Коммуналка 2.0 или двушка в ипотеку

Глава 1

На кухне был привычный для этой квартиры шум и гам, кажется кто-то с утра добрался до наливки Хагридова.

— Девка будет, — уверенно заявил женский голос. — Тем более на свадьбе в розовые ползунки больше собрали.

— Больше, да мельче, — второй голос явно принадлежал Белле.

— То, что Хагридов опустошил в ползунки копилку с десяточками, говорит в пользу девочки. Я тебе как потомственная цыганка говорю — девка у Снейповых будет! — раздался звук, будто кто-то ударил себя рукой в грудь. Рукой, увешанной тысячей цепей.

«Трелонева, старая шарлатанка» — догадался Снейпов и вошёл на кухню.

— О, Северус! Кто у вас с Гермионочкой родится? — проговорила упомянутая шарлатанка, обратив внимание на Снейпова.

— Ребёнок, — отрезал Северус и вышел в обратно в коридор.

— Да это понятно, ты пол, пол ребёнка скажи мне! — не сдаваясь, орала Трелонева вслед.

— Нужный, — пояснил Снейпов и скрылся в их с Гермионой комнате, чуть сильнее обычного хлопнув дверью.

— Кто котёночка обидел? — Гермиона даже бровью не повела, невозмутимо намазывая селёдку малиновым вареньем.

Северус как-то сразу передумал возмущаться — мало ли, что придёт в голову этой женщине, если она подумает, будто её мужа кто-то расстроил.

— Уже неважно. Правда, —добавил он в ответ на приподнятую бровь супруги. Его, между прочим, мимическую фишку! Идеально скопировала. — Тебе правда это нравится?

— Это странно, но вкусно. Будешь? — Гермиона протянула Снейпову надкушенный кусок селёдки, обильно политый вареньем.

— Нет, спасибо, — Северус поморщился. — Я дождусь, когда ты захочешь солёных огурцов с мёдом, например. Селёдку я сочетать не готов ни с чем, во всяком случае, пока у нас один туалет на несколько комнат, и то, еле работающий.

— Северус... — проговорила девушка со слезами на глазах, — вот ты сказал про огурцы, я как представила... Так их захотелось, Северус...

Мужчина прикусил язык. Вздохнул. Сходить в «шестерочку» было намного проще, чем аккуратно смахивать кисточкой тлю с фикуса Амбриджевой. В коробок. Чтобы выпустить на волю.

Правильных огурцов в «шестёрочке» не оказалось. Были неправильные. Не те самые, которые Гермионе нравились. Северус их купил. Мало ли, а вдруг именно сейчас они придутся ко двору.

Вечером в коммуналке начался переполох. Пришёл Малфоев. Не очень трезвый, но конкретно надменный.

— Добрый вечер, дамы, — с лёгким поклоном поздоровался он с заседавшими на кухне Ритой и Беллой.

Как в коммуналке практически на постоянной основе поселилась Рита, не знал никто. Никто не видел, когда она уходит и приходит. Она просто всегда была на кухне. Сидела и пила — чай, кофе, мясной куриный бульон, самогон Хагридова, одеколон Филчева.

И именно она решила сейчас окружить пьяненького Малфоева заботой и вниманием.

— Оу, добрый вечер мистер Малфоев. Рада вас видеть. Да что вы стоите, присаживайтесь, — Рита спихнула с ближайшего стула чьи-то носки. — Наливочки? — женщина отчаянно пыталась продемонстрировать Люциусу грудь.

Люциус на демонстрацию не повелся. Он склонил голову на руки и загрустил.

— Оставьте меня, дамы, я в печали, — глубокомысленно выдал сиятельный блондин и грустно вздохнул.

— Снейпов! — внезапно гаркнула Белла, отчего Люциус почти протрезвел. — Забирай друга, он нам всю малину портит!

Шаркая стоптанными задниками тапочек, на кухню вышел Филчев.

— Ооо, какие люди... Пойдем, сопровожу тебя к дружку твоему. Пока эта, — Филчев указал на Риту, — твоего единорога не объездила.

Снейпов молча осмотрел друга, который обнимал Филчева, как отца родного.

— Ладно, завтра расскажешь, — заключил Северус и, с трудом отлепив Люциуса от домоуправителя, увёл его в старую комнату Гермионы.

Глава 2

Всю ночь в коммуналке было неспокойно. Даже Хагридов, который поддерживал любое стихийное пьянство, часа в три ночи что-то недовольно и неразборчиво бурчал. Снейпов спал буквально вполглаза.

Гермиона, к счастью, не просыпалась. Вообще, с тех пор как в ней завелась новая жизнь, эта женщина готова была спать даже стоя.

Северус услышал лёгкий стук. Кто-то нерешительно поскрёбся в дверь. Стараясь не разбудить супругу, Снейпов выскребся из гнезда кровати, которое теперь полностью принадлежало Гермионе и ее волосам. С нежностью оглядев курчавый стог волос, в глубине которого спрятались любимые черты, Северус с недовольным лицом открыл дверь.

На пороге, ожидаемо, стояла Нарцисса.

— Северус, доброе утро. Прости за столь ранний визит. Дело в том, что вчера между мной и Люциусом произошла некоторая конфронтация. В связи с этим он был отлучен от дома... — женщина замолчала.

— Восхищён твоими танцами вокруг да около. У нас твой благоверный. Дрыхнет пока что. Вчера был неимоверно расстроен и очень неблагородно надрался. Я отвёл его в комнату Гермионы, — Северус провёл Нарциссу по узкому коридору, ловко уворачиваясь от свисающих с бельевых веревок вещей, и открыл дверь.

Слегка растрёпанная от влажных поглаживаний простынями с бельевых верёвок, Нарцисса вошла в полупустую комнату. Северус заглянул следом. Картина была та ещё: Малфоев спал на продавленной софе; шторы, которыми он укрывался, были в пятнах неизвестного происхождения; с одинокой лампочки, освещавшей лишь жёлтый круг на потолке, свисали красные стринги; у стены была свалена гора каких-то веток.

Нарцисса Малфоева внимательно осмотрела представившийся глазам пейзаж и слегка тряхнула головой, словно приводя мысли в порядок.

От этого небольшого и невинного жеста Снейпову стало не по себе — как ни крути, а хоронить друга он был не готов. Ситуация же кричала именно о таком развитии событий.

Лампочка под потолком моргнула, осветив труселя в последний раз, и взорвалась.

Нарцисса осмотрелась ещё раз. Подойдя к куче палок у стены, она выбрала самую толстую из всех, подошла к храпящему супругу и от души замахнулась. Раздался треск. Снейпов зажмурился. Он не был уверен, хочет ли знать, что именно треснуло: палка или голова Люциуса.

Люциус свалился с софы и с непониманием озираясь по сторонам.

— Значит так, дорогой мой супруг. Пока я не услышу логичное и правдивое объяснение тому, что это, — грозно зарычала Нарцисса, тыча обломком палки в потолок, — домой не возвращайся!

Фыркнув напоследок и кинув палку в сторону софы, Малфоева вылетела из комнаты.

— Попал ты, друг мой, — Северус кивнул на трусы, украшающие потолок, потом перевёл взгляд на Люциуса, потирающего лоб. Нарцисса била ювелирно: в самую маковку.

— Северус, я понимаю, как это всё выглядит! Но, клянусь, ничего ни с кем не было. Я даже понимаю, как это отвратительно сейчас звучит! Пили, да, отрицать не буду, но, чтобы это... — Малфоев скривился. — Нет, нет и ещё раз нет! Мы делали рогатку! Я хотел пойти к Нарциссе, запустить камнем в окно, чтобы не влезать туда, где не ждут. Мы принесли палки, резинку найти не могли. Рита предложила трусы. Когда она их сняла, мы полчаса пытались научится из них стрелять, потом пошли на поиски других палок, более крепких... Принесли софу, вот... Ума не приложу, кстати, где мы её взяли... Потом мы пытались стрелять из трусов и палок.... Трусы улетели...

Северус плакал от еле сдерживаемого смеха. Такого Люциуса он не видел ни разу. Сбивчивая речь, всклокоченные волосы и запах перегара — типичный обитатель коммуналки.

— Так, сейчас ты приводишь себя в порядок, умываешься и всё такое, что вы там бизнесмены делаете по утрам. Потом мы подумаем, как просить прощения у Нарциссы. Как раз Гермиона проснётся, поест и выдаст что-нибудь на женском гормональном. И мы, как хорошие мальчики, её послушаем.

Малфоев кивнул, будто китайский болванчик.

Северус аккуратно прикрыл дверь и отправился к себе в комнату досыпать.

Второй раз утро у Снейпова началось со странного металлического стука в дверь. Недовольно бурча, Северус открыл дверь. На пороге стоял Малфоев. С эмалированным тазом и алюминиевым ковшом в руках.

— Северус, а что значит отключение воды? Мы что, теперь моемся в тазу? — спросил Люциус, робко глядя на друга.

— Это значит, берешь кастрюлю, греешь воду, потом моешься в тазу, потому что горячей воды в кране нет. Это называется профилактическое отключение, — Снейпов вздохнул, заранее предугадывая негативную реакцию Гермионы и её гормонов на это событие. — А кто тебе это сказал?

— На кухне Минерва сделала объявление... — начал было Люциус, но Северус, не слушая друга, стремительно зашагал в упомянутом направлении.

На кухне действительно стояла Минерва Макгонагаллова собственной персоной. Строгим взглядом она осмотрела Снейпова из-под нависающей на глаза бигюдюхи. Остальные бигуди мирно доваривались в кастрюльке.

С удивлением Снейпов узнал ту самую кастрюлю, в которой его жена зажарила суп. Сейчас посуда блестела идеально надраенными боками. Зная не понаслышке характер этой Макгонагалловой, Северус был уверен, что она строго посмотрела на пригоревший суп, и он сам предпочел уйти в мусорное ведро.

— Доброе утро, Северус. Хотя какое утро, уже день давно. В этой квартире все так долго спят. Кроме товарища Малфоева, — Минерва кивнула на Люциуса, который, позвякивая банными принадлежностями, тоже вошёл на кухню. — Ходит с тазом по коридору. Не знает, как им пользоваться. Аристократ несчастный, — презрительно скривилась пожилая дама.

— Добрый, Минерва, — Северус невозмутимо кивнул, делая вид, что не он сейчас стоит в пижаме перед своим руководителем. — Позволь узнать, что ты здесь делаешь? Ну, кроме варки бигуди. На соль, кстати пробовала?

— Остришь, Снейпов. Не тебе бы говорить мне про соль, выглядишь как наркоман. На пенсию меня ушли.

— Шутки про наркоманов выдают с пенсионным? — не остался в долгу Северус.

— Ладно, твоя взяла, — Минерва помешала бигуди в кастрюльке и отложила ложку. — После выхода на пенсию мне стало грустно. Я вспомнила про комнату, сдала квартиру приличным людям без детей и животных и переехала к вам.

С грохотом таз, который держал Малфоев, упал на пол. Сверху упал ковш. Под звуки этого гонга коммуналка зашевелилась и ожила.

Снейпов поспешил скрыться в комнате, малодушно оставив друга на попечение Минервы. Никогда ещё предложение Гермионы скинуться на ипотеку как своими почками, так и из окна не казалось таким заманчивым.

Глава 3

Как и предполагал Снейпов, жизнь в коммуналке, с появлением Малфоева и Минервы, била ключом. Жаль, что по его, Северуса, голове.

Проснувшиеся в Минерве материнские чувства основательно душили бедного бывшего преподавателя.

На словах «Северус, пирожочки!» глаз мужчины начинал нервно подёргиваться.

Даже капризная и гормонально неустойчивая бывшая Грейнджерова не вызывала у Снейпова такое количество негативных эмоций и, стыдно признаться, страха.

— Северус, — с грацией старой кошки Минерва коварно подкралась к Снейпову и села рядом с ним за стол. Он мысленно выругался на «сочное мясо» с хрустящей корочкой, из-за хруста которой он не услышал приближение врага. — Я тут подумала и решила все же спросить: как долго у нас будет жить твой приятель?

— Не могу подсказать, у него временные трудности с коммуникацией, — Снейпов тоже мечтал, что когда-то реки самогона Хагридова закончатся и Малфоев перестанет страдать.

— Я знаю, как ему помочь, — Минерва коварно улыбнулась, и температура на кухне стала ниже на несколько градусов.

— Стесняюсь спросить, что за коварные планы роятся в твоей голове?

— Ничего особенного, просто мы закажем перевозку недвижимости и, собственно, недвижимость и перевезём, — Минерва ласковым движением руки провела по скатерти, стряхивая с той пепел «сочного мяса».

— Добрейшего вечерочка, — на кухне появился дядя Том. — Минерва, свет очей моих, всё для вас, моя королева. Сегодня же мы вывезем из вашей жизни все лишнее.

— Томик, — Минерва жеманно захихикала, и у Снейпова окончательно пропал аппетит.

— Вы тут сильно не перебарщивайте. Я разберусь сам со своим другом, — Снейпов вышел из кухни и направился в бывшую комнату нынешней супруги.

В комнате бывшей Грейнджеровой стоял крепкий запах русского духа. Северус закашлялся и, пробравшись сквозь нагромождения носков и палок, открыл окно.

— Вставай, друг мой! — как можно более радостно заявил Снейпов. — Пора, брат, пора!

— Куда? — сипло, но относительно вменяемо проговорил Люциус.

— За цветами и на выход, — Снейпов присел рядом с другом на диван. Диван радостно скрипнул, по спине Северуса побежали мурашки — таким до боли в спине знакомым был этот звук. — Понимаешь, против тебя уже собирают восстание, и Минерве предложил помощь сам дядя Том. Я бы на твоём месте уже мчал к Нарциссе, сверкая пятками, ибо, если он на тебя змей натравит своих, мало не покажется. Там же, считай, одна засосет, вторая совсем безумная, мало ли что ей в голову придет...

— Да понял я, понял... — Малфоев встал с дивана. — Сейчас умоюсь и пойду. Напомни, как у вас включается горячая вода?

Северус кивнул на таз и ковш, лежащие среди палок.

— Ручками на газе вода горячая включается..., — ехидно проговорил Снейпов и довольно удалился в семейную комнату.

Впрочем, насладится уютом Северусу не дали. Стук в дверь застал Снейпова в тот момент, когда он уже почти справился с фантиком ириски. Отложив конфету непобежденной, он открыл дверь. На пороге стоял Малфоев с исходящей паром кастрюлей.

— Северус, мне нужна твоя помощь! — торжественно заявил Люциус! — Помоги мне помыть голову.

— Люциус, мы не настолько близки, и я бы не хотел это менять.

— Не о том думаешь, Снейпов, мне нужно помочь разбить колтун на голове, — Северус поднял глаза на некогда шикарные волосы друга и, действительно, увидел прекрасный образчик алкогольного угара друга.

Волосы спутались намертво. Распутать колтуны не помогли ни литры воды, ни маска из яиц, ни бальзам для волос Гермионы, ни даже расчесывание вилкой.

— Только стричь! — вынесла вердикт Снейпова, которая принесла бальзам для волос и наблюдала за стараниями мужчин, стоя в углу ванной и напевая: «Я енотик полоскун, полоскал я свой колтун».

Малфоев устроил истерику. Он рыдал и плакал, когда Снейпов, укутав его в висевшую в ванной штору, занес над блондинистой макушкой машинку для стрижки волос. Машинку очень кстати Снейпову одолжил дядя Том.

Минут через двадцать причина истерики стала ясна — у Малфоева торчали уши. Сильно.

Задвинув в комнаты беременную жену и остальных слабонервных, Северус натянул на бритую макушку друга бейсболку и, заправив под неё уши, отправил трезвого друга в новом облике домой.

Глава 4

Снейпов ждал три дня и три ночи, когда придет Нарцисса и отрежет ему волосы, уши или любую другую излишне торчащую часть тела. Но женщина его удивила, когда на четвертый день позвонила и поблагодарила за чрезвычайно спокойного мужа-домоседа. Который больше не рвался на переговоры и важные встречи, а сидел дома, пил кефир и закусывал пряниками.

У Снейпова тут же возникла мысль, позвонить другу и предложить прогулку по парку, где среди собачьих сюрпризов, на побитых временем лавочках, сидели помятые временем старики и энергично забивали «козла». Поразмыслив немного, Северус отказался от идеи, потому что председатель этого клуба любителей домино был заядлым любителем сплетен. Мужчина прекрасно понимал, что человек, который знал его мать и видел самого Снейпова ещё ребёнком — живым не отпустит. Заболтает до старости.

Но мысль, что за счёт страданий друга нужно развлечься никак не желала выветриваться из головы. И Снейпов решил действовать. Сходил на рынок и купил парик. Цветом волос купленный парик был похож очень похож на утерянный Малфоевым колтун. Но кудри… кудри были восхитительно ужасны. И электризовался этот образчик синтетического творчества даже от взгляда и должен был сделать своего носителя похожим на безумный кудрявый одуванчик. Или на Укупника, тут уж у кого на что хватит фантазии.

Северус не поленился доехать до особняка Малфоева, положил коробку с подарком под дверь, нажал пипочку звонка и сбежал, чтобы не быть пойманным на месте преступления. Сбежал недалеко, буквально за угол дома и присел в кустах, не спуская пристального взгляда с двери.

Люциус, как и подобает очень и очень пафосным людям, открыл дверь в шелковом халате. С трубкой в зубах. Впечатление об истинной аристократичности немного смазывала бейсболка, которой Малфоев прижимал уши к голове. Впрочем, головной убор помогал не очень — они по очереди выскакивали из-под полей их сдерживающих. Снейпов был уверен, что уши делали это со звуком «трунь».

Оглядевшись по сторонам начинающий аристократ, наконец заметил коробку, стоявшую у ног. Наклонившись мужчина осмотрел упаковку неожиданного подарка, снял крышку и достал белокурое облако кудрей… Северус готов был поклясться, что парик потянул волосы-щупальца к своему владельцу, радостно потрескивая искрами статического электричества. Видимо так этот синтетический комок отмечал первую встречу.

Крик ярости своего друга Снейпов уже не слышал — он улепетывал вдоль по улице, потому что боялся заржать и тем самым выдать себя. А пока Люциус не уверен на сто процентов, что эта выходка принадлежит фантазии Северуса, был реальный шанс спихнуть проделку на Дамблдорова.

В коммуналке пахло скандалом. Настроение, которое поднялось во время розыгрыша над другом, стремительно вернулось к отметке «меня окружают одни идиоты».

На кухне обнаружились Трелонева, Рита и Гермиона. Бывшая Грейнджерова что-то упорно шипела присутсвующим дамам, на что те лишь испуганно кивали, потом развернулись и спешно вышли из кухни. И из квартиры. Даже дверь прикрыли аккуратно. Снейпова посетило ощущение, что его супруга научилась запугивать людей лучше, чем он. Сначала мужчина завидовал, потом восхитился умениями супруги, а через секунду начал гордится своей гениальностью — только великий педагог мог научить так запугивать людей силой шипения.

Гермиона же, не обращая внимания на супруга пролетела мимо, и тоже выскочила из квартиры. Снейпов пожал плечами и заварил доширак. Наслаждаться в одиночестве ему пришлось не долго, Хагридов влетел на кухню и закричал:

— Северус, там Гермионочка наша Сивиллу убивает!!! Надо что-то делать!

— Это бесполезно, если решила убивать — значит есть за что, — меланхолично произнес Снейпов наматывая лапшу доширака на вилку.

— Так она же её всю убьёт! — Рубеус начал бессмысленно нарезать круги по комнате.

— Ничего не имею против, достала тут ошиваться и предсказывать всякое, шарлатанка.

— Чего это шарлатанка? — толстяк остановился и с недоумением посмотрел на соседа. — Потомственная цыганка она же.

— Потомственная шарлатанка, имела бы какой-то дар, то уже давно перестала бы сюда шастать, зная эмоционально-гормональную нестабильность моей супруги, — Северус с аппетитным звуком втянул в себя лапшу и пожевав добавил. — Водой их разлей, как кошек. Учти, на Гермиону хоть капля попадет — считай у тебя есть путевка в шкаф дяди Тома.

Схватив кастрюлю с плиты Хагридов ушлёпал из кухни.

«Достойная кончина для супа Минервы», решил Снейпов и продолжил обед.

Из подъезда раздался визг, невнятная ругань. Хлопок двери в квартиру, хлопок двери в ванную. Хагридов вернулся на кухню с кастрюлей и водрузил её обратно на плиту.

— Там Гермионочка в ванной … — пряча глаза произнес Рубеус и ушёл.

Бывшая Грейнджерова обнаружилась в ванной. В ванне. Сидела положив голову на колени и рыдала, периодически нюхая кусок асфальта. Снейпов вошёл и сел на унитаз, чтобы быть поближе к девушке.

— Ну, ты давай, Гермиона, не реви, все же хорошо. Суп отмоется, через несколько дней ты уже не будешь им пахнуть, — мужчина осмотрел лапшу, которая живописными сосульками расплескалась по волосам супруги.

Девушка включила воду, чтобы заглушить голос мужа и провыла:

— Северус, ты меня не любишь.

— В смысле! — Снейпов аж поперхнулся, — Я тебя буль-буль, ну то есть люблю.

— Тогда давай съедем, пока я кого-нибудь тут не прибила!

Северус мысленно перекрестился и произнёс:

— Решено! Ты сейчас выбираешь квартиру и завтра мы идем в банк!

Глава 5

С утра настроение Снейпова было похоже на температуру зимней ночью на Камчатке: намного ниже нуля. Даже две чашки кофе не спасали ситуацию, хотя он старательно работал челюстями, пережевывая кофейный жмых.

Гермиона вошла на кухню и, посмотрев на хмурое лицо супруга, сморщила нос.

— Северус, что с лицом? У тебя с утра молоко убежало?

— Нет, я съел то, что ты называешь завтраком. Кажется, это были яйца.

— В каком смысле «съел то, что я называю завтраком»? Я сегодня ещё не готовила, — рассеянно произнесла девушка, растеряв весь боевой настрой и с жалостью глядя на супруга. — Только собиралась. Понимаешь, пошла в туалет, а там так восхитительно пахло шпалой…

— Значит, какой-то нерасторопный обитатель нашего дурдома останется голодным, — угрюмо проворчал работник управления образования.

Вошедший на кухню тяжелой поступью Хагридов привлёк внимание Снейповых очень растерянным выражением лица.

— Это… Северус, Гермионочка, вы не видели, я тут где-то кастрюльку с едой Пушка оставил, найти не могу…

Гермиона, сдерживая смех, начала хрюкать, пока Снейпов сдерживал рвотные позывы.

— Ничего мы не видели. И не брали! — рявкнул Северус и, схватив супругу за руку, увел своё похрюкивающее счастье из кухни.

Здание банка выглядело мрачно: серый фасад нагнетал тоску, а разрушающаяся облицовка фундамента наводила на мысли о том, сколькими слезами заблудших душ были омыты эти стены.

— Гермиона, нам туда точно надо? Какое-то мрачное здание, — неуверенно спросил Северус у жены.

— Надо, Снейпов. Надо! — бывшая Грейнджерова была непреклонна и, схватив супруга за руку, потащила его внутрь здания.

В банке пахло отчаянием. Снейпов передернул плечами и поежился: было физически неприятно находиться в этом мрачном месте. Казалось, здесь живут существа, которые поглощают радость и сжирают положительные эмоции.

— Я свободен! Господи! Доббев свободен! — проорал неказистый худой мужичок с большими ушами и, быстро-быстро перебирая худыми ножками, пробежал мимо пары.

Снейпов недоуменно обернулся. Так и есть — мужчина был практически голый, если не считать набедренную повязку и носки. Северус потянул жену за руку, взглядом указывая на ушастого в наряде Адама.

— Давай уйдем, пока не поздно. Мне не нравится это всё. — Северус зябко поежился и весьма робко осмотрелся по сторонам. — Кажется, этот, в носках который, только что выплатил ипотеку и теперь будет ходить голый и худой…

— Зато в своих личных квадратных метрах! — веско добавила Гермиона и покрутила головой, выискивая глазами того, кто мог подсказать, что делать дальше. — Девушка, подскажите нам, где здесь можно оформить ипотеку? Пожалуйста.

— Здравствуйте, — очаровательно улыбнулось белокурое создание и посмотрело сквозь Грейнджерову расфокусированным взглядом, — для начала вам нужно взять талон в этом автомате. Потом вы спускаетесь в цокольный этаж, и уже там вам подскажут.

— Спасибо! — не обратив внимания на отсутствующий взгляд собеседницы, Гермиона потянула Северуса к указанному аппарату, так и не услышав тихое:

— Как я завидую Доббеву: он смог вырваться из этого рабства и теперь свободен…

— Гермиона, давай уйдем, — в очередной раз проговорил Снейпов, с ужасом глядя на талон, выданный автоматом. Цифра 666 пугала до чертиков.

— Ну вот скажи, чего ты испугался? — бывшая Грейнджерова посмотрела на супруга со смесью недоумения и недовольства. — Это просто займ. Да, очень большой, но по сути всего лишь кредит.

— Гермиона, меня пугает, что мы сейчас пойдем в подвал этого пропахшего отчаянием здания с талоном «666». Ты понимаешь, что это не просто стечение обстоятельств? Это знаки, которые уже просто кричат нам: «Бегите, смертные, пока не купили квартиру под залог души вашей пропащей»!

— Северус, не нагнетай! — Гермиона бесстрашно сделала шаг вниз по лестнице, ведущей в цоколь.

— Так и знай, — ворчал Северус, против воли присоединяясь к супруге, — я кровью не подпишу ни одну бумагу. И души у меня тоже нет. Ничего им не обломится.

— Господи, — произнесла девушка, закатив глаза. Внизу что-то громко упало. — Если бы я знала, что под чёрными одеждами скрывается такая фиалка… — бывшая Грейнджерова вдруг замолчала.

— То бы что, Гермиона? — грозно спросил Снейпов, пристально глядя на неё из-под бровей.

— То полюбила бы тебя ещё раньше, — приподнявшись на цыпочки, шепнула ему на ухо жена.

Снейпов потёк и больше не сопротивлялся.

Глава 6

Снейповы сидели в неуютном офисе банка и слушали монотонное жужжание лампы дневного света, которая доживала под потолком свои последние часы.

Демонический электронный голос произнес «Талон номер 666, пройдите к окну номер 6»

— Идем, — весело и с каким-то нездоровым энтузиазмом произнесла Гермиона и потащила супруга в сторону шестого окна.

На столе уже лежал толстенный пакет документов — ипотечный договор, который, по мнению их консультанта, был «совершенно обычным». Однако для Снейпова ничего не было «обычным».

— Гермиона, я всем нутром чувствую фальшь и подвох, — произнес он, подвинул к себе кипу и добавил, вглядываясь в мелкий шрифт, словно в него были закодированы тайны вселенной. — Я никогда не понимал, почему банки считают, что их клиенты способны прочитать подобные иероглифы без микроскопа.

— Может, они думают, что мы просто подпишем, не глядя? — пожимая плечами ответила Гермиона, изучая свой экземпляр. — Они же не знают, что ты не можешь этого сделать.

Снейпов нахмурился и продолжил ковыряться в документе, в то время как сотрудник банка, молодой человек с безразличным и слегка глуповатым лицом, ждал, когда же ему удастся закрыть эту сделку и получить за неё премию. Даже когда Северус достал из кармана зажигалку и принялся нагревать каждый лист договора, ни один мускул на лице сотрудника банка не дрогнул.

— Так, здесь указано, что процентная ставка варьируется в зависимости от настроения управляющего банка, — произнес работник управления образования, поднимая бровь и в недоумении вглядываясь в появившиеся от нагрева буквы. — Это что, новый способ заставить клиентов чувствовать себя дураками и влететь на проценты?

Гермиона, смеясь над недавними опасениями супруга, тихо добавила:

— Или это просто способ заставить нас подписать договор под залог нашей души.

Снейпов метнул на неё укоризненный взгляд, но в его глазах светилась искорка одобрения. Он точно знал, что эта милая язва ничуть не уступала ему в ядовитости.

— Я требую внести правки, — произнес Северус, поднимая палец, как знаменитый Кролик из мультика про застрявшего в норе медвежонка. — Процентная ставка должна не зависеть от настроения банка, Плутона в Сатурне и прочей ерунды. А также здесь написано, что в случае неуплаты мы теряем «все наши активы». Что именно они подразумевают под «активами»?

Сотрудник банка, получивший задание обслужить Снейповых, лишь тяжело вздохнул, понимая, что легко не будет.

— Эм… мы можем изменить это на «основное имущество», — произнес он, стараясь изобразить уверенность. — Насчет ставки я не уверен, но могу попробовать…

— Основное имущество? — повторил Северус с сарказмом. — Какое основное имущество? Это значит, что если я не смогу выплатить ипотеку, они просто заберут мой дом?

Консультант молча кивнул, а Снейпов вновь наклонился ближе к документу. Сотрудник банка моргнул и попрощался с премией:

— Может быть, мы перейдем к следующему пункту договора?

Снейпов, не отрываясь от бумаг, произнес:

— Следующий пункт? Это тот, который напечатан, или вот эти появившиеся буквы про «если ваш знак зодиака не весы, то процентная ставка увеличивается вдвое»? — сотрудник банка сокрушенно вздохнул и поднял руки, принимая поражение. — Отлично, давайте карандаш, я исправлю всё, что меня не устраивает, вы сходите куда-то туда, где свершаются эти ваши обряды, и принесете нормальный, более-менее типовой договор. И без этих ваших фокусов с молоком — я всё равно найду любой подвох.

Гермиона, сдерживая смех, сказала:

— О, Северус, ты знаешь, что нельзя быть таким дотошным. Мы всего лишь берем ипотеку, а не подписываем соглашение с тёмными силами.

— Это одно и то же, — заметил мужчина и вновь обратился к консультанту — Карандаш, молодой человек!

Консультант охрип, дважды потерял сознание и один раз даже смысл жизни. Гермиона всерьёз была настроена рожать прямо вот на той удобной кушетке. У неё болела голова, спина и, кажется, молодая женщина разучилась радоваться жизни.

Зато Снейпов был доволен как удав — его ипотечный договор был всего на три странички, с минимальной процентной ставкой и, на этот раз, без молочных строк. В виде исключения супругам Снейповым готовы были дать деньги прямо сейчас наличными. Северус почесал подбородок и направился в кассу, шепнув супруге, что переиграл дьявола. Гермиона гордилась мужем безмерно, ровно до тех пор, пока не увидела их ипотечного консультанта, который в одних носках и полотенце бежал по холлу и радостно улюлюкал.

— Слабак какой-то попался, — проговорил Северус, застегивая рюкзак с пачками денег и нежно глядя на супругу. — Идем домой, милая?

Гермиона кивнула и поднялась с неудобного кресла, со стоном разминая затёкшие конечности и поясницу.

***

Их ипотечный двухкомнатный шалаш пах кошками и … счастьем. Они стояли на пороге квартиры обнявшись. Снейпов поцеловал супругу, нежно зарываясь пальцами в её кудряшки, и пристально посмотрел ей в глаза:

— С тобой мне любые неприятности по плечу. Никогда не думал, а оно вот как оказалось.

— Я тоже не могла представить, что всё так повернётся, — девушка счастливо зажмурилась и крепко прижалась к мужу.

Гимном начала их семейной жизни на новом месте стал звук отрывающегося от стены «современного евроремонта, выполненного из качественных материалов».

— Похоже нам придётся брать кредит на ремонт.

— Знаю я один банк, там просто шикарные условия для кредитования, — Снейпов хищно улыбнулся и достал из кармана визитку, на которой было написано: «ГрингТБ — Банк, который никогда не спит… потому что считает ваши деньги»