книга илая

Глава 1

КНИГА ИЛАЯ

Пролог

Мы ходим верою, а не виденьем.

Это значит — ты что-то знаешь,

Даже если ничего не знаешь.

Смысл здесь и не нужен.

Это вера. Лишь цветок света на поле тьмы.

Она даёт мне силу продолжить путь.

Глава 1. Пробуждение

Он открыл глаза.

Над ним было небо. Мёртвое. Серое. Без единого просвета. Такое небо бывает только в пустыне, когда даже облака не хотят здесь задерживаться.

Песок. Везде песок. В волосах, за воротником, под ногтями. Он лежал на боку, поджав колени к животу, как нерождённый. Как тот, кого уже похоронили, но забыли засыпать.

Илай сел.

Голова гудела. Во рту было сухо, будто он не пил несколько дней. А может, так и было. Он не помнил. Он ничего не помнил.

Ни имени. Ни прошлого. Ни того, зачем он здесь.

В руках — книга.

Тяжёлая. Старая. Обложка из тёмной кожи, потрескавшейся от времени и жары. Ни названия. Ни автора. Ни единой буквы.

Он провёл пальцами по страницам и понял: шрифт Брайля. Точки. Выпуклые, шершавые, живые. Он не умел их читать. Или умел, но забыл. Или никогда и не знал.

Он сидел в пустыне один. Ни души вокруг. Только песок, небо и книга.

И тишина.

А потом он встал. Не потому что знал, куда идти. А потому что понял: лежать здесь — это умереть. А умирать он не хотел. Или хотел, но книга не позволяла.

Он сделал первый шаг.

Пустыня приняла его.

Глава 2. Волки

Ночь пришла быстро. В пустыне не бывает сумерек — день просто выключается, и всё. Илай успел найти только низкий каменный выступ, прижаться к нему спиной и затихнуть.

Тьма была плотной. Как одеяло. Как вода. Как чужая ладонь, закрывшая глаза.

А потом завыли волки.

Сначала далеко. Потом ближе. Илай сжимал книгу в руках и не дышал. Он не видел их — только глаза. Красные. Злые. Много.

Они окружили его.

Он не знал, чего они ждали. Может, страха. Может, движения. Может, просто ужинали.

— Уходите, — прошептал он. Голос сорвался, прозвучал тонко и жалко.

Волки не ушли.

Тогда он закрыл глаза и начал шептать. Не молитву. Не заклинание. Просто слова. Те, что пришли сами:

«Я не вижу, но знаю маршрут…»

Он не понял, откуда взялись эти слова. Они пришли сами. Как дыхание. Как стук сердца.

«Меня не слышно, но я веду сквозь вой…»

Он открыл глаза.

Волки стояли на месте. Не нападали. Не уходили. Смотрели. И в их глазах не было голода. Было что-то другое. Любопытство. Или узнавание.

«Меня не потрогать, но я согреваю…»

Книга в его руках стала тёплой.

Волки разом развернулись и ушли. Бесшумно. Как не было.

Илай выдохнул. Он не знал, что это было. Чудо? Случайность? Или книга что-то сделала с ними?

Он не знал ничего.

Но он был жив.

Глава 3. Мясники

На третий день он увидел дым.

Сначала тонкую ниточку на горизонте. Потом — густой столб. Горело что-то большое. Или кого-то жгли.

Илай пошёл на дым. Не потому что хотел встречи. А потому что в пустыне дым — это вода, еда, люди. Даже если эти люди опасны.

Он не успел спрятаться.

Их было пятеро. Грязные, в лохмотьях, обвешанные костями. Они появились из ниоткуда — из-за бархана, из-за камней, из самой земли. Илай даже не услышал шагов.

— Книга, — сказал один, самый крупный. — Отдай книгу.

Илай молчал.

— Ты глухой? — второй, с ножом в руке, шагнул вперёд. — Отдай, говорю.

— Нет.

Слово вылетело раньше, чем он подумал. Оно было твёрдым. Чужим. Илай сам удивился своему голосу.

Мясники переглянулись. Потом засмеялись. Гулко. Страшно.

— Ну, значит, съедим тебя вместе с книгой.

Они бросились одновременно.

Илай не умел драться. Он просто упал на землю, прижал книгу к груди и зажмурился. Он ждал боли. Но вместо боли услышал хруст. Чей-то крик. Чей-то хрип.

Он открыл глаза.

Мясники лежали на песке. Двое. Третий стоял на коленях и держался за лицо. Двое других — смотрели. Один из них держал в руке камень.

— Ты... — прошептал тот, что с камнем. — Ты кто такой?

Илай не ответил. Он встал, отряхнул книгу и пошёл дальше. Не оглядываясь.

За спиной было тихо.

Мясники не преследовали.

Глава 4. Мусорщики

К пятому дню у Илая кончилась вода.

Он шёл и не чувствовал ног. Язык распух. Глаза слезились от ветра и соли. Он знал, что если не найдёт воду сегодня — завтра уже не встанет.

И тогда он увидел город.

Не настоящий. Не руины. Собранное. Сваренное. Сбитое из металлолома, автобусов, кусков бетона и арматуры. Это был не город — это был организм. Живой. Дышащий паром и скрипом железа.

Ворота открылись сами.

— Заходи, странник, — сказал голос сверху. — У нас не едят людей. Только чинят.

Илая встретил Геральт.

Он был невысоким, жилистым, с руками, которые вечно что-то крутили. В одной — гаечный ключ. В другой — гайка. Он вертел её, пока говорил.

— Книга, — сказал Геральт, глядя на неё без удивления. — Тяжёлая штука. Я такие не чиню.

— Я не просил чинить.

— А что просил?

— Воду.

Геральт кивнул. Кто-то принёс флягу. Илай пил долго, жадно, расплёскивая. Геральт смотрел и ждал.

— Ты куда идёшь? — спросил он, когда Илай оторвался от фляги.

— Туда, где солнце встаёт.

— Это далеко.

— Я знаю.

Геральт помолчал. Покрутил гайку. Потом сказал:

— Возьми броню. Не для красоты. Для дела.

Он кивнул, и двое Мусорщиков принесли нагрудник из сваренных автомобильных дверей. Тяжёлый. Неудобный. Но надёжный.

— Спасибо, — сказал Илай.

— Не благодари. Просто дойди.

Илай вышел из города Мусорщиков на рассвете. Броня грела. Книга была в руках.

Он не оглянулся.

Глава 5. Тени

В пустыне он был один. Долго. Очень долго.

Дни слились в один бесконечный шаг. Ночь сменялась утром, утро — полуднем, полдень — снова ночью. Илай перестал считать. Он просто шёл.

Но он чувствовал их.

Взгляды. Чужие. Холодные. Они смотрели на него отовсюду — из-за камней, из песка, из самого воздуха. Он не видел их. Но знал: они здесь.

Ассасины.

Они не нападали. Они просто следили. Илай останавливался — тишина. Он шёл — снова чьи-то глаза на затылке. Однажды ночью он проснулся от того, что кто-то дышал ему в лицо. Он вскочил — никого. Только след на песке. Один. Как будто кто-то стоял и смотрел, а потом растворился.

Он не спал после этого два дня.

А на третий день он услышал голос.

— Ты не боишься?

Тихий. Бесцветный. Как шёпот мёртвого.

— Боюсь, — ответил Илай в пустоту.

— Тогда зачем идёшь?

— Не знаю.

Голос замолчал. Надолго. А когда заговорил снова, он был ближе.

— Ты интересный. Я запомню тебя.

— Кто ты?

— Тот, кто приходит в конце.

Илай обернулся. Никого.

Только песок. Только небо. Только книга в руках.

Ассасины ушли. Или не уходили никогда. Илай не знал. Но он чувствовал, что прошёл проверку.

И продолжил путь.

Глава 6. Старец

Он нашёл его у высохшего колодца.

Старик. Слепой. Сидел на камне и гладил кота, которого не видел. Когда Илай подошёл, старец улыбнулся.

— Тяжёлый путь, путник.

— Ты меня не видишь.

— А ты не видишь, куда идёшь. И ничего. Идёшь.

Илай сел рядом. Положил книгу на колени. Старец протянул руку, провёл пальцами по обложке, по корешку, по точкам Брайля.

— Не умеешь читать? — спросил он.

— Нет.

— И не надо. Смысл не в том, что там написано. Смысл в том, что ты её несёшь.

— Но я не знаю зачем.

— А надо?

Илай замолчал.

Старец погладил кота. Тот замурчал.

— Тебе осталось немного. За тем холмом — солнце.

— А что там, за солнцем?

— Там ты узнаешь, зачем нёс.

— А если не узнаю?

Старец усмехнулся.

— Значит, не за тем нёс.

Он встал, взял кота на руки и пошёл прочь. Илай смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась в мареве.

Потом он встал и пошёл к холму.

Глава 7. Солнце

Холм был невысоким. Но Илай поднимался на него вечность.

Ноги не слушались. Руки тряслись. Книга стала тяжелее, чем вся пустыня. Каждый шаг давался через «не могу», через «не хочу», через «упаду и не встану».

Он поднялся.

Солнце вставало. Край огненного диска показался из-за горизонта, и мир залился светом. Золотым. Тёплым. Живым.

Илай стоял на вершине холма и смотрел на солнце. Он не знал, что должен сделать. Открыть книгу? Прочитать? Крикнуть? Умереть?

Он просто стоял.

А потом из света вышел Незнакомец.

Илай не видел его лица. Слишком ярко. Слишком далеко. Просто силуэт. Простой. Человеческий. Незнакомец подошёл, молча взял книгу из рук Илая, повернулся и пошёл обратно в свет.

Илай хотел спросить: «Кто ты? Зачем? Что в книге?»

Но не спросил. У него не было сил. Он упал на колени, потом на бок, потом просто лёг на песок.

Солнце грело спину.

Книги больше не было.

Илай закрыл глаза.

Вокруг было тихо. Только ветер шевелил песок. И где-то далеко — очень далеко — завыли волки.

Он не знал, жив он или умер.

Он не знал, выполнил ли свой долг.

Он не знал, кто забрал книгу и зачем.

Он знал только одно:

Он нёс её до конца.

Эпилог

Подвигом я подвизался.

Путь я завершил.

Веру сохранил.