Кофе на двоих

Глава 1

Ребекка

Главный офис компании Фугаса Веточка определила сразу, стоило лишь свернуть на дорогу, ведущую к центру города. Ошибиться было невозможно: золотистая махина из стекла и металла возносилась в небеса выше всех прочих городских построек, сверкая на солнце до рези в глаза. Веточка невольно усмехнулась, подумав, что этакий маяк заметен, наверное, даже из космоса. И тут же пришла логичная мысль, что, возможно, именно эту цель и преследовал Фугас, делая здание настолько приметным. Ведь кто знает, какие мысли бродят в голове у этого… древнего. Он и в человеческом облике был той еще шкатулкой с секретом, ни разу не открытой и не понятной, несмотря на показушно-легкий нрав. А уж если помножить все эти качества на прожитые эпохи и инопланетную природу…

Подобные мысли всегда вызывали у Веточки ощущение, будто реальность начинает раздваиваться. С одной стороны были привычные им Коготь, Фугас, Волнорез и Ливень. Друзья, защитники, учителя, семья. Волнорез относился и к ним, и к другим претендерам как к собственным детям, на его базе в любое время суток можно было найти отдых, поддержку, защиту. Коготь во всех жизненных перипетиях был рядом, заменяя и учителя, и старшего брата. Фугас и Ливень появлялись на базе реже, но все равно тоже давно уже стали им хорошими друзьями. Когда у Веточки спрашивали, как дела у ее семьи, она с трудом одергивала себя, чтобы не уточнить, у какой именно, а то и вовсе не ответить, что да, все хорошо, только вчера вот разобрались с очередным недоброжелателем. И лишь потом сообразить, что спрашивали-то наверняка о родителях.

Это была одна сторона медали. Легко было забыть про их возраст и происхождение, когда Фугас с воодушевлением рассказывал, как умудрился достать билеты на концерт, который хотела посетить его помощница, когда Волнорез устраивал вечерние посиделки и звал их к себе в Центр, когда Коготь и Ливень, забыв обо всем, гоняли с Сайроном и Гривой в футбол по гулким пустым коридорам базы. Все это забывалось ровно до той секунды, пока не приходило извещение об очередном обнаружении, и на знакомые лица не наползала стальная броня, делая их бесчувственными и непроницаемыми, заставляя младших вжиматься в стены, лишь бы только не попасть под железные ноги, которые не оставят от тебя и мокрого следа. Насколько проще было, когда на них самих были браслеты! Тогда не было этой пропасти, не было даже мыслей, что ты смотришь в глаза существам, которые помнят еще каменный век человечества. Даже десять лет назад, когда ей было всего пятнадцать, у Веточки не возникало сомнений, что рано или поздно Коготь станет ей кем-то большим, чем просто друг. Первая кристально-чистая любовь, обмены взглядами, беседы, молчаливое взаимопонимание. Она была отчаянно смелой, не стеснялась своих чувств и могла бы поклясться чем угодно, что хотя бы зарождающаяся взаимность была. И будущее было, ровно до того момента, пока с запястий не исчезли браслеты. Наверное, они давали им… что-то, как-то уравнивали и возраст, и пропасть различий. После же не осталось ничего. Все чувства были задушены безжалостным «невозможно», от которого она уже не смогла отмахнуться. Коготь ничего не сказал, но, наверное, все понял. Она осталась рядом с ним, все они остались, пусть и пришлось привыкать друг к другу заново. Это было сложно, но миру требовалась помощь, и даже в человеческом облике их троица могла сделать многое. Десептиконы исчезли, но остались их последователи и сторонники среди людей, и с ними тоже нужно было вести борьбу, порой даже более безжалостную и изворотливую. Перекрывать кислород многим союзам, корпорациям, сектам, лишать их власти и влияния. Все это требовало больших ресурсов и сил, и претендеры предоставляли эти возможности, а бывшие младшие воины научились отлично ими пользоваться.

Веточка тряхнула головой, прогоняя навязчивые размышления. Веселее от них не становилось. Белоснежная машина, давно уже без медицинских знаков отличия, взятая на их нью-йоркской базе, подкатила к зданию компании. Был выходной день, и она ожидала, что машин перед зданием окажется мало, но, к ее удивлению, их не оказалось вовсе. Свободно припарковавшись, она выбралась в прохладное утро, достала с заднего сидения тяжелый кейс с документами и направилась к главному входу.

В холле было тихо, до блаженства прохладно и абсолютно пусто. Веточку удивило это полное отсутствие людей. Пусть выходной, но хотя бы охранник, а в таких крупных компаниях и не один, обычно присутствует, какой бы выходной или праздник ни был. Девушка еще немного постояла, чтобы точно убедиться, что охранник не отлучился на минуту, и никто с нее пропуск не стребует, а после быстрым шагом направилась к лифту. Створки бесшумно сомкнулись перед ее лицом, и прозрачная колба понеслась вверх.

Офис Фугаса располагался на последнем этаже и, пока лифт поднимался, Веточка с любопытством припала к его прозрачным стенкам, рассматривая открывшийся вид. Сквозь стекло можно было любоваться огромным залом, который, по мере подъема, оставался все дальше и дальше внизу. Невероятная красота, сплошные летящие светлые с золотом линии, вызывавшие ассоциацию с чем-то небесным, стремительным. Но здесь тоже не было ни одного человека, даже в открытых кафетериях, которые, по логике вещей, именно в выходной день должны были быть заполнены. Быть может, здание на ремонте? Но она не заметила никаких уведомляющих табличек. Или же Фугас сам распустил всех по домам? Неприятный холодок шевельнулся глубоко внутри, и Веточка внимательно взглянула на кейс с документами, ради которого и прилетела. Офисы и базы полностью освобождали от людей только в том случае, когда готовилась какая-то важная и опасная операция, и здание могло подвергнуться теракту. Да и не стал бы Коготь просить ее сорваться через полмира ради неважных документов, могущих подождать. На крайний случай прилетел бы сам. А раз не смог, значит, был нужен здесь и что-то и вправду предстоит.

Лифт толкнулся в назначенный этаж и створки с мелодичным звоном разошлись. Пустой коридор, белый с голубым, на стенах выложена странная мозаика из чего-то, подозрительно напоминающего полудрагоценные камни. Если всмотреться в эту абстракцию, то чудится что-то смутно знакомое. Словно пейзаж незнакомой планеты, который виделся во сне и забылся по пробуждению. Веточка позволила себе краткий миг любования странной картиной, а после решительно отвернулась и зацокала каблучками в самый дальний конец коридора, где, судя по номерам, и располагался нужный ей кабинет. Если Фугас и Коготь готовятся к чему-то серьезному, то у нее нет времени прохлаждаться, любуясь здешними произведениями искусства.

Неожиданное появление живого человека в этом молчаливом здании заставило ее вздрогнуть и едва не уронить кейс. Подавив внезапный испуг, Веточка постаралась незаметно перевести дух. Нагруженная папками девушка удивленно уставилась на нее, пытаясь при этом закрыть дверь кабинета, из которого вынырнула. Это было сложно, поскольку папки не позволяли ей даже нажать на ручку, но девушка не сдавалась и все-таки изловчилась: замок защелкнулся, и она, удовлетворенно перехватив папки, повернулась к Веточке.

— Доброе утро, — улыбнулась незнакомка. — Вам помочь?

— Что? А, нет, благодарю. Мне к директору, я знаю, куда идти.

На секунду в синих глазах, что разглядывали Веточку, появилась настороженность, но тут взгляд незнакомки упал на кейс, который Веточка сжимала в руке, и тревожная морщинка на ее лбу разгладилась.

— Вы к Когтю, — утвердительно сказала девушка. — Он предупреждал. Значит, вы и есть его помощница?

— Да, меня обычно называют Веточка, — не зная толком, как в этой стране принято здороваться, Веточка просто протянула незнакомке руку, и та ответила секундным рукопожатием, а после снова обхватила папки, грозящие просыпаться на пол.

— Наслышана о вас, — лукаво улыбнулась она. — Честно говоря, представляла немного другой. А я Рев, Ребекка, помощница Фугаса.

Теперь удивилась уже Веточка. Когда Фугас звонил на базу, она часто видела, что какая-то девушка стоит у его кресла или мелькает где-то за спиной, но ее лицо ни разу так и не появилось в кадре. Неожиданное знакомство.

— Они вон там, — кивнула Ребекка в конец коридора. — Будете отдавать документы, напомните, чтобы не забыли сходить пообедать, а то уже который день почти не выбираются из своего угла. Мне их потормошить некогда — дел по горло. Хорошего вам дня.

Ребекка кивнула ей на прощание и направилась в сторону лифта. Глядя ей вслед, Веточка с опозданием сообразила, что, похоже, именно о ней рассказывал Фугас, когда хвастался добытыми на концерт билетами. И если он не отправил Ребекку домой, как всех остальных, то, возможно, она своя и тоже в курсе всех операций. Было бы здорово, окажись это так. Как Веточка ни любила свою некровную семью, но вот близкой хорошей подруги ей катастрофически не хватало. Ведь не станешь же делиться с обычными подружками воспоминаниями и размышлениями о десептиконах.

В приподнятом настроении, что она, возможно, не единственная девушка в их ограниченном тайнами мире, Веточка даже проскочила нужную дверь. И уже вернулась и собиралась постучать в ту самую, когда отчетливо услышала за ней свое имя. Рука, поднятая для вежливого стука, повисла в воздухе.

— Можешь не объяснять, кто это, кроме Веточки некому. Я тебе это еще когда говорил, а ты отмахивался.

Судя по голосу, говорил Фугас. Веточка застыла, боясь дышать, и вся обратилась в слух, силясь понять, о чем речь и какое отношение к этому имеет она.

Некоторое время за дверью царило молчание, а потом хозяин кабинета неловко кашлянул.

— И насколько все серьезно? — негромко спросил он. В ответ протяжно, будто бы с неохотой выдохнули.

— Серьезно. Насколько — покажет время.

Голос Когтя был спокойным, но уставшим. Немного помолчав, он спросил.

— Ты просто скажи, это возможно?

— Почему нет? Технология известна, возможности позволяют. Честно говоря, я и сам раздумывал над этим. Лишних рук нам катастрофически не хватает, как ни крути. А тут и тебе бонус, получается.

— Спасибо.

— Не благодари раньше времени.

Веточка не выдержала. Врожденная честность бурно протестовала против подслушивания, и она решила обозначить свое присутствие, хоть и любопытно ей было узнать, о чем шла речь. Безумно любопытно.

— Веточка, ты нас спасла, — искренне восхитился Фугас, просматривая доставленные документы. — Это именно то, чего так отчаянно не хватало. Как перелет? Сильно устала? Если хочешь, найдем тебе комнату.

— Не сильно, — мотнула головой девушка. — А вот кофе бы выпила.

— Коготь, своди Веточку в кофейню, она сама не найдет. Лучше в ту, которая автоматизирована, на пятом этаже, раз уж сегодня мы без персонала.

Коготь едва заметно улыбнулся. Голос Фугаса звучал категорично и чуть задиристо, но он знал, что стоит за этим тоном.

— Пойдем, — кивнул он Веточке и аккуратно придержал для нее дверь. Фугас улыбнулся краешком губ, не поворачивая головы. Лишь поправил разбросанные по столу листы так, чтобы они надежно укрывали тонкий ободок браслета. Точную копию тех, что носили когда-то младшие воины.

Кофе на двоих

— Как дела дома? Безделье полным ходом, пока отпуск? — в голосе Когтя слышалась улыбка, и Веточка не могла не улыбнуться в ответ. Было приятно, когда он вот так походил на человека, и пропасть, разделявшая их, почти не ощущалась.

— Как ни странно, нет, — покачала она головой, и длинные волосы зашуршали о ткань блузки. — Сайрон задумал какой-то проект, ездит по отдаленным районам, набирает подростков, привозит их на базу. В основном мальчишек. Говорит, вы с ним это согласовывали.

— Согласовывали, — кивнул Коготь. — Сайрон хочет построить тренировочную базу и создать свою команду быстрого реагирования. Люди о нем наслышаны еще со времен младших воинов, соглашаются с радостью. На мой взгляд, идея стоящая. Чем скитаться беспризорными, лучше пусть обучатся и начнут приносить пользу обществу.

— Согласна, — наклонила голову Веточка. — А Грива улетел домой. Ничего объяснять не стал, упомянул только, что какие-то проблемы с их землей. То ли кто-то хочет выкупить ее, то ли на ней уже начали несанкционированное строительство. Но таким злым я не видела его давно.

— Вот, значит, как. — Коготь задумался. — Хорошо, что ты рассказала, этим вопросом нужно будет заняться как можно скорее. У вас много врагов, не удивлюсь, если это не простое недоразумение, а вполне спланированная атака.

Они как раз дошли до конца коридора, когда из-за поворота, ведущего к лифту, вынырнула Ребекка, несущая картонную подставку с четырьмя стаканчиками кофе и какой-то внушительный пакет. Веточка во второй раз за день вздрогнула от неожиданности: у помощницы Фугаса было поразительное умение выскакивать бесшумно и внезапно, словно чертик из табакерки.

— Вы куда? — удивленно уставилась на них Ребекка. — Уже уходите?

— Нет, мы кофе попить, — Коготь спрятал руки в карманах брюк, как делал всегда, когда был смущен или застигнут врасплох. Веточка краешком мысли отметила эту деталь, но заострять на ней внимание не стала. Сейчас ее больше волновало, как бы поскорее добраться до кофейных автоматов — запах кофе, что несла Ребекка, ехидно напомнил, что последним приемом пищи был обед почти сутки назад.

— А я вот это кому несу?! — возмутилась Ребекка, приподняв свою поклажу. — Я же не знала, что вы решите сделать перерыв. Так…

Она прижала пакет подбородком к груди и освободившейся рукой достала из подставки сперва один стаканчик, который всучила Веточке, а после другой, перекочевавший к Когтю.

После перехватила пакет и выудила из него два огромных круассана, впихнув их ошарашенной паре.

— Какой-то с ванилью, какой-то с шоколадом, где какой — не знаю, разбирайтесь сами. Hasta luego!

Она махнула рукой с пакетом и только ее и видели. Провожая взглядом удаляющуюся спину в цветной блузке, Веточка покачала головой.

— Поразительная энергичность. И почему у меня не получается так носиться во время работы?

Коготь иронично хмыкнул.

— Это ты ее во время работы как раз и не видела. Сегодня, можно сказать, выходной, и Ребекка — образец спокойствия. По сравнению с будними днями.

Он прислонился к подоконнику и сделал глоток кофе. Посмотрел, как жадно Веточка вгрызается в свой круассан и покачал головой.

— В кафетерий все равно нужно будет зайти, ты же голодная как волк.

— Угу, — коротко отозвалась Веточка. Говорить, пока желудок подводило от аппетитных запахов, сил не было.

Некоторое время они молча пили кофе. Окно, возле которого остановились, было как раз напротив стены с мозаикой, и Веточка с любопытством и уже не торопясь рассматривала ее. Было все-таки что-то знакомое в этом странном рисунке, вот только никак не получалось вспомнить, что именно.

— Узнаешь? — тихо спросил Коготь, проследив за ее взглядом. Веточка вскинула на него глаза, не до конца понимая, о чем он.

— Рисунок, — продолжил Коготь. – Знакомым не кажется?

— Кажется, — кивнула Веточка. — Вот только никак не могу вспомнить, где я могла видеть что-то похожее.

— Возможно, во сне?

Веточка едва не поперхнулась. Слышать от Когтя разговоры о снах было так же странно, как представлять Фугаса в грязной робе. Когтя ее шокированное выражение лица не тронуло, он задумчиво смотрел на мозаику, словно вспоминая что-то.

— Ты не могла видеть ничего похожего здесь, на Земле. А вот во сне могла, как отголосок нашей общей памяти. Когда носила браслеты.

И тут Веточку словно озарило. Ну конечно, Коготь прав. Именно эти линии она видела на границе между сном и пробуждением, видела часто, с момента, когда им дали браслеты и до того дня, когда забрали. Только во снах это был не рисунок и не мозаика, а настоящий пейзаж, при взгляде на который почему-то хотелось плакать от безумной грусти.

— Это пейзаж, — полуутвердительно сказала она. — Я видела, ты прав. Очень часто, давно, просто со временем забыла. Но я не знаю, почему мне это снилось и что это за место.

— Это пейзаж нашей родной планеты, — Коготь склонил голову к плечу, задумчиво глядя на мозаику. — Одно из тех ее мест, где мы долгое время жили, все четверо. На этот этаж нет доступа работникам компании, здесь работают только Фугас с Ребеккой, поэтому он позволил себе эту ностальгию, подальше от посторонних глаз. Ты могла это видеть, потому что браслеты делали вас и нас почти одинаковыми, а мы храним память о том, откуда пришли. Да, тогда все было…проще.

Коготь сжал пальцы, и они скрипнули по картонным стенкам стаканчика. Веточке не нужно было объяснять, о чем он, и она сделала то единственное, что могла, чтобы хоть как-то утешить и дать понять, что он не один, что она рядом. Так они и допивали свой кофе, во взаимно-уютной тишине и солнечном свете, льющемся из больших окон. Тепло соприкасаясь плечами и кончиками пальцев двух опущенных рук, притянутых друг к другу в непреодолимом притяжении.

Тихое утро

Ребекка никогда не принадлежала к тому типу людей, что готовы дневать и ночевать на работе, забывая об отдыхе, развлечениях и семье. Не отличалась она и чрезмерной услужливостью, никогда не срывалась по первому зову начальства и не лебезила перед вышестоящими, надеясь взобраться повыше по карьерной лестнице. Все это оказалось лишним в ее случае, а привычка приходить в офис в воскресенье утром диктовалась вовсе не желанием выслужиться, а неподдельным удовольствием, которое она получала от этих тихих часов, проведенных за разбором бумаг, наедине с собственными мыслями.

Полив последнюю в ряду зелень на подоконнике, Ребекка довольно отставила забавную лейку в форме пузатой бутыли виски и, потянувшись, с удовольствием огляделась. Солнечно, тихо, уютно. Редкие пылинки кружатся в золотых лучах, минутная стрелка в часах с едва слышным шорохом плывет вокруг своей оси, на столе исходит паром кофе, который она прихватила у автомата на первом этаже. Никто не потревожит и не сдернет, можно развалиться в кресле и сколько угодно вспоминать приятные моменты вчерашнего свидания, думать о котором в присутствии других претендеров и Веточки, с которой они познакомились полгода назад, она почему-то категорически не могла: не покидало чувство, будто эта компания, при желании, может читать мысли. А Ребекке этого категорически бы не хотелось.

Кофе был горьким и горячим, обжигал губы, но это было приятно. Ребекка с наслаждением откинулась в начальственном кресле, пользуясь тем, что Фугаса сегодня не будет. От дорогой обивки тянуло вплавившимся в память парфюмом, который теперь вызывал приятную дрожь в теле. Девушка прикрыла глаза и позволила памяти вырваться, наконец, на свободу, утянув ее в сияющие воспоминания о вчерашнем вечере.

Где-то на грани слышимости раздался звук, который заставил ее напрячься. Мелодичная трель лифта, возвещающая, что кто-то нажал запрос на последний этаж. Фугас сам установил ее, чтобы они всегда были оповещены о незваных гостях, ведь слишком много того, что хранилось здесь, не предназначалось для посторонних глаз. Ребекка резко выпрямилась, прислушиваясь. Определенно кто-то ехал сюда. Начальства сегодня быть не должно, значит, этот кто-то здесь — незваный гость. Мысли заметались испуганной птицей. Почему охрана пропустила? Все работники знают, что сюда подниматься не разрешено.

Ребекка вскочила. Непрошенные, страшные воспоминания, загнанные на самые задворки сознания, зашевелились и, словно ядовитый газ, начали просачиваться на поверхность ее сознания. Тогда было так же. Мирное утро, тихий офис, полный сонных работников, неожиданные гости... Ребекка зажмурилась, стараясь не вспоминать пришпиленного к стене главного бухгалтера и оторванную голову, упавшую ей на колени, но воспоминания были сильнее. А ведь Волнорез предупреждал...

— Ну вот и какого черта? — Фугас сердито прижал к ее губам картонный стаканчик, наклонил и силой заставил допить оставшийся кофе. Ребекка закашлялась, но от хининной горечи сознание прояснилось, и она поняла, что сидит на чужих коленях, а знакомые насмешливые глаза сейчас смотрят обеспокоенно и разозлено одновременно.

— Я тебя сколько раз предупредил, что приду сегодня на работу? Раза три точно. Спала и не слышала?

— Не слышала, — покорно согласилась Ребекка, чувствуя, как черная тень ужаса отступает, вытесненная надежным теплом, за которым угадывалась золотая инопланетная броня. — Я дура.

Фугас фыркнул и ничего не ответил, лишь откинулся на спинку кресла, глядя в окно и сердито раздувая ноздри. Ребекка осторожно прислонилась к его плечу и закрыла глаза. Пусть злится, если считает нужным, пусть. Зато он рядом. И сейчас, и... тогда.

И руки у него теплые.