соня апельсин

Конец теням

Билет в один конец

Поезд трогается с места и отправляется в Лондон. За окном, как и всегда, стоит пасмурная погода, а листва на деревьях только начинает появляться. Провожающие столпились близко к движущимся по дороге вагонам, чтобы ещё немного попрощаться со своими близкими и друзьями. Но поезд медленно уходит за горизонт, издавая последние свистки, прощаясь с жителями Гэмпшира. Уэнсдэй смотрит в окно, с отвращением наблюдая, как маленькие домики мирных жителей сменяются травой и нескончаемым лесом. Внезапно начался грибной дождь, на что девушка лишь нервно вздохнула и едва заметно закатила глаза. Она решила достать очередную книгу Эдгара Аллана По, чтобы хоть немного отвлечься от нахлынувшей тоски, но увидела в своём чемодане лишь «Джейн Эйр» с прикреплённой запиской: «Я решила немного помочь тебе, Уэнсдей. Ты, обычно, такое не читаешь, но твоя тётя настояла на том, чтобы ты приобщалась подобным образом к атмосфере светской культуры Лондона. Эту гадость Лариса просила вернуть в целости и сохранности. Твоя мама, Мортиша». Адамс хотела порвать эту книгу на части или выкинуть её в окно, но неведомая сила остановила девушку и она решила пощадить книгу. Она смотрела то в окно, изредка наблюдая скопления маленьких домов, и людей, живущих в них, то на лица в вагоне, на которых была изображена печаль всего еврейского народа. Серость не переставала покидать пейзаж, навевая тоску и тем самым, в какой-то степени, раздражая Адамс.

— Хах, да вы сумашедший, раз решили приехать на светский сезон в такое время, — усмехнулся незнакомец, сидящий, скорее всего, где-то недалеко от девушки. Она тут же оживилась, но послышалось шыканье:

— Небезопасно говорить об этом тут. Кто-то может услышать.

— Всё знают, что у нас творится в Лондоне, — продолжал первый голос, — тут нечего скрывать.

На него, всё же, продолжали шипеть.

— Что же происходит? Нельзя же скрывать правду от людей.

— О таких лучше не говорить, — второй голос продолжал, но уже тише, — эпидемия в Восточном округе не даёт никому покоя.

Уэнсдей немного приблизилась к голосам, в то время как послышался чей-то вздох.

— А чего тут удивляться? Восточный округ всегда был неблагополучным. Что ещё можно ожидать?

Уэнсдей сама не заметила, как пригнулась и повернула голову в сторону разговоров. Далее она ничего не услышала, к её сожалению. Однако, она заметила реакцию тех, кто тоже услышал разговор: они заметно напряглись, а те, кто был с детьми, плотно прижали их к себе. «Похоже, это что-то действительно серьёзное», — рассуждала Уэнсдей.

— Простите мне мою наглость, — раздался возле девушки голос незнакомца, — но вы подслушиваете слишком заметно, — Уэнсдей удивлённо посмотрела на мужчину, стоящего рядом с ней. Она оглядела его: незнакомец был одет в длинное пальто, поверх клетчатого красного шарфа и пиджака. Светло-русые волосы мужчины зачесаны на бок, а его голубые глаза смотрят на девушку немного посмеиваясь над её испуганным лицом. Позже, она успокоилась и взяла себя в руки:

— Главное, что меня не заметили разговаривающие. А до остальных дела нет.

— Вы испугались, когда я вас заметил, — незнакомец всё так же смотрел на девушку.

— Сработал эффект неожиданности, — Уэнсдей на мгновение отвела взгляд а затем снова посмотрела в ярко-голубые глаза, — ничего более.

Незнакомец немного насмешливо улыбнулся и пожал плечами. В карих глазах Уэнсдей блестели огоньки раздражения.

— Я Эдвард Грей.

— Уэнсдей Адамс.

— Что-ж, мисс Адамс, — начал Эдвард, — вы были когда-нибудь в Лондоне?

Уэнсдей задумалась, а затем всё же ответила:

— Скажу, что проживала там давно. Потом переехала в Гэмпшир вместе с родителями. Теперь еду на светский сезон к тёте, — девушка смотрела в глаза Грею, никуда их не отводя и практически не моргая.

— Ох, светский сезон, — Эдвард, казалось, опомнился, — я совсем забыл про него, пока путешествовал. Это довольно масштабное событие, вам должно понравиться, мисс Адамс, — Грей улыбался немного шире, хоть и всё так же сдержанно.

— Я предпочитаю иные развлечения. Светские праздники меня не очень впечатляют, — ответила Адамс.

— Не могу не согласиться с тем, что не всем нравится подобное, — пожал плечами Грей, — да и учитывая ситуацию в Лондоне, — Эдвард посмотрел в сторону сплетников, — я не должен такое говорить, но сейчас там довольно опасно.

— Он был опасен и тринадцать лет назад, мистер Грей, — учтиво заметила Уэнсдей, на что получила немного удивлённый взгляд мужчины, который стал чуть более серьёзным, — но тогда, возможно, никто не обращал на это внимание.

— Вы много знаете об этом, мисс Адамс. Даже не смотря на то, что вы не жили долгое время в Лондоне, — Эдвард с неким интересом, но с толикой осторожности смотрел на Уэнсдей.

— Некоторые люди приподносят нам сюрпризы, — отметила девушка и посмотрела в окно. Туман сгущался по мере того, как поезд ехал всё дальше и дальше по рельсам, — мы скоро приедем.

— Думаете?

— Уверена, — Уэнсдей убрала книгу к остальным вещам, — обычно, сгущающийся туман предвещает скорый приезд в Лондон. Думаю, скоро наше путешествие придёт к логическому завершению.

Через некоторое время после остановки поезда около шумной станции, вагоны опустели, оставив за собой лишь тишину, забытые кем-то вещи и потраченное время.

Выйдя на улицу, Уэнсдей ищет карету со слугой, которых, по идее, должна прислать тётя девушки — Лариса Уимс. Адамс оглядывает многолюдный город, где располагается множество карет, но не знает, кого именно должна прислать родственница.

— Простите, — к Уэнсдей подошла девушка лет 20-ти в синем рабочем платье, — вы Уэнсдей Адамс?

— Да, я.

— Меня зовут Анна, — девушка жестом пригласила Уэнсдей в карету, стоящую напротив, — меня прислала мадам Уимс, — Анна посмотрела на багаж Уэнсдей, — здесь ваши вещи?

— Да, — лаконичный ответ в этот раз не заставил себя долго ждать. Анна подослала ещё пару человек, чтобы помочь Адамс уложить в карету вещи.

Уэнсдей ещё пару секунд оглядела девушку: короткие тёмные волосы падали на хрупкие плечи. Её голова была прикрыта шапочкой, а карие глаза ожидающе и с ноткой грусти смотрели на приезжую. Адамс всё же зашла в карету. Её примеру последовала и Анна, после чего они дружно тронулись с места.

— Мисс Адамс, мадам Уимс сейчас на чаепитии, — начала Анна, стоило только им обеим зайти в дом, — она приедет поздно, поэтому она попросила меня показать вам поместье.

Уэнсдей следует за Анной по коридорам двухэтажного дома. Она вполуха слушает, что говорит ей служанка, оценивающе оглядывая поместье. «Я буду жить в этом отвратительном доме», — рассуждала Уэнсдей, но на лишние приперательства и пыхтения на служанку не было сил. Проще было достать приготовленную Анной одежду и с ужасом обнаружить, что она розового цвета. Когда служанка вышла, Уэнсдей обесиленно свалилась на кровать, пытаясь осознать, в какой пиздец на этот раз она вляпалась. Её охватила злость по отношению к собственным родителям: они заставили её на время съехать к тёте, дабы поправить своё финансовое положение. Ведь Уэнсдей не сможет вместе с семьёй вытерпеть кризисное время. «Ничего, — рассуждала Уэнсдей ещё неделю назад, услышав эту «радостную» новость, — скоро они ещё пожалеют о том, что отправили меня к мадам Уимс». Даже по прошествии недели, не смотря на дождь и усталость, окружающую Лондон и там и тут, Уэнсдей всё равно решила не сдаваться. Поэтому она взяла своё любимое чёрное домашнее платье, на которое когда-то нашила пауков и пошла в ванную. Акт протеста, хоть был и ничтожным, но для девушки это было только началом.

Утром Уэнсдей чувствовала себя более отдохнувшей, но всё такой же недовольной жизнью. За окном было всё так же пасмурно, туман не сходил с города. Когда девушка только проснулась, она надеялась, что очнётся в своей любимой постели, любимой комнате в Гэмпшире, но её встретил лишь особняк тёти посреди хмурого Лондона, в котором ещё и эпидемия. «Чудесно, — подумала про себя Адамс, — беднота мирных граждан, показная роскошь аристократии, эпидемия… Что ещё? Окажется, что в Лондоне оборотни решили объявить восстание против Джейн Эйр? Было бы славно», — Уэнсдей встала с кровати и поплелась к зеркалу. Она увидела своё отражение: не очень высокая девушка с бледной кожей и небольшими синяками под глазами. Тёмные волосы падали на её плечи, а чёлка доходила до переносицы. Её стоило бы немного подстричь, но у Адамс не было на это времени: за чтением книг, писанием романов и попыткой сварить яд у девушки банально не хватало на это ни желания, ни времени.

— Уэнсдей, — приветствует девушку Лариса, — ты совсем не изменилась, — она с радостью, но какой-то досадой посмотрела на собравшуюся к завтраку Адамс.

— Что-то не так, тётушка? — спросила девушка с максимально спокойным лицом. Но в её глазах блестели огоньки возмущения.

— Знаешь… Когда твоя мама была чуть старше и они только хотели пожениться с твоим отцом. — начала Лариса, оглядывая чёрное платье Уэнсдей с высоким воротником и длинными рукавами, достающими до кистей, — она тоже любила подобные мрачные одежды. Но сейчас Мортиша стала немного следить за модой и предпочитает носить не только чёрный, но и красные оттенки, — поторопилась добавить Уимс, на что Уэнсдей тише, но немного строже ответила:

— Я – не моя мать.

— Я знаю, — Лариса с вызовом посмотрела на Уэнсдей. Затем, вздохнув, добавила, — через две недели у меня в особняке будет мероприятие, на котором ты обязательно должна быть, — теперь Лариса смотрела своими синими глазами на стоящую перед ней собеседницу, — и ты должна знать правила этикета, чтобы не упасть в грязь лицом, — немного помолчав и оглядев Уэнсдей, Лариса уже чуть мягче, пожав плечами, добавила. — Может ты даже найдешь себе жениха, если захочешь.

Уэнсдей опешила от таких слов тёти. Ситуация начала в голове Адамс не много проясняться. Тут пришло осознание, злость и даже некотрое презрение ко всей ситуации в целом.

— Родители за этим меня отправили к вам? Чтобы я удачно вышла замуж? — злость передавалась уже в интонации девушки и в том, как она сжимала кулаки, стараясь не кричать и никого не прирезать.

— Подумай, — немного просяще, но всё же настойчиво сказала мадам Уимс, — из-за хлебных законов твои родители чуть ли не разорились и кое-как всё это время оставались на плаву. Лучше выйти замуж за богатого и обеспеченного человека, чтобы не остаться ни с чем, при этом, возможно, помочь своим родителям. А когда он умрёт, то хоть что-то с этого поиметь

— И написать книги по этикету? Придумывать все эти нелепые правила? А мои родители? Вы так плохо о них думаете? А я похожа на мисс, которая мечтает выйти замуж, чтобы заиметь большое наследство? — Уэнсдей выпалила всё на одном дыхании. Уимс же смотрела на племянницу с неким сожалением, но в то же время говорила с долей жёсткости в голосе.

— Пойми, наш мир не так прост, как кажется. Он крайне жесток и топчет тех, кто не согласен с теми правилами, которые кто-то придумал за нас. Думаешь, мне не было обидно от этого? — синие глаза Уимс снова смотрят на Уэнсдей, — но я вовремя поняла, что в мире есть не только чёрное и белое, но и оттенки серого. Надо подстраиваться, милая. Иначе тебя растопчут, — вздохнув, Лариса приглашающим жестом направила девушку к столу, — садись ешь, пока не остыло. С завтрашнего дня ты будешь заниматься с другими моими ученицами уроками этикета, — наткнувшись на злобный взгляд Адамс, Уимс добавила, — поверь, это ради твоего же блага.

Сколько бы Уэнсдей это не повторяли, она всё равно никогда в жизни не согласиться с этим. И даже сейчас, когда она медленно ест, думая, что делать дальше, она ясно понимает одно: эта поездка в Лондон засосет её сильнее, чем она предполагала.

Беспощадный этикет

Лариса ещё пару раз предлагала сходить прогуляться по городу, но Уэнсдей наотрез отказывалась. Вместо этого она чуть ли не заперлась в комнате. Но не для того, чтобы грустить и скучать по Гэмпширу, а для того, чтобы по-тихому сбежать. Она собрала всё самое необходимое, но то, что можно было стащить в маленькой сумке, и выпрыгнула из окна. Она оглядела местность: Уэнсдей очутилась среди скошенной травы, кустов и деревьев, только начинающих цвести. Сад Ларисы был окружён высоким чёрным забором с различными узорами. По нему, в принципе, можно было карабкаться, чтобы сбежать, что девушка, оглядев сад, попыталась сделать. Она уже начала подниматься вверх вместе с сумкой. Уже виднелись верхушки низких домов, но её окликнул чей-то голос:

— Эй, мисс, что вы делаете?

Уэнсдей обернулась и увидела перед собой низкого мужчину в рабочей одежде. «Кажется, это ещё один слуга моей любимой тётушки», — подумала Адамс, смотря на незнакомца то с сожалением, то с раздражением. Да, он не вовремя.

— Я хочу сбежать. Поможете мне? — идти во все тяжкие сейчас, конечно, не лучшая стратегия. Но у Уэнсдей не было выбора.

— Мисс Адамс, — начал рабочий, — ваша тётя говорила, что вы можете что-то такое выкинуть, поэтому она попросила нас присмотреть за вами. Вам всё равно некуда бежать, да и потом, в Лондоне сейчас небезопасно: вас могут поймать.

Девушка закатила глаза, но всё же спустилась с забора:

— Я могу о себе позаботиться. Наивно полагать, что какая-то эпидемия испугает меня.

— Я бы на вашем месте боялся, мисс Адамс, — почесав затылок, произнёс слуга, — эпидемия, конечно, только в Восточном округе, но это не повод расслабляться. Предлагаю зайти в дом.

Адамс нервно вздохнула, но всё же поплелась в особняк. Смысла убегать не было, ведь её поймали.

— Кстати, я не представился, — крикнул мужчина и девушка оглянулась, — я Джек.

— Рада познакомиться, — Уэнсдей прошла в дом через главный ход. В гостинной она встретила Ларису. Мадам Уимс удивлённо посмотрела на Адамс:

— Уэнсдей! — воскликнула она. — Ты решила прогуляться? Я не видела, как ты выходила.

— Я выходила через окно, — спокойно заявила Уэнсдей и ушла в свою комнату. Мадам Уимс лишь закатила глаза и строго сказала Анне:

— Следи за ней в оба глаза, — синие глаза Ларисы пылали напором и жёсткостью. Анна лишь неуверенно кивнула, а женщина после этого продолжила пить чай.

Уэнсдей решила не оставлять попытки сбежать, но каким образом ей это сделать, она не представляла. Насколько она поняла из разговора с Джеком, за ней пристально наблюдают всё живущие и находящиеся в доме. Поэтому, надо было ждать подходящего момента. «Таковым, вполне, может оказаться мероприятие, которое будет в особняке мадам Уимс, — думала Уэнсдей. — Главное — подговорить кого-то помочь мне. Или хотя бы не мешать». Но для сначала девушке следовало отвести от себя подозрения. Например, хотя бы сделать вид, что она мало-мальски смирилась и согласна ходить на уроки.

Тем не менее, составив такую стратегию поведения, девушка успокаивает себя тем, что скоро уедет из Лондона. Уэнсдей села писать незаконченный роман, но услышала внезапный стук, раздающийся из шкафа. Она повернула голову в ту сторону, откуда исходил звук, но ничего не заметила. Девушка осторожно подошла к шкафу, но, внезапно распахнув дверцы, ничего там не обнаруживает, кроме открытого багажа с вещами. Она принялась вытаскивать оттуда вещи, раздражённо кидая их куда-то назад, и замечает руку, которая безуспешно пытается спрятаться в багаже, но Уэнсдей была намного быстрее: она хватает руку, кладёт её на стол и предусмотрительно достаёт нож из кармана — в наши опасные времена надо быть вооружённым всегда.

— Кто тебя послал, Вещь? — злобно начала Адамс, — Мои родители?

Рука дрожит от страха, пытаясь что-то объяснить на языке жестов. Похоже, просит отпустить.

— У тебя есть два выхода, Культяпка, — продолжает девушка, резко втыкая нож в деревянный столик. — Либо ты умираешь, — Вещь задергался сильнее, — либо будешь служить мне. Будешь моим рабом и делать всё, что я тебе приказываю.

Рука застыл в немом бессилии, устав вырываться из цепких лап Адамс. Похоже, у Вещи нет выбора и ему придётся смириться со своим положением. Он соглашается.

— Отлично, — довольная девушка выпускает раба, — но без фокусов, а иначе... — она выдернула нож, и спрятала его обратно в карман. Вещь на своём языке попытался объяснить, что он всё понял, — Чудесно! А теперь ты поможешь мне сбежать.

Вещь хотел протестовать, но Уэнсдей с неприкрытой злостью и жёсткостью смерила его взглядом. Раб сдался: он сел и решил выслушать план Уэнсдей.

— Будем действовать по ситуации. Через две недели состоится банкет, на котором моя уважаемая тётушка будет знакомить меня с «женихами». Лучшего момента и не придумаешь, чтобы сбежать, — Вещь совершала телодвижения, способные отразить все недовольство от абстрактности плана Уэнсдей. — А я что могу сделать? — девушка повернула голову в сторону руки и недовольно посмотрела на неё. — Я не знаю, что там будет. Знаю лишь, что там нет того, что меня могло бы заинтересовать. Поэтому я и хочу сбежать. — Вещь только начал убеждать Адамс в том, что побывать на банкете и найти себе жениха не такая уж и плохая идея, но получил рядом с собой лишь удар по столу ножом. — Ты со мной или труп? — с вызовом спросила Адамс. Вещь начал делать успокаивающие движения, а Уэнсдей кивнула и убрала нож. Скоро у руки случится сердечный приступ.

Сегодня начало занятий по этикету, поэтому, несмотря на то, что сегодня вышло солнышко, освещая грязный Лондон, Уэнсдей всё равно была в отвратительном расположении духа. Она умылась, оделась и, позавтракав, решила успокоить себя тем, что идёт на эти занятия ради того, чтобы Уимс ослабила бдительность. Хотя кого она обманывала? По лицу Адамс все равно будет ясно, о чем она грезит в свободное время. Но Уэнсдей непрошибаемая: она идёт на уроки по этикету в надежде, что это как-то ей поможет. В принципе, выхода у неё нет.

Уэнсдей, как показывает практика, пунктуальна: она пришла за минуту до того, как в комнату вошла мадам Уимс.

— Итак, как вам известно, скоро начнётся светский сезон, а если быть точнее, то через пару недель, — начала Лариса, кажется, взглянув на Адамс. Та лишь ответила своим привычным недоверчивым взглядом, — поэтому, я предлагаю не терять даром эти дни: я обучу вас правилам поведения во время мероприятий. Вы согласны? — она улыбнулась. «Как-то натянуто», — подумала про себя Уэнсдей. Из толпы девушек послышалось синхронное «да». После этого в комнату вбежала опоздавшая.

— Простите, мадам Уимс. Я пройду? — спросила незнакомка. Уэнсдей обратила внимание на её внешний вид: светлые волосы были слегка растрёпаны и доходили до плеч, а голубые глаза оглядывали то девушек, которые начали шептаться, хихикать и закатывать глаза, то на Ларису.

— Мисс Синклер, вы крайне непунктуальны. Это противоречит качествам настоящей леди. Присаживайтесь, — девушка прошла к остальным, — надеюсь, мои уроки помогут вам это исправить.

Уэнсдей снова оглядела опоздавшую, которая села чуть дальше от других. Вдруг послышался шёпот: «она опять опоздала, Бьянка». Кто-то прыснул от смеха, на что Адамс раздражённо фыркнула. «Да что ты от нее еще ожидаешь? Она всегда опаздывает», — ответил другой голос.

— Мисс Барклей, — мадам Уимс моментально вычислила разговаривающих, — шептаться во время занятий — невежество по отношению ко мне.

Многозначительный взгляд унял весь шёпот и урок продолжился. «Как грубо», — усмехнулась Уэнсдей, смотря на Бьянку.

Время шло. Урок, казалось, никогда не закончится и будет длиться до тех пор, пока не закончится жизнь самой Уэнсдей Адамс.

— Эм, — к девушке подошла та самая опоздавшая Синклер, — я раньше тут тебя не видела. Ты новенькая? — она неуверенно улыбнулась.

— Я только приехала, — ответила Уэнсдей, — позавчера, если быть точнее.

— Понятно...

Немного помолчав, Синклер сказала:

— Я Энид Синклер, а ты?..

— Уэнсдей Адамс, — не сводя глаз с Ларисы, ответила девушка.

— Приятно познакомиться, — Энид издала звук, чем-то напоминающий смешок, полный счастья, но тут к ним повернулась мадам Уимс:

— Мисс Адамс, — озорные огоньки в синих глазах потихоньку искрились, — я рада, что вы поладили с мисс Синклер, но вынуждена напомнить, что вам следует больше отвлекаться на мои уроки, нежели на пустые разговоры. Тем более, что до этого вы не изучали правила этикета.

Урок продолжался, а Уэнсдей не сводила глаз с Уимс. Некоторые девушки обернулись на Адамс, чтобы рассмотреть её, и начали едва слышно шептаться. Во-первых, потому что, по словам мадам Уимс, они «поладили», а во-вторых, потому что Уэнсдей от слова совсем не знакома с этикетом.

Во время занятий Энид снова перешептывалась о чём-то с другой девушкой, но была быстро обнаружена мадам Уимс. Обычно, после подобного слышались злостные хихикания. «Не девушки, а гиены», — пыхтела про себя мрачная девушка.

После уроков, которые закончились лишь ближе к вечеру, Уэнсдей смотрела с осуждением на уходящих девушек. Энид попрощалась с угрюмой Адамс. Последняя лишь презрительно оглядывала уходящих.

— Видишь? — начала Лариса, присаживаясь рядом с Уэнсдей. — Всё не так плохо, как ты думала, — женщина улыбалась своей белоснежной улыбкой, — ты даже поладила с Энид. Хотя, это довольно сомнительная в плане манер девушка.

Адамс помнила о том, что она должна была изобразить что-то вроде смирения, и даже симпатии, но её лицо выдавало её, мягко говоря, с головой. Уэнсдей попыталась глубоко вздохнуть, а затем изобразила улыбку, которая была больше похожа на оскал.

— Уэнсдей, — мадам Уимс вздохнула, — я понимаю, это тяжело: свыкнуться с новыми условиями. Но поверь мне — чем быстрее ты найдешь себе друзей, желательно по статусу, тем быстрее ты тут приживешься.

Адамс отвела взгляд, пытаясь скрыть своё возмущение от слов и поведения тёти. Хотя Уэнсдей никогда не интересовалась, как мадам Уимс удалось прорваться на вершины аристократии в чопорной Англии, но теперь она поняла, какими принципами она руководствовалась. Примерно то же самое сейчас пытается совершить Уэнсдей. Хоть это и не так глобально, как в случае мадам Уимс.

Лариса продолжила:

— Возможно, когда ты найдешь себе друзей или жениха, то ты будешь благодарить нас с мамой, — вздохнула женщина. А затем оживилась. — Я посоветовала тебе книгу, «Джейн Эйр», если не ошибаюсь. Ты её привезла?

— Да.

— И как тебе? Если ты, конечно, её читала.

Помолчав, Уэнсдей высокомерно фыркнула:

— Банально.

Лариса тяжело вздохнула.

— Что-ж, может, тебя привлечёт «Гордость и предубеждение»?

По телу Уэнсдей будто прошлись тысяча маленьких заряженных частиц. Она попыталась держать себя в руках, но её нос едва задергался, а глаза снова враждебно глядели на Ларису. Губы сжались в немом возмущении. С таким выражением лица обычно встречали запах клопов.

Женщина это заметила.

— Что-ж, ладно. Не буду настаивать. Но учти, что если тебе кто-то понравится, то придётся изучать все модные романы. А не только детективы, — Лариса пристально смотрела в глаза девушки. Та лишь ответила:

— Они все одинаковые. И ванильные.

— Они повествуют о жизни, Уэнсдей. Наша жизнь временами бывает банальной или ванильной, — ответила мадам Уимс. Похоже, она тоже не собиралась уступать.

— Только у неинтересных людей, — с некоторой злостью заявила Уэнсдей, — и недалёких.

Лариса закатила глаза. Как переубедить Уэнсдей? Всё верно, никак.

— Ладно, — женщина терла висок, — скоро ужин, так что через некоторое время спускайся.

Она вышла из комнаты, а Уэнсдей рыкнула и через некоторое время последовала примеру Уимс. Аддамс ушла в свою комнату, а затем достала из своей сумки «Джейн Эйр» и убрала на самую верхнюю книжную полку. Из-под дивана выглядывала рука.

— Что ты там делал? — недовольно спросила Адамс, на что Вещь ответил, что прятался от Анны, — ясно. Смотри чтобы они тебя не нашли, — Вещь самоуверенно заявил, что никто не сможет его заметить. — Нам надо выбираться отсюда, — начала Адам, — и как можно быстрее. Это самое отвратительное и гнилое место, которое я когда-либо встречала, — она с брезгливостью смотрела в окно, а рука подметил, что девушка особо нигде и не была. Та лишь сердито посмотрела на своего раба. — И не желаю. Если все места такие же, как Лондон, то лучше я всю жизнь буду затворницей. Согласна даже терпеть всю жизнь свою мать.

Злость в голосе Уэнсдей красноречиво говорила о том, что дольше двух недель она не протянет однозначно. Но всё ли так просто, как ей кажется?

Бернард Эрскин

Уроки мадам Уимс шли своим чередом. Естественно, успеваемость Уэнсдей на занятиях по этикету оставляет желать лучшего, ведь она даже не притрагивается к справочнику правил леди, за что получает неодобрительные взгляды от девушек. Ото всех, кроме Энид.

— Уэнсдей, — она обратилась к Адамс, та повернулась к ней, — я могу вкратце объяснить тебе эти правила, если хочешь, — девушка улыбнулась.

— В этом нет нужды, — ответила Уэнсдей. — Я и без них спокойно живу, — девушка посмотрела на Бьянку, которая о чём-то шепталась со своей соседкой, поглядывая на Уэнсдей. Они смеялись.

— Какое убожество, — высокомерно заявила девушка, поняв, что обсуждают её, — учат правила по этикету и, при этом, не умеют применять свои знания на практике.

Энид стало немного не по себе. Она лишь вздохнула и сказала:

— Они всегда так себя ведут, — девушка пожала плечами.

— Это их не оправдывает.

— Итак, девушки, — мадам Уимс зашла в класс. Рядом с ней шли слуги, которые несли какие-то книги, — это пособия по этикету, которые я писала лично со своим редактором Бернардом Эрскином. Он тоже будет присутствовать на чаепитии, поэтому у вас будет возможность с ним поговорить о его работе, если вам будет это интересно, — она мельком взглянула на Адамс и улыбнулась ещё шире, — только не забывайте о манерах, леди.

— Бернард Эрскин… — глаза Энид залились счастьем, — это мой любимый редактор!

— И чем он отличается от других? — так же мрачно смотря на мадам Уимс, спросила Уэнсдей.

— Он один из самых знаменитых редакторов нашего времени, — с придыханием говорила Энид. — У тому же он отредактировал книгу мадам Уимс! Это же невероятно! Он будет на чаепитии, на котором соберёмся мы с тобой и наши семьи.

— Кроме моей, скорее всего, — пожала плечами Уэнсдей, и в её глазах блеснули нотки грусти, но они погасли так же быстро, как и появились, — к тому же, мы его не знаем.

— Ну вот! Отличная возможность узнать его! — Энид чуть ли не захлопала в ладоши.

— Мисс Синклер, я понимаю ваше рвение попасть на мероприятие, — улыбающаяся Лариса стояла прямо позади девушек, — но вы должны понимать, что истинную леди украшает скромность и сдержанность, над чем вам стоит поработать.

Энид опомнилась и, пару раз вздохнув, немного поубавила свой пыл:

— Да, мадам Уимс.

— Замечательно, дамы. А теперь — поздравляю! Вам не придётся листать один учебник на всю группу. Вместо этого открывайте страницу после оглавления, где я предлагаю вам ознакомиться с первыми правилами.

Уэнсдей даже не открыла учебник, но за неё это сделала Энид.

— Кто тебя просил? — недовольно спросила Уэнсдей.

— Ну... Я подумала, что будет не очень хорошо, если мадам Уимс заметит, что ты не занимаешься, — пожала плечами Энид. И правда, Уэнсдей должна была делать вид, что смирилась с обстоятельствами.

«Это ради побега», — утешала девушка себя листая страницы с правилами этикета.

Наконец, наступил вечер. За окном уже было темно, а Уэнсдей продолжала писать свой детективный роман, с чем ей помогал Вещь. По мере того, как девушка писала, к ней приходили разные мысли в голову о том, как пройдёт мероприятие в поместье тёти. Оставалось лишь восемь дней.

— Мисс Адамс, — постучалась Анна, — я войду?

— Да.

— Мисс Адамс, вы не появились за ужином сегодня вечером, — начала служанка, войдя в комнату, — мадам Уимс беспокоится об этом.

— Не стоит, я не голодна, — ответила девушка, продолжая писать роман.

— Знаете, — начала Анна, немного улыбаясь, — ваша тётя очень рада, что вы начинаете приспосабливаться к жизни в Лондоне, — Уэнсдей перестала писать и как-то странно смотрела на пергамент, — она боялась, что вы так и не сможете свыкнуться с переменами, зная ваш характер. И тем не менее, она счастлива за вас, — Уэнсдей перевела взгляд на служанку. Он был беззлобный, но с толикой удивления. — О, простите, я не должна такое говорить, но мне не хотелось от вас это скрывать, — Анна снова улыбнулась. — Если вы не хотите есть, то спокойной ночи, мисс Адамс. Я передам это вашей тёте.

— Доброй ночи, Анна, — ответила ей Уэнсдей.

Когда служанка вышла, Уэнсдей немного обрадовалась: её план начал приносить плоды. Хоть и с переменным успехом и с чувством, что она в какой-то степени прогнулась под мадам Уимс. Это задевало гордость девушки, но она быстро взяла себя в руки.

— Вещь, — рука вышла из-под стола, с выжиданием смотря на девушку, — изучи каждый угол дома. Найди чёрные ходы, если они есть. И чтоб тебя никто не видел, — Вещь сказал, что всё сделает в лучшем виде, — и да, — окликнула Уэнсдей снова. — Будь потише. Ты топаешь, как слон.

Вещь намекнул девушке на то, что она слишком дотошна, за что получил неодобрительный взгляд Уэнсдей и прокрался в коридор. Девушка же решила сменить род деятельности, чтобы разгрузить голову.

Мадам Уимс после сытного ужина сидела с чашкой чая, читая газету. Её лицо выражало беспокойство, даже казалось, у неё слегка задергался глаз.

— Мадам Уимс, — окликнула её Анна и, женщина обернулась, — Уэнсдей не голодна и… К вам пришёл Бернард Эрскин.

Женщина раздражённо вздохнула:

— Что ему нужно в столь поздний час?

— Он сказал, что это срочно, — служанка опустила глаза в пол. Мадам Уимс положила газету и недопитый чай на стол и направилась к выходу.

— Где он? — спросила Лариса.

— В оранжерее, — Анна взяла чашку мадам Уимс и понесла её мыть. Гостиная осталась пустой. Лишь непогашенный свет и газета напоминали о том, что в ней недавно кто-то находился. И Вещь, дождавшись именно этого момента, схватил газету и начал её быстро изучать. Спустя некоторое время он потащил её к Уэнсдей, которая сидела в своей комнате и шила куклу Вуду.

В комнате девушки послышался грохот. Она резко обернулась и увидела перед собой Вещь. Уэнсдей закатила глаза и недовольно выговорила:

— Я просила тебя быть потише, когда исполняешь свои обязанности, — Вещь бросила газету на кровать и начал оправдываться, что в данный момент находится в комнате Уэнсдей, — ничего слушать не хочу, — отрезала девушка. — Будь тише, когда изучаешь поместье мадам Уимс для облегчения моего плана побега. И, — Уэнсдей обратила внимание на газету. Она подняла её и посмотрела на раба, — что это?

Вещь жестом указал, чтобы Уэнсдей прочла. Возможно, ей это пригодится. Девушка оглядела газету: «Неизвестная эпидемия набирает обороты, — гласил подзаголовок одного из абзаца, — эпидемия, бушующая в Восточном округе забирает всё больше людей. Загадочная болезнь пока не вышла за пределы района, но грозит в любой момент охватить бóльшие территории, чем сейчас. Больные умирают при самых загадочных обстоятельствах: у них краснеют глаза, после чего начинается жажда крови. Из-за этого многие кусают прохожих в тёмных переулках. Однако через несколько дней наступает летальный исход. «Мы пытаемся найти выход из столь затруднительного положения, — говорят фармацевты «Королевского Общества фармацевтов», — но пока бессильны, к большому сожалению». Надеемся, что мы найдём способ справиться с непростыми временами».

Уэнсдей пробежалась глазами по тексту. Она даже немного была заинтригована, но попыталась отогнать от себя эти мысли. Получилось, мягко говоря, плохо.

— Как это должно помочь моему плану? — спросила Уэнсдей, зорко смотря на Вещь. Тот лишь сказал, что на войне все средства хороши. Девушка закатила глаза. Она вздохнула и вновь посмотрела на газету. — Тут симптомы, больше похожие на вампиризм, — рассуждала она, — а умирали они, как-будто… В силу того, что их организм не привык принимать чужую кровь. Или всё не так просто? — огоньки в карих глазах пылали интересом и заинтригованностью. Однако её взгляд тут же помрачнел и перешёл на стену. Она едва заметно тряхнула головой и швырнула газету куда-то на пол, а затем села на кровать. «Неужели это заставит меня остаться? — подумала Адамс, — быть такого не может».

— Эпидемия существовала всегда, — повернув голову к своему рабу, заявила Уэнсдей, — и в этом нет ничего удивительного. Это нам никак не поможет, — рука лишь раздражённо начал распинаться о том, как ей врали тринадцать лет об источнике эпидемии и о самой болезни, называя это вспышками туберкулёза, — Вообще-то я знаю, что это не туберкулёз, просто я не говорила об этом своей милой тётушке, — девушка стала говорить тише, но злее, а её карие глаза выражали раздражение и негодование. На это Вещь лишь сказал, что обычно Адамс так не поступает, встретившись с загадкой. — Ну и что ты от меня хочешь? Чтобы я осталась тут ради разгадки тайны эпидемии? — объективно, идея нравилась Уэнсдей. Она готова была пожертвовать своей гордостью, целью «отомстить, убежав от Ларисы», но не драгоценным временем. При этом, отговорка «эпидемия была всегда» делала своё дело.

Вещь сел на кровать с таким видом, будто Уэнсдей задолжала ему 10.000 фунтов.

— Не смотри на меня так, — девушка снова протестующе смотрела на Вещь, который, казалось, был непоколебим, — не забывай, чей ты раб. И я не собираюсь становиться лондонским Огюстом Дюпеном, — несколько пальцев Вещи начали стучать по кровати, чередуясь. А глаза Адамс пылали даже ярче, чем свет в комнате. Хотелось ей сказать, что её это не впечатлило, но вырвалось иное:

— Если меня это не впечатлит, то ты умрешь первый, — Вещь дернулся и принялся показывать успокаивающие жесты девушке, — скоро мероприятие, которое устроит моя милая тётушка. Там я и узнаю пару секретов. Ты же весь дом осмотрел?

Вещь неуверенно ответил, что это был единственный шанс принести газету. Уэнсдей закатила глаза и послала его дальше осматривать поместье.

Вещь крался по коридорам, пытаясь быть максимально тихим и незаметным. Да, с его размерами это было действительно просто, но с тишиной надо было немного постараться. Он помнил о том, что мадам Уимс пошла в оранжерею к гостю, поэтому держал путь именно туда. Дойдя до неё, он услышал голоса, на что радостно подбежал к кустику, где и спрятался.

— Мадам Уимс, вы слышали что-то об эпидемии? — взгляд мужчины был немного странным. Даже в темноте при лунном освещении можно было заметить долю усмешки и победного злорадства не только в глазах, но и в голосе, и в жестах.

— Конечно, мистер Эрскин, — дежурно улыбаясь ответила Лариса, — все знают о тех ужасах, которые творятся в Восточном округе в последнее время.

— Но вы особенно, так? — Эрскин выжидающе смотрел на опешившую Ларису.

— В каком смысле?

— Может вам известно то, чего не знают остальные? — Лариса непонимающе, даже напуганно, смотрела на редактора. — Да ладно: нам всем известно, что тринадцать лет назад эта эпидемия уже существовала, просто никто не хотел этим интересоваться. Да и зачем? Люди ведь каждый день умирают.

— Мистер Эрскин, я не понимаю, к чему вы ведёте? — мадам Уимс ужесточила свой тон, но редактор лишь улыбался.

— Ваш отец пропал как раз тринадцать лет назад, — улыбка Эрскина стала более жуткой, — как раз тогда, когда началась эпидемия. Вы его дочь, поэтому должны знать подробности, так?

Лариса пару секунд спустя вернула самообладание:

— Мистер Эрскин, мой отец умер от старости. Не тратьте моё время впустую. На дворе ночь, и не очень красиво вламываться в чужой дом, тем более в дом благородной дамы, — Уимс злостно смотрела на самоуверенного Эрскина.

— Что-ж, мадам Уимс, как пожелаете. Спокойной ночи. Надеюсь, мы обсудили до конца с вами тему того поэта, — Эрскин улыбался уже не так жутко. Но его улыбка была не менее самоуверенной и высокомерной.

— Мистер Эрскин, я думаю, сейчас все заинтересованы Восточным округом. Нет смысла тревожить какого-то поэта среднего класса по поводу этой темы.

— Ваше благородство не знает границ, Лариса, — Эрскин откланялся, — спокойной ночи.

Редактор ушёл, оставив Ларису одну. Она посмотрела на книгу, лежащую на столе и пролистала пару страниц. Она проговорила что-то про себя настолько тихо, что Вещь не услышал, затем ушла из оранжереи в раздумьях, скорее, не очень приятных. Как посчитал раб Уэнсдей, сейчас самый удачный момент, чтобы забрать книгу и пролистать пару-тройку страниц. Оказалось, что это сборник стихов Винсента Севиля, которые Эрскин выпустил в отдельную книгу. Они были довольно старомодными, но Вещь решил отнести их Уэнсдей, которая, тем временем, мирно спала в своей комнате, так и не дошив очередную куклу Вуду.

План с грохотом отправляется в мусорку

Наутро, когда Адамс уже проснулась, Вещь рассказал о прошлом вечере, а так же дал почитать сборник стихов, оставленный Бернардом, который Уэнсдей решила оставить на потом и для начала выслушать Вещь.

— Бернард Эрскин — это редактор мадам Уимс, — рассуждала Уэнсдей, — и говорили они об эпидемии в Восточном округе. Когда она приезжала в Гэмпшир, она успокаивала меня тем, что это лишь эпидемия туберкулёза. Но моя мать говорила, что это вранье, — голос Уэнсдей стал тише, — но что за эпидемия — никто из нас не мог сказать, — заключила Уэнсдей и посмотрела на Вещь, — теперь стало ясно, что это даже серьёзнее туберкулёза.

Рука кивнула девушке и поднёс ей книгу со стихами. Уэнсдей лишь едва заметно фыркнула:

— Я предвзято отношусь к прозе, — она закатила глаза, — но ради разгадки готова пожертвовать своими принципами, — она всё же взяла книгу и начала листать страницы со стихами. В них некий Винсент Севиль писал о Гайд-парке. — Раз он пишет об этом парке, значит, он проводит там много времени… — Уэнсдей продолжала листать, — Восточный округ… Похоже, он тоже интересуется ситуацией, — она захлопнула книгу. — Дальше листать нет смысла. Надеюсь, он будет на мероприятии у моей всеми обожаемой тётушки Ларисы, — она положила книгу на полку, а Вещь сел на кровать, будто ждал от Уэнсдей какой-то награды. — Что? — Вещь демонстративно отвернулся и продолжал ждать. Уэнсдей раздражённо вздохнула и посмотрела в сторону своего стола, за которым ещё вчера шила кукол. — Ты должен исполнять мои приказы, — в глазах девушки виднелось недовольство, когда она смотрела на Вещь, но тот был невозмутим. Уэнсдей в итоге сдалась первой. — Спасибо. Ты это хотел услышать? — с долей гнева, но, похоже, подчинённому Уэнсдей этого хватило, раз он тут же повернулся к девушке с таким видом, будто обыграл её в шахматы, — но не зазнавайся.

Уэнсдей вышла из комнаты, а Вещь, если не считать последней фразы, был всем доволен. Девушка шла к столовой, где уже стояла горячая еда и её аппетитный запах.

— Уэнсдей, — сказала ей улыбающаяся тётя, отрываясь от чтения очередной книги, — ты сегодня рано. Проходи, — приглашающий жест к столу не заставил себя ждать. Адамс со своей дежурной кислой миной села напротив мадам Уимс и принялась уплетать завтрак. По мере того, как она ела, она пыталась понять, с чего лучше ей начать разговор: с Восточного округа или с Винсента Севиля? Выбор, все-таки, пал на поэта:

— Мадам Уимс, — начала Уэнсдэй и Лариса отвлеклась, — вы знаете что-то о Винсенте Севиле?

Синие глаза Ларисы немного забегали в разные стороны, но она быстро собралась и ответила:

— Он начинающий поэт, — уверенный ответ, как и всегда, — кстати, Бернард Эрскин имеет на него взгляды. Откуда ты знаешь? Видела его сборник?

— Я видела книгу с его именем в оранжерее.

— Вот как, — Лариса повернула голову в сторону окна: сегодня, хоть и довольно облачно, но светило солнце, и город уже не казался таким хмурым и серым, как раньше, — у него очень старомодные стихи. Тем не менее, мистер Эрскин всё равно нашёл их цепляющими. И я тоже. А ты, Уэнсдей? Думаю, если ты спрашиваешь о нём, значит ты тоже заинтересована, — мадам Уимс улыбалась девушке, а её карие глаза, по обыкновению выражали недоверчивость.

— Не могу не согласиться, что эти стихи показались мне старомодными, — начала Адамс, — но это не моё. И я никак не заинтересована его творчеством. Меня больше интересует тот факт, что он проводит много времени в Восточном округе, — Уэнсдей улавливала напряжение и серьёзность мадам Уимс. Женщина отложила книгу:

— Тебя как-то заинтерсовала эпидемия?

— Да. Я слышала, люди страдают вампиризмом. По-другому назвать я это не могу.

Лариса издала что-то вроде короткого истерического смешка.

— Уэнсдей, — начала она, — кто тебе это сказал? Энид?

— В газете прочла, — решимости девушки можно было позавидовать. Лариса тяжело вздохнула и ответила:

— Это не может быть вампиризмом. В природе этого в принципе не существует, — Лариса повернулась к Уэнсдей, — вижу, ты все-таки заинтересовалась Лондоном. Но не так, как ожидалось.

— Жаль вас огорчить, но да, меня интересует лишь эпидемия.

Лариса посмотрела на девушку:

— Ты пока не знаешь, с чем связываешься, милая. Восточный округ опасен не только эпидемией, но и людьми, живущими там.

Уэнсдей это прекрасно понимала. Но что она могла сделать со своим любопытством?

— Мадам Уимс, я могу за себя постоять. Я не боюсь людей, — в голове промелькнула мысль, что это её стоит бояться. Такая мысль заставила её едва заметно на пару секунд улыбнуться.

— Я бы не была на твоём месте так самоуверенна, дорогая, — Лариса прожигала её своими синими глазами. — Надеюсь, ты одумаешься.

Женщина вышла из столовой в неизвестном направлении. Теперь Уэнсдей понимала, что её, скорее всего, будут держать под замком. Или, как минимум, мадам Уимс усилит контроль над девушкой. Выкрутиться из ситуации можно было только при помощи тех, кто тоже интересуется Восточным округом и эпидемией. Или хотя бы тех, кто не против помочь девушке с осуществлением её гениальных идей. Возможно, таковых она найдёт на чаепитии

Мадам Уимс в своей привычной манере ведёт урок по этикету. Прошло несколько дней, но никаких изменений в поведении Ларисы Уэнсдей не заметила. Разве что Анна стала заглядывать к девушке чаще.

— Уэнсдей, — начала Энид разговор, — давай в танцах попрактикуемся вместе?

Энид улыбалась во все 32 зуба и светилась как солнышко, пока Уэнсдей как-то предвзято её оглядела своими подозрительными карими глазами.

— Я лучше повешусь, — тихий, но строгий голос Адамс, хоть и опечалил Энид, но не давал ей растерять веру.

— Да ладно тебе, это не так уж плохо. Просто постарайся получить от этого удовольствие.

— Получи удовольствие от убийства своего кота, — в голосе девушки уже чувствовалась злоба, которая передалась и Энид:

— Не смей приплетать к этой ситуации моего кота! Ты не совершаешь ничего криминального, просто танцуешь со мной, — Синклер слегка покраснела от возмущения.

— Не понимаю, зачем это нужно, — Уэнсдей смотрела на мадам Уимс и столпившихся вокруг неё девушек, — и не понимаю, как это нам пригодится.

— Нам это надо, чтобы не чувствовать себя неловко в присутствии других знатных людей, — объясняла ей Синклер. — Давай! Возможно, тебе понравится. Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

— Мне это уже не нравится, — возмущение Адамс не знает границ. — Как это может мне пригодиться?

— Возможно, с помощью этих танцев ты познакомишься с новыми людьми или даже будущим мужем, — Энид взяла Уэнсдей за руку. — Давай, всего один раз. Мне не с кем, — Уэнсдей смотрела на Синклер недоверчивым взглядом, — пойдём.

— Эй, Адамс, — окликнула её Бьянка, — не танцуешь, потому что отказали ноги? — её подруги начали хихикать. Бьянка перевела взгляд на Энид, — или потому что твоя подружка тебе не по душе? Хотя, я тут с тобой согласна, — она смотрела на Уэнсдей, которая уже пылала от злости и готова была достать нож из кармана. — Куда с таким чучелом идти позориться?

Её подруги заливались смехом.

— Следи за языком, Бьянка, — возмутилась Энид.

— А то что?

— А то я его отрежу, — сказала Уэнсдей и поднесла руку к карману. Она начала медленно доставать нож, и Бьянка это увидела. Её сердце ускакало в пятки, но она быстро привела себя в чувства:

— Ты не посмеешь!

— Уэнсдей, не надо!

— Хочешь проверить? — смотрела Уэнсдей с вызовом на Бьянку. Её подруги не видели ножа, поэтому они просто тихонько перешептывались и заливались смехом.

"Ненормальная", — сказала Бьянка про себя и презрительно оглядела Адамс. Она развернулась и ушла вместе со своими подругами.

Уэнсдей провожала её ненавидящим взглядом, а испуганная Энид не знала, что говорить.

— Пошли, — вдруг сказала Уэнсдей.

— Чего? Но ты же не хотела!

— Уже передумала? — девушка потащила её в центр зала. — Ты же хотела.

— Я просто в шоке, — неуверенно ответила ей Синклер и поспешила добавить, — но я всё ещё хочу.

— Тогда давай.

Для первого раза у них неплохо получилось, хотя, Энид иногда наступала на ноги Уэнсдей, за что получала косой взгляд девушки. Иногда Адамс ловила на себе гневный взгляд Бьянки, но лишь одаривала её в ответ своим высокомерием и быстро отворачивалась. Естественно, всего этого Энид не замечала, ведь она была сосредоточенна на том, чтобы не наступить на ноги Уэнсдей снова.

— Ну скажи, это же не так неприятно, как тебе показалось на первый взгляд? — спросила воодушевлённая Энид.

— Это было бесполезно, — ответила ей Уэнсдей, — зато Бьянка раззует глаза и поймёт, что с ногами у меня всё в порядке.

Энид грустно посмотрела в сторону.

— Скажи, — начала она, и Адамс повернулась к ней, — я правда чучело?

Уэнсдей смотрела на неё пару секунд, затем ответила:

— Не советую думать о её словах, как об истине последней инстанции, — девушка взяла книгу и прошла к концу зала, а Энид медленно последовала за ней, — тем более, что умом она особым не отличается.

Дверь за девушками захлопнулась, а обнадëженная Энид снова светилась от счастья. Она не могла сдержаться от того, чтобы взять за руку Адамс. Затем заметив, что зашла дальше, чем надо, виновато улыбнулась и отпустила её руку. Она вышла из дома, весело попрощавшись с Уэнсдей. Адамс лишь проводила её взглядом до кареты и отправилась к себе в комнату.

— Вещь, — девушка позвала своего раба , — мадам Уимс точно что-то знает, — рука медленно зашагала по полу прямо к своей начальнице. — Ты должен проследить за ней.

Вещь принял приказ Уэнсдей и тут же пошёл его исполнять, а Адамс снова рассматривала газету. «По всей видимости мне придётся собирать их, — рассуждала Уэнсдей, — осталось найти того, кто сможет мне их приносить». Девушка полагала, что с этим не должно возникнуть проблем, ведь у неё были предположения, кто может ей в этом помочь.

Источники информации

Вещь выжидал, пока мадам Уимс соберётся по своим делам. Она поправила своё зеленое платье, украшенное бантами и искусственными цветами возле зеркала. Рука лишь закатила глаза на то, как она с уверенной улыбкой это делала. Тем временем в комнату зашла Анна.

— Мадам Уимс, ваша карета готова, — спросила немного уставшая Анна.

— Пожалуй, стоило выйти пораньше, — оторвавшись от зеркала, ответила женщина, — А не то могу вернуться только к ночи.

Мадам Уимс подошла к служанке и сказала:

— Помнишь, о чем мы говорили? — она смотрела внимательно на девушку.

— Да, — кивнула Анна.

— Лучше будет, если она ничего не узнает.

Мадам Уимс вышла из комнаты. За ней последовала и Анна, а затем еле успел выбежать Вещь. Он быстро спрятался за горшком с высоким растением. Женщина медленно спускалась по лестнице, а Анна, судя по всему, решила заглянуть к Уэнсдей. Рука побежала за женщиной прямо к карете и они тронулись с места.

К вечеру, хоть было и облачно, но выглядывало солнце, которое постепенно катилось к горизонту. И хоть до того, как станет совсем темно, было еще примерно полтора-два часа, но фонари уже начали зажигать. Трамваи мирно шли своим ходом, освещая дорогу перед собой, а небо было окрашено в оранжево-малиновые оттенки. Последние лучи падали на просыпающуюся листву и дома, давая ещё немного времени мирным жителям, чтобы скрыться от вселяющей ужас и нагнетающей обстановку в Лондоне ночи.

Мадам Уимс уже успела доехать до места, куда она и отправлялась. Она подошла к дому и постучалась. Вещь поплелся за ней и, когда мадам Уимс, мило улыбаясь какой-то женщине, открывшей дверь, зашла, слуга Уэнсдей быстро проскочил в дверной проём и спрятался за каким-то шкафом.

— Мадам Уимс, я так рада вас видеть, — сказала благородная хозяйка дома. Она улыбалась и, похоже, действительно была рада визиту Ларисы.

— Да, я тоже рада вас видеть, — ответила ей Лариса. Они прошли, по всей видимости, в гостиную. На столе уже стоял горячий чай и какие-то сладости, которые раньше Вещь не видел.

— Мадам Уимс, вы прекрасно знаете ситуацию, — начала хозяйка дома.

— Да, знаю, — подхватила Лариса, — и не только мы. Однако, надо держать всё в равновесии, дабы никто не начал паниковать.

— Да, понимаю. Но как же газеты? Вы же не можете запретить им издаваться.

— Спокойно, — жестом Лариса как бы попыталась отбросить сомнения собеседницы, — там не напечатают, что это может распространиться и на нас. И потом, там работает Бернард Эрскин. Он знает своё дело.

— Бернард, — фыркнула благородная дама, — слишком скользкий человек, — она отпила глоток чая, а Лариса вздохнула:

— У нас нет другого выхода, кроме как довериться ему, — с ноткой решимости и непоколебимости сказала Лариса. — Но ему не выгодно разводить панику, по крайней мере, сейчас.

— Никогда не знаешь, что у него на уме, — похоже, собеседница тоже не отступала, — представьте, что пишут в этих газетах. И что говорят аристократы. Многие просто повторяют написанное! Представьте, какую власть он имеет над людьми. И что он контролирует ситуацию.

Лариса задумчиво отписала чай. Она стучала пальцем по столу и периодически вздыхала.

— Да, Элизабет, мы ничего не можем с этим поделать. Я всё это вижу и каждый день читаю все эти газеты. Однако, не стоит забывать, что если он решит сделать что-то не то, — голос Ларисы стал ниже, — то получим не только мы.

— Знаю, — пожала плечами женщина, — а если правда вскроется?

— Не вскроется, — синие глаза со значительной серьёзностью смотрели на Элизабет, — и потом. Даже если всё прояснится, то нам за это ничего не будет. У нас достаточно аргументов, — Лариса вновь отпила чай, — я вот о чем хотела поговорить.

— Да?

— У нас скоро мероприятие в честь открытия сезона, ты знаешь, — Элизабет кивнула, — мою племянницу надо бы выдать замуж. И я присмотрела ей Джесси…

Собеседница охнула.

— Вы очень метко целитесь, мадам Уимс. Но он же высокомерный и… Знаете, если его не привлекли умнейшие дамы, что были в прошлом году…

— Хоть у Уэнсдей с этим проблемы, — усмехнулась Лариса, — но попытать счастье стоит.

— Согласна, — Элизабет посмотрела в окно, — что-ж, я попытаюсь вытащить его, но ничего не могу обещать.

— Это понятно, Элизабет, — Лариса улыбнулась, — и всё же, спасибо за старания.

Они продолжали разговаривать до тех пор, пока на дворе не наступила ночь. Вещь лишь на остатке разговора скучающе лежал и ждал, пока дамы наговорятся. Наконец, когда женщины перестали разговаривать, Лариса попрощалась с Элизабет и вместе с Вещью они отправились домой.

Уэнсдей, тем временем, снова сидела за написанием детектива. К ней за всё это время несколько раз заходила Анна, по всей видимости, чтобы проверить, не решила ли девушка снова что-то вытворить. Но Адамс, как может показаться, мирно писала свой роман. За окном уже было темно, лишь фонари и проезжающие трамваи освещали улицу, но не настолько хорошо, чтобы можно было моментально сориентироваться на местности или заблаговременно увидеть, кто и зачем решил тебя внезапно съесть. Под покровом ночи отлично продумывался роман и план по убеждению Энид приносить ей газеты, чтобы хоть немного понимать, что творится в Восточном округе. В принципе, Уэнсдей прекрасно понимала, что там скажут лишь половину, а то и меньше, правды, но тем не менее, в данный момент это был единственный способ оценить опасность ситуации. Так же понять, стоит ли эпидемия того, чтобы оставаться в Лондоне ради разгадки её причины. Всё же, Адамс пока не решила точно, стоит ли ей тратить на это своё драгоценное время.

Внезапно в окно к девушке кто-то постучался. Уэнсдей моментально среагировала и увидела перед собой Вещь. Она открыла своему рабу окно и он зашёл в комнату.

— В этот раз ты выбрал странный и нелогичный способ пробраться ко мне в комнату, — сказала ему Уэнсдей, и тут Вещь начал активно жестикулировать. — Хочешь сказать, он был самым быстрым и удобным? Я бы поспорила, хотя, эта версия имеет место быть, — девушка закрыла окно за своим подчинённым. Вещь начал бурно рассказывать о том, что он услышал из разговора Ларисы и Элизабет.

— Ничего нового я не услышала, — сказала девушка. — Всё, что ты рассказал, можно додумать, если расставить причинно-следственные связи. Но тут есть опасность, — на пару мгновений Уэнсдей задумчиво замолкла, а затем снова продолжила. — Если мы все-таки решим продолжить это дело и раскроем его, то это моментально распространится в массу. А это значит, что наша правда будет значительно отличаться от того, что пишут в газете. Значит нас, скорее, убьют, чем станут слушать, — закончила девушка. Вещь, хоть и испугался, попытался ободрить Адамс, но та, немного улыбнувшись, ответила. — Я не боюсь умереть. Но если я умру из-за эпидемии, причинами которой окажутся банальные вещи вроде голода людей и антисанитарии… То будет невероятно печально в любом случае.

Уэнсдей убрала в стол записи своего романа и присела на кровать. Вещь моментально оказался рядом с ней, а она, тем временем, скрестила руки на груди и задумчиво смотрела на шкаф, стоящий возле стены напротив.

— Думаю, — начала она, по всей видимости, выйдя из потока своих мыслей, — можно поинтересоваться эпидемией у Энид. А сейчас нет смысла продолжать об этом думать. Стоит лечь спать.

В комнате воцарилась тишина и темнота. Многое было непонятно, но, тем не менее, процесс постепенной разгадки давал свои плоды.

Никогда ещё в жизни Уэнсдей так сильно не ждала занятий по этикету. Она с нетерпением ждала Энид, которая во время подоспела к занятиям мадам Уимс.

— Уэнсдей, — счастливая Синклер кивнула соседке, — ну как тебе моё новое платье?

— Как и всегда, очень броско, — сказала непроницаемая Адамс, на что Синклер слегка расстроилась. — Энид, есть дело, — девушка немного оживилась, — ты сможешь приносить для меня газету?

— Зачем? — непонимающе спросила Энид. Уэнсдей немного подумала, что ей ответить, а затем сказала:

— Хочу больше знать о том, что происходит в Лондоне. И о светском сезоне. Может, мы сможем пересечься не только на чаепитии, — радостная Энид прикрыла от восторга свой рот.

— Да это же прекрасная идея!

Все обернулись на Энид, даже мадам Уимс обратила на девушку внимание. Ученицы закатили глаза, а Лариса снова прочла лекцию Синклер по поводу её эмоциональности и неумении держать себя в руках. Она лишь сидела с едва поникшей головой и чуть ли не после каждого предложения Уимс извинялась за свои манеры. Всё же, дело было в шляпе: газеты Энид будет передавать Уэнсдей, на чаепитии Адамс узнает больше подробностей об эпидемии, возможно, даже найдёт тех, кто тоже интересуется ситуацией в Восточном округе. Но оставался лишь один момент.

— Только делай это незаметно, — сказала Уэнсдей, — а лучше оставляй газеты возле книжного шкафа.

— Почему?

— Моя тётя не очень любит газеты. И потом, — продолжила Уэнсдей, смотря на свою тётю, — мне будет намного спокойнее и интереснее, если мадам Уимс ничего не узнает.

Забег с газетами по дому

Ничего не подозревающая Энид согласилась приносить газеты Уэнсдей. Всё начинало идти как по маслу, и это не могло не радовать Аддамс. Однако, девушке в конце занятий оставалось прояснить один момент.

— Газеты клади за горшок с цветами, — сказала на прощание своей сообщнице Уэнсдей, — и чтоб тебя никто не видел.

— Зачем такая секретность?

— Я же говорила, что мадам Уимс не любит газеты, — со вздохом раздражения напомнила Уэнсдей.

— Настолько сильно? — не отставала ничего не понимающая Энид.

— Да, — снова ответила Уэнсдей, — плюс она не хочет, чтобы я влипла в неприятности из-за них.

— Ох… Но мы не будем ничего такого творить! — сказала Энид. — Хотя, может это из-за того, что она не хочет беспокоить тебя эпидемией в Восточном округе? — предположила Синклер. Тело Уэнсдей среагировало моментально: его, казалось, ударило молнией, а глаза заметно округлились.

— Да… — ответила она, — наверное. Знаешь об этом что-нибудь?

— Об эпидемии? — неуверенно начала Энид, затем её голос стал намного тише. Девушка огляделась по сторонам и продолжала. — Ну… Я знаю, что это вроде как карма за безнравственный образ жизни, — голос с каждым словом становился всё приглушённее, а глаза наливались страхом. Под конец предложения Синклер и вовсе перешла на шёпот, — и жителям Лондона рекомендуется сидеть дома. Но сейчас будет светский сезон… Я не знаю, что и думать, — под конец Энид совсем сникла. — Я пойду, моя карета приехала. Удачи, Уэнсдей!

Уэнсдей попрощалась с Синклер, и последняя вышла из дома. Её шаг был менее быстрым и живым, чем обычно, а дверь захлопнулась за девушкой не так громко и звонко, как всегда. Все-таки эпидемия производит впечатление на многих людей, даже на тех, кто, казалось бы, должен жить беззаботной и весёлой жизнью типичного ребёнка из знати. Но Уэнсдей это не особо волновало: ей было интереснее, как у Бернарда Эрскина получилось убедить бóльшую часть аристократии в том, что эпидемия — наказание, дающееся «безнравственным» людям. Вернее, какие аргументы он использовал и кто вообще стал бы верить в эту ересь. «Судя по всему, они все недалекого ума, — рассуждала Аддамс, — рада хоть, что моя тётя не из таких. Правда, Энид обделена умом, но это, скорее, плюс для меня. Ей будет легче поверить мне». Девушка отправилась в свою комнату, чтобы дать задание своему рабу.

— Итак, твоя задача, — обратилась Уэнсдей с серьёзным и по обыкновению с недоверчивым лицом к Вещи, — каждый день перед занятиями по этикету брать газеты, которые приносит Энид. Они будут за горшком с цветами. Потом ты должен принести их в комнату. И помни: тебя никто не должен видеть, — последнее предложение Аддамс произнесла с особой интонацией. Вещь принял поручение девушки, — отлично. До чаепития осталось два занятия, — заключила Аддамс, — надеюсь, моя тётушка меня не разочарует.

Остаток дня, как, впрочем, и всегда, Уэнсдей провела у себя в комнате, лишь изредка выходя из неё. Весь день мадам Уимс провела дома, поэтому они даже успели пару раз переговорить о прошедшем дне. Лариса так же торжественным тоном заявила Аддамс несколько новостей:

— Знаешь Уэнсдей, может, тебе и понравится общаться с определёнными людьми, например… С сыном Линдвалов.

Уэнсдей лишь закатила глаза: что-то подобное просто не могло стать для неё шокирующей новостью.

— Мадам Уимс, к сожалению, я не знаю этого человека, — лишь с некоторой высокомерностью и явным нежеланием говорить об этом ответила девушка, но Лариса не отставала:

— Могу лишь сказать тебе, милая, — со вздохом и той же улыбкой говорила Уимс, — что семья Линдвалов имеет портовый город, а также поместье размеров в 57 акров. У Джесси, хоть и строптивый и немного высокомерный характер, всё же есть средства на

дальнейшее существование.

— Как-будто меня это привлечёт, — Адамс начинало немного коробить.

— Знаешь, милая, лучше бы тебе ухватиться за эту возможность. Родителям приходится сейчас очень несладко.

— Родители смогут с этим справиться, — невозмутимо заявила Уэнсдей, — а я, пожалуй, воздержусь от брака.

Лариса лишь тяжело вздохнула:

— Когда-нибудь тебе всё равно придётся выбирать.

— К счастью, нет, — резко, но без агрессии, ответила Уэнсдей, — мне и одной замечательно.

Она вышла из комнаты, а Уимс потерла переносицу. Догорающий огонь в камине потихоньку обогревал комнату и освещал её остатками пламени. Стоило бы подбросить брёвен, о чем Лариса немедленно попросила. На улице вечерний туман был настолько силён, что даже фонари не могли хоть немного осветить дороги и пространство. Можно было запросто потеряться, врезаться в кого-то или во что-то, не говоря уже о том, что можно было остаться без собственной шкуры в узком переулке, где было безлюдно, темно, холодно и сыро.

В комнату зашла Анна, принеся с собой дрова и закинув их в камин.

— Анна, — остановила служанку Лариса, когда та собиралась уходить, — как Уэнсдей себя ведёт? Замечала ли ты что-то странное за ней?

— Она… Мисс Аддамс шьёт кукол вуду и что-то пишет. Скорее всего, какой-то роман, — неуверенно произнесла Анна, а затем добавила. — Я иногда слышу какой-то стук из её комнаты, но он быстро стихает. Возможно, она часто ходит по комнате, — пожала плечами служанка. Мадам Уимс немного задумалась, отблагодарила Анну и послала её заниматься делами дальше. Сама же Лариса взяла газету и начала ее читать. Главное — чтобы Энид не узнала правду.

Когда Энид пришла в дом мадам Уимс, то осторожно оглядела обстановку в доме: было тихо и безлюдно, на счастье девушки. Она положила газету за цветочный горшок и тут же улизнула за угол, чтобы никто не смог её поймать. Голубые глаза Энид сильно округлились от страха, а сердце едва ли не выпрыгивало из груди. Не смотря на табун мурашек и подрагивающие конечности, Энид выглянула из-за угла и посмотрела на горшок. Она подошла к нему, но газеты там уже не было. Девушка вздрогнула от неожиданного поворота событий, а когда её кто-то тронул за плечо, то и вовсе вскрикнула.

— Газету положила? — спросила сзади стоящая Уэнсдей.

— Да, но… Она исчезла. — напуганная девушка оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

— Отлично, — Уэнсдей взяла за руку Энид и потащила её в комнату, где обычно проходят занятия.

— Ты расстроилась? Я просто не знаю, как так вышло…

— О чем ты?

— О газете, — напомнила Энид, и Уэнсдей поняла, к чему ведёт её «подруга».

— Вообще-то так и должно было быть. Пойдём, тебя мадам Уимс заждалась, — Аддамс ускорила шаг, а Энид, немного успокоившись, сделала то же самое. Она едва ли понимала, что только что произошло, но была, в данный момент, не в состоянии что-либо спросить.

— И да, — добавила Уэнсдей, — не советую смотреть за горшок с цветами, когда кладёшь туда газету.

— Почему? — всё же спросила Энид.

— Откусит пол лица, — Уэнсдей как-то жутко посмотрела на Синклер, и та лишь испуганно вздрогнула, а её нижний и верхний ряды зубов начали стучать друг о друга.

Остаток уроков Уэнсдей и Энид молча провели на занятиях. Сегодня был наиболее, как полагала Лариса Уимс, продуктивный день, с чем Аддамс не могла не согласиться. Энид лишь пугала лёгкая ухмылка на лице Уэнсдей, а Бьянка со своими подругами фыркали на подобное выражение лица.

— Похоже, у тебя сегодня хорошее настроение, — начала в конце занятий разговор Энид.

— Да, — с некоторой паузой ответила Адамс, — просто великолепное.

— Это из-за приближающегося чаепития? — с некоторой волнительной радостью спросила Синклер.

— Спешу тебя огорчить, но нет. Это из-за того, что я знаю, чем мне заняться сегодня вечером.

— Это из-за газеты?

— Лучше тебе не знать, — закончила Уэнсдей и закрыла учебник. Настал конец занятий, и девушки собирались домой. Энид ещё немного попыталась поговорить с Уэнсдей перед отъездом домой:

— А это правда, что растение откусит мне пол лица? — обеспокоенный вопрос все-таки вырвался у Синклер.

— Да, — ответила Уэнсдей. Энид начала ещё больше бояться.

— Тогда почему я должна оставлять газету именно там?

— Чтобы никто лишний не пробрался к ней.

— Стоп, — подумала Энид, — ты разговариваешь с растениями?!

Уэнсдей повернулась к Энид и недовольно на неё посмотрела. Голубоглазая немного покраснела, пытаясь понять, что сейчас происходит в голове у Аддамс.

— Не смотри на меня так, — начала жалобно Энид, — я же не знаю, что происходит.

— Ничего необычного.

— То есть, тот цветок не откусит мне пол лица? — спросила Энид, недовольство которой увеличивалось прямо на глазах.

— Конечно нет, — невозмутимо ответила Уэнсдей.

— Что?! То есть я просто так всё занятие боялась этот горшок с цветами?! Серьёзно?! Тебе так весело было смотреть на то, как мне страшно?! Ты просто смеялась надо мной!

— Мисс Синклер, — подошла к девушкам мадам Уимс, — что именно мы говорили по поводу эмоций?

Пыл Энид немного охладился и она попыталась оправдаться:

— Но мадам Уимс, а как же гордость?

— Мисс Синклер, Ваша гордость заключается как раз в том, чтобы дать понять собеседнику, что Вы истинная леди и если видите несправедливое отношение к себе, то либо говорите об этом тактично, но без лишних эмоций, либо молча уходите. Важно сохранить своё лицо и показать всю свою воспитанность.

— Я понимаю… — Энид виновато опустила глаза, перед всеми извинилась, попрощалась и вышла к своей карете. Её встретил слуга, держащий зонтик. Они о чём-то говорили, Энид даже едва засмеялась на его какое-то высказывание.

— Уэнсдей, не советую доводить девушку, — начала Лариса. — Твои манеры, конечно же, хороши, но я знаю, что ты можешь даже мёртвого из могилы поднять, — Уимс посмотрела на улыбающуюся Уэнсдей.

— К сожалению, тётушка, я на такое не способна, — ответила девушка, — но главное — чтобы это не сделали за меня. Но если все-таки это случится, то ваши слова вполне могут стать пророческими.

Девушка развернулась и ушла, оставив напуганную Ларису с таким выражением лица, будто Анна подложила ей свинью вместо подушки. Фыркнув, Уимс поправила ворот своего платья и с недовольным лицом отправилась по своим делам. Все-таки надо было посмотреть, всё ли готово к предстоящему чаепитию.

Зайдя в свою комнату, Уэнсдей не скрывала своей злорадной ухмылки. Она быстрым шагом прошлась по комнате, а остановившись у окна, она спросила:

— Где газета?

Вещь указал на тумбочку. Уэнсдей подошла к ней, схватила газету и начала её жадно рассматривать. Огоньки в глазах девушки не на шутку разыгрались, а улыбка стала ещё шире. Лицо приняло больше устрашающее, чем радостное выражение, что, впрочем, являлось некоторой изюминкой Уэнсдей. Все-таки не каждая дама могла улыбаться так, чтобы вселять ужас в неискушенные сердца.

— Похоже, ты все-таки не зря мне служишь, — сказала тихо Уэнсдей и начала читать газету. Вкус первой победы, безусловно, был приятен, однако, это лишь битва, а не выигранная война. Да и не факт, что она начнётся.

Темно-карие глаза прошлись по листам газеты от самого начала и до конца. Один из подзаголовков сразу привлёк внимание Уэнсдей: «Эпидемия бьёт только самых безбожных». Спускаясь ниже, Аддамс продолжала читать: «Эпидемия в Восточном округе поражает и убивает всё бóльшее количество людей. Власть и врачи судорожно пытаются решить эту проблему, однако, никак не могут добиться нужных результатов. Наши с вами сегодняшние обстоятельства не дают нам покоя, и мы не знаем ответы на многие вопросы, однако, кое-что все-таки удалось узнать. «Наше единственное спасение на сегодняшний день — это сидеть дома и молиться Богу о разрешении этой ситуации, — говорит священник из Собора Св. Павла. — Однако, есть и те, кто не только не молится во славу английской короны и о здравии своих сограждан, но ещё и те, кто нагло не соблюдает праведный образ жизни. За все те года, что у нас была эпидемия, я понял, что страдают лишь те, кто никогда не ходит в церковь, не молится, ведёт беспорядочную жизнь, а так же убивает ради собственной выгоды». Наши времена непростые, однако, не стоит забывать о том, что многим из нас так же тяжело, как и вам, — на это Уэнсдей лишь усмехнулась, — мы должны держаться вместе. Нас объединяет любовь к Лондону и английской короне, а так же работа на общее благо — процветание нашей с вами страны. Ради собственной безопасности рекомендуется посещать церковь и вести подобающий образ жизни для того, чтобы обезопасить самих себя. Восточный округ очень опасен, но мы должны держаться вместе на общее благо». Уэнсдей положила газету рядом и издала нервный смешок.

— Восточный округ опасен, но нам надо быть единым целым, — процитировала Уэнсдей, — интересно, кто ведётся на эту чепуху?

Вещь лишь ответил, что понятия не имеет. Но он соизволил напомнить о том, что у англичан, кроме газет, больше нет источников информации, а фильтровать её умеют немногие. На это Аддамс лишь фыркнула и раздраженно закатила глаза. Хоть что-то она, все-таки, узнала.

Побег

Весь следующий день Лариса Уимс занималась подготовкой к чаепитию, поэтому, занятий по этикету не было. Это не могло не обрадовать Уэнсдей, даже несмотря на то, что сегодняшний выпуск газеты она не прочитала. Ничего, можно потом попросить Энид принести его. Сама Аддамс была тише воды: она сидела в своей комнате и занималась своими делами, а именно морально и умственно готовилась к совершению задуманного. Ситуация всё больше накалялась и интересовала её до невозможности, даже несмотря на то, что Уэнсдей всем сердцем и душой ненавидела Лондон. За то, что её несправедливо сюда сослали.

По дому, тем временем, бегали слуги поместья с сервизом, столовыми приборами, продуктами и нарядами. Похоже, для Ларисы следующее чаепитие имело важное значение. Оно и понятно: в настоящее время оставалось лишь обзаводиться новыми знакомствами, а так же улучшать отношения, которые уже, вроде как, успешно состоялись (в деловом смысле). Но не только днём была одна сплошная возня, в какой-то степени нагнетающая обстановку. Ночью она так же продолжалась, пока ближе у раннему утру не стихла совсем. Только тогда мадам Уимс могла спокойно пойти спать и дать подчинённым заслуженный отдых.

Утром Уэнсдей разбудила Анна. Служанка подготовила для Аддамс наряд, который, на удивление, оказался чёрным. Все-таки был один недостаток у платья: его было крайне сложно надеть из-за довольно пышной юбки и большого количества бантиков и странной формы шнуровки. Уэнсдей не без труда расправилась с одеждой и пошла прямо к залу. Гости постепенно заполняли пространство по мере того, как приближался обед. Слуги бегали с подносами с едой по залу, попутно приветствуя благородных и важных персонажей. Кто-то разговаривал о своём процветающем бизнесе, кто-то посмеивался над прошлым светским сезоном, а кто-то и вовсе обсуждал прошлогодние алкогольные напитки. Были и те, кто активно обсуждал политические дела. А Уэнсдей сидела в стороне и враждебно оглядывала посетителей. Она, честно признаться, была не самым гостеприимным человеком, если дело не касалось семьи или её близких. Но вот незнакомых, недалёких и высокомерных людей она никогда не любила и церемониться с ними не стала бы. Внезапно она услышала тихий приглушённый шепот группы людей, голоса которых тревожно донеслись до ушей Аддамс.

— Вы слышали о прошлом случае? Женщина спрыгнула с моста, когда на неё охотился её муж! — охнула некая дама.

— Тише, Оливия, Вас могут услышать, — шепот мужчины стал более приглушённым, но всё таким же слышимым. Уэнсдей подошла чуть ближе. — Опасно говорить о таком, но да, я слышал.

— Её муж, вроде как, был заражен, да ещё и злоупотреблял самыми ужасными препаратами, — добавил мужчина в усах, докуривая и пуская клубочки дыма. — Страшная история.

— Небось сама угощалась у него, — фыркнула Оливия, — оба несвятые были, скорее всего.

У Уэнсдей задергался глаз.

«Она находится в зоне риска, при этом, обвиняя в чём-то жертву? Как грубо. Посмотреть бы, как отреагируешь ты, если твой мужчина захочет отрезать тебе язык».

— Не стану спорить, она могла его спровоцировать, — мужчина случайно встретился со злобным взглядом Уэнсдей. Затем на девушку обратили внимание остальные участники разговора. Они испуганно, даже враждебно посмотрели на девушку и отошли куда-то в сторону.

— Кто это? — послышался голос Оливии.

— Не видел её никогда, — последовал и мужской голос. Они отошли на приличное расстояние так, что даже затерялись в толпе, а Аддамс ушла в свои мысли. Но ненадолго.

— А Вы, как я смотрю, довольно смелая, — к девушке подошёл незнакомый парень. Девушка через долю секунды обратила на него внимание. Она оглядела его: он был одет в синий костюм, а на вороте и рукавах пиджака красовались золотые узоры. Рубашка располагалась под пиджаком. Её украшал чёрный бантик, а русые волосы незнакомца едва доставали до подбородка.

— В каком смысле?

— Вы стояли буквально за ними, оставалось только присоединиться к разговору, — мужчина едва заметно улыбался. Тем не менее, это не ушло от недоверчивых и непонимающих карих глаз Уэнсдей.

— Думаю, если бы я присоединилась к разговору, некая Оливия лишилась бы языка, — фыркнула Аддамс.

— Стоит быть более снисходительной к людям. Всё же это не их вина, что вы оказались не в том месте и не в то время, — улыбка парня стала шире, а раздражение Уэнсдей сильнее. Девушка недовольно посмотрела на незнакомца и решила пойти к еде. Всё-таки она ещё не завтракала. Но тут он её окликнул.

— Хорошо, я признаю свою бестактность, — улыбка парня была ещё шире, но взгляд немного извиняющийся и снисходительный, — можем начать сначала. Винсент Севиль, — незнакомец слегка поклонился девушке. Ту будто молнией ударило: она, хоть и хотела сначала отмахнуться от него, но всё же решила пересилить своё раздражение и задетое эго ради информации:

— Уэнсдей Аддамс.

— Приятно познакомиться, мисс Аддамс.

— Взаимно, — девушка оглядела обстановку в зале, а затем обратилась к Винсенту, — Восточный округ в последнее время стал очень актуальной темой.

— Вы поэтому подслушивали?

— У меня не может быть иных причин на то, чтобы оказаться не в том месте не в то время, — Уэнсдей смотрела в карие глаза Винсента, которые становились не столько открытыми и доверчивыми, сколько более серьёзными.

— Вы выбрали не самый лучший способ узнать информацию. Они знают не больше Вас.

— А что насчёт Вас? — Уэнсдей многозначительно посмотрела на Севиля. Его взгляд по мере развития беседы становился всё более серьёзным.

— Там сейчас небезопасно. И все об этом знают. Однако, должен сохраняться вид непринуждённости и стабильности знати. Понимаете ли Вы, что именно в данный момент должно способствовать этому, мисс Аддамс?

— Светский сезон?

— Верно, — ответил Винсент, — это один из способов сохранять мнимое спокойствие в Лондоне среди важных людей.

— Как и ложь из газет или внушение церкви? — Уэнсдей едва усмехнулась и изогнута бровь. Однако лицо оставалось таким же мрачным.

— Вы довольно умны, мисс Аддамс, — подметил Винсент, — сейчас это редко встречается.

— Люди очень глупые и узколобые, мистер Севиль. Особенно те, кто считают себя самыми умными, — едва заметно лицо Уэнсдей приобрело выражение отвращения. Винсент немного улыбнулся.

— К сожалению, это правда.

— Молодые люди, — женский голос раздался за спиной Уэнсдей, вызвав волну неприятных мурашек. Мадам Уимс не оставит её даже в гробу.

— Мадам Уимс, — начал Винсент, — какая честь увидеть Вас сегодня.

От тошнотворной вежливости нового знакомого Уэнсдей фыркнула. Он ей даже стал симпатичен, благодаря своим суждениям, но тётушка, как обычно, пустила всё коту под хвост.

— Здравствуйте, мистер Севиль. Мне тоже очень приятно видеть Вас. Бернард Эрскин очень хвалит Ваши стихи, — с уверенной улыбкой ответила Лариса. Вся она, как обычно, одета с иголочки в шикарный и эффектный наряд, а рядом с ней стоял некий молодой человек со светлыми волосами в чёрном строгом костюме, который загадочно улыбался, смотря то на Уэнсдей, то на Винсента.

— Он преувеличивает, — лишь ответил Севиль.

— Я бы доверял вкусу мистера Эрскина, — сказал светловолосый незнакомец.

— Ох, Уэнсдей, — начала Лариса, — прошу простить мою невежливость. Забыла представить вас друг другу, — Уимс повернулась к тому самому парню, который стоял рядом с ней, — Уэнсдей, это Джесси Линдвал. Мистер Линдвал, это моя племянница Уэнсдей Аддамс.

— Учту, мадам Уимс, — ответил Джесси.

— Не сомневаюсь, — сказала ему Уэнсдей. Лариса лишь натянула улыбку, но было видно, как она начала раздражаться.

— Я думаю, вы оба друг с другом поладите, а мне пора. Увидимся, — Лариса уверенной походкой пошла в сторону каких-то мужчин, среди которых стоял и редактор.

— Не знал, что Вы — племянница самой мадам Уимс. Думаю, Вам очень повезло, — отметил Винсент.

— Конечно, — закатила глаза Аддамс, — обожаю ходить на её уроки этикета и носить розовые платья.

— Слышал, до этого вы обсуждали Восточный округ, — сказал Джесси, смотря на своих собеседников. Те напряглись.

— Что Вы хотите этим сказать? — спросила девушка.

— Не думаю, что это лучшее место, чтобы что-то выяснять.

— Хотите предложить отойти в сторону? — спросил Винсент.

— Предлагаю выпить, — улыбнулся Джесси и опустошил бокал, по всей видимости, с алкоголем. Он так громко это сказал, что в зале все обернулись на молодого человека. Его сверстники буквально окружили Джесси и вместе с ним начали хохотать.

— Идём, — Аддамс дёрнула за рукав пиджака Севиля.

— Мисс Аддамс?

— Думаю, нет смысла оставаться на чаепитии. Изначально я пришла сюда для других целей, — сказала Уэнсдей, — только побыстрее.

— Не советую идти через главный ход, мисс Аддамс, — а Винсент умный, раз сразу всё понял, — мы можем пойти через чёрный ход. Он располагается под лестницей.

Уэнсдей недоверчиво посмотрела на Винсента. Кажется, он был уверен в том, что говорит, раз приглашающим жестом проводил девушку до лестницы.

— Откуда Вы знаете? — было странно. Даже Вещь не смог найти это место.

— Пару раз был в гостях у мадам Уимс. На самом деле, я заметил её не сразу. Да и человеческому глазу сложно её разглядеть.

Они вышли на улицу. Улицу, по классике жанра, украшали пасмурные облака, склоняющиеся над Лондоном. От этого многие вещи превращались лишь в тусклые картонные декорации, которые придавали ещё больше безысходности столь прекрасной картине.

— Не хочу это признавать, — невозмутимо сказала Уэнсдей, — но такая картина меня весьма впечатлила.

— Вы любите пасмурные дни?

— Они намного лучше со мной совместимы, — Уэнсдей огляделась по сторонам, — что ж, на улице никого не наблюдается, — она посмотрела на главный вход, виднеющийся за углом, — кроме карет и их слуг.

— Нам стоит пойти в противоположную сторону, — предложил Севиль, — самое важное — пойти к тем окнам, за которыми нет людей.

Уэнсдей немного поразмыслила. Затем она позвала за собой Винсента и они на корточках под окнами пришли у тому месту, где их, казалось, не обнаружит никто.

— Тут вроде не должно быть людей. Даже если они имеются, можно заставить их замолчать, — девушка мрачно смотрела на кого, а Винсент казался невозмутимым. Похоже, его это не сильно удивило.

— Вы не отличаетесь милосердием, — отметил Винсент, пока Аддамс взбиралась на забор. Парень последовал её примеру.

— Люди часто этим пользуются. Когда пытаешься поговорить с ними по-хорошему, они склонны не слышать и делать всё по-своему.

Винсент перелез через забор, а затем они пошли по улице Лондона.

— У Вас был неприятный опыт?

— Я знаю суть людей. Стоит лишь только посмотреть на тех, кто сейчас сидит в гостях у моей милейшей тётушки, — Уэнсдей уверенным шагом двинулась вперёд, — нам нужна карета.

— Куда Вы собираетесь меня везти?

— В Восточный округ, конечно же. Или Вы предпочитаете сидеть на чаепитии?

— У меня есть знакомые, которые смогли бы нас отвезти до границы с Восточным округом, — раздался знакомый голос. За спиной у Винсента оказалась знакомая фигура со светлым и волосами и в строгом чёрном костюме. Это был Джесси.

— Мистер Линдвал, что заставило Вас уйти с чаепития? — спросил Севиль.

— Думаю, вы и так это знаете, — ответил Джесси, — я шёл прямо за вами.

— Это похоже на преследование, — отметила Аддамс, — что Вам нужно?

— Узнать, зачем вам обоим понадобилось в Восточный округ.

— Думаю, это не Ваше дело, мистер Линдвал, — отрезала Уэнсдей.

— Ваша тётушка будет не в восторге, если узнает о том, что Вы сбежали, — сказал Джесси, — Вас это тоже касается, — он повернул голову в сторону Винсента.

— Ваши родители тоже будут не в восторге, — возразил Севиль.

— Поэтому мы можем помочь друг другу, — предложил Джесси.

— Мы можем и сами справиться, — возразила Уэнсдей, — зачем Вы хотите нам помочь?

— Вас тоже беспокоит ситуация в Восточном округе? Лично меня — да, — начал Джесси. — Мы могли бы вместе что-то узнать. При этом, я смог обеспечить нам всём качественное алиби: например, сегодня открылся книжный магазин. Плюс я знаю знакомого, который мог бы отвезти нас туда и обратно, при этом не распространяясь о том, зачем именно он вёз нас к границе, — по мере того, как Джесси говорил, выражение лица Уэнсдей менялось на более задумчивое, — если вы сейчас оба прибудете в Восточный округ, учитывая тот факт, что всем известен ваш интерес к эпидемии, мистер Севиль, — Винсент поднял глаза на Джесси, — то мадам Уимс может запретить вам видеться, да и слухи могут пойти не самые чистые о вас обоих.

— Мне плевать на слухи, но, — сказала Уэнсдей, затем немного помолчала, — будешь мешать — я тебя убью.

— Мисс Аддамс, Вы очень жестокая женщина, — весело подметил Джесси, — не волнуйтесь. Я держу свое слово.

— Думаю с мисс Аддамс не стоим шутить. Так где же карета? — спросил Винсент.

— За мной, — Джесси повёл их вдоль улицы прямо к транспорту на главную улицу. Всё это время Линдвал шёл с более чем серьёзным лицом несмотря на то, что ещё пять минут назад он был в хорошем расположении духа и довольно весел. Или так только показалось?

Незабываемое путешествие

Стук копыт о землю, лошадиные возгласы и причитания кучера здорово заглушали гул уличной суеты. Шторы закрывали окна, в которых виднелась городская суета и серые тучи, а так же изморось, которая пошла через пару минут после того, как "сообщники" сели в карету. Они молча ехали, каждый погружённый в собственные мысли. Никто из них не знал, о чем думают их новые знакомые. Это давало всё больше пищи для недоверия друг другу. Но нельзя было исключать очевидный факт: никому из сидящих не было выгодно, чтобы кто-то из них потерялся, умер или заразился. Поэтому, всё что оставалось - это надеяться на то, что кто-то из них не съест другого.

- Мы на месте, - произнёс Джесси. Он приоткрыл дверцу, выпустив Винсента и Уэнсдей.

- Что мы теперь планируем делать? - спросил Севиль.

- Пройдёмся по улице, - сразу же сказала Уэнсдей и пошла в сторону границы, - до моего старого дома.

- Вы жили сдесь? В восточном округе?! - изумлённо спросил Джесси.

- Вы полны загадок, мисс Аддамс, - удивился Винсент, но по возможности сохранил самообладание. Он лишь поправил рукав своего пиджака.

- Вы правы, мистер Севиль, вы ничего обо мне не знаете, - сказала Уэнсдей, оборачиваясь, - и да, я жила в восточном округе 13 лет назад. Нет смысла скрывать это от вас.

- Что-ж, раз так, зачем нам осматривать старый дом? - спросил Джесси. Уэнсдей помолчала пару секунд, устремив свой взгляд куда-то вдаль, как бы, в попытках понять, как лучше ответить.

- Возможно, мы найдём там что-то ценное.

- Мисс Аддамс, если вы что-то оставили, то мы, в принципе, можем сопроводить Вас до прошлого места жительства, - предложил Винсент.

- Буду признательна, - ответила Аддамс и устремилась вдаль. Она помнила, где находится её дом, что оставили там её родители, и зачем. Джесси и Винсенту ничего не оставалось, кроме как пойти за своей соратницей.

Великолепная троица шла по узким переулкам мимо домов, которые постепенно становились всё менее привлекательными, чем на границе с Западным округом. Люди тоже несколько поменялись: их одежды становились менее изящными, а более простыми. Некоторые и вовсе лежали возле зданий, держа в руках потрепанную шляпу со скудными пожертвованиями. Некоторые мужчины стояли возле прилавка, зазывая покупателей, чтобы те обратили внимание на рыбу. Так же, были и те, кто расклеивал объявления о постановке одной из трагедий Шекспира. Рядом с одним из таких плакатов стоял чистильщик обуви, оказывающий свои услуги одному из посетителей.

- Далеко ли нам идти, мисс Аддамс? - все-таки прервал молчание Джесси.

- Вы устали? - уточнила Уэнсдей.

- Я привык много ходить по Восточному округу, поэтому, нет, я не устал, - ответил Линдвал, - просто захотелось уточнить.

- Я бы тоже был рад узнать, зачем мы идём, - поддержал Винсент.

- Не беспокойтесь, скоро вы это узнаете. А пока, прошу следовать за мной. Если де вы не хотите - я могу пойти и одна.

- Восточный округ довольно опасен для прогулок в одиночестве, мисс Аддамс, - сказал Джесси.

- Я умею за себя постоять, - ответ тила Уэнсдей, - не беспокойтесь, мистер Линдвал.

- Я бы не был так уверен, - в который раз встал на сторону Джесси Винсент, - этот район славится не только больными и антисанитарией, но ещё и грабителями и убийцами.

- Что-ж, если я умру , значит, так тому и быть, - сказала Уэнсдей без капли сожаления.

- Ваша уверенность непоколебима, - усмехнулся Джесси.

- Верно, - ответила Уэнсдей.

Через какое-то время соратники забрели в переулок, где практически не было людей, за исключением пары человек, медленно идущих по дорожке. Он был настолько узким, что, казалось, если ехать вдоль тропинки, то поместилась бы лишь одна карета на всю улицу. Шагать по столь сомнительному месту остерегвлись только Винсент и Джесси. Остальным людям, включая Уэнсдей, казалось, было по барабану.

- Знатные господа! Вы точно самоубийцы, раз решили ходить по столь ужасному и ветхому району, - окликнул молодых людей голос. Только сейчас Уэнсдей немного напряглась, но сохранила бдительность. Все трое осмотрели завлекательн покупателей: он держал целый арсенал с какими-то баночками на дощечке, висящей на шее. С виду он был лет 35, в неброской, даже испачканной одежде, местами зашитой заплатками. На его голове красовалась плоская кепка коричневого цвета, закрывающая его лысину.

- А вы, как я посмотрю, тоже не из робкого десятка, - моментально ответил Линдвал.

- Это моя работа - ходить по сомнительным местам и распространять свой товар, который может спасти всех от неминуемой гибели, - всё с той же живостью в голосе ответил мужчина.

- Что за товар? - спросил Винсент, - выглядит немного... Странно, - он указал на пузыри с какой-то лиловой жидкостью. Улыбка продавца стала ещё шире:

- Это то, что сможет спасти нас от ужасной болезни.

- Противоядие? - спросил Джесси, - и как оно работает?

- Очень просто, любезный господин: выпив его, вы сможете не боясь никого, спокойно гулять по Восточному округу. Даже если на вас нападёт один из заболевших страшной болезнью - вам ничего не будет, гарантирую, благородный пэр.

- Это не противоядие, - уверенно сказала Уэнсдей, указав на лиловую жидкость.

Ошарашенный торговец посмотрел на Аддамс. Затем Винсент произнес:

- Вы читаете мои мысли, мисс Аддамс: я тоже так считаю.

- Согласен, - подтвердил Джесси, - что-то тут нечисто: если бы лекарство было готово, все бы об этом узнали.

- Вы не понимате! - торговец повысил голос, обращая на себя внимание, - над нашим городом нависла опасность, небесная кара, от которой нет спасения никому! И только это зелье поможет человечеству избавиться от болезни, - Уэнсдей задумалась, - Вы думаете, лекари стали бы раздавать лекарства всем нам? Да они, даже если и придумали спасение, то не делятся им, ибо самим мало! А у вас есть прекрасная, даже уникальная возможность приобрести спасение от Великой беды!

- Вы знаете, как наказывают таких, как Вы? - спросил Винсент. Торговец моментально притих, а затем продолжил:

- Поймите! Я никого не обманываю, честно! Могу отвести к своим прошлым покупателям, они до сих пор живы, между прочим! Благодарят меня.

- У нас нет на это времени, - шепнул Линдвал Севилю, - а Вас, - парень указал на торговца, - чтобы я больше не видел. Попадетесь на глаза - прикрывать Вас не буду,- торговец немного поежился,- Идем? - спросил Джесси, выводя из "транса", при этом, задумавшуюся Аддамс.

- Я думаю, нам тут больше нечего делать, - согласился Винсент. Соратники двинулись дальше по переулку, затем вышли на более широкую улицу, окружённую ветхими домами. По краям дорог валялись ошмётки мяса и дохлые крысы. Немногие, ходившие сдесь, спешили сделать свои дела и поскорее уйти к себе домой, а замечая Уэнсдей, Винсента и Джесси пристально рассматривали их. Во взглядах людей читалось недоверие, недоумение, даже зависть, но почтение и страх.

Остановившись возле полуразваленного здания, Аддамс решительно направилась к стене, которая, казалось, вот-вот упадёт, но держалась из последних сил.

- Мы на месте? - спросил Джесси, на что Уэнсдей кивнула и принялась стучать по стене, - я бы не советовал Вам испытывать удачу, мисс Аддамс, - Линдвал сделал неуверенный шаг в сторону девушки, а та лишь зорко посмотрела на него, - здание ненадёжное и может рухнуть.

- Вынужден с Вами согласиться,мистер Линдвал, - подхватил Винсент, - хотя, я думаю, мисс Аддамс знает, что делает.

- Хотел бы я в это верить, - неуверенно сказал Джесси. В этот же момент одна из деревянных досок отвалилась от стены. Парни испугались, а девушка моргнув, отшатнулась на пол шага. Падения здания не последовало, зато из-за стены вывалилась старая, потрёпанная книга. Девушка взяла её и с неким вожделением и трепетом начала рассматривать и стирать с неё пыль. Она открыла её и листала страницу за страницей, на которых описывались и изображались древние заклинания и ритуалы. Огонь в глазах девушки разгорался всё ярче и ярче с каждым абзацом, предложением, словом, но тут её прервали:

- Мисс Аддамс, я не думаю, что это хорошая идея стоять под зданием, которое может вот-вот рухнуть.

Уэнсдей резко повернула голову в сторону Джесси. Она одернула себя и резко закрыла книгу, двинувшись в сторону соратников.

- Теперь можно осмотреть Восточный округ, - сказала Уэнсдей,подойдя к особям мужского пола, которые косились то на неё, то на здание, то на книгу. Девушка будто бы этого не заметила, двинулась в сторону улицы, - если мы не всё осмотрели.

- Думаю, того торговца нам не хватило, - сказал Винсент, а взгляд Уэнсдей задумчиво упал куда-то в сторону, - надо ещё немного оглядеться.

- Ищите вдохновение, мистер Севиль? - поинтересовался Джесси.

- Не только. Я думаю, Вы прекрасно понимаете, что в моих интересах не только отобразить столь интересное и по своему прекрасное время.

- Что же ещё? - спросила Уэнсдей.

- Думаю, то же, что и Вам, мисс Аддамс, - ответил Винсент. Уэнсдей немного посмотрела в его карие глаза, в которых читалось небольшое недоверие, но нескрываемый интерес.

- Тогда вряд-ли Вы найдете то, что хотите. По крайней мере, днём, - Уэнсдей точно была в этом уверена: кому в голову придёт нападать на мирных жителей при свете солнца? Если только не в тёмных и пустых переулках.

- Почему Вы так уверены в этом?

- Нет смысла надеяться, что те, кого стоило бы изолировать, сразу объявятся средь бела дня.

- Думаю, в словах мисс Аддамс есть смысл, - согласился Джесси. Помолчав пару секунд, Винсент ответил:

- Причина болезни существует и днём, и ночью. Время суток не играет роль. А найти причину так же сложно.

- Верно, антисанитария существует и днём, и ночью, - медленно подтвердила Аддамс, смотря в глаза Винсенту немногг с вызоваом.

- Вампиризм и антисанитария? - удивился Севиль, - как по мне, две несовместимые вещи. Не думаю, что стоит полагаться лишь на газеты.

- Мистер Севиль, не стоит так давить на даму, ведь она сдесь лишь недавно, - остановил собеседника Джесси. Не замечая его Уэнсдей ответила с некоторым раздражением:

- Я не думаю, что стоит полагаться слепо на чутье и собственные домыслы. Стоит проверять всё на практике.

- Вы уверены, что вампиризм - это лишь мои домыслы?

- Я не видела этого собственными глазами, - невозмутимо сказала Уэнсдей, - пока я не пойму, что происходит, я не намерена верить ни Вам, ни мистеру Линдвалу, ни газетам, ни моей уважаемой тетушке.

- Дайте угадаю: Вы в Восточном округе, чтобы проверить, что сдесь происходит? - спросил Джесси.

- Верно, - ответила Аддамс, иногда посматривая в сторону Винсента. Тот, в свою очередь, не сводил серьезных, даже хмурых глаз с девушки, - так же забрать книгу.

- Посмею поинтересоваться, зачем она Вам пригодилась, - сказал Джесси, жестом указывая на предмет.

- Это книга заклинаний, - ответила девушка. Напарники удивились, затем покосились на объект в руках Уэнсдей. Они молчали пару минут, затем Джесси выдал:

- Я рад, что мы не живём в век сжигания ведьм.

- Гуди, моего предка, убили за увлечение чёрной магией, - спокойно заявила Аддамс. Все снова молчали, не найдя,что сказать. Затем, Уэнсдей, зашагав по улице, прервала тишину, - думаю, если нам сдесь больше нечего делать, то пора.

- Верно, - сказал Винсент. Они двинулись вперёд. При этом, Джесси сказал себе под нос нечто из разряда "больше полувампиров я боюсь только мисс Аддамс". Винсент, с его чувствительным слухом, в отличии от Уэнсдей, услышал слова Линдвала. Севиль на них лишь еле заметно улыбнулся.

***

В Восточном округе, кроме пары торговцев тряпками, больше никто не обнаружился. Того странного разводилу, как ни странно, тоже. А к вечеру на Лондон надвигался туман, Из-за чего на большие расстояния видеть не представлялась возможным. Кроме того, темнота тоже не играла на руку партнёрам.

- Я думаю, стоит ещё как-нибудь наведаться сюда, - бодро сказал Джесси.

- Безусловно, - подтвердил Винсент, - мисс Аддамс, вы нашли то, что вас заинтриговало бы?

- В данный момент, только книгу и торговца. Выяснила для себя так де неприятный факт: антисанитария и убитое состояние старых домов в Лондоне - чистая правда, - голос её, казалось, немного раздосадован и, тем не менее, слышался раздражённым.

- На счёт "убитого состояния", - заметил Джесси, едва усмехнувшись, - так можно сказать про весь Лондон. А торговец... Уверен, в Восточном округе подобных личностей хватает. Не стоит заострять на них внимание, хоть они и раздувают панику.

- Это верно, - подметил Винсент.

Какое-то время молодые люди направлялись к границе с Западным округом, прямиком к карете, но внезапно послышались шаги. Трое обернулись, заметив какой-то крупный силуэт. Он медленным шагом направлялся в их сторону.

- Думаю, стоит ускориться, - тихо сказал Джесси, - кому-то, правда переодически придётся оборачиваться.

- Не думаю, что нам это поможет, - ответил Винсент.

- В каком смысле? - спросил Джесси, после чего резко раздался не то рык, не то вой. Тот самый силуэт яростно бросился на компанию.

- Назад! - крикнула Уэнсдей. Молодые люди отскочили от монстра. Он резко остановился и бросился на Уэнсдей. Девушка испуганно подняла глаза на чудовище и вновь отскочила от него. Внезапно Джесси достал кинжал и вонзил его в спину двухметрового монстра. Тот, в свою очередь, с рёвом оттащил его от себя. Кинжал так и остался на прежнем месте, а монстр обратил внимание на Джесси. Это дало время Аддамс для того, чтобы пролистать книгу и произнести заклинание. Она шептала какие-то непонятные слова, тогда как Винсент достал своё орудие и попытался хоть что-то сделать с монстром. На теле чудовища начала вырисовываться пентаграмма, которая, в последствии, начала жечь. Раздался протяжный рёв боли и ярости, после которого монстр, казалось, ослаб, а кровь из раны начала течь обильнее, но его это не остановило, а лишь подстегнуло: в нём заиграли инстинкт самосохранения и чувство мести. Возможно, даже чувство голода. Винсент снова отвлёк на себя монстра и увёл его дальше в переулок.

- Мистер Севиль?! - крикнул Джесси.

- Бегите! - ответил Винсент. Немного мешкаясь, Джесси поднялся с места и попытался помочь встать Уэнсдей, которая всё ещё сидела с книгой на коленях.

- Идем! - Джесси едва дотронулся до локтя Уэнсдей, как она решительно закрыла и начала через пару секунд снова читать заклинание. Джесси с неким восхищением, удивлением и испугом смотрел на девушку. Пару минут спустя, после звуков порезов и воя животного, а так же дикого топота, раздался вой-скулеж, после которого в конце улицы показался знакомый силуэт, направляющийся к Уэнсдей и Джесси.

- Он умер, - заключила Аддамс.

- Я понял, - у Джесси слегка перехватило дыхание, - я понял, с кем связался.

- Очень этому рада, - улыбка Уэнсдей, как оказалось, была очень жуткой, даже опасной, а так же не предвещала ничего хорошего. Линдвал поспешил отвести от девушки взгляд.

- Что вы тут делаете? - удивлённо спросил Винсент. Он был не сильно, но ранен. Даже в темноте проглядыаались его испачканная одежда.

- Решила Вам помочь, - ответила Уэнсдей, - в благодарность за то, что решили меня сопроводить до Восточного округа. И за спасение от монстра.

- Я рад, что Вы оценили мою помощь, - ответил Винсент и едва заметно улыбнулся.

- Как Вы справились с тем монстром в переулке? - спросил Джесси непринуждённо, но с лёгким недоверием.

- Я... Пентаграмма мисс Аддамс меня выручила. Думаю, я доберусь домой самостоятельно, - сказал Винсент, - надеюсь, вас не затруднит предупредить, что во время нашей прогулки я устал и решил отправиться сразу домой?

- Конечно нет, мистер Севиль, - сказал Джесси. В это время Уэнсдей уже успела встать с земли. Троица отправилась вдоль улицы прямо к дому Винсента, располагающемуся на границе с Западным округом. Когда Севиль скрылся, оставшиеся молодые люди поехали на карете в поместье мадам Уимс.

- Убедились, что это не просто слухи, мисс Аддамс? - спросил Джесси.

- Да, - ответила Уэнсдей, - только не пойму, откуда Вам с мистером Севилем знать, что за монстры обитают в Восточном округе? Сталкивались подобным?

- Было дело, - усмехнулся Джесси, - возможно, расскажу Вам в следующий раз.

Остаток дороги карета тихо передвигалась по дороге, не считая стука копыт и пары диалогов мимо проходящих людей. Теперь им обоим предстояло объяснить, куда они пропали и что случилось с мистером Севилем. В прочем, мадам Уимс обрадуется, что её племянница сблизилась с Джесси, ведь этого она и хотела

Спасибо за чтение

Вернуться к книге