его мозгов, походу, не хватало.

Такое внушало куда больше, чем полные превосходства речи Накири. И было далеко за гранью уровня критики типа: «пересолено» и «братан, кальмары, пожаренные с клубничным джемом – хрень», с которым он сталкивался чаще всего. А она выдаёт такой анализ уже в старшей школе...

— Напомни мне больше не сомневаться в твоих словах.

— Рада, что ты открыт к голосу разума, — девушка перед ним лучилась радостью и дружелюбием, словно и не было тех жутких минут, когда его блюдо и навыки разбирали по косточкам с педантичностью патологоанатома.

— Людям следует платить деньги за твою критику, — Соме очень не хотелось оставлять за ней последнее слово. Его привычный мир слишком сильно перевернулся сегодня, хотелось как-то отыграться.

— И они платят, — согласно кивнули ему. — Притом неплохо.

И тут его уели...

— Кхм-кхм, — тактично прервала обмен любезностями помощница Накири. — Юкихира-кун, сейчас я должна выдать тебе некоторые документы для твоего поступления...

— Это может подождать, — остановила её блондинка, чем, похоже, удивила её не меньше, чем самого Сому. — Не стоит выпроваживать нашего чемпиона так быстро. Уже время обеда, — из-под рукава школьного пиджачка блеснули изящные часики. — И я всё ещё голодна. Юкихира-кун, тебе стоит составить нам компанию, дорога домой будет долгой.

Озвученное предложение сопровождалось улыбкой пай-девочки и очень красноречивым взглядом. Он не был телепатом, но опыт, полученный в родном ресторанчике, немного научил его «читать» настроение и желания людей. «Оставайся или пожалеешь!» – вот что он видел на лице директорской внучки.

— Отлично. Могу приготовить вам ещё что-нибудь, — портить отношения с такой важной птицей совсем не хотелось, оставалось только держать марку.

— Спасибо, но не стоит утруждаться, — Накири довольно прищурилась. — После твоего блюда мне и самой не терпится что-то приготовить.

Признаться, он не ожидал такого предложения. Поверить, что такая персона снизойдёт до готовки, было непросто. И, видимо, не ему одному: только вот глаза её помощницы загорелись предвкушением.

— Важным ингредиентом моего блюда тоже будут яйца, — произнесла она, поднимаясь со стула. — Юкихира-кун, пожалуйста, выбери кухню, которой оно будет принадлежать.

— Хмм... пусть будет французская, — сам он очень мало с ней соприкасался, а вот для высшего общества, которому Накири явно принадлежит, это будет несложно. Можно будет расширить собственный кругозор за чужой счёт.

— Хорошо, тогда я приступаю, — легко согласилась блондинка, медленно поворачиваясь к кухне. — На вас сервировка, напитки и десерт. Арато-сан тебе всё подскажет.

***

— Меня ты знаешь, а сама не представилась, — решился он проявить тактичность к помощнице Накири, что была сейчас очень сосредоточена на приготовлении чая.

— Ох, и правда! — встрепенулась девушка с тёмно-розовыми волосами, обернувшись к нему. — Арато Хисако, секретарь Эрины-сама. Как и ты, буду учиться на первом году старшей школы.

— Приятно познакомиться. Скажи, а для Эрины-сама нормальна такая щедрость?

— Нет, — помотала головой Арато. — Но тебе выпала возможность попробовать её готовку. Сегодня твой счастливый день.

— Она настолько хороша? — поинтересовался парень, припоминая слова об Элитной Десятке.

— Скоро сам убедишься. Ты не пожалеешь, что остался.

— Ага, тоже так думаю, — не похоже, что у него вообще был выбор...

***

Чёрт возьми, хорошо, что он остался!

Такой была первая чёткая мысль Сомы, когда он попробовал «солнечный бризоль», поданный Эриной Накири к их скромному столу. Французский родственник омлета не обладал каким-то удивительным внешним видом, а вот на вкус оказался... На голову выше всего, что он до этого готовил! Щекочущий нос аромат, гармония содержимого начинки и мастерство приготовления каждого отдельного ингредиента унесли парня на улицы маленького французского городка, смутно знакомого по какой-то старой комедии, мельком виденной в детстве. Беззаботное и гостеприимное, это блюдо зажгло южное солнце прямо у него в груди, заставив едва не упасть со стула от мощи его «дружелюбной силы». Фу-у-ух, вот это уровень!

Его реакция не осталась незамеченной, и девушки понимающе переглянулись.

— Тебе нравится, Юкихира-кун? — с улыбкой спросила Эрина, поймав его взгляд.

— Чуть язык не проглотил! — он не стал тормозить с ответом. — Очень вкусно!

— Ху-ху, цени этот момент – попробовать готовку члена Десятки дорогого стоит.

На это Сома только «угукнул» и принялся красноречиво уничтожать блюдо.

От бризоля они перешли к чаю и коробке заранее спрятанных пирожных. Чай тоже был чертовски вкусным, за что парень не пожалел добрых слов и для Хисако, переходя к сладостям, что тоже были явно куплены не в круглосуточном...

Завязался разговор об учёбе. Юкихира интересовался жизнью в кулинарной школе, а девушкам было любопытно послушать про жизнь того, кто был гораздо ближе к обычным людям, не соприкасающимся с миром высокой кухни. По мере разговора Накири становилась всё более задумчивой, и наконец, решилась задать свой вопрос.

— Юкихира-кун, — начала она серьёзно. — Понимаешь, твои навыки избыточно хороши для заведения вашего класса, что доказывает твоё обучение у незаурядного повара. Скажи, твой отец случайно не обучался в Тооцуки?

— Я не знаю наверняка, — ответил он, бросив взгляд на Хисако, принявшую скептический вид. Ну конечно, они так превозносят свою школу, что даже мысль о том, что человек может пожелать спокойной жизни в маленьком ресторанчике, кажется им оскорбительной. — Но на экзамен я попал благодаря ему. Мой старик не любит много болтать, но мне показалось, что он точно знал, куда меня отправил.

— Обычно факт учёбы в Тооцуки не скрывается, даже если человек был исключён, — задумчиво проговорила блондинка. — Если тебе любопытно, мы могли бы проверить его по старым спискам.

— Ну, можно...

— Хорошо. Хисако, запишешь? А ты скажи имя и дату его рождения.

— Ладно. Сайба Джоичиро. Если он здесь и учился, то явно до того, как взял фамилию мамы. Родился он...

— Сайба Джоичиро?! — Накири взволнованно подскочила со стула. — Мне не послышалось?!

Ошеломлённому таким всплеском эмоций Соме оставалось лишь кивнуть, не в силах отвести взгляда от фиалковых глаз, принявших натурально хищный вид. Арато его слова тоже не оставили равнодушной. Да что здесь происходит?

— Так что там с датой?! — прозвучало нетерпеливо.

Он назвал её, чем ещё больше обрадовал Накири, у которой всё больше и больше сыпался образ «президента студсовета, у которого всё под контролем».

— Подходит, — просияла блондинка. Она что, помнит дату рождения какого-то постороннего мужика наизусть?! Да какого?! — Хисако, ты записала? Всё-таки перепроверь.

— Да!

— У тебя есть фото с отцом? — хорошо, теперь он знает, что такое взгляд в душу. Так на него даже его папаня не смотрел.

— Есть, — смиренно ответил он, доставая телефон. — Вот, с прошлой недели, — эту фотку ему прислал кореш, засняв их на крайнем, перед отъездом папаши, состязании.

Телефон из его рук едва ли не выхватили, чтобы через несколько секунд пристального разглядывания заключить:

— Думаю, это он! Взгляни, — экран был направлен в сторону секретаря.

— Очень похож, — подтвердила Хисако.

— Ну хорошо, чем он так важен?

— Мы расскажем, — быстро ответила Накири. — Сома-кун, ты должен помочь мне встретиться с твоим отцом. Это очень важно. Но сначала запиши мой номер и сбрось мне это фото.

— Так что там с ним? — поинтересовался парень после выполнения всех требований блондинки.

— Твой отец великолепный повар, — было заявлено с железобетонной уверенностью. — При этом он не менее умело скрывает свой талант. Похоже, что даже от тебя.

— Признаю, батя хорош. Но зачем ему прятаться?

— Мне и самой это интересно, обязательно спрошу, когда его увижу.

— Всё равно не понимаю, зачем он тебе. Ты поучиться у него хочешь?

— Ну, — Накири приобрела несколько смущённый вид. — Всё это случилось очень неожиданно. Но у меня есть немало тем, которые я хотела бы с ним обсудить. А поучиться у него захотел бы любой осведомлённый человек.

— Ладно, — вздохнул Сома. — Сегодня же созвонюсь с ним. Но многого не ожидай: он уже пристроился где-то за границей и не прилетит сюда по первому зову.

— Я не стану доставлять Сайбе-сама неудобств и буду готова ждать, — спокойно кивнула девушка.

Всё страньше и страньше. Услышать такое в адрес старика от директорской внучки он никак не ожидал. Блин, будет неловко, если окажется, что они обознались.

— Обещаю, — вновь заговорила Накири. — Я найду способ достойно отблагодарить тебя за оказанную услугу. Но только если встреча состоится. Пока могу дать лишь маленький совет.

— И какой же?

— Если хочешь достичь успеха в этой школе – заселяйся в общежитие «Полярная звезда». Его условия отлично подойдут для улучшения твоих навыков. Но знай: чтобы получить там место, тебе нужно пройти кулинарный экзамен. Просто предупреждаю, ведь ты уже прошёл мой отбор – у тебя всё получится.

— Хм, спасибо, — совет, на первый взгляд, был дельным. — Так и поступлю.

Продолжить чаепитие помешал звонок, взволновавший и так не отошедшую от сегодняшних впечатлений Эрину. Извинившись, она отошла подальше, чтобы ответить. Но очень скоро вернулась обратно, чтобы развеять их любопытство.

— Алиса вернулась и ищет меня, — обратилась она к Арато. — Я должна перехватить её, пока она не явилась сюда. Юкихира-кун, — быстрый взгляд в его сторону, — пока не готов к этой встрече. Пожалуйста, позаботься о нём в моё отсутствие.

— Положитесь на меня! — секретарь-тян была в своём репертуаре.

— Юкихира-кун, — обратилась Накири уже к нему. — На этом я вынуждена попрощаться. Жду тебя в стенах нашей школы и буду приглядывать за тобой. До встречи.

— До свидания.

***

Едва за Накири захлопнулась дверь, им обоим стало ясно, что стоит закругляться. И всё же разбегаться так быстро было бы невежливо.

— Приехал кто-то из вашей Десятки? — аккуратно поинтересовался он у Арато.

— Нет, — после недолгого раздумья ответила девушка. — Это двоюродная сестра Эрины-сама.

— Тогда чего было так волноваться? Они не ладят?

— Напротив, — тепло улыбнулась Хисако, допивая чай. — Они в прекрасных отношениях. Но, — её глаза лукаво блеснули, — мы обе видели, что у тебя сегодня было много впечатлений. А Алиса очень эксцентричная личность. Лучше вам встретиться в другой раз.

— Ну хорошо... она тоже здесь учится?

— Да, как и все мы, она переходит на первый год старшей школы. Ты обязательно с ней увидишься.

— Надеюсь, она такая же дружелюбная, как и Накири-сан, — улыбнулся Сома. Однако доброе слово в отношении Эрины не возымело своего эффекта.

— Юкихира-кун, — Хисако серьёзно посмотрела ему в глаза, отставив чашку в сторону. — Тебе довелось увидеть лучшую сторону Эрины-сама. Ты не разочаровал её, и она была добра с тобой. Даже позволила попробовать своё блюдо. Очень скоро ты узнаешь, как много это значит. Если бы ты провалился, то уже давно был бы за воротами школы.

— Она сама говорила, что сурова к неумёхам. Не вижу проблемы.

— Она сурова ко всем, в том числе и к себе. Всё из-за божественного языка. Плохая еда кардинально меняет её настроение, тебе просто довелось превзойти её ожидания.

— Не очень понимаю, — продолжил озадаченный парень. — Если я подошёл под её планку, то чего мне бояться? Чего бояться тем, кто уже учится в Тооцуки? Разве остальные хуже?

— В том-то и дело, — покачала головой Хисако. — Вкус Эрины-сама феноменален. Она дегустирует блюда от высококлассных поваров, раскладывая их недостатки так же, как это случилось с тобой. Очень немногие люди в мире способны по-настоящему удовлетворить её вкус.

— Ты меня запутала! Так моя готовка ей что, не понравилась?

— И да, и нет, — продолжили грузить его мозги. — Эрина-сама ждала от тебя куда меньшего, и поэтому была рада, что ошиблась. На самом деле ни твоя, ни моя готовка ей по-настоящему не нравятся.

— Кажется, я начинаю понимать, почему она хочет увидеть моего отца.

— Верно. Он один из немногих, кто действительно может её порадовать, кроме того, она сама хочет развиваться как повар. Пообщаться с таким профи всегда полезно.

— Ла-а-адно, — протянул парень. — Ты открыла мне глаза. А что скажешь насчёт её совета?

— Это хороший совет, — кивнула девушка. — В стенах того общежития живут талантливые повара. Тебе будет полезно познакомиться и посоревноваться с ними. Эрина-сама иногда там бывает, это избавит тебя от некоторых проблем.

— Круто, значит точно пойду туда. А о каких проблемах ты говоришь?

Вопрос вызвал новую улыбку.

— Если ты скажешь обычному ученику, что смог так непринуждённо пообщаться с Эриной-сама и отведать её готовки, тебя посчитают лжецом. В общежитии тебе, скорее всего, поверят и смогут проверить. Так что просто не хвастайся кому попало.

— Ох уж эта репутация... — вздохнул Сома. В голову опять лезли ассоциации с аниме про школу, где народ приходит в негодование от того, что суперпопулярная девушка может заговорить с простым парнем.

— Увы. Эрина-сама член Элитной Десятки. Подступиться к ней непросто. Но, как она и сказала, ты хорош, а значит вы обязательно пересечётесь. Покажи, чего ты стоишь, и о тебе заговорят, тебя зауважают. Возможно, и члены Десятки не будут для тебя далёкими небожителями.

— Ага, — энергично закивал парень. — Мне чертовски любопытно узнать, что это за ребята. Если даже она, с её сногсшибательной готовкой и божественным языком всего лишь на десятом месте.

— Тогда тебя ждёт много открытий, — Хисако улыбнулась, но не как прежде дружелюбно, а с каким-то предвкушением. — Думаю, пора окончить чаепитие и наконец оформить твои документы.

— Ага, надо-бы...

23.04.2023

С другой стороны (High School DxD)

Мой день не задался с самого утра, а точнее, ещё с самой ночи. И вроде бы сон был как по заказу: я восседал на широком диване, а вокруг вились игривые полуголые красотки. Они ласкали мои мышцы и шептали на ухо разные шаловливые вещи, а я ласкал их прелести... ну, поначалу. Ближе к концу сна девчонки перестали весело смеяться и стали смотреть на меня враждебно, а я, как ни тянулся, больше не мог дотянуться ни до одной из них. Проснулся я от мысли: “Да почему её сиськи такие твёрдые?!” – чтобы понять, что всё это время я яростно ощупывал спинку кровати.

Тихо выругавшись от осознания, что хороший сон пошёл по одному месту, я закрыл глаза, чтобы поспать ещё, но буквально через минуту был разбужен собственным будильником. Ну где справедливость в этом мире?!

Пришлось подниматься, так как мама и папа встают немного раньше и всегда готовы придать мне бодрости громким окриком или чем-то более ощутимым.

Не радовал день и в дальнейшем. По дороге в школу меня чуть не сбил грузовик, притом что шёл я по переходу и, разумеется, на зелёный свет! Белый большегруз стремительно промчался мимо, а на улице, как назло, не было никого, чтобы посочувствовать мне, едва не испачкавшему штаны. Делать нечего, понемногу взял себя в руки, дождавшись, пока сердце перестанет биться так бешено, и поторопился, чтобы не опоздать к началу занятий.

День был мрачный и пасмурный, что вот совсем не добавляло мне настроения. Уроки “порадовали” результатом вчерашнего теста, с которым я хреново справился, а ведь был уверен, что напишу неплохо.

После окончания занятий, когда мы с ребятами по своему обыкновению собирались в очередную вылазку по охоте за будоражащими кровь видами женских тел, я вдруг осознал, что съеденные вчера бургеры не понравились моей пищеварительной системе. Короче, я засел в туалете, а Мацуда и Мотохама, которые, между прочим, вчера ели тоже, что и я, убежали подглядывать без меня, сказав лишь, чтобы я догнал их, когда закончу. Но я был уверен, что свой шанс на сегодня уже упустил.

Так оно и оказалось. Выйдя на поиски моих дуралеев-друзей, я издали заметил большую суету, а потом и саму погоню. Попались. Притом очень неудачно, раз к погоне присоединилось столько народу разом.

То, что меня не гоняют по школе вместе с ними, не сильно обрадовало, потому как моя репутация была всем известна, и ничего хорошего от встречных девчонок ждать не приходилось. Решение было только одно – сваливать домой по-тихому. Так я начал неторопливо и осторожно двигаться в сторону школьных ворот по немаленькой территории Академии Куо.

Особых проблем не ожидалось: местность была исхожена и изучена нашей троицей вдоль и поперёк ещё в прошлом году, и я уже успел продумать маршрут, на котором вероятность столкновения с людьми будет минимальной. Но минимальной не означало нулевой.

Мне предстояло пройти небольшой сквер со скамейками, где редко можно было увидеть кого-то после окончания уроков. Как назло, сейчас на лавочке прямо у дорожки, по которой мне нужно было пройти, сидели две девушки и что-то оживлённо обсуждали между собой.

Меня они явно заметили, но шума не подняли, вернувшись к своему разговору. “Повезло”, – подумал я. Раз не подняли крик, значит, не участвуют в погоне, и я смогу пройти спокойно. Попадаться я не собирался, поэтому старался идти размеренно, чтобы не вызывать подозрений.

Вокруг было тихо, а шёл я нарочито медленно, поэтому нет ничего удивительного в том, что я услышал их разговор.

– Мне понравилось, как автор показал метания Канты-куна. Он до последнего цеплялся за остатки прежней жизни и принятых в его семье патриархальных нравов, но в конце концов пал перед напором Такуми. Момент первого оргазма знаменует его перерождение как человека, он принимает чувства партнёра и старается ответить, как может. Это ещё не обоюдная любовь, но отчётливая симпатия, которую больше незачем скрывать. И хоть некоторые описания и целые предложения очень шаблонны, искренность автора дошла до меня, и я не могла не добавить эту новеллу в “любимое”.

Два парня... Оргазм... Чувства... Мамочки, да это же яойщицы! Да как им не стыдно так спокойно говорить об этом посреди территории Академии!

Ой, похоже, они прекрасно поняли, что я всё слышал. Не сыграло в мою пользу и то, что, поравнявшись с ними, я запнулся об развязавшийся шнурок (да что за невезение!). Взгляды, которыми меня наградили, были, мягко говоря, недружелюбными.

– Хёдо, ты заблудился?! Дорогу подсказать?! – зло прикрикнула на меня моя одногодка Такахаси Нанако. Полноватая темноволосая девушка, известная громким голосом и крутым нравом. Несмотря на размеры, немного не вписывающиеся в традиционную формулу 90-60-90, ни у кого из нашего трио не поворачивался язык, чтобы назвать её жирной или уродиной. Нужные округлости у неё присутствовали и радовали мужской глаз, а на задницу заглядывался даже такой любитель сисек, как я. За этим меня Нанако ловила несколько раз, не стесняясь громко наорать, а однажды даже дала крепкого пинка.

– Чего застыл, изврат? Иди куда шёл, – хмуро поддакнула ей Ямагути Мацури, девушка без выдающихся внешних данных. Её имя я помнил только потому, что она училась со мной в одном классе, а главной отличительной чертой мог назвать только старательно заплетённую, но недлинную русую косу, что и сейчас покоилась на её плече.

Идти своей дорогой мне расхотелось. Неудачи сегодняшнего дня копили во мне раздражение, и невежливые слова двух яойщиц не сделали мне лучше.

– Забыл спросить мнение двух извращенок, – я постарался воспроизвести на них презрительный взгляд, каким окружающие девушки обычно смотрят на меня. – Сами постыдились бы обсуждать своё гейство средь бела дня!

– Тебя не спросили! – зло фыркнула Мацури, а её косичка соскользнула с плеча на спину.

Однако Нанако, чей вопль я уже готовился услышать, наоборот, высокомерно улыбнулась, отбрив меня словами:

– Просто искусство яоя не для всех. И не для тебя тем более. Вернись к своим порно-новеллам, хентайщик, для тебя там нарисовали яркие картинки. Души змею, пока мозг отдыхает.

Что несёт эта обнаглевшая девка?! Мозг отдыхает? Да у меня чёрный пояс по хентаю и порнухе вообще! Чего я только не видел и не изведал? Самые мозговыносящие и трудные в прохождении хентай-новеллы. Я погружался в лор выдуманных миров, я плакал навзрыд, окунаясь в личные драмы героев, я ломал голову над билдами и выборами для наилучших концовок. Да как она смеет оскорблять угодный богам гетеросексуальный хентай???!!!

Я резко приблизился, нависнув над ними. Холодным и спокойным голосом я изрёк:

– Чего ещё ждать от ограниченной яойщицы, кроме оскорблений? Хотя даже я бы не стал плеваться такими мерзкими словами в адрес яоя. Как и весь Интернет, я пустил слезу над яойным рутом* Мики-куна из “Весны нашей юности 3”. Он был гениален!

* Для не знакомых. Слово “рут” – означает сюжетную ветку в визуальной новелле. Результат выбора или множества выборов, что приведёт игрока к определённой концовке.

– Чего? – недоверчиво вылупилась на меня Нанако, которая уже готовилась оттолкнуть меня. – Ты прошёл его?

– Каждый уважающий себя мужчина, проникшийся сюжетом “Третьей весны”, сделал это, – убеждённо сказал я. Ну, наше трио точно это сделало. Потом я даже читал тему на форуме о том, что многие парни решились на это и совсем не пожалели. – Мики столько сделал для главного героя! И при этом ему так не везёт по сюжету! И если единственный путь осчастливить его – это дать ему любви ГГ, значит, такова судьба!

– Ну ты даёшь! – воскликнула Мацури. – Я слышала, что даже парни хвалили этот рут, но думала, что всё это шутки.

– Клянусь, что это правда!

– Не стой так близко, Хёдо, – совсем не изящная ладонь Нанако воткнулась мне в бок, заставляя отскочить назад. – Вот так и стой. Ладно, удивил. Этот рут, конечно, наделал шума, но мне этот роман показался очень притянутым. Вот скажи мне, как парень, в ситуации когда...

Дальнейшие события с трудом поддаются объяснению, а Мацуде и Мотохаме я, забегая вперед, даже не стал рассказывать, потому что знал – они мне не поверят. Ведь я… ПОБОЛТАЛ с девчонками!!! Поболтал о том, в чём смыслит каждый из нас. Раньше я такое видел только издалека или по ту сторону экрана.

Нанако и Мацури задавали мне вопросы, интересовались моим мнением и делились своим. Нет, вы не думайте, друзьями мы не стали, и пренебрежения в нашей беседе ещё хватало. Например, эти грубиянки-извращенки так и не предложили мне сесть с ними, и всё это время я провёл стоя на ногах. Чего, правда, не заметил, внимательно слушая, шаркая из стороны в сторону или самостоятельно рассказывая что-то. Время за нашим разговором пролетело незаметно, и только звонок на телефон Мацури заставил её вспомнить о том, что им пора идти по домам.

Напоследок Нанако с ехидной улыбкой сказала мне в лицо, что я оказался не таким тупым, как она думала, способен отличить толковое произведение от полнейшего проходняка и в целом небезнадёжен. Может, мне следовало обидеться на её слова, потому что до этого я уже выслушал немало подколок, которых, правда, становилось тем меньше, чем дольше шёл наш разговор, но я, неожиданно даже для себя, сказал, что не против ещё раз так поболтать.

По лицам девушек было понятно, что они удивлены не меньше меня, но Нанако, которая была явным лидером в этой парочке, и тут нашлась с ответом. Быстро написав что-то на листке из блокнота, она требовательно протянула мне его со словами:

– Вот название нескольких новелл и сайта, на котором их можно прочитать. Не бойся, до постели там не дойдет. Любопытно услышать мнение парня, а ты хотя бы можешь связать вместе два слова.

И даже тут она меня оскорбляет!

– Хорошо, – только и сказал я.

– Я и Мацури-чан будем заняты делами клуба, так что встретимся через два дня после уроков на этом же месте. В другое время даже не приближайся.

Девушки ушли, а я на некоторое время остался стоять, ошарашенный произошедшим. Потом, без конца проигрывая в голове сегодняшний разговор и не запоминая дороги, я добрался до дома и повалился на кровать у себя в комнате.

Сегодня я оживлённо поболтал с девушками... У меня была законная возможность рассмотреть их лица, заглядывать в глаза, слушать приятные голоса, задерживать взгляд на губах, волосах и других частях тела чуть больше дозволенного, а ведь я очень старался вникнуть в то, что они говорили, и не пялиться на них так, чтобы они разозлились. И у меня получилось! Получилось от начала до конца! Казалось бы, это успех, о котором я и не мечтал (потому что на самом деле всегда мечтал о вещах более развратных)!

Вот только говорили мы в основном о яое! И лишь в меньшей степени об эроге и эротической литературе вообще! Я сам, по своей воле, позволил им окунуть себя в этот омут богопротивного гейства! Но не чувствую, что произошло что-то плохое. Ведь такой озабоченный парень, как я, честен в своих желаниях, а значит, могу признать, что болтать с Нанако и Мацури мне было интересно. Мне понравилось болтать с девушками и понравилось то, как изменилось их отношение ко мне.

И что мне теперь делать дальше? С этой мыслью я опять перечитал листок, выданный мне толстозадой Нанако. Я запомнил, как серьезно она назначила мне встречу, хоть по глазам девушки было заметно, что она не ожидает от меня многого.

Мне нужно было принять по-настоящему судьбоносное решение. Принять решение, по какому руту идти!

Одна дорога – моя одинокая жизнь в составе трио извращенцев*. Эта дорога была полна самой разной порнухи, полна суровой мужской дружбы, презрения окружающих , пренебрежения родителей, тоски и слёз за групповым просмотром порно.

*Сцена первого тома со слезами во время совместной дрочки ни капли не рассмешила меня. То есть парни осознают, что жизнь катится куда-то не туда, но и остановиться не могут...

А вот вторая дорога особо ничего не обещала. Уже с самого начала она безжалостно требовала от меня всерьез соприкоснуться с яоем, чтобы иметь возможность нормально поговорить хотя бы с двумя не самыми красивыми девушками. Которые, правда, уже перестали смотреть на меня, как на мусор, который не стоит и одного взгляда.

Нет никаких гарантий, что друзья не отвернутся от меня, узнав, что я обратил взгляд на яой. Нет никаких гарантий, что через яой я всерьез изменю отношение девушек к себе. Нет никаких гарантий, что у меня может появиться хоть одна девушка, и мы сможем заниматься с ней развратными штучками.

Да только один живой разговор с девушками уже дал мне столько непередаваемых, непривычных ощущений, что вся ранее просмотренная порнушка как-то сразу поблёкла на этом фоне.

Моя рука со сжатым кулаком поднялась к потолку в абсолютной тишине. Незачем прятаться от самого себя.

Я выбираю новый, неизведанный путь! Я пойду по нему и узнаю, что ждет меня впереди! Я заткну нос и нырну в глубины яоя, если это поможет мне стать ближе к милым девушкам.

О, как же они удивятся! Даже сейчас они всё ещё думают, что я тупой. Наивные, они ещё не знают, как упорно Хёдо Иссей может трудиться, если поставит перед собой цель. Не вспоминают о том, что экзамены в Академию Куо я сдал сам, задавшись целью поступить в школу, где учится так много хорошеньких девушек.

Ну я вам покажу!

Заряженный решимостью, я вскочил с кровати и оказался у письменного стола. Палец нажал на кнопку включения компьютера, и пока машина соображала, я рылся в ящике стола.

Я открыл нужный сайт и нашёл первую из упомянутых новелл. Учителя не узнали бы Хёдо Иссея в этом сосредоточенном юноше, сидящем перед экраном – они никогда не видели меня таким. Передо мной лежала чистая тетрадь и ручка, сбоку – несколько учебников по литературе, где, как я припомнил, были какие-то параграфы про анализ литературных произведений.

Готовься, мир яоя. Хёдо Иссей будет изучать тебя всерьез!

Решительно и быстро (Бывший герой теперь работает водителем айдолов)

Фанфик написан по горячим следам на основе «молодой» манги «Бывший герой теперь работает водителем айдолов».

Суть: Рокудо Ооги, призванный спасти Другой мир, выполнил свою задачу и сделал выбор вернуться домой. Здесь уже надо искать работу, которую и так хрен найдёшь, а тут ещё и загадочное исчезновение в прошлом подпортило резюме. По блату от тёти он устраивается в агентство айдолов водителем, но долгожданная работа не будет лёгкой прогулкой. Тут-то силушка Героя и пригодится.

– Хв-хватит, пожалуйста! Я всё скажу!

– Ну, начинай, – Рокудо брезгливо выпустил ладонь отморозка, успев сломать тому три пальца. Как и ожидалось, не пуганный и не битый представитель уличной шпаны раскололся быстро. Это вам не придорожный разбойник, которому нечего терять, или городской бандит с серьёзной бандой за плечами – немного боли, и он уже готов всё выложить.

Но рассказ уличного отброса всё же смог удивить многое повидавшего Героя. Как оказалось, у ублюдков, похитивших девочку-айдола, был весьма непростой наниматель. Харага Макуро, второй сын богатой и влиятельной семьи Харага, сильно взъелся на агентство, куда он пришёл устраиваться. Богатенький мерзавец уже некоторое время планомерно вредил компании, используя деньги и влияние семьи. Но условно законных методов конкуренции ему показалось мало, и он решил поднять ставки, наняв себе уличных отморозков для куда более грязных дел. Полиция не поможет – об этом директор уже упомянула, а допрошенный только подтвердил: против семьи Хирага они не пойдут.

– Всё ясно, – Рокудо поймал взгляд побитого ублюдка. – А теперь слушай меня, урод. С этого дня у агентства «Magical Hour» есть покровитель, и твоему боссу мы не по зубам. Сегодня вам повезло, и вы легко отделались – дальше будет хуже. Так ему и передай. А с Хирагой мы скоро пообщаемся сами, и ему же лучше самому оставить агентство в покое.

***

По дороге обратно Рокудо остановился у ближайшего торгового автомата. Усадив юного айдола на скамеку, парень купил ей бутылку воды, приказав пить. Он не был хорош в психологии, но один из элементарных способов борьбы со страхом и стрессом знал.

Не по годам серьёзная девочка со светлыми хвостиками, в глазах которой поблёскивали слёзы, с жадностью присосалась к бутылке. Потом они посидели в тишине несколько минут, за которые он прикидывал: понести её на спине или всё же подождать, пока та немного отойдёт сама.

– А что ты будешь делать дальше, мистер суперагент? – спросила его Тамамо-чан, отойдя от первых переживаний после похищения.

– Почему «суперагент»? – улыбнулся Рокудо, которого повеселил такой вывод.

– Когда пришёл к нам, ты выглядел ненадёжным и глупым. А потом так быстро нашёл меня, раскидал целую толпу, да ещё и пленного допросил, – распалялась девочка, найдя удобную возможность убедить саму себя. – И выглядел ты совсем иначе. Серьёзный такой, страшный. Не все актёры умеют так перевоплощаться.

– Ты меня перехваливаешь, – даже немного смутился бывший Герой.

– Ну так что будешь делать теперь? – не оставили его в покое. – Полицию ты не вызвал, значит, будешь разбираться сам? Слова про покровителя – правда?

– Правда, – легко сознался Рокудо. Похоже, Герои не бывают бывшими. Эх, а он ведь знал, что так будет, сам гадая про себя, через сколько времени с момента возвращения из Другого мира он сорвётся и пойдёт наводить справедливость. Ожидаемо, продержался он недолго. Женщинам и девочкам-айдолам из состава агентства нечего было противопоставить грязным методам Хараги Макуро – они беззащитны. И, зная об этом, он не может остаться в стороне. – Первым делом мне надо поговорить с директором.

***

Нетрудно было догадаться, что воссоединение будет шумным. Взволнованный персонал набросился на обоих с вопросами, но Рокудо был подобен безмолвной скале, а с Тамамо-чан он по дороге взял обещание не рассказывать никому, кроме директора, о том, что он является… суперагентом.

– Госпожа директор, мне есть что сказать вам. Давайте поговорим наедине.

– О, чего это ты так сразу?

Ожидаемо… Хоть эта женщина и произвела приятное впечатление, хоть она и поверила в него, предложив работу, но даже она не воспринимала его всерьёз, считая его лишь юношей в трудной ситуации, за которого попросила подруга.

– Верно, – поддержала её помощница. – Ооги-сан, вы еще даже не рассказали, что вообще случилось.

– Всё просто, – повернулся к ней Рокудо. – Мне повезло спасти Тамамо-тян от неприятностей, которые устроил некий Харага-сан. И мне удалось узнать кое-что, о чём госпоже директору следует знать в первую очередь. Этого достаточно?

***

Разговор с директором выдался обстоятельным. Женщина не только внимательно выслушала его, но и сама поведала о том, что связывает её и других сотрудниц с Хирага Макуро. Картина сложилась полностью.

– Вернёмся к вопросу о покровителе, – устало произнесла женщина, убирая в сторону опустевшую чашку из-под кофе. –Рокудо-кун, ты настоящий герой, раз смог спасти Тамамо-тян, но я не могу поверить в то, что нас защищает некто влиятельный. Ты же совсем недавно окончил школу, а ещё это исчезновение… Просто не могу поверить, что тебя кто-то послал.

Этого Рокудо и опасался – неудобных вопросов. А поскольку врать он не любил и не умел, ему придётся ответить честно, просто умолчав кое о чём.

– Меня действительно никто не посылал, – кивнул Герой. – Но я просто не могу остаться в стороне. Даже если бы вы уже не наняли меня. Госпожа директор, у меня есть много редких умений, которые должны остаться в секрете – огласка навредит не только мне и моей семье, но и вам, вашему делу. Пожалуйста, не спрашивайте у меня подробности. Я не отвечу.

– Пусть так, – покачала головой озадаченная леди. – Но при этом ты сказал мне, что можешь раз и навсегда решить проблему с Макуро-куном. Как?

– У меня уже сложилась основа плана. Я вам всё расскажу. И чем быстрее мы начнём действовать, тем лучше. В идеале – мы должны ударить сегодня.

***

– Не советую кричать. Попробуешь, и я снова сделаю тебе больно – синяком не отделаешься, да и не услышит тебя никто на крыше. Покивай, если понял.

Дрожащий, как лист на ветру, Хирага Макуро, завёрнутый в собственное одеяло, быстро закивал.

– Тут с тобой хотят поговорить. Советую прислушаться.

Достав телефон, Рокудо, одетый во всё тёмное и скрывший лицо за купленной в магазине всякой-всячины дешёвой маской демона, набрал нужный номер и приложил его к уху своего пленника.

Подлец дёрнулся, услышав знакомый голос. Это была госпожа директор – его старая подруга. Та проговаривала заранее продуманную и даже отрепетированную речь о том, что устала от создаваемых им проблем, что была предупреждена о том, что старый друг потерял всякий страх и переступил черту – наняв себе группу уличных бандитов. И о том, что ей пришлось найти более серьёзного покровителя, который тоже не чурается грязных методов.

Прислужники Короля Демонов или богатенькие ублюдки из его родного мира – все они в конечном итоге понимают только силу. И только превосходящая сила может убедить их отступить, спасая свою шкуру.

Не единожды ему приходилось прибегать к запугиванию, чтобы избежать лишних сражений. Здесь ситуация чуть иная – любое применение силы угрожает раскрытию его способностей, угрожает повышенным вниманием к его личности. И ничего хорошего его, в таком случае, не ждёт. А ведь у него ещё есть младшая сестрёнка и тётя. За них он тоже в ответе.

Рокудо незаметно зевнул – день выдался напряжённым, но бывало и хуже. А раз удалось избежать кровопролития, то день и вовсе стал удачным. Тем временем, вдали, над огромным городом Токио, забрезжил рассвет. И не случайно – он сам подгадал время.

– Да! – донеслось от пленника, который до этого только слушал. – Да, я согласен! Я прошу прощения! Я больше не доставлю проблем! Я… ох, она отключилась.

– Как хорошо, что мы всё уладили, – заговорил с ним Рокудо, добавив в голос твёрдости. – Полюбуйся на этот красивый рассвет Макуро. Полюбуйся и подумай, что мог бы его не встретить, перейдя дорогу не тем людям. Сигарету, извини, не предложу – не курю.

– Я тоже, – тихо ответил продюсер, неразборчивый в средствах. – И без очков плохо вижу.

– Вот как. Тогда поспи подольше.

***

Вырубив очкарика и тихо вернув его обратно в постель, Рокудо со всех ног припустил обратно домой. Чуть-чуть поспать, принять душ, переодеться – дел было полно.

И если директор знала, чем он занимался сегодня ночью, то вызывать подозрения остальных сотрудников ему было ни к чему. Даже если никому из них и в голову не придёт то, что новый сотрудник – не просто странный парень, умеющий хорошо драться, а Герой Другого мира, сразивший Короля Демонов и сохранивший свои умения.

Это никак не отменяло того, что первый рабочий день водителя в агентстве айдолов ждал его!