Констебль Шепард

Глава 1

Анк-Морпорк. Сколько смысла заключено в этих двух словах! Кто-то скажет вам, что не меньше сотни, кто-то — что никакого, но абсолютно все согласны были с тем, что это был воистину город возможностей. Возможно, что вам удастся дойти до ближайшей лавки таким образом, чтобы вас не ограбили, не облапошили и даже не убили, а также, возможно, Себя-Режу-Без-Ножа Достабль, неунывающий местный торговец, регулярно испытывающий на своей шкуре очередной коммерческий провал, не сможет продать вам пирог или сосиску, после которых вы напрочь забудете, куда направлялись. Вам будет уже не до того. Возможно, вам удастся вовремя перебежать через блестящие рельсы, и несущийся на всех парах поезд, следующий рейсом «Анк-Морпорк — Сто Лат», не превратит вас в чрезвычайно тонко раскатанный блин. Возможно, волшебники Незримого Университета изобретут очередной криво работающий магический механизм, при испытании которого именно ваш дом вместе со всем содержимым перенесется в другое измерение, обитатели которого, несомненно, сочтут вас своим богом и начнут оказывать вам подобающие почести. После того, как все формальности будут соблюдены, они обглодают ваше тело до самых костей, ибо негоже божеству быть обремененным жалкой телесной оболочкой простого смертного. Разумеется, их действия будут сопровождаться торжественными песнопениями и народными гуляниями в вашу честь, но вас это вряд ли будет уже волновать. Воистину, в Анк-Морпорке кругом были сплошные возможности, и грех было ими не воспользоваться.

Не желал их упускать и наш временный герой, Рундик Туп, лишь недавно получивший право называться полноправным волшебником, но расшитая звездами шляпа, красовавшаяся на его плешивой, блестящей от пота голове, уже толкала мага к новым свершениям, о которых, право, его никто не просил. Как не сложно было догадаться, свершение должно было быть поистине грандиозным, желательно даже эпохальным, чтобы имя Тупа было на устах у всех без исключения, и даже Наверн Чудакулли, аркканцлер Незримого Университета, отметил в своей ежегодной речи его заслуги и назначил на какую-нибудь уважаемую должность, где Рундик сможет развернуться во всю ширь. С учётом того, что массивная туша волшебника и так с трудом протискивалась в двери, можно было смело утверждать, что желаемого Туп частично уже достиг. Но сейчас его этого мало волновало, ибо им полностью овладела Идея.

Она стояла у Тупа перед глазами, когда он ел, что случалось довольно часто, когда дела приводили его в библиотеку и даже когда он спал. Идея сияла в его разуме, подобно сверхновой, затмевая своим светом все остальное, в результате чего Туп часто пропускал мимо ушей все, что ему говорили, не обращал никакого внимания на то, что происходит вокруг, а также на тот факт, что остальные волшебники начинали крутить пальцем у виска всякий раз, когда витающий где-то в облаках Рундик шел по коридору, расталкивая всех своей объемной тушей.

— Этот дурак напрашивается на встречу со Смертью, — говорили наиболее опытные волшебники, которые уже не раз наблюдали подобное.

— Да уж, Он не заставит себя ждать.

Туп не обращал никакого внимания на все это, ибо посетившая его Идея окончательно сформировалась у него голове, лишь изредка обрастая некоторыми деталями, которые, как ему казалось, должны были лишь гарантировать успех его авантюры, ибо Рундик задумал создать не абы что, а устройство для перемещения в другие миры. В идеале же он рассчитывал создать устойчивый портал, которым можно будет пользоваться в любое время.

— Итак, что он там делает? — поинтересовался Чудакулли, барабаня пальцами по столу.

— Портал в иные миры, — ответил декан.

— Еще один? — удивился аркканцлер. — Какой это уже по счету?

— Ну, считая Тупа, этот будет уже седьмой в этом году.

Чудакулли задумался, после чего спросил:

— Ты уже написал поминальную речь?

— Зачем? — теперь настала очередь декана удивляться. — Или ты думаешь, что хотя бы в этот раз будет, что хоронить?

— Если я что и уяснил за годы, проведенные в этих стенах, — ответил ему Чудакулли, — так это то, что здесь возможно все.

К осуществлению задуманного Туп приступил, когда выпал первый снег и трудился, не покладая рук, аж до самой весны, в то время, как его коллеги уже мысленно с ним попрощались. Никто не пытался его остановить, так как если волшебником овладела Идея, остановить его могли либо успех, что случалось не так уж и редко, либо Мрачный Жнец. Рундик подошёл к делу со всей ответственностью, трудился днем и ночью, он даже пропустил Страшдество, не заметил окончания зимы и начало весны, которая заявила о своем приходе с помощью дождей и густых туманов, что окутывали город каждую ночь. И вот, посреди одной из таких ночей, Туп стер пот со лба и с чувством глубокого удовлетворения посмотрел на результат своих трудов. Перед ним стояло обычное с виду зеркало высотой с человека, в оправе из черного железа, покрытого древними рунами, информацию о которых Тук нашел в библиотеке Университета, правда, он так и не понял, почему Библиотекарь поначалу не желал отдавать ему книгу. На все вопросы он отвечал либо «У-ук», либо «А-ук», перемежая свою речь яростной жестикуляцией, хватал себя за горло и часто складывал свои длинные пальцы таким образом, что получался крест. Что Библиотекарь имел ввиду, Туп так и не смог понять, а Ринсвид, будучи чуть ли не единственным волшебником, понимающим орангутана, на тот момент отсутствовал в городе. Как бы там ни было, Рундик своего добился, книга оказалась у него в руках, а руны, изображённые на ее страницах и местами довольно забавно выглядящие, были аккуратно вырезаны на железной оправе.

— Ну что же, — произнес Туп слегка хрипловатым, но глубоким голосом, — приступим.

В дальнем углу его комнаты вспыхнули два синих огонька, оставшиеся незамеченными.

— Так, луна в нужной фазе, — бубнил себе под нос волшебник, готовясь испытать свое творение. — Магический фон в норме, защита установлена.

Синие огоньки приблизились, и стало заметно, что они горят в бездонных глазницах, а в тусклом свете комнаты уже можно было различить черный балахон, окутывавший высокую фигуру с головы до пят, и блеск косы, которую гость сжимал в руках. Замерев в нужном месте, Мрачный Жнец принялся терпеливо ждать, благо осталось недолго.

Туп продолжал свои манипуляции, и вот в глубине зеркала что-то мигнуло, затем там появился устойчивый огонек, который разгорался все сильнее и сильнее, пока вся поверхность зеркала не засияла приятным октариновым цветом:

— Да! — радостно воскликнул Рундик. Смерть подошел поближе. В этот момент зеркало внезапно мигнуло, и его сияние сменило цвет на синий.

— Какого…

Затем вспыхнул зеленый свет. Смерть поднял косу, намереваясь выполнить свою работу.

— Что за…

Свет стал красным, после чего комнату сотряс мощный взрыв.

— Ой-ой, — удивленно произнес Туп, внимательно ощупывая себя со всех сторон. Вроде бы все части тела были на месте, вот только волшебник как-то странно себя ощущал, словно бы он…

— УМЕР? — раздался голос за спиной, будто упали гранитные плиты. Обернувшись, Рундик увидел перед собой высокий скелет в черном одеянии.

— Неужели все настолько было плохо? — спросил Туп, на что получил утвердительный кивок. — Кажется, теперь я понял, что имел в виду Библиотекарь… Но в чем же я ошибся?! Я же все учел!

— НЕ ВСЕ, — ответил Мрачный Жнец. — ТЫ НЕ ПРИНЯЛ ВО ВНИМАНИЕ ФЛУКТУАЦИИ МАГИЧЕСКИХ ВОЛН, ВСТУПИВШИХ В РЕЗОНАНС С КВАНТОВЫМ ПОЛЕМ.

— Чего? — не понял ошарашенный Туп.

— ЗАБУДЬ, — порекомендовал ему Смерть, — ТЕБЯ ЭТО БОЛЬШЕ НЕ ДОЛЖНО ВОЛНОВАТЬ.

— Правда? — произнесла уже начавшая исчезать душа волшебника. — Ну что же, теперь уже ничего не поделать. Жаль только, что у меня так ничего и получилось.

— О НЕТ, — внезапно возразил Смерть, — ТВОЙ ЭКСПЕРИМЕНТ УДАЛСЯ.

— Правда? — радостно воскликнул Туп, после чего окончательно исчез, оставив Мрачного Жнеца в одиночестве.

— О ДА, — произнес тот в пустоту. — ПРАВДА. МНЕ ДАЖЕ ИНТЕРЕСНО БУДЕТ ПОСМОТРЕТЬ, ЧЕМ ВСЕ ЭТО ОБЕРНЕТСЯ.

Год спустя

В Анк-Морпорке жизнь текла своим чередом, и сегодняшний день абсолютно ничем из него не выделялся. Зловеще булькала река Анк, наполняя своим «ароматом» весь город, и некоторые излишне глупые голуби приземлялись на его поверхность с целью чем-нибудь поживиться, но лишь вязли в зловонной массе, что поглощала их одного за другим. По улицам взад-вперед носились почтовые экипажи, гудели прибывающие и отбывающие поезда, щелкали задвижками телеграфные вышки, передающие сообщения, со скоростью молнии в другие города и государства. В Незримом Университете что-то опять взорвалось, а в Псевдополис-Ярде, штаб-квартире Городской Стражи, командор Сэмюэль Ваймс, подперев кулаками подборок, выслушивал доклад капитана Моркоу.

— Что-что он сделал? — спросил Ваймс, внимательно вглядываясь в лицо капитана и пытаясь понять, не разыгрывает ли тот его. Безнадежное дело, скорее уж лорд Ржав признает командора равным себе, чем Железобетонссону взбредёт в голову идея разыграть не то что Ваймса, а хоть кто-нибудь вообще. Практически все, кто был знаком с капитаном, были уверены в том, что Моркоу и юмор были абсолютно несовместимы, хоть Ангва как-то обмолвилась о том, что издеваться над окружающими тот умеет, но происходит это на столь высоком уровне, что большинство этого даже не понимает. Ей никто не поверил.

— Сэр, младший констебль Джон Шепард попросил парней из Теней, чтобы они оставили девушку в покое, — уверенно повторил Моркоу, глядя на Ваймса преданным взглядом. — Они так и поступили.

— Парни из Теней? — повторил Ваймс, глядя то на Моркоу, то на замершую рядом с ним капитана Ангву фон Убервальд, на что стражница-вервольф пожала плечами в ответ, не найдя подходящих случаю слов. — Те самые парни из тех самых Теней, которые я предпочел бы увидеть сожжеными дотла? Мы про этих парней говорим?

— Я всегда считал, что обитатели Теней могут исправиться, если предоставить им такой шанс, сэр, — спокойно произнес Железобетонссон, Ангва лишь закатила глаза.

— Капитан, меня всегда восхищал твой не пойми чем обоснованный оптимизм по отношению к анк-морпоркцам, — Ваймс достал из ящика сигару и закурил, — но конкретно этих засранцев исправить может разве что виселица, которую я с удовольствием бы для них соорудил.

— Сэр, — ответил Моркоу ровным голосом, который мог означать все, что угодно, но Ваймсу далеко не всегда удавалось понять, что на самом деле имеет в виду капитан. Чего уж там, даже его девушка далеко не всегда понимала, о чем думал Моркоу в той или иной ситуации. Сейчас же она просто в очередной демонстративно закатила глаза.

— Ну так что, младший констебль Шепард велел им убираться, и эти проходимцы просто ушли? — спросил Ваймс. — Никто не попытался возразить, устроить скандал, вырвать новичку печень?

— Мы сами удивились, сэр, — ответила Ангва, — но грабители действительно просто ушли. Да, со стражниками уже давно принято считаться, никто не пытается убить нас просто за то, что мы носим жетон, но всё-таки речь идет о Тенях. Даже Детрит предпочитает ходить там с заряженным арбалетом, а ведь за последние три года я не встречала ни одного идиота, который осмелился бы на него напасть. Я понятия не имею, как новобранцу это удалось. Разве что… — стоя рядом с Моркоу, она кивнула головой в его сторону, и Ваймс сразу же понял, что Ангва имеет ввиду. До появления в городе Шепарда на подобное был способен только Моркоу, и это не могло не беспокоить.

Капитан был законным королем Анк-Морпорка, о чем знали все без исключения, даже последняя собака, и это была отнюдь не фигура речи. Он мог бы сесть на трон, напялить на свою рыжую голову корону, и никто во всем городе не стал бы возражать, так как Моркоу нравился абсолютно всем, включая даже тех, кого он арестовывал, и те даже не пытались его убить или как-то угрожать неприятностями в будущем. Напротив, им было неловко, а иногда даже стыдно за то, что они отвлекают такого хорошего человека от его, без сомнений, важных дел своим плохим поведением. Чего уж там, одного ареста, осуществленного лично капитаном, иногда было достаточно, чтобы закоренелый преступник вдруг вставал на путь исправления. Он мог бы стать прекрасным монархом, но Моркоу не хотел власти, чем повергал всех в изумление, ведь куда больше ему нравилось быть стражником, что шокировало окружающих ещё больше. А его удивительная харизма? Она просто поражала, а излучаемый капитаном оптимизм и его вера в лучшее могли расшевелить даже каменную тумбу. Только благодаря Моркоу Городская Стража, еще десять лет назад представляющая собой Городское Посмешище, с которой уже давно никто не считался, превратилась в настоящую силу. Да, многие приложили к этому руку, рисковали здоровьем, теряли друзей, но именно капитан все это начал, без него ничего бы не было. Второго такого человека нужно было еще поискать.

И вот, похоже, он нашелся сам.

— Только не говорите мне, что у нас завелся еще один король, — простонал Ваймс, когда все эти мысли уложились у него в голове.

— В Анк-Морпорке нет короля, сэр, — возразил Моркоу.

— Да, но…

— Сэр? — Железобетонссон еле заметно шевельнул бровью, словно удивляясь тому, что они вообще продолжают этот диалог.

— Ладно, хорошо, — Ваймс быстро сдался, так как не видел смысла спорить дальше. — Есть, что добавить?

— Шепард определенно состоял когда-то в бандах, сэр, — немедленно сообщила Ангва.

— С чего ты взяла?

— Шепард знает, как нужно с ними разговаривать, как правильно держаться при встрече, — пояснила Ангва. — В нем чувствуется уверенность, которую можно получить, только если ты рос в соответствующем окружении.

— Так вот почему мне показалось, что он кого-то мне напоминает, — проворчал Ваймс, сам когда-то бывший членом уличной шайки. — Что еще?

— Сержант Колон, занимавшийся обучением новобранца в Академии, уверен, что младший констебль Шепард служил в армии, сэр, — доложил Моркоу. — Говорит, что узнает бывшего военного, видевшего кровь, где угодно.

— Получается, что среди нас несет службу бывший военный, когда-то состоявший в армии и, похоже, что по части харизмы он не уступит даже тебе, капитан, — подвел итоги Ваймс. — Просто замечательно! Что еще мы о нем узнаем?!

— Полагаю, что много чего, сэр, — с усмешкой ответила Ангва.

— Кто вообще принял его в Стражу?!

— Вы, сэр, — с честными глазами сказал Моркоу, — когда привели Шепарда к присяге, вручили ему королевский шиллинг и отправили на первое дежурство. А еще вы уже вторую неделю подписываете приказ о выдаче младшему констеблю Шепарду его жалования. Разве вы не помните?

Глянув на заваленный бумагами стол и вспомним те кипы документов, который он ежедневно подписывает, Ваймс мог только удивится тому, что до сих пор не привел к присяге пупземельного медведя. Не найдя подходящего ответа, командор поступил так, как во все времена и во всех измерениях поступает начальство — задал встречный вопрос:

— Где младший констебль сейчас?

— На дежурстве, сэр, — немедленно ответил Моркоу. — Занимается патрулированием улиц.

— Вместе со Шнобби, — добавила Ангва, от чего Ваймс застонал и закрыл лицо руками. Если бы неприятности смогли бы принять физический облик, то, без сомнений, он бы выглядел точь в точь, как капрал Шнобби Шноббс.

***

— Держись меня, парень, — декларировал Шнобби, — и очнуться не успеешь, как станешь офицером. Капитан Моркоу не даст соврать.

— Неужели? — с усмешкой спросил Шепард, глядя на этого нескладного человека, который больше походил на пародию на весь род людской. Все в нем как-то было не так, в частности, Шепард никак не мог понять, какого цвета у капрала кожа, ибо она включала в себя как известные цвета и оттенки, так и те, названия которым не существовало.

— Я серьезно говорю! — воскликнул Шнобби. — Если не веришь, то сам у него спроси! Когда он только вступил в Ночную Стражу, то был обычным салагой, ничего не знающим о жизни, особенно в этом городе, но не прошло и года, как Моркоу стал капитаном, и командовать бы ему всей Стражей, да Ваймса в командоры произвели.

— А почему же вы до сих пор не офицер? — спросил Шепард, поправляя дубинку на ремне.

— Я мог бы им стать, но оно мне надо? — пожал тощими плечами капрал и попытался выпятить свою цыплячью грудь, чтобы казаться внушительней, но вместо этого споткнулся и чуть было не полетел кубарем по мостовой. Сумев совладать с собственными ногами, Шнобби продолжил, будто ничего и не случилось. — Вся эта бумажная волокита, расписание патрулей и дежурств, постояные отчеты перед патрицием, который в плохом настроении может приказать бросить тебя в яму со скорпионами. Нет уж, увольте! Хотя однажды я и Колон работали на самого Витинари, так там такое было…

Весь следующий час Шепард был вынужден слушать историю про героические похождения капрала Шноббса, в ходе которых он на подводном корабле добрался до Клатча, добыл там важные сведения и не менее десятка раз спас жизни сержанту Колону и самому патрицию Витинари. С учётом того, что сам сержант Колон, управлявший Полицейской Академией, рассказывал новобранцам эту историю несколько под другим углом, в котором все подвиги совершил как раз-таки он, героическая история Шноббса становилась еще смешнее. Но Шепард сейчас думал вовсе не об этом, его в очередной раз занимали другие мысли. Например, он до сих пор не мог понять, как его угораздило попасть в этот странный мир, столь непохожий на его собственный, и расскажи Шепарду кто-нибудь, что ему суждено будет оказаться в мире, что покоится на спинах четырех слонов, которых сквозь космическую пустоту несет на себе гигантская черепеха, командер только покрутил бы пальцем у виска и порекомендавал бы собеседнику либо пойти проспаться, либо найти себе хорошего психиатра.

Но вот он здесь, служит в Городской Страже Анк-Морпорка.

Последнее, что Шепард запомнил перед тем, как оказаться в этом чудном мире, так это разговор с Катализатором и выбор, который перед ним поставил искусственный интеллект, но не успел он даже как следует обдумать предложенные варианты, как раздался взрыв, за которым последовала ослепительная вспышка, и в себя Шепард пришел уже посреди какого-то огорода, а над ним с вилами в руках нависала очень недовольная старушка в платье, которое Шепард раньше видел только на картинках, посвященных истории Земли. Следующие несколько месяцев он потратил на то, что разобраться в происходящем, освоиться на новом месте, понять, как здесь все устроено. Благо, женщина, на заднем дворе которой Шепард очутился, оказалась отходчивой и, всего лишь за усердный труд на ее грядках, разрешила спасителю Галактики спать на чердаке и донимать соседей бесконечными расспросами, коими новоявленный фермер откровенно всех достал. Особенно молодых крестьянок, которых интересовал сам свалившийся с неба мужчина, а не его идиотские вопросы. Сам же Шепард, поняв, что застрял здесь надолго, а то и навсегда, пытался понять, что ему дальше делать, и тогда старик с соседней фермы неожиданно подал ему идею:

— А почему бы тебе не пойти в Стражу?

— Стражу? — переспросил Шепард.

— Ну да, в анк-морпоркскую Стражу, — кивнул фермер. — Им постоянно люди нужны, вот они и берут к себе всех подряд. Там и тролли служат, и нежить с гномами, и черт знает кто ещё. Говорят, туда даже вервольфа с вампиром взяли, хотя это уже враки.

Не враки, как Шепард узнал впоследствии.

— Думаешь, стоит?

— А что тебе еще-то остаётся? — спросил старик и тут же добавил. — Сам посуди, ну что тебе тут делать, в деревне-то? Ты даже мотыгу правильно держать не умеешь, сразу видно, что ты к другому привык, к мечу, там, ну или к арбалету. Я ж вижу, что ты человек военный, ничему другому не обученный, да и раны твои сами за себя говорят. Уж не знаю, каким волшебным ветром тебя к нам занесло, но даже последний дурак бы понял, что тебя прямиком с какой-то драки в наши края зашвырнуло. Небось, в Клатче побывал, да? Там постоянно кого-то режут.

— Как ты понял? — Шепард знать не знал, где находится Клатч и что вообще там происходит, но возражать не стал, попросту не видя в этом смысла.

— Да уж насмотрелся я на вашего брата, — старик не стал говорить, где именно он насмотрелся на солдат и при каких обстоятельствах это произошло, — а что таким, как ты, делать, когда война закончилась? Либо в охранники к кому-нибудь наниматься, либо в банды идти, либо в стражники.

— А почему ты думаешь, что я не могу стать простым фермером? — спросил Шепард.

— Можешь, но хочешь ли? По глазам вижу, что нет. Так что мой тебе совет, вступай-ка ты в Стражу, тебе там лучше всего будет, а здесь ты просто умрешь со скуки.

Добрые советы фермера были обусловлены исключительно тем, что с момента появления Шепарда его внучка совершенно перестала заниматься делами по хозяйству, вместо этого предпочитая часами подглядывать за пришельцем, когда он колол дрова, таскал воду из колодца или же, раздевшись по пояс, пропалывал грядки под строгим надзором хозяйки. А фермер был уже немолод, он хотел сидеть на лавке и, покуривая трубку, следить за тем, как работают другие, а не он сам, и тут такое! Нет, странного пришельца нужно было спровадить в город как можно быстрее, там ему самое место, а то, боги упасите, ему вздумается в этих краях осесть! Все девки окончательно от рук отобьются, некоторым фермерам и без того уже пришлось за ремень браться, чтобы добавить своим дочерям и, старик это точно знал, женам капельку ума. Фермер даже не пытался скрыть своего интереса, точнее, он полагал, что прекрасно с этим справляется, но Шепард видел лихорадочный блеск в его глазах, так что понять мотивацию старика не составило для него особого труда, но даже не подумал обидиться или оскорбиться. Собственно, ему действительно нечего было делать в деревне, он просто не мог усидеть на месте, а в Анк-Морпорке, как ему сказали, в Башне искусств обитали волшебники, и Шепард надеялся, что они помогут ему разобраться в том, что произошло, а может даже вернут его домой. Если смогут, конечно. Кто бы мог подумать, еще совсем недавно Шепард бороздил космос на борту «Нормандии», а теперь, нахлобучив на голову соломенную шляпу, выпалывает сорняки и думает о магии. Если бы друзья и члены команды могли сейчас его увидеть, то они дружно катались бы по земле в попытках не надорвать животы от смеха.

Сказано — сделано, Шепард направился в Анк-Морпорк, и вот теперь, облачившись в доспехи стражника, он патрулирует улицы и слушает треп капрала Шноббса. Воистину, судьба не лишена иронии!

— А сколько вас было в начале? — спросил Шепард, желая прервать этот поток шноббского самопиара.

— Когда именно? — осторожно уточнил капрал, недовольный тем, что его перебили.

— Когда капитан Моркоу только вступил в Стражу.

— А, ну тогда мы были Ночной Стражей, и вместе с Моркоу нас было четверо, — нехотя признался Шнобби. — Дневная Стража к нам отношения почти что не имела и состояла сплошь из заносчивых засранцев.

— И что же случилось? — поинтересовался Шепард. — Ну, как все изменилось-то?

— Случился Моркоу, — ответил Шноббс. — Нет, конечно был еще дракон. Потом тот психопат, что с помощью ружия убивал всех подряд. Потом та история с големами, конечно же… В общем, много чего случилось, но все началось с капитана.

— Ясно, — у Шепарда была еще масса вопросов, но его отвлек несущийся со всех ног паренёк, ростом лишь немногим выше капрала, прижимавший что-то к груди. Вдогонку ему несся крик:

— Стой, паскуда! Помогите, нелицензированное ограбление! Этот гад меня ограбил! Стой, говорю, поймаю — ноги отрублю!

Следом за воришкой, грохоча железными каблуками, неслась толпа взбешенных гномов, размахивающих топорами, и от этого зрелища незадачливый грабитель, очевидно, утратил остатки собственного разума, которого у него и без того было не сказать, чтобы много. Нужно было быть полным идиотом, чтобы заниматься в Анк-Морпорке воровской деятельностью без лицензии, ибо за такие выкрутасы Гильдия Воров выкрутит нарушителю все, что только посчитает нужным. Если, конечно, вора раньше не порубит на части толпа низкорослых бородачей, часть из которых носила кожаные юбки. Кое-кто вплел в бороду розовые ленты и определенно воспользовался косметикой, в связи с чем Шепард решил, что пред ним находились женщины-гномы. По крайней мере, он уже видел гномов, подобных этим, в штаб-квартире Стражи, но решил не лезть к ним с распросами. Поди знай, как они отреагируют.

— Лучше нам не лезть, — Шнобби вцепился в ремерь Шепарда и попытался оттащить его в сторону, но с таким же успехом он мог бы попытаться сдвинуть с места одну из каменных статуй. — Поверь, ему же будет лучше, если гномы поймают его первым. Как только он попадет в руки Гильдии, то пожалеет о том дне, когда решил стать вором. И о том, что умеет ходить. Или разговаривать. Да обо всем!

— Капитан Моркоу велел пресекать любую преступную деятельность, — возразил Шепард, и в тот момент, когда воришка пробегал мимо них, схватил его за шиворот и оторвал от земли. Тот не сразу понял, что его босые ноги перестали ощущать булыжник, которым была выложена улица, и по инерции продолжал шустро перебирать конечностями в бесплотных попытках убежать.

— О, Тимми! — воскликнул Шнобби, узнав воришку. — Опять ты?!

— Я ни в чем не виноват! — воскликнул вор, но если он действительно расчитывал на то, что ему поверят, то сильно ошибся в своих прогнозах.

— Да-да, конечно, сколько раз я уже слышал от тебя подобное? — ехидно поинтересовался Шноббс, но ему тут же стало не до смеха, так как до них наконец-то добежали гномы, чьи перекошенные от злости рожи могли превратить в заику самого лучшего логопеда.

— Попался, крысеныш! — злорадно прорычал гном с розовым бантиком, выглядывающим из-под шлема. — Ну, молись тому, в кого ты там веришь, сейчас мы тебя… — дальше последовала непереводимая тирада, суть которой сводилась к тому, что воришке отрубят абсолютно все, что только можно, а то, что останется, бросят в Анк. Непонятно, только, зачем, так как в этой реке проще было задохнуться от вони, чем утонуть. — Спасибо, стражник, а теперь отдайте его нам! Уж мы-то ему покажем!

Судя по лицу Тимми, он догадывался, что именно хотят показать ему гномы, и такому «счастью» он был отнюдь не рад. Шнобби вмешиваться так же не спешил, дай ему волю, и он уже давно сидел бы в «Ведре», потягивал бы пиво и старался забыть о произошедшем, как о страшном сне. Поняв, что помощи от капрала он не дождется, Шепард произнес:

— Приношу свои извинения, но я вынужден вам отказать. Этот человек был арестован Городской Стражей, и я буду признателен вам, если вы пройдёте со мной в ближайший участок для оформления протокола и дачи показаний, — все это время Шепард продолжал удерживать Тимми над землёй, от чего тот напоминал нашкодившего щенка. По крайней мере, в глазах у него примерно столько же понимания окружающей среды, сколько у новорожденного кокер-спаниеля.

Ограбленные гномы смотрели на Шепарда, очевидно не понимая, чего он от них хочет. Решив воспользоваться ситуацией, Шноббс осторожно высунулся изза широкой спины младшего констебля, глянул на сверкающие топоры и, судорожно сглотнув, подозрительно тонким голосом спросил:

— А что он у вас украл?

— Четыре доллара, и он вернёт мне их прямо сейчас! — очнувшись, воскликнул гном с ярко-рыжей бородой. Перехватив поудобнее свой топор, он сделал было шаг вперёд, явно намериваясь разобраться с вором самостоятельно, но внезапно замер на месте, обнаружив, что прямо ему в переносицу смотрит острие меча, который Шепард не пойми когда успел извлечь из ножен.

— Сэр, я буду вам крайне благодарен, если вы немедленно успокоитесь и уберете свой топор, — голос младшего констебля был удивительно спокоен, но этого было спокойствие взводимого арбалета, и избранная мишень уже находилась на прицеле. — В противном случае я буду вынужден вас арестовать.

Привлеченные бесплатным зрелищем, к месту событий стали подтягиваться прохожие, живо обсуждать происходящее, строить догадки о том, что случилось и чем все закончится. Естественно, тут же появились и уличные торговцы, среди которых первым, конечно же, был Себя-Режу-Без-Ножа Достабль, принявшийся продавать свой товар.

— Да кем ты… — попытался был возмутиться рыжебородый гном, но был прерван:

— Последнее предупреждение, сэр, — в голосе Шепарда впервые зазвучала сталь.

— Конечно, констебль, — неожиданно поспешили вмешаться остальные гномы, спешно убирая оружие и утихомиривая своего сородича. — Давайте пройдем в участок!

— Чудно, — улыбнулся Шепард, вкладывая меч в ножны. — Следуйте за мной.

С этими словами младший констебль развернулся и, продолжая удерживать Тимми за шиворот, направился в участок, расположенный у Речных ворот, а гномы шли за ним, как утята за уткой-матерью. Ошарашенный Шнобби, глядя им вслед, внезапно задумался над тем, кем же являлся этот новичок, и если сперва некоторые из стражников предположили, что к ним на службу пришел второй Моркоу, то теперь стало ясно, что это не так. Да, в чем-то Шепард действительно походил на капитана, но тот никогда не угрожал столь демонстративно, хоть и не чурался применения силы, когда это было необходимо. Шепард же был другим, для него сила слов и сила оружия было равнозначны, и когда первого оказывалось недостаточно, он легко мог использовать второе. Если бы Шнобби знал, сколь глубокие мысли сейчас заняли его голову, то очень сильно удивился бы, но он этого не знал, и глядя в спину удаляющегося констебля вслух спросил:

— А не герой ли ты часом, парень?

Глава 2

— Герой? — громкие голоса стражников оглашали раздевалку в Псевдополис-Ярде без каких-либо попыток говорить хоть сколько-нибудь тише. — Какой еще, к черту, герой?! Вы хоть знаете, как выглядят герои?! Это полуголые мужики и бабы с громадными мечами и секирами, а также полным отсутствием тормозов в башке! Они хуже любого поезда, раздавят и не заметят!

— Так говорит капрал Шноббс, — пытался кто-то робко оправдаться.

— Болван! — раздалось в ответ, после чего последовала длинная тирада ругательств на гномьем языке. — Шнобби Шноббс соврет и при этом обдерет тебя, как липку! Нашел, кого слушать!

— Он всем об этом рассказывает, — послышался чей-то спокойный, можно было даже сказать, безжизненный голос, который вполне мог бы принадлежать мертвецу. — Я слышал, эти разговоры дошли даже до капитана Моркоу и командора Ваймса, а они что-то не особо спешат заткнуть капралу рот.

— Потому что они не дураки. Моркоу и Ваймс прекрасно знают, что проще остановить работу всей «Гранд Магистрали», чем заткнуть рот Шнобби Шноббсу, вот что я вам скажу.

— Да, с этим сложно не согласиться, — судя по одобрительному гулу, с этим утверждением согласны были все, без исключения.

Одно и то же, каждый день, эти слова повторялись из раза в раз на протяжении всей последней недели, а потому Шепард не обращал на них никакого внимания, в данный момент самым тщательным образом изучая большой атлас Плоского Мира, созданный, как указывалось мелким шрифтом, при поддержке факультета жестокой и необычной географии Незримого Университета, и под руководством некого профессора Ринсвинда. Атлас был довольно большим и своеобразным, на нем были отмечены омываемые морями материки, раскинувшиеся на их просторах государства, а также огромное количество тамошних достопримечательностей, и все это умещалось на огромном диске, изображенном каким-то неизвестным картографом со всей любовью и старанием. Шепард же лишь чесал в затылке и пытался понять, почему к этому диску были пририсованы голова и лапы гигантской черепахи? Нет, ему уже давно стало ясно, что место, в котором он очутился, очень сильно отличается от всего того, где Шепарду уже доводилось бывать, понять это было не сложно, всего лишь нужно было посмотреть по сторонам и убедиться в том, что ты не сошел с ума: город, похожий на помесь Средневековья и Викторианской эпохи; паровозы, мчащиеся во все концы света, и при этом полное отсутствие огнестрельного оружия; тонкая, кривая и очень высокая Башня Искусств, которая почему-то стояла вопреки всем известным Шепарду законам физики, и при этом являлась частью Незримого Университета, полностью оправдавшим свое название; представители разных народов и видов, начиная с людей и гномов и заканчивая големами и зомби, после знакомства с которыми Шепард испытал страшное желание пойти и напиться. Вусмерть. До розовых ежиков в глазах, но вместо них почему-то появился лепрекон высотой всего в десять сантиметров и в купальном костюме. Он нырнул в пивную кружу и не вылезал из нее до той поры, пора тара полностью не опустела, а когда крошечный человечек из нее таки выбрался, то сразу же полез в драку с каким-то бугаем, при этом отделал его так, что у бедолаги почти не осталось целых костей.

Это было очень странное место, и в какой-то момент Шепард предположил, что либо находится в коме, оказавшись в данном состоянии после известных событий на Цитадели, и все вокруг ему просто снится, либо он так и не смог выбраться из общности гетов, подключиться к которой Шепарду помог Легион, его мозги окончательно спеклись, и он по прежнему лежит в капсуле, пока его команда тщетно пытается ему помочь. В любом случае, бывший коммандер, а ныне младший констебль Шепард в своем нынешнем положении ничего изменить и теперь ему только и оставалось, что пытаться разобраться, как делать дальше. Помимо того, у него все-таки теплилась надежда на то, что все можно исправить, хотя бы с помощью тех волшебников, встречи с которыми он все пытался добиться, и если бы Шепард когда-нибудь предположил бы, что станет надеяться на магию, то очень сильно удивился бы этому обстоятельству. Возможно, столь же сильно, когда осознал, кем являются Жнецы или же в кого конкретно превратились протеане. В любом случае, это была бы вполне себе ожидаемой реакцией, а вот чего Шепард точно не ожидал, так это того факта, что Незримый Университет носит свое название не просто так, а по вполне конкретной причине — когда Шепард туда пришел, то попросту ничего не увидел, хотя раньше на зрение никогда не жаловался. Стоило ему отойти подальше, как он снова мог видеть Башню Искусств из любой точки города, но когда Шепард возвращался обратно, то видел пред собою только пустое пространство. Незримый Университет ни в какую не хотел показываться ему на глаза и уж тем более открывать перед спасителем Галактики свои двери.

— Такое временами случается, — пояснила ему тогда сержант Шельма Задранец, глядя на констебля снизу вверх, — иногда Университет просто не хочет, чтобы его видели, и ты можешь сколько угодно биться головой о невидимую стену, толку все равно будет ноль. А может, ему просто не нравишься ты лично.

— Вы так говорите, сержант, — удивился Шепард, стараясь не обращать внимания на розовые ленты, заплетенные в бороду гнома, — будто Университет обладает собственным разумом. В ответ Шельма Задранец с недоумением посмотрела на новичка, покачала головой и лишь посоветовала ему сходить к Игорю, очень странного вида малому, что служил в Страже в должности штатного врача, возможно, у него найдется хорошее средство для прочистки мозгов. Младшему констеблю это явно бы не повредило.

— Эй, Шепард, ты участвуешь?! — раздавшийся окрик отвлек бывшего коммандера от его беспокойных мыслей.

— В чем? — убрав атлас, поинтересовался Шепард, обернувшись к группе стражников, чье дежурство на сегодня закончились. Большая часть уже разошлось, и те, кто остался, тоже скоро разбредутся по домам, но перед этим они непременно заскочат в «Ведро», трактир, который полностью облюбовала Городская Стража, в связи с чем увидеть там кого-то еще, помимо стражников, было довольно затруднительно. Там уставшие после дежурства констебли всех рас и званий пропустят по несколько стаканчиков пива или чего покрепче, и лишь после этого разбредутся во все концы города. Собственно, сам Шепард уже несколько раз проделывал подобное, так как не желал выглядеть среди стражников белой вороной, на него и так обращали внимания больше, чем ему бы того хотелось.

— В пари, — ответил ему капрал Редж Башмак, стражник-зомби, чья кожа была сине-зелёно-серого цвета. Несмотря на то, что капрал уже давно был мертв, он оказался довольно неплохим малым как на службе, так и в своей не-жизни. — Мы каждый год его заключаем.

— На то, сделает ли капитан Моркоу предложение капитану Ангве, — сказал капрал Сварли Свирс, лепрекон шести дюймов ростом и с кипучей агрессивностью высотой в милю. Видя, что Шепард, по причине своей «молодости» в рядах Стражи, не очень понимает сути происходящего, он пояснил. — Они встречаются уже много лет, о чем знает почти весь Анк-Морпорк, за это время наш командор жениться успел и даже герцогом стал, у него уже сын подрос, а эта парочка все еще не поженилась. Вот мы и начали делать ставки на то, что у Моркоу наконец-то в башке что-нибудь щелкнет и он сделает предложение своей волчице! Или у нее самой терпение закончится, и она схватит капитана за шиворот и потащит его к алтарю!

— Пока еще ни один из них не сделал первого шага, — с усмешкой пропела Салация фон Хампединг, первый и единственный (и скорее всего, последний) вампир в Городской Стражей. Ее губы растянулись, обнажая клыки, на которые, впрочем, никто не обратил внимания. Все давно уже привыкли. — И лично я каждый год ставлю пять долларов на то, что так и не сделают.

— Больше половины парней ставит на тоже самое, — признался Башмак, — а потому выигрыш, как правило, небольшой, но это лучше, чем вообще все проиграть. К слову, если что, ты о ставках ничего не знаешь. Капитану Моркоу, скорее всего, будет попросту все равно, если он обо всем узнает, но вот как отреагирует капитан Ангва… В общем, я бы не рисковал.

— Понимаю, — кивнул Шепард. — Сколько народу поставили на свадьбу?

— Не так уж, чтобы много, на самом деле, — с недовольной гримасой признался капрал Свирс, — человек пять-шесть, надо списки посмотреть, да и вообще количество участников с каждым годом становится все меньше. Итог все равно очевиден.

— Хорошо, я в деле, — кивнул констебль, — ставлю десять долларов на то, что капитан сделает предложение.

Кто-то с удивлением присвистнул.

— Десять?! — сдавленно прохрипел Башмак, Свирс аж слюной поперхнулся и теперь пытался откашляться, а у Салации натурально отвисла челюсть. — Парень, а ты рисковый! Это же больше половины твоей недельной зарплаты!

— Знаю, — усмехнулся Шепард, раздумывая над тем, как бы получше подступиться к капитану Моркоу. Терять довольно серьезные деньги он отнюдь не собирался. Он залез в карман и вытащил из него несколько помятых банкнот, на которых красовались портрет патриция и отпечаток собачьей лапы в качестве гербовой печати. У кого-то на Монетном Дворе было весьма оригинальное чувство юмора. — Держите.

Редж Башмак принял ставку и аккуратно записал ее в свой блокнот, быстро что-то посчитав в уме:

— Если Моркоу и Ангва объявят о помолвке, — произнес зомби, пораскинув мозгами, — то на данном этапе твой выигрыш составит пятьдесят шесть долларов и тринадцать шиллингов. Недурно!

— Хм, узнав о такой ставке, остальные тоже могут включиться, — заметил рыжебородый гном, имя которого Шепард никак не мог запомнить, хотя раньше на память никогда не жаловался. Это была столь сложная и зубодробительная комбинация из самых невообразимых звуков, что каждому, кто пытался его произнести, казалось, будто его зубы действительно раскрошатся в мелкое крошево, а откликаться на какие-то сокращенные версии своего имени упрямый стражник категорически не желал, в результате чего произнести его правильно могли только другие гномы и капитан Моркоу. Что, собственно, никого не удивляло.

— Будет занятно, — поддержала его Салация, как-то резко оживившись и засунув руку в карман, после чего извлекла оттуда несколько банкнот. — Да будет так! Я тоже поднимаю ставку до десяти долларов! Играть так играть!

В раздевалке повисла гробовая тишина, которую нарушил глубокий голос сержанта Кремня, тролля, нависшего над всеми, словно гора:

— Хм, четыре доллара на свадьбу, — сержант старался говорить тихо, но его голос гудел, как паровоз в туннеле.

— Чувствую, что это год будет крайне веселым, — довольно потирая руки, произнес капрал Свирс. Глаза лепрекона сияли в предвкушении крупного куша.

***

Ваймс стоял в коридорах штаб-квартиры Городской Стражи и чувствовал, как здание буквально гудит от переполнившей его энергии. Что-то происходило в стенах Псевдополис-Ярда, что-то крайне непривычное, из-за чего стражники пребывали в возбужденном состоянии и в ожидании чего-то невероятного потирали руки, будто рассчитывая урвать солидный куш. Только откуда ему вдруг взяться? Ястребиный взор Ваймса легко вычислял тех, кто с трудом скрывал свое нетерпение, и даже старина Детрит казался более энергчиным, что лишь подчёркивалось постукиванием каменных пальцев по деревянной столешнице, которую теперь наверняка придется менять. В море этих взволнованных лиц выделялось лишь несколько человек, спокойных, словно скалы посреди бушующего моря, это были: капитан Моркоу, что было совершено не удивительно; сержант Шельма Задранец, редко окунавшаяся в кипучую суету стражников; големы, которые выглядели невозмутимыми всегда и везде. И младший констебль Шепард, которого словно бы ничего не касалось. Ваймс сразу же заподозрил неладное, и в этот момент момент ему на глаза попался Шнобби Шноббс, выглядевший подозрительно даже больше, чем обычно. Тот, едва завидев командора, тут же попытался улизнуть, но было поздно:

— Зайди ко мне, капрал, — не терпящим возражения тоном велел Ваймс и вернулся в свой кабинет, попросту не оставив Шноббсу выбора. Множество пар глаз уперлись капралу в спину, стоило стражникам услышать голос командора. Тяжело вздохнув и всеми фибрами души предчувствуя грядущие неприятности, Шноббс поплелся в кабинет Ваймса. Кто-то сочувственно вздохнул ему вслед.

В кабинет Шнобби не вошёл, а скорее проник, боком проскользнув через открытую дверь и таким же образом он добрался до рабочего стола Ваймса, который уже раскурил сигару и теперь смотрел на капрала сквозь сизые клубы табачного дыма. Удивительно, но даже спустя годы знакомства Ваймса поражался нескладности Шноббса, удивительному цвету его кожи, а также тому, что любая кольчуга, даже самая новая, тут же начинала на нем ржаветь, а любая сигарета, оказавшаяся в пальцах капрала, немедленно превращалась в жалкий окурок, заканчивающий свои дни на никотиновом кладбище, расположившимся где-то за ухом Шнобби. Всем своим видом он походил на пародию на весь человеческий род, и эта пародия вот уже который год несла службу не где-нибудь, а именно в рядах Городской Стражи, принимая участие в самых удивительных и опасных передрягах, которые только выпали на долю стражников и возглавлявших их командора, который каждый раз умудрялся оказаться в самой гуще событий.

Ваймс, попыхивая сигарой, молчал, позволяя Шноббсу самому вспомнить все свои грехи за минувшую неделю, коих, в этом командор не сомневался ни секунды, накопилось немало. В конце концов, это же был Шнобби! Ну что же, тянуть дальше не было смысла:

— Что нового, Шнобби? — Ваймс начал издалека, понимая, что капрал был словно крепость, которую с ходу не взять. Нет, тут надо было действовать аккуратно и неспешно, как при планомерной осаде, а иначе Шноббс будет юлить до бесконечности, и лишь в особенно редких случаях его можно было расколоть без лишних затей. — Какие настроения среди стражников?

— Да, в общем-то, хорошие, сэр, — почесав в затылке, ответил Шноббс, достал из-за уха вонючий окурок и зажал его в зубах. — В городе все тихо, так что никаких проблем.

— Хорошо, — кивнул Ваймс, прекрасно зная обстановку в городе. Как никак, это была его работа. — А что с новичком?

— С Шепардом? — уточнил Шнобби, пытаясь понять, чего же на самом деле хочет от него командор. — Все хорошо, сэр, новобранец несет службу, от патрулей не отлынивает, пиво с остальными после дежурства пьет и не жмется другим кружечку поставить, — не было сомнений в том, что последний пункт вызывал у капрала наибольшее и всецелое одобрение.

— Ты поэтому всем рассказываешь, что он герой? — неожиданно спросил Ваймс, вперив пристальный взгляд в Шнобби. Разумеется, до него дошли эти странные разговоры про Шепарда, источником которых, конечно же, оказался капрал.

— Ну, как бы… — Шноббс тут же принялся юлить, еще не понимая, что младший констебль был лишь подводкой к интересующим Ваймса вопросам. — Я тут подумал, сэр, что…

— У тебя плохо получается думать, Шнобби, — заметил Ваймс, — если только речь не идет о том, чтобы облапошить какого-нибудь, не так ли? Или ты полагаешь, я не в курсе той истории с купцами из Щеботана?

— Уверяю вас, сэр, — глаза капрала предательски забегали, словно бы он искал способ укрыться прямо в кабинете командора, — там все было по закону. Не моя вина в том, что им вздумалось торговать прямо возле дворца патриция! Группа капрала Посети задержала их за торговлю в неразрешенном месте, после чего щеботанцам выписали штраф!

— Только щеботанцы утверждают, что некто в доспехах стражника, с которым они пили пиво накануне вечером в «Залатанном барабане», сказал им, будто лучше места для торговли, чем дворцовая площадь, не найти, — ровным голосом произнёс Ваймс, чей взгляд теперь напоминал наконечник арбалетной стрелы, столь же острый и безжалостный, — и вчера, в приемной патриция Витинари, они утверждали, что тот же стражник выписал им штраф, при этом утверждая, что впервые их видит. Знаешь, Шнобби, когда купцы выговаривали все это патрицию, в их речи очень часто мелькали такие слова, как «мартышка», «безобразное чучело», а также что-то в духе «такого проходимца сроду не встречал» и «какой олух взял этого тупоголового осла в Городскую Стражу?».

— Я уже давно говорю вам, сэр, о том, что в Анк-Морпорке промышляет какой-то мошенник и регулярно выдает себя за одного из нас, — не моргнув и глазом, ответил Шнобби, — и очень часто его мишенью становлюсь именно я. Но ничего, когда мы схватим этого гада, я посажу эту обезьяну в клетку и буду показывать его на потеху публике! Успех среди горожан будет нам обеспечен! Можно будет даже позвать этих чертовых журналюг из «Правды», чтобы они все как следует запяч… запечь… запечатлели, вот!

Ваймс лишь покачал головой, поражаясь уровню наглости Шноббса, этот негодяй будет отпираться даже в том случае, если поймать его за руку в собственном кармане. Выдавая эту напыщенную тираду, капрал попытался встать по стойке «смирно» и выпятить грудь, но выпячивать ему было нечего, а потому бравый вид Шноббса не произвел на Ваймса никакого эффекта. Он лишь выпустил кольцо дыма и проследил за ним взглядом.

— Почему стражники так возбуждены, Шнобби? — внезапно спросил командор, не глядя на капрала.

— Я…

— Прежде, чем в очередной раз мне соврать, пораскинь как следует мозгами, капрал, и запомни вот что: у меня состоялся крайне неприятный разговор с Витинари по поводу тех щеботанских купцов, и я был вынужден заверить его в том, что разберусь в этой неприятной истории и как следует накажу виновных, — у Шнобби от этих слов расширились глаза от страха, и Ваймсу даже стало немного стыдно за эту ложь. Совсем немного. — Так что ты хотел мне сказать?

Мысли Шнобби лихорадочно заметались в его капральской, немытой голове, но придумать хоть что-нибудь мало-мальски правдоподобное никак нет получалось. Нет, всегда можно было сказать правду, но это было непрофессионально, и такими темпами рано или поздно можно было прийти к тому, чтобы перестать пользоваться теми немногими возможностями, которыми капрал располагал и охотно пользовался, будучи стражником. Кошмар какой! Но у Ваймса сегодня был тот самый взор, по которому невозможно было понять, блефует он или нет. Если первое, то… То он все равно своего добьётся, так или иначе. Если же нет, и у Ваймса действительно состоялся разговор с патрицием, то яма со скорпионами вполне может стать тем крайне неприятным местом, в котором закончится полная подвигов и трудностей служба Шноббса.

— Ну, у нас было пари, — нехотя начал говорить капрал, — и все ждут его итогов. Всего-то.

— Что за пари? — Ваймс перестал пялиться в потолок и с интересом посмотрел на Шнобби.

— Насчет свадьбы Моркоу и Ангвы, — у командора от удивления брови взметнулись вверх, — мы каждый год ставки делаем, поженятся они или нет.

— Что-то раньше я не замечал ничего подобного, — признался Ваймс. — Что-то изменилось?

— Младший констебль Шепард…

— Ага, — Ваймс не сомневался, что рано или поздно всплывёт имя новобранца.

— В общем, он сделал крупную ставку на то, что Моркоу и Ангва поженятся, и все как-то включились в спор, такие дела, — Шнобби переминался с ноги на ногу, пытаясь угадать, как Ваймс отреагирует на подобные вести.

— Кто «все»?

— Ну, все. Вся Стража.

Повисла недолгая тишина.

— Интересно, кому первому Ангва вырвет сердце, когда узнает об этом споре? — как бы между прочим спросил Ваймс, в то же время представляя эту парочку возле алтаря. О, с учетом популярности Моркоу в народе, на это зрелище сбежится посмотреть добрая половина города, чтобы затем рассказать все оставшейся половине, дополняя свои рассказы самими безумными подробностями, какие только смогут выдумать, а с фантазией у анк-морпорцев всегда был полный порядок.

Моркоу и Ангва — муж и жена? Капитаны были вместе уже много лет, но почему-то представить их в таком статусе у Ваймса никак не получалось, возможно, по той причине, что эти двое ужасно различались. Собственно, когда Ваймс, будучи ещё капитаном, согласился принять девушку-вервольфа в Ночную Стражу, он даже предположить не мог, что она вдруг сойдется с Моркоу, несмотря на все трудности, которые неизбежно возникают при подобного рода отношениях. Но потом видеть их вместе стало привычно и даже, в какой-то мере, логично, ведь более прожжённая и циничная Ангва прекрасно уравновешивала наивность и излишнюю доброту Моркоу, в результате чего получился удивительный и крайне удачный тандем. Но свадьба…

В этот момент Ваймс заметил полный ужаса взгляд Шнобби, вспомнил свои последние слова и понял, что до смерти перепугал капрала. Хоть он и знал Ангву уже много лет, Шноббса ввергала в ужас мысль о том, что с ними со всеми сделает капитан-вервольф, если узнает о ставках, а в особенности с тем, кто некогда предложил саму идею пари. Старая дружба могла и не остановить Ангву от того, чтобы разорвать этого «гения» на части, и Моркоу вряд ли сможет ее остановить. А может, он даже поможет ей в этом нелёгком деле, всё-таки капитан временами был крайне непредсказуем.

— Я так понимаю, что младший констебль Шепард несколько оживил ваши ставки, — произнес Ваймс, желая отвлечь капрала от страшных мыслей. — Сколько он поставил?

— Десять долларов на свадьбу, сэр, — придя в себя, ответил Шнобби. Ужас перестал плескаться в его глазах, но худые коленки все еще предательски дрожали.

— Ого! Это же большая часть его недельного заработка! Он в своем уме?!

— Да кто же знает, что творится в его башке, сэр? — капрал лишь пожал плечами.

Ваймс подумал и, к глубочайшему изумлению Шнобби, внезапно достал из кармана деньги:

— Поддерживаю, — сказал командор, выкладывая перед капралом одну банкноту за другой, — двадцать долларов на свадьбу.

Увидев ошарашенное лицо Шнобби, Ваймса ухмыльнулся и добавил:

— Пример младшего констебля Шепарда слишком заразителен. И если я выиграю, то мой выигрыш отправь в наш фонд вдов и сирот.

— Так… Так точно, сэр! — капрал схватил деньги и кинулся было к выходу, но у самых дверей замер и осторожно спросил. — Так вы не станете ничего говорить Ангве, сэр?

— Я — нет, — заверил его Ваймс. — Но не могу гарантировать, что она не узнает этого сама. Слух у нее отменный, а вы особо и не скрываетесь. Удивительно, что Ангва до сих пор ничего не услышала, к примеру, от сержанта Задранец. Они всё-таки подруги.

— Шельма поставила пять долларов, — признался Шнобби и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета. Ваймс лишь покачал головой, но промолчал. Ему будет, что сегодня вечером рассказать Сибилле, и у него не было и толики сомнения в том, что если у Моркоу и Ангвы дело всё-таки дойдёт до свадьбы, то его дорогая женушка возьмет все заботы на себя. Она просто не сможет остаться в стороне.

***

— Привет, как прошло дежурство? — спросила Элла, воздушной походкой проносясь мимо Шепарда со сковородкой в руке. Быстро чмокнув младшего констебля в щеку, она скрылась в гостиной, звеня посудой.

— Поймали пару нелицензированных воришек, — ответил Шепард, снимая шлем и повесив ножны с мечом на крючок. — Точнее, мы не позволили Гильдии Воров забрать этих болванов с собой и превратить их в свои новые флюгеры.

— Мой руки и проходи, ужин на столе, — произнесла девушка, быстро прихорашиваюсь перед зеркалом. Судя по ее «боевому» облачению, она собиралась на работу.

— Разве сегодня твоя смена? — удивился Шепард.

— Бетти приболела, просила подменить, — ответила Элла, поправляя макияж. — Не хочешь пойти со мной? Когда ты рядом, всякие уроды не смеют распускать свои грязные руки.

— Они и без меня остерегаются это делать, — заметил Шепард, вспоминая наиболее искалеченных «ухажёров» танцовщицы, решивших, что удача безусловно любит смелых. Собственно, его первая встреча с Эллой как раз и произошла по причине того, что во время очередного дежурства он услышал громкие крики и то, что сперва принял за женский визг, на поверку оказавшимся боевым кличем, ввергающим противников в состояние, близкое к коме. Когда Шепард примчался на место происшествия, то обнаружил трех искалеченных мужчин разной степени инвалидности и взбешенную девушку, которая как раз пыталась пробить острым каблуком своих туфелек грудь четвертого. — Им слишком жизнь дорога.

— Когда ты рядом, они не столь назойливы, — Элла набросила на плечи полупрозрачную накидку и посмотрела на Шепарда. — Ну так что, пойдёшь?

— Собственно, почему бы и нет, — пожал плечами Шепард и, быстро переодевшись, присоединился к девушке. На улице, едва пройдя пару кварталов, они наткнулись на патрулирующих улицу стражников, в числе которых был и капрал Посети. Тот узнал Шепарда и собирался было ему кивнуть, но в этот момент его взгляд упал на Эллу, и от изумления у капрала натурально отвисла челюсть. Судя по округлившимися глазам еще двух стражников, они также признали парочку, но оказались не в силах вымолвить ни слова.

Шепард, приобняв Эллу, спокойно прошел мимо своих коллег, понимая, что совсем скоро его завалят таким количеством вопросов, что будь они камнями, из них получился бы неплохой курганчик. Но все это будет завтра, а сейчас он шёл по направлению к «Розовой киске», провожаемый самыми завистливыми взглядами из всех возможных в этом странном мире.