Королева Фей

Лох-Гур

Когда Эрин поняла, что тонет, было уже поздно.

Воды Лох-Гура сомкнулись темнеющей толщей над головой, и ее, точно тяжеленный топор, потянуло вниз, на глубину, как бы она не барахталась.

"Прямо в лапы фейской королевны", - сказала бы нечто подобное бабулита Дженни, покуривая набитую пахучими травами трубку у себя на крыльце. Одноглазый, жуткий черный кот приподнял бы свою приплюснутую бошку, посмотрел бы внимательно, неодобряюще, зевнул и вернулся ко сну.

Но пушистый, вредный поганец, как и пахнущая куревом и свежеиспеченным хлебом бабуля, остались в кресле-качалке, укрытые цветастым лоскутным пледом, а Эрин ушла на дно, проклиная тот день, когда согласилась на спор переплыть озеро с этим лупоглазым, усыпанным веснушками прохиндеем Пэдди.

Ну хоть проставится на похоронах.

Почувствовав, как сдавило лёгкие от нехватки воздуха, Эрин дернулась, точно ее ударом молнии прошибло, уперлась во что-то холодное и скользкое и упала назад, захлебываясь текущей по лицу прямо в глаза и рот водой.

Отплевавшись, Эрин села и с ужасом уставилась на унитаз, где, видимо, по-особому предавалась думам. Погрузилась с головой, так сказать.

Конечно, по пьянке она как только не проводила время с этим прелестным фаянсовым другом, но никогда прежде у них не было столь близких отношений.

Даже в школе.

Особенно в школе.

Чего уж таить, Эрин была задиристой и бойкой, и любому булли стоило задуматься дважды, прежде чем её цеплять.

Будучи капитаном женской сборной по Камоги, Эрин отличалась хорошей физической подготовкой, большой сноровкой и впечатляющим воображением - никогда ещё "в жопу раз" не приобретало более осязаемой формы, чем тогда, когда Эрин воодушевленно сжимала в руке свой каман из ясеня.

- Что за говно, - пробормотала она, утирая лицо рукавом.

- Это ты точно подметила!

Раздавшийся голос был пискляв и томен одновременно, словно бы говорившая въедливо издевалась, обложившись душевными страданиями точно при осаде.

Эрин подняла голову и заметила на крае кабинки очкастую девчонку. А сквозь очкастую девчонку она увидела потолок.

Что-то определённо не сходилось.

Девчонка вдруг тоскливо завыла и, сорвавшись с края, плавно полетела прямо к Эрин, усевшись на унитаз точно на трон.

Эрин выпучила глаза и молчала, ну будто воды в рот набрав.

Хотя минуточку, так оно и было.

- Как же жаль, что ты не померла окончательно. Эх, а я так хотела себе подружку. Мэрилин бесследно ушла, а взамен пришла ты. Бедная, бедная Миртл, снова ей прозябать здесь в одиночку.

- Я не померла? - Тупо переспросила Эрин, и вдруг ей в голову, точно вода из открытого крана, хлынули воспоминания.

Мэрилин Барлоу, чистокровную, слабую и безвольную, утопили в унитазе ее же однокурсницы.

Дефектная.

Бездарная.

Тряпка.

Оно звучало поминальным набатом, пульсировало кровью в ушах, заставляло сердце колотиться как одержимое, грозясь проломить грудную клетку.

Эрин охватил гнев, и она, грязно выругавшись, вышла из себя и из кабинки.

В мутном зеркале на нее уставилась бледная немочь.

Кто-то попоэтичнее, вроде того же Пэдди под дурью, описал бы ее иначе - утонченные черты лица и высокие скулы изумительно смотрелись с алебастровой кожей, а яркие, голубые глаза сияли точно самоцветы.

Но для Эрин новая оболочка походила скорее на восставшее из могилы умертвие с горящими яростью, покрасневшими от полопавшихся капилляров глазами.

Заляпанная водой белая ночная сорочка загадочно сияла в рассеянном лунном свете, без труда пролившемся в узорчатое окно.

Очкастая, стенающая Миртл плавно опустилась рядом, глядя на её, Эрин, отражение.

- Хотя знаешь, может и не жаль. Краше только в гроб кладут.

Эрин фыркнула и отжала слишком уж светлые, длинные волосы.

- Кажется, до гроба мне недолго осталось, раз уж у меня такие глюки. Где я вообще?

Миртл захихикала и закружилась вокруг Эрин, поправляя очки.

- В самой лучшей Школе Чародейства и Волшебства, конечно же, в Хогвартсе! Месте, где взрастили ужаснейшего волшебника всех времен, где монстр из канализации убивает невинных грязнокровок, а подлые чистокровные волшебницы топят неугодных в унитазах.

Эрин вымученно пялилась на свое новое отражение, чувствуя, как внутри все крутит от хохота, и, не сдержавшись, рассмеялась, дико, истерично, сотрясаясь всем телом, точно раздираемая бесами противоречий.

Что же за гребанный абсурд.

- Ты еще скажи мне, что я, мать его, волшебница! - Сквозь смех выдавила Эрин, утирая проступившую слезу.

- Ты - волшебница, новая малышка Мэрилин, - игриво пропела Миртл и, хохоча, завертелась вокруг. Вскружила голову, да так, что у Эрин все перед глазами поплыло.

- Ты пиздишь! - Прыснула Эрин и хлопнула себя по колену.

Волшебница.

Хуебница, не меньше!

- А вот и нет!

- Так кто я, говоришь?

- Ты, мать его, волшебница! - Не выдержав, рявкнула очкастая Миртл, а Эрин совсем уж обессиленно сползла по стене, не в силах остановить истерический хохот.

Отсмеявшись, она обнаружила себя сидящей на полу и практически ничего не видящей от слез, а рядом, зависнув в воздухе, противно подвывала Миртл.

Что за чертовщина здесь творилась, Эрин сказать не могла, но кое-что она знала наверняка.

Мелкие ебанашки! Подложили ей свинью размером с чертову Дублинскую Иглу.

Утеревшись рукавом ночной сорочки, Эрин решительно встала.

Ее охватило одно ненасытное, безумное желание - Эрин жаждала мщения.

Откинув влажные волосы за спину, она решительно покинула туалетную комнату - Миртл что-то провыла ей в след и, как можно было заключить по звуку, бултыхнулась в унитаз.

Коридоры этого Хогвартса можно было рассматривать как полотнище спятившего художника - люди с картин, заметив ее, переговаривались и прыгали с холста на холст, провожали любопытными взглядами и перешептываниями, стоящие тут и там доспехи поворачивали головы и пялились черными провалами забрал шлемов, а где-то вдалеке что-то ухало и приглушенно, ехидно хохотало.

Эрин вела память почившей девчонки, в чье тело она по какой-то причине влезла, подкидывая нужные воспоминания, выстраивая логические цепочки. Вот здесь стоит повернуть налево, чтобы срезать путь, а туда лучше не ходить, там часто гуляет кошка завхоза.

Эрин шлепала босыми ногами по холодному камню, спускаясь в подземелье, где по какой-то причине и жила Мэрилин, словно в каком-то гадюшнике. Какого черта молокососов селили во влажном, промозглом склепе, Эрин было невдомек, но в чужой монастырь со своим уставом она не лазала. С чужим - пожалуйста, было бы на кого свалить.

- Мисс Барлоу! - Окликнул ее мягкий, низкий голос с бархатистыми нотками.

Эрин недоуменно обернулась, увидев высокого и худого мужчину с длинным, загнутым книзу носом. Он смотрел на нее неодобрительно, и в холодных его черных глазах не было ни одной положительной эмоции.

- А ты еще что за гот? - Вылетело у нее изо рта прежде, чем она успела подумать, а видимо зазевавшаяся мертвая девчонка - напомнить.

Профессор Северус Снейп, декан факультета Слизерин, не любил много вещей, но больше всего он презирал неуважительных детей. После какого-то Гарри Поттера, конечно.

Профессора Северуса Снейпа Мэрилин боялась до усрачки, и с ужасом переносила его уроки, стараясь слиться с окружением как какой-нибудь хамелеон.

Эрин подобные типы уже давно не пугали - почти к любому человеку она могла подобрать ключик. А если же не могла - что же, с психами себе дороже связываться.

- Минус двадцать баллов Слизерину, Мисс Барлоу. Ваши однокурсники, думаю, вас поблагодарят. А теперь не могли бы вы объяснить свое пребывание вне спальных комнат после отбоя, - вкрадчиво, точно готовый выклевать ей глаза ворон, проговорил Профессор.

- Ээ, ну я не знала, что выходить нельзя, - ляпнула она невпопад.

Конечно же знала.

Ты же уже четвертый год тут учишься.

- Вы уверены в этом, Мисс Барлоу? - Надменно уточнил Профессор, вскидывая черную бровь.

- И я заблудилась по пути в туалет, - нашлась Эрин, встрепенувшись, точно ее осенило. - Тут, это, коридоры такие, что черт ногу сломит.

- Не врите мне, Мисс Барлоу. Может вы еще в этом туалете и искупались?

Эрин фыркнула и тряхнула головой - вода все еще капала с нее, стекала по спине, холодя кожу между лопаток.

Профессор как никогда был близок к правде.

- Ну я поскользнулась и упала, а там - вода повсюду.

Ябедничать, не разобравшись, Эрин не хотелось, да она особо и не представляла, как это делать. Она-то знала наверняка, что Мэрилин сыграла в ящик, а вот ее немощное тельце говорило об обратном - оно стояло, дышало, чувствовало и могло глупо лупать глазами.

Идеальный образец жизнедеятельности.

Который, похоже, Декан собирался умертвить собственными руками.

Раздражение Профессора, закравшееся в складочку между бровей, можно было буквально ощутить кожей. А потом еще и, к удивлению Эрин, мозгом.

Эрин проморгала, когда ей в мысли будто ткнули раскаленным добела прутом, пошерудили там в разрозненных воспоминаниях и отпустили, точно рыбку в озеро.

Профессор Северус Снейп уставился на нее как на радужного единорога. Эрин уставилась на него в ответ.

- Что же, все ясно, Мисс Барлоу. Немедленно следуйте за мной.

И, взмахнув своей черной мантией, он быстрым, практически неслышным шагом пошел прочь, даже не оглядываясь, чтобы проверить, идет ли она за ним.

В детстве бабуля Дженни часто говорила ей не ходить за незнакомцами, особенно за воняющими овцами боггерами, съезжающимися в Лимерик на фестивали по выделке овчины, и давать стрекоча, если они, подпитые, начнут подбивать клинья к симпатичной кэйлин.

Знакомый-незнакомый Профессор овцами не вонял и выглядел так, словно клинья мог забить разве что в сердца неудачливых ходячих мертвецов, чтобы, стал быть, упокоить.

Поэтому Эрин, рассудив, что две головы лучше, чем одна, босоного припустила за стремительно удаляющимся Профессором.

О происшествии в уборной

Кабинет Профессора был так же мрачен, как и он сам.

Эрин поежилась, повела зябко плечами, оглядывая уставленные зельями и реактивами стеллажи. Не хватало только каких-нибудь изувеченных младенцев в растворах и горсти глаз в банке. Для антуража, конечно же.

Сам Профессор пролетел вперёд и, взмахнув мантией точно вороным крылом, уселся за чёрный, складно сбитый стол, и указал на стул напротив.

Эрин уговаривать не пришлось, и она тут же туда умостилась, поджав под себя ноги.

- А теперь, Мисс Барлоу, я хочу услышать всю историю из ваших уст.

Эрин задумалась, чувствуя, как внутри неё беснуются воспоминания.

- Однажды в небольшой родильной палате больницы Святого Иоанна на площади Сент-Джон в Лимерике раздался звонкий шлепок по заднице, и безлунную полночь Самайна прорезал резкий визг явившего свой лик на этот свет ребёнка.

- Хватит паясничать, Мисс Барлоу, - осадил её Профессор и поглядел так презрительно, что волосы на руках у Эрин встали дыбом.

Ну точно говном из ушата окатил.

- Вы же сами этого хотели, - закосила под дурочку Эрин, что получалось у нее виртуозно, точно придурковатость была у нее в крови. Как говаривала бабулита Дженни, это пошло еще от их какого-то там бородатого пра-пра-пра десять раз деда Рори О’Коннелла, который, бывало, накатив, показывал жопу ненавистным англичанам в окна. Его даже могила не исправила - так и лег мордой вниз.

- Я терпелив, Мисс Барлоу, но поверьте, вы не захотите проверить на себе, что будет, когда моё терпение иссякнет. Если не хотите наглотаться сыворотки правды, вы немедленно приступите к рассказу, для вашего же блага. И помните, я легко могу отличить правду ото лжи.

Эрин задумалась, скорчив кислую мину - зачем же ему всякие сыворотки, если он видит все на раз два?

А Профессор, хоть и выглядел типом неприятным, неопрятным и мутным, а в воспоминаниях мёртвой девчонки так и вообще монструозным, ничего ужасного не делал, да и сама Эрин зла от него не чувствовала, скорее какую-то мертвенную усталость и тоску.

Сейчас она бы сказала, что он скорее фанат эмо-кора, чем гот.

Они вон любят поболтать за жизнь и спеть что-то лирическое с легким оттенком скриминга.

Вообще, Эрин поболтать очень даже любила и тайно верила, что дар красноречия после лобызания с камнем в замке Бларни она все-таки подцепила. Славная награда за два часа в очереди и герпес.

- Видите ли, профессор, - начала она осторожно, на этот раз подбирая слова. - У меня довольно, скажем так, деликатное состояние. Я как бы умерла.

Профессор молчал, Эрин смотрела, песок шуршал в старинных часах.

- Продолжайте.

И Эрин рассказала все, что происходило на берегу озера, в самом озере, а потом и в туалете.

Происшествие в уборной, вот так вот она это окрестила.

Профессор слушал её, не перебив ни разу, с абсолютно непроницаемым лицом и лёгким налетом презрительности. Но это, наверное, было его обычное выражение. А потом вдруг резко вскинул какую-то палку, из неё вылетели маленькие птички и упорхнули в стену, размазавшись о неё и испарившись.

Эрин уставилась на профессора, словно у того рога на лбу выросли.

Со скорбной мной он решительно встал из-за стола и подошел к выходу из своей пещеры, замерев там соляным истуканом.

- Прошу за мной, Мисс Барлоу, нам нужно ещё кое-что проверить.

Эрин пожала плечами.

Нужно так нужно, что бухтеть-то. Да и спать ей совсем не хотелось.

Кругленькая женщина в симпатичном ночном колпаке подняла выше ручной фонарь и осветила пришедших. Эрин зажмурилась и, увидев отражение в зеркале, усмехнулась - они с Профессором выглядели как грач и призрак.

- Профессор Снейп, что вам понадобилось так поздно ночью?

- Мадам Помфри, немедленно проверьте ее на повреждения, в том числе магические.

Профессор подпихнул ладонью в спину, и Эрин, закатив глаза, прошла к пустой, жесткой койке, и уселась на нее, свесив голые ноги.

Мадам Помфри заохала и засуетилась, поправляя ночной колпак.

- Мисс Барлоу, что же с вами произошло, милая? Выглядите как приведение.

- Я умерла, - ответила Эрин и с улыбкой пожала плечами. - А Мисс Барлоу утонула в туалете.

Фонарик, который Мадам Помфри держала в руке, сорвался и полетел вниз, замерев у самого пола и за малым не разбившись вдребезги. Профессор повел бровью, и он взлетел на койку рядом с Эрин, осветив ее тусклым, блеклым светом.

Та в ответ выпучилась на фонарь во все глаза, жуть как захотелось отчебучить что-то эдакое, чтоб уши Профессора свернуло в трубочку, но Эрин не успела - двери лазарета дернуло и распахнуло точно порывом ветра, и внутрь вошли, практически влетели, двое - глубокий старик в развевающейся лиловой мантии и высокая, худая женщина в мантии уже изумрудной. Оба в колпаках, точно маги на детском утреннике. Словно коршуны, они окружили Эрин, и той стало не по себе - она восседала на койке ну прямо лакомое пирожное на пьедестале в центре витрины.

Оба глядели цепко, пронзительно, словно желали вывести на чистую воду, а она, Эрин, все никак выводиться не собиралась.

Обрывочные воспоминания почившей девчонки вовремя заскреблись протяжно взвывшими кошками, и Эрин шарахнуло точно совой об пень - директор Альбус Дамблдор и профессор Минерва Макгонагалл явились ей старыми знакомцами.

Дамблдор задумчиво хмыкнул, вытащил из недр мантии трубку и закурил - она забулькала, изошлась густой пеной, а потом вдруг разродилась большущим, переливающимся радугой пузырем. Он завис в воздухе прямо перед носом Эрин, точно пятно мазута в луже, и вдруг лопнул, окатив ее яркими брызгами.

Она зафыркала, вытерла заляпанное лицо рукой и выругалась. Крепко, витиевато, помянув всю его семью до десятого колена, а то и дальше.

Под неодобрительные охи и ахи женщин, старик заинтересованно хмыкнул и спрятал трубку от греха подальше.

- Надо же, это действительно любопытно! Выглядите вы абсолютно также, как она, но глядите иначе и выражаетесь... замысловатее.

- Сквернословите как сапожник, - уточнил Профессор и неодобрительно поджал губы, из-за чего те сделались тоненькими, бескровными ниточками.

- Альбус, окститесь! - Строго, точно отчитывая нерадивого студента, произнесла Макгонагалл и нервно поправила очки на переносице. - Должно быть, девочка попала в неприятности и повредилась умом. Или это какое-то гнусное колдовство, как и предположил профессор. Подобное переселение душ еще со времен Спиритуса Скоропостижного было опровергнуто, и уж этого определенно не могло произойти с Мисс Барлоу.

Дамблдор улыбнулся ясной, чуть хитрой улыбкой, и его синие глаза игриво сверкнули любопытством, словно тот приготовился отправиться исследовать величайшую головоломку века, раскрывая ее слой за слоем будто луковицу.

- Вмешательство в душу действительно претит самой сути магии и несет за собой нарушение ее глубинных законов, но что если этого жаждет сама душа? - Воодушевленно произнес старик, поглядев на Эрин из-под своих очков-половинок. Та его воодушевлению не поддалась, скорчив недовольную рожу.

- Я жажду только покоя и пинты Магнерса, - ответила ему Эрин и, скособочившись, почесала голую, холодную пятку. Мадам Помфри заохала и накинула на нее серый, ворсистый плед.

- Как вы здесь оказались? - Продолжил с любопытным прищуром допытываться Директор, рассматривая ее точно экзотическую зверушку, и Эрин было совершенно невдомек, почему в этом абсурдном уравнении все игнорировали преждевременный отход к праотцам одной неудачливой девчонки и продолжали по кругу пытать ее одними и теми же вопросами, точно показания могли хоть чуточку измениться. Она, конечно, могла и пофантазировать, только толку-то.

- Это магия, не иначе, - заявила Эрин серьёзно группе лиц в волшебных колпаках. Они задумчиво переглянулись и закивали. Лишь Северус Снейп молча поднял глаза к потолку и, кажется, принялся считать до десяти. Эрин могла сотню поставить, что развернувшееся представление его порядком бесило. И, смилостивившись, уверено добавила. - Послушай, старик, Лох-Гур не прощает ошибок, особенно таких крупных, что совершила я. Должно быть это моя предсмертная галлюцинация.

Дамблдор брови чуть выше вскинул и поправил очки на длинном, остром носу.

- Что же в таком случае случилось с Мисс Барлоу?

- В туалете утопили, - без обиняков заявила Эрин и нескромно, протяжно зевнула. Кажется, усталость давала о себе знать, и она с удивлением подумала, что даже в посмертии ей придется спать. И справлять свои прочие нужды к вящему ее неудовольствию.

Не быть ей неутомимым терминатором. Увы и ах.

Повисла гнетущая тишина, где-то вдалеке что-то протяжно завыло на одной ноте, бухнуло в стену лазарета, и Эрин зябко поджала замерзшие пальцы. Волшебники и бровью не повели. Видимо, эта свисто-стоно-пляска была здесь явлением обычным.

- Вы уверены, что Мисс Барлоу убили? - Спросил Дамблдор, и на его лицо невесомой тенью легла встревоженность. Кажется, ему было проще принять, что девчонка сама сыграла в ящик, а Эрин, в свою очередь, по-хозяйски в вакантном тельце устроилась.

- Вы думаете, она сама головой в толчок прилегла?

Дамблдор нахмурился и принялся накручивать свою бороду на длинный, крючковатый палец.

- Если принять это как данность, кто же, по вашему, совершил это ужасное злодеяние? - Спросила обеспокоенная Макгонагалл, и вздернутые брови ее, кажется, были готовы затеряться в утянутых в тугой пучок волосах.

Эрин нахмурилась, зажмурилась, пытаясь выцепить нужные воспоминания. Что-то внутри встревожилось, вспыхнуло ярким калейдоскопом искр и ссыпалось все в одну кучу, закрутилось словно в центрифуге и шарахнуло, будто ей стекла в глаза кинули, а мозг снова пронзили раскаленным прутом.

Она услышала смех точно наяву, приглушенный топот босых ног, почувствовала бившееся в горле сердце совсем как у загоняемой дичи, приступ дикого, пьянящего азарта, а потом тело, будто чем-то парализованное, упало, и в рот, нос хлынула холодная вода.

Их чувства слились воедино, и Эрин очнулась от наваждения, тряхнула головой, прогоняя остатки нагнанной жути. И, кажется, еще незваного гостя тоже.

Кто бы ни поставил финальный, роковой аккорд, их было несколько, этих мерзких девчонок, и к их неудаче, Эрин уже точила на них зуб.

- Ну так вы же, Профессор, видели, должно быть, что у нее проблемы. Решили, что Мисс Барлоу - девочка взрослая, и справится сама? - Спросила вдруг Эрин и, не мигая, уставилась на Северуса Снейпа. Ни одна жилка не дрогнула у него на лице, лишь выражение сделалось еще холоднее и отстраненнее, точно он стал совсем изо льда.

- Мисс Барлоу действительно справлялась сама, - кивнул в ответ Северус и вдруг осекся, замолчал, точно язык проглотил.

Поверил, наконец. Или перестал ломать трагедию.

- До туалета, - пожала плечами Эрин и посильнее укуталась в плед, опасливо поглядывая на хлопочущую возле нее мадам Помфри. Та, словно очнувшись, выполняла какие-то пассы своей волшебной палочкой и что-то бормотала себе под нос.

- Мисс Барлоу, - строго окликнула ее Профессор Макгонагалл. - Мы не сможем разобраться, если вы не назовете нападавших.

- Я - Эрин. А нападавших можете поискать среди тех, кто напрудит в штаны при виде ожившего трупа. Будет умора, ха!

Вдруг Дамблдор хлопнул в ладоши, и мадам Помфри замерла, убрала за пояс палочку.

- Я верю вам, Эрин, и вижу, что ваша душа не зря пришла на помощь Мисс Барлоу, пусть и таким необычным способом. Как бы это не было прискорбно, однако нам не стоит никому говорить о вашем любопытном положении, посему безвременная кончина несчастной Мисс Барлоу должна остаться секретом. До поры.

Эрин задумалась и согласно кивнула. В этом было зерно логики и здравого смысла.

- Это точно. Не хочу, чтобы у меня в мозгах копались или в дурке закрыли.

- Не волнуйтесь, Эрин, мы приложим все усилия, чтобы этого не произошло и вы сумели адаптироваться в нашем обществе. Скажите, мадам Помфри, все ли в порядке с нашей гостьей?

Эрин не успела и слова сказать, а ей под нос сунули какой-то резко пахнущий травами бутылек темного стекла - что-то внутри подсказало ей, чем темнее стекло, тем ужаснее его состав.

- Я заметила небольшие изменения в ее магическом уровне, а также незначительное недомогание, которое вылечится одной порцией настойки родиолы розовой, но в общем и целом, Мисс... Эрин в хорошем состоянии.

- Зачем мне у вас тут адаптироваться? Сошлите меня обратно в Ирландию, я уж найду, чем там заняться, - ввернула Эрин, решительно отодвинув в сторону странное зелье.

- К несчастью, это не представляется возможным, - произнес Дамблдор сочувственно, положив худую, стариковскую ладонь Эрин на плечо. - Вы принадлежите семье чистокровных волшебников, Эрин, посему не сможете в столь юном возрасте взять и уехать в Ирландию, проигнорировав обучение контролю ваших магических способностей. Распоряжаться собственной свободой вы сможете, достигнув совершеннолетия, и, овладев силами на должном уровне, выберете, чем заниматься. Но пока что вам придется побыть Мисс Барлоу, чтобы ни у кого не возникло излишних подозрений.

Эрин нахмурилась, поняв, что упрямого старика ей не переспорить, и, вспомнив, что она любила полазать по скалам, а стены школы не были непреодолимыми, кивнула.

- Хорошо. Еще один вопрос, - сказала Эрин серьезно, заговорщически посмотрев по сторонам. Профессор Снейп смотрел на нее подозрительно, видимо, ничего хорошего уже не ожидая.

- Конечно, мисс Барлоу, - произнес Дамблдор с улыбкой.

- Так зачем мне нужно было в лицо выдувать пузырь?

- Незачем! Я всего лишь перепутал трубки.

Эрин расхохоталась, и смех ее, точно раскат грома, прогремел в пустом коридоре.

- Для мертвеца вы чрезмерно жизнерадостны, - улыбнулся ей Дамблдор, протягивая возникшую из неоткуда лимонную дольку. На вкус она была очень кислой, хоть и сахарной, и Эрин, тут же сунувшая ее в рот, поморщилась.

- Нам, ирландцам, смерть - один хрен. Даже в аду будут друзья.

Так частенько говаривала бабулита Дженни, и лучше бы ей быть правой.

Дамблдор, неожиданно подвижно для своего возраста, повернулся, хлопнул в ладоши и кивнул попеременно присутствующему консилиуму.

- Думаю, коллеги, нам пора, нужно дать мисс Барлоу отдохнуть. Мадам Помфри, понаблюдайте ее пару дней в лазарете, чтобы исключить неприятные вероятности, а затем она перейдет под присмотр профессора Снейпа. Доброй ночи.

И они удалились, оставив Эрин на койке в тусклом свете за малым не разбившегося фонаря.

Мадам Помфри покачала головой и протянула ей знакомый бутылек из темного стекла.

- Выпейте, дорогая, это поможет вам расслабиться и уснуть.

И Эрин, не будь дурой, выпила.

Терять ей было решительно нечего.