Кони, люди, преферанс.

Глава 1

7 марта 1900 г.

На одной из квартир Ричмондов в этот вечер не спали. Состоялся званый ужин небольшого круга Лиги Компаса. Неделя для всех выдалась тяжёлая и требовала обсуждения. Комнату наполнило напряжение, которое все хотели и боялись прервать.

— Господа, может, в преферанс? — предложил Оскар Тиме.

— Пожалуй, да, — ответил ему Артур Ричмонд. — Сегодня играете, месье Лаферсон?

— Только если на интерес, иначе такими темпами всё моё состояние скоро окажется у господина Тиме.

— Вам просто нужно немного практики.

— Пожалуй, я просто не игрок, не обессудьте.

— Тогда предлагаю выпивать каждый ход по бокалу красного, — сказал Ричмонд, — разговор будет не из приятных.

— Н-да, наши чада натворили делов, — вздохнул Тиме и стал раздавать карты.

— Если бы общество не знало заранее, что они не очень здоровы, от этого позора мы бы никогда не отмылись. Мой Келси всегда был с придурью, но я думал, к своим тридцати он остепенится. Женился ведь, а она оказалась той ещё любительницей спиритических сеансов. Морочит ему голову так, что здоровый с ума сойдёт, что уж про него говорить.

— Ладно спиритические сеансы, моя Винсента открыто сожительствует с неким Николя. Я думал, прислуга привирает, ну не может моя инфанта так сильно пасть. Когда сам увидел, Господи мой, от одного воспоминания седею. Люди, конечно, в курсе её особенностей, но всё равно шепчутся. Пришлось отправить в Москву, от греха подальше. Надеюсь, немного кокаина приведёт её голову в порядок. Как управлюсь с лошадьми, надо будет срочно выдать её за какого-нибудь русского. С французами наших званий у неё совсем не задалось.

— Не знаю, как у вас, господа, — начал Артур, — но у меня есть стойкое ощущение, что Третья республика умирает. Я на сдачу от яхты половину Парижа купил и даже не почувствовал. Но что толку? На улицах постоянный шум от женских бунтов, слушать противно.

— Кстати, пассия вашего сына, насколько я понимаю, из этих? Она ещё и с моей дочуркой много общается, как бы не она на неё так пагубно повлияла.

— Я вас умоляю, месье Оскар, ну какая Софи суфражистка? Обычная, прости господи, у вас она бы просто по жёлтому билету пошла, и никаких представлений не понадобилось бы. По ней сразу видно — эпатажная девица, не более. Элиот в людях никогда не разбирался, но признаю, моя вина. Камердинер оказался ни к чёрту, надо было чаще бывать дома, тогда бы, может, вовремя заметил.

— А как она вообще оказалась вместе с нашими умалишёнными? — спросил Лаферсон.

— Её родители хорошо заплатили, чтобы Софи взяли в наше «издание». И девушка под присмотром, и настоящим газетам никакого вреда. Там она познакомилась с Валентином, а он уже дальше протащил. Знал бы, чем дело кончится, даже драить палубу её не пустил.

— Знаете, до меня доходили слухи об этой Софи, и, скажу я вам, мои самые ретивые кобылы ведут себя пристойнее во время вязки.

— Да что вы заладили про своих лошадей, господин Тиме?

— Извольте, месье Лаферсон, но в прошлую встречу мы выслушивали от вас о всех прелестях автомобиля, будто это не смердящая, шумная машина, а ваша жена.

— Прошу уважительнее к технике. За ней большое будущее.

— Ха! Ни за что не поверю, что за этим ковыляющим тарантасом может быть какое-то будущее. То ли дело породистая лошадь: быстра, красива, умна. Лучший друг и товарищ.

— Паровозы уже заменяют лошадей, пароходы вытесняют парусники, так что, друг мой любезный, сдаётся мне, автомобиль не останется в стороне.

— Господа, прошу, не ссорьтесь, иначе наше скромное собрание превратится в лекцию об огнестрельном оружии. Кстати, недавно видел пулемёт Максима, и вам, месье Лаферсон, я бы посоветовал приобрести лицензию. Очень перспективное вложение, как по мне.

— Благодарю за рекомендацию, я уже думал об этом. Но мне кажется, его никто не станет применять. Одно дело револьвер или винтовка, а эта адская машина — совершенно другое. Давайте вернёмся к теме. Насчёт того взрыва. Как вы думаете, мог Валентин это сделать?

— Естественно, — ответил Артур. — На моём столе доклад жандармерии оказался раньше, чем у их маршала. Если бы туда не влез Элиот со всей палатой, его бы и вытаскивать никто не дал. Иногда я думаю, что запереть их всех в лечебнице было бы хоть и жестоко, но более правильно.

— Мне довелось читать статьи родителей Валентина, и, скажу я вам, народовольцы на их фоне кажутся мирными, благородными людьми. Не удивлён, что у них вырос такой психопат. Как оказалось, любить котят и ненавидеть людей — вещи совсем не противоречащие.

— А кто это такие? — спросил Лаферсон.

— Народовольцы-то? Это которые царя взорвали, Александра II, царствие ему небесное.

— А, слышал про них что-то, да. Не могу не заметить иронии: пока русские занимаются традиционным французским терроризмом, во Франции только бабы скандалят.

— Честно говоря, я за всё время не увидел ни одного порядочного француза, — поддержал Тиме. — Только одного интересного собеседника встретил, да и тот сифилитик.

— Мусьё, я снова окончательно проигрался. — Лаферсон сдал карты. — Думаю, нам пора расходиться.

— Господа, — осенило вдруг Артура, — мы все здесь уважаемые люди, так зачем мы говорим на этом собачьем французском?

— איר האָט זיכער רעכט.

Они попрощались и вышли к своим экипажам на предрассветную Дерибасовскую.