Коммуналка на двоих

Глава 1

Северус закурил и недовольно нахмурился, день был тяжёлый и усталость навалилась такая, словно не уроки вёл, а вагоны разгружал.

Рингтон телефона вырвал преподавателя из раздумий.

— Да, Люц, — взглянув на дисплей, произнёс Северус. — Я крайне внимательно и очень неохотно тебя слушаю.

— Не называй меня так! — взвизгнула трубка. — Нормально же общались, что ты опять меня заводишь?

— Мы общались в чате, там я не слышал твоего голоса и мог себе позволить представить, что переписываюсь с адекватным человеком. Что тебе нужно? Я сказал, что на твою попойку не приду. Решил уговорить?

— Ты не понимаешь, там будут нужные люди! Сколько можно прозябать в школе? Помнится, ты хотел большего?

— Куда уж больше, мне премию дали, — Северус хмыкнул и не спеша пошагал подальше от школы. — Я подумаю, хорошо? Обещаю дать ответ завтра. Взвешу все за и против, стряхну клубки пыли с дружелюбия, отберу у моли новый парадный костюм, как раз для таких случаев, и отвечу тебе.

— Большего я, видимо, не дождусь, — скептически отозвалась трубка. — Смотри сам, конечно, но на мой юбилей действительно приглашены только самые влиятельные люди города.

— Ага, — хмыкнул Северус и нажал кнопку отбоя. — Влиятельные люди. Это он так про старого пид... Хммм, хотя, возможно, Дамблдоров сможет мне помочь. В школу же устроил. Пусть он и отошел от дел, но связи у него остались. Минимум — та же кошка драная... — шёл и рассуждал учитель сам с собой.

Яркий свет логотипа известной торговой сети привлёк внимание мужчины, и он, перебрав в голове скудные запасы домашней провизии, свернул к магазину.

Побродив по залу мужчина, практически не глядя, набросал в корзинку скудный продуктовый набор, состоящий из майонеза, пельменей и томатного сока.

На кассе мужчина засмотрелся на уверенные и размеренные движения кассира, которая быстро и с улыбкой обслуживала покупателей.

— Здравствуйте, Северус Тобиасович! — бодро отрапортовала женщина. — Ого, вы сегодня, как не родной, а где же курочка, овощи и все такое же жутко полезное, что вы обычно покупаете? Что, даже сыр не взяли?

— Здравствуйте, Грейнджерова.

— Уизлева, — улыбнулась девушка.

— Вы как всегда безмерно любопытны, бестактны и перебиваете.

— Да ладно вам. Не нравилось бы вам, ходили бы в биполярный магазин, а вы выбираете шестёрочку.

— Я достаточно постоянен. И раз уж терпел вас на своих уроках столько лет, да ещё и несколько раз в неделю, то и пару минут на кассе смогу выдержать.

— Замечательно, надеюсь, вы эти пельмени не будете варить на кухне. Запах, знаете ли, у них отвратительный, как и вкус.

— Ничего, справлюсь. Ещё не придумали то, что нельзя употребить в пищу, обильно залив майонезом.

— Хорошего вечера, Северус Тобиасович, — девушка снова одарила хмурого мужчину улыбкой и повернулась к следующему покупателю. — Добрый вечер, вам пакет нужен?

Недобро зыркнув на девушку, Снейпов вышел из магазина и направился на остановку. Пора домой. Нужно было действительно проверить, не слишком ли старомоден выходной костюм, и успеть постирать рубашку, пока соседка по квартире не заняла ванную комнату.

Что она делала в ванной так долго, оставалось загадкой, но каждый раз после работы девушка запиралась в ванной, абсолютно игнорируя очерёдность, и сидела там ровно два часа.

Войдя в квартиру, Снейпов услышал вой. Точнее не вой, это было музицирование. Сосед по коммуналке опять выпил, вспоминая свою работу в университете под началом самого профессора Дамблдорова, вспомнил, как неблагодарная комиссия под началом самого розового монстра на свете — Долорес Амбриджевой — его из этого университета выперла, и завыл, в смысле запил, а после и запел. Что-то несомненно грустное, но малопонятное из-за количества, принятого на грудь самопального виски.

— Рубеус, мать твою! — крикнул Снейпов с порога. — Или ты заткнёшься, или я притащу реагенты из кабинета, и тебя не откачают!

— Северус! Да как же они, да что же они, да я же для них, — в коридоре появился огромный лохматый мужчина с кусочком сала, запутавшимся в густой, нечёсаной бороде.

— Я послезавтра иду к Малфоевым, у меня настроение ниже плинтуса, и я не готов выслушивать ещё и твой вой. Уйди в комнату, забирай своего пса и спи! Завтра поговорим.

— Ну да, Северус, ты прав, надо бы и честь знать. Гермионочка наша на работе сегодня, счас придет и заведётся опять. Счас, я не шибко быстрый, но кухню мигом освобожу, чтобы, значится, вы покушали.

— Ага, заведётся, — ворчал Снейпов, проходя к себе в комнату. — Кто бы хоть раз эту лохматую всезнайку остановил, боятся её все. Да что она сделать может, заучка.

Глава 2

Пельмени воняли. Даже нет. ПЕЛЬМЕНИ ВОНЯЛИ, словно уже прожили минимум три жизни. Даже носки Рубеуса, который не утруждал себя вопросами ежедневной гигиены, в самый жаркий летний день не позволяли себе ТАК вонять.

Подавив рвотные позывы и залив пельмени щедрой порцией майонеза, Снейпов сел ужинать.

В коридоре раздался громкий хлопок двери.

— Что тут у нас сдохло, мать вашу? — раздался скрипучий старческий голос, и на кухню впёрся старожил коммуналки Филчев — премерзкий старик, один из коренных жителей коммунального рая. — Хагридов варил носки или сдохла его псина?

— Не знаю, я ем, — малодушно ушёл от ответственности Снейпов и засунул в рот очередную порцию майонеза с пельменем. — Рубеус уже спит, он опять вспоминал молодость.

— Ясно... Девчонка сегодня работает? — Филчев налил воды из крана и выпил, не поморщившись.

— Да, если хочешь помыться, у тебя минут десять, потом она придёт и снова на два часа займёт ванну, — Снейпов меланхолично закидывал в себя еду, не обращая внимания на старика. — Шевелись, Аргус, я тоже хочу смыть с себя трудовой пот, пока есть горячая вода.

Злобно ворча, старик удалился, и Снейпов со спокойной совестью выкинул пельмени в миску на полу, из которой по очереди ели то кошка Филчева, то пёс Хагридова.

Услышав грохот в районе миски, пёс по кличке Пушок, а по виду динозавр, вломился на кухню и, сбив с ног Северуса, напал на пельмени, не разбирая, что он жрёт.

— Что пёс, что хозяин, — проворчал Снейпов, потирая ушибленную задницу. — Неповоротливые гиганты, которые жрут всё, что не прибито. Эй, Пушок, ты не сдохнешь?

Пушок громко чавкал и помирать не собирался.

Размышляя, не является ли поедание собакой этих пельменей актом каннибализма, Снейпов прошёл к себе в комнату и устроился за столом проверять очередную кипу тетрадей с самостоятельной.

Уизлева ворвалась в квартиру с громким криком:

— Да пошла ты сама туда, кошёлка старая, может, добрее станешь! Вот честное слово, эта Барби-переросток совсем берега попутала... Ещё заслуженный педагог, работник управления образования на пенсии, — хлопок двери оборвал причитания девушки, и Снейпов выдохнул, поняв, что в душ с горячей водой он сегодня не успел.

Глава 3

Парадный костюм был чист, свеж и стар. Придётся выбирать что-то новое. Ещё рубашку необходимо выбрать, так как стирать старую было бесполезно.

А Уизлева опять засела в душе. И опять часа на два. Торопить её смысла особого не было — пока она не закончит свои тёмные дела, всё равно не выйдет.

Снейпов посидел на диване, покурил на кухне, послушал храп Хагридова, пнул Пушка, заснувшего в коридоре, на что пёс лишь сыто всхрапнул.

— И ничто его не берет... — глубокомысленно изрёк Снейпов и, набравшись смелости, постучал всё-таки в дверь ванной комнаты. — Уизлева, если ты жива, булькни! Я тоже хочу помыться!

— Еще чего, вот буду я вам тут булькать! Идите, куда шли, и желательно мимо! — послышалось из-за двери сердитое высказывание. — Я голая, вообще-то, а вы тут врываетесь.

При мысли, что Уизлева голая, в ширинку Снейпова изнутри постучали. Северус опустил голову вниз.

— Только не говори, что ты её хочешь, — шевеление под ширинкой стало более ощутимое. — Да ладно, приятель, это же Уизлева, давай сойдёмся на том, что у меня ещё не парализовало руки.

Из вредности Снейпов ещё раз постучал в ванную и, услышав в ответ: «По голове себе постучи!», со спокойной совестью ушёл на кухню пить чай.

На кухне были гости. Пришла мятая подруга Хагридова — Сивилла Трелонева.

— Кто тебя впустил? — равнодушно спросил Снейпов, с удивлением втягивая воздух. Пельменями всё ещё воняло так, что перебивало даже «благоухание» Трелоневой.

— Северус... ик, зря ты меня недолюбливаешь, я потомственная цыганка и уже нагадала тебе счастья неземного с красавицей ясноокой, — Сивилла невнятно добавила что-то ещё, но Снейпов уже не слушал, шевеление ширинки в присутствии Трелоневой он стерпеть не смог и позорно сбежал в комнату.

Звонок телефона отвлёк Снейпова от ширинки. Амбриджева. Етить колотить, а этой то что надо?

После увольнения из управления образования и триумфального восхождения на пост директора лицея номер тридцать четыре эта престарелая Барби-кошатница добрее не стала.

— Да, Долорес Джиновна, слушаю вас. Что-то срочное? — со всей почтительностью ответил Северус.

— Снейпов! Утихомирь свою Уизлеву, прости Хоспади! Это что получается, каждый день приходит, когда попало. А ещё школу окончила с золотой медалью, а простигонь ещё та! Я же помню, как ты просил за девчонку!

— Дорогая моя, — Снейпов старался быть максимально учтивым, — а давайте поговорим об этом в приватной обстановке? Право слово, я был неправ и готов неоднократно признавать свои ошибки. Вот прямо в понедельник и начнём, — Северус вложил как можно больше намека в свой голос и с облегчением отметил, как ширинка печально поникла.

— Да вы чаровник, Снейпов, — трубка мерзко и кокетливо захихикала. — Ладно, так уж и быть, я не буду поднимать вопрос о её выселении на собрании жильцов. Но в наказание вам поставлю факультатив, два раза в неделю у десятых классов. Всего доброго, Снейпов.

Северус покосился на замолчавший телефон, на поникшую ширинку и тяжело вздохнул. Дрочить рукой, которой держал телефон с Амбриджевой, не хотелось. Уизлева из душа выковыриваться не желала, кухню оккупировала Трелонева и её алкогольные пары, руки не помыть...

Глава 4

Утро началось с привычного грохота на кухне и запаха горелой яичницы.

Снейпов поморщился, спрятал голову под одеяло, потёр лицо руками, от души выматерился и встал с дивана. Диван обиженно скрипнул, Северус болезненно охнул — спина завязалась в узел.

На кухне сидел Хагридов и с аппетитом уплетал яичницу. Северус рассеянно поздоровался.

— И тебе же доброе утречко! Не знаешь, что вчера Пушочек мой сожрал? Послабило беднягу. И знаешь, аккурат под дверью Амбриджевой... — Рубеус рассеянно замолчал и посмотрел на Снейпова, словно пытаясь узнать, сдаст или нет.

— Так она живёт двумя этажами выше, — Северус удивлённо моргнул.

— Я не сказал разве, что мы с Пушком погулять вышли? Очень полезно по лестницам ходить для этого... Для сердца, значит, — Хагридов почесал голову вилкой и пожал плечами.

Северус заржал. Громко, откровенно. До икоты. Потом отпаивался водой и уже почти решил хлебнуть домашнего виски соседа, как на кухню вплыла Уизлева.

— Чего ржём с утра пораньше, Северус Тобиасович? Рубеус, замечательная яичница, очень живописно стекает по твоей бороде.

— Грейнджерова, вы встали не с той ноги? — Снейпов выразительно осмотрел соседку самым презрительным взглядом. — Может, вы как-нибудь невзначай упадёте с кровати? Лишь в качестве небольшого наказания за свою дерзость. Или в качестве эксперимента. Может быть вставать утрам это не ваше — ваше падать.

— А я смотрю, пельмешки попали в благодатную почву: что они отрава, что из вас яд выходит, — состроив милую мордашку, протянула девушка.

— Я это, наелся уже, — Хагридов вытер рот бородой и попытался бочком незаметно уйти из кухни, пока мужчина и женщина сверлили друг друга яростными взглядами.

Обстановку разрядил сваленный неловким Рубеусом шкаф с кухонной утварью. Северус и Гермиона вздрогнули и одновременно перевели взгляд на шкафчик и разлетевшиеся кастрюли.

— Твою ж медь, как вовремя. Ещё чуть-чуть и я бы вцепилась вам в лицо и откусила нос, — Грейнджерова выдохнула и чуть прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

— Не поверите, но я уже просчитал траекторию прыжка до самого большого ножа, чтобы отрезать то, что вы называете волосами и напихиваете в слив ванной, — Снейпов сжал и разжал кулаки.

— Один-один, — Гермиона посмотрела на мужчину.

— Идёт, — Северус кивнул и поспешил убраться с кухни, пока не начался новый раунд.

Молчаливая и не очень война этих двоих способствовала укреплению приятельских отношений во всей квартире. Их противостояния боялись все соседи. Особенно в моменты гормональных всплесков Грейнджеровой. Даже Сивилла, принявшая эликсира храбрости и доверительно сообщившая Гермионе о необходимости близких отношений с мужчиной для улучшения настроения, теперь в присутствии девушки молчала. Или жевала, чтобы ненароком не нагадать девушке скорую свадьбу, а себе скорые похороны.

В гневе девушка была страшна. Ширинка Снейпова считала иначе, но кто её спрашивает?

Глава 5

Звонок телефона вырвал Снейпова из нирваны, в которой мужчина проверял самостоятельные работы.

— Да, Люц, — меланхолично произнес Северус.

— Открою тебе истину, приятель, — ты невыносим, — вздохнула трубка голосом Малфоева. — Так что, ты идешь на мой юбилей? Времени практически не осталось, уже завтра ты должен быть в ресторане при полном параде. Желательно в дружелюбном настроении.

— Ладно, буду, — Северус потёр лицо рукой. — Скинь время и адрес сообщением.

— Так просто? Я речь зачем придумывал... Ладно, затыкаюсь, пока ты не передумал, — Малфоев сбросил вызов, а Снейпов бросил телефон на диван и уставился на костюм, висящий на дверце шкафа, как на врага народа.

Нужно было второе мнение, не слишком ли костюм устарел.

Снейпов нарядился. Посмотрел на себя в зеркало. Расчесался пятернёй. Затем уже расчёской. Ещё раз осмотрел себя со всех сторон и вышел в сторону кухни, где кто-то гремел кастрюлями.

— Уизлева, вы нужны мне как женщина! — гаркнул мужчина, войдя на кухню.

— Вы так орёте, чтобы я из трусов выпрыгнула от страха? — девушка обернулась и её рот приоткрылся от шока — Вы собрались снять на ночь Амбриджеву?

— Настолько все плохо? — мужчина приподнял одну бровь.

— Неа, это невероятно херово, Северус Тобиасович.

— Ясно. Спасибо, — Северус развернулся и молча вышел. Молча переоделся. И молча ушёл. На рынок, за новым костюмом.

Рыночные толпы сновали туда-сюда. Смотрели, трогали, гладили товары и толкались.

Приметив палатку с костюмами, Снейпов устремился туда, протискиваясь через скопления людей.

— Здравствуйте, нужен парадный костюм и рубашка моего размера.

— Цвет? — ярко накрашенная блондинка оторвалась от каталога с косметикой и посмотрела в лицо потенциального покупателя. — Северус Тобиасович! Здравствуйте, дорогой, проходите! Ща я вам в три секундочки подберу самый лучший костюм.

— Браунова... — мужчина вздохнул, с тоской глядя на девушку.

— Уизлева, — жеманно проворковала девушка и продемонстрировала кольцо. — Муж Грейнджеровой ко мне ушёл.

— Охренительные новости. И слишком много Уизлевых в моей жизни. Давайте меньше слов и больше дела.

— Да вы проходите вот сюда, на картоночку вставайте и раздевайтесь, — девушка положила костюм восхитительно черного цвета на гору каких-то вещей и случайно смахнула под ноги чей-то недоеденный беляш. — Давайте, не стесняйтесь, а я вот покрывальце подержу, чтоб не видно вас голенького было.

Северус переоделся. Он был готов поклясться планами уроков, что услышал со стороны Лаванды: «Это что же там у него за полено такое, если на прохладе оно не упало».

— Где тут у вас зеркало? — спросил Снейпов и девушка, с заискивающей улыбкой указала на искомое.

— А вы ещё сзади и посмотрите! Ну! Какая красота! Жених! Чистый жених, Северус Тобиасович!

— Заверните, беру, — Снейпов не хотел раздеваться при девушке ещё раз, но потом решил, что ничего страшного — пока не трогает, пусть смотрит.

Зная скорость распространения сплетен этой девушкой, уже к вечеру он будет обладателем самого огромного члена в городе.

Глава 6

Вечер прошёл тихо. Затишье перед бурей, точнее перед юбилеем Малфоева, Северус посвятил проверке тетрадей. Тетради закончились, силы тоже.

Уизлева вела себя показательно тихо. Видимо, что-то задумала. Точно задумала. И обязательно гадость. Другого от этой дерзкой девчонки ожидать было нельзя. Даром, что в школе тихая была. Распустился цветок...

Распустился и отбился от рук. Окончательно и бесповоротно. Не боялась ни черта, ни бога, ни Снейпова.

Вошла замуж. Вышла из замужа. Хитрости этой манипуляции Северус не понял и выяснить, что к чему, не привлекая к себе внимания, не получилось.

Горестно вздохнув, Снейпов лёг на диван под радостный писк пружин и скрип старого дерева. Лёг Северус не весь: одна гордая часть отчаянно желала не ложиться, а крепких объятий. Или рукопожатия. Или холодный душ. Или мыслей про голую Амбриджеву.

Мысли про Долорес сработали. Восставшая часть прикинулась мёртвой и не отсвечивала. Сладко зевнув, Снейпов уснул.

Утро началось мирно. Без будильника. Без криков с кухни. Без хлопков дверей. Яичницей тоже не пахло.

— Надеюсь, они сожрали все пельмени из «Шестёрочки» и адвокаты докажут, что я соседей не убивал, а сами виноваты, поплатились за воровство, — Снейпов встал и охнул, диван скрипнул, спина хрустнула.

Душ тоже был свободен. Держа в сознании мысль о том, что проспал конец света и зомби апокалипсис, Северус помылся тщательнее, чем обычно, и закрылся в комнате, чтобы никто не беспокоил.

Пора перебрать носки. Спустя минут двадцать мужчина нашел целую пару. Один красный, второй кислотно-зелёный. Под чёрный костюм не то. Придётся надеть те, что пострадали от жизни меньше всего. Нужная пара нашлась — всего лишь одна несчастная дырка на большом пальце. Если не снимать туфли, то и видно не будет. Кивнув самому себе, мужчина мысленно произнёс клятву, в которой обещал не пить на спор и не танцевать на столе. А если и танцевать, то не снимать туфли. И обязательно нужно было запугать фотографа. Никаких улик быть не должно.

Костюм был наглажен, рубашка накрахмалена, носки натянуты дырками внутрь, Снейпов выбрит и расчёсан.

Вызвав такси через приложение, мужчина вышел к подъезду и закурил.

Подъехавшая разбитая шестёрка доверия не вызывала, как и лысый мужик бандитского вида, сидевший за рулём.

— Добрейшего вечерочка, уважаемый, — произнёс лысый и шмыгнул носом. Нос у лысого был странный: приплюснутый, видимо, сломан был не один раз. — Да ты присаживайся, чо стоишь, в ногах правды нет. В жопе правда тоже, — лысый сам пошутил и сам же оглушительно заржал.

Снейпов вздохнул и сел на заднее сиденье.

— Там аккуратнее, покрывало я не просто так постелил. Лучше тебе на него сесть, а то знаешь, мало ли, где ты этими брюками сидел.

— Хорошо. Мы можем ехать молча? — Снейпов уткнулся взглядом в окно, но повелителя такси явно тянуло на поболтать.

— Ты не смотри, что я на такой машине, я же это так, чисто для души таксую по вечерам, — резкий звук торможения ворвался в салон, и Снейпова ощутимо кинуло вперед. Вместе с пледиком. — Да куда же ты прешь! Развалили страну и ездят на бэхах, а правил не знают! — выругался мужик. Таксист открыл окно и заорал: — На дорогу смотри, баран... А, так ты ещё и баба?! На права насосала, соси на мозги! Так, о чем это я... А, так вот, я же для души в такси, свое дело у меня. Ты, кстати, визиточку возьми. Если что, порешаем в лучшем виде.

На колени Снейпова упал пафосный картонный треугольник, где золотыми буквами было выведено: «Ритуальное агентство „Хижина дяди Тома“ тел.: -... »

Снейпов похолодел и начал молиться, чтобы доехать до ресторана и не воспользоваться услугами дяди Тома.

Глава 7

В ресторане "Полная чаша" было несколько залов, оформленных в стиле цыганского барокко. В общем, пафосно и со вкусом. Много золота, тяжёлые бархатные портьеры. Красота...

Снейпов поморщился и поправил пиджак. Стряхнул воображаемую пылинку с рукава. Натянул непроницаемое выражение лица. Вспомнил слова Малфоева о дружелюбии и попытался улыбнуться. Ближайшее зеркало треснуло, и Снейпов поскорее, пока не заставили оплачивать разбитое, смешался с толпой, пытаясь найти друга.

В первом зале был накрыт фуршет. Люди объединялись в группы по интересам, часть гостей лениво слонялась по залам, мимо сновали официанты с шампанским и закусками.

Осмотревшись, Снейпов вычленил из толпы белобрысую макушку Малфоева, стоявшего в окружении семьи и принимавшего поздравления.

— Добрый вечер, друг мой, — нарочито вальяжно протянул Люциус, пожал руку Снейпову и притянул его для суровых мужских объятий, похлопывая по плечу. — Дамблдоров уже здесь, его пытается охмурить Амбриджева. Я бы на твоём месте поторопился.

— Охмурить Амбриджеву? — Снейпов в очередной раз одёрнул пиджак: всё-таки фасон был непривычен, как и в целом подобная форма одежды.

— Не язви, друг мой. Давай покончим с процедурой дарения. Что ты там выдумал на этот раз?

Снейпов протянул другу красочный конверт для подарка, в котором лежал сертификат в спа-салон на один бесплатный массаж. К сертификату Северус добавил визитку от дяди Тома. Бизнесмены, подобные Малфоеву, просчитывали все на шаг вперёд. Вот и пусть считает, с визиткой он уже, считай, и на два шага вперёд готов.

В зале было многолюдно. Снейпов гордо прошёлся по толпе, поговорил тут, поздоровался там и, наконец, приблизился к Дамблдорову.

— О, Северус, мальчик мой! Как я рад тебя видеть! — старик крепче, чем позволяли приличия, обнял Снейпова и, мужчина готов был поклясться, облапал его за задницу. — Мы только что разговаривали про тебя с Долорес. Она настаивает, что ты перспективный молодой человек, но без перчинки... — Альбус проницательно посмотрел на Северуса, отчего перчинка Снейпова затаилась.

— Да что вы такое говорите, Альбус Персивалич, — раздался голос со стороны. — Нормальная у Снейпова перчинка, я с ним в бане был, сам всё видел.

Беда пришла откуда не ждали. Это был Поттеров и, естественно, с ним были его закадычные друзья – Уизлев и две Уизлевы: бывшая и нынешняя.

Сам Уизлев отчаянно и громко ржал над шуткой друга.

— Гарри, мальчик мой! - Дамблдоров обнял молодого человека, а Снейпов следил за руками старика – задницу Поттерова тот тоже облапал, а вот Уизлеву просто пожал руку.

Снейпов почувствовал себя польщённым, что сначала лапали его, а потом Поттерова. Всё-таки их отношения так и оставались достаточно сложными, хотя школу парень закончил уже давно, да и взорванный класс починили достаточно быстро.

— Гарри, ты все принимаешь буквально... Мы говорим про инициативность. Северус идеальный и дисциплинированный работник, но как руководитель...

— Так дайте ему себя показать, — Уизлева не смогла промолчать.

Что за талант у этой выскочки встревать и заступаться?

Поиграв желваками и сжав кулаки, мужчина глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул.

Бывшая Грейнджерова, ныне Уизлева, по мнению ширинки Снейпова была сейчас великолепна. Не то чтобы кто-то спрашивал её мнения, но ширинка всегда была самостоятельна и независима.

Сверкающие глаза молодой женщины прямо-таки обливали Дамблдорова презрением.

— Неужели вы думаете, Альбус Персивалич, что моя бывшая наставница, слабая на шотландский алкоголь, язык и пароли, сумеет сохранить столько тайн? — Гермиона обернулась к Долорес и прошептала так, что Северус едва расслышал: — Если бы знала, что вашими стараниями Альбус Персивалич сменил ориентацию, то не кинула бы в вас тот цветок во время скандала...

Спустя двадцать минут Снейпов получил непыльную работу в Управлении образования, Уизлевой вернули её предыдущую должность, а Дамблдоров вспотел.

Сама же Уизлева, «порешав вопросики» пыталась слинять.

— А куда это вы ломанулись, Уизлева? Я вас ещё не отблагодарил.

— Да ладно вам, неужели неприятно было подёргать за усы этого старого пид... педагога?

— Давайте, рассказывайте, что вам там кошечка пьяная нашептала, — Снейпов прижал Гермиону к стене и почувствовал, как радостно восстала ширинка, приветствуя даму. — Только быстрее, а не так, как вы обычно это делаете.

— Да особо и рассказывать нечего. Альбус Персивалич, когда ещё в управлении работал, был нормальным мужиком. — Гермиона потёрлась о ширинку Снейпова и задумалась на две секунды.

"Как пить дать, разговаривала с Брауновой" – понял Снейпов. — Пришла туда Долорес и решила через постель повышение получить. Альбус трахнул эту усатую Барби и практически на утро уже всё, пропал мужик. В общем, понял он, что с женщинами у него больше не получится.

— Какая печальная история... — Снейп вздохнул. — Получается, он тогда же и стал таким невыносимым?

— Не путайте понятия, Северус Тобиасович. Геем он стал в сорок лет, а вот отвратительным пида...педагогом был всегда, — Уизлева опять потёрлась о ширинку и облизала губы.

— Отодрать бы вас, Гермиона, — задумчиво произнёс Снейпов, подразумевая жестокое наказание.

— Не против во всех смыслах, но после. Я как бы весь день не ела, чтобы на мне это платье сошлось, — обещание, светившееся в глазах Уизлевой, чуть не лишило Снейпова остатков кровотока в мозгу.

Пригласили на банкет. Снейпов осмотрелся во втором зале и увидел, что Поттеров ему отчаянно машет, привлекая к себе кучу ненужного внимания.

— Северус Тобиасович, а вы тут, вот с нами за столом, — парень пригладил вихры, осматривая стол: трое Уизлевых и чета Поттеровых.

Снейпов закатил глаза и прорвался к имениннику:

— Люциус, я похож на твою престарелую сестрицу, чтобы ты меня садил за стол с детьми?

— Да не я этим занимался, а Петя Хвостов, он мой распорядитель. Если бы посадкой гостей занимался я, ты бы сидел с Хагридовым и Трелоневой.

— Они тут? — Северус постарался максимально незаметно осмотреться.

— Нет, но для тебя я бы их пригласил. Иди ешь, пей, отдыхай. Через двадцать минут начинается развлекательная программа.

Через сорок минут зал ресторана было не узнать. Трезвыми и адекватными оставались несколько человек. Тамада умудрился напоить всех и нехило набрался сам. Снейпов с тоской осматривал зал: Дамблдоров спал в салате, подложив роскошную бороду для мягкости, а Амбриджева трогала ширинку нынешнего мэра города Фаджева.

— Смотрите, обращение в гея идёт полным ходом, — Гермиона подсела к Северусу. Из-за громкости музыки и силы лёгких Люциуса фразу она произнесла на ухо мужчине. Ширинка воспряла духом. — Спорим?

— Я бы на твоём месте не рисковал приближаться к мужчине, который выпил.

— На твоём месте, — девушка опалила дыханием ухо мужчины, — я бы отвезла меня домой.

В конце концов, Снейпов был просто мужчиной. Он вызвал через приложение такси, прижал к себе мягкое тело бывшей Грейнджеровой и поцеловал, надеясь, что не только он ел рулетики из баклажана с чесноком.

Из ресторана страстно целующаяся парочка выходила под аккомпанемент вопящего Малфоева:

— И уносят меня, и уносят меня...

Из разбитой шестёрки, стоящей у главного входа, раздалось до боли знакомое:

— Добрейшего вечерочка...

Глава 8

Ждать другую машину было долго, поэтому Снейпов призвал на помощь магический и всепомогающий авось и втолкнул Уизлеву на заднее сидение шестёрки. Прямо на покрывальце. Сам влетел следом.

— Быстрее, шеф. Добавлю, если домчим за минимальное время.

— Каждые выходные одно и то же, — вздохнул дядя Том, но скорость прибавил.

Снейпов отчаянно целовал Уизлеву и пытался ощупать как можно больше женского тела. Ширинка радостно подрагивала в предвкушении. Уизлева возбуждённо попискивала. Пледик сбивался под задницами в неприятные комки и дико мешал.

Решив чуть расширить границы, Снейпов забрался рукой под юбку Гермионы и сжал её сквозь трусы. Девушка как-то болезненно простонала и разорвала поцелуй:

— Северус, это охренительно приятно, мне нравится и очень хочется продолжения, — прошептала она мужчине на ухо, — но я так дико хочу в сортир. Знаешь, как говорят: пиво дырочку нашло. Только тут шампанское.

В эту плоскость ни Снейпов, ни его ширинка отношения переводить были не готовы. Сжав зубы, мужчина засунул руку в карман брюк, стараясь поправить то, что хотело вкусить глубины женского тела.

— Мы продолжим, обещаю, — Уизлева положила голову на плечо Северуса и прикрыла глаза. — Но, чёрт побери, ещё одна такая кочка и я не дотерплю до туалета. Прям на сиденье и насс...

— Держите себя в руках, дамочка, — повелитель такси бесцеремонно вмешался в разговор. — Я пледик только сегодня чистый постелил.

— Я очень стараюсь, но руки тут как бы и ни при чем, — прошипела Уизлева.

— Ох, как ты мне напоминаешь мою Беллку... Ух, огонь баба. Верная, как пёс, жаль в тюрьму загремела. Но пишет, говорит, как отскочит, так сразу ко мне, — дядя Том мечтательно причмокнул. — Вот скажи, мужик, надо ли ценить бабу, которая даже такого полового инвалида, как я, терпит и не гуляет. Вот и я думаю, надо.

— Полового инвалида? — Гермиона явно пыталась отвлечься от кочек на дороге, чтобы не расплескать шампанское сначала по пледику, а затем и по всему салону.

— Ну да, я ж как мужик только руками и языком. Пошли на дело с бригадой своей, склады надо было при школе одной выхлопать. А там поле кругом, ну, я до ветру пошел в кустики, а там змея. Вцепилась в бубенцы и всё, с тех пор запчасть не функционирует. Пришлось её отрывать, змею в смысле... А яд мужики отсосали.

— А змею убили? — Уизлева прижала руки ко рту и, кажется, забыла про переполненный сосуд в своем теле.

— Что я, изверг какой. Зубы выбил, посадил в банку. Живёт теперь со мной, Наггетс назвал. Мышами кормлю, а когда и с работы что-то принесу, — дядя Том растрогался и шмыгнул носом. — Хорошая животинка, только вот опять из квартиры из-за неё гонят. Ну уползает она иногда, но ведь никого не покусает теперь, так, засосёт разве что.

— У нас в коммуналке есть свободная комната, сейчас запишу вам номер хозяина. К нам с любыми животными можно, хоть с тараканами — все найдут помощь и приют. Соседи дружные, ну, относительно, конечно, но, в основном, все свои, — девушка записала номер телефона Филчева по памяти и протянула дяде Тому клочок бумаги. — У нас однажды девушка жила с настоящим волком. Тонксова её фамилия. В цирке выступает. Странная такая, и волк её странный. И кличка у него необычная. Но на афишах круто выглядит: Нимфадора Тонксова и Ремус Люпинов. Тихий-тихий он, волк этот, из всех жильцов только на Снейпова рычал.

— И ссал только на мой диван, тупое животное, — прорычал Снейпов.

За разговорами доехали до коммуналки, Уизлева выпрыгнула из такси со скоростью света и, не разжимая ног и тихо матерясь, припустила в сторону подъезда.

— Давай, мужик, удачи тебе, — оскалился дядя Том, и Снейпов поспешил убраться от возможного соседа.

В квартире пахло жареной колбасой и канализацией. Снейпов понял, что туалет опять сломан. Уизлева громко материлась из ванной. Мужчина заглянул в ванную и увидел девушку, балансирующую на краешке ванны с выражением блаженства на лице.

Ширинка воспряла, и Снейпов скрылся в комнате, чтобы не смущать девушку. Если она не придёт к нему, он пойдёт к ней сам. Точка. Больше терпеть эти издевательства над почётным членом общества он не собирался.

Гермиона появилась, когда Снейпов уже собирался идти в её комнату.

— Хагридов сломал унитаз. Снова, — заявила девушка, расстёгивая платье.

Снейпов опешил. Вот так сразу, ни здравствуйте, ни пожалуйста, сразу к телу... Хм, то есть к делу.

Прижав к себе девушку, он снова её поцеловал. И снял туфли. Расстегнул брюки и подтолкнул Гермиону в сторону дивана. Грейнджерова наткнулась на диван и упала на него, Снейпов упал сверху, а диван вновь радостно скрипнул.

Одежду снимали в спешке, оставляя друг на друге рваные поцелуи. Бывшая Грейнджерова возбуждённо стонала, Снейпов тяжело дышал, диван радостно поскрипывал.

Вслушиваться в стоны Уизлевой было прекрасно. Если бы Снейпов знал, что она такая горячая штучка, то уже давно бы послушал свою ширинку и последовал низменным инстинктам.

И вот, особенно громкий стон, радостный рык Снейпова и прощальный скрип дивана, у которого подломились ножки, отчего парочка слетела на пол Уизлевой вниз.

Стоны наслаждения переросли в стоны боли.

— Кажется, у меня ушиб задницы, — простонала Гермиона, но уже не от страсти. — А ещё я стесала бочину об край дивана. Что за ненадёжное сооружение...

Снейпов молчал. Он не знал, как исправить ситуацию так, чтобы Уизлева не обиделась и пришла к нему ещё не раз. А лучше вообще переехала.

— Кажется, мы разъебали диван, — произнёс он первое, что пришло в голову.

Уизлева заржала, перестав потирать задницу.

— Если он дорог тебе как память о прошлогодних клопах, я помогу с починкой. Если всё нормально, давай перетащим сюда мою кровать. У тебя комната больше. Нормально встанет.

У Снейпова нормально встало при мысли о том, что Уизлева не собирается раздувать из мухи слона из-за неудачного опыта. И он её снова взял, только уже на паласе, основательно стерев её колени о синтетическую ткань.

Потом лежали на руинах дивана. Северус курил, рассматривая ноготь большого пальца, виднеющегося в дырке носка, который он так и не снял.

Грейнджерова сопела в подмышку, и Снейпов надеялся, что дезодорант справляется. Ну или что девушка не против нюхать подмышки.

«Интересно, сбежит утром или мне обломится ещё кусочек секса» — подумал Снейпов и уснул, чувствуя впивающуюся в задницу пружину.

Глава 9

Утро для Снейпова началось рано и весьма необычно. Адски болел пресс, а во рту были чужие волосы.

— Гермиона, ты встаёшь? — Северус потыкал женщину пальцем в плечо. — Давай я первый в душ сбегаю. Заодно проверю, починили туалет или нет.

— Если не починили, то ходим под дверь Хагридову. С той стороны.

— Он не заметит, — Снейпов зевнул. — Можно полить фикус Амбриджевой. Думаю, нет ничего хуже, чем какая-то сопричастность с этой Барби.

— Тащиться ещё на два этажа? Ну уж нет. Лучше ликвидировать Хагридова. У тебя есть знакомый гробовщик, чтобы тело прятать?

— Ага, дядя Том, с которым вчера из ресторана ехали.

— Полезные у нас будут соседи, ты только задумайся. Я в «Шестёрочке» виртуозно научилась маскировать трупный запах куриц. Не думаю, что здесь будет сложнее. А там и новый сосед пригодится. Я к себе, стукнешь, когда освободишь ванну.

Гермиона натянула платье на голое тело и вышла. Ну что ж, кусочка секса утром не обломилось, но, кажется, Снейпову повезло отхватить весь пирог.

Филчев матерился и убирал последствия ремонта в коридоре.

— Северус! Вот ты скажи, что жрёт Рубеус? Третий унитаз за месяц его стараниями! Я бы понял, если б из-за веса он их ломал. Так нет же!

— Я думал, ты расскажешь что-то новенькое, Аргус, — без эмоций пробубнил Снейпов.

— А расскажу! Расскажу! — мужчина с видом заправской сплетницы огляделся. — Гулял вчера ночью и видел, как Амбриджева приехала домой с мэром нашим!

— Это я знаю. Давай, Аргус, натирай пол чище. Когда твоя очередь убирать коридор, то из шерсти Пушка мы можем собрать новую псину, — пока старик подбирал слова, Снейпов закрылся в туалете.

В комнату Снейпов вернулся бодрый и свежий. Осмотрелся и охнул. Диван скончался окончательно. Хотя, если подложить вместо ножек пару книг...

Ложе получилось неустойчивое и не скрипящее, а словно рыдающее в предсмертной агонии.

Телефонный звонок оторвал Снейпова от ремонта дивана книгами:

— Да, Люц, — меланхолично ответил мужчина.

— Ты невыносим, — вздохнула трубка.

— Так не выноси. Что хотел?

— В вашем скворечнике случайно Поттеров не ошивается?

— Нет, что бы он тут забыл?

— Ну не знаю, они же с Уизлевой крепко дружат. Может, он у неё обитает? — трубка с надеждой затаилась.

— Нет, его здесь нет точно. Он что-то натворил?

— Гарри Поттеров стал мальчиком-который-выжрал-два-литра-коллекционного-виски! — трубка заорала. — Они с Дамблдоровым вчера шептались, а потом исчезли. Думал, к вам ушли.

— Если с Дамблдоровым, то можешь не искать. Сами найдутся. Скорее всего пьют какую-то бормотуху в самых злачных местах нашего города. Если вообще не кротовуху. Не ищи, обратись к Кингслеву, пусть удержит у Поттерова годовой оклад.

— А ещё герой, на доске почета висит, в газетах писали про него, — ворчала трубка, но Снейпов уже не слушал.

На кухне пахло блинчиками. Грейнджерова была довольная, рядом стоял таз теста. Хагридов ожидаемо ел яичницу.

— Проходи, дорогой, — Гермиона кокетливо подмигнула Снейпову, ширинка Снейпова подмигнула в ответ, Хагридов подавился.

— Я это, пойду, наверное, — Рубеус вытер бородой куски яичницы со стены и поспешил раствориться в темноте общего коридора. Пушок проглотил остатки завтрака и тоже слинял.

— Ты блинчики со сметанкой будешь? — девушка выглядела, как кошка, которая этой сметанки наелась вдоволь. Ещё ни разу она не была такой довольной.

— Вот что секс с человеками делает, — Снейпов вздохнул и сел за стол. — Давай и блины, и сметану. Есть хочу.

— Вот что секс с человеками делает, — ехидно вернула шпильку девушка. — Ешь, у меня на тебя большие планы.

Входная дверь с грохотом ударилась об стену, Снейпов и Уизлева выскочили в коридор.

— Добрейшего утречка, уважаемые, — улыбался во все оставшиеся зубы дядя Том. — Принимайте постояльца.

Глава 10

Филчев выскочил в коридор, ведь именно он всегда выдавал ключи от комнат.

— Проходите, дорогой Том Томыч.

— Ох, ну и манеры у вас, уважаемый, — дядя Том оскалился. — Главный по хате, значит. Где моя комната?

— Прямо по коридору, последняя дверь налево, — ворчливо, но угодливо произнёс Филчев. — Дверь уже открыта, ключи в замке.

— Заносите, ребята, — крикнул лысый в сторону лестницы. — Эт бригада моя, — лысый подмигнул Уизлевой. — Из тех самых, красавица, что и в огонь, и в воду, и отсос... от змеи.

Выдержав театральную паузу, лысый указал ребятам, тащившим огромный шкаф, воняющий чем-то не особо приятным.

— Там что, годовой запас ношенных носков? — не выдержал Снейпов, зажимая нос.

— Да не, что я, совсем что ли? Носки под кроватью, какая-то их часть так точно, — дядя Том гыкнул. — Я как любой нормальный человек должен что-то тащить с работы. Да и Наггетс кормить надо, она у меня та ещё привереда. Как бубенцы отведала, так и всё, ничего больше не жрёт.

Снейпов припомнил, где работает дядя Том, отчего блинчики решили выйти тем же путем, что и вошли.

От катастрофы спас звонок телефона:

— Да, Люц.

— Я нашел Поттерова и этого старого пид... педагога! — казалось, слюна Малфоева долетала до Северуса даже через мобильный.

— Я причём? — Снейпову было плевать и на Гарри, и на его старого, во всех смыслах, приятеля. Гораздо больше его волновал новый сосед. Какой-то он был бледный и мутный. И с носом у него было явно не в порядке.

— Они в больнице, Снейпов. И если Поттерова просто прокапают и отпустят, то старик под аппаратами. Я только что у него был, он похож на бородатый космический корабль. Всё очень сложно, приезжай, я подготовил все документы. Быстренько старого откачаем, он бумажки подмахнёт, и ты не пролетишь с новой должностью.

— Буду через полчаса, — Снейпов посмотрел на бывшую Грейнджерову. — Поттеров в больнице, собирайся, едем к нему.

Гермиона убежала собираться, а Снейпов увидел приближающегося соседа с пледиком в руке.

— А? Кто сказал поехали? Могу отвезти, дешевле тарифа возьму, только вот пледик постелю.

Северус скрипнул зубами, но делать было нечего. И, если вдруг что, участь добавить пару личных деталей в шкаф дяди Тома не особо и пугала.

В больнице пахло хлором. Мальчик-который-выжрал-коллекционный-виски уже сидел в коридоре. Его лоб украшал шрам в виде молнии.

— Гарри, что с тобой? Ты ранен? - Гермиона подскочила к другу. — Что с твоим лицом?

— Гермионочка, все хорошо, — молодой человек на удивление внятно разговаривал. — А лоб — это так... Я на опель лбом упал.

— Завязывал бы пить, Поттеров.

— Давайте я сам разберусь, Северус Тобиасович.

— Вы такой же как ваш отец – наглый, заносчивый...

— Ой, начинается... — Поттеров потер шрам. — Если он вас на работу не взял, так чего сразу наглый и заносчивый. У него сыроварня, а не мет лаборатория. На кой фиг ему химики.

Разрядил обстановку подошедший сын Малфоева.

— Отец просил вас найти, Северус Тобиасович, — вальяжно протянул Драко. — Что с физиономией, Поттеров?

— Да так, упал..., — махнул рукой парень.

— Учился балету и не вписался в фуэте? — ухмыльнулся младший Малфоев. — Что-то мне твой шрам напоминает... Не знаю даже, что..., наверное, вмятина на машине моего отца в форме твоей физиономии?

Снейпов ушёл, чтобы не слушать этот бред. Как дети малые. Соревнуются в остроумии. Распустили крылья перед Уизлевой, как павлины. Цесарки, блин, недоделанные.

Перед одной из палат стоял взъерошенный Люциус. Вид у него был помятый, а голос хриплый. Видимо, кони из караоке уносили его долго.

— Дамблдоров тут. Давай. Я договорился, сказал, что ты его сын. Держи папку, тут договор. Пусть он подпишет, пока не двинул кони.

В палате лежал маленький и щуплый старичок, совершенно не похожий на прежнего Дамблдорова. Каким бы гадом не был Альбус, сейчас его было жалко – борода в таких колтунах, что только резать.

Услышав щелчок двери, Дамблдоров открыл глаза:

— Северус, пожалуйста...

Глава 11

Снейпов замер и, сглотнув комок в горле, подошёл к кровати старика.

— Альбус, как ты?

— Северус, пожалуйста... — проговорил Дамблдоров срывающимся и слабым голосом. — Дай пивка, дорогой...

Старик безвольной тушей опал на подушках, аппарат, стоящий в изголовье кровати, издал ровный писк... Старик скончался.

Северус вышел из комнаты.

— Слушай, этот старый пид... педагог кони двинул, ничего не успел подписать...

— Поехали к его тётке, Батильде. Они раньше обменивались письмами. Скопируем подпись, и дело в шляпе.

— Почему-то мне кажется, что я вляпаюсь из-за тебя в какую-то авантюру.

Предупредив Уизлеву, что уезжает, и взяв с Поттерова обещание доставить подругу до коммуналки в целости, сохранности и не со скоростью молнии, а крайне аккуратно, Северус и Люциус ушли.

Вмятина на капоте машины опеля и в самом деле была в форме лица Поттерова. Даже след от очка остался. То есть очков.

В микрорайоне Годриковой Выпуклости было тихо. Престижный район города спал, только изредка доносилось тихое:

— Есть чо по мелочи, уважаемые?

Дверь в особнячок Батильды Бегшотовой оказалась не заперта. В доме было подозрительно тихо, только летающие мухи жужжали в звенящей тишине.

— План такой: если старуха сдохла, ищем документы, копируем подпись и пытаемся воспользоваться твоим подарком от Мистера Добрейшего-вечерочка.

— Если померла, то массаж ей не поможет, — рассеянно заметил Северус.

Люциус закатил глаза и смело прошёл в дом.

Старушка нашлась на диване. Она лежала в расслабленной позе, похрапывала и пованивала.

Мужчины переглянулись.

— Кто будет будить? — Снейпов передёрнул плечами.

— Давай на суефа? — жалобно произнёс Малфоев и первый вскинул кулак. Мужественно разыграли камень-ножницы-бумага.

Снейпов проиграл. Оглядевшись по сторонам, он взял швабру и потыкал уже вторую спящую женщину за этот день.

— Ты профессионал в этом деле, сразу видна рука мастера, — прошептал Малфоев, выглядывая из-за плеча друга. — Профессиональный тыкальщик, я бы сказал. Тебя этому обучали на курсе «Как разбудить женщину черенком/поленом»?

— Ты бы лучше помог, она храпит и не просыпается, — Северус аккуратно треснул шваброй в лоб старухи, потом перевернул разбудительный инструмент и протёр её лицо тряпкой.

— Кыся, не надо, — прохрипела бабуля прокуренным басом, затем бодро вскочила с дивана и уставилась на мужчин. — Одно из двух: или день перестаёт быть томным, или таблетки от деменции не справляются. Чем могу быть полезна?

— Здравствуйте, Батильда, — Малфоев галантно поклонился женщине. — Мы пришли по поручению вашего племянника, Альбуса Дамблдорова. Он сказал нам найти некую информацию в его письмах, адресованных вам.

— Он так же произнёс слова: грядёт, тот, у кого... И дальше умолчал, лишь сказал, у вас в письме мы найдем ответ, — Снейпов понимал, что несёт полную чушь, но интуиция отчаянно вопила, что так их задумка точно сработает.

— Опять, что ли, на квесты подвязался, дурень малолетний. Ух жешь, как я его увижу! — бабка бодро потрясла рукой и заодно дряблым пузом. — Письмо в шифоньере, сейчас принесу. И не шаркайтесь тут нигде, сели и сидеть. Я понятно объясняю? — добавила бабка и бодро ушкандыбала в глубину дома.

Снейпов сел, Люциус на автомате так же плюхнулся в ближайшее кресло и простонал:

— Кажется я влип в историю.

— Когда успел?

— Сел в дерьмо, — Люциус вздохнул и чуть приподнялся. — А нет, это просто пирог.

— Вот же везучий сукин сын, получается, у тебя даже задница в шоколаде.

— Зависть, друг мой, от лукавого.

— От лукавого у меня ты. Как испытание нервной системы. Объясни, почему мы сидим здесь, если могли бы просто пойти к Минерве? Она верна Дамблдорову, трепетно любит Гермиону и подписала бы приказы о назначении.

— А чо, так можно было? — Малфоев скис, но быстро встрепенулся. — Но мы уже здесь, поэтому пусть так и будет!

— Вот, ребяты! Нашла, смотрите. Грядет тот, у кого хватит мозга занять пост мэра этого города.

Малфоев жадно выхватил листок и подошёл к окну, сверкая шоколадной задницей.

Люциус перевёл подписи Альбуса с письма на три документа. Убрал их в папочку и поклонился старухе.

— Спасибо, Батильда. Выручили, как матушка.

— Ах, как хотелось бы быть нимфеткой... — бабка жеманно засмеялась, и мужчины, не сговариваясь, рванули прочь, опасаясь за свою честь и шоколадную задницу Малфоева.

Глава 12

В коммуналке было душно и шумно. Пахло алкоголем. Судя по всему, на кухне собралась какая-то стихийная пьянка.

Снейпов осторожно на цыпочках прокрался по коридору и из-за угла заглянул в комнату.

Так и есть — достаточно большое помещение было полно народа. На столе, застелённом чистой клеёночкой, стояли нарезки, салатики, маринованные грибы и огурчики, а также блины Грейнджеровой.

На коленях у Хагридова стоял баян, у ног лежал второй, разорванный пополам. Хозяин баянов сморкался в занавеску.

Поттеров вытирал пьяные сопли рукавом и приседал на ухо Уизлевой.

— Да мы же с ним и огонь, и воду, и две свадьбы Рона прошли. А тут так по-глупому... Он же... Он же после кротовухи прям помолодел! Животворящая штука, — Гарри всхлипнул и продолжил. — Мы же к Малфоевым затем полезли, чтобы павлинам перья выдрать. Альбус так и сказал: «Пусть ходят с голыми жопами, посмотрим, как эта красивая задница расшифрует послание.»

— Ох, золотой был человек, — завыл Рубеус и опять уткнулся в занавеску. А потом вновь взялся за музыкальный инструмент, принимаясь наигрывать частушки. Играл грустно, с душой, пока странная компания за столом молчала, слушая музыку.

Северус продолжил осматриваться и удивился, заметив за столом Амбриджеву и Фаджева. Снейпов не хотел видеть то, как в порыве страсти усы Долорес и Корнелиуса сплетаются в объятиях, поэтому быстро отвернулся, ища за что бы зацепиться взглядом.

Раздался треск — Хагридов порвал второй баян...

В это время на шестом этаже больницы

— Альбус Персивалич Дамблдоров? Ну что же вы себя не бережёте. В вашем то возрасте, да кротовуху... Скажите спасибо высокопрофессиональным врачам за то, что вы ингредиенты для кротовухи не отправились прикармливать.

— Спасибо, — просипел Дамблдоров и трясущейся рукой ощупал лицо. Лицо было лысое, как коленка. — Вы отрезали мне бороду?

— К сожалению, её было не спасти. Мы созывали консилиум, — врач тяжело вздохнул, выдавая, как сложно произнести следующие слова. — Единогласно было принято решение — только ампутация...

Врач ещё раз вздохнул:

— Тем не менее, самое главное, что нам удалось спасти жизнь пациента. Поверьте, ампутация в этом случае не очень большая цена. Кстати, нам полностью удалось избавиться от последствий отравления алкоголем. Мы вас выписываем, — врач встал и одёрнул халат. — Сейчас придёт санитар и поможет вам собраться.

Альбус успел задремать, пока ждал санитара. Что было не мудрено после истерики по бороде. Без неё Дамблдоров чувствовал себя голеньким и неполноценным.

Санитар разбудил старика спустя час.

— Альбус Персивалич, на выход. Спит лежит. Почему подушка мокрая? Плакал? Так, радоваться надо, что выписывают, а не выносят, у нас такое редко бывает.

Не тратя больше слов, санитар выкатил койку с пожилым человеком в коридор в сторону лестниц.

— Значит так, лифта у нас нет, а спустить вас надо. А то с шестого этажа пока дойдёте, помрёте где-нибудь. А у нас статистика и так минусовая. Да и, пока найдут, завоняетесь так, что хлорки не хватит отмыть. Держитесь крепче, — рявкнул санитар и толкнул каталку вниз по лестнице.

С диким грохотом старик спустился. Рассеянно скрипя, койка выкатилась прямо к входным дверям. Там стоял ещё один санитар — наверное, обычно ловит тех, кто вылетает с лестницы, как пробка из бутылки — который вручил старику пакет с одеждой одной рукой, а второй поднял и выставил за дверь....

Коммуналка

...пополам. Всхлипнул и зарыдал, причитая: «Альбус, на кого ты нас покинул, родненький? Как же мы без тебя будем то? »

— Вы что, меня хоронили и порвали два баяна? — удивился Дамблдоров, появляясь из-за спины Северуса на тесной в данный момент, пропахшей водкой, пельменями и носками Хагридова коммунальной кухне.

Глава 13

Стихийная пьянка продолжилась с новыми силами. Недавнего покойного посадили во главе стола и отчаянно пытались накормить. Алкоголь, весьма предусмотрительно, не наливали.

— Я смотрю, пьяночка теперь приняла кардинально другой оборот, уважаемые, — дядя Том оскалился и потёр руки. — Давайте мяска притащу, что ли. Хозяюшка приготовит, — лысый подмигнул Уизлевой, та икнула в ответ. — Я с работы такую вырезку притащил...

— Не надо! — хором отозвались все собравшиеся.

— Ну, как знаете, моё дело предложить.

Дамблдоров странно ёрзал, послушно ел, что давали, то и дело прятал руки под стол и что-то там копошился.

Снейпов ел блины, пил компот и наблюдал за собравшимися, старался только не смотреть в сторону целующейся усатой парочки.

От еды всех оторвал визг старика.

— Я ещё не умер! — резво взлетел он на стол, пытаясь оторвать от ноги змею. — Уйди, червяк!

— О, Наггетс! Вот ты где, моя шалунья. Да не бзди, отец, не укусит, зубов у неё нет, — дядя Том приблизился и оторвал от ноги Альбуса немаленькую змею.

Послышалось звонкое «чпоньк», и змея зашипела.

— Да не плачь, моя девочка, — ласково прошептал лысый. — Помнишь, мы говорили: тех, кто шевелится, жрать нельзя. Пойдём накормлю и расскажу, какая у меня Беллка шикарная баба. Вы подружитесь, мои змеюки.

— Все страньше и страньше, — заключил мэр и встал, уронив Амбриджеву. Та резво поднялась, но роста ей это не добавило.

«Как неваляшка» — подумал Снейпов и решил не есть, пока эти двое не унесут отсюда свои страстные усы.

— Мы уходим, с вашего позволе... — Фаджев потряс головой. — Кому я это говорю... Долорес. За мной, — и вышел из коммуналки. Быстро-быстро цокая копыт... каблучками, Долорес посеменила следом.

Альбус уселся обратно на стул с видом короля и глубокомысленно произнёс:

— Всегда думал, что Корнелиус гей, — отпил компот и пожевал губами, но продолжать фразу не стал.

— Никогда не думал, что Амбриджева женщина, — пожал плечами Северус, и все с изумлением на него посмотрели. — Что я такого сказал? Вы видели её щетину?

Все синхронно замолчали, потом синхронно поморщились.

— Простите, кажется, мне плохо, — Поттеров зажал рот рукой и вылетел из кухни.

— Давай договоримся, дорогой, — неведомо как оказавшаяся рядом Уизлева положила руку Снейпову на бедро и слегка его сжала. — Никогда не говорим про Амбриджеву за столом.

— Хорошо, — Снейпов покивал головой и пошевелил ширинкой в знак согласия.

Нужно было срочно отвлечь внимание ширинки от руки Гермионы:

— Рассказывай, Альбус, что вы там натворили с Поттеровым?

— Мы лезли ощипать павлинов, — старик сказал это с таким видом, словно всю жизнь только этим и занимался. Снейпов приподнял бровь. — Да ладно, Северус, неужели ты никогда ничего спонтанного не делал под влиянием кротовухи? Этот нектар богов вселил в меня знание и силы осуществить задуманное. Давно хотелось выбесить Люциуса, а у него кроме загона павлинов камерами всё утыкано...

— Ой дурак... — Снейпов закрыл лицо руками. — Ну хоть прокапали, так может пить не будешь больше?

— Я больше не пью, — заявил вернувшийся мальчик-который-выжрал-виски и тяжело плюхнулся на стул. — Я слишком увлекающийся.

Хагридов, про которого все забыли, тихонько зашивал в углу баян...

Глава 14

Ночью Снейпов и Уизлева опять сломали диван. Книги не выдержали подобного издевательства над собой и разъехались. Кончали на полу все вместе — как диван, так и парочка.

— Если мы с утра не перенесём кровать в твою комнату, то следующий наш секс закончится в травмпункте.

— Перенесём, — Снейпов осмотрел конструкцию из книг, которая развалилась при активном отдыхе на диване.

— Прямо сейчас? — уточнил Северус, получая в ответ быстрый кивок.

Снейпов вышел, встал и помог даме.

— Пойдём.

Кровать тащили в три этапа — сначала железные спинки, затем панцирную сетку, а потом уже матрас. Уизлева быстро подготовила ложе. Было мягко, вследствие чего оба почувствовали себя, как в гамаке, когда провалились в мягкую сетку.

Диван, сиротливо прислонённый к стене, обронил по очереди оставшиеся ножки.

— Обиделся, — заключила бывшая Грейнджерова и уснула.

Утро пахло кошкой. И чуть-чуть истерикой, когда Уизлева фурией залетела в комнату.

— Если я убью кошку, ты поможешь мне избавиться от тела?

— Скормим Наггетс, — заключил Снейпов и потянулся. Тело было приятно расслабленным. — Чем тебе помешало животное, которое жрёт, спит и гадит.

— Вот именно, Северус, гадит!!! Я не знаю, как, но эта пройдоха залезла в духовку и нагадила в сковородку с песком!

— На кой черт тебе духовка? Ей уже лет десять никто не пользовался.

— Я хотела тебе шарлотку испечь, кто ж знал, что там нассано!

— Вот, что секс с человеками делает — ты начала готовить. Ладно, я всё решу. Не расстраивайся, — Северус встал с кровати и с хрустом потянулся.

— Вот, что секс с человеками делает — ты перестал ворчать, — Уизлева улыбалась.

Уже одетый Снейпов подошёл к пакету с пакетами и порылся там. Отыскав самый крепкий, с логотипом сотовой сети в виде пчелы, мужчина вышел из квартиры.

Спустя час он вернулся. В пакете лежало что-то тяжёлое.

— Вот, — проговорил он, с чрезвычайно довольным голосом. — Кое-как нашёл.

Гермиона открыла пакет и ахнула:

— Северус... Это же...!

— Кирпич, огнеупорный. Теперь никакого туалета в духовке не будет и шарлотка моя не пострадает.

— Где ты его достал? — девушка быстро засунула кирпич в духовку и с восторгом посмотрела на эту картину. — Как родной лёг, ничего теперь не подгорит.

— Где взял, там больше нет. Точнее есть, но настоятельно не рекомендую туда лезть — по жопам стреляют солью.

— В тебя попали?

Снейпов презрительно хмыкнул:

— Я слишком хорошо бегаю! Не нужно меня недооценивать.

— Ты самый лучший, знаешь?

— Знаю, — мужчина приобнял Грейнджерову. — Теперь давай, корми добытчика.

Снейпов был удивлён, как тихо и мирно прошел день. Они полностью перенесли вещи Гермионы в его комнату, отдали ключи Филчеву и мирно занялись обустройством быта. Даже не поругались ни разу.

Довольно ухмыляясь и представляя себе, как закончится день, мужчина открыл дверь в ванную...

Да... Всё не могло быть идеально. В ванной Хагридов стирал трусы, висевшие теперь на всех поверхностях сырого помещения. Видимо, в какой-то момент всё вышло из-под контроля, потому что Хагридов был голый и продолжал стирку...

— Да вашу ж мать... — Снейпов посмотрел на ширинку, которая ещё минуту назад радостно приветствовала мир, а теперь молчала, и, кажется, даже чуть-чуть втянулась внутрь. — Он не нападёт, не бойся, — ободрил Северус своего нынче не очень боевого друга и ушёл в комнату, мечтая заработать по дороге амнезию, а не импотенцию.

Испытание кровати, несмотря ни на что, состоялось. Амплитуда скачков Уизлевой на панцирной сетке была поражающей... В самом разгаре процесса, при особенно глубоких толчках, парочка спрыгнула с кровати.

Заканчивали на полу. Снова.

— Почему все предметы мебели, на которых мы спим, против нашего секса? — спросила Гермиона, потирая ушибленный копчик. — И почему мы всегда падаем мной вниз?

— Мы будем вести половую жизнь на полу, — проворчал Северус, стаскивая одеяло с кровати. — С сегодняшнего дня начинаем спать здесь. Я подозреваю, что это диван подговорил кровать нас выплюнуть.

Глава 15

Утро началось с плача Хагридова. Толстяк-великан рыдал взахлёб. Повод был весомый — пропали трусы:

— Постирал пять трусиков. Осталось три трусика. А три трусика — это на два меньше, чем пять трусиков. Где же вы, мои два трусика?

Толпа, собравшаяся у ванной, в недоумении переглядывалась.

— Отец, — мягко прошелестел дядя Том, — телефон убрал. А то не по-пацански это, горе чужое снимать.

— Да я это так, для тук-тука... — Филчев стушевался, но телефон убрал. — Я бы чисто трек наложил, может, собрал бы кучу просмотров...

— Кучи и просмотры за кошкой собирай, понял? — дядя Том резко подобрался и зашипел. — В хате ты смотрящий — тебе и искать. Рубеус, сопли подбери, ща всё порешаем.

— Он найдёт? — Хагридов высморкался в занавеску и с надеждой посмотрел на соседей.

— Найдет, — голос дяди Тома звучал тихо, но уверенно. — Кому же это при жизни охота Наггетс кормить.Все свободны, занимайтесь своими делами, у отца под ногами не путаться.

Снейпов вернулся в комнату и оделся. Пора было в школу. Слава небесам, что нужно было лишь написать заявление задним числом и забрать кое-какую макулатуру.

На улице было адское пекло. Северус, предпочитавший официальную одежду, вспотел, не выходя из подъезда. А когда вышел, понял, что потеть в подъезде даже не начинал и только теперь начал.

Снейпов сделал судорожный вдох, пытаясь наполнить лёгкие воздухом. Воздуха не было, а та жара, которую мужчина вдохнул, заставила его лёгкие скукожиться и осыпаться пеплом.

Нормальный ветер, так сказать «свой в доску», задача которого была освежать, взял выходной, а тот суховей, что всё же дул, делал только хуже. Было полное ощущение сауны. И всё бесплатно.

На остановке стояла толпа: все ждали маршрутку, которая вскоре прикатила, бодро гремя запчастями и перетасовывая пассажиров, словно карты.

Бабки, сидевшие на остановке с видом умирающих лебедей, оказались в маршрутке, когда та не ещё успела остановиться. Бодро лупя сидящих сумками-авоськами-локтями-ногами-задницами, бабки сели.

Снейпов в маршрутку тоже влез, правда со скрипом. Дверь не закрывалась. Кто-то выпал сзади, и дверца закрылась.

Северус упёрся головой в потолок, поскольку руки были заняты пакетами с тетрадями и дипломатом, в котором лежали учебные планы.

Гадом Снейпов был не всегда, поэтому учебные планы решил отдать Амбриджевой. На память. И из страха за ширинку. Нет, ну мало ли, распустит ещё свои страстные усы в его сторону, и всё: прощай Гермиона, здравствуй Хагридов.

Маршрутка, весело бренча, тронулась с остановки. С крыши послышался крик:

— Аккуратнее, не дрова везёшь.

— За проезд передаем! — зычным голосом крикнул водитель. В ответ в окно залетела горсть мелочи с криком «под расчёт», бабки ощетинились проездными, а Снейпов головой сделал в крыше вмятину, чтобы было удобнее держаться, и передал деньги.

Внезапно залетевший в салон маршрутки сухой и горячий ветер переполошил бабок:

— Закройте окно, дует! —передалось по цепочке от одной к другой и прозвучало, по мнению Северуса, раз триста.

Развязалась война. Бабки выиграли. Как никак, преимущество в виде авосек и частые бойни в поликлиниках никто не отменял. Опыт сказывался. Окна закрыли. Северус понял, что начинает таять.

Судя по запаху, таял Снейпов не один. Прямо перед его лицом таяла чья-то подмышка, незнакомая, с дезодорантом. Где-то очень рядом явно разлагалась селёдка.

Водитель решил, что ехать скучно, и включил музыку. Колонки сипели, хрипели, фальшивили. Маршрутчик — бодрый усатый коротышка, непонятно как достающий до педалей, — подпевал:

— Владимирский централ, ветер северный...

Голова Снейпова начинала болеть, полчаса дороги казались адом. Пот тёк ручьями, селёдка воняла всё сильнее, в голову стучали с крыши, музыка была отвратительная. Чужая подмышка, кажется, начинала капать прямо на пакет с тетрадями учеников.

Наконец-то его остановка.

Снейпов выпал из маршрутки и посмотрел в сторону школы. Она едва виднелась на горизонте. Ещё полчаса в гору и всё, можно будет забыть эти ужасы.

Ламборгини Амбриджевой, в смысле «Пора собирать на шторы, Снейпов», стоял на парковке. Значит, старая ведьма была в школе. Осталось победить секретаршу этого старого матёрого дракона, и всё. Прощай, Школа.

В школе пахло тушёной капустой и носками Хагридова. А должно было пахнуть знаниями, но как-то не сложилось — капуста всегда побеждала.

Секретарши на месте не было, и Северус рискнул зайти без предупреждения.

— О, Северус, дорогой! — Снейпов напрягся. — Как здорово, что ты зашёл! Я так понимаю, ты увольняешься? Заявление я подписала, но возьму с тебя обещание за такую услугу.

— Какое обещание? Интим не предлагать, я занят в этом смысле.

— Ой, да какой интим, Снейпов! — Долорес захихикала, и вся затряслась. Было ощущение, что внутри Амбриджевой водят пенопластом по стеклу, называя это смехом.

Северус посчитал подбородки. Улыбались все пять штук. Ан нет, шестой тоже, робко выглядывая, показывал улыбку.

— Давай без шуточек, Северус. Я девушка практически замужняя. Хочу, чтобы ты и Уизлева присутствовали на свадьбе. Не последнее место занимает всё-таки, да и свои люди в управлении образования мне не помешают.

— Я буду, за Уизлеву не отвечаю, но предложу ей, — поспешно согласился мужчина, лишь бы поскорее уйти. — Вот вам ещё учебные планы. Отдадите моему преемнику.

— Спасибо, Северус! — Долорес, кажется, по понедельникам была человеком. — Кстати, видела сегодня на вашей площадке человека, который спал, укрываясь трусами. Судя по размеру, это трусы Хагридова.

«Вот, что секс с человеками делает», — подумал Снейпов.

Хотя в случае с Долорес секс из неё просто сделал человека.

В темном углу подъезда и правда кто-то спал, укрываясь трусами. Вторые трусы человек использовал в качестве матраса.

Решив, что просто скажет Филчеву координаты трусов, Снейпов поспешил в квартиру. Хотелось смыть с себя запах чужих подмышек и мёртвой селёдки.

Глава 16

В то утро Снейпов решил приготовить завтрак для своей женщины. В холодильнике нашлись только яйца, а с ними Северус умел делать три вещи: чесать, жарить и варить. Кастрюля до сих пор страшно воняла пельменями, а чесаные яйца вряд ли вызовут восторг у Гермионы. Оставался только один вариант — пожарить яичницу.

— Для меня старался, дорогой, — девушка неслышно подошла к мужчине и обняла его.

— Не подкрадывайся сзади, можешь схлопотать лопаткой в лоб или вилкой в глаз.

— Хм, а ты грозный мужчина. Чего-то боишься?

— А ты думаешь, почему Трелонева несколько недель ходила в повязке на глазу? — Снейпов приподнял одну бровь и посмотрел на девушку, глаза которой загорелись откровенным любопытством. Вздохнул и пояснил: — Подкралась сзади и говорит: «Вилкой в глаз или в жопу раз». А вилка как раз в руках была, ну я и.... — мужчина развёл руками, не зная, что ещё добавить.

— Какие грязные и интересные подробности! А ты, оказывается, ещё и недоступный мужчина.

— Для тебя в доступе весь и всегда, — Северус обнял девушку. — Есть подано, садись.

После завтрака занялись домашними делами: мужчина выносил диван к мусорным бакам, а Гермиона спаривала чистые носки. Носки не желали спариваться в целые пары. Точнее целая пара была лишь одна — красного и зелёного цвета.

— Северус, а что у тебя с носками случилось? На каждом дырка на пальце, — выразительным взглядом девушка посмотрела на ноги мужчины.

— Всё с ними в порядке, — Снейпов посмотрел на свои ноги — ногти больших пальцев посмотрели на него. Ну хотя бы ноги были чистые. — Тут дел на секунду, сейчас переодену левый на правый и нормально всё будет.

Северус присел и переодел носки — ногти тут же явили себя миру из дырок.

Уизлева хмыкнула.

— Ладно, давай, выноси то, что осталось, и поедем на рынок за носками. Как раз на свадьбу Амбриджевой купим платье и рубашку в тон. Ты согласен?

На рынке была толпа. Протискиваясь между ларьками и палатками, Снейпов мечтал не о рубашке, а о жирном рыночном чебуреке. Запах над рядами стоял умопомрачительный.

— Северус, мы сейчас быстро. Знаю я одну палатку, там быстро одежду подберут, — девушка улыбнулась своему спутнику. — А там как раз чебуречная рядом. Всё купим и поедим.

В знакомой палатке Браунова всё так же листала каталог сетевой компании косметики и с остервенением тёрла ароматизированные странички.

— Привет, Лаванда, — Гермиона улыбнулась бывшей однокласснице. — Нам нужно платье. Такое, чтобы и в пир, и в мир, и в добрые люди. И рубашка к нему.

— Ещё бы футболки с лицами друг друга носили, — Браунова сморщила носик и отложила каталог. — Уже все обсудили, что ты отхватила самое здоровенное полено во всем лесу, — добавила девушка себе под нос.

Снейпов, на удивление, покраснел, потом увидел взгляд Гермионы и покраснел ещё больше. Гордость и смущение боролись в мужчине, поэтому он привычно натянул самое пофигистичное выражение лица.

Рубашка и платье нашлись быстро. Как ни крути, Лаванда была мастером своего дела. Ещё в довесок у неё нашлись приличные чёрные носки. Пятьдесят абсолютно одинаковых, восхитительно чёрных пар.

Северус проголодался. Запах чебуреков и беляшей у палатки сводил с ума и заставлял желудок недовольно бурчать. Как назло, девушки застряли, обсуждая новинки каталога косметики. Только спустя полчаса они разошлись и Северус наконец-то вкусил рыночный чебурек, обжигаясь и брызгая во все стороны ароматным соком. Пища богов с лёгким привкусом укропа и небольшим катышком мяса в середине.

Что было очень странно для мужчины, так это то, что Уизлевы общались мирно, не делили бывшего одной и нынешнего другой. Гермиона выглядела вполне довольной, когда вгрызалась в чебурек рядом с мужчиной. Это не могло не радовать Северуса — всё-таки за это время он успел привыкнуть к мысли, что Гермиона его девушка.

А ширинка Снейпова заметно напряглась, когда девушка облизывала пальцы.

Глава 17

Свадьба Долорес Амбриджевой и Корнелиуса Фаджева была самым ожидаемым событием месяца. Для её проведения на два дня был закрыт драматический театр. По мнению Снейпова, свадьба этих двоих была самым драматическим событием за всю историю театра.

Бракосочетал брачующихся сам Златопуст Локонсов. Как удалось привлечь к этому событию столь популярного блогера-пустозвона и сколько стоили его услуги, Снейпов старался не думать.

Фаджев стоял в арке из каких-то розовых цветов, кажется, это была герань, и ждал наречённую. С противоположного края театра распахнулась дверь и впорхнули пять первоклассниц в костюмах розовых ангелов, за ними показалась Долорес. В розовом платье с миллиардом рюшечек и кружевных оборочек, до невообразимости похожая на свинью-копилку, которая запуталась в тюле.

Женщина-копилка улыбалась, глядя на своего будущего мужа, слой тонального крема над усами давал трещины.

— Почему её не побрили? — прошептал Снейпов. Гермиона на него шикнула и всадила локтем под рёбра. Мужчина хотел ещё что-то добавить, но передумал, решив, что потом выскажет всё, что накопилось, Люциусу.

Брачующиеся выслушали торжественную речь про корабль любви, бороздящий просторы океана жизни в болезни и здравии, обменялись кольцами и поцеловались. Снейпов был благодарен своей второй половинке, наматывающей сейчас сопли на кулак, за предусмотрительное «Мы сегодня дома не едим, а то на банкете ничего не захочется».

Зал, оформленный в розовых тонах и декорированный розовой ватой и кружевом, аппетита не отбил. Фуршетные столы манили бутербродами с красной икрой. Снейпов, оценив очередь поздравляющих и поставив Гермиону охранять место, рванул к столу.

Бутерброды выглядели шикарно. Икра переливалась и блестела маслом в лучах жужжащих ламп. Северус придирчиво осмотрел каждый, выбрал два, понюхал и решил, что свой съест сразу, чтобы не поздравить молодожёнов урчанием желудка.

Ещё раз понюхав бутерброд, мужчина жадно вонзил в него зубы. Сочные икринки взорвались во рту с лёгким треском и расцвели на рецепторах сочным вкусом свежей икры.

Снейпов застонал, бутерброд был восхитителен.

Вернувшись к Уизлевой, он протянул ей салфетку:

— Ешь, пока не заветрелись и без мух.

Уизлева с таким же стоном проглотила бутерброд. Северус обречённо опустил голову вниз — ширинка посмотрела в ответ. Как и всегда, когда дело касалось Гермионы, Снейпов ощутил себя озабоченным подростком.

Молодожёны сидели на тронах, украшенных розовой гранью, и принимали подарки. Северус осмотрелся, выискивая глазами Люциуса. Очень хотелось поделиться наблюдением, что лицо Амбриджевой похоже на фасад школы после капитального ремонта. И с того, и с другого кусками опадала штукатурка. Похоже, экономия на ремонте фасадов была у директора школы в крови. Возможно, макияж невесте делали те же самые бомжи без образования, что и школу красили. Может быть, даже за ту же жидкую валюту.

Долорес мило улыбалась, усы клочками пробивались из-под тонны тонального крема. Снейпов поморщился и натянул на лицо улыбку.

— Поздравляю вас, — искренне произнесла Гермиона и кинулась обнимать Долорес. — Счастья и любви вам на долгие годы! — в голосе отчётливо слышались слёзы. Северус спешно вручил Корнелиусу неподписанный конверт с деньгами и визиткой дяди Тома и утянул девушку подальше.

— Ты чего ревёшь? — строго спросил он, внутренне сжавшись.

— Даже мерзкая жаба вышла замуж, а я? Я никому не нужна, Северус, — девушка сморгнула слезы.

— Да поженимся мы, — Снейпов прочистил горло. — Нужна ты. Мне. Вот, — Снейпов пошуршал в кармане мелочью и, выудив кольцо, протянул его девушке. — Натягивай на палец и идём, есть хочется.

Столы в банкетном зале ломились от еды.

Северус и счастливая Гермиона сели за один из столов.

— Рулеты из баклажанов будешь? — спросил мужчина у своей спутницы.

— Я их не ем, но ты кушай, меня не смущает... — девушка покраснела и потупила глазки. Ширинка Северуса распознала намек и восстала, мужчина вздохнул. — Тебя не смущает лук? А то вон та селёдочка так вкусно выглядит, а без лука это будет скучно.

— Ешь всё, что душе угодно, — Северус пошарил в карманах пиджака и показал девушке непочатую пачку жвачки. — Примем меры.

После сытного обеда, по законам Архимеда, чтобы жиром не заплыть, вышел Снейпов покурить. На крыльце театра встретил старого пид... педагога и Люциуса.

— Северус, мальчик мой! — Альбус обнял Снейпова, естественно, облапав задницу. — Давайте не будем тут долго стоять, друзья мои. Сейчас начнутся конкурсы, не хотелось бы пропустить это веселье.

Мужчины синхронно вздохнули и проводили Альбуса, который, пошатываясь и напевая под нос, вернулся в здание театра.

— Как думаешь, он ворует таблетки у Батильды? — Малфоев поправил причёску.

Снейпов пожал плечами на реплику друга и, выбросив окурок в урну, потянул друга обратно в зал.

Альбус не соврал, конкурсы начались. Прямо на сцене стояли четверо уважаемых в городе людей и пытались попасть карандашом, привязанным к талии и висящим спереди, в бутылку. Победил Дамблдоров, проиграл Фаджев. Что не удивляло, опыт засовывания предметов в узкие отверстия у старого пид... педагога был обширный.

— Интересно, а в первую брачную ночь он как собрался попадать в отверстие... — пробубнил Снейпов. Люциус, сидевший рядом, подавился куском селёдки и ещё долго не мог прийти в себя.

— Следующий конкурс! — слегка истерично объявил Локонсов. — Сейчас, пока мои очаровательные помощницы выносят реквизит, нам нужно два участника! Кто желает оторваться от салатиков и наполнить этот праздник жизни и любви не только взрывами шампанского, но и кое-чем необычным?

— Если он испортит оливье петардой с блёстками, я позвоню соседу и его не найдут, — проворчал Северус.

— Знаешь, безопаснее будет, если я пойду поучаствую в конкурсе. Из-за твоего яда этот салат уже не кажется таким нежным, как раньше, — Люциус отставил тарелку и поспешил к ведущему, с другого конца зала спешил Альбус.

— Итак, реквизит готов! — откуда-то из-за кулис две девушки с синими губами вынесли огромные коробки с воздушными шарами и высыпали их на сцену. — Задача наших уважаемых участников, — Локонсов поклонился Альбусу и Люциусу, — лопать шарики своей пятой точкой. Кто лопнет больше шариков, получит бесплатный абонемент в салон красоты на массаж! Участники готовы?! Тогда начнем!

Мужчины, словно маленькие, начали прыгать на шариках. При взрыве первого шарика под напором задницы Малфоева Снейпов увидел кучу блёсток. Второй шарик тоже был с блёстками, как и все следующие. Шары Альбуса были без подарков. По окончании конкурса победитель сиял ослепительной не только улыбкой, но и задницей.

— Мне не удалось избавиться от этого подарка, — Малфоев вернулся за стол и бросил перед собой пригласительный. — В этот салон я больше ни ногой, а на день рождения подарил какой-то му... — покосился на девушку Снейпова и фразу не закончил.

— Дак? — невинно произнесла Гермиона и отпила сок. — А вы знаете, Люциус, что вашу сиятельную задницу Альбус Персивалич разглядывал, как рекламный баннер?

Малфоев поёжился, выпил пару раз для храбрости и смело и опрометчиво бросился в новый конкурс.

— Разбиваемся на пары! — прогудел ведущий и выдал одному из пары шарик для пинг-понга. В паре Дамблдоров/Малфоев шарик достался Альбусу. — Задача участника, которому достался шарик, засунуть его в одну штанину своего напарника и, прокатив его внутри под брюками, вытащить из другой. Я поэтому и просил разбиться на пары женщина и мужчина, — защищаясь, добавил Локонсов в ответ на разъяренный взгляд Люциуса.

— Все в порядке, друг мой, — слегка хищно проговорил Альбус.

— Хороший тамада, и конкурсы интересные, — Снейпов достал телефон и подошёл поближе к сцене.

Глава 18

Утром Северус и Гермиона проснулись, как в гамаке: сплетясь во сне конечностями и благополучно их друг другу отлежав.

— Северус!!! — раздалось по ту сторону двери голосом Малфоева.

— Никого нет дома, — ответила Гермиона и обняла своего мужчину, на что тот довольно улыбнулся.

— Я слышу, как вы дышите и поскрипываете кроватью! А ну, прекращайте это безобразие!

— Гермиона, он не отвяжется, — Снейпов, знавший своего друга, как облупленного, вздохнул и выбрался из кровати. — Сейчас открою, иди на кухню, ставь чайник.

— Там ваш лысый, — прошептал Люциус в замочную скважину, — я его боюсь. Он разговаривает со змеёй и кормит её мелко порезанным мясом...

— Если не уйдёшь прямо сейчас — ты следующий, — Люциус заскулил, но, судя по шагам, на кухню ушёл.

На кухне дядя Том кормил Наггетс. Хагридов кормился яйцами. Люциус прикрывался чайником и опасливо поглядывал на присутствующих.

— Командир, добрейшего утречка, — ощерился дядя Том вошедшему Снейпову.

Тот хмуро кивнул и забрал у друга чайник.

— Что-то кореш твой хмурый какой-то, — дядя Том пристально осмотрел Малфоева, тот зашарил рукой по столу позади себя и выставил вперёд скалку.

— С похмелья он, на свадьбе вчера были.

— Я б тоже того, если бы на эту свадьбу попал... — Хагридов вытер рот бородой. — Могу полечить, осталось у меня кой-чего.

— Я больше не пью... — пискнул Люциус.

— Меньше тоже? — Северус приподнял бровь и скептически посмотрел на друга.

— Забавный ты, — загоготал дядя Том. — Ладно, не жми бубенцы, уходим мы с Наггетс. Что ж её все так боятся? — донеслось уже из коридора.

— Северус, у меня вопрос. Он важный и конфиденциальный, — Малфоев попытался говорить с прежним апломбом, но выходило слабо.

Хагридов хрюкнул и ушёл. Северус сел за стол и показал другу на стул, стараясь быть гостеприимным в семь утра.

— Северус, я совершенно не помню, как закончилась свадьба. Но мне страшно. Очень. Дамблдоров прислал уже кучу сообщений про шары, лузы, пинг-понг и кий... — Малфоев наклонился к другу и добавил шёпотом: — Что я натворил, Северус?

— Ооо, дорогой мой друг! Твоя задница запала в самое сердце нашего уважаемого Альбуса, а также в память моего телефона.

— Как ты мог это допустить, Северус, — потрясённо проговорил Люциус, рассматривая на экране телефона, как Дамблдоров упал на колени и начал мять ширинку Малфоева, пытаясь «найти шар». Но, если судить по выражению лица старого пид... педагога, опытная рука нужный шар нащупала с первой попытки.

— Сколько человек снимало это? — Люциус подобрался и его голос звучал уверенно. — Нужен план, как удалить это всё.

— Позвоните Уизлевым, — проговорила Гермиона, входя на кухню. — У Фреда и Джорджа своя конторка. Они взломают, что надо, удалят, откуда хотите, с любого ресурса.

— Да? — Малфоев выглядел удивлённым.

— Идём, друг, нас ждут великие дела, — Северус встал и сунул телефон в карман. — Они также на Прямой сидят?

— Иногда мне кажется, что ты Джеймс Бонд — всё про всех знаешь, — девушка коснулась губами щеки мужчины и прошептала: — Скинь мне видео с Люциусом, он попросит удалить.

— Моя девочка, — Снейпов взглянул на друга с превосходством.

До офиса братьев Уизлевых добирались на маршрутке.

Люциус бледнел. Зеленел. Громко сопел. Задерживал дыхание. Пытался падать в обморок. Но мужественно сохранял остатки достоинства и чай внутри себя.

— Силён, — прокомментировал Снейпов и, твёрдо чеканя шаг, направился в офис братьев Уизлевых.

«Универсальные утилиты Уизлевых» — извещал листочек в файлике на дверях офиса.

— Оригинально, — прокомментировал пришедший в себя Малфоев.

— Главное, чтобы это сработало, согласен? — Люциус кивнул.

— Ого! — начал один из братьев, стоило только мужчинам войти внутрь.

— Кто к нам пришел! — проговорил второй, отрываясь от монитора.

— Опа, опа, — сказал первый.

— Сиятельная жопа! — подхватил второй.

— Звезда всех риллс!

— Лорд Кий!

— Заткнулись оба! — рявкнул Малфоев. — Через час этого всего не должно быть даже в даркнете! Ясно? — близнецы молча кивнули. Люциус порылся в кармане пиджака, достал толстую пачку денег и аккуратно положил её на стол. — Аванс.

— Не сомневаюсь, что половина из озвученного ваших рук дело, — уточнил Северус, когда его друг гордо вышел из кабинета. — Придётся всё почистить, а то знаете, у него друг есть, в похоронном агентстве работает... — многозначительно добавил Снейпов и вышел следом за другом на улицу.

На улице попрощались. Люциус ушел в сторону трамвая, а Снейпов по привычке добирался на маршрутке.

В коммуналке было шумно. Дядя Том плакал на кухне, Хагридов, тоже пьяненький и грустный, сидел рядом и пытался успокоить соседа.

— Что здесь происходит?

— Да это... Не знаю я, Северус, — Рубеус расстроенно высморкался в шторы. — Полчаса лысого гоняю, пытаюсь выспросить. А он говорит: «Беллка» и рыдает...

Дядя Том поднял заплаканные глаза и четко проговорил:

— Беллка моя откинулась, — и, уронив голову на стол, снова зарыдал.

— Померла!? — всхлипнул Хагридов и снова высморкался в шторы.

— Выпустили её, — хмуро поправил Снейпов. Хагридов перестал плакать от горя и начал вновь, но уже от радости, попутно поздравляя соседа.

Снейпов поспешил укрыться в комнате. День вышел как обычно: бестолковый, но продуктивный.

Глава 19

Беллу встречали шумно. Дядя Том накрыл шикарный стол и собрал на кухне всех обитателей квартиры.

Прибыла эффектная дама с самого утра. Окинула Снейпова похотливым взглядом, на что Гермиона метнула нож в стол. Лезвие вошло глубоко.

— Ясно, занято. Да не ссы, крошка, не в моем вкусе этот пирожок, — Белла заржала. — Хотя, если судить по длине носа, начинка там, что надо.

Опрокинув в себя пару стопок со стола, Белла схватила растерявшегося дядю Тома за рукав и со словами «Мы пошли душить удава» утянула его прочь с кухни.

Гермиона кромсала сырокопчёную колбасу с самым кровожадным видом. Снейпов, опять не выпивший ничего, крепче минералки, очень хотел кротовухи. Ширинка замерла — представление с колбасой её шокировало до глубины души.

Мужчина сглотнул, вздохнул и очень осторожно подошёл к невесте.

— Гермиона, — нежно позвал он девушку, стараясь не пугать её — уж очень не хотелось повторить судьбу колбасы ни одной частью тела. — Я люблю тебя...

Девушка бросила нож и крепко обняла мужчину.

— Я это, — Хагридов покосился на парочку и поспешил покинуть помещение, — надо мне в это... Туда, в общем...

На толстяка никто не обратил внимания: парочка самозабвенно сосалась. Снейпов мысленно возблагодарил небеса за то, что рулетиков с баклажанами на столе не было.

К вечеру веселье набирало обороты. Приходили и уходили какие-то мутные типы, все, как один, в чёрных балахонах. Дядя Том выглядел затраханным. Скорее всего не только выглядел. Белла же наоборот — лучилась радостью, счастьем и трясла волосами, которые тугими пружинками лежали уже во всех салатах.

Снейпов же на этом празднике веселья почувствовал тошноту и озноб. Гермиона как-то с тревогой на него посмотрела и утащила в комнату. Матом и ножом убедив собрание на кухне сидеть максимально тихо, девушка приступила к лечению своего будущего мужа.

К утру будущий муж разболелся окончательно. Температура, озноб и кашель приколотили Снейпова к кровати.

— 37,2... — проговорила Гермиона, убирая градусник. — Давай так, я на работу, а ты в поликлинику. Берёшь больничный и лечишься дома.

— Не хочу тебя огорчать, но, кажется, уже поздно что-то делать, — прохрипел Снейпов и закашлялся.

— Северус, у тебя небольшая простуда. Это не критично, но болезни лучше на ногах не переносить. Сейчас я тебя запишу в поликлинику.

Сил спорить у Снейпова не осталось — он всё потратил на кашель, поэтому сейчас лишь укрылся одеялом поплотнее и попытался уснуть.

Разбудил мужчину телефонный звонок.

— Северус, — бодро вещала трубка голосом Гермионы, — через час приём у врача, вызывай такси. Адрес поликлиники я тебе написала. Прими жаропонижающее, таблетки лежат на записке на столе, рядом с водой. В записке указан весь алгоритм действий. Люблю и надеюсь на твою сознательность. Ты мне ещё пригодишься.

Трубка замолчала. Снейпов моргнул. Гермиона вновь командовала. Мужчина был неприятно удивлён, но ширинка расценила это как заботу и радостно пошевелилась в предвкушении.

Разжевав таблетки, Снейпов вызвал такси и уже не удивился, когда услышал знакомое:

— Добрейшего денечка!

Глава 20

В регистратуре поликлиники было многолюдно. Бабки сидели, враждебно зыркая на мир, в рядок вдоль стеночки.

«Злобные рядиски», — подумал Снейпов, скорчил презрительную мину и гордо прошел мимо авоськового войска.

Бабки недовольно хмыкали, пока Снейпов шел вдоль орды в регистратуру. И довольно хихикали, когда его отправили в конец очереди. Почему-то мужчина представил себя гуляющим вдоль болота — бабки звучали так же мерзко, как и жабий концерт.

Снейпов сел на лавку и посмотрел на часы. До приёма оставалось ещё немного времени. Оглядев очередь, мужчина понял, что шансов попасть на приём просто нет. Впрочем, перспектива выйти из поликлиники молодым и полным сил тоже казалась маловероятной. Интересно, как далеко нужно пересесть от выхода, чтобы получить авоську?

Снейпов потёр лоб: голова начинала болеть и, кажется, жаропонижающее переставало действовать, иначе как этот бред мог прийти в голову.

Регистратор, похожая на Роуз из недавно просмотренного мультика про монстров, гнусавым голосом объявила:

— Все, кто по записи, проходите в кабинеты. Повторяю, все, кто по записи, проходите по кабинетам, не создавайте мне тут очередь.

— Ась, сынок, шо она кажеть? — бабулька, сидящая рядом со Снейповым, отодвинула с одного уха косынку и приложила к нему руку. — Проклятые рудники — весь слух отшибло.

Северус вежливо откашлялся и невежливо свалил — спасибо Гермионе, которая написала номер кабинета и даже ФИО врача в смс.

Изучив план больницы и логичное расположение кабинетов, Снейпов направился на второй этаж.

Второй этаж так же ощетинился бабками.

«Сколько нужно пройти мучений, чтобы дойти до главного босса», — подумал Северус.

Кабинет номер шесть вполне законно занимал свое место между тринадцатым и вторым. Ну а что, вполне себе логично — шесть определённо меньше тринадцати и больше двух.

Снейпов прочистил горло и прохрипел:

— Кто на пятнадцать записан к доктору Помфревой?

— Я! — прокричали с лестницы. — Если у вас на пятнадцать двадцать, то за мной держитесь. Но у нас тут очередь всё равно живая.

Снейпов огляделся, увидел говорившего, зацепился взглядом за одежду, запомнил. Выискал сидячее место и спокойно присел. Пытаясь не паниковать — раз очередь живая, то и он выживет. Хотя вон та бабка с клюкой и в странной шапке с рисунком грифона могла угодить и в другую очередь, не очень живую.

— Да мне только спросить! — размахивая блокнотом, кричала блондинка с вульгарно накрашенными губами. — У меня санаторий!

— А у меня льготные рецепты! — наступала на блондинку бабка с грифоном грозно размахивая клюкой, и Снейпов вычеркнул её из мысленного списка неживой очереди. — Иди в конец!

— И не надо меня посылать! Ещё культурная женщина, называется!

— Каждый думает в меру своей распущенности, — заявила дама с грифоном. — В конец, я сказала.

Блондинка послушалась и плюхнулась рядом со Снейповым, скинув с лавки задремавшего деда. Северусу дед нравился, и он даже на секунду его пожалел. Впрочем, дед не расстроился и продолжил спать на полу.

— А вы с чем пришли? — блондинка смерила взглядом нос Снейпова, взглянула на руки и расстегнула пару пуговиц на блузке.

— С болезнью, — вежливо прохрипел Снейпов и невежливо отвернулся от декольте.

— Хам, — прошептала блондинка и расставила ноги в мини-юбке пошире.

— Рыбки захотелось! — бодрым голосом сообщил спавший на полу дед, резво вскочил и убежал.

Северус с завистью посмотрел ему вслед. Тоже хотелось убежать и не видеть декольте пятого размера, которое блондинка отчаянно пихала ему в лицо.

— Давайте поболтаем, тут жутко скучно. Меня зовут Рита. А вас?

— Рита, не нужно никуда меня звать. А вы пришли лечить боли в спине? Знаете, самое лучшее лекарство от вашего заболевания, как мне кажется, рюкзак. Нужно уравновесить то, что вы спереди носите, — мужчина обвёл неопределённым жестом грудь Риты.

Женщина оскорбилась, отошла от Снейпова подальше и снова попыталась прорваться в кабинет без очереди, за что вполне ощутимо получила авоськой по плечу.

Северус уже час торчал у кабинета: бабки не заканчивались и не помирали, несмотря на многочисленные угрозы. Вдруг сквозь очередь просочилась белокурая нимфа, с огромным животом.

— Мне сказали, беременным без очереди, — отрешённо произнесла она и просочилась сквозь бабок, атакующих всех вне очередников авоськами по хребту.

Снейпов посмотрел на часы, задумался — в управлении образования как раз перерыв. Потом раздумался — за двадцать минут так надуть Грейнджерову он не успеет.

Оставалось только ждать. Уже скоро мужчина должен был получить собственную авоську. Судя по состоянию, старость приближалась к нему на крейсерской скорости.

Спустя ещё полчаса по коридору прошёлся шепоток: «Заведующая, заведующая, заведующая» — словно морская волна омыла берег. Все бабки друг за другом встали и гуськом утянулись по лестнице на первый этаж. В коридоре остались два человека — Снейпов и Рита с грудями.

Женщина хищно облизнулась, Снейпов презрительно осмотрел женщину с головы до ног. Пока та принимала наиболее соблазнительную позу, мужчина скрылся в кабинете врача.

Глава 21

— ОРЗ?! — в гневе Грейнджерова была прекрасна, особенно когда её гнев был направлен не на Снейпова, а на кого-нибудь другого. — Ещё бы предложила на работу принести записку от мамы! Что за бестолковый врач!

— Ты невероятная, ты знаешь? — восхищённо произнес мужчина. — Моя волчица.

Девушка смущённо покраснела и замолчала. Снейпов выдохнул — если Гермиона выяснит, что Северус потерял рецепт на лекарства в бою с сиськами Риты, то ему уже никакое лечение не поможет. Мужчина даже не был уверен, что его тело найдут. И он выбрал самый действенный способ: отвлечь свою женщину лестью и выдать то, что ему порекомендовала фармацевт в аптеке, за единственно верную схему лечения.

— Ты лежи, отдыхай, дорогой, — девушка клюнула мужчину в щеку и встала с кровати. — Приготовлю тебе покушать и разбужу.

Но разбудила Снейпова не Гермиона, и даже не приятные запахи с кухни, а нестройный хор женских голосов, подвывающих на кухне «Что стоишь, качаясь...»

Северус оглянулся — девушки не было видно. Надеясь, что Грейнджерова не попала под дурное влияние Беллы или Трелоневой, мужчина прошлёпал на кухню, в чем был: босой, в майке-алкоголичке и трениках с пузырями на коленях.

На кухне обнаружились Белла, Рита из поликлиники и Гермиона. Девушка попала не под влияние, а под вливание с двумя более опытными противницами. Подперев руками лицо, Грейнджерова удивительно мимо, но очень проникновенно довывала припев.

На плите поджаривалась кастрюля с бывшим супом для заболевшего Северуса. Снейпов заглянул в нее и понял, что отныне бывший суп и эмалированная посудина сплавились в одно целое.

Припев закончился, но дамы всё ещё не обращали внимания на бродившего по кухне мужчину. Чувствуя себя кентервильским привидением, мужчина выключил бывший суп и хотел уже выйти из кухни, как услышал голос Риты.

— Девы, на днях в поликлинику ходила, встретила мужчину в очереди... Эх... Не мужчина, а мечта, — женщина пошло облизнула губы, доедая с них остатки красной помады. — У него такой нос, что я на все сто процентов уверена в его мужской удали.

— Так, и почему ты здесь? — спросила Грейнджерова. Насколько мог судить Снейпов, девушка никогда не интересовалась сплетнями и сейчас её интерес выглядел для Северуса немного странно.

— Не клюнул на висящую перед носом наживку? — Белла смачно закинула в рот кусок селёдки с луком и аппетитно ею захрустела.

— Ничего у меня не висит! — возразила Рита. — Своё, родное, гордо стоящее!

— Гордо стоящее вниз! — Белла не унималась, Рита попыхтела, но промолчала.

Послышался булькающий звук. Удар кружки о кружку. Кряхтенье. И голос Риты.

— Вот, смотри! И сама доставай!

Снейпов выглянул из-за косяка и посмотрел:

Рита и Белла расчехлили сиськи и пытались понять, на кого из них сила земного притяжения повлияла больше. А Грейнджерова...

Грейнджерова мирно посапывала лицом в салате, надувая носом майонезные пузыри.

— Ну! Красота же! И всё своё, от природы. Натуральное! — Рита похлопала себя по грудям и Снейпов остро захотел холодца, даже вкус на языке почувствовал.

— Да ты со стола их сними сначала! — Белла стряхнула ближайшую к себе грудь Риты со стола, и та нырнула к хозяйке на колени, повиснув унылой каплей. — Вот, что и требовалось доказать! Твои унылые виселки можно обвязать вокруг планеты вместо экватора. И ещё на бантик хватит, — Белла заржала, видимо, в красках представив бантик с сосками.

Снейпов решил, что Гермионе пора заканчивать участие в вечеринке. Хотя себе он не врал — не хотел он, чтобы эти две акулы рассматривали её сиськи.

Войдя в кухню, он услышал два шлепка: Рита зажала грудь в подмышках и плотоядно улыбнулась.

— Здравствуй, мужчина моей мечты, — женщина засунула в рот длинную сосиску. Целиком.

— И наше вам «Здравствуйте», — Снейпов улыбнулся и приподнял бровь. — С бантиком.

Забрав Грейнджерову, он вышел из кухни под аккомпанемент сначала смеха, а потом икоты Беллы.

Глава 22

Утром Снейпов проснулся от стона умирающей с похмелья Гермионы. Девушка не могла открыть глаза и разлепить рот. Он засох.

Сам Северус чувствовал себя великолепно. Видимо, та забота, которую успела ему подарить Гермиона до майонезных соплей, оказала чудотворное действие.

Снейпов приподнял голову второй половинки и поднес к её губам стакан с водой. Девушка немного отпила и произнесла лишь два слова:

— Острый доширак, — и без сил рухнула обратно на подушки.

Про существование острого доширака как величайшего зелья от похмелья Снейпов знал и даже был наслышан, но сам не пользовался ни разу. Привык решать такую проблему по старинке: рассолом от огурцов и сном.

Решив подарить девушке заботу в ответ, Северус собрался и вышел в ближайшую «Шестёрочку» — место обитания острых и не очень дошираков.

У самораспахивающейся двери сидел маленький сморщенный человечек в грязном тряпье.

— Купы катёнка! — с сильным армянским акцентом произнес носитель тряпок. — Пародыстый! Лючший друх будэт тэбэ! Блох нэт! Глиста нэт! Мышь ловит!

— Мышей нет, — буркнул Северус и прошел мимо, видя цель и не замечая препятствий.

С целительным дошираком и банкой огурцов — на всякий пожарный — Снейпов вышел из «Шестёрочки». Обладатель тряпок сидел на прежнем месте и пытался втюхать рыжего облезлого комка шерсти.

— Смотры, куда я опустился. Был Наземникян когда-то владэлец целога ларька на рынке. Рыба продавал. Видэо касэта продавал. Золото китайское продавал. А тэпер Наземникян даже кота не продавал. Может, это патаму, что ты страшный? — Наземникян поднял животное за шкирку, Северус также осмотрел котенка: шерсть местами выгорела, ребра торчали, морда была приплюснутая и поцарапаная.

Котенок по всем параметрам был страшным. Северус ощутил, как из груди поднимается давно забытая нежность. Решив порадовать любимую и не попасться на удочку хитрого армянина, мужчина сказал:

— Меняю кота на банку тушёнки.

— Ограбить решил старого Наземникяна, да? Нехороший человек ты, человек, давай свою... Эту... Как её там...тушёнку и забирай скотину рыжую.

Забрав скотинку, Северус устроил урчащий комочек на руках и поспешил обратно в магазин: коту определённо нужно было приданое и, естественно, корм.

Став чуть беднее — производители товаров для животных явно наживались на сумасшедших кошатниках — Снейпов пошагал домой.

В коммуналке пахло свежим борщом. С опаской пройдя на кухню мужчина опешил: борщ сварила Гермиона. Она стояла у плиты и её лицо было искажено в страдальческой гримасе.

— Мне так плохо, Северус... — простонала девушка и протёрла подоконник. Мужчина проследил за ее взглядом и испытал явный шок — окно было вымыто так, что впервые за все годы обитания в коммуналке Северус увидел из него улицу, а шторы постираны. — Ты же принёс доширак?

— Да, любимая, конечно. И рассол. И кота... — произнеся последнее, Северус вытащил из-за пазухи котенка и продемонстрировал его Грейнджеровой. — Всякие его вещи в пакете, шампунь, миска, лежанка. Сама посмотри. Иди купай его, потом дадим лекарство и покормим. Я пока сделаю тебе лапшичку и налью рассол.

— Ой, а я в ванной ремонт сделала... Там плитка отваливалась, я и решила переклеить. Хотя, бог с ним, пойдём милый, — ворковала девушка с котёнком, — искупаю тебя, мой хороший.

Когда воркование стихло, в кухню ввалились Белла и Рита. Мятые и плохо пахнущие.

— Рассол!!! — вскричали они хором, и Снейпов едва успел спрятать банку за спиной.

— Руки прочь, дамочки! Сначала правдивый рассказ, что тут вчера произошло, а потом уже рассол.

— Это шантаж! — возразили помятые леди.

— Это сделка, — отрезал Северус.

— Я пришла к подруге, чтобы рассказать, как меня продинамил мужчина в поликлинике, — Рита прищурилась и посмотрела на Северуса, но не рискнула сказать, что этим мужчиной был сам Снейпов. — Ну, стопка за стопкой, в смысле слово за слово...

— И нашли мы повод накидаться. А тут ещё нервная твоя пришла — мужик у неё заболел, — Белла икнула. — Я её боюсь, особенно когда она начала мелко-мелко шинковать морковь. Уххх. Решили ей помочь снять напряжение.

— Я первый и последний раз предупреждаю вас, леди: ещё раз найду вас двоих рядом с Гермионой в компании виски — ваши бренные тела не найдёт даже Наггетс.

— Северус! — бодрая Гермиона влетела в кухню. — Малыш так живо хлюпал водой в ванне, что я решила назвать его Живоглот!

Напряжение на кухне можно было резать ножом. Гермиона осмотрела всех, крепче прижала к себе котёнка и предложила:

— Может борща? Всем?

— А что, под стопочку... — начала было Рита, но под суровым взглядом Снейпова на лету сменила тактику — сказывалась журналистская практика, — ... рассола борщ прекрасно победит похмелье.

Снейпов кровожадно усмехнулся и вышел из кухни. Нечего ему там делать, а то в обществе Гермионы он становится непозволительно мягким в общении с людьми. Даже с такими грымзами как эти помятые, с позволения сказать, леди.

Глава 23

В тот день ничего не предвещало беды.

Отпуск Грейнджерова и Снейпов выбили в одно и то же время, благо, что их должности не пересекались.

Расслабленно нежась в кровати, Гермиона вдруг проговорила:

— Слушай, Северус. А давай на этих выходных распишемся?

— После подачи заявления нужно ждать месяц, — рассеянно произнёс Снейпов.

— Ой, я тебя умоляю, принесём справку о беременности, и распишут прям на месте.

— А где мы возьмём справку? Может, проще будет дать взятку?

— Справку возьмём на комоде. Она там уже неделю лежит.

Снейпов вскочил:

— Ты беременна?

— Ну да, говорю же, справка о беременности лежит на комоде! Ты что, не видел?

— Чтобы я её увидел, нужно было сказать: «Северус, посмотри на комоде, там лежит справка о беременности».

— Ну да, или положить в туалете рядом с освежителем. Знаешь, твой казахский ужасен.

— Жунмпасы Кыгынтан , Ябканаг 100млы, Кунсандур15млы, Гаднаста ХранитЭлья 24Мсяцыя, — ответил Снейпов и вышел из комнаты.

***

В ЗАГСе было тихо и как-то камерно. Гермиона немедленно ухнула, чтобы проверить акустику помещения. Прилетевшее в ответ «ау» было впечатляющим.

Снейпов закатил глаза, но промолчал: жизненный опыт отчаянно подсказывал не вмешиваться в чудачества беременной женщины.

Спустя сорок минут, одну взятку и одно место в детском саду вне очереди из ЗАГСа вышли Северус и Гермиона Снейповы.

— Не знала, что у тебя настолько развит дар убеждения, — Гермиона поцеловала мужу в щеку.

— Я просто молчал, — Снейпов пожал плечами. — За кольцами?

— За кольцами и домой. Нужно написать смс друзьям и пригласить их в гости в субботу, я хочу свадьбу. А молчал ты, кстати, шикарно. Чего стоит приподнятая бровь и многозначительное: «Хм, я, кажется, видел ваше заявление на место в детском саду перед тем, как оно потерялось. Бюрократия, знаете ли, бумажки. Ничего нельзя сделать задним числом».

Снейпов пожал плечами. Он считал, что действовал правильно — взяли моду пугать бумажками, у него самого на работе этих бумажек целый шкаф. Никто не удивится, если одно заявление на рассмотрение вне очереди потеряется или пропадёт.

Кольца купили и, не отходя от кассы, ими сразу же обменялись. И поздравили друг друга торжественным рукопожатием под ошалевшими взглядами консультантов.

Кафе для праздника нашлось неподалеку от их дома. Гермиона привела туда мужа, учуяв на улице запах свежеиспечённого хачапури. Эта беременная сверхспособность понравилась Северусу — похоже, женщина теперь долго будет чувствовать свежую и вкусную еду.

Поедая лодочку хачапури по-аджарски и непринуждённо болтая, Гермиона договорилась о банкете в ближайшую субботу. И о скидке. И о разрешении на свои напитки. В кафе «Розмертофф и Ко» клиентоориентированность была на высоте. Ну или у администратора закончились аргументы на болтовню Гермионы.

Северус, смешивая в лодочке хачапури желток и сыр, даже несколько подзавис, разглядывая свою супругу и не переставая ей восхищаться. Особенно, когда администратор удалилась, цокая каблуками и возмущённо бормоча что-то типа: «Уволюсь к чёртовой матери. Как же я не люблю людей».

— Ты невыносима, ты знаешь? — Снейпов невозмутимо проследил за тянущимся сыром, который никак не желал отрываться.

— Спасибо, милый. Для нас старалась. Сэкономили тыщ пять, если не больше. Отложим на ипотеку, — девушка поставила руки на стол и подпёрла подбородок рукой. — Слушай, Северус, а давай на ипотеку скинемся?

— Чем скинемся, Гермиона? Почками? Боюсь, что за мои много не дадут. Бурная молодость, возраст, качество воды, способствующее камнеобразованию. Под словом скинуться, в нашем случае, нужно подразумевать что-то максимально бесплатное. Типа на беляш или из окна.

— Оптимистично, Северус. Давай подождём с окном. Да и с беляшом. У меня от этого слова изжога. Ладно, будет видно. Пока я официально с гормональными проблемами, мы можем сходить к Дамблдорову. У него есть связи в администрации... — девушка прищурилась, беззаботно болтая ногой под столом.

— Ты пугающе-невероятная, — с каким-то благоговейным трепетом произнёс Северус.

***

Гермиона рыдала, сидя на кровати. Северус отошёл всего лишь принять душ и вернулся уже к сопливому потопу. На данном этапе новоявленная Снейпова что-то шептала Живоглоту и нюхала его мех.

Кот молчаливой и толстой сосиской покорно обмяк в руках хозяйки. Только взгляд, который он бросил на вошедшего Северуса, молил о спасении.

— Что случилось, милая? — мужчина присел рядом и аккуратно выпутал кота из объятий супруги. Тот тут же скрылся где-то под шкафом, старательно делая вид, что это не побег, а так надо, и он идёт по важным подшкафным делам.

— Он так трогательно мурлычет, — Гермиона обняла мужа, и тот почувствовал, как мокрый нос уткнулся ему в шею, а по груди потекли соленые капли. — Боже, Северус, как отвратительно воняет твой гель для душа.

— Так, дорогая, ты написала текст для рассылки нашим друзьям? — Северус решил переключить внимание жены, искренне надеясь, что её деятельный мозг не поплыл окончательно под влиянием гормонов.

Способ сработал. Гермиона тут же вытерла слёзы и высморкалась в салфетку.

— Да, всем уже скинула, все подтвердили, что придут. Северус, ты извини, но я это не могу контролировать.

— Я знаю, дорогая, не переживай. Запас успокоительного пополнил. Справимся, милая. Тем более это только на первый триместр, потом говорят, полегче будет.

— Какой же ты у меня хорошиииий, — зарыдала девушка и снова обняла любимого, — но как же отвратительно ты пахнешь! — и зарыдала ещё сильнее.

Снейпов вздохнул и покрепче прижал к себе своё рыдающее сокровище.