Книжная Полка Эдмунда Гонта

Аннотация!

Если вы каким-то образом пропустили — предупреждаю ещё раз: ГРАФОМАНИЯ!

Приятного чтения (надеюсь :D)

DE ARTE DUELLI MAGICI

DE ARTE DUELLI MAGICI

ОБ ИСКУССТВЕ МАГИЧЕСКОГО ПОЕДИНКА

Сочинение магистра Альфреда Крауча,

чемпиона дуэльных состязаний Корнуэлла (1771, 1778)

ученика маэстро Луки Сфорцы из Флоренции

Editio tertia, emendata et aucta

Третье издание, исправленное и дополненное

Под редакцией и с примечаниями профессора Филиуса Флитвика,

чемпиона Дуэльных состязаний Европейского магического совета (1947–1952),

преподавателя чар Хогвартса

Издание дома «Перо и Палочка»

Косая Аллея, 1962

***

Предисловие редактора

Трактат магистра Альфреда Крауча «De Arte Duelli Magici» впервые увидел свет в Эдинбурге в 1783 году и с тех пор пережил два полных издания. Настоящее, третье, предпринято издательским домом «Перо и Палочка» по моей настойчивой просьбе: предыдущее переиздание 1887 года воспроизводило текст без каких-либо пояснений, отчего иные пассажи, прозрачные для читателя XVIII столетия, сделались тёмными для современного ученика.

Я знал о существовании этой рукописи с юности: один из экземпляров первого издания хранится в библиотеке Хогвартса, и именно над ним я провёл немало часов, готовясь к состязаниям, в которых имел честь участвовать. Техника, описанная Краучем, принадлежит иной эпохе — эпохе, когда поединок был судебным институтом, а не спортивным состязанием, — однако геометрия движения и логика темпа, которые он излагает, не устарели ни на йоту.

Мои примечания набраны отдельным кеглем и отмечены вертикальной чертой на полях. Я счёл своим долгом указать там, где практика минувших двух столетий подтвердила наблюдения Крауча, и там, где современная дорожка внесла в них существенные поправки. Сам текст воспроизводится без сокращений.

Филиус Флитвик,

профессор чар, Хогвартс

сентябрь 1962

***

Предуведомление автора

Сие руководство составлено не умозрительно. Двадцать два года я вёл записи — сперва под диктовку маэстро Луки Сфорцы из Флоренции, у которого обучался искусству палочного боя в течение семи лет, а затем по собственным наблюдениям, сделанным прежде, во время и после тех сорока семи поединков, кои выпали на мою долю по долгу службы и по велению чести. Из них тридцать один я выиграл. Об остальных шестнадцати скажу лишь, что выжить в них — уже достаточное поучение.

Маэстро Сфорца учил меня, что всякое заклинание есть продолжение движения тела, а не замена ему. Сей принцип, кажущийся простым, большинство волшебников не усваивают за всю жизнь. Настоящий трактат есть попытка изложить его следствия в систематическом порядке — от основ стойки и дыхания до построения цепочек и искусства контр-чар.

Я писал для тех, кто намерен учиться, а не для тех, кто ищет оправданий собственной лени. Читатель, желающий немедленных советов, найдёт здесь лишь разочарование: ни один приём, описанный в этих страницах, не даётся менее чем двумя годами ежедневной работы.

А. Крауч,

Эдинбург, лето 1783

***

Глава I

Об основаниях магической фехтовальной школы

§ 1. Общие положения

Современная дуэль — не обмен заклинаниями через открытое пространство. Это геометрия движения, в которой палочка служит рапирой, а тело есть одновременно и клинок, и щит. Исход поединка между двумя равно одарёнными бойцами решается, как правило, в первые мгновения после команды «Ан гард!» — прежде, чем большинство наблюдателей успевают осознать, что произошло.

Всё, что замедляет эту геометрию или переводит бойца в пассивное положение, ведёт к поражению. Нижеследующие параграфы излагают иерархию приоритетов, выведенную мною из наставлений маэстро Сфорцы, поверенных двадцатью годами собственной практики.

Примечание редактора (1962): Крауч пишет «мгновения» там, где уже есть точные цифры: 1,8–2,3 секунды от команды до первого решающего обмена на уровне мастеров. Сам я могу подтвердить это из собственного опыта: в большинстве поединков, которые я выиграл, исход был предрешён именно в этом интервале — остальное лишь его оформление.

***

§ 2. О трансфигурации и воплощении: критический разбор

Трансфигурация в любом её виде непригодна для поединка. Причин тому несколько, и каждая достаточна сама по себе.

Во-первых, время активации — даже беззвучное — составляет никак не менее секунды; за это время противник успевает совершить два полных шага. Во-вторых, трансфигурированный объект сохраняет инерцию исходного материала и подчиняется законам магической энтропии: под воздействием встречного заклинания он либо рассыпается, либо возвращается в исходное состояние с выбросом остаточной магической силы, нередко обращающейся против самого трансфигурировавшего. В-третьих — и это наиболее существенно — опытный боец читает намерение трансфигурации по первым дюймам траектории палочки и обходит объект прежде, чем тот вообще успевает обрести устойчивую форму.

Трансфигурация уместна в театральных представлениях и судебных поединках старого образца, где противники стоят на месте и обмениваются демонстрационными ударами. На настоящей дорожке она есть дар противнику.

Примечание редактора (1962): Это суждение я в целом нахожу верным — и всё же вынужден сделать существенную оговорку, без которой оно было бы нечестным.

На трёх чемпионатах, в которых мне довелось участвовать, ни один финалист не прибегал к трансфигурации; те, кто пытался в ранних раундах, как правило, там и оставались. В спортивном поединке с его строгим темпом и чистой дорожкой Крауч совершенно прав.

Однако семнадцать лет назад произошло нечто, что я не могу обойти молчанием. В 1945 году Альбус Дамблдор положил конец деятельности Геллерта Гриндевальда — в поединке, который многие из нас, наблюдавших его последствия, считают определяющим событием нашего столетия. Я не присутствовал при этом лично, и полные обстоятельства той встречи остаются известны лишь двоим — одному из которых более не суждено ничего рассказывать. Но среди тех, кто близко знаком с директором Дамблдором (к коим я отношу себя с гордостью) или изучал его стиль, нет сомнений: трансфигурация один из главных инструментов в его арсенале, и именно она сыграла решающую роль в той дуэли.

Как совместить это с тезисом Крауча? Я думал об этом долго и пришёл к следующему. Крауч прав в том, что трансфигурация непригодна как тактический приём — то есть как реакция на конкретную угрозу в текущем темпе поединка. Дамблдор же, насколько можно судить, использовал её иначе: как структурное оружие, перестраивающее само пространство боя прежде, чем противник успевал осмыслить новые условия. Это требует уровня мастерства, который Крауч, по всей видимости, просто не рассматривал как достижимый — и, откровенно говоря, для девяноста девяти волшебников из ста его предостережение остаётся в силе.

Воплощение, напротив, допустимо — но лишь в строго определённых обстоятельствах. Именно: когда боец не знает ни природы, ни траектории приближающегося заклинания. В такой ситуации вызов живого существа — лучше всего плотного и быстрого: стаи летучих мышей, крупной змеи — и использование его в качестве живого щита есть разумная мера. При этом заклинание должно произноситься максимально кратко, а палочка направляться не вперёд, но вниз, под углом тридцати семи — сорока двух градусов к полу: так называемая конъюрационная дуга.

Если же боец знает, какое именно заклинание летит к нему — по цвету потока, форме выброса и характерному движению палочки противника, — воплощение превращается в ошибку. Оно отнимает концентрацию, нарушает ритм дыхания и оставляет корпус открытым на девять десятых секунды. Против мастера этого достаточно.

Примечание редактора (1962): Упомянутая «конъюрационная дуга» остаётся стандартом и в современной практике. Угол в 37–42° был экспериментально подтверждён Британским магическим советом по дуэлям в 1931 году; более острый угол снижает скорость воплощения, более тупой — лишает существо необходимой инерции для перехвата заклинания.

***

§ 3. О щитах: против заблуждения

Заклинание Протего и все его производные — Протего Максима, Протего Тоталус, щитовые руны и прочее — в профессиональном поединке приравниваются к признанию поражения без самого поражения. Разница лишь в том, что боец, выставивший щит, ещё стоит на ногах — но инициатива уже целиком перешла к противнику, и вернуть её будет много труднее, чем кажется.

Причин этому три. Первая: щит переводит бойца в полностью пассивное состояние. Пока он стоит, атаковать невозможно; противник же получает свободу манёвра и темп. Вторая: щит предсказуем. Опытный боец считывает его по первым движениям палочки и по характерному изменению воздуха — достаточно одного Редукто или Бомбарда Максима, поданного под верным углом, и щит лопается с отдачей, на несколько секунд выводящей из строя дыхание. Третья: потери магической силы несоразмерны. Поддержание щита в течение восьми ударов сердца расходует более того, что требуется на полную трёхзвенную цепочку атаки.

«Тот, кто ставит Протего, уже сдался. Он просто ещё не упал.»— маэстро Лука Сфорца, передано А. Краучу около 1761 года.

Примечание редактора (1962): Сие изречение маэстро Сфорцы я слышал почти буквально воспроизведённым из уст нескольких современных мастеров — не подозревавших, разумеется, о его происхождении. Это лучшее доказательство того, что Крауч фиксировал не личное мнение, а принцип, открытый практикой независимо. Добавлю от себя: единственное оправданное применение Протего на высшем уровне — намеренная приманка. Боец демонстрирует намерение поставить щит, провоцирует противника на Редукто и уходит за долю секунды до того, как тот произносит заклинание. Техника крайне рискованная и требует специальной отработки.

***

§ 4. О заблуждении относительно выбора заклинания

Среди учеников, а нередко и среди людей, почитающих себя мастерами, бытует убеждение, будто исход поединка определяется выбором заклинания: что победитель — тот, кто нанёс удар более мощный, более жестокий или более искусный. Убеждение это не только ошибочно, но и опасно именно потому, что содержит долю правды.

Поединок оканчивается в тот момент, когда один из бойцов лишается возможности продолжать бой. Не ранее и не позже. С точки зрения дорожки совершенно безразлично, что именно привело к этому исходу: Экспелиармус, выбивший палочку в траву, или заклинание, выворачивающее внутренности. Первое не менее окончательно, чем второе, — если противник действительно разоружён и не может поднять палочку вновь.

Опасность сего заблуждения состоит в следующем. Боец, убеждённый, что ему надлежит «победить красиво» или «покарать достойно», тратит долю секунды на выбор «подходящего» заклинания — и проигрывает её тому, кто бьёт первым подходящим. На дорожке эта доля секунды не возвращается.

«Противник, упавший от щелчка по носу, столь же мёртв для поединка, как и тот, кому снесли голову. Разница существенна для него. Для тебя — нет.» — маэстро Лука Сфорца, передано А. Краучу около 1761 года.

***

§ 5. Шесть оснований профессионального поединка

Ниже перечислены шесть начал, без которых никакое прочее мастерство не имеет цены. Они расположены в порядке убывания важности, хотя на деле суть единое целое: изъятие любого из них разрушает всё построение.

I. Дыхание. Основа всего прочего. Диафрагмальное, ритмичное, без пауз — вдох на два счёта, выдох на два счёта. Дыхание задаёт темп сердцебиения, а сердцебиение задаёт темп магического потока. Боец, сбившийся с дыхания, теряет не только выносливость — он теряет точность каждого последующего заклинания. Даже идеальная стойка без правильного дыхания есть не более чем красивая статуя.

Примечание редактора (1962): На тренировках первые шесть месяцев мой учитель не позволял держать палочку вовсе — только дыхательные упражнения и шаги. Большинство считали это странным. Те, кто всё же прошёл этот этап (включая и вашего покорного слугу), впоследствии понимали, зачем это было нужно.

II. Стойка (Ан гард). Корпус развёрнут под углом тридцати семи градусов к противнику — это минимальная цель при максимальной свободе перехода. Вес на передней ноге, палочка на уровне глаз, локоть расслаблен. Из этой позиции возможен любой переход без потери равновесия. Боец, стоящий анфас, предлагает противнику вдвое большую мишень; боец, стоящий в профиль, теряет угол обзора и скорость разворота.

III. Шаги. Балестра, лунж, пассата, флеш. Никаких прыжков в сторону: они медленны, предсказуемы и лишают опоры в критический момент. Только экономичные шаги, предсказуемые для самого бойца и непредсказуемые для противника. Шаг — это половина заклинания: он задаёт его направление прежде, чем палочка начинает движение.

Примечание редактора (1962): Флеш — стремительный выпад с полным переносом веса — в XVIII веке применялся почти исключительно в финальной атаке. Современная практика использует его чаще и в сочетании с обманным движением корпуса, что Крауч, по всей видимости, счёл бы излишним франтовством, однако что доказало свою эффективность на последних трёх чемпионатах.

IV. Цепочки заклинаний. Высшая техника и конечная цель всей подготовки. Завершающее движение палочки одного заклинания плавно перетекает в начальное движение следующего, без паузы и без лишнего замаха. Пример классической трёхзвенной связки: Ступефай (конец вниз-влево) — Экспелярмус (начало с той же точки) — Экспульсо (без остановки). На уровне мастеров цепочка читается противником лишь по цветовым вспышкам, но прервать её — задача, требующая исключительной реакции и столь же заблаговременно выстроенного контрхода.

Примечание редактора (1962): Именно цепочкам я посвящал основную часть тренировок при подготовке к чемпионатам. Добавлю наблюдение, которого у Крауча нет: наиболее эффективные трёхзвенные связки строятся не по принципу «три удара», но по принципу «два удара и ложный финал» — третье заклинание цепочки намеренно имитирует завершение серии, провоцируя противника на контратаку, которая встречает четвёртый, незапланированный им, удар.

V. Уклонение. Не отскок назад, но уклон в линию атаки — контршаг. Боец движется не прочь от летящего заклинания, но вбок и несколько вперёд, сокращая дистанцию и заставляя противника перестраивать прицел. Это одновременно защитное и наступательное движение; именно поэтому оно превосходит любой щит.

VI. Контр-чары. На высшем уровне все заклинания произносятся беззвучно, и потому намерение читается исключительно по цвету потока и движению палочки. Вместо пассивного ожидания опытный боец формирует на кончике палочки встречное заклинание, которое поглощает вражеское в точке соприкосновения: против Ступефай — Ступефай с импульсом разрыва на расстоянии пятнадцати — двадцати дюймов от груди; против Редукто — Аверто Ди Ливру в обратной фазе. Контр-чары не блокируют, но растворяют заклинание в точке контакта.

Примечание редактора (1962): Это, пожалуй, наиболее революционный из шести столпов Крауча — и наименее понятый позднейшими комментаторами. Аверто Ди Ливру в обратной фазе было фактически забыто к середине XIX века и вновь открыто — независимо от Крауча — лишь в 1930-х.

***

Заключение главы

Шесть перечисленных начал суть не отдельные навыки, но грани единого действия. Боец, владеющий пятью из шести, слабее того, кто владеет всеми шестью посредственно, — ибо отсутствие любого из них создаёт предсказуемый изъян, а предсказуемость на дорожке равносильна поражению.

Тот, кто первым нарушит эту иерархию, первым упадёт. Не потому, что противник лучше него. А потому, что он сам открыл противнику дверь.

Следующая глава посвящена применению сих начал в условиях судебного поединка — обстоятельствах, в которых маэстро Сфорца и ваш покорный слуга провели большую часть своей практики и которые, при всей их внешней ритуальности, предъявляют к технике требования не менее строгие, чем поединок спортивный.

— конец главы I —

БОРЬБА РОДОСЛОВНЫХ

БОРЬБА РОДОСЛОВНЫХ

Опыт арифмантического исследования угасания родовых магических даров,с рассмотрением возможных средств к их сохранению

Сочинение

сэра Эдмунда Гонта

члена Британского арифмантического общества, призёра премии Мерлина по ритуалистике (1826)

Лондон

Издательство «Кварцевое Перо»

1827

Личная коллекция Лорда Нотта

Глава IV

О механизме угасания родовых даров и возможных путях его преодоления

Прежде чем переходить к практическим выводам, я хочу сформулировать главный тезис этой главы прямо и без оговорок, которых обычно требуют приличия.

Родовой дар не угасает. Он подавляется.

Гонт. Единственный человек XIX века, который задал правильный вопрос. Читать обязательно. Выводы — с осторожностью. — А.Н.

Разница огромна. Модель угасания предполагает постепенную потерю магической силы — её рассеивание через поколения. Именно эта модель господствует в работах последних полутора веков и, на мой взгляд, завела всю науку в тупик. Если дар угасает — остаётся лишь пытаться замедлить процесс. Если же он подавляется — значит, он по-прежнему присутствует, но лишён возможности проявиться. И тогда задача совершенно иная.

«Науку». Громко сказано для области, где большинство «исследователей» не могут отличить родовую конфигурацию от благоприобретённого таланта. Но по существу — верно. — А.Н.

Арифмантический анализ генеалогических записей родов Гонтов, Блеков и Крокеров за восемь поколений показывает: частота появления сквибов никак не коррелирует с общим ослаблением магической силы потомства. Дети, лишённые родового дара, часто демонстрируют в других областях магии силу, ничуть не уступающую силе носителей. Это наблюдение полностью опровергает модель угасания и подтверждает модель подавления.

Крокеры включены в список потому, что мать Гонта — Крокер. Он анализирует собственную семью и делает вид, что не замечает этого. Либо не замечает на самом деле. — А.Н.

***

Механизм, который я предлагаю, заключается в следующем. Каждый родовой дар представляет собой устойчивую магическую конфигурацию, закреплённую в крови и передающуюся из поколения в поколение. Когда в одном потомке соединяются две такие конфигурации, они вступают в резонансный конфликт. Ни одна не уничтожает другую — обе требуют полного контроля над магическим потоком. В результате вся сила потомка уходит на поддержание внутреннего равновесия, и ни один дар не может проявиться в полную силу.

Вот оно. Вот единственное, что нужно было сказать. Всё остальное в этой книге — следствие. Жаль, что он утопил этот вывод в трёхстах страницах рассуждений о «возможных путях», вместо того чтобы сразу назвать единственный правильный. — А.Н.

Для примера: вибромантия Крокеров(1) — способность ощущать магическое поле напрямую, как физическое прикосновение — требует предельной тонкости восприятия. Парселтанг Гонтов, напротив, это активная, направленная вовне сила. Оба дара реальны и подтверждены веками. Но их одновременное присутствие в одном человеке может создать структурное противоречие, которое магия разрешает самым экономичным способом — просто не давая ни одному из них раскрыться полностью.

(1) Автор намеренно воздерживается от указания конкретных носителей в качестве иллюстративных примеров. Сведения о характере родового дара конкретного лица принято считать частными; их публикация без согласия носителя или его рода была бы неуместна вне зависимости от научной ценности примера.

Сноска 1 — жемчужина лицемерия. «Сведения о характере родового дара принято считать частными». Принято. А сам только что разобрал три рода поимённо. Гонт умеет делать вид, что соблюдает приличия, нарушая их. — А.Н.

Отсюда следует очевидный вывод: сохранить родовой дар — значит устранить конкурирующие конфигурации в потомстве. Либо предотвратить их соединение, либо добиться такого соединения, при котором конфликт становится невозможен. Рассмотрим возможные пути.

«Предотвратить соединение» — это он про смешение с теми, у кого нет родового дара. Написал и не написал одновременно. Трусость или дипломатия — в любом случае неприятно. — А.Н.

***

I. Астрологическое планирование зачатия и рождения

Арифмантика небесных конфигураций применительно к родовой магии — область, где теория сильно опережает практику. Тем не менее расчёты позволяют утверждать следующее: магическая конфигурация потомка зависит не только от наследственности, но и от астрологических условий двух ключевых моментов — зачатия и рождения. В периоды, когда небесная карта благоприятствует одному доминирующему дару, конкурирующая конфигурация может быть подавлена ещё до закрепления.

Теоретически интересно. Практически — инструмент для тех, кто не способен решить проблему правильным путём и ищет обходные маршруты. Астрология не заменяет чистоту крови. Она в лучшем случае её дополняет. — А.Н.

Практическая сложность огромна. Благоприятное совпадение условий для зачатия и рождения одновременно — с учётом того, что им требуются разные небесные конфигурации и разные географические точки — может вообще не наступить в течение целого столетия.

Мои собственные расчёты для определённого сочетания родовых даров(2) показали лишь одно окно — уже миновавшее. Желающий проверить иные сочетания найдёт в Приложении II все таблицы и формулы.

(2) Расчёты выполнены методом арифмантической проекции Блэкберна — Сантьяго (1801) с поправкой на прецессию эклиптики по таблицам Эдинбургской обсерватории издания 1819 года. Полные вычисления составляют Приложение II к настоящему сочинению.

«Определённое сочетание». Сделал расчёты какой-то ведьмы и не нашёл подходящего времени для создания потомства. Вот и умер холостяком. А может на нём висело проклятье Гринграссов? — А.Н.

***

II. Ритуал отречения от наследников

Существует более радикальный путь — не устранение конфликта, а его полная концентрация.

Ритуал, позволяющий закрепить всю силу рода в единственном потомке, пожертвовав возможностью всех последующих, известен нескольким древним линиям.(3) Он даёт носителя с максимально чистой и концентрированной конфигурацией — но ценой необратимого прекращения линии при гибели этого наследника. Я привожу этот метод исключительно для полноты картины. Соображения, которые могут заставить род пойти на него, лежат за пределами академического обсуждения.

(3) Пользование этим методом документально подтверждено лишь в одной семье за последние два столетия; обстоятельства этого случая автору известны только в пересказе и не могут служить основой для обобщений.

Сноска 3 — «известен лишь в одном случае». Он знает, о каком случае речь, и намеренно не называет. Малфои. Все знают. Зачем эта игра в конспирацию? — А.Н.

«Исключительно для полноты картины». Именно так говорят люди, которые уже приняли решение и ищут себе оправдание задним числом. — А.Н.

***

III. Брак внутри родственной магической линии

Самый логичный и наименее изученный путь.

Наконец. Триста страниц предисловия к единственному правильному ответу. — А.Н.

Если конфликт возникает при соединении двух разных конфигураций, то соединение двух одинаковых должно, в теории, дать усиление одной конфигурации без противодействия. Потомок двух носителей парселтанга получает не борьбу, а удвоенную силу одного и того же дара.

Это не теория. Это очевидность, которую люди избегают называть вслух, потому что последствия слишком неудобны для тех, кто уже успел развести кровь. Гонт хотя бы написал. — А.Н.

Риски такого подхода очевидны и серьёзны. Сужение кровного круга может привести к последствиям, которые ритуалистика ещё не изучила должным образом. Я не располагаю данными, на каком поколении концентрация начинает давать обратный эффект. Этот вопрос требует отдельного исследования. Здесь я лишь констатирую: теоретически этот путь безупречен. Как практическая рекомендация он требует крайней осторожности, которую я не считаю себя вправе ни предписывать, ни отрицать(4).

«Риски». Какие именно — он не говорит, потому что не знает. Неизученные последствия — не аргумент против. Это аргумент за дальнейшее исследование. Гонт путает незнание с запретом. — А.Н.

(4) Автор отдаёт себе отчёт в том, что логика настоящего раздела указывает и на иное очевидное решение. Оно не рассматривается.

Сноска 4. «Иное очевидное решение, которое не рассматривается». Полукровки. Он даже написать не смог — только намекнул в сноске. По крайней мере в этом он меня не разочаровал. — А.Н.

***

IV. Теоретическая возможность ритуала Победы Родословной

Этот раздел я включаю с полной откровенностью: речь идёт не о существующем ритуале, а о логическом следствии предложенной мною модели.

Если дары не утрачиваются, а лишь подавляются, то должен существовать — по крайней мере в принципе — ритуал, способный снять подавление напрямую: не уничтожая второй дар, а устанавливая между ними иерархию. Носитель сохранил бы оба дара, но получил бы возможность пользоваться ими последовательно.

Это самая важная страница книги. Гонт описал задачу с точностью, которой хватило бы на создание ритуала — если бы он сам не остановился на полпути. Почему остановился? Не хватило времени, воли или чего-то ещё? — А.Н.

Арифмантическая структура такого ритуала поддаётся предварительному описанию. Он потребовал бы работы с родовой матрицей на глубине, далеко превосходящей известные нам ритуальные системы, и, скорее всего, активного участия самого носителя. Такого ритуала не существует. У меня нет ни прецедента, ни метода его создания. Я привожу эту идею лишь как направление, которое представляется мне наиболее перспективным, и надеюсь, что мои будущие исследования могут пойти дальше.

«Мои будущие исследования». Он умер в 1840 году, в тридцать семь лет. Продолжения не было. Кто-нибудь когда-нибудь это достроит. Надеюсь дожить. — А.Н.

***

Ни один из описанных путей не даёт простого решения. Астрологический метод требует условий, которые могут не наступить при жизни нескольких поколений. Ритуал отречения необратим. Родственный брак несёт риски, которые мы пока не умеем измерять. Ритуал Пробуждения остаётся только теорией.

Я не заканчиваю эту главу утешением. Я заканчиваю её убеждением, что задача наконец поставлена верно — а это уже немало.

Задача поставлена верно. Ответ дан неверно. Но Гонт мёртв уже сто лет, а Гонты тем временем идут именно тем путём, который он описал в разделе III. И судя по последним сведениям — правильно делают. Так что, может быть, он был умнее, чем кажется. Или просто единственным из своего рода, кто умел смотреть прямо. — А.Н.

Э. Гонт

Лондон, март 1827

ГАДАНИЕ: ИСКУССТВО ПРОЗРЕНИЯ СКВОЗЬ ВРЕМЯ

ГАДАНИЕ: ИСКУССТВО ПРОЗРЕНИЯ СКВОЗЬ ВРЕМЯ

Полный теоретический и практический курс для учащихся третьего года обучения

Составлено Кассандрой, Прорицательницей

Пересмотрено и дополнено в соответствии с нынешними звёздными таблицами

Собственность Гермионы Грейнджер

***

I. Истоки искусства: от дельфийских туманов к живой традиции

Гадание не есть изобретение — оно есть открытие. Первые смертные, осмелившиеся вопрошать завтрашний день, обнаружили то, что маги знают и по сей день: будущее оставляет следы в настоящем, подобно тому как далёкая буря окрашивает закат. Достаточно научиться читать эти следы.

Древнейшие зафиксированные традиции прорицания восходят к греческому миру. Пифия, сидящая в глубине Дельфийского святилища над расщелиной, из которой поднимались священные испарения, изрекала пророчества, направлявшие судьбы царей и полководцев. Примечательно, что сам Аполлон — покровитель оракула — понимался греками двояко: как бог света и порядка и как бог, способный видеть сквозь время. Свет и пророчество были для них одной природы.

Менее известна, но не менее значима кассандровская традиция — особая школа прорицания, не требовавшая ни дельфийских испарений, ни жертвенного огня. Основанная легендарной Троянской провидицей (чьё имя стало нарицательным в языках многих магических народов), эта школа утверждала, что пророческий дар живёт в самом маге — а внешние условия лишь помогают ему разгореться. Методы этой школы дошли до нас в значительно переработанном виде, однако их след ощутим во всех современных практиках чаепитного гадания.

Г.Г.: Позволю себе заметить: ни один из упоминаемых «древних источников» не приведён с конкретной библиографической ссылкой. Классическая псевдонаучная риторика: апелляция к древности вместо доказательств. Дельфийский оракул, если верить серьёзным историкам, был политическим институтом, а не подлинным провидением. (Геродот. «История», кн. I)

Со временем греческое наследие смешалось с египетскими, персидскими и кельтскими практиками. Именно это смешение породило ту богатую, многослойную традицию, которую мы изучаем сегодня. Гадание по чайным листьям — тассеомантия — является одним из её позднейших и наиболее утончённых плодов, вобравших в себя астрологическую символику, архетипические образы созвездий и тонкую чувствительность мага к эманациям времени.

***

II. Тассеомантия: церемония, оборудование и подготовка

Гадание по чайным листьям — не бытовое действие. Это ритуал, требующий сосредоточенности, должной подготовки и уважения к традиции. Небрежность в мелочах разрушает целостность практики; подлинный маг знает: форма и содержание неразделимы.

Гадальная чаша

Чаша для тассеомантии должна быть изготовлена без применения металлических компонентов в составе глины или эмали — металл экранирует тонкие вибрации, на которые опирается практикующий. Идеальный материал — необожжённая белая керамика или тонкий фарфор без позолоты. Внутренняя поверхность должна быть гладкой и светлой: именно на ней листья образуют паттерны, требующие интерпретации. Чашу следует хранить отдельно от прочей посуды, не давая ей «пропитываться» чужими намерениями.

Г.Г.: Металл «экранирует вибрации» — это утверждение не имеет ни теоретического обоснования, ни эмпирического подтверждения. Предположительно, данное требование возникло по эстетическим соображениям: на белой поверхности листья просто лучше видны. Что, кстати говоря, было бы вполне достаточным объяснением, не прибегая к мистике.

Выбор чая и совместимость с натальной картой

Выбор чайного сорта — вопрос куда более серьёзный, чем принято думать. Различные сорта обладают разной степенью астральной восприимчивости, и использование несовместимого сорта способно исказить результат или вовсе заглушить пророческий сигнал. Практикующему настоятельно рекомендуется свериться с Приложением 3 настоящего учебника, где приведена подробная таблица совместимости сортов чая с натальными картами по знаку Восходящего, Солнца и Луны.

В качестве общего правила: сорта с крупным, плотным листом (pu-erh, ассам) усиливают сигналы, связанные с земными, материальными вопросами; сорта с мелким и лёгким листом (дарджилинг первого сбора, белый чай) лучше подходят для вопросов духовных и отношенческих. Сорта с выраженной ферментацией усиливают восприимчивость к знакам смерти и перехода — это следует учитывать при работе с потенциально тревожными паттернами.

Г.Г.: Приложение 3 проверила. Методология составления таблицы совместимости не описана нигде. Вероятно, сорта чая были распределены по знакам зодиака произвольно. Впрочем, дарджилинг первого сбора действительно даёт более мелкий лист — что хотя бы создаёт более чёткие силуэты. Это единственное в данном разделе утверждение, имеющее материальное основание.

Церемониальная подготовка: латинские напевы

Прежде чем приступить к сеансу, практикующий должен привести ум в состояние рецептивного покоя. Для этого традиция предписывает внутренний напев — тихое, мысленное повторение одной из стандартных формул на латыни. Напев не произносится вслух: он звучит внутри, как камертон, настраивающий восприятие. Наиболее распространённые формулы:

Tempus loquitur, ego audio.

(«Время говорит — я слушаю.»)

Futura in foliis, praesens in corde.

(«Будущее в листьях — настоящее в сердце.»)

Формулу следует повторять семь раз, удерживая в сознании образ вопроса или человека, для которого проводится сеанс. Только после этого следует наполнять чашу.

Г.Г.: Семь раз — почему не восемь? Или шесть? В тексте нет никакого объяснения. Предполагаю, что «семь» — просто дань нумерологической традиции. Эффект медитативного сосредоточения перед любым внимательным наблюдением — явление реальное и хорошо описанное в психологии восприятия. Именно это, по всей видимости, и происходит. К прорицанию отношения не имеет.

***

III. Небо над чашей: астрологический контекст гадания

Ни одна система гадания не существует в изоляции от звёздного неба. Положение светил в момент сеанса создаёт своего рода «фон», на котором разворачивается пророческий сигнал. Опытный практикующий всегда знает текущее положение Луны — это минимально необходимое астрологическое знание для тассеомантии.

Лунный транзит и выбор дома

Важнейший из астрологических факторов — транзит Луны через дома гороскопа. Луна управляет интуицией, памятью и подсознательными потоками информации; именно она является главным проводником пророческих образов в тассеомантии. Когда Луна проходит через дом, соответствующий теме вопроса, чувствительность мага к соответствующим паттернам резко возрастает.

Практическое руководство: Луна в шестом доме многократно усиливает знаки смерти, потери и трансформации — сеансы в этот период требуют особой осторожности при интерпретации тёмных символов. Луна в седьмом доме обостряет восприятие паттернов, связанных с партнёрством и договорами. Луна в двенадцатом доме делает видение более туманным, зато открывает доступ к глубинным, архетипическим образам.

Вместе с тем необходимо подчеркнуть: отсутствие «идеального» лунного транзита не является препятствием для проведения сеанса. Начинающие практики нередко откладывают работу, дожидаясь астрологически благоприятного момента, — это ошибка. Гадание возможно в любой момент; транзит лишь уточняет и усиливает сигнал, но не создаёт его. Сигнал всегда присутствует в листьях.

Г.Г.: Единственный абзац в этой книге, с которым я согласна полностью. Не астрологически, разумеется, — но в том смысле, что не стоит бесконечно искать «идеальные условия» для любой практики. Хотя это скорее совет по тайм-менеджменту, чем по волшебству.

***

IV. Толкование знаков: между созвездием и интуицией

После завершения чаепития практикующий переворачивает чашу на блюдце, выдерживает три удара сердца в молчании, а затем медленно поворачивает чашу три раза по часовой стрелке. Только после этого чашу поднимают и рассматривают паттерн листьев.

Принципиальное правило толкования: созвездия небесного свода служат источником вдохновения, но не жёстким каталогом значений. Начинающие практики часто совершают ошибку, пытаясь механически сопоставить каждый силуэт с созвездием из атласа. Это неверный подход. Созвездия — лишь первый язык, на котором можно думать о форме; интуиция мага должна взять слово и продолжить фразу. Рак указывает на семью, дом, возвращение — но конкретный смысл определяет сам практикующий, опираясь на контекст вопроса и состояние вопрошающего.

Силуэты следует рассматривать от края чашки к центру: ближний к краю — ближайшее будущее; ближний к дну — отдалённое. Силуэты у ручки указывают на самого вопрошающего и его ближайшее окружение; противоположная сторона — внешние обстоятельства, силы, действующие извне.

Особые знаки: Гримм

Среди всех паттернов, встречающихся в тассеомантии, ни один не требует столь осторожного обращения, как Гримм — силуэт большой собаки или волка, как правило проявляющийся в нижней трети чашки, вблизи дна. Гримм признаётся во всех школах тассеомантии как знамение неминуемой смерти — и опытный практикующий никогда не должен легкомысленно отмахиваться от этого паттерна.

В редчайших случаях Гримм может нести иное значение — как правило, лишь тогда, когда его силуэт нечёток, раздроблен или соседствует с явно позитивными символами (звезда, кольцо, сердце). В таких обстоятельствах некоторые толкователи рассматривают Гримм как указание на тень охранника: присутствие сильного, но пугающего защитника. Однако такое толкование является исключением; основное значение — смерть. Практикующий обязан сообщить об этом паттерне вопрошающему, хотя и с такой деликатностью, какую позволяет ситуация.

Г.Г.: Абсурд. «Неминуемая смерть» — серьёзное заявление, сделанное на основании того, что чаинки в чашке образовали силуэт, напоминающий собаку. Силуэт, который, к слову, каждый видит по-разному. Я видела в одной чашке как минимум трёх гриммов, зайца, бабочку и что-то похожее на географическую карту Ирландии. Это называется апофения — склонность видеть паттерны в случайных данных. Не пророчество.

Особые знаки: Крыса

Другим знаком, заслуживающим особого внимания, является Крыса. В отличие от Гримма, Крыса не предрекает смерть непосредственно — её значение иного порядка. Крыса в традиции тассеомантии является символом разносчика проклятия: существа или человека, несущего в себе порчу и передающего её другим, нередко не осознавая этого. Её появление в чашке вопрошающего указывает на присутствие в его ближайшем окружении носителя тёмной магии или хаотической разрушительной силы.

Важно: Крыса указывает на переносчика, а не на намеренного злодея. Разносчик проклятия может и не подозревать о своей роли. Именно поэтому толкование этого знака требует особой взвешенности: не следует с порога обвинять конкретного человека из окружения вопрошающего. Задача практикующего — указать на опасность и посоветовать вопрошающему быть внимательным к источникам тревоги в своей жизни.

Г.Г.: Показательно: Крыса — символ «разносчика проклятия», то есть человека, который, возможно, ни в чём не виноват. Иными словами, знак допускает любое толкование и ни к чему не обязывает. Это называется «эффект Барнума» — достаточно расплывчатое утверждение, которое каждый примерит к своей ситуации. Точность предсказания при этом иллюзорна.

«Листья не лгут. Лжёт лишь тот, кто читает их с закрытым сердцем.»

— Кассандра, Предисловие к первому изданию

Г.Г.: «Закрытым сердцем». Разумеется. Если предсказание не сбывается — виноват читатель, а не метод. Классическая нефальсифицируемость. Оценка: ни одно из утверждений данной главы не поддаётся проверке. Оценка: ВО по стилю. По содержанию: тролль.

LIBER TERTIVS De Arte Rituali

LIBER TERTIVS

De Arte Rituali

Об Искусстве Ритуальной Магии: Усиление

***

Составлено и написано рукою

Салазара Слизерина

основателя Хогвартса, хранителя тайн крови

Для наследников рода. Для чужих глаз — не предназначено.

***

Предисловие к сей книге

Ты держишь в руках то, что я не доверил бы ни одному из своих современников — ни коллегам по основанию Школы, ни ученикам, сколь бы одарёнными они ни были. Написанное здесь не для умов любопытных, но для умов готовых. Разница между первыми и вторыми есть разница между тем, кто смотрит на огонь, и тем, кто понимает — огонь смотрит в ответ.

Ритуальная магия есть древнейшая из дисциплин: старше палочковой техники, старше зелий, старше самого разделения магов на школы и дома. Она была прежде, чем мы научились давать ей имена. Первые маги не творили ритуалы — они вспоминали их, как вспоминают нечто, виденное во сне ещё до рождения.

Я посвятил сию книгу — третью в моём собрании — теме, которую иные мастера обходят стороной: либо по трусости, либо по невежеству. Усиление себя посредством ритуала. Расширение собственных возможностей за пределы, отмеренные при рождении.

Ритуалы — самая опасная ветвь магии, потомок. Всегда предполагай худшее.

Я не пишу это как предостережение слабых для слабых. Я пишу это как истину, которую усвоил через наблюдение над теми, кто полагал себя достаточно сильным, чтобы не предполагать ничего. Их нет. Я — есть. Делай выводы.

***

Часть I. Основание всякого ритуала: круг, фигура, кровь

Прежде чем говорить о жертве и усилении, необходимо говорить о форме. Ибо ритуал без надлежащей формы есть не магия, а молитва — и столь же бесполезен.

I.I — О круге

Всякий ритуал усиления совершается в замкнутом пространстве, очерченном рукою заклинателя. Круг не есть украшение и не есть условность. Круг есть граница между тем, что внутри, и тем, что снаружи — между управляемым и неуправляемым, между призванным и тем, что явится незваным, ежели ты оставишь хотя бы малейшую брешь.

Мне неизвестен мастер, переживший ритуал усиления с разомкнутым кругом. Говорю это не для устрашения. Говорю это потому, что это правда.

I.II — О фигуре внутри круга

Внутри круга чертится фигура. Фигура есть язык, на котором ты обращаешься к силам, участвующим в обмене. Подобно тому, как слово на неродном языке может означать не то, что ты намеревался сказать, неверная фигура может исказить намерение ритуала до неузнаваемости.

В качестве основы я рекомендую систему Соломона — не потому, что считаю её единственно верной, но потому, что она наиболее полно разработана и наименее подвержена случайным искажениям. Шестилучевая звезда Соломона, вписанная в круг, суть надёжное начало. Однако — и здесь я настаиваю — она есть начало, а не конец. Слепое следование канону Соломона без поправок под конкретного исполнителя порождает результаты предсказуемые, но посредственные.

Число лучей звезды, число вписанных фигур, число кругов — всё это настраивается. Фигура подбирается под исполнителя, под цель, под время и под звёзды. Опытный ритуалист читает эти переменные столь же естественно, как опытный мореход читает ветер.

Положение фигуры относительно сторон света, фаза луны в час проведения, видимость определённых созвездий — суть не декорации, но рабочие условия. Пренебречь ими — всё равно что пренебречь давлением при приготовлении зелья. Может обойтись. Но скорее всего — нет.

I.III — О материале круга

Чем чертится круг — не менее важно, чем как он чертится.

Мел годится для ритуалов очищения — как себя, так и предмета. Он легко смывается, и это не случайность: мел есть материал временный, пригодный для действий, не оставляющих следа.

Соль употребляется для ритуалов защиты и изгнания. Она преграждает путь, удерживает, отвращает. Соляной круг есть круг отказа.

Кровь — для того, что меняет тебя изнутри. Для ритуалов усиления — и только для них — круг всегда чертится кровью самого заклинателя. Не животной, не чужой. Своей. Это не жестокость и не традиция ради традиции: кровь есть носитель личной магии, и только она способна создать границу, которая знает тебя. Граница должна знать тебя — иначе она не защитит тебя от тебя самого.

I.IV — О времени

Лучшим временем я нахожу час между полуночью и рассветом — когда мир сонен и возмущений извне меньше. Однако точный час вторичен относительно положения луны и звёзд.

Убывающая луна пригодна для ритуалов отказа и очищения. Растущая — для усиления и приобретения. Полнолуние даёт наибольшую силу и наибольший риск: сила, войдя, нередко не желает укладываться в отмеренные рамки. Новолуние подходит тем, кто намерен пройти через ритуал без лишних следов в магическом поле.

Я не стану составлять здесь полного звёздного календаря — это отдельный труд, и он существует. Скажу лишь: не начинай ритуал, не зная, что стоит над тобой в эту ночь.

***

Часть II. О жертве: Первый путь — внешняя жертва

Перехожу теперь к сути.

Ритуал усиления требует жертвы. Это не метафора и не поэтический оборот — это суть. Магия не появляется из пустоты: она перетекает, перераспределяется, следует законам обмена столь же неотступно, как вода следует закону тяжести. Желаешь получить — должен отдать. Вопрос лишь в том, что отдаётся и кем.

Первый, и наиболее разумный, путь — жертва внешняя. То есть принесение в жертву чего-либо, что не является частью тебя самого, но обладает достаточной магической ценностью, чтобы послужить обменом.

Здесь мне придётся разочаровать тех, кто полагает, что горсть трав и куриная кровь способны сотворить что-либо значительное. Нет. Ценность жертвы пропорциональна результату, и жертва ничтожная даст результат ничтожный. Для ритуалов первого пути требуются существа редкие и наделённые собственной, выраженной магической природой.

Я проводил опыты с сердцем дракона — животного, чья магия воли и огня сосредоточена именно в этом органе. Усиление воли и магической выносливости оказалось ощутимым и стойким. Костяная мука кентавра, добытая с должным уважением, — ибо кентавры суть существа разумные, и способ добычи имеет значение для чистоты жертвы — даёт усиление интуиции и способности к предвидению. Перо феникса, принесённое добровольно самой птицей, пригодно для ритуалов, связанных с восстановлением и расширением магических ресурсов.

Приведённые примеры не исчерпывают возможного. Опытный ритуалист со временем научится чувствовать ценность жертвы прежде, чем проверит её на практике. Это умение не приходит быстро и не приходит из книг — оно приходит из практики и из внимания к собственным ощущениям в момент подготовки круга.

II.I — О законе насыщения

Первый путь, однако, имеет предел. С каждым последующим ритуалом на внешних жертвах отдача уменьшается. Тело и магия привыкают. То, что давало прирост при первом проведении, при третьем даст лишь тень того же результата, при пятом — почти ничего. Это не неисправность ритуала. Это закон насыщения, и он непреложен.

Те, кто понимает этот предел и принимает его — живут долго и магически сильными, пусть и не беспредельно. Те, кто не принимает предела и ищет способ обойти его, переходят ко второму пути. Об этом — в следующей части.

***

Часть III. О жертве: Второй путь — жертва собой

Я вынужден написать об этом. Вынужден — ибо любой мыслящий читатель, освоив первую часть и поняв закон насыщения, придёт к этой идее самостоятельно. Лучше, чтобы он нашёл её здесь — с моими предостережениями — нежели нашёл её в темноте, без них.

Второй путь: жертвовать частью себя.

Принцип остаётся тем же — обмен ценного на силу. Но источник жертвы меняется. Вместо внешнего предмета заклинатель жертвует нечто принадлежащее ему — материально или нематериально.

III.I — О материальной жертве

Это может быть предмет, связанный с тобой не просто владением, но значением. Последний портрет матери. Дневник детства, что ты хранил двадцать лет. Фамильное кольцо, носимое как символ рода.

Здесь я должен предупредить об ошибке, которую совершают почти все, впервые обращающиеся к этому пути: ритуал невозможно обмануть. Нельзя пожертвовать предметом, который лишь кажется ценным — ни себе, ни ритуалу. Если ты презираешь память о матери, её портрет не стоит ничего, сколь бы старым и красивым он ни был. Ритуал знает правду о тебе лучше, чем ты сам. Попытка обмана не просто не даст результата — она может обратиться против тебя.

Это не угроза. Это устройство ритуала.

III.II — О нематериальной жертве

Жертвовать можно воспоминаниями. Не условно — буквально. Воспоминание о детстве, полном тепла. Первая влюблённость, живущая в тебе как тихий свет. Память о человеке, которого ты любил и потерял. Они уйдут — не потускнеют, не сотрутся временем, а именно уйдут, как уходит пламя свечи, задутой намеренно. Это необратимо.

Можно жертвовать способностями чувствовать. Способностью любить. Способностью испытывать страх. Способностью к состраданию. Я знал одного человека, пошедшего этим путём трижды. После первой жертвы он стал эффективнее. После второй — холоднее, чем намеревался. После третьей я более не мог называть его другом: там, где прежде был человек, осталась очень способная оболочка.

Я не запрещаю тебе второй путь. Я не имею права запрещать — ты мой наследник, и твоя жизнь принадлежит тебе. Но я прошу тебя понять: каждая жертва этого рода меняет тебя безвозвратно. Ты станешь сильнее — и ты станешь меньше. Что именно ты потеряешь, не всегда можно предсказать заранее. Иногда жертвуешь одним — а уходит другое, смежное, о чём ты не подумал.

Благоразумие, потомок. Только оно.

***

Часть IV. О жертве: Третий путь

Я пишу это против своей воли.

Я пишу это потому, что наука требует полноты описания. Не потому, что считаю написанное допустимым. Не потому, что надеюсь, что ты воспользуешься этим знанием. А потому, что умолчать значило бы солгать — и ты, дойдя до этого предела своим умом, оказался бы без слов предупреждения.

Существует третий путь. Жертвовать жизнями.

Живое существо, принесённое в жертву в пространстве ритуального круга, даёт заклинателю усиление иной природы, несравнимое с двумя предыдущими путями. Обмен здесь иного рода — не вещи и не части себя, но чужое существование. Чужое время. Чужая воля к жизни.

Ценность жертвы определяется сложностью и разумностью принесённого существа. Это единственное, что я скажу о механике. Инструкции здесь не будет.

НИКОГДА. НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ. НИ РАДИ КАКОЙ СИЛЫ.

Я видел тех, кто пошёл этим путём. Видел и то, что с ними стало — не немедленно, не через год, но через время. Ритуал берёт жизнь — и оставляет в тебе пустоту ровно той формы, что эта жизнь занимала. Ты можешь не заметить этого сразу. Но пустоты накапливаются. Они не зарастают. Они становятся частью тебя — и в какой-то момент ты обнаруживаешь, что стал могущественнее всех, кого знаешь. И что тебе это совершенно безразлично. Ибо безразличие тоже успело стать частью тебя.

Я упоминаю этот путь здесь потому, что он является логическим следствием ритуальной науки — и тот, кто дошёл до этой страницы своим умом, так или иначе придёт к нему самостоятельно. Пусть знает заранее. И заранее откажется.

Если ты, читающий это, уже ступил на третий путь — я не могу тебе помочь. Эта книга писалась не для тебя.

***

Послесловие

Ты дочитал до конца. Стало быть, ты либо достаточно умён, чтобы понять написанное, либо достаточно безрассуден, чтобы не остановиться там, где следовало бы. Я надеюсь на первое.

Сила — не цель. Сила — инструмент. Я написал всё это не для того, чтобы ты стал сильнейшим из живущих. Я написал это для того, чтобы ты, если уж решишься — решился осознанно. С открытыми глазами. Понимая, что именно ты кладёшь на чашу весов, и что именно получаешь взамен.

Ритуальная магия честна. Она не обманывает, не преувеличивает, не обещает лишнего. Она берёт ровно столько, сколько ты даёшь — и даёт ровно столько, сколько ты способен взять. Её честность беспощадна. В этом её отличие от многих людей, которых ты встретишь на своём пути.

Я не знаю, кто ты. Не знаю, в каком веке ты живёшь и что привело тебя в это место. Но ты — мой, и я доверяю тебе это знание так, как доверяют только своим.

Будь достоин его.

С. Слизерин

О ЛОГОСЕ, или о природе волшебной воли

О ЛОГОСЕ,

или о природе волшебной воли

Диалог, в котором Сократ беседует с Эвномом из Фессалии

Книжная полка А.Д.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Сократ — философ из Афин

Эвном из Фессалии — маг и учитель, известный своим красноречием и умением находить в любом утверждении слабое место прежде, чем оно успело окрепнуть

СОКРАТ:

Скажи мне, Эвном: что, по-твоему, отличает мага от существа, лишённого магии?

ЭВНОМ:

Думаю, сила, Сократ. Маг обладает силой, которой другие лишены.

СОКРАТ:

Значит, сила. Но ведь и гром обладает этой силой — он раскалывает дубы и обращает камни в пыль. Назовём ли мы тучу магом?

ЭВНОМ:

Нет — ибо туча не управляет своей силой. Она не выбирает.

СОКРАТ:

Прекрасно. Значит, нужна также воля. Но и пикси обладает магией и направляет свою волю: оно летит куда пожелает и хватает что угодно. Пикси — маг?

ЭВНОМ:

...Затрудняюсь.

СОКРАТ:

Не затрудняйся — думай. Чего не хватает пикси?

ЭВНОМ:

Разума, пожалуй.

СОКРАТ:

Вот мы и добрались до сути. Я называю это логосом — λόγος, разумным началом, без которого и сила, и воля суть лишь буря без кормчего. Логос есть то, что позволяет не просто хотеть и не просто мочь — но понимать зачем, усматривать порядок в том, что делаешь, и через этот порядок соединяться с разумным устройством мира. Маг обладает логосом — и потому его воля есть подлинная воля, а не слепой порыв.

А.Д.: Здесь я должен остановиться. Определение красивое, почти безупречное. Именно такие определения и опасны.

ЭВНОМ:

Хорошо, Сократ. Но маггл тоже рассуждает. Он строит и считает, пишет законы и изучает звёзды. Разве у него нет разума?

СОКРАТ:

Есть рассудок — λογισμός. Маггл умеет выстраивать одно за другим — и в этом он искусен, порой изумительно. Но рассудок и логос различаются, как карта местности и сама местность. Карта точна, карта полезна — но по карте нельзя почувствовать ветер. Маггл видит карту мира и умеет по ней ходить. Маг входит в мир — и мир отвечает ему. Логос есть не просто разум — логос есть причастность. Маггл мыслит о мире; маг мыслит вместе с миром. Вот почему его чары не действуют — не потому что у него нет ума, а потому что между его душой и мировым разумом нет живой связи. Он стучит в дверь, за которой для него нет ответа.

А.Д.: «Стучит в дверь, за которой нет ответа» Красивая и бесчеловечная фраза. И — вот что меня изводит — она не вполне неверна в том узком смысле, который имел в виду философ. Но он не знает, что маггл, которому не открывают эту дверь, давно нашёл другую. И вошёл в неё.

ЭВНОМ:

Тогда перейдём к случаю более тонкому. Сквибы: они рождены в магических семьях, они знают о логосе, окружены им с первых дней жизни, понимают чары лучше любого маггла...

СОКРАТ:

Вот здесь — самое горестное. Сквиб подобен человеку, выросшему в семье музыкантов: он знает все ноты, помнит имена инструментов, слышал лучшие сонаты тысячу раз — но сам лишён слуха. Рассудок у него есть — и даже более развитый в части волшебства, чем у маггла, ибо он знает его изнутри. Но логос — нет. Ибо логос не передаётся воспитанием и не обретается знанием. Это не то, что ты имеешь, — это то, чем ты являешься. Не навык, но природа.

А.Д.: Справедливо ли это? Нет. Верно ли это? Боюсь, в каком-то смысле — да. Но Сократа удобно не спросили о магглорождённых. Интересно, как бы он ответил?

ЭВНОМ:

Выходит, Сократ, что маггл и сквиб ущербны по природе своей?

СОКРАТ:

Я бы сказал иначе: они незавершены. Человек без зрения незавершён — это не оскорбление, это описание. Маггл обладает рассудком, имеет речь, строит семьи и города, чтит богов, и во всём этом он достоин уважения. Но логос есть особое зрение: зрение на разумное устройство вещей, позволяющее вмешиваться в это устройство. Маггл созерцает. Маг действует. В этом — различие их воли.

А.Д.: Здесь он ошибается — и я могу это доказать. Маггл поднялся выше облаков без единого чародейства. Он добыл огонь, заставил его двигать машины. Расщепил атом. Это не созерцание — это воля, да ещё какая. Сократ не видел этого не потому что был неумён, а потому что смотрел лишь внутрь своего мира.

ЭВНОМ:

Но если маг обладает логосом, а маггл лишь рассудком — не следует ли, что маг должен управлять, а маггл — подчиняться? Ведь кормчий управляет кораблём, а не наоборот.

СОКРАТ:

Ты торопишься, Эвном. Из того, что кормчий знает море, не следует, что он вправе выбросить пассажиров за борт. Логос обязывает — он не освобождает. Чем полнее твоя причастность к разумному устройству мира, тем строже твоя добродетель перед этим устройством. Маг, использующий логос для попрания слабейшего, предаёт сам логос. Это всё равно что использовать зрение, чтобы бить слепых.Ты помнишь, как один мой остроумный современник-софист обучил индийскую птицу — попугая повторять философские определения и принёс его в школу, торжествуя? Птица произносила слова в точности, и по всем формальным признакам подходила. Но никто не назвал её обладателем логоса, ибо она не разумела того, что говорила. Равно и тот, кто видит в логосе лишь повод для власти — лишает себя подлинного логоса, превращаясь в говорящую птицу с амбициями филсофа.

Он говорит правильно. Он сам закладывает это предупреждение в текст. И всё же.

Я помню, как Геллерт читал вслух именно это место — нам было семнадцать, мы сидели на лугу за Годриковой впадиной, и он говорил: вот, Альбус, смотри — сам Сократ говорит нам, что логос обязывает тех, кто им наделён. Обязывает вести остальных. «Ради общего блага». И я слушал. И кивал. Он умел брать из прекрасного именно то, что ему было нужно, и оставлять остальное. Прекрасная философия не защищает от скверного читателя. Пожалуй, она даже опаснее грубой лжи.

ЭВНОМ:

Тогда скажи, Сократ: если логос есть огонь, которым боги наделили магов, — почему они не наделили им всех?

СОКРАТ:

Ты спрашиваешь о справедливости богов — вопрос дерзкий. Отвечу осторожно. Огонь Прометея был похищен — а не дарован всем. Быть может, логос есть нечто подобное: не раздача, но достижение — то, чего природа достигла в маге так же, как она достигает зрения в орле, а не в кроте. Не потому что крот хуже, а потому что орёл иначе устроен. Маг — это определённое устройство природы, в котором рассудок и мировой разум срослись в одно.

А.Д.: «Не потому что крот хуже». Это, пожалуй, лучшее, что он сказал. Жаль, что ученики его учеников об этом забыли прежде всего.

ЭВНОМ:

Значит, логос — это огонь в нас, которого нет в других. И этот огонь делает нашу волю — подлинной волей, а их желания — лишь влечением?

СОКРАТ:

Ты сказал это лучше, чем я мог бы сам. Да: логос есть огонь. Он не даёт нам права на жестокость — но он даёт нам добродетельную ответственность, которой у других нет: нельзя спросить с того, кому не было дано. Маггл не виновен в отсутствии логоса — как не виновен глухой в том, что не слышит. Но именно поэтому маг несёт в мире особое бремя: он видит больше, он может больше, и потому — должен больше.

Он снова говорит правильно. И снова я вижу, как «должен больше» превратится в «имеет право больше» — стоит убрать одно слово и поставить другое.

Геллерт произносил именно это — «мы должны» — и я верил ему. Я был молод и умён, и это сочетание бывает опаснее глупости. Потом пришла война.

Я стар. Я устал. Запрещать эту рукопись — значит поступить хуже тех, кого я осуждаю. Пусть читают. Пусть видят, как из прекрасного рождается чудовищное — не по злому умыслу автора, а по небрежению его читателей. Это и есть, пожалуй, самый важный урок, который здесь можно извлечь.

Конец первой беседы.