Книга фанфиков "Царство небесное"

***

Я знаю, почему Иерусалим – проклятый город. Ибо много свершилось в нём несправедливости. Слишком много. И многому стали свидетелями его непреступные стены. Я видела короля. Сегодня он проезжал по городской улице вместе со своей свитой на здоровом белом коне. Его глаза– пронзительно голубые как редкий камень опал на мгновение встретились с моими и мне показалось, что меня поразила молния. Ему, впрочем, с виду ничего не показалось ,и он продолжил шествие как ни в чём не бывало. Спина его была ровной как натянутая струна, а доспехи подобны сияющей луне. Но лицо– лицо сына Агнесс де Куртене скрывала маска такая же серебристая как броня. Все вокруг понимали, какой недуг он прячет от подданных, но в первую очередь от самого себя. Городская легенда гласит, что наш король – Балдуин IV вот уже несколько лет занимается поисками святого Грааля, чтобы исцелиться от проказы. Я давно наблюдаю за ним. Даже во сне. Привиделся мне однажды Храм Гроба Господня. И что, молится в нём Балдуин, прижавшись к плите, на которой когда-то давно лежало поруганное тело Иисуса Христа. Светлый плащ покрывает плечи как саван, словно он сам – полуслепой жених смерти. – Господь мой, – горячо призвал король, – Если ты слышишь , если видишь мои мучения, то исцели меня или подари мне смерть… Смерть может быть подарком для того, кто разлагается заживо. Увидев Балдуина в таком жалком состоянии, сарацины долго бы охали и кряхтели, а про себя радовались скорому приближению падения королевства франков. Под судорожные вдохи и выдохи, его левая рука в перчатке скользнула вдоль серого камня, будто сжимала невидимую ткань. «Исцели меня или подари смерть» – молит бога каждый прокаженный рыцарь ордена Святого Лазаря. Орден этот славится самыми бесстрашными воинами, ибо каждый в нём считает смерть– милостью небес, освобождением от темницы гниющей плоти, в которой так долго томилась человеческая душа. Белоснежным голубем взлетает она ввысь, пока не достигнет кованых ворот рая, залитых неземным светом. – Сделай так, чтобы мои глаза навсегда сомкнулись до того как Саладин здесь всё погубит… Правой руки не было. Вместо неё туго обмотанная культя, к которой привязывали меч в день его победы в битве при Монжизаре. Балдуин никогда не плакал от физической боли, ибо не чувствовал её из-за болезни. Но сейчас, слезы бесшумно скатывались по изувеченной плоти – всё, что осталось от некогда благородного живого лица. Я не нашла другого способа утешить человека, как подойти сзади и опустить ему на плечи свои тёплые ладони. Хотя во сне, своего тела я не ощущала подобно призраку. – Ты ангел? – наконец спросил он. –Нет, простая горожанка. Прокаженный юноша повернул голову и пристально посмотрел прямо в глаза. – Твоя подданная…– голос мой задрожал так, словно я выдавала себя кем-то другим и меня разоблачили. После этих слов, сделала поклон королю, который сам стоял на коленях… – Не верю, – прошептал Балдуин, – Ты мой ангел-хранитель , которого послал мне Господь, ведь от тебя исходит благодать… С тех пор он посещает меня. Разумеется, только во снах. Наяву же, король всё чаще находил повод проезжать через главную площадь, словно знал – я буду наблюдать за ним из окна. Сын Агнесс и великого Амори всегда поворачивает голову напротив него, будто проверяет на месте ли его ангел. И, убедившись, всё так же с холодной сосредоточенностью смотрит прямо перед собой, боясь, что-то кто заметит. Смотря на его высокую фигуру, меня осенила мысль, что если бы он хоть ненадолго снял свою маску, то непременно скончался от душевных мук. Я всматриваюсь . Гордая осанка, несломленный дух, и губы, не целованные ни одной женщиной. О, город Иерусалим, в котором разбиваются судьбы! Прошли недели, прежде чем он явил себя снова. В лунном, а потому обманчивом свете Гефсиманского сада. Почувствовался отчётливый запах роз, исходящий от полночного гостя. Впрочем, здесь – в сонном видении, меня накрыла целая волна других разных запахов. В этот раз Балдуин стоял в тени развесистых смоковниц. Глаза его в прорезях маски были полны немыслимой тоски, как полны пруды после проливных дождей. Выглядел он так, как если бы собирался сообщить печальную новость. – Я, – тихо заговорил он, – Больше не могу держаться в седле и с трудом передвигаюсь. Это означало только одно – мне уже никогда не увидеть его наяву. По городу и впрямь поползли слухи о значительном ухудшении здоровья короля. Теперь не оставалось никаких сомнений, что наши с ним встречи действительно случаются, но в каком-то другом, неосязаемом мире… В одной из таких встреч, Балдуин держал меня за руку, а из его уст лился непрерывный поток откровений. Так, он признался, что Иерусалим – проклятый город, и он проклят вместе с ним. Что он приколочен к нему как Спаситель был приколочен к деревянному кресту, но другой судьбы ему не нужно. А ещё, что Господь услышал его мольбу и прекращает его мучения. – Поцелуй меня, прежде чем я уйду навсегда. Я немного удивилась столь странной просьбе. – Не могу уйти и предстать перед богом не целованным. – настаивал прокаженный в зубчатой короне– Не говори, что ты никогда не думала об этом… Мой голос показался мне самой незнакомым и встревоженным: – Думала. Конечно, думала. Но… Тебе следует снять маску. – Не могу. – усмехнулся Балдуин, – Не хочу, чтобы ты запомнила таким…безобразным. – Во истину, ты прекрасен… Если бы войско христиан возглавлял бог, то он выглядел бы именно так. Мои ладони потянулись к холодному металлу, но встретили препятствие. Его руки остановили мои на пол пути, и вот уже король строго качает головой мысленно говоря : « Не надо.» – Я могу закрыть глаза. Нехотя, он всё же согласился, но взволнованно глянул: – Только не подсматривай! – Не буду. Поцелуй длится бесконечно долго, так что горькая нежность подступила к сердцу. Не хочу просыпаться. Не хочу, чтобы рассвет наступил, потому как знаю, какую новость он принесёт с собой. Приподнимаю ресницы тогда, когда уже всё закончилось и, когда уже можно было их приподнять. В последний раз улыбаюсь серебряной маске, прежде чем она навсегда растворилась в ангельском зареве. Одуряющий запах весны врывается в мою комнату через распахнутое настежь окно, отчего голова начинает идти кругом. Вместе с щебетанием птиц, в округе уже во всю разносится то, что я так боялась услышать – сегодня ночью король умер. Вскоре, его тело отнесут в Храм Гроба Господня и накроют сверху тяжелой мраморной плитой. В горестном плаче выйдут из него мать и сёстры, а свечи вокруг могилы ещё долго простоят в прощальном карауле. Всё закончилось, больше я не видела его нигде – ни во сне, ни наяву. Но сказанное им напоследок, я пронесу через всю свою жизнь. Балдуин сказал мне, что увидеться вновь мы сможем только тогда, когда я тоже покину этот мир, и что он встретит меня там – в вечности. И ещё сотни лет небосвод со звёздами будет кружить над его городом, который окрестили « проклятым» и ещё много жизней заберёт этот город и много разобьёт судеб. И много кто попытается его спасти и погибнет. И в сотый и в тысячный раз. Люди, живущие в нём, не спасутся, а Иерусалим продолжит существовать, как и ныне.

Angel poem

POV ОЖП Погружаюсь на дно в океаны печалей, И впадину скорби, считая до ста. Мой рыцарь навеки хранящий молчанье, Спит в мраморе лунном, под тенью креста. О, ангел, покинувший тихую гавань, – Сбежавший с небес от божественных глаз, Несущий в груди, сердца жгучего пламень, Ты спас Град Господний, но себя ты не спас. Какого это быть, – навсегда обречённым? Укутаны в саван все ночи без сна… Какого одной ночью, проклятой и чёрной, Все тяготы грешного мира познать? POV Балдуин IV Ты плачешь? Не плачь, моя вечная маска, Тебе освещать станет жизненный путь, Находится душе в земном мире опасно, Но не ведает страх, моя храбрая суть. А в царстве небесном высокие храмы, Из окон прозрачных льют в свете хрусталь, Наш Господь исцелил нанесенные шрамы, Королю, что покоится в тени креста.

Святой Монжизар

Ветер свищет над безлюдным холмом Монжизар… Крепостные стены Иерусалима орошаются благодатным дождём. Город в очередной раз был искуплен. Кровью .Небеса сменяют божий гнев на милость: враг обратился в бегство и , теперь, тучи разрывает от бесконечности света.

Каждый в этом мире несёт свой крест. Каждый.

Саладин слишком рано и самонадеянно отпраздновал свою победу. Самонадеянно он подставил руку, чтобы в него яблоком упал город, в котором правит юноша и святой воин, коронованный терновым венцом. А , может, это к лучшему?

Основной удар тяжёлой рыцарской конницы франков пришёлся на центр армии сарацин, не успевшей перестроить боевой порядок.

Султан не понимает, что на самом деле преследует свою погибель, вожделея место, где разбиваются мечты и умирают надежды. Или не слышит шёпот обречённых сквозь этот проклятый ветер? Сегодня король разгромил всё его многочисленное войско, но спас от гибели самого предводителя– он ретировался с поля верхом на верблюде. Лишившись руководства армия превратилась в охваченную паникой толпу , часть из которой франки загнали в ближайшее болото. Балдуин благороден и жалеет достойных врагов, ведь в случае победы мусульман, уже не ему придётся носить этот самый терновый венец.

«Похорони меня в своем сердце та, что имел неосторожность полюбить прокажённый. Пусть мой образ проронит зёрна, и они произрастут в нечто прекрасное, нежели тебя будет терзать память , которая причиняет боль хуже, чем свежие раны.»

Святой воин снимает шлем и его светлые волосы ласкают порывы дуновений как ласкает холодными, костлявыми пальцами смерть. Словно родная мать. Но он призывает совсем другое имя как ангела- хранителя. Ведь её имя всё, что у него осталось и оно слаще терпкого вина. Просто имя вместо тысячи несбывшихся поцелуев. Что ж , пусть…

И печаль того воина, а вместе с тем и короля, уносит бесконечная синь небес, когда он устремляет к ней свой взгляд и, она отражается в нём как в зеркале. В такие моменты , ему хочется поменять свои тяжёлые доспехи на лёгкие белоснежные крылья , чтобы взмыть прямо вверх, и может быть там, он снова встретит тех, кто остался предан ему. Рыцарей уснувших вечным сном на холме Монжизар и её... Любовь всей своей, хоть и неполноценной ,жизни. Ведь, она тоже когда – нибудь покинет этот мир скорби и тогда, наконец – то сможет взять его за руку или склонить голову на плечо. А пока, её жизнь ничто не потревожит. Ни одно воспоминание о мальчишке, что поцеловал подножие креста перед боем.

Король вставляет в ножны меч , пришпоривает коня и скачет вперёд. За ним следуют всадники , оставшиеся в живых. Ничто ещё не окончено. Ничто не окончено.